Андрей Васильев
Слеза рода

Все персонажи данной книги выдуманы автором.

Все совпадения с реальными лицами, местами, зданиями, банками, телепроектами и любыми происходившими ранее или происходящими в настоящее время событиями – не более чем случайность. Ну а если нечто подобное случится в ближайшем будущем, то автор данной книги тоже будет ни при чем.

Глава 1

– Жалко Мискува, – тяжко вздохнул Георгий Мефодьевич, взъерошив свою и без того растрепанную седую шевелюру. – Характер у него, конечно, был не сахар, да и людей он поболее моего не любил, а все одно жаль. Цельный мужик, ни под кого не стелился, жил всегда только по своему разумению. Таких нынче не делают.

Я не мог не навестить старого колдуна, который по сию пору так и обитал в доме Метельской. Во-первых, того требовали элементарные правила вежества, во-вторых, о том меня попросила сама Светка. Ну и еще кое-какие темы мне нужно было с Поревиным обсудить, важные как для него, так и для меня.

– Жалко, – подтвердил я. – Хотя насчет того, что он людей не жаловал – не соглашусь. Не показалось мне так. Устал от жизни – да, такое он мне говорил. Но в остальном… Если бы ему на человечество было плевать, на кой он Куль-Отыра своим посохом так гонял? Ну есть старый бог и есть. И пусть будет, что ему за печаль? Да и вреда от него особого ждать не приходилось. Но Мискув ведь в эту свистопляску ввязался, да еще как.

– Дурак ты, паря, и уши у тебя холодные. – Колдун бросил в стакан с чаем пару кусков сахара. – Мискув был кто?

– Кто?

– Шаман. И этим все сказано. Ему что Куль-Отыр, что Самсай-ойка, что прочие представители темной стороны не друзья и не сваты, а недруги первейшие. Он Нуми-торуму и богине-матери Калтащ всю жизнь молился, как дед его, прадед и куча предков до них. Долг он свой исполнял, понимаешь? Родовой. Надоело жить, не надоело – а надо, кровь пращуров взывает. Да и сами они с него спросили бы после того, как он на ту сторону ушел, мол, чего в стороне отстоялся, когда должен был пойти и не пустить темного владыку обратно в мир? А там не тут, в пещерах не спрячешься.

– Думаю, не только в этом дело, – покачал я головой. – Мне кажется, он нас пожалел, что ли. Понимал, что людей мы, может, перебьем, а вот бога, пусть даже слабого, пусть в виде тени, не одолеем. Вот и влез в драку.

– Может, и так, – не стал со мной спорить старый колдун. – Поди знай, что у него в голове творилось? А теперь и не спросишь. Но все же жаль этого старого упрямца. Ох, жаль! Совсем поговорить скоро не с кем будет.

– Зато отомстить можно, – усмехнулся я. – Тому, кто его убил.

– Месть, – недовольно проворчал Поревин. – Самая большая дурь в жизни мужчины после женитьбы. Ну-ну. Хотя, правды ради, мне этот твой гаденыш сразу не понравился. Ну да ты помнишь, верно.

Есть такое, недобро тогда в машине старик на него поглядывал, словно видел в Аркаше нечто до поры до времени остальным незаметное. Хотя, возможно, это я сейчас уже за уши притягиваю то, что было, к тому, что есть.

А то, что есть, увы, смотрится не сильно весело. Заложив неслабый крюк по Уральским горам, я вернулся если не в начальную точку, то в место, от нее не сильно отстоящее. Хотя… Тут все тоже не так однозначно, разумеется. Плюс после нежданного фиаско на Илеять-горе, которое, что скрывать, крепко щелкнуло мне и по носу, и по самолюбию, за прошедшие несколько дней я все же умудрился немного усилить свои позиции. Нежданно-негаданно, но тем не менее.

Впрочем, тут надо рассказывать все по порядку, с того момента, как мы из пещер вышли. Раньше ведь мне прикинуть что да как возможности не имелось. Даже на ходу.

Сначала нежданно-негаданно Хозяйка Светку спасла, потом в ритме вальса мы вернулись в нашу келью, где на сборы было дано пять минут, а после шустрая Глаша чуть ли не бежала по пещерам, указывая мне и Белозеровой дорогу на волю. Ну а после мы с Маринкой еще по тропе до указанного веселыми блогершами места хорошо так прогулялись, километров на восемь. В какой-то момент, перестав радоваться солнышку, сочной зелени вокруг да пению птиц, даже начали всерьез опасаться того, что сбились с пути. Игнатьевские пещеры место популярное, народу туда ходит немало, потому тропинок много протоптано, и ведут они все в разные стороны. Понятно, что при наличии связи и того, что теперь нам никто пути путать не станет, ничего страшного и не случилось бы, места, слава богу, здесь населенные, но все равно хотелось дойти до места встречи с сотрудниками Белозерова-старшего без каких-либо приключений.

В результате хоть как-то перевести дух и попытаться понять, на каком свете я живу, мне удалось лишь тогда, когда мы добрались до информационного щита (на котором большими красными буквами было написано о том, что желающие узреть красоту пещер дальше идут пешком), выдохнули и повалились на травку рядом с ним.

– Не верю, – произнесла удивленно Марина через пару минут. – Неужели все?

– Для тебя – да, – ответил ей я. – Для меня – нет.

– Скоро я окажусь в ванной, – словно не слыша моих слов, произнесла девушка. – Там будет сколько угодно горячей воды. И еще – паштет. Жутко хочу паштета из гусиной печени. Он мне даже снился. Знаешь, на куске ржаного хлеба, с авокадо…

– Паштет – хорошо, – согласился я, срывая травинку и суя ее в рот. – Паштет – вкусно.

Девушка что-то еще говорила, она даже привстала и начала жестикулировать, но я ее уже не слушал. Ясно, что прямо сейчас автомобиль с охранниками олигарха на дороге, идущей через поле, не появится, им нужно время, чтобы сюда добраться. А у меня, соответственно, появилось возможность без спешки свести дебет и кредит, чем непременно нужно воспользоваться.

Впрочем, вопросов, увы, имелось больше, чем ответов. Первый и, возможно, главный из них – для чего Аркаша закрутил всю эту карусель? Нет-нет, я не о практическом моменте, с ним все ясно. Паршивец изначально планировал прибрать к рукам артефакт, что и сделал, причем довольно умело и технично. Но – для чего? Вернее – для кого? Работал ли он на себя, решив, что денег от самостоятельной продажи эдакой редкости выручит куда больше, чем ему даст работодатель, или все на того же Шлюндта, который по какой-то мне неведомой причине решил, что наемник может обойтись и без гонорара?

Впрочем, есть еще и третий вариант, самый неприятный. Аркаша с самого начала мог работать на кого-то третьего, того, о ком ни я, ни Шлюндт понятия не имели, и сейчас, как птичка, несет добычу в клювике этому таинственному «некто». А что? Такое очень даже может случиться. И этот вариант для меня самый кислый из всех. Во-первых, тогда Стрелецкий, если это, конечно, его настоящая фамилия, не будет испытывать сложностей с перемещением по стране, поскольку наверняка какие-то отходные пути заранее предусмотрены. Наверняка наниматель, если таковой существует, в средствах не стеснен, подобные услуги стоят дорого, мне ли не знать. Тем более что нанимал он профессионала, а что Аркаша таков, я теперь не сомневался. Нет, пока все, что я видел, так лишь удар в спину, который, как верно скажет какой-нибудь скептик, может нанести и любитель. Вот только дилетант просто бездумно стукнет и не более того, а этот поганец выбрал идеальный момент, такой, когда можно не бояться получить ответный удар или пулю. Тут нужны и чутье, и расчет, и опыт.

Так вот – если он работает на кого-то, то наверняка мчится к заказчику на всех парах, возможно, имея в кармане паспорт с новым именем и фамилией. В этом случае найти его мне будет очень, очень сложно. Плюс не стоит забывать о том, что наниматель может надумать от него избавиться, в нашей профессии подобное не редкость. Да, статистика на стороне наемников, они чаще убивают жадных заказчиков, чем те их. Но это дело такое, непредсказуемое. И если Аркаше прострелят голову, то следы слезы Рода окончательно потеряются. Нет, когда-нибудь следок нарисуется, подобные вещи в никуда не пропадают, но вот когда? Может, через год, может, через десять или вообще через век-другой. Меня подобные сроки не устраивают.

Но если третьей стороны все же не существует, то печалиться рановато. Коли моего бывшего спутника обуяла обычная скаредность и он решил, что приз должен достаться именно ему, то все куда проще. Глупо ожидать, что мы с ним, например, в Екатеринбурге на площади 1905 года нос к носу столкнемся, это утопия. Если все так, то он сейчас, как и ранее непоседливая Василиса, уходит с Урала окольными тропами при помощи дальнобойщиков и рейсовых автобусов, тех, в которых документы не проверяют. Пылит по трассе М5, сидя в кабине какого-нибудь DAF̕а и травит водиле байку о том, как остался почти без денег, утопив имущество при сплаве по реке и отбившись от группы, а теперь вот так, при помощи «автостопа», вынужден до родного города добираться. Зная его, можно быть уверенным, что суровые с виду, но человечные внутри водилы его не только подвезут, но еще и еды в дорогу дадут.

А пробираться он станет в Москву, в этом я уверен на все сто. Ему резона нет в другие края путь держать, все, кто в состоянии прикупить слезу Рода, обитают именно там. Нет, и в Питере есть десяток зажиточных коллекционеров, готовых раскошелиться за подобный товар, и в Саратове таких сыскать можно, и в Нижнем. Но он к коллекционерам не пойдет, слишком опасно, слишком быстро в этом случае он, как продавец, засветится. Те ведь, желая утереть нос коллегам по цеху, мигом объявят, какой раритет им в руки попал, дабы получить высшее собирательское удовольствие, не сказать оргазм – ощущение того, что у тебя есть то, чего ни у кого больше нет и никогда не будет. Собственно, ради таких мгновений любое коллекционирование и затевается. Ну и чуть-чуть ради размещения средств в ликвидные активы.

Так что не пойдет Аркашка к собирателям. Нет, он направится к тем, кто живет в Ночи и очень хочет заполучить источник мощной силы, каковым слеза Рода и является. И этот список не так велик на самом деле: главы ведьмовских ковенов, несколько колдунов из старых и богатых, ворожеи, хозяйка мусорщиков Хрисанфа, королева гулей Джума, которая падка на разную экзотику, и, возможно, Абрагим, действия которого предсказать невозможно. Ну, может, я кого забыл, но не суть, список составить не проблема. А после передать его Ровнину, у которого глаза и уши есть везде, пусть тряхнет свою агентуру. В конце концов, Стрелецкий две пули в его коллегу всадил, а отдельские подобного никогда не прощают. Хотя тут еще подумать стоит, ибо если слеза попадет в отдел – пиши пропало, а мне бы хотелось-таки ее добыть.

В любом случае какой-никакой следок, а мелькнуть при таком раскладе может.

Ну и крайний вариант, в котором Карл Августович велел своему помощнику в последний момент прибрать всех своих соратников, чтобы уйти от оплаты сделанного им заказа. Сразу скажу – он мне кажется наименее вероятным. Не потому, что я не верю Шлюндту, что, собственно, является нормой в нашем мире. Любой заказчик всегда говорит и платит исполнителю меньше, чем может, а получить рассчитывает больше, чем предполагает означенный фронт работ. Но убивать меня, тем более руками Аркаши, у него резона не так и много. Во-первых, эта история может всплыть и крепко ударить по его репутации, а ей, насколько я понял, старичок изрядно дорожит. В Ночи не любят тех, кто льет кровь ради того, чтобы не платить за выполненную работу, с такими после никто дела иметь не станет. Причем эта лихая слава в пределах Москвы и даже России не задержится, можно не сомневаться. Случались прецеденты, наслышан я о них.

Во-вторых, я могу и выжить. Мало того – оказаться шустрее и убрать его человека, с которым перед смертью вдумчиво и неторопливо побеседую. И тогда все, сделка считается расторгнутой автоматически, без репутационных рисков для меня и с немалыми проблемами для все того же Шлюндта. Плюс слезы Рода ему в этом случае точно не видать, он это отлично понимает. Хотя кого я обманываю? Видать, конечно, но уже за такую мзду, после получения которой я вообще смогу в отставку уйти.

Короче – не стоит овчинка выделки. Даже при той неслабой награде, что я у Карла Августовича запросил. Да и такова ли она для него на самом деле? Может, старый хрыч в Навь, как на работу, каждый день шастает, просто мне про это неизвестно? Не просто же так Великий Полоз печалился на тему, что он этого дедулю прихватить в серых туманах не может. Значит – что? Бывает там господин Шлюндт. Бывает.

Но и это не предел. Самое забавное в том, что даже если Аркаша сработал на себя, то наниматель мой все равно попал. Вернее, даже не так. «Попал» – не совсем верное определение. Тут сложилась довольно редкая в моей профессии ситуация, в которой стороны вроде как вправе одна другой претензии выкатить, но при этом каждая способна привести довольно веские доводы, свидетельствующие об именно ее правоте.

Формально заказ, который я у антиквара взял, мной не выполнен. Оговоренный предмет не добыт, нанимателю не передан, потому награду требовать я вроде как не вправе. Но при этом не выполнен он по причине, ответственность за которую лежит на нем самом, то есть на заказчике. Аркашку, что слезу Рода подрезал, лично Шлюндт мне навязал, причем не в качестве просьбы, дескать, «возьми парнишку с собой, пусть воздухом горным подышит», а в приказном порядке. Мало того – отдельным распоряжением запретил усилить группу опытными бойцами, которые, в свою очередь, возможно, смогли бы не дать Стрелецкому устроить на Илеять-горе стрельбу по движущимся мишеням. Вот и выходит, что это не Шлюндт мне претензии должен выкатывать, а я ему. Повторюсь – да, задание провалено, но по вине заказчика, и случись большой разбор ситуации на специально созванном Гласном Суде, то есть в присутствии уважаемых в Ночи глав ковенов ведьм, а также вурдалачьих и волкодлачьих семей, что крайне редко, но случается, то решение приняли бы в мою пользу, рубль за сто.

Вот и выходит, что, опять-таки формально, я вообще могу расторгнуть нашу сделку с чистой совестью, и никто ничего мне по этому поводу не скажет, начиная непосредственно с дедушки Шлюндта. Вот только меня данный вариант не устраивает, поскольку мне нужна награда, ради которой я во все это впрягся. А ее я получу только тогда, когда передам заказчику оговоренный предмет, это условие как было, так и осталось. Единственное, что с учетом ситуации я вправе потребовать увеличения вознаграждения, так сказать – виру, но это нюансы, которые сейчас совсем уж ни на что не влияют.

Впрочем, думаю, Карл Августович, узнав о случившемся, сам мне награду увеличит, ибо он кто угодно, но только не дурак. Одно плохо – как бы мне ему еще сообщить о случившемся. Нет у меня с ним прямого канала связи, мы же при посредстве Аркашки общались, а его о такой любезности теперь не попросишь. Нет, один раз Шлюндт мне сам звонил, но номер тогда, естественно, не определился.

Короче – куда ни кинь, всюду клин. Но одно понятно – дорога моя лежит обратно в столицу, тут, на Урале, делать более почти нечего. Так, пару тем закрыть – и в Москву. Авось опережу Стрелецкого на несколько дней и натяну, пользуясь своими связями, пяток ниточек в надежде на то, что он какую-то из них да заденет. Ну а там поглядим, так ли он шустер, когда речь идет о драке «глаза в глаза».

– …в Дубай, – отвлекшись от мыслей, услышал я конец фразы, произнесенный Мариной. Следом за тем она задумчиво глянула на меня и предложила: – Может, и ты со мной? После всего этого ада отдохнуть нужно непременно, Макс, иначе можно умом тронуться. Поехали, а?

– Дубай, значит. – Я отбросил в сторону изжеванную травинку и привстал. – Дубай – это тоже хорошо. Джумейра, яхта, вечерний бриз, звездное небо над головой… Благодать, да и только.

– Ну, почти, – кивнула девушка. – Правда, у папы вилла не на Джумейре, а в Арабиан Рэйчес, но в целом все так. А самое главное – никаких гор. Совершенно. И еще там очень, очень тепло, хоть отогреемся. Я среди камней намерзлась до такой степени, что до сих пор Снегурочкой себя ощущаю. Хоть косу отпускай и шубку синего цвета заказывай. Ну так как – поедешь со мной?

Я глянул на свою спутницу, удивился тому неожиданно серьезному выражению ее лица, с которым она ожидала ответа, и полез в рюкзак.

– Не думай, это не благотворительность и не какая-то ерунда, вроде «хоть так верну тебе долг за то, что ты для меня сделал», – добавила Белозерова. – Нет-нет-нет, ничего подобного. Просто мы смогли выбраться из ада, Макс. Настоящего ада. Живыми. Неужели мы не заслужили небольшого праздника? А потом и Светку к нам заманим, обещаю. Ну, когда эта… Кхм… Когда Хозяйка ее отпустит, короче. Заодно она и подлечится. Там хорошая медицина!

Перестраховывается малая. Уже достаточно далеко мы от гор ушли, ясно, что тут нас Хозяйке не сцапать, а все равно бывшую нанимательницу боится, точно огня. Даже несмотря на то, что та ее ведь, по сути, на Илеять-горе под свою защиту взяла.

Тогда, ночью, когда Аркаша сначала в Светку всадил две пули, после меня отправил за борт, Марина шустро сообразила, что скоро и до нее очередь дойдет. Ну да, она девчонка балованная, взбалмошная, но с думалкой и инстинктом самосохранения у нее все в порядке. Да и гены тоже о себе дают знать. Можно говорить что угодно, но если ее папаша сумел сначала заработать очень большие деньги, а после еще и до старости дожить, то можно не сомневаться, что с волей, смелостью и умом у него все в порядке.

Потому Белозерова-младшая не стала ждать, пока ее тоже отправят полетать или пристрелят, и рванула в том направлении, откуда мы пришли. Собственно, больше было некуда, путь что на Илеять-гору, что с нее имелся только один. И ведь любопытно – узкое место, то, которое она по дороге туда еле-еле с помощью старого шамана миновала, в этот раз пробежала, даже не заметив.

Кстати, старина Мискув, что бы там дед Геннадий ни говорил, даже смертью своей благо совершил, подарив Марине совсем немножко времени. Именно этих секунд ей хватило на то, чтобы изрядно увеличить расстояние между собой и Аркашей. Тот, ясное дело, было пустился за ней в погоню, сначала крикнув, что, мол, иди сюда, я тебя не трону, а после, когда девушка почти уже скрылась за поворотом, пару раз пальнув вслед. В результате остановился все у того же сужения тропы, как видно решив, что дальше идти не стоит. Да и то – какие неприятности могла ему устроить эта девчонка? Одно дело я или Метельская, здесь вопрос принципиальный. А Белозерова? Даже если она из гор каким-то образом выберется, то точно в полицию не пойдет и его искать не станет. Ибо – зачем? Причем все так в результате и вышло, вон у нее и мыслей нет о мести какой-то или поисках правды. Она хочет ванну, гусиного паштета и в Дубай, что ни хорошо ни плохо. Просто так есть.

Итак, Марина с невероятной скоростью добежала до того места, с которого начался наш пусть на Илеять-гору, и принялась биться о камень, закрывший проход, еле слышно шепча: «Ну пустите, ну пожалуйста». Камень, как ему и положено, оказался глух к мольбам, он не такое за тысячелетия видал и слыхал, потому открываться не подумал. Под конец несчастная и измученная девчонка просто рухнула на тропу, заливаясь слезами и совершенно не понимая, что ей дальше делать. С одной стороны дороги глухая скала, с другой валяются тела недавно еще живых и веселых спутников, а над ними с пистолетом стоит парень, оказавшийся не растяпой и трусом, как все считали, а умелым и жестоким убийцей.

Отчаяние через какое-то время достигло такого уровня, что его не смогло сбить даже явление Хозяйки, которая внезапно и вдруг явила Луне свой бледный и прекрасный лик. Впрочем, подгорная владычица особо церемониться с истерящей девицей не стала, отвесив той с ходу пару пощечин, а после, когда Марина более-менее пришла в себя, сообщила, что страшного ничего сегодня здесь уже не случится и что до рассвета она, непутевая, под ее личной защитой. Собственно, так все и получилось.

– Ты из-за той стервы ехать не хочешь? – сделав какие-то свои, неподвластные моей логике выводы, спросила Белозерова. – Да? Из-за своей бывшей?

– А Майя-то тут при чем? – искренне удивился я, копаясь в рюкзаке.

– Она ведь осталась там, – махнула в сторону гор Марина, – у нее. И непонятно – выберется обратно на белый свет, нет… Вот ты и расстроился.

– Да вот еще, – фыркнул я, доставая свой, упакованный в полиэтиленовый пакет, смартфон. Как положил его на дно рюкзака еще в доме Метельской, так и не доставал, поскольку надобности в том не возникало. А вот теперь самое время. – Нет, душа моя, Майка тут совершенно ни при чем.

И ни словом не соврал. Подгорные приключения подвели окончательный итог тому, что и отношениями-то назвать давно нельзя было. Ну да, когда-то горело, а теперь остались только зола и пепел, уж простите за высокий слог. А может, и их тоже уже давно ветер развеял. Даже почти наверняка.

Именно потому я даже спрашивать не стал, что Хозяйка думает сотворить с Виллеруа и ее спутником, хотя ответ как раз на этот вопрос, пожалуй что, получил бы. Даже почти наверняка. Каменная дева, как она любит, сначала навела бы тень на плетень, но какую-то правду в результате выдала. Да и Глаша, наверное, могла как-то меня просветить в этой связи, как лицо приближенное к госпоже. Но зачем? Что будет, то и будет, моей зоны ответственности тут нет.

А если совсем честно, имеется у меня подозрение, что довольно скоро моя бывшая окажется в меню, поданном Марго. Говорю же – любит Хозяйка забавы с экстремальным душком, подозреваю, что они развеивают ее многовековую скуку. Опять же – какие-никакие, а эмоции. Пусть даже не ее, пусть сторонние, но все же.

И если я угадал, то крайне велика вероятность того, что с Майей нам больше встречаться не придется, поскольку Марго ее выпьет досуха. Она ее и до путешествия не сильно жаловала, а после всего того, что моя бывшая недавно учудила, точно не пощадит.

– А кто при чем? – мигом осведомилась у меня Белозерова. – Или что?

– Питательный батончик хочешь? – ответил вопросом на вопрос я, ожидая, пока загрузится смартфон. – Вон в рюкзаке нашел. Надо же, думал, что мы их все подъели. И леденцы есть. От Аркашки остались, он их тогда, в самом начале, чуть ли не полпуда купил.

– Даже слышать об этом говнюке не желаю! – На лбу девушки обозначилась морщинка. – Сволочь!

– Полностью с тобой согласен. – Я чиркнул пальцем по экрану. – И именно он является одной из тех причин, по которым ты отправишься в Дубай без меня. Ага, нашел!

Я имел в виду новый номер Гели, который она выслала мне эсэмэской.

– А другие причины какие? – немедленно осведомилась девушка.

– Другие? Они другие, – произнес я, ожидая ответа от вызываемого абонента. – Привет, Геля. Ну, как тебе в Туретчине? Солнце, море, жара?

– Ба-а-а-атюшки мои! – прозвенел в трубке голос моей помощницы. – А я уж думала, что все, безработной осталось. Пропал начальник с концами, как ни позвоню – абонент не абонентит. Даже начала потихоньку планы на свою дальнейшую жизнь строить, те, в которых тебя нет.

– Никак решила устроиться к Анвару на работу? – подыграл ей я, уловив в ее вроде бы чуть насмешливом тоне нотки немалой радости от того, что я наконец-то вышел на связь. Впрямую она мне такое никогда не скажет, слишком самолюбива, плюс до сих пор наверняка зла за то, что я ее с собой не взял, но можно не сомневаться – она будь здоров как переживала все это время. – Уверен, он от такой сотрудницы точно не откажется.

– Вот мне больше делать нечего! – Я живо представил, как сейчас забавно вздернулся точеный носик Гели. – Нет уж, больше никакой работы. Тут меня один красавчик обхаживает так-то. На яхте катает, букеты каждый день дарит такие, что можно цветочный магазин открывать. Ну и на небо в алмазах намекает, если я ему отдам руку и сердце.

– Отдавай, – разрешил я. – Если яхта и цветы вагонами – чего тут думать? А там честным пирком да и за свадебку. Нормальная жизнь, дом – полная чаша, после, глядишь, размножишься. Если мальчик будет – назови Максимкой, сделай бывшему начальнику приятное.

– Да блин, с тобой невозможно общаться! – возмутилась Геля. – Я тебе слово, ты мне десять!

– Десять, – охотно поддакнул я.

– Все прошло не сильно гладко? – уже другим тоном осведомилась помощница. – Верно ведь? Но ты цел, уже хорошо.

– Я – да.

– А остальные?

– Все сложно, – помолчав, ответил я. – Пока мы говорим только обо мне. И сразу – нет. В страну пока не возвращайся, оставайся в гостях у Анвара, крути дальше мозги красавчику-яхтсмену.

– Да блин! Мне тут уже жу-у-утко надоело все! И еще я пять кило набрала.

– Геля, не беси меня, – добавил металла в голос я. – Сказано сиди там – значит сиди там. И без того не знаю, за что хвататься, если еще и ты нарисуешься, то проще обратно в горы уйти.

– Ладно, – вздохнула моя помощница. – Да, тут твоя Танька звонила, уж не знаю, где она мой новый номер взяла. Пыталась выяснить, где ты и что. Злая невероятно, трубка чуть от ее воплей не треснула. С чего она так психовала, правда, не поняла. То ли ты ей что-то обещал и не сделал, то ли выбесил сам факт того, что с ней никто ничего не согласовал. Ну, что ты уехал куда-то надолго, а ее величеству о том не сказал.

Хм. А вот это что-то новенькое, раньше моя школьная подруга себе такого не позволяла. Хотя да, в последнее время корона, которую она сама на себя напялила, ей крепко на мозг давить стала. Ну а ревнивой собственницей она всегда была, сколько ее помню.

– Послала?

– Конечно, – хмыкнула Геля. – Не хватало мне еще чужие истерики слушать. А, вот еще что! Анвар через день ко мне на кривой козе подъезжает насчет каких-то старинных часов, которые ты ему в Москве должен добыть. Я особо не понимаю, что к чему, но заверяю его в том, что если ты обещал, то все будет. Он вроде верит, но доброты в его взгляде все меньше.

– Блин, точно, – поморщился я. – Обещал, есть такое. Скажи ему… Хотя нет, сам наберу. А то ведь не поймет, за невнимание обидится.

– Он может, – подтвердила помощница. – Но вообще он тебя, конечно, сильно уважает, что есть, то есть, такой меня заботой окружил, что продохнуть невозможно. Никогда бы не подумала, что подобное может так напрягать. Что ни захочу – несут. Что ни попрошу – в тройном количестве доставляют. Шагу сделать не могу, чтобы за мной кто-то не следовал на расстоянии. Макс, я так долго не выдержу. Я в Москву хочу!

– Терпи, – велел ей я, вглядываясь в облачко пыли, которое появилось на горизонте. – Как можно будет вернуться – прилетишь первым же рейсом. Все, давай, мне пора.

– Ты не пропадай больше так надолго, – попросила меня Геля.

– Не пропаду, – пообещал я, а после, убирая смартфон в карман штанов, сказал Марине, внимательно смотрящей на меня: – Кажись, за нами едут. Вон, гляди.

Глава 2

Черный пятидверный «гелик» лихо тормознул, не доехав до плаката всего несколько метров, а следом за тем Белозерова-младшая радостно завизжала:

– Константин Игоревич! Как же я рада вас видеть!

Немолодой и невысокий мужчина, выходящий из машины, усмехнулся и произнес:

– Раньше, Марина Вадимовна, вы придерживались другой точки зрения. «Сколько можно», «Мне не десять лет», «Задолбал, хрен лысый».

После того он снял черное «натовское» кепи с головы и провел ладонью по блестящей лысине, мигом начавшей бликовать под уже не сильно жарким, но все же ярким августовским солнцем.

– Ничего такого не говорила! – завопила девушка. – Не выдумывайте!

– Ой ли? – хитро прищурился Константин Игоревич.

– Вам – не говорила. И между прочим, подслушивать – нехорошо. – Марина обняла его за шею и сочно облобызала в щеки. – Ну извините! Больше не буду! А я на самом деле так рада, что вы даже не представляете!

– Ради вашего «извините», пожалуй, стоило столько времени тут торчать, – рассмеялся мужчина, а после глянул на меня. Коротко, краем глаза, но так, будто рентгеном просветил, а после чуть-чуть сместил дочку своего шефа в сторонку, прикрыв ее собой.

И двое ребят, что вышли из машины, заметим, встали так, чтобы Марина при любом раскладе на линию огня не попала.

– Максим Чарушин, – верно расценив его взгляд, представился я. – Спелеолог-любитель. Встретил барышню в пещерах, вывел на свет Божий, теперь передаю вам.

– Очень любезно с вашей стороны, – сухо отметил Константин Игоревич. – Благодарю.

– Да не за что, – отмахнулся я. – Простите за банальность, но так на моем месте поступил бы каждый. В смысле – каждый спелеолог. Таков наш неписаный кодекс. Сегодня ты не поможешь, завтра не помогут тебе, горы подобного не прощают.

– Дядь Костя, чтобы я еще в них хоть раз сунулась! – выдохнула Марина. – Что в эти, что в какие другие! Я теперь и Швейцарию стороной буду огибать, и даже, наверное, Испанию. Ну на хрен! В Дубай хочу. В пустыню!

– Ну и прекрасно, – кивнул безопасник, причем, надо полагать, пребывающий в статусе если не главы охраны семейства Белозеровых, то как минимум его зама. – Что-то такое предполагал, «джет» стоит и ждет в Кольцово. Ну разве думал, что сначала захотите в Москву заскочить, отца повидать. Но Дубай так Дубай. Может, оно и правильно. Садитесь, поехали.

– Так документы же? – хлопнула глазами девушка. – Проблемы могут возникнуть. Просто они остались…

– Марина Вадимовна, я вам сто раз и раньше говорил: ваши проблемы – мои проблемы, – успокоил ее Константин Игоревич. – Поехали, поехали. А вам, Максим, еще раз спасибо за верное понимание жизни и ярко выраженную гражданскую позицию.

– В смысле? – совсем уж удивилась Марина. – Вы что, собираетесь его тут оставить?

– Да, – незамедлительно отозвался безопасник. – Таков протокол.

Плохо, конечно. Я, пока Маринка глазела на дорогу и приближающуюся к нам машину, успел глянуть на карту в смартфоне, прикинуть масштаб бедствия и проникнуть расстояния. Потому, не буду скрывать, рассчитывал на то, что меня подбросят если не до Екатеринбурга, то хотя бы до Златоуста. Ну или, на худой конец, до Юрюзани, из которой наверняка рейсовые автобусы ходят по местным городам и весям. На Екатеринбург вряд ли маршрут есть, но до Челябинска-то точно доберусь. Вот только, похоже, не судьба. Причем претензий у меня к Константину Игоревичу ни малейших нет, такая у него служба, что поделаешь? Такой протокол.

Ладно, побреду, аки калика перехожий, пешком. До трассы не сильно далеко, а там, глядишь, какой «дальнобой» сердобольный попадется. Видно, судьба такая – все мы, искатели слезы Рода, пожаловавшие из Москвы в эти края, только автостопом обратно в родной город должны выбираться. Вернее – такая ирония судьбы. И три смайлика прилепить за последним словом можно, елки-палки.

– Не поняла? – В голосе Марины прозвучали какие-то незнакомые для меня интонации. Нет, легкая истеричность присутствовала, но вплелось в нее что-то новое, угрожающе-повелительное. – То есть я уеду, а он нет?

– В машину садитесь, пожалуйста. – Безопасник напялил на лысину кепи и сморщился, словно лимона куснул. – Очень прошу.

– И не подумаю, – уперла руки в бока Белозерова. – Или Макс едет с нами, или валите отсюда на все четыре стороны. И без вас доберемся до города, не в таких переделках бывали. А еще лучше вас тут оставим, а сами уедем. Олег!

– Да, Марина Вадимовна, – обреченно отозвался один из крепышей, стоящих близ «гелендвагена».

– Константин Игоревич решил немного пройтись пешочком, – сообщила ему девушка. – В его возрасте это полезно. Для сердца и вообще. Макс…

– Марин, не дури, – попросил я ее. – У людей служебные обязанности…

– Эти люди работают на мою семью за очень неплохую зарплату, – мигом вызверилась и на меня Белозерова. – А значит, могут выполнить небольшую просьбу одного из членов этой семьи. Заметь – просьбу. Хотя, в принципе, могла бы…

– Не могли, – без малейшего испуга перебил ее безопасник – При всем уважении – мы вам не подчиняемся, Марина Вадимовна.

– Даже так? – совсем уж недобро глянула на него девушка. – Значит, в семье все родные, а я так, приемная? Хорошо, запомню.

– Марин, да послушай меня! – поняв, что дело принимает совсем нехороший оборот, снова попробовал обуздать разошедшуюся спутницу я. Вот ей-богу, ехала бы она уже отсюда на фиг. Мне только проблем с охраной олигарха не хватало. – Я ж не в претензии ни разу. Нет и нет, бывает. Чего ты сразу разоралась?

– Вообще-то я о тебе пекусь. И это нормально! – топнула ногой по земле Белозерова. – После всего того, что между нами случилось, нормально! Понимаешь?

И снова Константин Игоревич впился в меня своим, что уж там, жутковато-пронизывающим взглядом. Как видно, насторожило его услышанное «все, что между нами случилось». Впрочем, по его должности о подобных вещах знать, разумеется, надо. Тем более что у Маринки, похоже, еще то прошлое в активе имеется, в котором, возможно, встречались не самые высокоморальные молодые люди.

– Она не о том, – усмехнувшись, сообщил я, давая понять, что его ход мыслей мне ясен. – О другом. Пещеры – место непростое и опасное, потому мы за довольно краткий срок обзавелись неким общим прошлым. Где я ее из трещины вытащу, где она меня подстрахует.

– Да блин! – по-новой взбеленилась Марина. – Давай еще отчитываться станем – чего у нас было, чего не было. Да даже если и перепихнулись мы – ему какая разница? Или надо в деталях рассказать – сколько раз, в каких позах, предохранялись или нет? А чего устно? Давай письменно все изложим. С иллюстрациями!

Выдав последнюю фразу, Марина уселась на свой рюкзак, устроившись спиной к нам, и уставилась было на горы. Понятное дело, что данный пейзаж ее не очень порадовал, потому она пробормотала под нос короткую матерную фразу, сплюнула и стала глядеть в другую сторону, туда, где над цветами порхали бабочки-однодневки.

– Пойду, пожалуй. – Вздохнув, я вдел руки в лямки рюкзака. – Ситуация-то все равно патовая складывается. В смысле – бодигарды твои стоят на своем, в результате и ты в Кольцово не едешь, и я время теряю. Время за полдень, смеркается в этих местах рано, потому хорошо бы хоть до какого населенного пункта до темноты добраться. Неохота в местных лесах по ночному времени шариться.

– Как до шоссе дойдешь – направо поворачивай, – посоветовал мне один из бойцов. – Налево конец географии, дорога вовсе кончается, один лес стеной стоит. Что до населенного пункта – проезжали мы какую-то деревеньку. Она, правда, из одной улицы состоит, но народ здесь радушный вроде.

– Проверим, – заявила Белозерова и ухватила свой рюкзак. – Как дойдем. К тому же радушие всегда отлично поддерживают денежные знаки, а у меня немного наличности осталось. Вот тоже смешно – джинсы в трех местах порвала, куртке сказала «давай, до свидания», смартфон не знаю, как сберегла, а деньги как в кармашке лежали, так и лежат. И главное, сама не знаю, с чего их туда положила. Везде же картой или телефоном расплачиваюсь.

– Марина Вадимовна, не дурите, – тяжело вздохнул охранник. – Ну честное слово, сколько можно…

Ответом ему послужил средний палец правой руки, совмещенный с невинной улыбкой на чуть чумазом милом девичьем личике.

– Пусть будет по-вашему, – глубоко вздохнул Константин Игоревич. – Максим, прошу, садитесь назад.

– Спасибо, – не стал чиниться я. – Мне бы еще рюкзачок в багажник определить.

– Ну конечно! – наконец-то я услышал в его голосе хоть какие-то живые нотки, в данном случае иронию. – Как вам отказать?

– И это запомню, – посулила ему Марина, но уже не так злобно, а после полезла в машину.

– Назад? – удивился один из охранников, довольно молодой парень. – Вы же всегда спереди…

– А сейчас здесь! – рыкнула на него девушка. – Макс, давай уже. Я очень хочу в ванную. Прямо сил нет. Такое ощущение, что с меня грязь ломтями сыплется!

– Иллюзия, – зевнул я. – Так, замурзанная маленько, но в целом не критично.

– Врешь небось, как всегда, – хмыкнула Белозерова. – Константин Игоревич, мы сразу до Екатеринбурга, без остановок? Верно?

– Вообще-то…

– До Екатеринбурга, – повторила девушка, выделив голосом название населенного пункта так, что даже я бы засомневался – спорить с ней или нет. – Без остановок! Ну, если только на пописать.

Ответ получен не был, из чего я сделал вывод, что иногда все же сделанное добро не обращается злом, а приносит пользу. Но при этом я буду очень рад, если завтра серебристый «джет» унесет эту довольно взбалмошную девицу в Дубай, поближе к яхтам, клубам, золотому песку, голубой волне и прочим развлечениям. Так для всех лучше.

Машина рыкнула мотором, развернулась, продемонстрировав мне через затонированные стекла в последний раз гору, из которой мы недавно наконец-то выбрались на белый свет, и, чуть подпрыгивая на кочках, двинулась в сторону шоссе.

Вот только того момента, когда грунт сменился асфальтом, я уже не увидел, ибо сам не заметил, как заснул. Нет-нет, никакого хлороформа или чего-то такого. Просто свежий воздух полей, мягкие сиденья и ощущение пусть условной, но безопасности, помноженное на застарелую усталость, сделали свое дело. Маринка, кстати, отключилась еще раньше, уткнувшись мне носом в плечо. По-моему, еще до того, как автомобиль с места тронулся.

– Екатеринбург, – голос Марины, подкрепленный парой ударов в плечо и зажиманием носа, вырвал меня из сна. – И еще – ты прямо сильно храпел. Раньше вроде такого не наблюдалось.

– Раньше и спать доводилось от случая к случаю, – пробормотал я и зевнул. – Ого, уже стемнело. Это сколько же я прокемарил?

– Шесть с лишним часов, – подсказал мне безопасник Белозеровых. – Но оно не страшно, солдат спит – служба идет.

– Ну да, ну да, – покивал я, глянув в окно автомобиля. И правда – Екатеринбург. Блин, как же странно смотреть на дома со светящимися окнами, сияние наружной рекламы и куда-то спешащих людей после тишины и мрака подземных переходов. Нет, мне и раньше доводилось неделями скитаться в достаточно безлюдных, не сказать диких местах, но тут прямо торкнуло нешутейно. – Собственно, меня где-то здесь и можете высадить, не вопрос. Центр, отелей хватает.

– Ты едешь с нами, – тоном, не оставляющим места для сомнений, уведомила меня Марина. – Отель какой-то придумал. Нечего тебе там делать.

– А куда именно я еду с вами? Если в Кольцово, то, без обид, сразу нет. У меня в городе еще кое-какие незавершенные дела остались.

– Аркашку имеешь в виду? – уточнила девушка. – Так сам же говорил, что его в этих краях искать смысла нет?

– На Аркашке свет клином не сошелся, – поморщился я, не очень довольный тем, что к безопаснику начала поступать информация о нашем совместном путешествии. Ясно же, что он ни слова из разговора не упустит. С другой стороны, я зашить рот Маринке не смогу, потому раньше или позже Константин Игоревич или его начальник из нее какие-то подробности все вытянут. Одно хорошо – они, как люди рациональные, в большинство услышанного все равно не поверят, подумав о том, что их подопечная, скорее всего, газа какого-то в пещерах нанюхалась и ей все это привиделось. Что же до двух боен, которые мы с Метельской учинили, – про них девушка точно будет молчать, как партизанка на допросе, прекрасно понимая, что она хоть ни в кого и не стреляла, но все равно замазана по самую маковку. – Других хлопот хватает.

– Мы едем за город, – пояснила Марина. – Там у одного из деловых партнеров папки дом есть, он в нем живет, когда сюда на свой завод приезжает. Вот в нем и остановимся. Что? Это нормальная практика, бизнесмены время от времени оказывают друг другу разные услуги, в том числе и бытового характера. Ему еще и лестно небось было, когда папка сам позвонил и попросил о небольшом одолжении. У них статус разный, понимаешь? Это все равно что Хозяйка что-то попросила бы у… Ну, не знаю… У Светки. Не приказала, а попросила.

– А я-то тут при чем?

– А ты со мной.

– И в самом деле – что вам сдался этот отель? – повернулся ко мне Константин Игоревич. – Пока заселитесь, то, се… Много пустых хлопот. А тут нас уже ждут.

Вот теперь, пожалуй, можно начинать беспокоиться. С чего это он так курс поведения изменил? То «сами дойдете», а теперь вон чего.

Хотя – догадываюсь, в чем дело. Машина пару раз останавливалась, я даже сквозь сон это чуял, не исключено, что на одной из таких стоянок он получил на мой счет какие-то указания от принципала. Или, как вариант, получил за это время исчерпывающую информацию обо мне, и она ему сильно не понравилась, потому было решено провести некую разъяснительную беседу тогда, когда Маринка пойдет в ванной плескаться. Мол – исчезни прямо сейчас, если не хочешь, чтобы мы тебе помогли это сделать, и больше не появляйся. И номер телефонный смени, так, чтобы дочка хозяина не дозвонилась.

При этом стоит признать, что вариант с частным домом лично мне подходит куда больше, чем отель. Уверен, что полиция ноги по колено стесала в поисках тех, кто перебил кучу баб в горах, потому в отелях все службы ресепшен заряжены на немедленное информирование компетентных органов о прибывших на постой туристах. Причем не о тех, которые только собираются в походы, а тех, которые оттуда вернулись. Я вписываюсь в данный шаблон на все сто, потому, самое позднее завтра, придется вдумчиво побеседовать с представителями власти. Ясно, что отбрехаюсь, но в каких-то документах фамилия моя засветится, чего сильно не хотелось бы. Уверен, что рано или поздно все материалы следствия, сколько бы их ни было, попадут к уцелевшим жрецам Куль-Отыра, а таковые остались, можно не сомневаться. И кто-то из них может мою фамилию знать, следовательно, провести ниточку от нее к бесславной гибели собратьев по вере на Илеять-горе. А мне меньше всего хочется, чтобы через полгода-год пара-тройка ребят с татуировкой на груди ввалились в мою жизнь с ненужными вопросами и претензиями. И своими странными ножами да копьями, которые камень прошибают.

– Много горячей воды и вкусной еды, – положила мне голову на плечо Белозерова-младшая. – Вот оно где – счастье!

Дом, о котором шла речь, на самом деле находился совсем недалеко от города, в типичном таком элитном поселке, где имелись и пруд со спящими по позднему времени лебедями, и ресторан, и, ясное дело, храм Божий, без которого в подобном месте никак не обойтись. Название сего места, правда, я толком разглядеть не успел – то ли «Отрада», то ли «Бригада». Хотя последнее, конечно, вряд ли.

– Ванна, – выдохнула в лицо встречавшей нас горничной вместо приветствия Марина. – Проведите. Проведите меня туда!

– Все готово, – улыбнулась ей немолодая, но довольно привлекательная женщина в белом передничке. – Следуйте за мной. Господа, а о вас позаботится Надежда.

– Ужин будет готов через полчаса, – включилась в разговор вторая горничная, которая по возрасту была помоложе первой. – Но если вы голодны, то прямо сейчас могу предложить холодные закуски.

– Мы потерпим, – уведомил ее Константин Игоревич. – Да, Максим?

– Да, – не стал спорить я. – Тем более что мне бы тоже в ванную. Она ведь здесь наверняка не одна?

– Разумеется, – улыбнулась девушка. – Следуйте за мной.

– Максим, чуть позже, если можно, – остановил меня безопасник. – Пять-десять минут ничего не решат, верно?

– Ну, как сказать? – почесал я со скрежетом бок, приподняв свитер. – В последний раз мы умывались вчера, а так, чтобы горячей водой, и вовсе…

– Тем не менее, – безопасник прихватил меня за рукав и отправился в дальний угол немаленькой входной залы, тот, где напротив аккуратного столика стояли два мягких кресла, – сначала поговорим, а после намывай себя хоть до утра. Кстати, выпить не хочешь? Я бы вот от виски не отказался. Желательно ирландского.

– Можно, – помедлив, кивнул я, следом за мной то же самое сделала и Надя. – Чего нет?

Похоже, из этого дома меня сегодня выставлять на улицу никто не станет. Более того, то, что этот человек, явно хороший специалист в своем деле, предложил с ним выпить – знак очень и очень хороший. Люди его профессии вообще крайне редко употребляют спиртное, так что данное предложение сродни выкуриванию «трубки мира», некогда практикуемой индейцами на Диком Западе. Эдакий жест доброй воли.

– Итак, ты частный детектив, – утвердительно произнес он, когда мы уселись в кресла.

– Все так, – кивнул я. – Это что-то для тебя меняет?

Тут прогиб не нужен. Он со мной на «ты», и я отвечу тем же.

– Нет, – качнул головой безопасник. – Просто необычное у тебя хобби, учитывая род занятий. Мало адреналина на работе, потому хапаешь двойную дозу на отдыхе?

– Просто на работе всё и все так надоедают, что хочется под землю спрятаться, а после оттуда как можно дольше не вылезать, – в тон ему ответил я. – Только на глубине возможно отыскать тишину и покой. И не надо шуток про могилку, где того и другого достаточно, я ее раз сто уже слышал.

– И не думал. Вообще никогда не шучу на подобные темы, ибо верю в материальность слова, – поведал мне Константин Игоревич, доставая из кармана пиджака смартфон. – А что до хобби – в целом убедительно прозвучало.

– Так старался, – не особо скрывая иронию, усмехнулся я.

– Вот что ты в бочку лезешь? – укоризненно поинтересовался безопасник. – Просто ради любопытства спросил. Все же мы косвенно, но коллеги, согласись?

– Сильно косвенно, – отметил я. – У нас цели разные.

– Разве? А мне кажется, что одни и те же. Мы оба зарабатываем себе на хлеб чужими бедами. Только мне платят за то, чтобы они не случились, а тебе за то, чтобы от них избавиться.

– Интересное видение ситуации, – признал я. – А ты кому звонишь, если не секрет? Появилось у меня ощущение…

– Так и есть, – не дал мне договорить безопасник. – Вадим Евгеньевич, все как вы просили. На, держи.

Последние слова были адресованы не тому, кто ответил на вызов, а мне. И вместе с ними собеседник сунул мне в руку свой смартфон.

– Добрый вечер, Максим Анатольевич, – вежливо поздоровался с экрана со мной пожилой мужчина, одетый в домашний вязаный жилет, а после одарил улыбкой. – Меня зовут, как вы услышали, Вадим Евгеньевич, и я отец Марины. Той девушки, которую вы, получается, спасли.

– Спас – это слишком громкое слово, – поправил его я. – Выручил – это правильнее. Да, извините – добрый вечер.

– И все же буду настаивать – спасли. Причем не только ее, но и меня, поскольку я чуть в больницу с инфарктом не загремел, а он не первый по счету. Еще вы крепко выручили сотрудников Константина, находившихся в шаге от «волчьего билета». Да и самого Константина, собственно, тоже.

Безопасник, сидящий напротив, хмуро на меня глянул, а после сделал хороший такой глоток из стакана, который мгновением раньше взял с подноса подошедшей к нему Насти.

– Так что позвольте выразить вам свою признательность, – продолжил олигарх. – Ну а следом не могу не спросить – как бы мне вас отблагодарить за столь замечательный поступок? Говорите, не скромничайте. Не вы просите, а я предлагаю. Что вы смеетесь?

– Гадаю, не побаливает ли у вас кроме сердца еще и колено, – пояснил я, – и нет ли в гардеробной черного берета с пером?

Мой собеседник на секунду задумался, а после расхохотался, поняв, что я имею в виду. Кстати, хороший у него оказался смех, заливистый, звонкий, прямо-таки мальчишеский какой-то.

– Нет-нет, ничего сверхъестественного, – вытирая слезинки из уголков глаз, выдохнул он, – все в рамках нашего тварного мира. Ну и моих скромных возможностей.

– Я знаю, кто такой Белозеров, потому представляю ваши возможности, которые никак скромными не назовешь. Вот только если совсем честно, мне в голову сейчас совершенно ничего не идет, кроме одного – наконец-то в ванную залезть. Потому можно я свое желание в запасе оставлю? На потом?

Наверное, по-правильному, по-хрестоматийному, я должен был от его предложения отказаться, ибо так делают все правильные герои, а олигарх меня, по крайней мере на словах, именно в них и записал. Но я не они, потому такой шанс терять не желаю. Нет, совсем по уму было бы его использовать прямо сейчас, потому что обещанного три года ждут, но ерунду вроде новой машины или чего-то в этом роде просить не хотелось, а все остальное, то, что мне сейчас на самом деле нужно, увы, не в его компетенции.

– Пусть будет так, – разрешил Вадим Евгеньевич и закинул ногу на ногу. – Правда, это, если честно, немного ломает мои планы.

– Чем же? – изумился я.

– У меня есть к вам еще одна просьба, которая может показаться вам немного странной. И если бы я выполнил, как та золотая рыбка, ваше желание, то нам было бы проще договориться. Нет, я думаю, что вы и так мне не откажете, но все же.

– Внимательно слушаю, – заинтригованно кивнул я, прикидывая, чем могу быть полезен человеку, у которого и так все есть. Впрочем, с учетом того, что этот благообразный господин, если верить слухам, общается с Ходящим близ Смерти, то он может знать, чем на самом деле занимается частный детектив Чарушин. А значит, и просьба может быть на самом деле из числа таких, которые обычными не назовешь. Ну как Смолину тоже слеза Рода понадобилась, и он ее через олигарха заказать задумал, поскольку напрямую со мной общаться не желает по какой-то причине?

Кстати, если это так, то сначала я стану долго и искренне смеяться, а после пойду и нажрусь вусмерть. Ибо – ну невозможно же!

– Марина – поздний ребенок, – мягко произнес Белозеров. – Потому особенно любимый. Нет, остальных своих чад я тоже, конечно же, люблю, но тут особая история. Вы еще молоды, бездетный, вам это трудно понять.

– Ну почему же…

– По всему, – невесело улыбнулся олигарх. – Просто поверьте, а поймете потом. Так вот – ко всему прочему минувший год у нее выдался не самым простым. Пара сильнейших психологических травм, нервные срывы, после длительное лечение за границей от крайне прилипчивой болезни – это все бесследно пройти не могло.

– Рехаб? – уточнил я без особой деликатности.

– Да, – тяжко вздохнул мой собеседник. – Недоглядел вот. Но продолжу, если вы не против. Сейчас вроде она оправилась от хвори, но тут на тебе – эта история с горами. И вышло так, что вы, Максим, для нее теперь выступаете в качестве гаранта того, что все будет хорошо и ничего страшного не случится. Говоря метафорически – эдаким якорем в житейском море. Понимаете, о чем я?

– В целом да, – чуть помрачнел я, поняв, куда загибает салазки этот на вид безобидный старикан. Не скажу, что его просьба прямо уж сильно трудозатратна, в другой ситуации я бы даже подобному развитию событий порадовался, ибо можно состричь кучу купонов без особого труда, но сейчас… Некогда мне с избалованной девчонкой возиться сейчас. Тем более что вдали от гор и в привычной среде из нее разное всякое полезет – только держись.

– Не стану скрывать, справки о вас уже навели, и все, с кем побеседовали мои сотрудники и даже я сам, в один голос говорят о том, что вы молодой человек, с которым можно иметь дело. Вы умны, в меру амбициозны, надежны и, что самое главное, не болтливы. Последнее особенно важно в наше сверхинформационное время.

– Лестно такое слышать, – приложил руку к груди я и чуть склонил голову.

– Итак, о чем я хочу вас попросить. Проведите пару-тройку дней с Мариной в Екатеринбурге, дайте ей понять, что никуда не денетесь из ее жизни и ей ничего больше не угрожает. Я знаю свою дочь, этого времени достаточно для того, чтобы разгулявшиеся эмоции стихли и опасность нового срыва отступила. Она быстро забывает все, что ей неприятно. Ну а после… Костя мне говорил, что она упоминала про поездку в Дубай? Вот и пусть едет. Отправитесь с ней – замечательно, буду только рад. Нет – не страшно, пообещайте приехать позднее и отвечайте на ее звонки. А дальше время и новые впечатления все сделают за вас.

– В самом деле необычное предложение, – по возникшей паузе я понял, что пришло время моей реплики, – нет, сложного ничего не вижу, но тут есть один нюанс. Вадим Евгеньевич, вы же понимаете, что Марина девушка взрослая и может захотеть немного расширить границы нашей… э-э-э-э-э… дружбы.

– Я не ханжа, – отмахнулся собеседник. – К тому же поверьте, Максим, на фоне былого окружения вы выглядите более чем выигрышно. Видели бы вы, с каким генетическим мусором она водила дружбу год назад! И ведь слова не скажи, сразу начинается бог весть что.

– Н-да, – я отпил виски, стакан с которым Надя несколько минут назад поставила напротив меня, – тяжко быть отцом взрослой дочери.

– У меня их несколько, – вздохнул Белозеров. – И каждая со своими тараканами в голове. Так что, мы договорились? Относительно вознаграждения – будем считать, что я должен вам не одно, а два желания. Насколько я знаю, в расчетах, которые ведете именно вы, подобная формулировка принимается к оплате, верно? Причем бумажные контракты вам не столь важны, достаточно дать слово, что обязательства будут выполнены полностью и в срок.

Он знает, кто я и с кем веду дела. Точно знает. Не врал Арвид, выходит. Ну и ладно, так проще. Если он в курсе того, кто моя клиентура, значит, осведомлен и о том, что платить по счетам придется в любом случае.

– Договор, – кивнул я. – Только пару-тройку дней, не более. У меня, знаете ли, очень важный заказ горит сейчас. Время дорого.

На том, собственно, мы беседу и закончили. Константин, по лицу которого было видно, что он доволен случившимся, допил виски и пошел к своим коллегам, ну а я направился в ванную, как и собирался.

Белозеров-старший на самом деле знал свою дочь, страх пережитого из нее испарялся прямо на глазах. За ужином я увидел совсем другую Марину, в которой не осталось почти ничего от той испуганной девчонки, что стояла рядом с Майей перед Хозяйкой. Нет, никакого снобизма, никаких закидонов наследницы империи, но вот только охранников за стол она не позвала. Мы ужинали вдвоем, приватно, так сказать. Но после этого каждый направился в свою спальню, ту, которые нам показали горничные.

И как же я был удивлен, обнаружив утром, что в кровати кроме меня присутствует еле слышно посапывающая Белозерова. Нет-нет, и она была в забавной пижаме с принтовыми щенками-долматинцами, и на мне труселя имелись, но все равно – с чего бы?

– Новое дело, – произнес я и тряхнул девушку за плечо. – Ты здесь откуда?

– Мне ночью страшно стало, – пробормотала та и обняла меня. – Показалось, что снова я в том жутком руднике, с потолка вода капает, а цепи гремят все ближе и ближе. Бух-бух, дзынь-дзынь. Ну и прибежала сюда. С тобой они меня не тронут, я знаю!

Рудник, цепи… Это она, наверное, о том месте, куда ее с Майей сначала Хозяйка определила, говорит. И сдается мне, веселого она там немного увидела.

– Слушай, давай как-то планы скорректируем, – сказал я ей. – Мне надо кое-куда отъехать, со знакомцем повидаться. К чему спрашиваю – мне рюкзак забирать и с тобой прощаться надо? Просто ты вроде в Дубай собиралась отбывать, к морю, пальмам и коктейлям.

– Не сегодня, – потянулась, зажмурившись, девушка. – И, наверное, не завтра. У меня на сегодня запланирован шопинг. И еще хочу вечером много жареного мяса с красным вином, потому постарайся вернуться не слишком поздно, хорошо?

– Как пойдет, – хмыкнул я. – Иной разговор и за полночь может затянуться. Особенно с таким собеседником, к которому я собрался.

Так оно и вышло. Пока в магазин заехал, пока до места добрался, пока рассказал старому колдуну о том, что пережить довелось, день уже к закату стал клониться.

– Да, вот еще что сказать тебе хотел, – нарушил установившуюся было тишину Поревин. – Тут птичка на хвостике новость принесла про того громилу, что нас тогда чуть не прихватил. В моем дому.

– Про Голема? – чуть напрягся я.

– Про него, – усмехнулся колдун. – Чего, рассказывать? Или не надо?

Глава 3

– Дед, ты же знаешь правильный ответ, – с укоризной произнес я. – Или ты думаешь, что услышишь «не, мне неинтересно»?

– Я старый, имею право говорить чего угодно, – с достоинством ответил Поревин. – Ладно, слушай. Давеча я тут одну давнюю знакомую повстречал, из тех, что любят под Луной в полнолуние плясать…

– Ведьму, короче, – снова перебил колдуна я. – И?

– Вообще ничего сейчас рассказывать не стану, – пригрозил старик. – Раз слушать не умеешь!

– Тогда и я кое-что важное, припасенное на сладенькое, при себе оставлю, – ухмыльнулся я. – А оно тебе ох какое нужное!

– Да что ты, щегол, можешь предложить? – хохотнул дед. – Такое, чего мне неведомо?

– Уж поверь, удивлю так удивлю, – подмигнул колдуну я. – Ну так что? Встретил ты ведьму и?..

Но старый хрыч, похоже, решил обидеться всерьез, он, сдвинув брови, пил чай, попутно сопя своим изрезанным багровыми прожилками носом, причем настолько сурово, что я даже пожалел о сделанном и сказанном.

– Признаю – неправ, – вздохнул я виновато. – Рассказывай, как знаешь и хочешь, обещаю – больше перебивать не стану.

– Торопыга ты, – попенял мне Геннадий. – Я еще когда это приметил. Если не изживешь в себе спешку, рано или поздно доведет она тебя до могилы.

Чудно. Когда-то очень давно мне такое наставник говорил, почти слово в слово. И ведь прав колдун, выходит, не вытравил я из себя этот недостаток до конца, хоть и очень пытался. Обидно.

– Ладно уж, – старик поставил кружку на стол, – слушай дальше. Встретил я, значит, Кузьминичну, первым поздоровался, она ответила, вот мы с ней языками и зацепились. В былые времена, понятно, по разным сторонам дороги шли бы, друг на дружку не глядя, а теперь чего рядиться? У ней патлы седые, половины зубов во рту нет, почти все подруньки давно черным дымом в трубу печную ушли, да и сама она сюда из города переселилась, надо думать, не от хорошей жизни. Да и я тоже, понимаешь, нынче ни два, ни полтора. Вот и выходит, что делить теперя нечего. Были годы, была сила, да сплыло все, одна горечь осталась. И-эх, мать твою так… Хотя тебе, стрекозлу сопливому, того не понять пока.

Пропустил я мимо ушей этого «стрекозла», не стал реагировать, пусть хоть горшком назовет. Просто если на каждую мелочь заводиться, отсюда до завтра не уеду.

– Я, понятное дело, у нее спросил – какого тут забыла? Она меня по матушке, тоже как водится, послала, – поняв, что возражений с моей стороны не будет, чуть расстроенно продолжил колдун. – Ну, поскубались маленько, как положено, а после новостями поделились. Больше она, ясное дело, мне-то ей чего рассказывать? Нигде не бываю, никуда не хожу, никого не вижу. Так вот, помимо прочего, поведала она мне про страхолюда, который за неделю до того крепко сцепился с одним ковеном ведьм из Екатеринбурга. Настолько, что те на него закладную охоту объявили, с наградой, как полагается.

Ого. Закладная охота – явление нечастое и, как правило, имеющее под собой серьезные предпосылки. По сути своей – это открытый контракт на чью-то голову, кто первый ее заказчику принесет, тот заклад, сиречь награду, и заберет. В обычном мире подобное норма, в Ночи – нет, я сам подобному только дважды свидетелем становился, этот третий. Просто месть в наших кругах дело святое и личное, ее не принято отдавать на откуп, это считается проявлением слабости, а то и немощности. Ну и просто позорно, такое не забудется ни через год, ни через десять, ни через сто. И про ковен этот местный теперь долго будут говорить: «Ну те, что за себя постоять тогда не смогли».

– Этот верзила трех их девок до смерти, оказывается, запытал, молодых да ранних, – продолжал тем временем вещать дед. – Страшно, люто. И, что интересно, даже не таился почти, наследил так, что его не то что наши, а обычные полицейские словить могут. Мало того – дней через пять после того кто-то еще с дюжину ведьм перебил, правда, другого ковена и не в городе, а в горах. Шуму – у, сколько! Само собой, что после и наши, и не наши суетиться начали. По телевизору репортажи показывали, в газетах прописали. Ну, оно ясно – такого давно не случалось, с тех самых пор, как у Шитовского истока волкодлаки с ведьмами за черепушку степняка сцепились. Но там между собой все прошло, втихую, люди знать про то не знали и ведать не ведали. А тут – и кровища, и трупы в навалку, да еще в таком месте, где приезжие бесперечь бродят!

О как все повернулось! Ясное дело, я хоть с Мефодьичем был в каком-то смысле откровенен, но не настолько, чтобы рассказывать ему прямо все-все, потому и про ведьм, и про Полоза, и еще кое о каких моментах наших подгорных скитаний умолчал. И даже про перебитых жрецов Куль-Отыра не стал бы упоминать, просто без данной детали никак не обойтись, не склеилась бы история. Впрочем, старый колдун только одобрил то, что мы устроили на Илеять-горе, он эту публику, как оказалось, не очень жаловал. Не по нраву ему их оголтелый фанатизм, так он сам мне пояснил.

– Понимаю, не ко времени вопрос, но что за черепушка такая? – заинтересовался я. – Из-за которой целая война развернулась?

– Да могилу у истока нашли, – пояснил колдун. – Случайно. В ней добра полон воз да кости человечьи. Четыре десятка скелетов поверху, да один понизу, в злато-серебро закопан. Те, что повыше лежат, – так, слуги, от их останков толку никакого, а вот их господин – это да! Такой череп дорогого стоит, уж поверь. Матерая ведьма его быстро себе подчинит, к делу приставит и таких бед натворит – только разгребай.

– Они могилу Чингисхана нашли, выходит? – выпучил глаза от удивления я, мимолетом подумав о том, что такой череп и я бы к делу приставил охотно, особенно если с приданным в виде воза старого золота.

– Да нет, какое там, – отмахнулся старик. – Говорю же – добра воз. Один. А при Чингисхане таких с полсотни должно лежать. Поменьше калибром покойничек был, поменьше, но, возможно, и из его колена. Не просто же так его тело аж до наших краев доволокли, не стали в степи хоронить. Так только с избранными поступали, паря, с теми, кто при жизни большую славу снискал и кого боялись как огня. Не хотели подручные, чтобы какой-то жадный до добра грабитель могилу вскрыл. Хотя не это главное, опасались они, что дух бывшего владыки начнет по степи ночами бродить в поисках тех, кто не умер вслед за ним, хоть и обещал так поступить. Причем не напрасно, уж поверь. Водители степных ратей из древних времен точно смерть к себе притягивают, на моей памяти три таких упокоения вскрыли, всякий раз после много крови уходило.

– О как!

– Вот так. Причем неважно, кому удача выпадет наткнуться на такую могилу, итог один. У Шитовского истока те, кто под Луной живет, хлестались, в девяностых же самые обычные археологи на такое захоронение наткнулись, и кто-то из них язык развязал, то ли сдуру, то ли спьяну. Почти всю экспедицию бандиты местные перебили, а после со своими собратьями сцепились так, что небу стало жарко. Народу полегло – ужас сколько, чуть ли не армейские части власти вызывали. А самое главное, так до сих пор и не знает никто, куда добро и кости из той могилы подевались, кто их в результате к рукам прибрал. Хотя оно, может, и к лучшему. И пусть дальше скарб этот лежит невесть где. Беда от него одна.

– Беда, – согласился с ним я. – Это два случая, а ты говорил о трех?

– А если, не ровен час, Чингисхана найдут, то представляешь, что случиться может? – отпив чаю, спросил у меня Поревин, демонстративно проигнорировав мой вопрос. – Я – нет.

– После того как могилу Тамерлана вскрыли, Отечественная война началась, – вспомнил я.

– А хромцу-то до Сотрясателя Вселенной далеко – у него и дом пониже, и дым из трубы пожиже, – продемонстрировал недюжинное знание истории и колдун. – Так что пусть Чингисхан почивает там, где его положили, до конца времен.

– Верное решение, хоть и не зависящее от нас, – согласился я. – Так что с Големом?

– Ну да, – кивнул старик, – верзила. Крепко на него ведьмы осерчали, награду объявили серьезную, много кто польстился, на след встал. Вот только всем им шиш с маслом достался, понимаешь. Больно здоров приятель твой.

– Он мне не приятель.

– А это и неважно. Главное, что здоровяк перебил всех, кто за его головой гонялся. Последними полдюжины кровососов оказались, они его на шоссе, на выезде из города, пару дней назад прихватить пытались. Остановить остановили, а дальше все не по их пошло, обратно в город только один вернулся, представляешь?

– В целом да, – невесело подтвердил я. – И – нет, не удивлен.

– Кузьминична сказала, что вурдалак тот вроде как умом тронулся, – отчего-то понизив голос, продолжил старик. – А такого на белом свете не бывает, паря. Люди душевное расстройство заработать могут, потому как они люди. Вурдалаки – никогда. Они нежить, у них души в заводе нет. Но этот с глузду поехал, ага. Все время смеется и руками так делает, будто что-то у кого-то отрывает. Только разве что под себя не писается.

– Мне домой сейчас очень захотелось, – признался я, – в Москву.

– Лучше тут оставайся, – посоветовал мне Поревин. – Голем твой как раз туда и намылился, если не соврал, конечно. Кое-какие моменты просветления у кровопивца случаются, в один из них он и рассказал, что в живых остался только потому, что облом тот его в говорящее письмо превратил. Дескать – запомни и передай своим землякам, чтобы они угомонились, он эти края покидает и уезжает домой. Нечего ему здесь делать больше, понимаешь. А если кто продолжит его донимать, то он может рассердиться даже сильнее, чем сейчас, и приехать сюда уже не за чужим интересом, а за своим собственным. И вот тогда никому мало не покажется, причем легкой смерти вроде той, что он ведьмам недавно обеспечил, от него никому ждать не стоит.

Пару дней назад, значит, это случилось, как раз тогда, когда слеза Рода в очередной раз сменила владельца и направилась в сторону Москвы. Очень интересно. А еще хорошо бы знать, один Голем сидел в машине или нет?

Хотя нет, скорее всего – один. Во-первых, Аркаша не мог так быстро добраться до Екатеринбурга. Мы шесть часов ехали, а Илеять-гора куда дальше пещер, до которых нас довела Глаша. Во-вторых, Голем сказал, что он рассержен, а это свидетельствует о том, что порученное ему задание не выполнено. Ну не вурдалаки же его из себя вывели? Он на подобные мелочи внимание сроду не обращал. А тут еще вон обещал приехать и всем глаз на задницу натянуть. Да чтобы Голем кого-то куда-то поехал убивать бесплатно? Не бывает. Нонсенс. Так что да, пребывал в бешенстве.

Но при этом стоит учесть, что откуда-то информация о том, что слеза покидает Урал и направляется в Центральную Россию, к нему просочилась, причем более чем оперативно. И дорого бы я дал за то, чтобы узнать, как именно.

– Ведьмы после совсем взбеленились, – продолжал тем временем вещать колдун. – Здоровяк же, по сути, признал, что это он в горах ковен во главе с Меланьей перебил, потому сразу награду увеличили. Теперь кроме мешка денег они за его голову дают пару слитков старого золота и кусок мандрагыра размером с мизинец. Царская награда, скажу тебе. Будь я помоложе и при силе, так задумался бы на эту тему.

А вот это очень удачный расклад! Все это время маленький червячок беспокойства во мне жил, не стану скрывать, опасался я того, что где-то мы напортачили тогда в горах, наследили. Правда не пиво, она не всегда дырочку находит, но мало ли? Но теперь все, теперь убийца Меланьи и Ко точно Голем, и считаться ему таковым до конца времен. Я этого персонажа знаю, он оправдываться сроду ни перед кем не станет. Нет, не потому, что слишком самолюбив или упрям. Просто ему реально пофиг, кто что о нем думает.

– Ну да, – причмокнув, произнес я. – Деньги – ладно, а вот мандрагыр… Вещь. А старое золото – это что?

– Не дешевле чудо-корня вещица, – огладил бороду старик, – а то и подороже. Если верить легендам, в совсем древние времена первых башкир на их теперь исконные земли со стороны Алтая привел великий и могучий Коркут-ата, то ли герой, то ли бог – не поймешь. Он же победил злокозненного змея Аждаху, который людям житья не давал, а после вскрыл его сокровищницу, где нашел много золота, с которым отправился на скрытую от человечьего взора гору Каф-Тау, что находится на границе мира людского и мира теней, и там отлил какое-то количество небольших, с пол-ладони, слитков, которые после раздал лучшим кузнецам из своего народа.

– Короче, все как всегда. Часть пошла в производство, а часть осталась, и те, кому такое сокровище достанется, могут…

– Ну да, – кивнул колдун. – Вот только я золото сие по молодости разок видел, и мощь, что в нем спит, ощутил. Если из такого металла знающий кузнец, например, колечко смастерит, да с правильными словами, что во время работы будут сказаны, то непростое украшение может выйти, из числа тех, что человеку могут жизнь продлить. Или, наоборот, сократить. Или удачу приманить. А может, отогнать. Смекаешь, о чем я?

– Ага, – проникся я. – И правда награда неслабая.

– Вот только не уверен, что кто-то на нее польстится, – заметил Поревин. – Дичь сильно кусачая. Разве что у вас в столице кто соблазнится… Но это не мои заботы. И ты нос туда не суй, целее будешь. Ладно, что ты там мне хотел рассказать? Солнце скоро на закат пойдет, тебе в путь пора. Ты вроде еще хотел на могилку к другу заскочить?

– Надо, – кивнул я. – На похороны не ходил, хоть так поклонюсь.

– Но не в ночь же? Не место на погосте живым в это время, – резонно отметил колдун. – Выкладывай уже.

– Тут вот какое дело. – Я отодвинул от себя пустую чашку. – При Хозяйке девчонка одна состояла, то ли помощницей, то ли воспитанницей. Сама мелкая, глаза шалые, нос в веснушках, смеется много и звонко. Глашкой зовут.

– Ишь ты, – ощутимо напрягся Поревин и даже чуть подался вперед. – И что, и что?

– Хорошая девчонка оказалась, – продолжил я. – К нам по-доброму отнеслась, заступилась пару раз, а после до выхода из гор довела. А на прощание спросила, мол, не надо ли чего? Может, помочь чем?

Мне показалось разумным сделать паузу, давая возможность старику вставить пару слов, но он молчал.

– И я попросил за тебя, дед. Не знаю с чего, но мне подумалось, что Глашка и есть та егоза, что твою силу забрала.

– Не она, – просипел колдун, – другая.

– Да знаю уже. С тобой знакомство свела ее сестра, которую зовут Дашка. Живут они ладно, не ругаются, друг друга поддерживают во всем. И иногда одна прислушивается к просьбам другой, если такие возникают.

– Не тяни ты! – рыкнул дед. – Говори!

– Короче, велела Глашка тебе передать: как с белой березы лист почти облетит, но еще до первого снега, приходи к тому камню, где в прошлый раз опростоволосился. Прощения попроси, да в голос, дарами поклонись нескупыми, авось и сладится все. А она за тебя слово замолвит, не сомневайся.

– Ай, парень! – Колдун после того, как я замолчал, отмер не сразу, с минуту переваривая мои слова. – Вот не ждал не гадал такое от тебя услышать! А ты зачем так поступил-то?

– В смысле? – теперь уже я изумился. – Ты ж сам всю дорогу жаловался, что, мол, нет силы – нет жизни.

– Так это моя печаль! Твой интерес в чем? С меня ж взять-то нечего. Добра не нажил, что было – давно в оборот пустил. Дом – и тот развалина в самой глуши.

– Просто так, – поняв, что он имеет в виду, ответил я. – Представь себе, дед, со мной такое иногда случается. Сам поражаюсь.

– Ты ж у нее себе удачи мог выпросить, воды из подгорных глубин, что годков добавляет, или каменьев самоцветных. Девка тех, кто ей глянулся, щедро одаривает, без счета. А ты, похоже, ей по сердцу пришелся, коли она решила тебя эдак посластить.

– Ну а я за тебя попросил. Так что, Мефодьич, следи за белой березой да слушай прогноз погоды, чтобы нужный момент не упустить. А, вот еще! Глашка сказала – проси прощения от сердца, но не вздумай на колени бухаться, сестра ее такое на дух не переносит. Она людей вообще не очень любит, но уважает, когда те, поняв вину, все же про гордость свою не забывают.

– Смекнул, – кивнул старик. – Не сомневайся, и слова найду, и момент не упущу. И что нести в дар – знаю, уважу хранительницу камня на славу. Ай, порадовал как!

– Ну и славно. – Я встал из-за стола. – Теперь вроде все. Как Светка вернется, передай ей, чтобы мне позвонила. Не чужие люди мы с ней теперь, переживаю все же.

– Ты не спеши, паря, – встал и Геннадий Мефодьевич. – Я хоть и колдун черный, недобрый, но о том, что добром за добро надо платить, всегда помнил. Особенно за такое, которое отдарка вроде и не предполагает, вот как сейчас. У тебя небесное железо, что Хозяйка дала, поди, с собой?

– Ну да, – кивнул я, – захватил. Правда, оказалось, что не железо это никакое, а медь.

Не стал я прощальный подарок Каменной Девы оставлять в доме, где ночевал, прихватил и его, и документы с собой, а после сложил в купленный на первой же попавшейся заправке немудреный рюкзак. Кто знает, что будет, когда я вернусь обратно? Может, Марина, не дожидаясь меня, рванет в Дубай, решив, что хватит с нее родных осин. Ванна и паштет оказали свое терапевтическое воздействие, недавний непрерывный стресс девочку отпустил, и я утром завтракал совсем с другой Мариной, не сильно похожей на ту, которая накануне вышла из пещеры. А что будет к вечеру? Потому совершенно не удивлюсь, если папаша Белозеров ошибся и меня уже сегодня завернут не то что при входе в дом, а еще на въезде в поселок. Барахло, которое осталось в походном рюкзаке, мне не сильно жалко, я бы все равно его в Москву не попер. А вот личные вещи, документы и небесное железо – это серьезно.

– И хорошо, что медь, – деловито заметил колдун. – Она податливее железа, работать с ней проще, да и тебе, выходит, сподручнее. Давай сюда. Да не трухай, паря, не надо. Как ты со мной, так и я с тобой.

Я глянул на него и понял – нечего тут бояться. Да и то – ему это железо на кой? Чего он с ним делать станет? Кабы золото – еще ладно, а медь, пусть даже и такая…

– Сиди, пей чай, – велел мне Поревин, убирая мешочек с заветным металлом в карман серого пиджака, который он натянул на себя. Забавно, кстати – хрестоматийный такой деревенский старичок получился, в трениках с «пузырями» на коленях, фуфайке и в пиджаке. Только капитанской фуражки не хватает. – Я скоро.

И ушел. Куда, зачем – неясно, но не за ним же бежать? Сказано ждать – будем ждать.

Вернулся он только через полчаса и положил мешок, на глаз такой же, как и был, передо мной.

– Забирай. Пули лить не умею, не обессудь, но, думаю, в белокаменной мастера найдутся. А вот за то, что гамадрилу они теперь точно возьмут, поручусь.

– Гамадрилу? – уточнил я, но больше так, для приличия. На деле я уже понял, что он имеет в виду.

– Не дуркуй. Голема твоего, – проворчал старик. – Небесный металл сам по себе силу немалую имеет, а с тем заклятьем, что на него Кузьминична наложила, она удвоилась. В лоб или сердце засадишь – смерть верная, а если в мясо угодишь – что огонь, жечь тело станет до той поры, пока в нем пуля сидит. Сам решай, как тебе убить эту оглоблю приятнее – сразу или чтобы помучился. Угодил ли?

– Ух ты! – проникся я и погладил мешковину ладонью. – Угодили – не то слово!

– И для вурдалачьего племени теперь эта медь верная погибель, так Кузьминична сказала, – добавил колдун. – Побочный эффект. Только вот что…

– Что? – чуть напрягся я.

– Если прибьешь верзилу, один слиток золота и мандрагыр из награды ведьме достаться должен, – вздохнул Поревин. – Такая была ее цена. Торговался как мог, но с этим бабьем легче себе руки до локтя сгрызть, чем на своем настоять.

– Не вопрос, – мигом ответил я. – Второй слиток, не обессудь, мой, а вот деньги мы напополам распилим.

– Чегой-то?

– Шабашников наймешь, ремонт в доме сделаешь, – объяснил я. – А то и правда он у тебя весь покосился.

– Ладно, чего делить шкуру неубитого медведя, – похлопал меня по плечу колдун. – Все, машину вызывай, а то и впрямь только к сумеркам на кладбище попадешь.

Он вышел меня проводить до калитки и, когда к ней уже подъехало вызванное такси, произнес:

– Не забудь с шаманами поговорить в Москве. Не думаю, что их у вас там много. Настоящих, имеется в виду, а не шаромыжников из телевизора.

– Зачем? – уточнил я.

– Экий ты глупо́й. Аркашка, поганец, Мискува убил, верно?

– Верно.

– И что теперь?

– А что теперь?

– И вправду обалдуй! – возмутился колдун, а после недоверчиво глянул на меня. – Стой-ка. Ты впрямь не понимаешь, о чем я?

– Нет. – Я подал знак таксисту, мол, сейчас-сейчас.

– Эх, молодежь! – всплеснул руками старик. – Мискув был шаман, причем не просто так, в которого дух таежный или горный вошел и выходить отказался, а родовой. Наследственный, понимаешь? Его просто так, без последствий, убить нельзя. Вот если после обряда, специальным заговоренным ножом грудь вспороть, сердце вынуть и на костре его сжечь, тогда да, может, и пронесет. И то не поручусь. Но вот так, пулями, только тело прибьешь, а дух – шиш! Потому Аркашка твой вместе с кладом такое проклятье на свою голову заполучил – что ты! Я даже точно не знаю, какие именно напасти на него сейчас сыплются – может, он заживо гнить начал, может, сны его терзают, да такие, что седым проснешься, может, смрад от тела идет жуткий, который никто из рядом стоящих выдержать не сможет. Одно скажу точно – чем дальше, тем ему будет хуже. Так что без шамана, причем очень сильного, от этой напасти не избавишься, только он посмертную кару Мискува от него отведет. И то не факт, что кто-то согласится на себя такой груз принять. Опять же – не любят шаманы тех, кто убивает их собратьев, потому ни на Урале, ни на Алтае, ни на Кольском рад паскуднику никто не будет. Скорее, в жертву принесут, чем помогут. А вот в Москве – кто знает? У вас там царство денег, может, найдется какой двурушник. И времени у бывшего дружка твоего всего ничего осталось, недели две, не больше. Потом сожжет его проклятие – сначала душу, после тело.

– Я понял. – Ощутил, как в душе зажегся маленький огонек, означавший одно – теперь у меня есть теплый след, по которому можно идти. – Спасибо тебе, Геннадий Мефодьевич. Если свезет и жив останусь – сообщу, чем все кончилось. А то и в гости на будущий год заеду.

– Ага, как же, – усмехнулся старик. – Я, когда молодой был, тоже кажен год своему бате сулил, что об следующее лето на покосе помогу. Угадай – хоть раз приехал? То-то и оно. Все, бывай.

– До встречи, – я обнял деда. – А про Матвея Верховина я не забуду, при случае привет от тебя передам. А то и чего покрепче. Чтобы проняло его до самых кишок.

– Та штука, что вы все ищете, силу не только отдавать умеет, – шепнул мне на ухо колдун. – Если по уму с ней обойтись, так она ее и забирает. Иной раз вместе с жизнью.

На кладбище я успел до темноты, посидел с полчаса у могилы Мишани, разделив с ним напополам, как это водилось между нами, бутылку хорошей водки и рассказав о том, что, скорее всего, с его убийцей расчет произведен полностью. Уверен, что кто-то из тех охранников жрецов, что мы перебили на площадке, Мишаню и порешил. Вряд ли у поклонников Куль-Отыра очень большой штат профессиональных бойцов, это штучный товар, такого много не бывает.

Не знаю уж, в водке было дело или в том, что погибший друг одобрил то, что услышал, но после того, как я покинул кладбище, у меня на душе стало спокойно и светло. И даже если меня не пустят в поселок, то, скорее всего, никакой грусти по этому поводу не возникнет. Нет так нет, поехал бы в Кольцово, ибо в Екатеринбурге меня теперь совсем ничего не держит. Может, так даже и лучше. Хлопот меньше.

Но нет, никаких проблем не возникло. Более того, Марина меня, похоже, очень ждала, ибо прямо с порога окатила, как из ведра, кучей упреков на тему: «Ну ты где катаешься, все давно остыло».

– Можно подумать, ты сама готовила, – усмехнулся я, сбрасывая с плеч рюкзак.

– Нет, – честно ответила девушка. – Но я придумала меню, а это тоже очень важно.

Надо заметить, что сегодняшний день она явно потратила с немалой пользой для себя любимой, ибо от вчерашней замарашки в ней не осталось ничего. Марина даже прическу и ту поменяла, изрядно укоротив свои волосы.

– Да-да, – верно расценив мой взгляд, подтвердила она. – Все возможные женские радости косметологии получила. А главное – вот, ноготки сделала. Даже не знаю, что меня бесило в пещерах больше – то, что я там могу сдохнуть, или отсутствие маникюрши.

– Марина Вадимовна, – негромко произнес Константин Николаевич, который по традиции отирался неподалеку от моей собеседницы. – Данные, пожалуйста.

– А, да! – щелкнула пальцами Белозерова. – Точно! Макс, у тебя же есть паспортные данные Аркаши? Не говори, что нет, не поверю.

Я глянул на нее, на охранника, а после нахмурился.

– Ой, ладно, – отмахнулась девушка. – Глупо отказываться от помощи, когда ее можно получить без каких-либо обязательств, так говорит мой папа, а он очень умный человек. Возможности Савельева – это начальник охраны – очень велики, так давай их используем? Ну как эта падла белобрысая где засветится? Не знаю, как ты, но я очень хотела бы с ним еще разок повидаться.

– Резонно. – Подумав еще пару секунд, я достал смартфон. – Константин, у тебя номер какой?

Я фоткнул паспорт Стрелецкого еще в Москве, в аэропорту, представилась мне тогда такая возможность, вот привычка грести под себя всю информацию, которая подворачивается под руку, и сработала. Но пригодилось же?

– Пробьем, – заверил меня охранник и отошел к двери, набирая чей-то номер, меня же Марина потащила в столовую, где я увидел богато накрытый стол.

– Сама не ела, тебя ждала, – сообщила она мне. – Хоть и хотелось! Так что мой руки – и за стол.

Похоже, ей нравилось изображать из себя эдакую хозяюшку. Пусть. Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не острыми и колющими предметами.

– За Костика не переживай, – десятью минутами позже, уминая сложносочиненный салат, успокаивала меня Марина. – Он деталей не знает, для него Аркаша просто некий человек, который кое-что у нас украл. И – все!

– Хорошо, – разрезая кусок свинины, одобрил ее слова я.

– А мы завтра летим в Москву, – уведомила меня девушка.

– «Мы» – ты и охрана?

– «Мы» – ты и я. Ну и они тоже, куда деваться, – пояснила Марина. – Ты же все дела тут поделал?

– Все. А как же Дубай?

– Ну на фиг. Чего я там не видела? Да и день рождения у папки скоро. Юбилей! Наверняка устроят большой праздник, он порадуется, если я на нем появлюсь. В том году не вышло, я… Короче, приболела немного, пришлось в Европу ехать лечиться. Причем в редкостную дыру, где даже мобильной связи нет. Все общение по электронной почте, как в каменном веке. Представляешь?

– В самом деле жуть, – согласился с ней я, застыл на миг, отложил вилку и нож в сторону и припечатал ладонь себе ко лбу. – Блин! Вот же долбень!

Глава 4

– Еще и самокритичен, – отметила Марина, разрезая кусок мяса. – Ну, не совсем идеал мужчины, но близко к тому. Очень близко.

– Рад, что смог угодить, – на автомате ответил я, доставая из кармана смартфон. – День прожит не зря.

Вот она, моя любовь к сложным окольным путям. И так прикинул, как бы с Шлюндтом связаться, и эдак, а об одном совсем простом факте, с которого, по сути, все и началось, забыл.

Электронная почта! Он же мне тогда письмо прислал, в котором и сделал предложение на него поработать. Ну да, конечно, там мог быть одноразовый ящик, зарегистрированный для конкретной цели, и после обмена письмами он заброшен, но отработать-то данный вариант обязательно надо? Тем более что Карл Августович мне показался господином крайне основательным, ну как он его нет-нет да и проверит?

Хотя, конечно, куда проще просто взять и позвонить, у него, в отличие от меня, такая возможность есть. Но кто знает, какие у него были договоренности с Аркашей? Он же для него до сих пор сотрудник, не вызывающий недоверия, вот и ждет антиквар заветного звонка, что дело сделано. А я так, исполнитель, чего со мной лишний раз разговоры разговаривать?

Если только этот паршивец и на самом деле таковым не является. Но в этом случае я со Шлюндтом точно в ближайшее время не пообщаюсь.

«Добрый день, Карл Августович.

Нам нужно срочно созвониться. Очень срочно. Мой смартфон всегда включен, время суток значения не имеет. Ожидаю.

Максим Чарушин»

Подробности тут будут лишними, к ним мы перейдем при разговоре, если таковой, разумеется, состоится.

– Макс, это просто невежливо, – сообщила мне Марина с явным неудовольствием. – Все понимаю, но хоть за ужином мне можно время уделить?

– Можно, – кивнул я, кладя телефон на стол. – Итак – ты возвращаешься в Москву.

– Мы, – чуть устало снова поправила меня девушка.

– Ну да. Со временем уже определилась?

– Утром, – неуверенно произнесла девушка. – Наверное. По крайней мере, меня бы это устроило. Но вообще надо у Константина спросить, подобные вопросы в его компетенции. Хочешь еще салата?

Если честно, я немного опасался того, что после ужина начнутся разговоры на тему «к тебе или ко мне», поскольку очень уж происходящее напоминало мне тот самый спектакль, который мужчины и женщины разыгрывают друг перед другом с начала времен, но нет, обошлось. После десерта Марину мигом потянуло в сон, и минут через двадцать она, извинившись, покинула столовую, направившись в свою комнату, чем, признаться, меня немало порадовала. Думаю, папаша Белозеров, при всей его лояльности и дружелюбии, все же не очень одобрит связь дочери с обычным наемником вроде меня. Можно сколько угодно шутить по поводу того, что принцессы иногда выходят замуж за свинопасов, но шутки и останутся таковыми. Большие деньги любят браки с большими же деньгами, так сказать династические. Не стремятся их обладатели пускать в свой круг невесть кого, и плевать на то, что отпрыски истерят и катаются по полу. За кого сказано, с тем отбрачуются, а после хоть трава не расти.

Сам, кстати, один раз потенциальный мезальянсный брак расстраивал, хоть это и не по моему профилю работа. Просто очень попросили, а после еще и по тройному тарифу заказ оплатили. Не отказываться же от легких денег? Убивать никого не надо, по канализациям или болотам шастать тоже, не работа, а прелесть что такое.

– Угомонилась вроде, – в столовую, где я попивал отменный травяной чаек, вошел Константин, – укатали Сивку крутые горки. Но оно неудивительно, целый день сегодня по городу моталась, то туда, то сюда. Слава богу, завтра в Москву, сдам ее там с рук на руки шефу и вздохну спокойно.

– Ну да, хлопотный объект для наблюдения, – согласился с ним я. – Сочувствую.

– Да сейчас еще ничего, – усмехнулся телохранитель. – Я поговорил с парой ребят, что еще до нас в охране Белозерова работали и под увольнение не попали, так они рассказывали, что теперь и тогда – земля и небо. Раньше, дескать, такое могла учудить, что ни в какие рамки не лезло и требовало после больших денежных компенсаций. Хотя, конечно, странностей все равно хватает, парочку сам наблюдал.

– Например? – заинтересовался я.

– Имя «Александр» на нюх не переносит, – охотно ответил Константин, усаживаясь в кресло, расположенное у стены. – Абсолютно. Я хотел одного парня к нам устроить, отличный специалист, особенно в том, что касается прослушки. Хоть поставить, хоть найти – ас. Но Сашей зовут, вот какая беда. Но не повезло, Марина как раз мимо шла, имя услышала, психанула, как результат – отказ.

– Забавно. А что еще? Если не секрет.

– Вообще-то все секрет, поскольку тайны принципалов не тема для обсуждений, но шеф сказал, что с тобой кое о чем беседовать можно, – пояснил охранник. – И даже нужно, чтобы ты в курсе был, чего ожидать. Да и не того ранга эта информация, что ты с ней сделать сможешь?

– Резонно, – согласился я.

– Так вот, этой весной, когда мы Марину из Швейцарии привезли, в Шереметьево казус вышел. В зале она малышку увидала, лет шести или около того. Самая обычная девчушка – светленькая, с косичками, в курточке черной, в сапожках розовых, одной рукой за маму держалась, в другой у нее эта штука была… Как ее… Ну, крутят ее еще вот так?

– Спиннер, что ли? – предположил я, глянув на жест, который с помощью пальцев изобразил Константин.

– Именно. Так вот как она ее увидала, такое началось! С лица сбледнула, заорала так, что народ шарахнулся в разные стороны, а после в ближайший туалет побежала и там в кабинке закрылась. С чего решила, что именно в ней безопасно – понятия не имею. Еле-еле мы ее оттуда вывести смогли, чуть ли не силком тащили. Так она потом из дома недели две носа не казала, представляешь? Потом, правда, оттаяла потихоньку. Хотя лучше бы этого не случалось, тогда бы мы тут сейчас не торчали. Очень заморочная командировка получилась, доложу тебе. Опять же, одна группа так из подземелий этих до сих пор не вышла. Все вернулись, а эти нет. Ну как случилось что? И ведь не проверишь никак.

И не вернутся. Но говорить тебе я про это не стану. Во-первых, вестников несчастий не любят, во-вторых, тогда ко мне сильно много вопросов сразу может возникнуть, а в-третьих, если даже Марина предпочла промолчать на этот счет, так мне язык развязывать точно не след.

– Под горами есть такие ходы, по которым можно очень долго бродить, – расплывчато ответил ему я. – Туда даже матерые спецы-спелеологи не суются, потому что непонятно, куда они ведут и где заканчиваются.

– Не в первый раз такое слышу, – устало подтвердил охранник. – Когда поисковые группы формировали, местные знатоки гор из тех, кто поопытнее, сразу предупреждали – туда пойдем, а туда нет, сколько ни платите. Дескать, на кой нам эти деньги, если все равно ими воспользоваться не получится в результате?

– Я бы то же самое сказал. Да и потом – хуже нет, чем под землей искать новичка, его действия просчитать невозможно. Опытный человек понимает, что и как делать, если заблудился, а тот, кто туда попал впервые, мечется, как чайка над морем. Добро, если речь идет о подмосковных пещерах, они хоть и немаленькие, но все же исследованы более-менее. И выходов много, причем в относительно обжитых местах. А тут подземелья на тысячу километров тянутся из края в край, поди сыщи там одного человека. И выйти он может в тайге, где хоть кричи, хоть не кричи.

– Все хорошо, что хорошо кончается, – подытожил охранник. – Так ты что, завтра с нами летишь? Или останешься здесь?

– А у меня есть выбор? – немного иронично осведомился я.

– Неволить никто не станет, – не поддержал мой тон Константин. – Ты у патрона не на жалованье и не его крепостной. Да к тому же, подозреваю, что если ты останешься, то и нам тут дальше куковать придется. Не полетит она одна.

– Значит, с вами. Да и смысл кочевряжиться? Мне в Москву надо, а на частном самолете перемещаться в любом случае приятнее, чем на регулярном рейсе. Во сколько вылет?

– Днем, – размыто ответил охранник. – Тут не столица, рейсов поменьше, но и аэропорт один. Вернее, их два, но функционирует только «Кольцово», так что пока получим разрешение на вылет, пока то, пока се… Но к вечеру точно в Москве будем.

Как он сказал, так и вышло. В аэропорт мы выехали ближе к полудню, где успели и кофе в бизнес-зале напиться от души, и обсудить, что, пока суд да дело, не сгонять ли на смотровую площадку, откуда, по слухам, открывается прекрасный вид, а под конец лично я даже покемарить немного успел. А что? Лег не рано, причем только уснул, как Маринка приперлась, в точности, как накануне. Бухнулась на мою кровать, прижалась к спине и давай похрапывать, что-то неразборчивое при этом бормоча. В какой-то момент даже обидно стало – я для нее что-то вроде плюшевого мишки, выходит. Мягкий, теплый, предназначенный исключительно для обнимашек, чтобы ночью не страшно было. Ну, такое, если честно. Не прямо вот унизительно, но все же…

В результате во Внуково мы прибыли часам к шести, и, когда шасси самолета коснулось взлетной полосы, я непроизвольно с облегчением выдохнул. Не скажу, что за время вояжа на Урал я прямо сильно тосковал по московскому шуму и чаду, ожидая, когда снова в него вернусь. Нет, подобный романтизм не из моей сказки. И тем не менее сейчас очень рад, поскольку очень уж вояж вышел непростой, несколько раз по самому краю ходить пришлось. До того у меня тоже всякое случалось, но чтобы вот так, чтобы через день от смерти уворачиваться, – не припомню.

– Дома! – выдохнула и Марина, сидящая рядом, а после взяла меня за руку. – Не может быть!

– Натурально, Москва, – заверил ее я. – Да сейчас и по трансляции подтвердят. Рейс хоть и частный, но традиции есть традиции.

– Ты из аэропорта куда? – уточнила девушка. – Домой?

– Не знаю пока, – не стал врать я. – Может, в офис сначала заскочу.

Не может, а точно. Пистолет мой в офисе находится, в сейфе лежит, а без него мне немного неуютно. Это в Екатеринбурге я никому на фиг не нужен, а тут другое дело, старые проблемы никуда ведь не делись и сами собой за время отсутствия не решились. По крайней мере все. Как Самвел на меня за демарш в его клубе клык держал, так и держит, и гули снова могут нанести визит, и Голем, собака такая, запросто способен до первопрестольной добраться. Он ведь точно из железа сделан, потому, наверное, может гнать по трассам сутками без отдыха. Так что хватает желающих взять меня за горло, хватает. Ну, кроме разве жрецов Куль-Отыра, хотя и тут, чтобы на все сто – не поручусь. С них станется снова в большую игру вступить.

Короче – плохо в столице без пистолета под мышкой. Да и ночевать, может, лучше пока в офисе, под охраной бдительного Арсения, который, случись чего, всегда разбудит.

– А завтра чего делать станешь? – задала следующий вопрос девушка.

– Как водится – визиты стану наносить, – улыбнулся я. – Такова столичная традиция с давних времен.

– Не слыхала о такой.

– Что нового покажет мне Москва? – продекламировал я. – Вчера был бал, а завтра будет два.

– Какой бал? – недоуменно уточнила моя спутница. – Осень на носу! Их по весне проводят. Да и что там делать? Я пару раз в балах дебютанток поучаствовала, пафосно и скучно. Правда статусно.

– Ну, значит, ошибся, – рассмеялся я.

– Папа наверняка захочет с тобой познакомиться, – деловито сообщила мне Марина. – Так что завтра к ужину мы тебя ждем.

– Вот не знаю…

– Пожалуйста, – немного жалобно и при этом абсолютно искренне попросила девушка, причем было заметно, что делать она это не очень умеет. В смысле – просить. – Тебя это ни к чему не обяжет. Ну и поешь вкусно, у нас повар – волшебник. Просто отец большой любитель русской кухни, особенно разных пирогов. Отвечаю, таких в Москве ты больше не найдешь.

– Почти убедила, – признался я. – Давай так – если получится, то приеду.

– А не получится – я тебя послезавтра сама найду, – сурово сдвинула брови девушка. – Из принципа и вредности!

Шутки шутками, а день завтра на самом деле будет загружен неслабо. У меня сейчас два основных дела, причем одно проистекает из другого. А именно – надо узнать, есть ли в столице шаманы из настоящих, а после, если такие имеются, попробовать как-то с ними законтачить. Вот не доводилось мне раньше этим вопросом заниматься, что упущение. Нет, декоративных шаманов, конечно, полно, в основном из тех, что в забавных одеждах по дециметровым каналам в бубен стучат. Но к ним Аркаша, которого наверняка уже проклятие хорошо так потрепало, вряд ли пойдет, ибо муляж, они ему не помогут. Нет, он тоже станет искать более-менее настоящего комлателя, говорящего с духами. И, уверен, найдет, целеустремленности ему не занимать, что-что, а это я теперь наверняка знаю. Моя же задача его опередить.

Неплохо бы с Ровниным для начала повстречаться, кому-кому, а уж ему точно известно, кто в Москве есть, а кого нет, опять-таки такая рекомендация открывает в сумрачной столице почти любые двери. Правда, это палка о двух концах, ибо начальник отдела 15-К мужик сильно хитрый и столь же цепкий, он со мной делиться информацией просто так не станет, наверняка потребует для начала обосновать, чем такой интерес вызван. А ему наскоро слепленную байку не впихнешь, это не Константин, он всегда во всем сомневается. Опять же, изначальные вводные ему известны, не стоит о том забывать. Да, тут, конечно, не дважды два, но не и не высшая математика, что к чему понять можно, потому в результате может выйти так, что отдельские попробуют лапу на слезу Рода наложить. Они до артефактов ох как жадны, это ни для кого не тайна. Что мне тогда делать? Стрелять в них?

Еще есть Орест, разумеется, который тоже хорошо знает подноготную столицы, а также всех потенциальных конкурентов. Но его слово особого веса не имеет, что минус.

Ну и оружейника нужно посетить. Чую, с Големом мне на узенькой дорожке скоро придется столкнуться, и к встрече этой хотелось бы подойти более-менее готовым. Вряд ли он на этот раз меня безданно, беспошлинно отпустит, я же его машине тогда в деревне колеса порезал. Не простит он такого, зуб даю.

Вот тоже интересно: если я его завалю, то чего для меня будет больше – проблем или пользы? С одной стороны, акции мои здорово подскочат, ибо, во-первых, его никто не любит и все станут радоваться, во-вторых, такую махину на тот свет спровадить не каждый сможет, в-третьих, тогда награду от уральских ведьм можно смело требовать. Только ведь у Голема и покровители есть, которые вряд ли обрадуются тому, что их капиталовложение в могилу улеглось моими трудами. Могут мстить начать. Да и про нанимателя его забывать не стоит, он тоже обломается неслабо. А кто виноват? Обратно я. Хотя, с другой стороны, в последний месяц у меня жизнь идет по принципу «куда ни кинь, всюду клин», так что одной проблемой больше, одной меньше – я, наверное, уже и не замечу.

Самолет еще немного прокатился по посадочной полосе и застыл на месте. К моему удивлению, большой черной машины, посланной исстрадавшимся папашей за непутевой дочкой, прямо к трапу не подали, хотя я и ждал чего-то эдакого.

– Жду тебя завтра, – сказала Марина, когда мы оказались в зале прилетов, после чего стукнула меня кулачком в грудь. – Обязательно!

– Постараюсь, но обещать не стану.

– И вот еще. Держи. – Она щелкнула замочком сумочки, сунула мне в руку небольшой и легкий сверток, перетянутый ленточкой, после чего устремилась к выходу.

– Спасибо, – сказал ей вслед я. – Созвонимся.

– Вчера весь Екатеринбург объехала, – произнес задержавшийся около меня Константин. – То, что у тебя сейчас в руках, искала. Так что цени, Чарушин. Цени. Да, по поводу твоей просьбы – пока нигде этот Стрелецкий не засветился. Но кто знает, может, еще появится? Если такое случится – наберу.

Он ушел, я же развязал синюю ленточку, развернул хрустящую серебристую бумагу и уставился на магнитофонную кассету, где на обложке был изображен страшный мужичок, стоящий в полуприсяде на унитазе, и красовалась надпись «Дуля с маком».

Вот ведь памятливая какая! Она же еще там, у дороги, когда мы ждали людей ее отца, выспросила, что именно мне Метельская в пещере отдала и почему меня это так растрогало. Я и рассказал, упомянув о том, что теперь неясно, как с кассетой расставаться. Есть на свете вещи, которые не передаривают, даже если они тебе не нужны, подарок Светки – одна из таких. А новую кассету искать некогда, не той важности вопрос. И вот, пожалуйста, запомнила, заморочилась, нашла, купила. И трогательно, и смешно одновременно.

Не буду ей говорить, что в результате приобрел бы это дело через онлайн-аукцион, не особо заморачиваясь аутентичностью кассеты, благо все они одинаковые. Напротив, при встрече скажу, как она меня порадовала. Мне несложно, девушке приятно.

Я было уже и сам направился к выходу, как в кармане ожил смартфон. Достав его, увидел на экране надпись «номер абонента скрыт», тихонько пробормотал себе под нос: «Да ладно» – и ответил на вызов.

– Добрый день, Максим, – прозвучал в трубке как всегда невозмутимый голос Шлюндта. – Судя по тому, что вы не смогли сразу со мной созвониться, Аркадию не слишком повезло и он остался в горах?

– Добрый день, Карл Августович. – Повертев головой, я заприметил небольшую кофейню, где, то ли по причине высоких аэропортовских цен, то ли еще почему почти не наблюдались посетители, и направился к ней. Разговор, чую, будет долгий, не посреди же зала его вести? – И да и нет.

– Поясните, – потребовал заказчик. – Что вы имеете в виду?

– Созвониться возможным не представлялось, потому пришлось воспользоваться электронной почтой. Но в горах ваш протеже не остался. Более того – он их покинул куда раньше моего и не с пустыми руками.

– Так, – выдержав хорошую такую паузу, произнес антиквар. – Интересно, интересно. Давайте-ка, Максим, вы мне все расскажете с самого начала и в подробностях.

Ф-фу. Вот теперь можно с полной уверенностью сказать, что Аркашка таки затеял свою собственную игру. Просто если бы оно было наоборот, то на фиг Шлюндту мне звонить? У него просто нет надобности в таких хитросплетениях, он так и так получит желаемое, сиречь слезу Рода. На кой я ему тогда? Ну не ради же компенсации, право слово? Чего с меня можно взять? То же и с неуплатой моего гонорара – ситуация слишком запутана, непонятно кто из нас двоих кому что теперь должен. Проще просто уйти в тень, да и все.

А он на связь вышел.

– Не вопрос, – ответил я ему. – И скажу прямо – очень рад, что вы позвонили, потому что история, прямо скажем, вышла очень и очень некрасивая. Большой латте, пожалуйста.

– Чего? – чуть опешил Карл Августович. – Какое латте?

– Это не вам, – пояснил я. – Просто в кафе зашел, чтобы без лишних ушей побеседовать. Ну и просто вкусного кофе глотнуть в радость после дремучих дебрей, где довелось скитаться столько времени.

– По поводу лишних ушей – линия защищена от прослушивания, – уведомил меня старичок. – И очень прошу – не тяните, ни к чему театральные эффекты. Сразу примем как данность, что вам пришлось туго, не сомневаюсь, что вы показали себя с лучшей стороны, потому прошу излагать только сухие факты.

– Нет проблем, – согласился я, усаживаясь за столик в самом углу кафе. – Слушайте.

Разумеется, я не рассказал своему собеседнику и половины из того, что случилось на Урале. И слушателю это не интересно, поскольку не относится к сфере его интересов, и мне ни к чему. Главное что? Судьба слезы Рода, вот эту линию я и выдержал от и до. Правда, возникло легкое затруднение в описании заварушки на Илеять-горе, пришлось обойтись крайне размытыми фразами и туманными намеками, вроде «и после этого кровавая луна стала обычной». Может, линия защищенная, а может, и нет. Опять же – кто его, Шлюндта, знает, вдруг он под запись со мной общается. Мало ли? Если рассказать, как там все случилось на самом деле, то, по сути, чистосердечное признание получится. Отличный инструмент давления при необходимости.

– Собственно, вот и все, – закончил я свой рассказ. – Через свои связи я запустил отслеживание вашего помощника, вдруг он где свой паспорт засветит, но пока стоит тишина. Да и вряд ли он им воспользуется, если честно. Сжег он его, и из Аркашки каким-нибудь Алешкой стал. А то и Илюшкой.

– Стервец. – С недовольством, которое прозвучало в голосе Шлюндта, как мне показалось, смешалось легкое восхищение тем, как его подручный кинул своего мастера. Эдакая гордость учителя учеником. Впрочем, я тоже был отчасти доволен, убедившись в том, что ничто человеческое моему нанимателю не чуждо. – Значит, решил, что сам со всем справится. Не ожидал, не ожидал. Зря он так, Максим, поступил, вот что я вам скажу. Со мной так не нужно.

А вот после этих слов смутила меня немного сбившаяся тональность, вместо привычного добродушного и учтивого старичка я услышал в трубке голос немолодого, но еще крепкого и очень недоброго человека, с которым, пожалуй, на узкой дорожке не хотел бы столкнуться. Столько в нем было воли, столько злобы и одновременно уверенности в том, что все будет так, как нужно именно ему. Он был подобен раскатам грома, раздающимся из внезапно наползшей на июньское небо тучи, которая затмила собой еще минуту назад яркий и солнечный летний день. Не скажу, что это как-то изменило мои планы относительно дальнейшего развития разговора, но настороженности добавило. Я с самого начала знал, что Шлюндт далеко не таков, каким кажется, про это и Орест говорил, и другие знакомцы, да и мои глаза никуда не делись, но одно дело догадываться, другое – убедиться.

– Со мной тоже, – произнес я, отпив кофе. – Тем более что из-за случившегося пострадали мои друзья, причем серьезно. Да и мне, что скрывать, изрядно досталось, уцелел буквально чудом. При личной встрече расскажу подробнее, сейчас не время и не место. Но это ладно. Вопрос – что дальше?

– То есть – что дальше? – изумился Шлюндт, голос которого, к слову, стал прежним. Как видно, взял себя старичок в руки, справился с нахлынувшими чувствами. – Выполнять взятый вами заказ.

– Он выполнен, – невозмутимо заявил я.

– Да как же? Ну-ка, гляну – где тут у меня слеза Рода? Нет, не вижу. Вывод? Наш с вами договор не закрыт.

– Моя часть работы была какова? Добыть слезу Рода. Верно? Я ее выполнил и доставил бы означенный предмет к вам, но мне не дал этого сделать ваш человек. Не я его нанял, вы ко мне его приставили. Почти навязали. Более того – сделали все, чтобы я оказался перед ним в проигрышном положении. Помните наш тогдашний разговор? «Никаких наемников», «никаких посторонних людей». А были бы со мной в группе поддержки не две девчонки, а два-три крепких парня, и фактор по имени Аркаша не создал бы никаких проблем. Даже пискнуть не успел. Вот и выходит, что я свои обязательства выполнил. Дальнейшее – ваши проблемы, поскольку вы их себе сами и создали.

– Резко, даже грубо, – помолчав, произнес Карл Августович. – Но некий резон в ваших словах есть, вынужден это признать. Нет, стопроцентной правотой тут не пахнет, разумеется, при желании я мог бы разнести ваши доводы в прах. А уж свести дело к тому, что мы теперь ничего друг другу не должны, и вовсе несложно. Но ничего такого делать я не стану. Нет, я предложу вам другое.

– Что же? – заинтересовался я.

– Нам обоим нужен результат, – веско произнес Шлюндт. – Мне слеза, вам Навь. В этой связи ничего не изменилось, верно?

– Верно.

– Более того, спорный вопрос, кому что нужно больше. Для меня слеза лишь желанный приз, без которого, впрочем, я могу существовать и дальше. А вот ваш долг перед наставником, который уже который год задыхается в серых туманах безвременья…

Старая ты сволочь! Все-таки не поленился, докопался до первопричины. Хотя чего там копать – собрать информацию, сопоставить одно с другим…

– Я предлагаю вот что, – поняв, что удар достиг цели, мягко зажурчал в трубку Шлюндт. – Будем считать, что мы подписываем дополнительное соглашение к ранее заключенному договору. Ваша цель остается прежней – слеза Рода. С Аркашей, без него – мне неважно. Хотя если попутно мой бывший воспитанник получит по заслугам, буду рад. Если нет – не беда, я займусь им позже. Так, может, даже лучше, ибо нерадивые и неблагодарные ученики достойны очень и очень серьезной порки.

– Насчет Стрелецкого или кто он там теперь – согласен, – произнес я, – но в чем мой дополнительный интерес?

– Я дам вам разрешение один раз обратиться ко мне за помощью, – веско изрек Шлюндт. – Поверьте, это очень и очень щедрая награда. Думаю, кое-кто из ваших приятелей, те, кто слышал обо мне, узнав о подобном, вам просто не поверят. Один раз вы сможете мне позвонить, попросить о помощи и получить ее. Мои деньги, связи, знания – вы сможете выбрать то, что вам нужно. Ну, как вам такое предложение?

Как-как… Хреново. По сути, бесплатно работать буду, поскольку не видать мне этой разовой помощи. Сгинет она в Нави вместе с ее носителем, сожрет ее гигантский огненный змей. Как бы ни был крут этот старик, против Великого Полоза, да на его территории, ему не сдюжить. Но вот только заднего тут ни по одной из позиций, увы, уже не сыграешь.

– Оно впечатляет, – признал я. – От такого не отказываются.

– Значит – договор?

– Договор, – согласился я.

– Отлично. Уверен, что Аркадий едет в Москву, поскольку лучшую цену за украденную им вещь могут дать именно там. В Европе она никому не нужна, кроме десятка коллекционеров, а вот в вашем родном городе много тех, кто готов выложить огромные деньги за такой артефакт. Так что вам остается только найти этого паршивца до того, как он выйдет на потенциального покупателя, и забрать у него то, что принадлежит мне.

– Какой пустяк! – не удержался от колкости я.

– Не надо, Максим, – попросил Шлюндт. – Вам не идет сарказм. Да и не очень получается, правды ради. Разумеется, в огромном городе найти одного человека сложно, но возможно. Тем более с моей помощью. Завтра к вечеру, в крайнем случае послезавтра поутру с вами свяжется мой человек, зовут его Вячеслав.

– Еще один ваш человек? – не выдержав, чуть повысил голос я. – Может, лучше ну на фиг? Нет, серьезно. Давайте лучше я сам.

– Никогда не отказывайтесь от помощи, не разобравшись, что к чему, – назидательно произнес антиквар. – Вячеслав не Аркаша, он, скажем так, нечто другое. Он ваш коллега, наемник, только, не обижайтесь уж, куда выше классом. И сразу предваряя ваше «так чего тогда вы меня, а не его за слезой отправили», поясню – у него другой профиль. Вы хороши в своем деле – дойти до цели, несмотря ни на что, если надо, пробиться к ней силой, снося на пути любые преграды. Он же умеет видеть то, что другим недоступно, и связывать между собой незначительные факты, на которые никто внимания не обратит, создавая тем самым полную картину происходящего. Плюс Слава отлично разбирается в хитросплетениях отношений тех, кто обитает в тенях. Отдельно отмечу – он довольно долго жил именно в Москве, потому связей в Ночи у него как бы не побольше, чем у вас.

Мне показалось или только что меня изысканно облили помоями? Причем так, что даже и не придерешься?

Глава 5

Лето, которое вроде бы только-только началось, стремительно катилось к своему финалу. И дело даже не в календаре, с него какой спрос? Просто вроде и вечера еще теплые, и уличные кафе, даже несмотря на будний день, забиты людьми, но только вот все равно уже ощущается скорая осень, есть этот еле уловимый холодок в летнем, казалось бы, ветерке. Ну и темнеть начинает куда раньше. Когда уезжал на Урал, в это время еще совсем светло на улице было, а сегодня вон даже уже не сумерки, а вполне себе темнота наступила. Правда, я и ехал от Внуково до центра, конечно, не быстро. Час пик, все такое.

Впрочем, все эти отвлеченные мысли вылетели у меня из головы сразу после того, как я дернул ручку входной двери и понял, что она закрыта. Ничего подобного за все то время, пока я обитал в этом здании, мне видеть не доводилось. Нет, пару раз морили какую-то местную живность, ибо дом старый, в нем кто только не водится, от вурдалака до мышей, но это форс-мажор. Все остальное время дверь открыта, ибо жизнь в некоторых офисах не замирает даже ночью. Например, трейдеры, что обитают на третьем этаже, вообще раньше обеда не появляются, а домой сваливают посреди ночи, а то и совсем никуда не уходят. И при этом постоянно бегают на улицу курить свои стики, ибо их главный конкретно повернут на ЗОЖ и в помещении дымить не дает.

– Не понял, – произнес я, еще раз подергал дверь, а после понял, что это не единственная странность. Окна. Ни в одном света не было, та часть здания, в котором обитал я и мои остальные соседи, абсолютно темна. – Очень интересно!

Ясное дело, закрытая дверь меня остановить не могла, так как у каждого арендатора имелся от нее ключ. Впрочем, если логично продолжить абсурдный ряд происходящего, наверное, не сильно удивлюсь, если замок тоже поменяли.

Но нет, обошлось, ключ провернулся три раза, и дверь открылась, подарив мне еще одно до того ни разу не виданное зрелище – абсолютно темную лестницу, ведущую наверх. Раньше тут в любое время светились лампы дневного света.

– Уехал ненадолго, называется, – проворчал я, включил фонарик, встроенный в смартфон. – Бардак, блин!

– Хозяин! – Как только распахнулась дверь моего офиса, из мрака метнулась маленькая фигурка и облапила мою ногу. – Вернулся! А я уж думал – все, сгинул ты! Обещался-то вернуться быстро – и с концами. И ты, и Гелька! Сижу тут, думаю, кто я теперь, на каком свете обитаю, как дальше быть? Как одному дом наш оборонить?

Если там, внизу, я был просто удивлен, то здесь и сейчас испытал если не шок, то чувство близкое к тому. Дело в том, что никогда, даже в самых непонятных и пиковых моментах, Арсений никогда не демонстрировал столь яркие эмоции и тем более не лез обниматься. Последнее вообще нонсенс, ибо домовые в принципе не склонны к подобным выражениям чувств, они по природе своей степенны, рассудительны и относятся к хозяевам дома как к некоей данности. Есть они и есть, и ладно. Эти помрут – дети их хозяевами станут, а там и внуки подоспеют, стены и добро под свою руку примут. Люди меняются – домовые остаются.

А тут – гляньте-ка!

– Для начала успокойся. – Я щелкнул выключателем, внутренне будучи готовым к тому, что свет в помещении не загорится. Это было бы логичным продолжением творящегося в здании бардака. Но – ошибся, от сетей, похоже, наше крыло дома не отключили. – Я тут, Геля в Турции, живы-здоровы. Сень, чего происходит-то? Где все, отчего темнота везде?

– Так выселяют! – всплеснул руками домовой, горестно шмыгнув при этом носом. – Окромя нас да Модеста никого в дому уж и не осталось. Все съехали! Неделю назад последние соседушки отбыли, те, что в дальние страны людей отправляли. У них главный еще лысый, с носом.

А, ну да, точно. Незадолго до отъезда он же мне и говорил, что, мол, народ офисы освобождать начал. И Геля о чем-то таком упоминала, только у меня тогда голова о другом болела, я все это мимо ушей пропустил.

– И нас хотят выставить за порог! – выпучив глаза, продолжил изливать душу Арсений. – Аккурат сегодня какие-то у двери нашей топтались, ругались, мол, из-за одного придурка… Это они так сказали, не я. Так вот – из-за нас, мол, все дело встало. А один вообще орал, дескать, надо вызвать мастера, чтобы тот замок вскрыл, да вещи все на улицу выбросить. Вроде как мы сами виноваты.

– Их счастье, что не рискнули. Ох, я бы разозлился!

– Ага, – кивнул домовой. – Другой так и сказал. Мол – у него аренда до конца месяца оплачена, потому права не имеем, потом нас по судам затаскают. Вот месяц кончится, тогда вскроем по праву. Постояли еще и ушли.

– Резонно, – заметил я без особой радости.

– В том и беда-горюшко! – взвыл Сенька. – Тебя нет, Гельки тоже, добро хозяйское, выходит, мне нужно защищать, а как? В старые времена, в деревне – другое дело. Мне старшаки рассказывали, что всякое случалось, бывало, если враг нагрянет или мытари, то имущество и в землю зарывали, и в колодец прятали. А если летом беда случалась, иные даже с лесным Хозяином за мзду умудрялись договариваться, и у него до поры до времени скарб сберегали. Но то раньше и не в городе, здесь так не получится! И главное, месяца того осталось всего ничего. Я, конечно, самое важное на чердак перенес, Модесту под пригляд, но все не спрячешь, находники поганые и там шастают.

Ну да, нет хуже провинности для домового, чем в подобной ситуации хозяйское добро не сберечь, это как расписаться в полной профнепригодности, причем без возможности реабилитации. А главное, такую оплошность от своих не скроешь, как ни старайся, она будет за бедолагой тащиться следом весь остаток его жизни. Ну да, в наше время подобные житейские нюансы, как по мне, должны рассматриваться более лояльно, ибо помимо воров, теперь есть еще судебные приставы и коллекторы, Поконом не предусмотренные. Только вот все суседушки изрядные рутинеры и ретрограды, потому весьма устойчивы в своих суждениях и плевать хотели на чье-то там мнение.

А если еще припомнить и без того капитально подмоченную в глазах московских домовых репутацию Арсения, то его обеспокоенность более чем объяснима.

– Не переживай, завтра попробую выяснить, что к чему, – успокоил нервничающего домового я. – Если все совсем плохо, если не договорюсь, то начну искать другой офис. Хотя, конечно, очень не хотелось бы. Удобно тут, центр как-никак. Да и Модеста Михайловича мне будет сильно не хватать, привык к нему. Ну а переезжать он точно откажется.

– Полностью подтверждаю, – раздался голос из дальнего угла приемной, и я увидел вурдалака, сидящего в кресле. Когда он в нем устроился – не знаю, вроде когда зашел, в приемной точно пусто было. Хотя это же Модест, подобные штуки в его стиле. – Все так, я никуда из своего дома уходить не собираюсь.

– Было бы странно, – подходя к вурдалаку и протягивая ему руку, усмехнулся я. – Скорее поверю, что новые владельцы здания отсюда вашими трудами скоро сбегут.

– Возможно и такое развитие событий, – согласился со мной Модест Михайлович. – Мне они вообще не понравились. Нет, первое лицо пока не появлялось, я бы подобное не пропустил, по дому бродят только поверенные невысокого пошиба. Я их до поры до времени не трогаю, но, повторюсь, они мне неприятны. И сразу предваряя твой вопрос – нет, имя нового владельца ни разу не прозвучало, я бы такой факт зафиксировал. Но один из них обмолвился, что здесь, скорее всего, станут обустраивать дамский салон.

– Хм, – озадачился я. – В смысле послушать Асти под «Асти» и поплакать в унисон или тот, в котором красоту наводят? Куафер, косметолог, шоколадное обертывание?

– Второе, – кивнул вурдалак. – Хотя, если говорить правду, мне совершенно не ясно, кто такие эти Асти.

– Сложно и долго объяснять, – произнес я, после подумал пару секунд и добавил: – Да оно вам и ни к чему. Ладно, надеюсь, одна знакомая мне завтра более-менее ситуацию подсветит. Хотя если все случится так, как сказано, то нам здесь остаться точно не дадут. Не мытьем, так катаньем выживут.

Вот он, минус длинных командировок. Вернешься домой, ан дома-то почти и нет. И претензию выкатить некому.

Татьяну я набрал в районе девяти утра, сразу после того, как уселся в такси. Оно, конечно, можно было добраться до дома, где припаркован мой «фортунер», на метро, но лениво, блин. Да и звонить разным людям из такси удобнее, чем из-под земли.

– Привет, одноклассница! – бодро проорал я в трубку, когда в ней послышалось отрывистое «слушаю». – Как твое «ничего»?

– Батюшки! – В голосе Антоновой, до того деловито-суховатом, мигом прорезались ироничные нотки. – Чарушин объявился! А я уж думала – все, думала, на тебе волки слабиться уехали, причем с концами. Телефон молчит, в квартире света нет, офис не отвечает.

– Почти угадала, – хмыкнул я. – Не то чтобы волки, но… Да ладно, все обошлось, я вернулся в столицу нашей родины живой и почти здоровый.

– Рада за тебя. Чего хотел?

– Слушай, помнишь, ты говорила, что некто выкупил здание, где мой офис квартирует, а после обещала узнать детали случившегося?

– Было такое, – после небольшой заминки подтвердила Танька. – И?

– Узнала?

– А что случилось-то?

– Так расселяют здание, – пояснил я. – Всех уже разогнали, один мой офис остался, и то лишь потому, что меня в городе не было, а государство у нас, кто-то бы что ни говорил, правовое. Тань, мне неохота с Садовой-каретной съезжать. Мне там нравится. Все рядом и ресторанов много.

– А что ты хотел? – удивилась моя одноклассница. – Недвига в центре Москвы, историческое здание, деньги за его выкуп по-любому были заплачены огромные, как в «белую», так и нет, теперь их отбивать нужно. Кто ждать станет себе в убыток?

– Да оно ясно, – поморщился я. – Но хотелось бы понять – может, есть какие-то варианты? Если человек собирается там по примеру дореволюционных дворян забабахать городскую усадьбу и обитать в ней с семьей, детьми, кухаркой, горничными и кучером – вопросов нет. Но если есть перспективы коммерческого использования, так, может, мы с ним как-то договоримся? Даже с условием, что арендная плата будет выше, чем раньше. А она и без того немаленькая, уж поверь.

– На Садовом низкой не бывает, – на автомате ответила Танька. – Ладно, для друга детства чего не сделаешь, потому дай мне денек, а там будет тебе расклад. Кстати! Завтра мне надо на одно важное мероприятие наведаться, из числа тех, которые не пропускают, а одной тащиться туда скучно и грустно. Нет желания составить компанию одинокой красивой женщине? Заодно расскажу о перспективах дальнейшего твоего бытия в пределах Садового Кольца. Со всеми подробностями!

– Тань, ты же знаешь мое отношение к вашей ярмарке тщеславия, – мигом пошел в отказ я. – Мне предыдущих мероприятий за глаза хватило. Как вспомню тамошнюю публику – так вздрогну. Со стула вставать страшно – вдруг кто со спины уже подкрался и момент выжидает?

– Слушай, это не меня выселяют, а тебя, – чуть похолодел голос моей собеседницы. – Я вообще могу ничего ни у кого не расспрашивать и ничего для тебя не делать. Не хочешь – не надо.

– Хорошо, подумаю, – пообещал я, поняв, что она уперлась. – Давай ближе к делу созвонимся.

На том мы с ней и распрощались. Ясен пень, все она уже знает, но из принципа не желает объяснять, что к чему. Силен в Таньке соревновательный момент, ей важно, чтобы все случилось так, как хочет она, а не кто-то другой. Хотя, может, это вовсе и не он, а обычная дурь. Она всегда такой была, если что не по ее, то все, гори мир с человечеством в аду.

В любом случае по поводу офиса можно все хлопоты отложить до послезавтра. Выселить нас не выселят, а там Татьяна изложит, что к чему. Как ей самой было сказано – в деталях.

А мероприятие… Если совсем клин наступит – схожу. Нет – вечером получу несколько звонков от школьной подруги, уровень злости которой на меня будет расти в соответствии с количеством принятого спиртного, после она заявится ко мне в ночи с тем, чтобы рассказать, какая я скотина, тварь и так далее. Ну а дальше дело техники.

Так что можно выкидывать эту тему из головы и заниматься другими делами. Например, созвониться с господином Ровниным, от которого мне в конкретный данный момент пользы будет, пожалуй, побольше, чем от какого-то другого моего знакомца. Главное, чтобы он находился в Москве и захотел со мной пообщаться.

– Ба-а-а, Максим! – начальник отдела ответил мне довольно быстро, после третьего гудка. – Рад слышать. А то ведь запропал совсем. И наша общая знакомая тоже на связь давненько не выходит. Я, знаешь ли, волнуюсь. Опять же начальство ее обеспокоено – сотрудница пропала, причем неизвестно – собственной волей или помогли? Если копать начнут, то быстро до тебя доберутся. Пока ситуацию контролирую, но если…

– Она позвонит, – верно распознал я не особо и скрытый вопрос. – Обязательно. Не прямо завтра, но на днях. И вам, и начальству.

– Хорошая новость, – одобрил мои слова Олег Георгиевич. – Не скажу, что места себе не находил, это не так, но мы со Светланой знакомы давно, потому не хотелось бы получить о ней дурные вести. Как съездил? Удачно?

– Все относительно. Да и не расскажешь вот так, на ходу. Как насчет позднего завтрака? Попьем кофейку, съедим по круассану с лососем под голландским соусом, в ходе трапезы все и поведаю.

– Приятно, что ты помнишь мои гастрономические слабости! – вроде как растрогался немного Ровнин. – Заманчиво, заманчиво… Вот только наверняка ведь не все, а только то, что сочтешь нужным. Так?

– Самое интересное – расскажу, – пообещал я. – Слово.

– Тогда не стану отказываться. Давай через два часа на Сухаревской, в том кафе, где мы с тобой в мае обсуждали вопросы, связанные с перстнем княгини Саврасовой. Помнишь?

– Разумеется. До склероза вроде пока далеко.

Два часа в запасе – это хорошо. Это значит, что я успею заскочить к одному своему доброму знакомцу и переговорить с ним. Не хочется мне эту встречу из числа обязательных в дальний ящик задвигать, поскольку времени не так много, как хотелось бы. Если верить деду Геннадию, то Аркашку проклятие уже совсем скрутит не по-детски, а это значит что? Значит, он вынужден будет действовать быстро и без особой скрытности, потому где-то да засветится. Вот только на след этот могу встать не только я, и к этой неприятности надо подойти во всеоружии.

Москва, конечно, за последние лет двадцать-тридцать здорово изменила свой облик. Я ту, совсем старую столицу, какой она была в двадцатом веке, то есть без небоскребов Москва-Сити, кучи транспортных развязок и монорельса, толком не помню, но так говорил мой отец, а ему не верить нельзя. Но все же в старых районах, которые еще не полностью освоили как крупные корпорации, так и «точечные» застройщики, пока встречаются места, в которых, кажется, время остановилось невесть когда и вовсе не движется. Их мало, но они существуют. Например, не слишком далеко от моего дома находится здание из тех, которые называют «поздними сталинками», эдакий дом-квадрат с двором-колодцем, а в глубине его, за детскими площадками, лавочками со старушками и расписанной граффити бойлерной, притулился десяток гаражей. Не каких-то жестяных коробок по размеру машины, а капитальных, просторных, больше похожих на приземистые домики с добротными дверями, которые тараном не пробьешь, и украшенных индивидуальными антикварными табличками, с единой для всех надписью «ДОСААФ СССР. КНГ 18/547». Номера, правда, у каждого гаража были свои. Конкретно мне нужен пятый, в котором, надеюсь, уже находится мой старый приятель Петя Мечников, обладатель золотых рук и невероятно добродушного характера.

– Здоров, Максим! – вытирая руки тряпкой, заляпанной какими-то темными пятнами, произнес Петя, когда я появился на пороге места, которое он в шутку называл своим логовом. – Прошел по городу слушок, что вроде ты спекся, но я в него не поверил. Ты если и гикнешься когда, то с таким грохотом, что небесам станет жарко. Ты тихо не умеешь.

– Не люблю банальностей, но, как говорил классик, слухи о моей смерти сильно преувеличены, – я протянул ему руку. – А кто так переживал о моей судьбинушке, если не секрет? Кто этот скорбящий добрый самаритянин?

– Ну, не сильно скорбящий и вовсе не самаритянин, – усмехнулся Мечников. – Кукушкина тут ко мне наведывалась, приносила хрустальный шар, просила грани на нем наметить так, чтобы они при любом, даже самом скромном освещении давали сильный блеск, а попутно душу излила. То слезами заливалась, вспоминая свою лучшую подругу, которая исчезла невесть куда и находится вне доступа уже невесть сколько времени, то с довольным видом ухала, что выпь над болотом, когда про тебя речь заходила. Радовалась, стало быть, что Максима Чарушина на свете больше нет.

А, ну тогда не удивлен. Наталья Кукушкина, она же экстрасенс Ровена, доверенное лицо, а иногда и напарница Майи, всегда отличалась как повышенной эмоциональностью, так и редкостной нелюбовью ко мне. Замечу – взаимной. Терпеть не могу эту особу, с ее воплями, вечной уверенностью в личной правоте и нечесаными волосами.

– Буду рад, когда она узнает, что все со мной не так плохо, как хотелось бы, – фыркнул я. – И вообще – чего ты с ней работаешь? Она же наверняка тебе ни копейки не заплатила, отделавшись стандартным «через неделю заеду и отдам».

– Да неудобно как-то, – отвел глаза мастер. – Опять же человек мне вроде как не чужой.

– С хрена ли? Ты с ней что, переспать успел?

– Нет, – совсем уж смутился Петя, отличавшийся, помимо всего прочего, совершенно несвойственной нашему веселому времени стеснительностью в вопросах физиологического общения полов. – Ты чего?

– Так какая она тебе своя? – ответил вопросом на вопрос я. – Просто эта наглая особа поняла, что ты не умеешь говорить «нет», шустро забралась тебе на шею и ножки свесила.

– Гляди, какую штуку надыбал, – решил перевести разговор в другую плоскость Мечников, очень не любящий, когда кто-то указывает на слабости его характера, особенно если по делу, – ЗИС-101, ее по приказу Сталина разработали, чтобы свой народный автомобиль на поток поставить. Ну и сам собирался на такой ездить, он в этих вопросах был демократ. Не получилось, но машинка вышла что надо – восемь цилиндров, двухкамерный карбюратор.

И он хлопнул ладонью по крыше крайне потрепанного временем черного автомобиля, внешний вид которого говорил о том, что отец народов на такой если и катался, то делал это еще до Второй мировой.

– Вещь, – решил подыграть приятелю я. – Правда, выглядит не очень. На свой возраст, скажем так. Где взял?

– Марфа Петровна подарила, – заулыбался Петр. – Я ей одну штуку до ума довел, она расплатилась честь по чести, а машину бонусом отдала. Та у ее соседки, тоже ведьмы, в сарае с сороковых годов стояла. Вещь же! Вот отлажу, покрашу, хромированные части новые поставлю – конфетка получится!

– А потом что? – не удержался от того, чтобы немного подколоть Петюню, я.

– Потом? – озадачился тот и почесал затылок. – Потом не знаю. Наверное, как-то пригодится?

В этом весь он. Для него важен процесс изготовления, сборки, ремонта, ковки, доводки до ума, причем неважно чего – машины, которой сто лет в обед, хрустального шара, ножа из обломков старинного клинка, амулета редкостной красоты. Он истинный мастер, обладающий даром слышать вещи и видеть их внутреннюю суть, но любой, даже самый необычный предмет, становился для него неинтересным в тот момент, когда его уже никак не улучшишь.

Собственно, потому он не мог не попасть в поле зрения тех, кто живет под Луной. Его талант первым разведал Арвид, причем совершенно случайно. Как-то вечером он оказался в этом самом дворе, был зол и голоден, потому решил полакомиться тогда еще совсем юным Петром, который за полночь засиделся в своем гараже, мастеря какую-то очередную поделку. И уже почти вцепился глава вурдалачьей семьи в шею молодого умельца, да тут ему на глаза попалась копия камеи Гонзага, вырезанная не из сардоникса, разумеется, а чуть ли не из булыжника, но от той, эрмитажной, ничем не отличающаяся. Она валялась среди хлама на верстаке, что поразило Арвида, сразу понявшего, что за данный репликант неплохие деньги можно получить. А то и вовсе тот, что в Петербурге находится, упереть, а этот вместо него положить.

Вот так и вышло, что сначала он, а потом и многие другие обитатели Ночи стали то и дело наведываться сюда, в этот гараж, каждый со своей надобностью. Петр никогда никому не отказывал, особенно радуясь наиболее сложным заказам, цены не ломил и голову свою хитросплетениями внутренних отношений между работодателями не забивал, в любых ситуациях сохраняя нейтралитет. Причем, что любопытно, он просто как факт принял новость о том, что мир не совсем таков, как он считал до того всю жизнь, но никакого душевного трепета по этой причине не испытал. Ну так – и так. Чего теперь, повеситься?

Обитатели же сумерек быстро и без споров присвоили ему неприкосновенный статус, прекрасно понимая, что другого такого мастера поди поищи, потому даже самый недалекий гуль теперь не посмеет Мечникову даже для острастки свой гнилозубый оскал показать.

Меня с Петей познакомил наставник, незадолго до своей смерти, и мы как-то сразу поладили. Ему было по сердцу то, что не он один такой, оказывается, есть и другие обычные люди, которые обитают в этой странной системе координат, мне же нравилась его невероятная для нашего нервного времени незлобливость и то, что он никогда не разбрасывается фразами вроде: «Это сделать невозможно» или «Подобные вещи не чинятся, можешь выбрасывать». Нет для него невыполнимых задач в той области, где нужны острый разум, точный глаз и умелые руки.

– Как-то пригодится, – кивнул я. – Если что, то знаю я одного любителя старых машин, он ее за хорошие деньги возьмет. Сведу, отрекомендую, все пройдет в лучшем виде.

И даже процент не возьму за посредничество, ибо грех на таких, как Петюня, наживаться. Я же не Кукушкина какая-нибудь? Не в смысле – на дураках, а на людях, у которых душа ребенка осталась. Такая, к которой грязь не липнет.

– Спасибо, – заулыбался мастер. – Ладно, теперь вываливай, зачем пожаловал?

– Что скажешь? – Я вынул из рюкзака мешочек, в котором лежал подарок Хозяйки, из него достал один камушек и протянул Петру.

– Медь, – мгновением позже ответил тот, после подбросил его на ладони и отметил, – но тяжелее обычной. Любопытно.

Он вытащил из кармана некую фигулину, вставил ее наподобие монокля в правый глаз и начал осматривать полученный предмет со всех сторон.

– Ладно, не ломай голову, – рассмеялся я. – Это небесный металл, сиречь метеорит, который когда-то в Уральских горах упал, а теперь вот к тебе приехал. Ну и еще один не очень добрый не совсем человек его усилил кое-чем. А ты мне, дружище из него, будь любезен, пуль понаделай и сразу ими патроны снаряди.

– Пули – это можно, – задумчиво ответил мастер, не отрывая взгляда от тускло поблескивающего металла. – Труд невелик. Только вот как бы усиление при плавке с дымком не ушло.

– Мне было сказано, что такого не случится, – мигом ответил я. – Одно другому не помеха.

– Тогда не вопрос. – Петя вынул из глаза окуляр. – Я помню, ты в вопросах оплаты всегда принципиален и подарки не принимаешь, потому в качестве гонорара попрошу себе вот этот камушек и еще один. Вдруг когда зачем понадобятся? Ты не против? Не жалко?

Жалко, чего скрывать. Хозяйка мне отсыпала метеоритной меди по принципу «на кошку широко, на собаку узко», но есть моменты, когда жадность надо выжигать из себя сразу и беспощадно. Сейчас как раз такой. Тем более что все равно к нему ушло две трети подарка, а еще одну я приберег на потом. Мало ли когда подобная экзотика мне еще пригодится?

– Бери, – протянул я мешок Мечникову, – хоть три.

– Ты тем же пистолетом пользуешься, что и раньше? – уточнил Петя. Я отвел полу куртки, показывая ему рукоять оружия. – Ага, вижу. Хорошо, завтра заезжай, забирай. Тебе обычные лить или как?

– В смысле?

– Могу еще «дум-дум» сделать. В смысле – экспансивные, – пояснил мастер. – Медь для такого вполне пригодный материал.

А я как-то на эту тему и не думал. И зря. В свете того, для чего мне подобные патроны нужны, пуля, которая, попав в тело противника, разворачивается подобно цветку, самое ведь то. Ее так просто из мяса не вынешь, будь ты хоть трижды Голем.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.