Ксения Александровна Мосунова
Род и отношения
Как история семьи влияет на личную жизнь?

© Мосунова К.

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Посвящается моему мужу, Михаилу Мосунову. Лучшее, что могут подарить мужчина и женщина своему Роду – истинную любовь. Которая будет питать Древо для счастливого будущего тех поколений, которые придут в этот мир после нас.

Спасибо за Веру и настоящую Любовь!

Предисловие
Ана Мария Исарселайя о пользе геносоциограммы

Визуальное представление, которое дает генограмма, позволяет с первого взгляда получить большой объем данных, которые мы можем преобразовать в информацию не только для того, чтобы узнать о семье, но и для того, чтобы выдвинуть гипотезы о связи между проблемой и семейным контекстом, об эволюции проблемы во времени и ее связи с жизненным циклом.

Генограмма – это инструмент, который позволяет медицинскому работнику представить структуру семьи как группу: с историей, границами, иерархией, внутренними и внешними связями в социальном окружении. Она подчеркивает изменения в организации семьи в связи с событиями, происходящими с течением времени, дает представление о внутрисемейной сплоченности, а также о качестве коммуникации, ролевом восприятии, мифах и убеждениях. Также интервьюер может получить информацию о типе семьи, этапах развития, жизненных событиях, увидеть контекст семейных отношений, друзей, социальных институтов, школы, работы, трансгенерационный опыт здоровья и болезни, а также выявить повторяющиеся модели взаимоотношений.

Использование генограмм в клиническом контексте было широко распространено МакГолдриком и Герсоном (1985) благодаря книге «Генограммы в семейной оценке».

Геносоциограмма – это обновление, усовершенствование классической генограммы, выполненное Анн Анселин Шутценбергер. В нее включено рассмотрение социально-исторического контекста в качестве аналитической ценности. Сфера охвата расширена до более чем трех поколений. Проводится анализ имен, дат и возрастов, включается удерживающее и повторяющееся поведение, чувства, симптомы и болезни. Помимо этого учитываются притягивающие и отталкивающие факторы в семейной констелляции, а также важные события, такие как раздел наследства, случаи несправедливости, «черные дыры», забвения или пробелы в памяти.

В геносоциограмме указываются упрямые факты, оставившие следы, и судьбы: учеба, даты рождения и даты смерти, браки, смерти, разводы, переезды. Параллельно включается исторический, политический, социологический и экономический контекст, который позволяет лучше понять семейный опыт.

В FundaPsi мы работаем с Гено (в уменьшительном варианте, как его называла Анн) или Генеаграм-концепцией, относящейся к генеалогии, в личном, семейном, групповом и парном аспектах. Все эти подходы чрезвычайно богаты диагностической информацией и служат основой для непосредственной работы над открытыми конфликтами.

В 2003 году, в предисловии к книге «Синдром предков» Анн Анселин Шутценбергер, Тобиас Хольц писал:

«Анн работает совершенно нестандартно. Ее можно увидеть с доской, бумагой и цветными маркерами. Также она держит под рукой книги по истории, чтобы контекстуализировать жизнь клиента. В ее рюкзаке знания, данные наукой психологии, отточенные годами преданности делу.

Ею движет «священный огонь» и это непоколебимое желание «выйти навстречу другому», а также «упрямством помогать другим», как того хотел ее любимый учитель Х. К. Морено.

Анн – живая и ясная женщина 84 лет. Ее взгляд неугомонный и проницательный. Она идет по жизни в поиске и прозорливости. Ее профессиональный энтузиазм заразителен, как и удивляет ее неутомимая работоспособность. Как и лучшие психотерапевты, она возрождается и творчески обновляется каждый раз, когда ведет семинар или выступает перед аудиторией.

Мне выпала огромная радость – Анн помогала моему умирающему брату Исидоро. Это были шесть интенсивных часов, в течение которых всплыли события его жизни, отложенные горечи, видимые и невидимые привязанности, удивительные открытия, недосказанное и некоторые секреты, которые раскрылись, как оранжевые цветы, во время биографических раскопок.

С помощью геносоциограммы он увидел континуум своей жизни, рождения и смерти в своей семейной сети и, согласившись с грандиозным видением Существования, смог почерпнуть силы, чтобы безмятежно покинуть жизнь на Земле.

Я смог увидеть, как ее оригинальная работа с геносоциограммой в группе превращает это в уникальную практику и незаменимый терапевтический инструмент.

Мы движемся быстрее, дальше и глубже. Биографическое погружение помогает нам понять системы, в которых мы живем, их связи и программы, чтобы выявить прошлые и настоящие эмоциональные связи в личной вселенной и вмешиваться терапевтически.

Геносоциограмма «обязывает» пациента и терапевта сталкиваться «с фактами такими, какие они есть», как с травматическими, которые ослабляют нас, так и с теми, которые придают нам смысл. Когда «факты» оказываются в поле зрения и становятся «тревожными», они ждут своего завершения.

Вся команда FundaPsi рада, что Ксения Мосунова внедряет этот уникальный и мощный инструмент в России. Геносоциограмма – это необходимое дополнение к знанию генеалогического древа для всех, кто работает с трансгенерационными исследованиями.

Ана Мария Исарселайя, юрист, клинический психолог, секретарь FUNDAPSI[1]

Введение

Вопрос издания второй книги практически сразу стал риторическим: то, насколько сильно Род влияет на каждую из сфер не только нашей жизни и близких людей (и даже тех, кто неумышленно стал её частью), заслуживает нескольких увесистых томов. Но уверена, что и этого будет мало.

За время работы в качестве личного консультанта по Родовой системе, а в дальнейшем создав Институт современной психологии и родологии, я пропустила через себя тысячи человеческих судеб. Всех, кого я встречала на своем пути, волновало одно и то же. Мои доверители и студенты, вне зависимости от социального статуса и ежемесячного дохода, в первую очередь – ЛЮДИ, которые хотят одного и того же – счастья.

Для каждого у счастья свой «оттенок»: для одного – это большая семья, для другого – ежегодный отпуск на Мальдивах, а для третьего – отправиться в паломничество к Святым местам. Счастье – это выбор, путь к которому во многом был предопределён нашими предками. Но не спешите «винить» во всем бабушек-дедушек и троюродных дядек по прабабке. Каждый из них действительно внес свой вклад, создав родовую установку, которая стала семейной «привычкой». Чтобы было удобнее жить или выживать в определённых условиях. И если мы заглянем в мировую историю, то сможем понять и их мотивы. Но насколько нужны эти привычки сейчас? Или они больше вредят, чем помогают?

Сможете ли вы прямо сейчас одним-двумя словами обозначить, что для вас счастье?

Взаимная любовь?

Высокий доход?

Хорошее здоровье?

Здоровые дети?

Счастливые родители?

Крепкие отношения?

Я не просто так выделила последним пунктом отношения. Именно их качество определяет то, как чувствует себя женщина. И ощущает ли она себя женщиной в полной мере? Или только выполняет функции по содержанию дома для нелюбимого мужчины, работая на нелюбимой работе?

Когда-то я и сама искала ответы на эти вопросы и потратила много времени, прежде чем пришла к пониманию, что все было в моем Роду. Потребовалось более 12 лет, чтобы все осознать и принять, но нисколько не жалею об этом: я замужем за любимым мужчиной, у нас двое прекрасных сыновей, а уже весной мы ожидаем пополнения в семье.

Не имеет значения, выбирает женщина своим делом воспитание детей или покорение карьерных высот. Ощущая себя любимой и нужной, она может преодолеть любые трудности. Важно, чтобы у нее была сильная опора.

Эту опору каждая женщина может найти в своем Роду. В книге я постараюсь ответить на многие вопросы:

• Как история семьи влияет на нашу личную жизнь?

• Как менялось отношение к браку и семье за последние несколько веков?

• Почему мы выбираем «не тех» партнеров?

• Могут ли кармические отношения быть хорошими?

• Почему в моей семье повторяются сценарии судьбы?

• Почему не получается выйти замуж и родить детей?

• Как, по заветам предков, вернуть в отношения страсть?

• Как составить генеалогическое древо, если в Роду много семейных тайн?

Я горжусь тем, что продолжаю дело моего учителя – Тобиаса Хольца (который некогда был близким другом и коллегой Анн Анселин Шутценбергер, положившей начало психогенеалогии) – подталкиваю учеников к «генеалогической осознанности». Мы должны принять тот факт, что даже после своей смерти члены Рода продолжают влиять на нас через многочисленные «нити» семейных лояльностей, связывающие поколения. Есть много радостного и приятного, но чаще всего то, что не было испытано, оплакано или выражено явно. Не говорить, не значит, не передавать «горячую картофелину» друг другу, обжигая руки. И чем больше лет мы умалчиваем о страшном событии, тем сильнее оно «говорит» через травмы, разрушенные семьи или повторение одного и того же события. Только приняв прошлое и отделив его от себя, мы обретаем право выбора собственной судьбы.

Эту свою книгу, как и предыдущую (и надеюсь, будущие тоже), я посвящаю одним из самых главных людей в моей жизни – бабушке, Евгении Васильевне Калабушкиной, и мужу Михаилу Мосунову. Когда в тебя искренне верят и поддерживают близкие, слово «невозможно» перестает существовать как таковое. Благодаря любви мы можем покорить любую вершину, достичь результата и обрести гармонию. Ведь именно благодаря ей я нашла своё призвание.

Я приглашаю вас к увлекательному исследованию. Уверена, что каждый, по-новому взглянув на свой Род, сможет изменить жизнь к лучшему. Знания наделяют нас великой силой, благодаря которой мы можем достичь любых результатов и исполнить все свои желания.

Пусть Род будет вашей опорой!

С любовью, ваша Ксения Мосунова.

I. Как семейная история влияет на нас

Зачем нам копаться в «семейном хламе»?

«Не влезай – убьёт!» – фраза, которая применима не только к электрическим щиткам и высоковольтным розеткам. Часто её можно услышать, например, от людей, которые боятся изучать свой род. Мало ли, какие там скелеты в шкафу?

• Предательство

• Насилие

• Проявление несправедливого отношения

• Кражи

• Измены

• Зависимости

• Сломанные жизни?

Зачастую, именно из-за этих тайн мы и боимся. Нам так хочется откреститься от всяческих связей с таким человеком, поведение которого вызывает стыд или страх, даже если его уже очень давно нет в живых.

…Нет человека – нет проблемы…

…С глаз долой, из сердца – вон…

…Кто старое помянет, тому глаз вон…

Закрыть глаза на ситуацию, умалчивать о ней – это всего лишь фора или передышка до расплаты. Принимать решение, каким бы сложным и тяжелым оно ни было, всё равно придётся.

Великое множество сюжетов в кино и литературе посвящены моральному наследию, которое достаётся потомкам от праотцов. Но что же пугает героев больше всего?

То, что придётся разгребать всё в одиночку.

Это заключение ошибочно, если речь идёт о роде и правильно подобранных инструментах для работы с ним. В моем случае речь идёт о психогенеалогии – осознанном анализе нашего генеалогического Древа – действий, состояний и поступков тех людей, которые когда-либо входили в нашу семью.

Психогенеалогия – это наша возможность разобраться с тем обширным наследством, которое мы получаем от Рода наравне с имуществом, реликвиями и материальными долгами. Благодаря её изучению мы можем как будто бы заново адаптироваться к своей семейной истории, «вписаться» в настоящее и разгрести «мусорные завалы», неубранные предками.

Что дает нам психогенеалогия (по А.А. Шутценбергер):

– Снять с себя груз прошлого: ошибок, страданий, ран и воспоминаний;

– Усилить и заново проявить все, что приносит радость, гармонию и усиливает нас;

– Поддерживать и сохранять семейную лояльность в балансе;

– Принять постыдное, неблаговидное и невысказанное, что имело место в Роду, но не получило своего завершения, став семейное тайной или фантазмом.

Анализируя и прорабатывая прошлое своего Рода, мы можем отделить себя от «ноши предков» и взять управление собственной жизнью в свои руки.

Опыт никогда не возникает из ниоткуда

«Все мы рождаемся с пуповиной, соединяющей нас с матерью и перерезаемой при рождении. Эта связь одновременно физическая, психосоматическая и психологическая» (А. Шутценбергер).

Осознать свой род, значит принять все, когда-либо в нем случившееся, и согласиться расстаться с этим без сожалений. Принять, что хоть это и относится к нашей семейной истории, но не к нам лично:

• Раны

• Ошибки

• Стыд

• Вину

• Сожаления

• Изгнания и потери

• Траур

• Тайны и невысказанное, и т. д.

Только таким образом возможно избежать ответных ударов, последствий и ущерба, которые содержатся в прошлом рода. Выбирая путь осознанности, мы сможем лучше понять, как распорядиться психическим наследством и трансформировать его в случае необходимости. В нашем исследовании мы будем опираться на геносоциограмму, составив которую, можно увидеть прямую связь между событиями прошлого и настоящего. Для вас станут очевидными следы, отпечатавшиеся на генеалогическом древе. Уверена, что, как только они будут замечены вами, исследование родовой системы увлечет вас так же сильно, как просмотр остросюжетного детектива.

В следующих главах книги я расскажу о том, что следует учитывать при составлении геносоциограммы, как она должна выглядеть. Также отдельного внимания заслуживают люди и события, и степень нашего родства и сроднения с ними (зачастую, членами нашей семьи становятся не только кровные родственники, но и друзья, домашние животные, кумиры, персонажи кино и книг).

«Зачем мне эта память, если она может вызвать у меня какие-то проблемы? Я никем не горжусь, мне и так хорошо. Непонятно, зачем по собственному желанию раскапывать реальные или выдуманные истории предков, чтобы потом их же переживать и справляться с их последствиями? Зачем мне эта память, если она может вызвать у меня какие-то проблемы? Всем и каждому «и так хорошо» без знания о прошлом, которое вообще к нам никакого отношения не имеет. Разве нет?». (комментарий из блога Б17).

Такие письма я получаю чуть ли не каждый день, но никогда не спешу переубеждать тех, кто сомневается. Невозможно убедить того, кто:

• Доказал обратное;

• Наотрез отказывается принимать иную точку зрения;

• Предпочитает не знать (чаще всего, в силу страха).

Однако, и отрицать того, что все неурегулированное в предыдущих поколениях, неоплаканное и невысказанное может передаваться потомкам, такой человек тоже не может. Зато с какой же гордостью тот же самый критик произносит: «Это у меня от деда» (и речь не всегда про форму носа или ушей), ведь наследуем мы не только грехи и ошибки, но и счастливые, важные и радостные события.

Почему мы молчим, если каждый из нас – часть целого

Мы никогда не бываем одинокими. Даже если здесь и сейчас у нас нет семьи, род был и будет всегда. Те, кто стоял за нами, питал корни и ветви родовой системы. Благодаря кому мы смогли появиться на этом свете. Наши мысли – продолжение их жизней и бытия, поступков и решений.

В предыдущей своей книге «Зов Рода» я уже подробно рассказывала о том, что собой представляет разветвлённая система генеалогического древа, кто находится в поле рода, а кто – за его пределами, какие бывают законы и порядки. Все это было сделано с целью подтолкнуть моих читателей к воссоединению со своей семейной историей не только с позиции «мама-папа-я-бабушка-дедушка». Все куда глубже, ведь род таит в себе ответы на вопросы: «Почему я совершаю те или иные поступки?», «Почему выбираю таких партнеров?», «Почему я получаю больше внимания и ресурсов, чем мои братья и сестры?» и т. д.

В этой истории я также говорю с вами о роде, но с совершенно другой целью – чтобы вы могли отделить «зёрна от плевел»: не всё, что делали наши предки (а были среди них люди не всегда достойные) стоит того, чтобы быть переданным по цепочке следующим поколениям. Некоторые истории подобны наследственным болезням, которые давно следовало вылечить. Но о них почему-то продолжают молчать, а количество «инфицированных» – растёт.

Но почему мы молчим о своей боли? Что мы при этом испытываем?

• Нам стыдно;

• Нам жаль себя;

• Нам хочется спрятаться и пережить позор и боль там, где нас никто не увидит;

Зачастую мы не ощущаем того, чего не можем увидеть. Логично, что в такие моменты нам кажется, что мы никому не нужны.

Одиночество, которое словно сильный яд поражает в самое сердце, оставляя на нем глубокие рубцы, которые не могут зажить и напоминают о себе тихой, но невыносимой болью. Болью, что мы носим в себе, скрываем за улыбкой, но не искореняем. А наоборот загоняем глубоко в корни нашего рода. И эта боль непременно даст о себе знать. Не сейчас… многим позже. Но уже не мы будет справляться с ее последствиями. А наши дети. Разве это справедливо? Нет, конечно.

Обращайтесь за поддержкой к роду.

Для этого не обязательно изобретать машину времени. Ею станет наше генеалогическое древо, а точнее геносоциограмма – персональный маршрут к миру через призму истории семьи.

Зачем нам нужна геносоциограмма:

1. Научиться воспринимать родовое древо как системную единицу со своими принципами регулирования.

2. Увидеть скрытые связи и травмы в роду.

3. Присоединиться к силе наших предков.

4. Проанализировать закономерности, связанные с выбором имени, псевдонима или фамилии.

5. Увидеть повторяющиеся, значимые даты.

6. Соединить то, что было разъединено.

7. Понять, кто с кем связан в семье и кто на кого ориентируется.

8. Сократить или искоренить случаи повторения негативных ситуаций, сценариев и судеб.

9. Обнаружить родовые триггеры.

10. Выявить случаи инцеста, братоубийства, насилия и прочих деструктивных поступков.

11. Увидеть закономерности при образовании пар, понять выбор партнера.

12. Провести обряды и траурные церемонии по исключенным и непринятым в род, которые все же являются частью системы.

13. Рассчитаться по старым кармическим долгам, записанным в семейном гроссбухе.

14. Реабилитировать предка, вернуть честь или доброе имя роду, обратить внимание на несправедливости, допущенные по отношению к членам семьи.

15. Вскрыть «склеп» со старыми семейными тайнами, дать «призракам» выйти на свет и рассказать свою историю.

16. Принять то, что в моем роду имели место жестокость и насилие по отношению к другим людям.

В следующих главах я подробнее остановлюсь на основных элементах построения геносоциограммы и расскажу, какие обязательные элементы следует в нее включить.

Тайные лояльности, которые соединяют нас

Семейная тайна – то, о чем не принято говорить вслух, но она остаётся с нами до тех пор, пока не будет озвучена и прощена. Это может быть кража, массовое убийство, подлог, клевета или любовный треугольник. Например, в драме «Сожги все мои письма» Бьерн Рунге (по одноимённому роману Алекса Шульмана) затрагивает тему трансгенерационной передачи невысказанной боли между поколениями. Я считаю, что эту картину должен обязательно посмотреть каждый человек, который интересуется темой рода. В целом, если вы начнете смотреть фильмы через призму межпоколенческой связи, то они станут для вас больше, чем просто способ скоротать время или получить эмоциональный заряд, но и учебным пособием.

Лояльность есть следствие глубинной эмоциональной связи с предыдущими поколениями и может проявляться по-разному. Это особая отметина на нашем ментальном поле бессознательно повторяющихся событий – печальных, ужасающих или же счастливых и судьбоносных. Вряд ли мы найдем хотя бы одну семью, в прошлом которой не было бы болезненных тем, что как непрошенные гости, так и норовят позвонить в дверь. То, что им никто не открывает, не означает, что они перестанут стоять за порогом и просто уйдут. Они хотят быть услышанными и принятыми в конкретном доме, потому что являются такими же полноправными владельцами.

Если это стало тайной когда-то, десятилетия назад, мы не можем знать этого наверняка. Но что же тогда внутри вызывает это странное чувство… страх, заставляющий замереть и задержать дыхание. Разве будет так вести себя человек, которому нечего бояться?

Будучи следствием несовершенного в свое время траура, тайны подобны снаряду, готовому взорваться в любой момент. Например, когда мы стискиваем зубы:

• Я могу стиснуть зубы в приступе подавленной ярости от того, что не дал отпор хаму в метро, который наступил на ногу и не извинился, или злюсь на начальника, превысившего свои полномочия.

• Я могу стиснуть зубы, потому что сработал триггер, напомнивший о насилии, которое совершили надо мной в детстве. И теперь это стало языком тела.

• Я могу стиснуть зубы, потому что удерживаю внутри себя гнев моей мамы или бабушки, с которыми плохо обошлись.

Межпоколенческая травма, которая не была разрешена в момент своего зарождения или в период жизни того, кто от нее пострадал, навсегда остается в ментальной памяти и передается по наследству. Мы инкорпорируем гнев нашего предка, будучи подключенными к родовому бессознательному (или со-бессознательному, как обозначал его Якоб Леви Морено), где любой исторический факт – гипотетическая основа для трансгенерационной травмы:

• Природные катастрофы и катаклизмы;

• Религиозные конфликты;

• Случаи массового насилия;

• Изгнание с исторической земли, вынужденная миграция;

• Войны;

• Эпидемии;

• Притеснения по национальному признаку;

• Работорговля;

• Похищения людей;

• Голод;

• Удерживание в заложниках;

Например, одна из моих доверительниц столкнулась с наследственной передачей панических атак в тёмных помещениях, сопровождавшихся приступами удушья. Точно такие же были и у её матери. Никаких личных предпосылок в биографии (причин, по которым это могло проявиться) у обеих женщин мы не находили. В процессе составления геносоциограммы появилась важная зацепка: в годы войны её дедушка, еще тогда ребёнок, был вынужден прятаться в сыром погребе. Не только чувство гнева передается через поколения, но и сильный страх, паника, депрессия, тоска.

Любое незавершенное действие хранится в памяти дольше любого свершившегося факта. Мы можем не помнить дату развода с бывшим мужем, чувства к которому остыли, но легко вернемся на десятилетия назад, к первой безответной любви.

Проявления семейной тайны (реакции):

• Телесные ощущения;

• Привкусы во рту и запахи;

• Перепады температуры тела, озноб;

• Першение в горле;

• Звуки;

• Мимика и жесты;

• Импульсы: желание замереть или убежать, закрыть уши руками, позывы в туалет и т. д.

Точно так же, как и секреты не всегда носят отрицательный характер, так же и их проявление не обязательно связано с плохим самочувствием. Зачастую это становится образом жизни. Вы можете чувствовать себя спокойно и расслабленно, а не усталым и испуганным.

В каком-то смысле семейные тайны раскалывают нашу личность на две части. Мой учитель, Тобиас Хольц, называет это «антитезисной симптоматологией», когда в основе любого родового секрета лежат две равнозначные части – жертвы и агрессора. Поэтому вы легко можете стать тем, кто совершает насилие или выбирать партнеров-насильников. Подобные лояльности часто обнаруживаются в генеалогии правозащитников, основателей благотворительных фондов, волонтёров и т. д. Об этом редко говорят в моей нише, потому что делить мир на «черное» и «белое» гораздо проще, чем принять семейный исторический факт – мы наследуем поровну и плохого, и хорошего. Это как Стокгольмский синдром, который очень сильно связан с трансгенерационной травмой.

Поэтому прошу об одном: когда приступите к рисованию геносоциограммы и углубитесь на 3–5 поколений назад – не сильно удивляйтесь тому, что обнаружите. Но главное – не отталкивайте это от себя, не закрывайте лицо руками, увидев перед собой незаживающую рану, которая требует того, чтобы к ней приложили лекарство и, наконец, вылечили.

Рассматривая семейные тайны как естественную часть родового наследия – есть то, чего мы не знаем, не хотим или не можем знать – мы добиваемся того, чтобы все аспекты прошлого были включены в нас – перестали быть неудобными и замалчиваемыми.

Горевание

«Тяжелое горе – реакция на потерю любимого человека – отличается таким же страдальческим настроением, потерей интереса к внешнему миру, поскольку он не напоминает умершего, – потерей способности выбрать какой-нибудь новый объект любви, что значило бы заменить оплакиваемого, отказом от всякой деятельности, не имеющей отношения к памяти умершего. Мы легко понимаем, что эта задержка и ограничение «я» являются выражением исключительной погруженности в горе, при которой не остается никаких интересов и никаких намерений для чего-нибудь иного. Собственно говоря, такое поведение не кажется нам патологическим только потому, что мы умеем его хорошо объяснить». З. Фрейд «Горе (скорбь) и меланхолия».

Как это ни странно, вся наша жизнь наравне с радостью и другими яркими чувствами сопряжена с горем. Переживая утрату с самого рождения, мы приобретаем опыт, связанный с сепарацией, – всем, что готовит нас к выходу во взрослый мир, чтобы мы могли в нём функционировать. В буквальном смысле «горевать», означает полный отказ от обладания чем-либо в обмен на новый опыт.

Горе (по классификации Д. Трунова) состоит из трех этапов: отрицание, страдание, принятие.

Проявления горя:

• Утрата (смерть) близкого (не только люди, но и животные);

• Утрата физических возможностей (внешней красоты, ампутации, операции, требующие хирургического вмешательства);

• Разочарование в идеалах, крах мечты;

• Духовный кризис;

• Взросление;

• Первая разлука;

• Окончательное расставание;

• Необходимость делать выбор;

• Остановка в развитии и т. д.

В чем причина того, что мы отказываемся от горя? В ощущении несправедливости момента, обиды на обстоятельства или человека. На момент того, когда это происходило, мы не были подготовлены к тому, чтобы принять ситуацию как данность – смириться с тем, что иного выхода не существовало.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

FUNDAPSI – аргентинский фонд психологии, который был основан Тобиасом Хольцем в 2005 году под влиянием интегральной психологии, интегрируя разные подходы, которые используются на сегодняшний день в психологии, такие как психоанализ, системный метод, экзистенциальный полюс, когнитивно-поведенческий подход, и совершенно разные техники, которые появляются в психологическом поле. «Крёстной мамой» фонда является Анн Анселин Шутценбергер, которой мы обязаны появлением психогенеалогии.

Вернуться