Ирен Софи
Елисей, царевна Марьяна и Камасутра

Глава 1

Стояло раннее утро. Над горизонтом показался край золотисто-красного солнца. Его лучи осветили хозяйский двор, добротный деревянный дом, сидевшего на жердочке у колодца нахохлившегося петуха. Он встрепенулся, распушил свой разноцветный хвост и заорал:

– Ку-ка-ре-ку! – петух вытянул шею и повторил. – Ку-ка-ре-ку!

Дверь избы скрипнула. На пороге появился заспанный, здоровый, бородатый мужик средних лет. Он был в длинной домотканой рубахе и одном сапоге. Второй он держал в руках.

– Кыш окаянный! – закричал мужчина и кинул в петуха предмет обуви.

Птица спрыгнула вниз и обиженно стала что-то клевать на земле.

– Всю округу перебудил! – зевнув, добавил мужчина.

Подобрав сапог и надев его, он прислушался. Из стоящего неподалеку курятника доносились стоны и оханья.

– Опять! – возмущенно покачал мужик головой и, подняв с земли валяющуюся длинную хворостину, направился к сараю. – Вот ужо я вам сейчас! – проговорил он.

Дверь в помещение была приоткрыта. Стоны и покрикивания стали громче. Мужик вошел внутрь и увидел живописную картину. На насесте, расклячив ноги, висела девица. Между ними стоял высокий, русоволосый парень. Ступни девки покоились на его плечах, а сам он лизал ее промежность. Штаны парня были спущены, являя вошедшему небольшие твердые ягодицы. Внизу находилась еще одна девушка. Она со звуком всасывала в себя большой член молодца, помогая себе рукой. Вторая ее рука сжимала сосок своей груди, вызволенной наружу из корсета. Девушки стонали от вожделения.

– Вон отсюда! – закричал мужчина и ударил хворостиной по обнаженному заду парня. – Ишь, блядство развели! Вон!

Парень отскочил от девки, потирая ушибленное место. Девицы с визгом бросились к выходу, стараясь прикрыть срамные места.

– Бесстыдницы! Развратницы! – кричал мужчина, продолжая хлестать хворостиной.

– Батя! Остынь! – уворачиваясь от отца, воскликнул парень. Он пытался натянуть штаны на еще стоящий член, который качался возле пупка, напоминая хобот слона.

– Всех девок перепортил! – уже тише произнес мужик, опуская прут. – Я зачем тебя за три моря отправлял? – спросил батя, оттирая пот. – Чтобы ты там уму разуму выучился! Науки разучил, чтобы урожаи увеличить! А ты чему научился? Камаебле ентой?

– Камасутре, батюшка, – наконец справившись со штанами, поправил парень.

– Да какая разница! – махнул рукой отец. – Такой наукой, если только демографию повысить можно… Все, Елисей, закончились твои праздные дни. Собирайся! На службу к царю поедешь наниматься!

– Но, отец, – попробовал возразить Елисей. – Вспомни свою молодость!

– Я в твои годы с Ильей Муромцем и Алешей Поповичем землю русскую от ворога защищали и со змеем Горынычем бился! – сверкнул очами мужчина. – Некогда нам было девок портить! Иди, собирай вещи. А я тебе грамотку начертаю к Илье. Он воеводой у царя батюшки служит. Привет от меня, Добрыни Никитича, передашь, да мое послание вручишь.

Через некоторое время Елисей принимал от отца снаряжение и письмо к воеводе.

– Надевай мою кольчугу, – подавая сыну немного поржавевшее изделие, велел Добрыня. – И меч не забудь! Шлем я к седлу привязал. И грамоту спрячь, не дай бог, что в пути случиться. Дорога то не близкая, пару дней добираться.

У ворот стояла старая кобыла. Когда-то в молодости она была мышиной масти, но со временем ее шкура приобрела необычный зеленоватый оттенок. Один глаз лошадки закрывало бельмо.

– Отец, а может, я пешком пойду? – неуверенно произнес Елисей.

Парень откинул свои русые кудри и повел широкими плечами, расправляя мускулистую грудь.

– Негоже воину своим ходом двигаться, – ответил батя. – Ты не смотри, что она старая, она многим молодым фору даст! – Добрыня ласково постучал по крупу лошадки. Та потерлась о него своим беззубым ртом. – Сколько мы с ней славных дел сделали, – протянул мужчина. – Наша Матрена еще послужит.

Матрена тихо заржала, будто подтверждая слова Добрыни.

– Нечего рассуждать, – отрезал бывший богатырь. – Залезай в седло.

Елисей натянул кольчугу, которая спустилась поверх одежды почти до колен, и взобрался на лошадь. Кобылка сначала опешила, от такой тяжести ее ноги задрожали, но потом оправилась и бодро посмотрела на мужчин.

– Вот, держи, – подал Елисею котомку Добрыня. – Там харчей немного и мешочек с деньгами. На первое время должно хватить. А потом уж царь довольствие положит. Служи ему верой и правдой. Не посрами наше имя. Покажи удаль молодецкую. Силой тебя бог тоже не обделил. Да смотри, не сильно озорничай там со своей наукой. В столице девки ушлые, повесят на тебя всех народившихся отпрысков, как всех кормить будешь? – напутствовал отец.

– Дак я не в них-то семя пускаю, – отозвался Елисей. – Не зря же Камасутру освоил. Там полно способов, чтобы девку не обрюхатить, а удовольствие получить.

– Ох, сынок, – покачал головой Добрыня. – Не доведет до добра твоя распущенность… Ну ладно, поезжай.

Он открыл ворота и вывел Матрену с сидящим на нем Елисеем.

– С богом! – перекрестил он сына и подтолкнул лошадь. – Но!

Кобылка потрусила, покачивая натруженными боками. Елисей с гордостью посматривал на все сверху. Добрыня смахнул скупую мужскую слезу и еще раз перекрестил за сыном путь.

– Дай бог, и получится из тебя что дельное, – прошептал он.

А Елисей улыбался махавшим ему высыпавшим из домов населению. Он был уверен, что его ждут великие дела.

Глава 2

Елисей уже выехал из своего села. Лошадка неспешно перебирала копытцами. Ветерок разметал по плечам молодца пряди золотистых волос. Ласковое солнышко гладило его по лицу теплыми лучами. Изумрудное разноцветье трав и жужжанье пчел, собирающих нектар, расслабили молодого мужчину. Он улыбнулся и вдруг запел:

– Пара, пара, порадуемся на своем веку. Красавице, и кубку, и славному мечу…

Матрена взбодрилась и побежала быстрее. А Елисей заливался соловьем. Ему было хорошо. Ему было вольно. Новые приключения звали безмятежную душу на подвиги. Он сжал рукоять меча притороченного к поясу. Песенка закончилась, и парубок почувствовал, как вздымается его достоинство, требуя очередной разрядки. Ведь отец так и не дал ему испытать оргазм, когда все уже было на подходе.

– Придется девку какую на ночь взять, – тихо произнес Елисей, почесывая свой член. – Иначе яйца отвалятся от боли.

Он остановил лошадь и спрыгнул с нее. Затем снял отцовскую кольчугу, которая лишним грузом сдавливала его бедра, ослабил на штанах веревку и блаженно выдохнул.

– Ну вот, – сказал он. – Теперь гораздо лучше. Осталось доехать до ближайшего трактира. А там уж оторвусь по полной.

Он взобрался обратно в седло и тронул поводья.

– Поехали, Матренушка! – воскликнул он. – Надо до темноты попасть в город.

До стольного города Елисею предстояли еще сутки пути. Поэтому на ночь он собрался остановиться в небольшом городке Н. Он находился аккурат в половине пути до столицы. Дальше парень ехал молча, предвкушая, какие навыки камасутры он будет отрабатывать в ближайшее время.

Когда опустились сумерки, Елисей увидел впереди золотые купола церкви и белые стены. Он поторопил лошадку и уже через десять минут въехал в город. Люди, встречающиеся на пути, смеялись ему вслед, обсуждая необычную масть Матрены. Елисей сжал зубы. Ему не хотелось начинать свой путь с драки. Поэтому он молчал. Наконец перед ним появился трактир. Над дверьми заведения висела вывеска с нарисованной большой кружкой. Ворота были открыты, и парень въехал туда. К лошади подскочил мужчина, видимо, конюх. Он взял Матрену за уздцы.

– Ночевать изволите? – спросил он.

– Изволю, – кивнул Елисей. – Кормят то здесь сносно?

– Как везде, – уклончиво проговорил конюх. – Советую домашней медовухи изведать. Дюже хорошо ее у нас варят.

– Последую совету, – Елисей пошарил в своем кошельке и достал мелкую монету. – Возьми, друг. Позаботься о моей старушке.

– Не волнуйтесь, – взяв мзду, ответил мужик. – Все будет по самому высшему качеству. Степанида! – заорал он.

Из конюшни, находившейся во дворе, выскочила девка. Яркий сарафан обтягивал широкие бедра и высокую грудь. Елисей ощутил, как его член встрепенулся и устремился вверх.

– Степка! – обратился к девушке конюх. – Воды неси! Видишь, лошадка устала, пить хочет.

Степанида схватила ведро и пошла к колодцу. Елисей следил, как ее бедра колышутся от ходьбы, и сглотнул.

– Пойдемте, молодой господин, покажу, где ваша старушка проведет ночь, – проговорил конюх и повел лошадку в стойло. Елисей пошел за ним.

В помещении было сухо и чисто. Сбоку от яслей находилась огромная копна сена. Конюх щедро сыпанул в кормушку овса. Матрешка с удовольствием принялась за еду.

– Кушай, горемычная, – проговорил мужик, поглаживая лошадку по боку. – Недолго тебе уже осталось.

– Да ладно тебе, – вошла красавица с полным ведром. – Она еще повозит своего хозяина. – Степанида искоса глянула на Елисея.

Девушка подошла к Матрене и наклонилась, переливая воду в поилку. Елисей заворожено смотрел в ложбинку между ее грудей, открывшуюся в разрезе рубашки. Желание переполняло его штаны. Надо было срочно что-то с этим делать.

– Красавица, – проговорил он. – Хочешь большой и чистой любви?

– А кто же ее не хочет? – выпрямилась Степанида, откинув русую косу за спину.

– Тогда приходи в полночь на сеновал, – продолжил Елисей, жадно смотря на ее полные губки.

– Отчего же не прийти, приду, – улыбнулась девица. – Только и вы тогда уж приходите.

– А почему я вдруг не появлюсь? – удивился Елисей.

– Так она не одна придет, – криво усмехнулся конюх. – Она с отцом притащится.

– А зачем нам отец? – нахмурился Елисей.

– Так вы же жениться будете? – невинно спросила Степанида. – Нам благословение батюшкино надобно.

– Э, нет, – отскочил от девки Елисей. – Так мы не договаривались!

Степанида насмешливо посмотрела на молодца и вышла из конюшни.

– А скажи-ка, любезный, – обратился к конюху Елисей. – Нет ли здесь более сговорчивых бабенок?

– Найдем, – кивнул мужик. – Есть такие. За денежку родного отца продадут не только свою дырку. Приведу вам посимпатичнее, после полуночи.

Елисей обрадовался и поспешил в кабак. Перед входом дверь с силой распахнулась, ударив его по лбу, и из проема вылетел дядька. Он упал на землю и не шевелился. Елисей услышал из трактира громкие крики и звуки борьбы.

– Что там еще такое, – произнес он и, посильнее сжав рукоять своего меча, вошел внутрь.

В трактире творилось невообразимое. Двое мужчин отбивались, чем могли от десятка нападающих. Один из защищающихся был высок и худощав. Он мастерски орудовал сковородой. Второй, огромный и сильный, держал в руках деревянную скамью. Он махал ею и откидывал сразу по нескольку человек.

– Надо им помочь, – решил Елисей. – Не дело двое против десяти! – он выхватил меч и бросился в гущу драки. – Берегись! – закричал он, опуская свое оружие плашмя на головы противников.

Глава 3

Елисей пробивался сквозь нападавших, которые падали от его ударов на пол к защищавшимся мужчинам.

– Елисей, – представился он, не прекращая битвы.

– Антос, – кивнул ему худощавый и методично продолжил отбиваться сковородой.

– Понтос! – крикнул ему здоровяк. – Спасибо за помощь! – он размахнулся и еще трое улетело на улицу.

Постепенно противников становилось все меньше. Часть уже валялась в нирване на улице, часть уползало, держась за поврежденные места из заведения. Когда последние нападавшие покинули трактир, мужчины, отдуваясь, сели к столу.

– Эй, хозяин! – крикнул Понтос. – Неси медовухи побольше и пожрать!

Испуганный трактирщик вылез из-под прилавка:

– Сейчас все будет, господа, – дрожащим голосом произнес он и кинулся таскать на стол разные кушанья.

Вскоре перед мужчинами на столе появился большой жбан медовухи с кружками, блюдо, наполненное жаренными курами, нашинкованные овощи и порезанный ломтями хлеб. Елисей с новыми товарищами принялись за еду.

– А что это они на вас напали? – поинтересовался Елисей, отхлебывая душистого напитка и откусывая от дичи большой кусок.

– Это не они на нас, а мы на них, – усмехнулся Антос. – Они честь царской дочки Марьяны порочили. Мы и заступились. Не люблю, когда над достоинством за глаза издеваются!

– Да и не гоже про царскую семью гадости говорить, – кивнул Понтос, со скоростью света доедая целую тушку птицы. – Не по чести такое.

– Не знал, что у нашего царя есть дочь, – проговорил Елисей.

– Есть, – подтвердил Антос. – Да только прячет ее от всех наш государь в высоком тереме.

– В чем причина? – удивился Елисей.

– Да охоча царевна до мужиков больно, – пояснил Понтос. – Царь и закрыл ее от соблазнов, чтобы невинность сохранила.

– А хороша ли девица? – уточнил Елисей. – Или страшна, как смерть?

– Царевна Марьяна дюже хороша, – сказал Антос. – Красотою лепа, червлена губами, бровьми союзна! Золота коса до пят! Стан тонок, а грудь аки дыньки! Все при ней!

У Елисея от описания аж дыхание в груди сперло, так поглядеть захотелось на красу такую. А лучше не только посмотреть, а и камасутру на ней отработать. В мыслях молодца уже картинки замелькали, как бы он разложил Марьянку перед собой да к устам ее сахарным приложился, и не только к ним.

– Ты чего замолк? – насмешливо посмотрел на него Понтос. – Али медовуха в голову ударила?

– Да не медовуха, – мечтательно проговорил Елисей. – А рассказы ваши о красе царевны.

– Тоже захотелось испробовать? – усмехнулся Антос. – Не получится. Царь бережет ее как зеницу ока.

– Ну, это мы еще посмотрим, – насупился Елисей. – Все равно туда еду.

– И ты тоже? – Понтос доел курицу и вытер жирные руки прямо об скатерть.

– Я к Илье Муромцу еду, – пояснил Елисей. – На службу к царю наниматься.

– Ну, значит, наш путь один и тот же, – заметил Антос. Он тоже закончил трапезу и попивал медовуху.

– Не хило ты орудовал мечом, – похвалил Понтос. – Такой воин в войске нужен.

– Ты тоже силой не обижен, – улыбнулся Елисей. – Вон сколько уложил.

– Раз уж мы вместе, то и двигаться будем сообща, – произнес Антос и встал из-за стола. – Хозяин! Комнату нам на троих!

– А может, девок на ночь возьмем? – с надеждой посмотрел на новых друзей Елисей. – Мне конюх обещал посодействовать.

– Можно и девок, – кивнул Понтос, тоже вставая и расправляя свои могучие плечи.

– Я пас, – коротко бросил Антос и пошел наверх за хозяином.

– Что это он так      ? – тихо спросил Елисей у великана. – Или не по бабам он?

– По бабам, не волнуйся, – заверил Понтос. – Просто горе у него случилось с одной из представительниц женщин. Пойдем к конюху твоему, расскажу по дороге.

Мужчины вышли из трактира и направились к конюшне. Понтос рассказал про Антоса.

– Женился наш Антос по большой любви на рыжеволосой юной красавице. Любил он ее страсть как! Не отходил ни на шаг, драгоценностями закидывал! Но пришлось ему отлучиться как-то по делам. А когда вернулся, застал свою жену в объятиях другого. И так ярость от увиденного взыграла в нем, что вытащил он меч и проткнул любовников одним ударом.

– Страсти какие! – охнул Елисей. – А потом то что?

– А что потом? – вздохнул Понтос. – Запил с горя. Сильно. Еле вытащил я его из замка. Уговорил на службу к царю наняться. Отвлечься в ратных делах от несчастной любви. Вот и опасается теперь Антос с бабами якшаться. Не хочет влюбиться вновь. Обмана боится.

– А как же он со своими мужскими потребностями справляется? – удивился Елисей.

– Дак как? – крякнул Понтос. – Руками своими.

– Так и заболеть можно? Не дело это! – воскликнул Елисей.

– Вот и я ему тоже самое говорю, – грустно произнес Понтос. – Где тут твой конюх?

Елисей заглянул в конюшню. Конюх причесывал его старую лошадку. Матрена блаженно закрыла глаза и тащилась от действий мужчины. Елисей свистнул, и конюх поднял голову. Увидев парня, мужчина поспешил к нему.

– За обещанным я, – пояснил Елисей. – Девок, давай!

– Три монеты, и через пять минут у вас будут, – поклонился конюх.

Елисей вынул названую сумму.

– Приведи трех посимпатичнее, – велел он. – Я теперь с друзьями.

– Сей момент, – осклабился мужик и поспешил за обещанным.

Глава 4

Вскоре к ожидающим мужчинам подошли три шлюхи. Их лица были ярко накрашены. Платья открывали напоказ полные груди и ноги в чулках почти до колен.

– Пошли, – проговорил Понтос, хватая одну из девок полнее других. – Люблю я пышек, – признался он.

– А мне пофиг, – отозвался Елисей, влезая рукой к одной из женщин в декольте и сжимая грудь. – Лишь бы сосала хорошо. Остальное я и сам сумею. Не даром камасутру три года изучал.

– А это еще что за наука такая? – удивился Понтос. – Не слышал про такую.

– Так я за три моря ходил обучаться, – похвастался Елисей. – Наука, как любви предаваться во всех мыслимых и не мыслимых позах.

– А ты покажешь? – загорелся Понтос.

– Как раз этим и займемся, – кивнул Елисей.

Он одной рукой во всю уже лапал одну, а второй прижимал за талию вторую красотку. Ему совсем было невмоготу. Член набух от долгого сухостоя. Мошонка болела. Ворвавшись в снятую друзьями комнату, Елисей сорвал с себя одежду, и девицы заулыбались, увидев его достоинство. Им явно оно понравилось. Антос сидел на своей кровати и наблюдал. Его рука направилась к своей ширинке.

– Могу поделиться, – обратился к нему Елисей.

– Не стоит, – отказался Антос. – Занимайся своим делом. Мне и так нормально.

– Ну, как знаешь, – кивнул Елисей и, забыв обо всем, занялся девицами.

Ему уже было все равно, что рядом находится Антос и что на соседней кровать Понтос уже во всю таранит свою толстуху, развернув ее к себе спиной и подняв платье до самой головы. Его занимал свой секс.

Шлюхи сняли платья и остались в панталонах и корсетах.

– Снимайте, – приказал Елисей, поглаживая свой член.

Вскоре обе предстали пред ним полностью раздетыми. Елисей лег на постель. Обе девицы склонились над его вздыбленным членом. Одна тут же взяла его в рот и стала посасывать, вторая ласкала его яички, сжимая их в руке и приподнимая вверх.

– Э, нет, – проговорил молодец. – Так дело не пойдет. Этак я моментом кончу. Ну-ка, меняем конфигурацию!

Девицы с удивлением посмотрели на парня.

– Одна садиться на мой член, – велел Елисей. – А вторая поворачивается ко мне и дает лизать свою промежность.

Вскоре одна из шлюшек скакала на его бедрах, заполняя себя его большим естеством, а вторая примкнула к его рту лоном, и Елисей причмокивал, всасывая ее клитор, и скользил языком между складочек. Девицы стонали и вскрикивали от удовольствия. Руки парня тоже не бездействовали. Одной он теребил набухшую горошину той, что извивалась на нем, а второй крутил сосок девицы, чье лоно он лизал. Та, что была у его лица, громко закричала, и ее ножки задрожали в сладком оргазме. Вскоре к ней присоединилась и вторая. Последним кончил сам Елисей. Он тоже закричал от переполнившего чувства долгожданного оргазма и освобождения.

– Ну ты и горазд! – с восхищением заметил Понтос. Он давно уже закончил со своей красоткой и теперь просто лежал с ней рядом и ласкал ее огромные груди.

– Я не выдержал и десяти минут, – признался Антос, вытирая свой член тряпицей. – Обычно мне и тридцати не хватает.

– Господин, господин! – восклицали партнерши Елисея. – Мы повторим? Нам понравилось!

– Повторим обязательно, – подтвердил Елисей. – Но уже в другой позе.

– Ни хрена эта твоя наука! – восхитился снова Понтос. – Как, говоришь, ее название?

– Камасутра, – ответил Елисей.

– Открывай обучение, – посоветовал Антос. – Денег заработаешь кучу!

– Да я это для удовольствия, – отказался Елисей. – Я и сам еще не все приемы в совершенстве усвоил.

– Мне уже и этого довольно, – сказал Понтос, собираясь повторить свой акт.

– Продолжим, что ли? – уточнил Елисей.

– Не вы, ребята, как хотите, а я больше не могу, – произнес Антос, вставая с кровати. – Пойду я во двор, прогуляюсь, голову остужу. Как закончите, позовите.

Он ушел. А Елисей стал строить очередную «конфигурацию». Понтос с интересом наблюдал за его действиями, надеясь когда-нибудь сотворить подобное.

Теперь Елисей поменял местами красоток. Та, что была на его бедрах, теперь расположилась на кровати. Ее ноги были широко раздвинуты и лежали на плечах мужчины. Вторая находилась внизу и стояла на коленях, сильно изогнувшись в пояснице и лежа грудью на постели. Елисей раздвинул ее ягодицы и направил свой вновь вставший член во влагалище. Промежность второй девицы соединилась с его устами. Молодец вдалбливался в лоно нижней красотки и скользил языком и губами по раскрытым складочкам второй.

Понтос в этот раз принял обычную позу и совокуплялся с пышнотелой, лежа на ней. Большие телеса бабенки колыхались от движений великана.

Вскоре троица снова застонала, предчувствуя разрядку. Елисей ускорился, его проникновения стали резче и сильнее. Губы всосали клитор, а язык стал нажимать и постукивать набухшую плоть. Верхняя красотка сдалась на этот раз первой. Ее ножки задергались на плечах мужчины, и она закричала от ощущений и забилась в ярчайшем оргазме. Елисей воткнулся в нижнюю до самого основания и выплеснулся в нее, соединяясь в одновременном оргазме. Лоно девицы спазмировало, сжимая и разжимая его кончающий член.

– Нам никогда еще не было так хорошо, – чуть позднее призналась одна из партнерш Елисея. Вторая закивала головой, соглашаясь с подругой.

– Мы даже готовы вернуть одну монету, – сказала она.

– Оставьте себе, – не позволил Елисей. – Я получил истинное наслаждение. Так давно мечтал об этом. Так что вы заслуженно получили вознаграждение.

– А я еще добавлю, – проговорил Понтос, даря каждой из девушек по монетке.

Обрадованные девицы быстро оделись и покинули комнату. Им предстояло отдохнуть перед следующим днем.

– Пойду верну Антоса, – сказал Понтос и вышел за другом.

А Елисей лежал на спине, подложив под голову согнутые в локтях руки. Он чувствовал легкость во всем теле. Потихоньку его мысли переметнулись к царской дочери. Что там за красавица, так мечтающая о мужчине. Уже засыпая, он подумал об обязательном знакомстве с Марьянкой.

Глава 5

Поутру, наскоро позавтракав, троица тронулась в путь. Понтос на здоровенном тяжеловозе темной масти, Антос на изящном белом коне и Елисей на Матрене.

– Сколько же ты на свете прожила, горемычная, – пожалел старую конягу Антос.

– Да уж, эта лошадка всем нам фору даст, – скрывая улыбку в усах, подтвердил Понтос. Он не хотел обидеть друга.

Матрена радостно обнюхивала своих сородичей, а те косились на бредущую рядом с ними старушку и замедляли шаг. Даже им было понятно, что Матрене за ними не угнаться. Тем более она была дамой.

– Как получу первую награду, сразу куплю коня, – сказал Елисей. – А Матрене дам покой. Пусть доживает свой век сытой и довольной.

– Если хочешь, я дам тебе денег на лошадь, – предложил Антос. – Отдашь, потом постепенно.

– Соглашайся, – подтвердил Понтос. – Наш Антос не беден, у него и замок есть, и доход приличный. Негоже царскому дружиннику на старой кляче ездить. Обсмеют.

– Если не в тягость будет, то одолжу, – кивнул Елисей.

– Не в тягость, – улыбнулся Антос и протянул ему кошель с деньгами.

– Благодарю! – склонил голову Елисей.

– Мой отец в главных конюших у царя служил, – сообщил Понтос. – Так что по лошадям я знаток. Коли совет какой по уходу животины понадобиться, спрашивай.

– Обязательно, – кивнул Елисей.

– А ты какого роду будешь? – поинтересовался Антос.

– Мой батюшка богатырем был наизвестнейшим, – приосанился в седле Елисей. – Может, слышали о таком? Добрыня Никитич.

– Как не слышать, – кивнул Понтос. – О деяниях его и побед ратных немало былин ходит. Значит, отец он твой. Да и тебя бог силушкой не обделил. Вон как славно мечом орудовал!

– Да я много чего умею, – уклончиво заметил Елисей.

– Это мы заметили, – засмеялся Антос. – Особенно в камасутре твоей. Может, научишь каким приемам?

– Это пожалуйста. Нарисую вам потом картинки, – кивнул Елисей.

– Так ты же не по бабам теперича? – удивленно спросил друга Понтос.

– Все пройдет, как с белых яблонь дым, – загадочно проговорил Антос.

– Чего? – покосился на Антоса великан.

– Да это я так, к слову пришлось, – отмахнулся Антос. – Хочу поучиться любовной науке. Вдруг все же встречу достойную. Не сто лет одному куковать с рукой.

– Это ты правильно решил, – обрадовался Понтос. – Я давно тебе говорил. Плюнь ты на нее! Вокруг полно нормальных баб!

– Считай, я прислушался к твоим словам, – кивнул Антос. Он дернул своего скакуна и вырвался вперед.

– Не любит он вспоминать прошлое, – заметил Понтос и тоже поспешил за товарищем.

Елисей дернул было Матрену, но потом передумал и потрусил обычным шагом.

Так и скакали они, разговаривая о том о сем, до самых стен столицы. Елисей с интересом рассматривал большие дома и нарядных жителей, прогуливающихся по вечерним улицам. Друзья приехали к белокаменному дворцу царя. Пояснив, куда и зачем они прибыли стражникам, их отправили к воеводе. Лошадей пришлось оставить у входа.

Воевода, не молодой, но крепкий мужчина в кольчуге поверх одежды, ужинал. Увидев пришедших, он встал.

– Зачем пожаловали? – сурово спросил он.

– В дружину твою наниматься, – ответил Понтос. Он оказался на целую голову выше воеводы.

– Такие воины нам нужны, – одобрительно оглядел великана военачальник. Затем посмотрел на Антоса и Елисея. – Ратному делу научены?

– Научены, – переглянулись между собой друзья.

– Тогда добро пожаловать. Михай! – крикнул он. В помещение вбежал дружинник. – Отведи новеньких в казарму. Расскажи, что да как, и ужином накорми. А утром представлю их царю батюшке. Пусть службу назначит. В войско их пристраивать или во дворце понадобятся.

– Воевода! – обратился Елисей к Илье, понимая, что настал момент. – У меня к тебе послание от батюшки. – он покопался в своем мешке и достал грамоту.

– От батюшки? – удивился воевода. – Давай. – мужчина принял послание и, развернув его, начал читать. Постепенно черты лица Ильи разглаживались. Он улыбался. – Так знать, ты сын друга моего Добрыни? Что же сразу не сказал! Ишь ты, как вымахал!

Он обошел вокруг Елисея.

– Похож… – произнес он. – Лицом в мать пошел, Настасья вылитая. А статью в Данилу. Я ж тебя на руках качал младенцем. Хорош молодец стал! – воевода стукнул по плечу парня. – Михай, ты отведи двоих, а я с крестником пообщаюсь. Он потом к ним присоединится.

Михай кивнул. В палате остались Елисей и Илья.

– Садись, – указал на скамью возле стола воевода. – Поужинай со мной, да о себе расскажи.

Елисея не надо было уговаривать. Он проголодался. Тут же набросился на еду. Илья с улыбкой наблюдал за молодцем.

– Вот и есть ты горазд, как отец. Помню, сметал все со стола. Хорошо мы с ним, да с Алешей повоевали в свое время. Сейчас не так все, – вздохнул он. – И люди не те, и враги. Скажи, как мать то твоя? Жива? Ох, и задала она нам жару! Все выбирала, с кем остаться. Хороша была, ухаживали мы за ней. Но она батюшку твоего выбрала.

– Матушка упокоилась уже пять годов как, – грустно ответил Елисей. – Осиротели мы с батюшкой.

– Вот горе-то, – нахмурил кустистые брови Илья.

– Я в ту пору на обучении был, – пояснил Елисей. – Меня отец отослал в Индею, за три моря. Говорят, напилась колодезной воды в жару и заболела сильно. Не смогли вылечить.

– Что же, все под богом ходим, – подчеркнул воевода. – Только ему ведомо, когда наш путь земной закончится. – он помолчал. – А тебя, значит, уму разуму учить прислал. Пишет Добрыня, что совсем от рук отбился. Только девкам подолы задираешь.

– Есть такое, – согласился Елисей. – Науку я отрабатываю. Которую три года в заморских землях учил.

– Наука-то какая? – спросил воевода.

– Да как девицу ублажить, – замялся Елисей.

– Тю, наука! – засмеялся Илья. –Чего ей учиться?

– Не скажи, батюшка воевода, не скажи, – покачал головой Елисей. – Много чего неизведанного в ней есть.

– И сколько же ты учился искусству ентому? – спросил воевода.

– Три года и три месяца.

– Думаю, в ней у тебя проблем нет, – посерьезнел Илья. – Теперь я буду тебя ратному делу учить. Выбью из тебя дурь. Глядишь, и толк из выйдет.

– Я только за, – встал из-за стола Елисей      .

– Пойдем, – тоже поднялся воевода. – Отведу тебя в казарму. А утром к царю пойдем.

Глава 6

Собрал троицу наутро воевода и к царю Гороху повел. А у царя хоромы богатые! Стены золотом да драгоценными каменьями изукрашены. Картины везде, ковры. Сам царь-батюшка на бархатном троне сидит в короне да мантии. Поклонились до земли ему пришедшие.

– Доброе утро, государь, – выпрямился воевода. – Как спалось, как нежилось?

– Плохо спалось, – буркнул царь. – Все бока отлежал. Не молод уже, поди. С чем пожаловал, Илюша?

– Молодых дружинников на службу взял, – подтолкнул троицу к трону воевода. – Понтос – великан могучий, Антос – княжеских кровей и мечом славно орудующий и сынок Добрыни Никитича – Елисей.

– Богатыря нашего? – встрепенулся царь. – Добрынюшки? Подойди поближе, Елисей. – велел он.

Елисей приблизился к самому трону и упал на колени.

– Прими на службу, царь-батюшка, – проговорил парень. – Служить обязуюсь по чести и совести.

– Глянь, Илюша, тоже добрый молодец, – заметил государь.

– Угу, – кивнул воевода. – Хорош.

– Возьму я тебя и твоих друзей к себе во дворец, – решил царь. – Будете меня да дочь мою охранять. Жалованье положу вам достойное, комнату отдельную и довольствие с царского стола.

– Спасибо, царь-батюшка, – поклонившись в землю, поблагодарили товарищи.

– Идите, вам все пояснят и одежду, соответствующую назначению, выдадут, – отмахнулся Горох. – Покажи им все, Илюша. А мне недосуг. Послы из тридесятого царства ждут.

Воевода вывел друзей из приемного зала.

– Ваша комната на нижнем этаже будет, – пояснил он, ведя товарищей по коридорам замка. – про все правила расскажу. В дозоры назначу. Снаряжение выделю. Коней ваших в царские конюшни поставлю на довольствие. В пять утра подъем, занятия на плацу боевому искусству. Затем завтрак и на места службы пойдете. – провел краткий инструктаж Илья. – Коли вопросы какие возникнут, ко мне сразу. Царя-батюшку почем зря не беспокоить!

Комната оказалась просторной и без излишеств. Кроме трех кроватей стоял стол, пару стульев и шкаф.

– Через час заступаете на службу, – сказал воевода. – Обмундирование пришлю. Встречаемся у входа в полном составе.

Оставив друзей, Илья ушел.

– Вроде нормально, – заметил Понтос, осторожно садясь на край кровати. Та скрипнула, но выдержала. – Только бы ножки не подломились. – заметил мужчина.

– К стене придвинь, – посоветовал Антос. – Устойчивее будет.

Понтос так и сделал. Вскоре принесли обмундирование. Товарищи переоделись.

– Хорошие из нас дружинники сделались! – осматривал себя Елисей.

– Тебе идет, – заметил Антос, оглядывая статную фигуру в доспехах парня.

– Да и вам не плохо, – улыбнулся Елисей.

Только Понтос чувствовал себя немного скованным, обмундирование оказалось маловато.

– Опять на карликов шьют! – ворчал он, стараясь расширить руками пластинки кольчуги на груди.

– Не ожидали, что такой великан явится на службу, – заметил Антос, завязывая плащ.

Елисею все пришлось впору, будто на него делалось. Серебристая кольчуга обтягивала мускулистую грудь, из-под шлема по плечам рассыпались русые кудри, красный плащ покрывал широкие плечи, штаны были заправлены в кожаные высокие сапоги и перевязаны веревочкой до колена. На широком поясе закреплен меч.

– Какой добрый молодец, – заметил Антос. – Тебе идет.

– Все мы хороши, – проговорил Елисей, и это была истинная правда.

На дозор вышли настоящие три богатыря. Илья с одобрением посмотрел на друзей:

– Нести вам эту седьмицу службу у терема царского, – велел он. – Никого, кроме девок сенных да царя батюшки, не впускать!

– А кто в тереме том? – поинтересовался Елисей.

– О том знать тебе не обязательно, – отрезал Илья и отвел богатырей на указанное место. – Болтать поменьше, смотреть во все очи! Коли службу хорошо исполните, награжу в конце. А если нет, выгоню к чертям!

– Не изволь беспокоиться, воевода, – – сжимая рукоять меча, проговорил Понтос. – Ни одна мышь не проскочит!

Друзья встали рядом с дверью дубовой.

– В обед по очереди приходить будете, – пояснил Илья, – чтобы у входа двое всегда были. На ночь отпущу вас, собак злых спускают. Не пропустят они никого.

Пока время шло утреннее, впускали сторожа служанку. Девица так и сверкала глазами на молодцев. Поправляла платье, чтобы побольше грудь показать. Елисей вначале хотел предложить ей ночную встречу, а потом наказ отца вспомнил. И остыл немного. Не хотелось ему в сети первой попавшейся девки влезть. Да и погулять еще было охота. Молодуха вытащила из декольте ключик и, открыв дверь терема, скрылась. Понтоса отпустили на обед первого.

– Иди, друг, – сказал Антос. – Ты самый большой из нас, тебе харчей больше надобно для силы. Мы с Елисеюшкой постоим.

На самом верху терема оконце открылось, голос оттуда девичий послышался. Песню пел. Да красиво так выводил, аки узоры волшебные выводил. Поднял голову Елисей и поразился увиденному. Из окошка золотое свечение шло.

– Что там? – удивился парень. – Не пожар ли?

– Не думаю, – покачал головой Антос. – Сияние это не от огня. Давай посмотрим еще, прежде чем панику наводить.

На том и порешили. А свечение разрасталось сильнее. В окне появилась девица красы невиданной. Золотые волосы это ее, светились солнышком. Держала красавица в руках гребень драгоценный и расчесывала она свои кудри длинные, почти на пять локтей из окна падающие. Проводила по ним гребнем девица и песню пела. Засмотрелся на нее Елисей. Горячим огнем пронзило грудь от желания невиданного. С вожделением смотрел он на губы алые, к поцелую зовущие, на глаза синие, словно небо весеннее, на ласковые движения руки, проводившие по своей косе распущенной. Вдруг ойкнула дева прекрасная, и гребень выпал из руки ее прямо под ноги охранников наших.

– Поймал! – воскликнул Елисей, показывая гребень.

Посмотрела красавица вниз на молодца и зарделась, аки маков цвет.

– Не велено мне разговаривать с мужчинами незнакомыми, – проговорила девушка с сожалением. – Оставь себе, мне отец новый купит.

И скрылась в тереме. Словно темень закрыла глаза Елисея, свет белый стал ему не мил без красы увиденной. Желание подняло его член к животу самому.

– Ох, – простонал он и прислонился к стене, прижимая к губам гребень.

– Что с тобой? – обеспокоенно спросил Антос, поняв, что дело не чисто.

– Поплохело что-то, – тихо произнес Елисей. – Чую я, не будет мне теперь покоя ни днем, ни ночью, пока не прижмусь я к губам сладким и не войду в глубины, райское блаженство обещающие.

– Эк, тебя прихватило! – покачал головой Антос. – Будем думать, как помочь тебе с этим. Сдается мне, краса эта неземная и есть царевна Марьяна. Блюдет ее царь. Не сносить головы, если заподозрит, что.

– Лучше смерть от меча его, чем без Марьянушки, – прошептал Елисей.

– Погоди помирать, – положил на плечо друга руку Антос. – Известно мне такое чувство. Покумекаем, как свести тебя с царевной.

Глава 7

Вернувшийся Понтос наблюдал такую картину – Антос что-то шептал на ухо Елисею, взгляд которого поражал мечтательностью.

– Кто следующий пожрать пойдет? – обратился он к друзьям. – Там отменного каплуна дают и пива вдоволь.

– Иди ты, – посмотрел Елисей на Антоса. – Мне кусок в горло не полезет теперь.

– Да что стряслось то? – удивленно посмотрел на товарищей Понтос.

– Наш молодец влюбился, – пояснил Антос.

– В кого? – поразился великан. – Меня от силы пол часа не было.

– Наш пострел и здесь поспел, – улыбнулся Антос. – В Марьяну втюрился!

– Батюшки! – воскликнул Понтос. – Не сносить нам головы!

– Не пугай, здоровяк, – проговорил Антос. – И не такие дела делали. Тебе ли не знать.

– Так то же не царская дочь была, – вспоминая о чем-то своем, заметил Понтос.

– Какая разница, – отмахнулся Антос. – Все они девки на удаль молодецкую падкие. Да еще наш товарищ в камасутре искусен. Ему только пособить к Марьяне проникнуть, а дальше он и сам справится. Пойду перекушу, а потом подумаем.

– Должен буду! – в чувствах произнес Елисей.

Антос оставил друзей вдвоем.

– Неужели других баб мало, – укоризненно сказал Понтос. – Угораздило тебя в царскую дочь влюбиться!

– Не жить мне без Марьянки, – Елисей горестно прижал руку к сердцу.

– Охо – хо! – вздохнул Понтос. – Чтож делать, придется помочь.

Вернувшийся через некоторое время Антос дал Елисею горбуху хлеба и кусок колбасы.

– Поешь, болезный, – с сарказмом произнес он. – Тебе силы еще понадобятся.

Елисей с благодарностью принял подношение и моментально умял ее. Любовь любовью, а кушать хотелось, молодой желудок требовал пищи.

Дверь терема отворилась и вышла утренняя служанка. Понтос толкнул Елисея в бок:

– Пойду на девке твое учение отрабатывать, – прошептал он парню. – Авось, узнаю чего. – он картинно схватился за глаз и завопил. – Ой-ей-ей!

Служанка испуганно подпрыгнула на месте и подняв голову, посмотрела на великана.

– Что случилось, стражник? Что так кричишь! У меня чуть сердце не выскочило! – прижала к груди руки девушка.

– Да, в глаз что-то попало, красавица, – ласково проговорил Понтос. – Не найдется ли водицы промыть?

– Найду, – кивнула служанка. – Принесу сейчас.

– Да зачем же нести, – не открывая один глаз и подкручивая усы, проговорил Понтос. – Я сам с тобой пойду к колодцу.

Он подошел к девице и взял ее под локоток:

– Проводи меня, красавица, – попросил он. – А то одним глазом я плохо вижу.

Обрадованная служанка, что ею заинтересовался такой привлекательный воин, прижалась к его боку. Только повел ее Понтос не к колодцу, а в самую гущу сада. Да она и не сопротивлялась. Вскоре Антос и Елисей услышали вскрики и стоны из кустов. Понтос использовал на практике Камасутру. Елисей успел познакомить друзей за эти дни с некоторыми позами в экстремальных условиях. Немного погодя великан и сияющая девица вернулись к друзьям.

– Ты не забывай меня, красотка, – оглаживая бедро служанки, проговорил Понтос. – Я всегда рад встрече.

– Да где уж тут забудешь, – жеманно потерлась о его руку девушка. – Приду, конечно, как ваш дозор закончится, жди.

– Буду ждать, – кивнул Понтос и смачно чмокнув девку в губы, развернул ее. – Ты иди, пока нам службу нести надо.

Девица хмыкнула и, поправив платье, убежала.

– Ну и как? – насмешливо спросил Антос. – Помогли уроки Елисея?

– С пивом потянет, – улыбнулся Понтос. – Худовата она, на мой вкус. Да для дела чего не сделаешь. – он вытащил из кармана ключ. – Пришлось позаимствовать на время. Держи, горемыка! – он протянул его Елисею.

– Век должен буду! – воскликнул Елисей и сжал в ладони ключ.

– Как мы на ужин пойдем, ты в терем проберись да Марьяну очаруй, – посоветовал Антос. – Только будь осторожен. Не дай бог царю на глаза попадешься.

– А я ночью девицу займу, – пообещал Понтос. – Чтобы забыла все на свете. Придется поработать на износ. Ключ с утра отдашь, я как-нибудь ей обратно незаметно подсуну. А уж как тебе потом опять к своей зазнобе попасть, вы уж сами решите. Не хочу девку подставлять лишний раз. Да и трахать ее не особо хочется. Как сказал уже, не в моем она вкусе.

– Спасибо, друзья! – с чувством поблагодарил Елисей. – Жив буду – отдам долг с лихвою.

– Ты погоди благодарить, – отмахнулся Антос. – Вначале царевну оприходуй. А то вдруг ты ей не мил будешь.

– Тогда не жить мне, братцы! – погрустнел Елисей. И тут же встрепенулся. – Всеми силами постараюсь! Все мастерство свое покажу. Не зря же я столько времени в Индее обучался!

До вечера Елисей маялся. То постанывал, прижимая к сердцу ключ, то ходил из стороны в сторону, на окошко косясь. Но златовласка так и не появилась вновь. Когда сумерки накрыли все окружающее тенями, Понтос и Антос, пожелав другу удачи, ушли, оставив его одного у терема.

Глава 8

Елисей вставил в замочную скважину ключ и провернул. Замок щелкнул и открылся. Толкнув дверь, молодец проскользнул внутрь. Несколько лучин, воткнутых в стены, тускло освещали большой зал. Вверх вела деревянная лестница. Елисей, осторожно ступая, поднялся по ней и попал в девичью горницу. Узорчатые покрывала лежали на широкой кровати с множеством перин и подушек. На постели находилась та, к которой стремилось его сердце. Марьяна спала, раскинувшись на одеяле. На девушке, кроме тонкой рубашечки, ничего не было. Золотые волосы свешивались с кровати, словно сияющий водопад. Ткань рубашки очерчивала круглые грудки. У Елисея перехватило дыхание. Он с волнением смотрел на горевшие румянцем от сна нежные щеки царевны, на алые, словно ягодки, губы, на просвечивающиеся розовые соски. Взгляд скользнул ниже, и Елисей почувствовал, что сейчас его член прорвет дыру в штанах. Царевна спала, раскинув белоснежные ноги. Прозрачная рубашка задралась, и его взору открылся перламутровый лобок с распахнутыми створками.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.