Константин Кохан
Кинжал во тьме

Читатель! Вам придётся пройти множество серьезных испытаний в компании юного следопыта, пытающегося выжить в жестоком, залитом кровью по шею, мире. Придётся встретиться с нежитью и начать познание дивного мира Лофариан. Множество величественных городов, жутких канализаций и тёмных руин, скрывающих от взора людского монстров, ждут вас впереди! Но все эти монстры лишь мелочь по сравнению с коварными людьми, что непредсказуемы и хитры.

Информация

Хоть древняя война с драконами уже давным-давно закончилась, человек не перестал разрушать. История циклична, и кровопролитная бойня началась вновь. Два могущественных альянса, схлестнувшись, начали очередное глобальное противостояние. Империя Ковенант, – жестокое авторитарное государство, и Восточная Коалиция, – объединившая всех желающих свергнуть тиранию запада, обеспечив «мир во всем мире». Времена не меняются, короли и придворные крысы до сих пор вонзают друг другу кинжалы в спину и подливают в вино яд, а низшие сословия находятся в очень ужасном, нищенском положении. Вместе со всем этим начинает пробуждаться древнее и могущественное зло…

Данная книга поведает вам о незабываемом путешествии выходца из королевства Коалиции, пытающегося выполнить тайную миссию. Сможет ли он совершить это и повлиять на судьбу всего разумного мира, или же герой будет следовать только своим целям?

Все совпадения с реальностью случайны и не несут какого-либо скрытого смысла. Автор опирался на другие произведения и вселенные, поэтому похожие вещи и отсылки уместны.

***

Цикл фэнтези книг «Амбиции, падение, расцвет»

Нити судьбы множества героев поневоле переплетаются воедино вокруг алого камня Палленарьере. Камня, чей свет и блеск затмевает собой Суур в безоблачный полдень.

Стоило разобраться со своими проблемами, как появляются новые. Объединившись, герои путешествуют по следам утерянного осколка Ока Архаэля, что бесследно пропал после смерти правителя Империи нордов. Держась за тоненькую нить, они идут дальше, ещё не зная, что одних ждут осуществлённые амбиции, а других полнейший крах, падение и смерть.

1. «Кинжал во тьме»

2. «Ночь Грёз»

3. «По следам Палленальере»:

Том I: Тишь Заземелья

Том II: Град Саринтен

Том III: Пяст Перволюдей

4. «Блик разбитого меча»

Введение в мир Лофариан

Элуно¹… Бесконечные просторы пустоты и лишь маленький комочек света пробивался сквозь изливающий болью разрыв в тёмно-синей оболочке неизвестного, но очень могущественного, волшебного полотна, Магического барьера – неба, сдерживающего колоссальное количество необузданной энергии. Энергия эта была двуликой и постоянно схлёстывалась сама с собой наподобие вечной битвы добра и зла. Именно она, в порыве очередного столкновения, и породила две всесильные сверхсущности-энантиоморфа – доблестного творца Аша-Товир и жестокую разрушительницу Элунору, всё время предпринимавшую попытки уничтожить своего собрата. Но, как оказалось после, бесконечные сражения не способны привести ни к чему, поскольку Первородные были во всём равны, являясь чем-то вроде противоположных сторон одной старинной монеты. Наконец, устав от не имеющей смысла тысячелетней вражды и начав контактировать друг с другом как-то иначе, они сотворили с десяток подобных себе, таких же способных и амбициозных, а опосля – навсегда растворились в создавшей их энергии.

Решивших творить было семеро. Первая троица из них – Лаки, шила из светлой материи, а другая – Делаки, направляла тёмную энергию для осуществления своих замыслов. Несмотря на это, среди Всевышних не было ни злых, ни хороших, поскольку их волновал только результат. Седьмой же имел способность направлять одновременно оба типа энергии, что ставило его на голову выше себе подобных.

Впоследствии, благодаря тяжёлым усилиям Элу-Товир, для помощи в реализации более сложных планов было рождено больше дюжины Младших Богов – Арлаков, а также множество иных сильных душ, вначале полностью подчинённых могущественным сущностям. Арлаки же чуть позднее породили Ошу-шорас, – Великих повелителей стихий, которые и создавали планеты, взращивая густые леса и разливая на них клокочущую воду, проще говоря – насыщали пустой мир жизнью.

Одним из числа особенных творений Младших Владык явился Дракон-прародитель Архаэль, задуманный ими как идеальное существо, наделённое невиданной ранее, способной сравниться с творцами, силой и подвластное сотворить такой мир, в котором даже сами боги смогут находиться и властвовать.

Он творил и создавал, послушно исполняя приказы и делая всю работу за творцов, но даже могущественные существа сходят с ума под гнётом монотонных задач. Уже на половине пути Архаэль восстал против богов, против своих создателей, перед этим, успев отложить и запечатать осквернённую его безумством кладку. Дракон убивал их одного за другим, по итогу повергнув практически всех Младших Богов, оставив лишь четверых. Безумное создание сумело уничтожить физические оболочки Великих Шестерых, пока, наконец-то, не было окончательно остановлено и изгнано последним оставшимся в живых богом этого жалкого, не справившегося со своим творением, пантеона. Имени у того бога не было, а звали его либо Провидцем, либо просто – Седьмым. Эти события прозвали Эрой Бездны, в честь неописуемого кровопролития и бесчинства, которые повергли всё в пустоту вновь.

Наре рохъ мат наре фаэрус, рат круор наринаэр шатруннагуг кор наг-ку Архэл-эр, иуро'ера фаира'эссд-тар кши кэ'äсэту'и этеро'эрузд-тар милкар.² Вырванный сияющей злато-пикой глаз Первородного Арха пал вниз, в самую глубь севера одного из континентов планеты Лофариан, которой не повезло оказаться под этой грызнёй богов. Он сотряс и расколол землю, возведя над собой высочайшую гору – твердыню Шорветрин. Провидец же лично продолжил отстраивать этот мир, хоть и проживать в нём было уже практически некому.

***

Летели годы. Обезумев от горя, Провидец проткнул плачущее сердце собственным мечом, случайно повредив при этом оболочку Магического полотна, ознаменовав закат эры, – окончание одного и начало чего-то нового. Из угасающего тела творца начала сочиться мана, магия напитала планету. Ту дыру в полотне материи позже рождённые существа Лофариан стали называть Суур, а разбросанные на ночном небе дыры поменьше – звёздами. Именно через них и просочилась вся магическая энергия.

Квинтэссенция вернулась. Шестеро душ Старших Богов теперь восседали на тронах пантеона вновь, хоть уже и без самопожертвовавшего собрата, наречённого ими Мёртвым Богом – Шором. Нейтральные в прошлом творцы стали куда активнее влиять на дивный мир. Лаки явились богами жизни и судьбы, любви и сострадания, хранителем времени, а Делаки – богами войны и доблести, справедливости и подлости, а также волшебства, учителем магии и древних знаний. Души Младших Богов, всё это время зализывавшие раны, смогли тоже вернуться, но вмешиваться в дела смертных так просто были уже неспособны, в следствии чего не вошли в большинство пантеонов, оставшись простыми могущественными сущностями – Арлаками. Пятеро из этих сверхсущностей подверглись влиянию своего же тщеславия и гордыни. Они пытались разводить ненужные конфликты и больше мешали, чем помогали. Остальные же остались верными слугами развивающегося мира, немного, хоть и косвенно, продолжив помогать смертным отстраивать его, следуя при этом своим корыстным планам. Один из сильнейших же, Четырнадцатый, – исчез задолго до этих событий, создав новую форму жизни – расу Первоэльфов. Прочие же, созданные Элу-Товир могущественные души, также продолжили влиять на мир Лофариан.

И вот, спустя долгие 632-а года после начала Эры Зарождениянепонятно откуда и как, на одном из континентов появилось множество антропоморфных существ, названных Перволюдьми. Имея предрасположенность к волшебству и ступив под влияние Всевышних, они начали возводить собственные поселения и зарождать жизнь на материке, который впоследствии стал именоваться Водамином. С языка творцов это слово означало «Выкованный Пламенем Дракона».

***

Прошло порядка трёх сотен лет. Человечество уже успело разделиться на множество культур и народов, а так называемые древние норды – жители севера, создали, объединённое хоть и примитивным на те времена сводом законов, государство. Первым их правителем стал король Алиронт – бывший рыцарь-изгнанник, ставший праведным судьёй этого мира.

Цивилизация росла, а люди и быт развивались. Эра Зарождения продлилась 2682-а года. За это время появилось очень много иных от нордлингов разумных и не очень рас и форм жизни. Событием, сменившим её, стало вылупление той самой драконьей кладки, среди которой явил лик дракон-полубог, первенец Архаэля – Архаил. Они появились словно из неоткуда и очень быстро сумели подчинить себе практически всех людей, сделав их вид рабами. Тогда же и возник ужасный Культ Дракона, – бич смертных, в который входили одни из самых могущественных волшебников и творцов тёмных искусств людского рода, слепо поклоняющихся драконам и ставших их личной гвардией и языком.

Но даже будучи сыновьями безумного прародителя – не все драконы хотели воевать и порабощать.

Десятки из них с помощью неизвестного, но могущественного, волшебства сделали себя очень похожими на букашек-людей и скрылись среди восточных болотистых джунглей.

***

Вечно молчать было нельзя. Юстиан IV Ковенант – император и сильнейший обладатель возгласа своего времени и Смуты Дракона, в частности, призвал свой народ к восстанию. Начав Войну Древних в 2724-ом году с начала Эры, он поднял порабощённых нордлингов и совершил ряд успешных нападений на лжевладык и их слуг. Именно он объединил и захватил неверные ему земли, создав Империю Ковенант. Но меч доблестного монарха был в скором времени жестоко разбит. Юстиан пал от рук верных чемпионов драконов – Броннсигара Юстиана и Роббуса Ковенанта. Империя всё ещё осталась в тени их крыльев.

Порабощение длилось несколько тысяч лет и только король Олаф IV, не без помощи до сих пор ослабленных божеств, сумел одержать великую победу, перебив и запечатав не без исключения всех драконов и драконьих жрецов. Впоследствии он вновь объединил практически весь континент в Олафсианскую Империю, став именоваться в народе Олафом I Олафсоном. Но, как стало известно позднее, – одолев Архаила, норды смогли уничтожить лишь его физическую оболочку, и, поскольку он являлся полубогом, оставшаяся часть души дракона обязательно переродится спустя тысячи лет.

После победы над драконами эра сменилась вновь, а летоисчисление стали вести от большего числа к меньшему – знаменующему изгнание ящеров-владык. Жизнь изменилась на до и после. Миновали 3114-ть лет хаоса и ужаса. Новая эра была названа Первой в честь долгожданного начала жизни вне рабства. Но практически сразу стали появляться новые проблемы.

***

Часть первая

Вдали от дома, средь неизвестных пустырей Севера.

Глава I: Тёмный лес Йотунар

И надел Избранный древнюю маску скорби, дабы сокрыть своё лицо. Стыд и принятие… Узы Смерти сковывают волю, закрывают рот и накрывают чёрной пеленой голубые глаза… Не иметь ему больше свободы, ибо ястребиные крылья сломлены, а птица падает вниз. Слугой Смерти судьба обрекла его быть, вынудила с головой погрузится в кровавую пучину Пустоты, откуда доносится голос. 3

– пророчество об Избранном Пустоты

– Ночь… Что может быть прекраснее лун, медленно идущих над здешними видами, а, путник? Свет мерцающих и едва заметных звёзд поди так и манит, правда? – хриплым голосом пробормотал незнакомец.

На вид он слаб. Глаза его со временем уже успели покрыться тоненькой дымкой – пеленой, притупляющей некогда ясный взор. Одет старец был достаточно бедно, а через плечо виднелся аккуратно выточенный ивовый лук. Скорее всего, незнакомец не кто иной, как местный охотник или же лесник.

Вокруг стояла кромешная тишина. Только хруст тлеющих в костре палок уносился вдаль, пугая обитателей мрачного леса, а дикий вой волков, или куда более ужасных тварей, изредка раздавался в самой его глубине.

– Да, ты прав... – тихим голосом ответил с виду молодой парнишка.

Он выглядел как обычный бродяга, ничем не примечательный авантюрист. На кожаном доспехе, сплошь увешанным различными ремнями с сумками-карманами, позади воротника в нагрудник были ввинчены два кольца, удерживающие потёртый временем плащ. Кольца те окутали чёрные, изрядно состарившиеся, ламинарные наплечники. Пустые ножны для меча повисли на его спине, крепко держась на закинутой через правое плечо потёртой трёхэлементной портупее. Он, подобно старику, смотрел на медленно идущие звёзды.

– …Вид здесь воистину прекрасен!

Эйлу Хартинсон – так звали нашего героя. Да, героем и человеком, на которого стоит равняться, его было трудно назвать, точнее – совсем язык не поворачивался, но всё же. Он, отлично умеющий орудовать кинжалами и ловко скрывающийся от чужих взглядов, плут, постоянно находящийся в тени своих противников. Несмотря на это, его навык боя с одноручным или полуторным мечом также был на приемлемом уровне.

– Но могло быть куда красивее… Вот скажи мне, ты когда-нибудь видел северное сияние?

– Только на страницах книг, в тексте. Здесь это редкое явление. Оно происходит чуть севернее, я думаю.

Мужчина улыбнулся.

– Бьёшь прямо в цель своими познаниями… Откуда сам будешь? Знатно меня напугал, я ведь даже не заметил, как ты подкрался… – возмущённо взмахнул руками. – Вот наглец, ни стыда, ни совести…

– Ха-ха-ха! – звонко рассмеялся парень.

– Неужель очередной бандюган с дороги, желающий получить лёгкую добычу? – старец, словно оценивая, оглянул странника немного волнующимся и испуганным взглядом. – Учти, что в случае чего – без боя я не дамся!

Он пригрозил кулаком. Герой усмехнулся.

– Не волнуйся старик, я тут уже давно сижу, порядка двух часов. Ты ведь сам сел рядом со мной, пускай и не заметив.

Эйлу, посмотрев в его мутные и уставшие серые глаза, улыбнулся.

– Не разбойник, пожитки твои брать не стану. – зевая проговорил. – А сам я из небольшой деревушки на окраине королевства Дасанта, Зеленый Дол называется. Это которая рядом с проливом Освина, слыхал ли?

– Но… – удивившись, продолжил старик. – Империя Ковенант ведёт войну с Восточной Коалицией уже много лет.

«Война… Война, война-война! Вой… У вас всех только это на уме?»

– …Как тебе удалось без последствий перебраться через Сноргскую Великую стену, пройти неописуемо далёкий, чрезвычайно сложный, путь и попасть в это лесное захолустье? Это ведь карается законом!

– Сноргскую, говоришь? Не знаю, – задумчиво, пытаясь объяснить хоть что-то, продолжил плут. – дыра в стене была даже очень кстати, да и стража спала днём… Ты мне лучше скажи, дедуля, как из леса этого проклятого выбраться, ночую тут уже четвёртый день, тёплую кровать бы найти, да позабавиться немного.

От слов „старик“ и „дедуля“ лицо незнакомца корёжило, и только он хотел возразить наглецу, как увидел на ремне путника кинжал. Ножны его потёрты в области держащей их лямки, да и висели они не так, словно использовался кинжал лишь в крайних случаях.

«Какая красивая рукоять… Да, это определённо мастерская работа. Гхм… Далеко не все кузнецы на такое способны.» – пытаясь убрать ком в горле, думал охотник.

Хотя где ему могла выпасть возможность лицезреть на что они способны, что за вздор? Его удел – это лишь вилы и лук с колчаном стрел, не боле.

– Ну пойдём, мальчишка, – проворчал старик, будто пытаясь хоть как-то оскорбить героя в ответ. – дороги я тут практически все знаю, не заплутаем. Неподалёку же есть небольшая деревушка Риверхолл. Народ её спокойный и радушный, там и отдохнёшь.

Встав первым и подав руку, Хартинсон этим удивил старика и заставил его немножечко улыбнуться. Взяв с собой факел и затушив водой с котелка, а также несколькими ударами ногой, догоравший костёр после, они двинулись в путь, разорвав окутывающий с ног до головы мрак, что источало это жуткое место.

– В книгах пишут всё слишком умно. Такой у них слог! Я же поведаю тебе о том, что видел сам – куда более простым и понятным языком… – вздохнул, выразив всю усталость. – Ох… тимериец ты, иль истинный норд – это не важно. Дух холодного и сурового севера есть в каждом человеке. Недаром говорят, что далёкие предки были рождены именно здесь, отчего нордлинги всегда помнят эти мурашки на теле, которые неосознанно вызывает холод. Ты только сделай вдох, да поглубже… Этот ветер, эта первозданная природа… они прекрасны!

Он расправил плечи и, что есть мочи, наполнил воздухом свои лёгкие. Факел освещал им путь.

– Ты прав, воздух здесь действительно живой. Холодный, зараза, но как нигде живой.

– Ты не даёшь ему себя показать. Не нужно внушать себе это, поскольку холодных зим уже не было… – незнакомец задумался. – Хм-м-м… А я и не припоминаю таких на своём веку…

– Ты мудр, старик. Будет интересно тебя послушать, но вряд ли ты меня поразишь чем-то относительно новым.

– Ну не нужно льстить себе, юнец. Пишут одно, а на деле – всё совершенно другое.

– Ну да, конечно.

***

Осторожно шагая дальше, плут любовался видами. Природа Ближнего севера очень разнообразна, особенно сильно завораживал иногда падающий белоснежный бархат. На всём материке его можно увидеть либо высоко в горах, либо здесь, в умеренном и субарктическом климатическом поясе. Обычно он идёт тут восемь месяцев из двенадцати и, местами, наметает под шесть фэрнов („фэрн“, что производное от слова „фэрнот“ – нога, является одной из околоточных единиц измерения длины, принятой нордами во времена первого периода Эры Дракона и использующейся жителями Водамина и по сей день. Один фэрн соизмерен ноге среднестатистического человека) ввысь, а обрушивающийся следом суровый мороз, способен заставить задержаться в здешних местах одинокого беднягу навсегда. Остальные четыре месяца предстали довольно холодным летом. Сами северные леса очень густые и непроходимые, в них легко теряются и остаются на съедение либо мерзлоте, либо местным хищникам.

– Осторожно. Смотри внимательнее под ноги. – промолвил в полтона Эйлу, показывая горевшей палкой на хлёсткий спуск вниз.

– Я помню про неё. – приуняв шаг ответил путник. – Лучше сам смотри под ноги, если не хочешь свалиться в какой-нибудь овраг или увязить в трясине болота.

Деревья в основном вечнозелёные хвойные, а самые большие из них достигали порядка шестидесяти пяти фэрнов в высоту. Из огромного числа, взрастающих исключительно в этих краях, деревьев, можно отметить снежные яблони с питательными, но маленькими плодами, обладающими целебными свойствами, а также красивые, но более редкие здесь, нордские пихты, древесина коих очень хорошо ценится, благодаря способности сохраняться на долгие столетия.

Помимо лесов и гор, на Ближнем севере множество просторных равнин, зимой напоминающих настоящие снежные пустыни, бескрайние земли которых до сих пор остались полностью не изученными и не освоенными человеком. Таёжные кустарники и кустарнички-ягодники кормят и украшают эти просторы, не давая сгинуть более мелкой живности. В большинстве они тоже игольчатые и устойчивые к экстремально низкой температуре. Сильно распространены можжевельник, смородина и дикая нордская малина, но помимо них здесь растёт уйма других ягод, содержащих в своём соке важные и незаменимые алхимические свойства, а также питательные вещества.

Продолжив путь чуть выше, на Ближнем севере можно лицезреть плоскогорье, таящее в себе крутые смертоносные лощины и не менее опасные глубокие ущелья, где легко можно остаться заточённым под многовековым слоем снега и льда. Проследовав в самую глубь, к границе с неописуемо холодными Просторами Вечных, что отделяют от Ближнего севера лишь Великая Северная стена, именующаяся Двуликой, и крепость Последней Надежды, возможно увидеть хребты огромных и величественных гор, полностью покрытых кристальным льдом, за коими находились лишь не имеющие конца пласты льда Драконьей Мерзлоты.

– Поведай мне, что водится в здешних местах?

– Ну… – охотник задумался. – Странно, что ты не знаешь этого с писанины… Да… многое, в целом… Кого тут только не встретишь. Среди северной фауны стоит отметить белых медведей и саблезубов.

– Почему же? В чём их особенность? Я наслышан о куда более ужасных тварях. Сказки, не боле?

Под их ногами ломался и трещал хворост.

– Храни тебя Шор! – возмущённо взмахнул рукой. – Твари эти в глуши, они редко являют свой лик, что не скажешь о диких хищниках… А не веришь ты в них, поколе собственными глазами не удосуживался лицезреть. О чём это я… – на секунду умолк. – Точно! Местные медведи же имеют белый, подобный снегу, окрас…

– Маскировка. – тут же подметил парень. – Вероятно, во время пурги их тяжело заметить…

– Верно! Поэтому держи ухо в остро! Это неописуемо суровый и первозданно дикий зверь, и если и есть он в округе, то подкрасться ему к нам не составит особого труда. Но не охочусь я на них, моё время прошло. И, как бы не хотелось признавать, теперь по душе больше грибы да ягоды. Что же касается саблезуба, то он трудный в поимке хищник. Увесистый… дорогой. Знаешь ли – мех этой громадины очень ценится в угоду своей теплоты и теплоизоляции…

«Да уж… Мне бы это сейчас, как-никак, кстати, понадобилось… Было бы не так холодно…»

– …Каждый уважающий себя норд должен иметь такой дома, поскольку вешать шкуру поверженного зверя – одна из старинных традиций нашего народа. Что касаемо их мяса, то оно несъедобно.

Герой ненадолго остановился, дабы подождать отставшего спутника. Поднимавшийся на овраг старик тяжело вздыхал, пытаясь отдышаться. И хоть был он открыт на диалог, косой взгляд его был пронизан подозрением к чужаку.

«Помню-помню… Оно чрезвычайно токсично. Отличный ингредиент для мощного яда.»

– Распространены они, – переведя дыхание, продолжил лесник. – почти по всему континенту, но!.. Но на севере эти кошки намного большего размера – прямо гигантские! Окрас же их может быть как и полярным в пятнышках, так и чёрным, подобно ночи, или снежно-белым.

– Для таких, как ты это тоже довольно-таки неплохой улов, не так ли? Очень ценный.

– Что правда, то правда. И у меня она имеется… серая, в пятнах цвета дымки. Аккуратно снятая шкура саблезубая стоит недёшево, путник.

– Тяжело было выследить?

– Тяжело. Кто знает, что было то на самом деле: охота на хищника, иль же охота на охотника? Большие кошки ходят стаей, предпочтительно ночью… когда уже темнеет, – не выбрасывай это из головы. Это делает их непомерно опасными, особенно для неподготовленного, вроде тебя.

«Они прямо как я… Охотятся ночью.»

– Также не стоит забывать о волках, коих в этих краях бесконечно много, а особенно снежного, более хитрого и опасного подвида. Реже, но можно встретить ужасных морозных приведений… Страшные создания…

«А он действительно много знает… С останков этих „приведений“ вроде бы получают «Морозную дымку», необходимую для зелья «Сопротивления холоду» и «Ледяного паралича»… Чёрт , как же я давно не практиковал алхимию, вероятно, и рука уже ослабла.»

– А что насчёт огромных огров, свирепых снежных троллей и великанов? – перебив раздумье героя, возобновил сказ мужчина. – Они тоже водятся в здешних местах. Рост этих исполинских тварей может превышать тринадцать фэрнов, представляешь себе? Тринадцать!

– Ну это откровенно сказки же, не верю! А дичь тут какая водится? Я про ту, что не сожрёт при встрече. Ха-ха-ха! – Хартинсон рассмеялся.

– Аргх! – показал своё недовольство. – Не сказки это, чужак! Послушай, тут что угодно может тебя сожрать!

– Сомневаюсь.

Закричали и поднялись в небо вороны.

– Среди нехищных животных опасны неестественно большие и легко входящие в состояние бешенства вепри, чьи клыки способны пробить даже качественно плетёную кольчугу!

Эйлу тяжело вздохнул, а затем, посмотрев на охотника, подметил:

– Или, говоря куда короче… Север, мать его, прекрасен.

***

Потихоньку начало светать. Эйлу не приходилось видеть таких высоких и кронистых деревьев в краях, откуда он родом. По крайней мере, настолько огромных не было. Лес Йотунар до ужаса необъятен. Не зря он носит имя Великого леса севера. Столь прекрасный и столь же губительный, он был способен навеки сокрыть в своих объятиях потерявшегося путника. Он – самый гигантский на севере и, по всей видимости, самая большая обитель природы на всём континенте. Но ведь раньше Йотунар был куда шире, доходил аж до грозных предгорий Междугорья. Глухой лес таит в себе куда больше, чем желали узнать ступившие на его территорию.

«Как же холодно… Нужно добыть какой-нибудь тёплый плащ как можно скорее. Вот бы мишка попался…»

Глядя наверх, едва было заметно небо, лес попался очень густой, да и деревья росли практически вплотную друг к другу, а тропа, словно ручей, пробивающий дорогу в скале, легко терялась из виду. Но этот лес в народе имел ещё одно название… – проклятый.

– Стой. – поставив перед мужчиной руку, проговорил Эйлу.

Охотник, удивившись, остановился. Герой что-то увидел, что-то пробежало меж кустов. Белый благородный олень? Он достал свой кинжал. Силуэт расплылся, не удалось определить наверняка. Это…

– Я думаю это дриада, парень. Защитница леса и ребёнок Матери-природы. Её не нужно бояться, по крайней мере, нам с тобой.

– Ты старовер? – спросил, убравший за пазуху кинжал, плут.

– Старые боги, Новые… Неизвестно, что на самом деле идёт после смерти. Я верю в истину.

– Разве это истина?

– Я не знаю. Лучший вариант – не отрицать их всех, это самое правильное решение.

Эйлу задумался над сказанным им. Этот лес действительно проклят. Может, не в привычном значении этого слова, но множество воистину тёмных и зловещих событий произошло в его чертогах. Страшные мистические ритуалы и жертвоприношения Матери-природе стали для него совершенной обыденностью. Он волшебен.

***

Прошло около пяти часов, но они всё ещё шли. Миновала небольшая лужайка, что сокрыла, с первого взгляда, непонятное древнее строение. Это был храм, настоящая святыня Детей Неба, где они в былые времена практиковались совершенству возгласа. Плут и охотник повстречали несколько волшебных Чар-дубов, коими столь богат этот дивный лес. Также по дороге миновала и полуразрушенная эльфийская башня на крутом холме, от которой Эйлу не мог отвести глаза. Время окутало её мощными стволами деревьев, что корнями прошли сквозь белый мрамор. Их раньше было много – эльфийских селений, раньше это были их земли… Но что-то должно уйти, а что-то остаётся навсегда. Может оно и к лучшему.

– Какие у тебя планы, сынок? Не хочешь поведать мне? – проговорил опирающийся на батог охотник. – Не идти же нам весь оставшийся путь молча, хм-м? Это сильно нагнетает, ибо в последние годы много на дороге идиотов попадается…

– Тоже верно. Мой путь лежит к вашему императору.

– Неужели?

– В срочном порядке нужна аудиенция с ним. – посмотрев на него краем глаза, ответил плут.

– Ну и ну! – удивился. – Зачем тебе, чужаку с далёкой Тимерии, аудиенция с Императором?

– Нужна, причём в срочном порядке. – монотонно и нехотя ответил Эйлу.

– Небось шпион их, да? Многих, подобных тебе, я повстречал за свою жизнь. Все они прискорбно встретили свою кончину, знаешь? На плахе!

– Нет же! – отмахнув рукой, промолвил плут. – Я обладаю важной информацией. Информацией, что может остановить эту бессмысленную, только разрушающую всё, войну. Понимаешь? Давно уже пора закончить бесчинства, которые творятся на Востоке.

– Много вас таких, „героев“ на белом свете… А толку?

– Не тебе судить меня, старик. – сурово ответил Хартинсон. –Заканчивай с этим и скажи лучше, сколько осталось до столицы?

– До столицы? – полюбопытствовал. – До столицы-то далеко… Ты контршпион, что ли? – резко сменив тему, следом промолвил мужчина. – Я совершенно не понимаю тебя, парень. О чём ты говоришь, что за информация?

– Что-то ты суёшь свой старый нос совсем не туда, куда надо. Мало знаешь – крепко спишь, много знаешь – умираешь. Не вдавайся в подробности. – с ухмылкой сказал парень, опять разозлив мужчину. – Это знать тебе нельзя, да и, я думаю, не совсем нужно. Успокойся.

Тот, решив не вступать в конфронтацию с незнакомцем, умолк. Проблем ему не нужно.

***

Миновала ещё пара часов, уже стало совсем светло и ясно. При поднятии головы в сторону неба, яркая Суур начинала буквально резать глаза. Деревья всё ниже и ниже, а гул голодных зверей и вовсе – утих, сменившись хлёстким пением птиц, что раздавалось вдалеке. Сделав очередной глубокий вдох, парень почувствовал всю очаровывающую силу севера, почувствовал прекрасный таёжный сивер. Лес неожиданно закончился.

– Неужели вышли! Да, старик, чуйка тебя не подвела, и мы наконец-то выбрались из мрака.

– Ещё бы… Всю жизнь живу в здешних краях…

– О-о-о-о! – прикрыв глаза рукой и присмотревшись, герой увидел неприметные очертания домов. – Кажись, и та самая деревня виднеется! – удивлённо воскликнул Эйлу, глядя вдаль.

– Да, кажись, это она… – отдышавшись ляпнул бросивший истлевшую палку мужчина. – Быстро же мы дошли… Прекрасные ра…

– Бывай! – перебив его, крикнул Хартинсон. – Спасибо за помощь! Береги себя, старик.

Плут побежал в её сторону, позабыв про своего спутника. Долгое брождение средь деревьев окончилось, ибо они наконец-то покинули проклятый лес. Он радовался, ведь невнимательный незнакомец так ничего и не заметил. Старик махал ему рукой, но герой даже и не обернулся.

***

Эйлу посмотрел назад.

– Наконец старик отстал от меня. Честно, не люблю лишние глаза и ушки, но он не был похож на какого-то местного сборщика информации, хоть и задавал каверзные вопросы. Всё равно, думаю, о моём прибытии в скором времени узнают все жители. Нужно поскорее найти очаг и отдохнуть. После не помешает и чуточку подзаработать…

Уверенными, но уже уставшими шагами, он вот-вот прибудет в деревню.

«Стало быть, это и есть Риверхолл. С виду ничем не примечательная деревенька.» – поверхностно подумал Эйлу.

Подойдя чуть ближе, перед ним предстало в меру ветхое, зажиточное в прошлом, но пришедшее в упадок ныне, поселение с находящимся неподалёку заброшенным портом на озере Рив. Большая часть домов была бревенчатая и достаточно высокая, а некоторые из – даже являлись двухэтажными. Их клали из очень толстых и, скорее всего, хорошо изолированных соломой, обтёсанных стволов деревьев. Народ, проживающий тут, суровый, уже давно привыкший к тундровому и мёрзлому климату. Они – норды, народ идущий непосредственно от Перволюдей, заселивших когда-то Дальний север.

Герой насчитал хижин немного меньше дюжины. Все они были окружены уже замшелой и немного треснутой каменной стеной, чуть больше трёх окелъров („окелър“, что производное от слова „окелърэн“ – король, является одной из околоточных единиц измерения длины, принятой нордами во времена первого периода Эры Дракона и использующейся жителями Водамина и по сей день. Один окелър соизмерен длине от кончика носа до кончика среднего пальца вытянутой в сторону руки среднестатистического человека и приравнивается трём фэрнам) и три четверти фэрна высотой, переходящей в некоторых местах на частокол. Некоторые места защитного сооружения разрушены и никак не подлежали столь необходимому восстановлению. Также вдалеке видны три башни, аккуратно расположенные на примерно одинаковом друг от друга расстоянии. Вместе со стеной они образовывали своеобразный круг, защищавший деревушку. Но это было раньше, сейчас уже они мало от чего защитят, да и стражников тут два с половиной человека, а назначенного правителя, – хускарла, как говорят местные, сейчас нет на месте.

Прогулявшись по улицам, герой выделил для себя кузницу с огромной доменной печкой-плавильней, в которой вместе с мужчиной работал ребёнок, – вероятнее всего, это его сын-ученик. Идя чуть дальше, он заметил несвойственную для такого поселения лавку алхимии с очень старой и трудно читаемой табличкой над входной дверью. Напротив её входа находился магазин здешнего охотника. Название лавки – «Охотник на Саблезубов» показалось герою немного забавным, и он уж подумывал туда зайти, как вдруг увидел таверну – двухэтажное здание с каменной пристройкой. Эйлу потихоньку двинул по направлению долгожданного отдыха. Рядом с таверной находилось высокое здание местного феодала – хускарла этой деревни, к которому тоже можно будет зайти, но позже. Вдалеке красовалась ферма и загон со скотом.

***

Прошёл почти весь день. Герой обошёл Риверхолл целиком, и пора бы теперь посетить заветный трактир. На пути к заветной тёплой постели, когда Эйлу уже практически ступил на порог дома, его писклявым голосом окликнул стражник.

– Эй, вы! Гражданин! Вы не могли бы подойти ко мне, сейчас же!

Хартинсон хотел проигнорировать и дать либо ему в бубен, либо дёру, но зачем-то обернулся и стал ожидать, пока он подойдёт сам.

– Кто вы, гражданин? Не помню, что видел вас здесь раньше…

Он был до смеха невысок. Типичный сельский стражник из тимерийских анекдотов в довольно-таки скудной одежде.

– …Немедленно доложите мне и заплатите налог в количестве трёх серебряных юстианов за право войти в деревню! – с довольной ухмылкой вывалил стражник.

– Конечно, сэр. – с ехидной улыбкой, ответил герой. – Вот ваши монеты, правда, тут медяками. Всё верно до единого юстиана, можете даже пересчитать.

Стражник не очень обрадовался целому кошельку медных монет, но всё-таки кивнул и ушёл с мешочком дальше, оставив плута в покое.

«Вот уроды… Налог на вход, тоже мне! Не знаю сколько их там, но всё в кошеле цвета бронзы.» – удалившись от него подальше, подумал Эйлу.

Ворота и как таковой вход в Риверхолл – отсутствовали, вдобавок стражников на дороге тоже не было. Он с самого начала догадывался, что его нагло обманывали, но ему не нужны сейчас проблемы, да и не пропадать же кошельку того старика даром. Немного побродив, герой наконец-то зашёл в таверну. Эйлу никогда раньше не приходилось видеть нордские трактиры. Как оказалось, внутри они ещё более величественные, нежели снаружи. В ней находилось с десятка местных, проводящих день за кружкой эля или просто отдыхающих от рутины. Подойдя к трактирщику, он хотел снять девушку и комнату на ночь, дабы хорошенько отдохнуть, но, к сожалению, ему хватило только на комнату и малую порцию еды. Хартинсон уселся за свободный, отстранённый от других, стол.

– Ха-ха-ха!

Эйлу обернулся на смех. То был около шести фэрнов, шести и семидесяти двух после запятой нармов („нарм“, что производное от слова „нармэрк“ – палец, является одной из околоточных единиц измерения длины, принятой нордами во времена первого периода Эры Дракона и использующейся жителями Водамина и по сей день. Один нарм соизмерен ширине большого пальца взрослого мужчины. В одном фэрне содержится двенадцать нармов) рыжий норд.

– Никакой он не драконокровый, дурак! Драконорожденный и точка! У вас в горах такое невиданно, дак и знать никто не способен! 

С ним за столом сидело ещё двое: меньших размеров с каштановыми волосами, в более скромной броне и чужеземец скварниец, покрытый с рук до лица руническими рисунками на теле. Они сидели за спиной Хартинсона. Поймав чужой взгляд, парень отвернулся.

– У нас в горах это хорошо известно, ибо Верховное королевство Хеллорданар, откуда я родом, и Верховное королевство Фаурахрас, откуда я прибыл в ваши края, давно находятся на служении короне! – возразил чуть больше пяти фэрнов скварниец. – Не нужно меня чужаком кличить, Свирепый. Мы такие же норды, как и вы, равнинные.

– На услужение интегрирово… интериро? Чёрт! – от удара руки прогремела посуда.

– Интегрированные? Ха-ха-ха-ха! – рассмеялся Лорс. – О Шор, не бери на душу.

– Хеллорданар… и Фаурахрас, говоришь? – включился в разговор второй норд. – А это где?

– Вот! Вот о чём я и говорю! Вы даже не знаете, где находится Северный и Южный Сквар, Индриг!

– Знаем, это он просто скупой дурак. Да, Тирл? Император архарождённый, поскольку он… чёрт!

– Да! – ударив по столу, рявкнул скварниец. – Да, чёрт бы нас побрал! Я об этом и говорю – он не посещал башню Шооль'варасс, дабы возжечь там Огни Палленальере!

– Шооль'варасс не посещали с момента… Чё-ё-ёрт… А посещали ли её после Олафа и его войска, Но'ордаторун?

– Посещали, но очень давно. – добавил Тирл. – Около двух сотен лет тому в быль.

– Но это не утверждает то, что он драконокровный. Столп тут не при чём, покуда он носит Амулет и соблюдает обет защиты мира. Наш правитель способен использовать возглас, как и другие императоры до него.

– Возглас подвластен всем. И архарождённым и архакровным. Может он вообще арха-нтуро!

– Людоящер? – услышав это, удивился трактирщик. – Те, что с домов болот Гроти-Самел, аль с далёкой империи арха-тсюке?

Пустой галдёж за ближайшим столом уже успел надоесть ему. К Эйлу подошла девушка в лёгкой домашней накидке. Парень, оторвавшись от еды и посмотрев в её хрустальные, подобные голубому небу, глаза, улыбнулся. Северянки несказанно красивые. Они сильно отличались от женщин с востока и юга, но особенно их ценят и жаждут за невинную преданность и материнскую заботу, да и в плане утех они особенные: резвые и с характером.

– Ну привет, красавица. Чем обязан?

– Я пришла убрать за вами стол, путник. Вы доели?

Она помощница трактирщика.

– Да, уже.

Сделав свою работу, та ушла. На героя накатила грусть, но сон обещал быть крепким. Эйлу направился в комнату. Прикрыв скрипучую дверь, он со вздохом плюхнулся на кровать, уставившись в потолок. Уснуть он смог достаточно быстро.

***

Проснувшись после четырнадцатичасового здорового сна, Эйлу невзначай достал свой амулет. Это был подарок отца. Серебряный, украшенный золотом и драгоценными камнями с вырезанным на фронтальной стороне драконом. Снова нахлынули воспоминания…

…Отец был очень строгим мужчиной около шести фэрнов и двух нармов росту. Нордские корни сыграли своё и сделали из него настоящую несокрушимую гору мышц, способную поднять молот весом около пятнадцати килограммов и спокойно орудовать им словно игрушечным скимитаром. Благодаря этому, он с молодости обустроился в местной Гильдии Воинов, быстро достигнув там неплохих результатов и став впоследствии мастером-учителем одноручного и двуручного оружия. Но несмотря на естественную природу отца, малыш больше пошёл в свою мать, – среднестатистическую девушку Востока, хитрого эксперта в области алхимии. Он получил её точечный ум и невысокое, хрупкое телосложение. Эх… Ежедневные занятия изнуряли меня, но только путём тяжёлых усилий и долгой, не менее тяжкой, практики можно достичь хоть какого-нибудь видного результата. Отец обучил изумительному владению одноручным оружием, а мама – достаточно важному умению варганить лечебные снадобья, хотя меня всегда больше интересовали опасные яды. В возрасте пятнадцати лет я покинул родную деревню и… ограбил свой первый караван. В одиночку. Ночью. Была настоящая кровавая бойня, пришлось прирезать их как скот. Поначалу было жаль невинных наёмников, но пришлось отбросить сострадание и жалость ради выживания. Такими темпами, кражей за кражей, убийством за убийством, я сколотил довольно дурную репутацию в своём королевстве…

Холодная вода из бочки освежила его разум и Эйлу пришёл в себя.

– Сейчас уже 15-е число Последнего урожая 904-го года ПЭ, это получается… – плут на мгновение задумался. – Я около двух месяцев потратил, чтобы добраться до этой деревни, питаясь чем попало с дороги и мелкими дикими животными. Потратил слишком много времени и сил. Долго и убого… Чёрт!

Близился конец лета. Выйдя на улицу, герой заметил листовки с розыском грабителя, укравшего у местного лесника сумку и кошель. Они не стали медлить и принялись искать виновника. Сразу поняв, что к чему, Эйлу накинул на грязную голову капюшон, пытаясь хоть как-то потеряться и не выдать себя.

Следуя по деревеньке дальше, он увидел того самого старика, торопливо разговаривающего со стражей.

«Нужно как можно скорее уходить.» – оценив ситуацию, подумал плут.

Осторожно шагая по старой деревенской тропинке, он снова наткнулся на ту самую лавку алхимика, страшно заинтересовавшую его прошлым днём.

«Так… а работает ли она вообще? Сегодня вроде бы шориус… или послесиус?.. Чёрт, какой сегодня день недели?»

Дни недели, как и месяца в рамках сезонов, были давно обозначены Тайвуром Снежнобородым, который ввёл эти понятия в обиход, упростив подсчёт суток и обозначив у крестьян рабочие дни и выходные. Неделя же состоит из семи дней, первый из которых – первиус, с момента 1-го числа Далёкой звезды 1251-го года ДЭ. За ним следуют вториус, третиус, середиус – знаменующий середину недели, суббиус и, наконец, послесиус.

«Ладно… Неважно»

Дверь была открыта.

«Видать всё же шориус.»

Зайдя внутрь, на первый взгляд показалось, что никого нет. По двум сторонам от прилавка стояли огромные еловые шкафы с колбами самого разного рода зелий. Эйлу сразу приметил микстуры «Слабого лечения», «Скорости и проворства» и «Кратковременной невидимости». Пузырьки с ядом аккуратно разложены позади них, словно специально спрятаны от лишних глаз и не разбирающихся. Ничего не трогая, Хартинсон внимательно вчитывался в названия ядов, но все они казались ему чересчур слабыми, даже неэффективными.

– Эй! Есть тут кто?.. – крикнул герой, не отводя взгляда от манящих пузырьков. – Эге-гэй!

Позади прилавка находился покосившийся от тяжести стеллаж с различными ингредиентами. Эйлу обернулся и подошёл к нему. Некоторые из них – крайне редки и растут только в свойственных им местах. Он посмотрел на один корень в миске, страшно напоминавший корешки дерева Хлаар, встречаемые лишь в государствах востока, на родине героя. Снова нахлынули воспоминания.

«Помню, как раньше я помогал своей маме… Как бродил по лесам, – начал вспоминать Эйлу. – как я пытался найти эти скрытые от взора деревья Хлаар. Они были выше обычных и имели достаточно прочную кору, которую невозможно проковырять без специального ножа-скребка. Помню, как матушка говорила ни в коем случае не пить этот сок, поскольку он являлся ингредиентом для сильного яда, иногда вызывающего мгновенный паралич. По своей сути этот сок и представлял собой концентрированный яд, способный убить глупого путника, решившего испить неизвестный напиток…»

Вспоминая это всё с улыбкой, Эйлу внезапно испытал очень сильную тоску по дому и злость, от воспоминаний пошли мурашки. Он даже не заметил, как подошёл алхимик.

– Чего кричите-то? Ну..? Чем могу вам помочь? Может что-нибудь подсказать? – грубо проговорили из-за угла.

Алхимик вышел из соседней комнаты и встал за прилавок. Лицо его было недовольно.

– Или вы очередной „больной“?

Он выглядел достаточно молодо, около двадцати пяти лет мужчина. На нём надето донельзя длинная и наверняка тяжёлая шуба, а на поясе висело несколько непонятных герою колб с какими-то снадобьями. Взгляд был слегка зашорен.

– Больным меня не называй и пальцем не тычь. Ты не местный, не так ли? – сразу подметил возмутившийся плут. – По тебе сразу видно… седой волк средь беззащитных овец. Откуда ты?

– Пф-ф. – скрестив руки на груди, нерадостно вздохнул. – Неужели это столь важно? Странный ты какой-то… Допустим, что да, верно. Я родом с Тимерийской Империи, или как её называют норды – „Восточной Коалиции“, если быть точнее, то из маленькой деревушки одного из королевств. Я очень долгое время путешествовал и решил ненадолго остановиться тут.

«Тоже мне, „империи“…»

Явно уставший за день, он монотонно зрил на героя. Алхимик несильно дёрнул головой, как будто спрашивая, чего же тот хочет.

– Мне нужны деньги, подойдёт любая работа. – ответил плут, но тут же задумался. – «Зачем мне работа? Я же могу просто обокрасть это жалкое семейство хреноваров… Нет уж! Никаких больше краж, по крайней мере, сейчас.»

Плут ухмыльнулся и пристально, словно разбирая стучавшего пальцами о столешницу алхимика по кусочкам, окинул его взглядом.

– Ну так что?

– Да, у меня есть для тебя небольшая работёнка. Не знаю, сможешь ли ты…

– Валяй. – слегка дёрнул рукой, веля продолжить.

– Нужно раздобыть достаточно редкий ингредиент – мёрзлый синесвет. Растёт он обычно в пещерах неподалёку, больше его нигде не достать, только в этих снежных краях.

– И всё? Ну это явно мне по силам.

– Посмотрим… Время – деньги. Синесвет, если ты не в курсе, представляет собой тускло сияющий голубой гриб, растущий только в глубоких пещерах. По своей сути он является сильным катализатором, способным усилить практически любое, сваренное даже не опытным зельеваром, снадобье…

– Мне это известно. – сказал парень, несмотря на то, что он не знал, чем же отличается мёрзлый от обычного.

– Вот как… Похвально, похвально… Мало таких, кому известно. Местные так вообще не слушают, внимая только награде.

– К сожалению.

– Ну так что, берёшься?

– Как сказал ранее, мне подойдёт любая работёнка. Назови лишь цену.

– Хм-м-м… – протянуто промычал. – Цену, говоришь? Дам тебе пятнадцать серебряных за это, не больше.

– Я согласен, но только мне нужно будет что-то на перекус, не против, если я возьму твою домашнюю стряпню? Денег на другое у меня сейчас нет.

Нехотя мужчина протянул ему небольшой мешочек, который, по всей видимости, собирал для себя. Глядя внутрь, герой увидел недельный запас еды и парочку зелий, а также бинты и нарисованную от руки карту. Он сразу кивнул, сказав, тем самым, спасибо, и потихоньку пошёл в сторону выхода, закинув содержимое мешка в свой просторный рюкзак.

– Коль все до тебя, вероятно, в лучшем мире, – держи, думаю тебе это пригодится. И постарайся не умереть, подобно остальным. – сказал ему вслед алхимик.

– Хах! В скором времени вернусь, алхимик. Приготовь деньги и ожидай.

Хлопнула дверь. На улице стало холодать и немножко метелить, что изрядно затрудняло видимость. Застегнув верхние пуговицы плаща, который он закинул на плечи, и переложив карту из рюкзака в небольшой карман на груди, Эйлу двинулся в путь.

«Синесветы, значит?.. Хотелось бы чего-нибудь более интересного и стоящего.»

***

Глава II: Продолжение пути. Незримое и сокрытое

Пускай север коварен и жесток, его холодный воздух, его ночное сияние… они очищают меня… И даже если придётся покинуть Империю – это место всегда останется моим домом.

– Дева во тьме

Следуя по дороге, Эйлу уже достаточно удалился от Риверхолла. Метель только усилилась, начав заметать буйным снегом землю. Герой решил переждать непогоду в первом попавшемся укрытии. Обрушившись на парня буйным ветром и пургой, она пыталась сломить его. Её необузданная сила как будто находилась в цепких рукавицах неизвестного, но явно настроенного против незваного путника, создания. И снова перед взором пал, лишь не имеющий ни конца, ни края тёмный лес, что тихим, словно проклятым, голосом взывал к себе.

– Уходи… Уходи… Уходи… Уходи-и-и-и!..

Наконец, найдя упавшее от гнёта стихии на огромный валун дерево, Эйлу сошёл с дороги. Натаскав к нему немного веток и хвороста, Хартинсон принялся разжигать костёр. Пламя и мутный дым стреляющих тлеющих палок начали греть уже синеющие руки парня, потихоньку притупляя неприятную, но терпимую боль. Самое время подкрепиться, ведь герой не ел более несколько дней. Плут открыл мешок алхимика.

«Хлеб и олений окорок… для начала мне хватит, я думаю. Нужно достать эту карту и посмотреть, куда я вообще должен идти и попытаться сориентироваться, где и на какой дороге я сейчас.» – подумал он, кусая немного затвердевшую буханку.

Сунув свободную руку в нагрудный карман, герой достал аккуратно свёрнутый листок. Карта, пускай и была написана вручную, но относительно грамотно. До той самой пещеры идти оставалось ещё достаточно много, а дорога уходила всё глубже и глубже в лес. Эйлу решил выдвигаться ранним утром, предпочтя переждать непогоду. Подогрев мясо и растопив в маленьком котелке недавно выпавший снег, герой начал готовиться ко сну. Уже стемнело. В этот раз небо было чистым, тучи и метель продержались недолго. И вот, он смотрит на звёзды, укутавшись от холода в плаще и ветках, рассуждая, что же делать дальше.

Звёзд на небе было много, а особенно яркими казались созвездия. Их было тринадцать, каждые два из которых, за исключением последнего, относились к отдельному божеству и его сфере влияния. Если приглядеться, то можно увидеть несколько небольших и едва заметных небесных тел, – планет Арлаков, называемых „планами“. Младшие Боги создали эти по-своему прекрасные миры, чтобы ещё сильнее влиять и активнее вмешиваться в и без того интригующую владык жизнь смертных, ведь эта, населённая разумными существами, дивная обитель спустя долгое время стала им неподвластна.

Именно в эту ночь Мару, спутник планеты, поднималась на юго-востоке, нежная, тонкая, сияющая первым призрачным серпом. Это был однозвёздный растущий облик, начало её восхождения к полноте. Кросис, её собрат, находился чуть выше, но тускнел – он уже завершал свой путь, передавая небесное слово Мару.

Мару и Кросис – так прозвали луны люди. Но в такие ночи, как эта, их называли иначе: Вестница и Угасающий. Мару – в три раза меньше, буро-золотистая, будто сотканная из памяти земли. Кросис – яркий, серебряный, строгий. Их тандем влияет на приливы, магию, токи в снах и чувствах, и особенно – в такие переломные дни, когда одна луна только начинает петь, а другая – уже стихает.

Парень стоял, глядя в небо, где одна луна рождалась, а другая исчезала. И в этом перекрёстке он чувствовал то, чего не мог бы объяснить словами – только кожей, дыханием и тишиной внутри себя.

Луэкворан верх светом опаляя

Луэкворан верх светом опаляя,
Дарует всем внизу покой.
С востока ветер задувает,
Блюдя порядок, чтя собственный устой.

Здесь путник ворот прикрывая,
Идёт с тобой одной ногой.
К нему всё хлопьями спадает,
Снег горный белой пеленой.

Бураном заметая путь-дорогу,
Укажет истинный он путь.
Следами поднимаясь в гору,
Промолвит: „идти осталась нам лишь чуть…“

Но путь тот – будет маркий,
Пройдут его отнюдь не все.
Ведь, знаешь, смельчаки уже пытались,
Навек оставшись здесь по волии твоей.

Но воин, закалённый в схватке,
Не станет жизнь менять на яд.
Увидит он средь снежной и манящей хватки…
Хрустальный, но покрытый кровью, сад.

Пройдёт он гордо, не нужно обижаться,
Твои сады не тронули его.
Не нужно с ним метелицей играться,
Ведь Ближний север – отчий дом его.

Он знает все твои секреты,
Давно сумел обман раскрыть.
Но ты пытаешься лишь беды,
Своей скупой рукой творить.

Перешагнёт их добрый воин,
Ему с тобой бодаться ни к чему.
И, улыбнувшись, окинет взглядом он просторный,
Забытый всеми снег вершин…
Не задаваясь мыслью, почему.

– Но почему? – тихо промолвил Эйлу, вспоминая детский стих. – Всё просто… Твой злобный грех давно простил. Лишь мысленно, но строго, тебе он молвит: „дай чуть мне сил“.

Глаза героя со временем медленно закрылись, он наконец-то погрузился в состояние сна…

***

Пустота… Одинокий и мрачный лес, что постоянно меняется, моментально стирая все свои образы из памяти… Стоит лишь повернуть и… Я опять вижу его, терроризирующего мои сны монстра… Он, злобно ощериваясь, идёт в мою сторону…

Но я внезапно теряю его из виду, будто он проходит сквозь или дематериализуется прямо предо мной… Чёрный волк с огненно-красными глазами подкрадывается ко мне, я слышу это…

***

Эйлу проснулся в холодном поту. Ему вновь приснился кошмар, уже второй подобный на этой неделе.

– Проклятье! Опять ужасное сновидение! – возмущённо вскрикнул, вытирая со лба пот. – К чему это всё, почему он повторяется? Надеюсь, это не явное предзнаменование чего-то дурного… Чёрт!

Герой сумел поспать всего пару часов, резко вскочив от увиденного кошмара. Проклятый волк, чьи мотивы не были ясны, по пятам преследовал его во снах… Но уже скоро должна подняться Суур, знаменующая победу света над мраком ночи. Потихоньку собрав свои вещи и взяв парочку палок-хворостинок в дорогу, он ещё раз оглядел карту перед тем, как двинуться в путь. Под его немного проваливающимися в грязь ногами громко чавкала земля.

***

Дорога стелилась примерно параллельно Королевского тракта, но позже отходила от неё и удалялась в глушь, окончательно теряя связь с цивилизацией. Несколько часов спустя, когда герой уже сумел преодолеть большую часть лесной тропы, впереди, близ одинокого камня, показался эдакий непонятный силуэт. Мрачности этой ситуации предавали мерцающие зеленоватым свечением и выбитые поверх древней породы руны.

«Антропоморфный… Скорее всего, человек или что-то подобное ему… – подумал Эйлу, бегло оценивая противника. – Нужно подойти поближе и посмотреть получше, взвесив все за и против.»

Шаг за шагом, очень осторожно крадясь, герой приблизился практически вплотную. О ужас, что это за тварь! От вида монстра у плута по телу пробежали мурашки и появился небольшой ком в горле, первобытный страх овладел им. Это был анайраг, не меньше шести с половиной фэрнов росту, полностью облачённый в старую чешуйчатую броню и шлем с оленьими рогами на частично оголённом черепе. В руке он держал огромный молот, подобный тому, которым раньше орудовал отец Эйлу.

«Мертвяк? Нет, я не уверен… Никогда раньше не видел подобных, да и в существование нежити я не особо верил… Что делать? Думай… Думай… Нужно бить!

– Бить? Для чего? Он тебя не видит.

– Пока. Не видит меня пока. Я не хочу наткнуться на него ночью, нужно убить сейчас.

– Он уже мёртв.

– Ударю его прямиком в спину и с лёгкостью пробью гнилой хребет! Да, так и сделаю!»

Дрожащими руками герой резво достал кинжал и совершил рывок вперёд на два семь фэрнов.

– Наругот… – хриплым и холодным, подобно смерти, голосом начал едва держащийся на ногах труп. Он стал медленно поворачивать голову. – Арокара кре сорли, тъ Нири'эӄ Конита'аг-тар, бро'он ар агара'эк шатрокäсэту…⁴

Страх… Страх овладел Хартинсоном, но медлить сейчас недопустимо. Он вонзил кинжал прямиком в выглядящее особенно слабым и неприкрытое доспехом место. Клинок, как и было задумано, проломил ему позвоночник, от чего мертвяк тотчас же плюхнулся на землю. Но это не сумело убить анайрага, а только на время обездвижило. Не скажешь даже, что тварь испытала какую-то боль от этого удара, ведь глаза её казались совершенно пустыми, лишь изредка мелькая на свету тусклым зеленоватым пламенем. Он по-прежнему держал в руке свой молот, ничуть не ослабляя хватки. Эйлу отбежал от него, предпочтя пронаблюдать издалека. Несколько секунд спустя, мертвяк сумел ожидаемо встать.

«Будь ты… Как у него вышло встать?! Я уверен, что после такого ранения это невозможно! Неужели обычная сталь их не берёт? Или это какая-то магия? Точно! Я видел в одной книге, что их можно убить только серебром или определённым волшебством. Чёрт… Нужно скорее уходить, пока я опять не заблудился в здешних лесах или не повстречал что похуже.»

Герой надумал дать дёру. Ему не победить в этом сражении, по крайней мере, сейчас. Пробежав около четырёх соток, он снова посмотрел на слегка мятую карту.

«Так, фух… Что тут у нас… Ага, мне, значит, туда… – провёл пальцем. – Получается, что осталось совсем чуть-чуть… Откуда мог взяться этот… – герой на секунду задумался. – анайраг. Верно, так их называют норды. Рядом точно должно быть захоронение или какая-то крипта, откуда он и пришёл… Нужно быть настороже и уходить отсюда как можно скорее, немедля.»

Посмотрев назад и поняв, что убежать вполне получилось, Хартинсон осмотрел свой кинжал. После столь яростного удара оружие целиком покрылось трещинами и сколами, восстановлению оно явно не подлежало. Складывалось впечатление, что тот держался исключительно на силе сдерживающих металл рун.

– Хватит его ненадолго…

Некоторое время спустя, тропа вывела парня из леса. Он вздохнул, вобрав в лёгкие свежий северный воздух. Перед взором героя растелилась огромная равнина, тарры („тарр“, что производное от слова „тарру’эт“ – войско, является одной из околоточных единиц измерения длины, принятой нордами во времена заката Эры Дракона и использующейся жителями Водамина и по сей день. Один тарр соизмерен одной тысяче двойных шагов солдат Олафа Первого на марше и приравнивается одной тысяче семистам шестидесяти окелъров) пустоты и лишь едва заметная дорога с указателем на другую, неизвестную ему деревушку, в точности, как было изображено на его карте. Снега ночью выпало мало, и он уже успел практически полностью растаять. Неизвестный путник шёл плуту навстречу.

– Будь осторожен, незнакомец. – махнув рукой, начал Эйлу.

Мужчина остановился подле него. Одет он скудно – в мехе и коже, а через плечо был закинут небольшой лук. Вслед за ним бежала заросшая собака с чем-то на спине. Сумка мужчины доверху полна, а несколько, снятых с животины шкур, как плут увидел чуть позже, нёс его верный спутник. Вероятнее всего, охотник направлялся домой.

– Ох Архаэль! – отдышавшись, ответил охотник. Он подозрительные и внимательным взглядом оценил Эйлу. – Приветствую вас! Позвольте узнать почему? Неужто опять Торгаев отряд за головами буйствует и мародёрствует?

Собака его начала недружелюбно скалить зубы, но тот, погладив по голове, успокоил её.

– Нет. Подобных не встречал, но на этой тропе бродит восставший рантору.

– Спаси его душу Шор, что за ужас! Ну ладно… – недовольно взмахнув руками, мужчина задумался. – тогда обойду его сквозь лесную глушь, ибо что нозлувы отродья, что пробудившиеся ото сна анайраги, свирепы сейчас как никогда раньше! Спасибо, что предупредили меня, путник!

Парень кивнул ему, на секундочку задумавшись ограбить, но, в последний момент, отбросил эти дурные мысли. Останов от хозяина, собака оглядела парня, но гавкнув, побежала след за хозяином. Далеко впереди, за небольшими кустиками, проскакал гордый олень. Суур не так давно взошла. Настал нежный рассвет. Эйлу пошёл дальше.

***

Примерно восемь часов блужданий с картой в руках привели героя к долгожданной искомой пещере, которая, если смотреть снаружи, больше похожа на давно заброшенную шахту. У самого её входа столпилась троица… троллей? В броне? Герой сильно удивился, поскольку тролли – существа неразумные, отчего интеллекта хватало только на рваное тряпьё и головы мёртвых животных на плечах. Внешне они идентичны своим братьям: те же массивные конечности и покрытое бурым мехом тело, коего нет только на достаточно длинной морде. Но это настоящий нонсенс, поскольку эти были именно в броне.

– Чтоб его… – обронил подошедший к ним парень.

Бросив тушу мёртвого анайрага, без тринадцати фэрнов тролли окинули Эйлу взглядом, словно приготовившись внимать к каждому его слову. Абсурд. Один из них не переставал тыкать в мертвеца палкой.

– Ида? – низким голосом проговорил менее закованный в броню тролль с палкой, посмотрев на вставшего меж ними собрата.

Громадина в предвкушении уже облизывала свои гнилые зубы.

– Нет! Малчать, слушоть! – возгласил тролль по другую от него сторону.

Он потянулся за корявой дубиной и, только стоило ему замахнуться на наиболее изголодавшегося товарища, как средь стоящий, смотря исключительно на незваного гостя, подняв руку, усмирил тролля жестом.

– Человек? Мясо? – поднеся поднятую руку к затылку и почесав его, поинтересовался по всей видимости вожак.

– Человек. – на удивление спокойным голосом ответил парень.

– Ида не бояться? Почиму? – опять вскрикнул тролль с палкой.

– Потому что мы не похожи на собратьев, Чпок, и он это заметил. – особо отчётливо, словно обращая внимание на каждую букву и звук, продолжил вожак.

– Не ида…

– Я тебя убить, Чпок! Малчать же! – злобно стукнув ногой, рявкнул тролль с дубиной.

– Бить, не бить Чпока! – вновь подняв руку и серьёзно смотря на Бить, вымолвил главарь.

– Та бить или не бить?.. Бить не понимать, Морду… бить?

– Мордубьорн Исключительный, зараза! – ударив по лбу Бить, тролль-вожак вынудил его отшатнутся. – Давайте послушаем нордлинга!

Глубоко вздохнув, то ли от изумления, то ли от абсурдности этой ситуации, Хартинсон посмотрел на хотевшего, но оглянувшего Бить и сразу передумавшего что-то сказать, недоумка Чпока. Парень тоже почесал голову.

– Что вы тут вообще делаете? – выдал очевидный вопрос плут.

– Чпок и другийе есть мяса. Смотреть кто луше.

– Вкуснея бурый шерсть-волк я не есть. – ответил убравший дубину Бить.

– Не-е-ет! – тут же возразил Чпок. – Вонючка волк с куста – не ида! Нордлинг вкусна!

– Нордлинг нам не „ида“, придурки! Или вы хотите стать чьим-то трофеем на стене? И вообще, мы не за этим идём к нордлинг-вождь. Нельзя трогать нордлингов! Есть только трупы!

– Вы, шайка разумных троллей, направляетесь к правителю этих земель? – уточнил герой, – Занятно. Но для чего?

– Всё просто, – пояснял Мордубьорн. – мы вступим в армию и бить нордлинг-восток!

– Бить? – переспросил Бить.

– Нет, не бить.

Тролль с дубиной вздохнул. Эйлу даже не знал, что и сказать, но чуть после выдал:

– Вы хотите вступить в армию Ковенанта, чтобы пожирать тимерийцев?

– Ну… это слишком грубо ска…

– Да-а! Нордлинг-восток ида вкусна! – вновь воскликнул Чпок, но уже никто не стал ему возражать.

– Племя Мордубьорна тебе не враг, путник.

– Что ж… Я понимаю, поэтому не буду вам мешать. – аккуратно обойдя вновь тыкающего анайрага палкой Чпока, Хартинсон направился к двери в пещеру.

– Там есть ида?

– Нит, Чпок, пищера без ида! Малчать же!

Он осторожно открыл дверь и начал спускаться вглубь агрессивно удаляющейся пещеры. Опоры все были гнилыми и уже покрылись мхом, а потолок явил себя довольно невысоким. Догадки оказались верны – это старая шахта. Парень вновь вспомнил троллей, усердно пытаясь выбить из головы эту неурядицу после.

– Тролли… Говорящие тролли в броне… Я схожу с ума? А ведь я так и не спросил откуда и как…

Всюду валялись рабочие инструменты, что были видны и освещались лишь отдающимся от руды на стене блеском. Пришлось зажигать факел, поскольку света сквозь щели могучей каменной породы проникало недостаточно, а ориентироваться по этому блеску совершенно бессмысленно. У него это получилось очень легко – лучик пламени вспыхнул на высохшей палке.

«Люди здесь были относительно недавно, но что их прогнало? Тролли? Нет, не думаю, это не они. Хм… Надеюсь, тут нет никакой нежити… Ко всему другому, в принципе, я готов.» – в очередной раз посмотрев по сторонам, подумал Эйлу.

Спускавшись всё ниже и ниже, парень обнаружил ржавый стальной меч, и, быстро поразмыслив, засунул оружие в свои пустующие ножны на спине. Оружие никогда не будет лишним, особенно во мраке зловонной пещеры.

«Хоть моё умение обращаться с кинжала недалеко от мастерского, он мне понадобится. – задумался герой. – Никакой кинжал не справится в битве с тяжёлым оружием подобно мечу. Но этот меч – временная мера. Нужно будет найти получше…»

Шахта словно сузилась, а сбоку стал заметен тонкий проход, подобный бреши в тонущей лодке. Не доходя до конца шахты, герой осторожно шагнул внутрь. Судя по кучке камней снизу, расщелина появилась здесь относительно недавно. Ему никогда ранее не приходилось видеть настолько гигантскую пещеру.

«Будь я проклят! Неужели я спускаюсь в Заземелье?»

В ней было достаточно светло, поскольку яркое мерцание синесветов почти полностью освещало её просторы. Грибы предстали различного размера: от полутора нармов до, практически, девятнадцати фэрнов. С больших сталактитов капала вода. Крадясь дальше, герой обо что-то споткнулся… и, посмотрев вниз, увидел труп. Осторожно обыскав его, Эйлу нашёл рваную записку и пять серебряных стрел. В записке было накалякано измазанным кровью пальцем:

«Я перевязал рану, но сил куда-либо ползти у меня …ет. Я подохну в этой дыре. Эти сукины дети пре…ли меня! Удар при… прямо в печень, проклянёт их Киринфош! Это мо… последние слова, Илиана… Прости меня…» – дальше была только непонятная мазня.

Герой ещё раз решил осмотрел тело.

«Труп лежит тут относительно недавно, – посмотрев с другого ракурса, сразу понял он. – рана под тряпкой свежая. Была нанесена явно колющим ударом, значит у них точно есть меч… И, вероятнее всего, лук…»

Сделав один шаг вперёд, он заметил ловушку-растяжку, связанную с подвешенными костями, которая в случае активации тяжёлым грохотом сразу бы выдала незваного гостя.

«Монстры? Дварфиры? Нет, это явно рук мародёров…»

Перешагнув её, Эйлу стал красться дальше. Пещера впереди воистину огромна: подземные растения окутали её, а тонкий ручей то и делал, что громко шумел, стекая в самую тьму пещеры, в неизвестность. Вдалеке было видно жёлтое мерцание костра, близи которого, аккурат посреди пещеры, построена ветхая лачуга из досок и хвороста. Рядом с ней стояло несколько человек. Но грибы были практически повсюду… они сильно мешали и, создавая лишнее освещение, могли запросто демаскировать крадущегося плута. Издали режут глаз уступы и каменный пороги, под самым большим из которых небрежно сложены бочки. Подойдя ближе, затушив перед этим факел и спрятавшись в десяти фэрнов от незнакомцев за валуном, герой точно обозначил своих противников. Их было трое: один сидел у костра, у него был лук, а тот, что с топором и щитом, стоял к плуту спиной и, облокотившись на деревянную балку, разговаривал с третьим, вооружённым небольшим мечом.

«Скорее всего, эти сукины дети из-за наживы убили своего главаря, – допустил Хартинсон. – дабы не делить краденое на четверых. А вдруг это шахтёры или путешественники? Нет, это точно „плохие парни“… Может подождать, пока они перебьют друг друга? Сомневаюсь, нужно действовать сейчас, поскольку в пещере их может быть куда больше.»

Совершив длинный бесшумный кувырок вперёд и молниеносно достав из-за пазухи кинжал, Эйлу вонзил острое, словно раскалённая игла, лезвие прямиком в кадык бандита с топором и обтянутым кожей равнинного скварга щитом-таргетом. Яркая алая кровь брызнула в лицо его собеседника, тут же полившись очень сильной струёй. Он моментально упал, и, пытаясь крикнуть, поперхнувшись мучительно умер. Разбойник с мечом, находясь в шоке и испуге, с воплем бросился на плута, надеясь ударить сверху. Но Хартинсон легко парировал этот удар кинжалом и, бросив оружие под петлю в ремне, резво достал из ножен на спине меч.

– Кто ты, прокляни тебя Сошанна, такой?! – крикнул бандит.

– О боги! – завопил лучник. – Тролли нашли нас!

Но это, как лучник увидел следом, был человек, а не какой-то монстр. Хартинсон выжидал, пока один из бандитов прицеливался с лука. Они вот-вот да схлестнутся в ожесточённой битве.

– Какого ты тут забыл?! Сдохни!

Отбив очередной, наполненный неистовой злостью удар, Эйлу скрестил с противником мечи. Он посмотрел разбойнику в глаза: ненависть, боль за потерю товарища и неистовый страх управляли им.

– Да так… Грибы собирал и на очередных подонков наткнулся!

Недолго думая, плут вынул из-за пазухи ещё один кинжал, тот самый – треснутый, и нанёс им очень мощный удар, воткнув лезвие прямиком в подбородок. Лезвие, сломавшись у противника в черепе, раздробило все лицевые кости и ужасным образом выдавило ему глаза. С головы до ног в крови, Хартинсон двинулся к лучнику. Тот, дрожа от страха, упал на колени и, отбросив свой лук, стал молить о пощаде. Эйлу, протерев потное и вымазанное в крови лицо, подошёл к нему и лишь ударил рукояткой меча в голову, от чего последний потерял сознание.

– Передавай троллям от меня привет.

Герой решил оставить лучника в живых. То ли от жалости, то ли от желания припугнуть остальных, скрывающихся неподалёку, бандитов. Осмотрев сундук, брошенный около коек, он нашёл для себя порядка двух десятков серебряных монет, два килограммовых мешочка уже нарезанного синесвета и тупой железный кинжал, который отлично заменит сломанный, пускай и на время. У убитых бандитов было при себе по три серебряные монеты, а у одного из них в кармане валялось серебряное кольцо с аметистом, которое Эйлу не думая надел на свой средний палец левой руки.

– Неплохая блестяшка, спасибо… – ухмыльнувшись сказал осматривающий кольцо парень.

У оглушённого бандита он взял шесть железных стрел и потёртый колчан, что был сразу перекинут за спину. У него в кармане лежала и неизвестного содержания записка, но герой, решив не тратить на писанину своё время, положил её обратно. Потратив ещё несколько часов на исследования пещеры и не найдя, помимо парочки медяков, сломанных стрел и неизвестного снадобья, ничего интересного и стоящего, Хартинсон двинулся наружу.

***

«Судя по Суур уже около двух часов дня, пора бы подкрепиться.» – монотонно проговорил у себя в голове плут.

Троллей уже не было, как и трупа, что они съели или уволокли с собой. Взяв из сумки последний лежавший там кусочек хлеба с аккуратно отрезанной четвертью круглого имперского сыра, он сел около указателя и начал трапезничать.

«Чёрт, что эти ублюдки делали в пещере без еды?»

***

Герой, закончив приём пищи, посмотрел на карту, абы наверняка не сбиться с дороги. Он решил пойти прямо сейчас, чтобы успеть к наступлению вечера или же, на крайний случай, к ночи. Около тропы бежал волевой и красивый горный ручей, который, несмотря на буйное течение, плавно впадал в реку. Подойдя к воде, сев на корточки и опустив руки, Эйлу умыл измазанное лицо. Его взгляд был устремлён в глубину, в которой он увидел своё отражение…

…Эйлу Хартинсон, совсем ещё молодой. Парнишка двадцати лет. Ростом обычный, около пяти фэрнов и девяти нармов. Имел худощавое, но очень рельефное и стройное телосложение. Глаза его играли красивым, подобным небу, голубым цветом, что вместе с небольшим носом только подчеркивали и без того утончённое лицо. Скулы выражены, подбородок аккуратный, квадратный и слегка выпирающий. На правой стороне лба лежал едва заметный шрам и чуть меньшего размера на нижней губе. Брови плута были густые, правая, ближе к носу, постоянно лохматая. Борода и усы только начали расти. Волосы каштанового цвета собраны в несколько кос, одна из которых не по годам седая, и небрежно убраны назад…

– Наконец-то я умылся, не могу терпеть эту вонь.

***

Заранее достав из своей сумки пять серебряных стрел, герой потопал обратно той же дорогой. Девять часов брождения спустя, он опять-таки встретил анайрага, но, уже будучи готовым, ничуть не растерялся и не испугался. Как оказалось, мертвяк прошагал всугонь порядка сотни окелъров, в момент, когда Эйлу решил дать дёру. Хартинсон потихоньку разминался, готовясь добить отродье.

– Не такой ты и глупый, раз пошёл следом…

– Тъ миракд-тар эри Нату'аву-тар мат Тард-тар галат! – вновь, скрипя гнилыми зубами, верещал мертвец. – Ак икза'юӄ нища крӥ галэти дарег, ак фекира'еръ кри'и харку'и кириӄэ…⁵

– Мне показалось… или он что-то пробубнил?..

Парень достал лук и стрелы, что он едва придерживал в руке с ним. Осторожно положив серебряную стрелу, плут медленно натянул тетиву, метя в стоящего спиной монстра… Расстояние до цели было приблизительно семьдесят окелъров. Натяжение тетивы… Стрела полетела… Промах. Стрела упала в трёх фэрнах от мертвяка.

– Чёрт! – стиснув зубы, обронил герой.

Мертвяк заметил плута и медленно двинул в его сторону.

***

…никто не учил мальчишку обращаться с луком. Отец всегда недооценивал мощь и возможности стрельбы, предпочитая старый добрый меч или какую-нибудь неестественно огромную булаву. Но почему? «Потому что лук – удел слабаков», – говорил он. Я же считал иначе и в тайне от отца практиковал своё умение загонять стрелу в цель, метко попадать в яблочко. Упорно тренируясь, у него за два месяца получилось бить в мишень с расстояния в двадцать пять окелъров. Но необходимо учитывать все влияющие факторы: скорость и направление ветра, а также материал, из которого изготовлены лук и стрелы. Занятия тут же прекратились, когда отцу стоило узнать об этом. Сильно рассердившись, он избил мальчишку и мать, пытавшуюся защитить своё невинное дитя. Лук был сломан пополам о колено…

***

– Наругот… Виргуа шаре, Шатамарэкъ! Арокара кре сорли, тъ Нири'эӄ Конита'аг-тар, бро'он ар агара'эк шатрокäсэту… 6

Тварь приближалась. Расстояние до цели приблизительно тридцать с половиной окелъров. Натяжение тетивы… Стрела полетела… Очередной промах. Стрела из-за ветра пролетела мимо, угодив в кусты.

«Осталось три, у меня нет права на ошибку!» – думал волнующийся плут.

Расстояние до цели приблизительно двадцать окелъров. Натяжение тетивы… Эйлу задержал дыхание. Было слышно красивое пение птиц и лёгкое касание листвы хлёстким ветром. Плут сосредоточен, как никогда раньше и, почувствовав своё сердцебиение, он замер. Плавно отпустив стрелу, Хартинсон закрыл глаза. Она прилетела точно в левую ногу мертвяка, промеж пластин в броне.

***

Люди ещё во времена Войны Древних додумались использовать серебро против призванных жрецами орд мёртвых. Существовала старинная легенда, что великий дракон по имени Ксаур-нлота'ар, испытывая жалость к смертным, обратился за помощью к божеству Киринфошу, дабы обучить тогдашнего короля нордлингов уничтожать нежить и своих собратьев, – архакинов, чтобы, наконец, остановить эту ожесточённую и бессмысленную, по его мнению, войну. Обычное оружие было совершенно бесполезно, а удар серебра в мгновение ока вызывал синее пламя, сжигавшее их плоть и кости. Люди, использовав зачарованное магией дракона серебро и особые заклинания, стали выкашивать их целыми ордами. Именно благодаря этому и случился тот самый переломный момент, приблизивший долгожданную победу.

***

Сначала Эйлу показалось, будто он опять промахнулся, но ярко-голубоватое пламя, адово вырывающееся из огромной дыры в ноге мертвеца, говорило об обратном. Оказалось, серебро обладало настолько мощными свойствами против нежити, что стрела смогла пролететь кость насквозь и глубоко, словно не теряя скорости, воткнуться в дерево позади, нанеся анайрагу при этом серьёзнейшие повреждения.

Мертвяк упал на колено.

– Виргуа шаре, Шатамарэкъ! – застонал анайраг. – Ар агара'эк шатрокäсэту…⁷

«Заткнись, тварь! Ну всё, на этот раз он точно встать не сможет, но нужно на всякий случай добить отродье.» – допустил мысль герой.

Подойдя ближе, Хартинсон вонзил последнюю стрелу чётко в лоб раненой нежити, от чего та загорелась и упала. Резко отскочив назад, плут перекинул лук через плечо и стал наблюдать. Огонь в скором времени потух, а мертвяк так и не пошевелился.

«Скорее всего, анайраг полыхал до тех пор, пока ещё, как бы это глупо не звучало по отношению к мёртвому, был жив.»

Подобрав целую стрелу с земли, он решил подойти к мертвецу, но тут же раздался ужасающий рокот, что не переплюнет любая обитающая в этом проклятом лесу тварь. Словно посланный с самих небес на землю, из мрака деревьев обрушился зеленоватый туман, в моменте принявший форму одиннадцатиокелърового монстра. Несколько деревьев, которые окружали отлетевшего в сторону анайрага, – неистово трескаясь, упали, а трава вокруг взросла, став по пояс. Кора стала деформироваться, пытаясь принять близкий к человеческому лицу облик, а вдалеке раздался очередной вой, – вой бежавших в страхе волков. Он имел настолько тёмный окрас и шерсть, что лес буквально опоясала ночная мгла. Настала зловещая тишина. Существо поднесло свою голову к замершему в страхе Эйлу Хартинсону.

– ПРИДЯ В МОЙ ОБИТЕЛЬ… –монстр сломил минутную тишину. – ТЫ, НИЧТОЖЕСТВО, ПОСМЕЛ СРАЗИТЬ МОЕГО РАБА?! ПОВЕРГНУТЬ МОЕГО ПРЕДАННОГО СЛУГУ, ЧЕРВЯК?!

Голый череп с оставшимися подгнившими кусками плоти имел с десяток рядов острых зубов с треугольным верхом. Концы огромных ветвистых рогов были едва заметны, по большей части упирались в небо. Из чёрных пустых глазниц веяло загробным хладом. Хоть у этой твари отсутствовали глаза, герой уверен, что она взирала прямо на него, заглядывала ему в душу.

– ЖАЛКАЯ ТВАРЬ, ЧТО НЫНЕ ИМЕНУЕТ СЕБЯ ЭЙЛУ ХАРТИНСОНОМ! КАК ТЕБЕ ТОЛЬКО ХВАТИЛО ДУХА БРОСИТЬ МНЕ ВЫЗОВ?!

Из его мерзкого рта полезли сотни, словно убегающих от куда более страшной твари, чёрных мышей. Позади раздался чей-то рык и тявканье. Парень повернулся на звук. Пусто. Стоило обернуться обратно, как ничего словно и не было. Это всё иллюзия. Но гримасы на коре остались, как и высокая трава… Некоторые деревья практически превратились в древтов.

– ТЕБЕ ПОВЕЗЛО, ЧТО Я СЕЙЧАС ДАЛЕКО… НО НИЧЕГО, ЧЕРВЬ… НА ЛОФАРИАН ОЧЕНЬ МНОГО ЛЕСОВ!

Раздавшийся смех потихоньку да разогнал мглу и непроглядную темень. Хартинсон проглотил провалившийся со слюнями ком в горле. Он едва не околел в страхе от увиденного, потеряв при этом дар речи. Не зная, что и делать, он принялся искать средь высокой травы поверженного анайрага.

– Чт-чт-то это было?.. Провалиться мне сквозь землю, проклятье! Что, я чёрт побери, только что увидел… – с отдышкой пробормотал герой. – Вот ты где, мерзкий труп!

Анайраг лежал у дерева с ужасным грустным и, одновременно, озлобленным лицом на коре. Жуть. Броня древнего воина была воистину уникальна. Она даже не потрескалась от столь сильного удара. Аккуратные резные узоры, поверх золотистых пластин, и головы драконов на наплечниках сразу бросились герою в глаза. Анайрагская сталь, материал, изготовление которого после истребления драконов потерялось в веках, но качество позволяло остаться этому старью практически в первозданном виде и по сей день. Двуручный молот тоже был исписан резными узорами и странными, определённо не нордскими, рунами, а вершина сего изделия выполнена в форме минималистической головы ящера с очень острыми краями и двумя, будто смертоносными пиками, рогами с тыловой стороны. Эйлу решил взять наплечники и нагрудник с собой, поскольку остальное показалось ему слишком тяжёлым и неподъёмным, а молот и вовсе был похож на проклятый. Поднявшись, он посмотрел на хмурую физиономию древта.

– Чего глаза вылупил, подонок?

***

Желудок, требуя еды, сильно урчал, ведь последней трапезы было явно мало. Уже тянулась холодная ночь. Стемнело примерно чуть больше двух часов назад. Покинув мрачные просторы необъятной обители природы, вдалеке едва стали заметны слабые огни деревни. Эйлу хоть практически и пришёл, но произошедший ужас заставлял оборачиваться поневоле. Мешок на спине, пускай парень и не подавал виду, давил на кости и был достаточно тяжёлым, а из-за сложенной внутри брони сильно сковывал движения.

«Кто это был? Мать-природа иль свирепый Арлак? Чёрт…»

Пройдя ещё немного, парень вышел на дорогу, по которой заходил в лес, и, чтобы не привлекать лишнего внимания, затушил давно зажжённый факел. В Риверхолле с его последнего появления ничего не успело измениться: те же дома и те же улицы, освещённые фонарями с огнём, то же ночное небо с медленно идущими вдали прекрасными звёздами.

Первым делом, плут завалился в таверну. Все посмотрели на него с презрением и недоверием, но ему было плевать на постояльцев, Эйлу даже не удостоил их взглядом. Только трактирщик поприветствовал его вновь, хоть парня и не тянуло на разговорчики с ним. После столь богатого на события путешествия стоило бы хорошенько отдохнуть да покутить, ощутив тепло какой-нибудь девушки, и уж только потом спать. Хоть на этот раз монет и было достаточно, снял он только комнату.

«Говорящие тролли… Монстры… Нужно чем-то занять себя, иначе добром это не кончится!» – пробормотал про себя Хартинсон, а после продолжил уже вслух. – Трактирщик, можешь мне поведать о драконах?

– Ха-ха, ты, что ли, иноземец? – рассмеявшись, проговорил пристально осматривающий героя мужчина. – Действительно, хах! Чужак…

– Как они пали? Что именно с ними произошло? Кратко и по делу, пожалуйста.

– Об этом можно говорить часами, если не больше. Кратко здесь уж совершенно никак! А ну… – мужчина полез под прилавок.

Трактирщик достал толстенную книгу в жёстком переплёте с очень интересной обложкой, на которой воин буквально убивал чешуйчатого монстра. Она запала парню в глаза.

– Держи. Довольно старенькая, никак не могу отнести обратно домой… Всё время забываю, ха-хах. Она большая, но, может, до утра и успеешь прочесть самое главное. Как надумаешь уходить, просто оставь её на столике, я заберу.

– Хорошо, понял.

Взяв книгу, Хартинсон последовал в сторону комнаты, как внезапно раздался чей-то грубый голос:

– Есть ли среди вас смельчаки… готовые бросить мне вызов? Ставлю целую бутыль тёмного риверхоллского, что таких здесь нет!

Эйлу обернулся. Пьяный, около шести с половиной фэрнов высотой и чрезмерно крупный норд, встал из-за стола с кружкой в руках.

– Я так и дума…

– Ну, давай попробуем. – ответил уже снимающий обмундирование герой. – Как раз развеюсь!

– Позор вам, беспутные ярыги! – с ударом поставил кружку на стол, а затем перешагнул скамью. – Даже у чужака яйца больше, чем у вас! Да вы годитесь только полуросликов развлекать!

Книга была положена на трактирную стойку. Все начали пристально наблюдать. Герой снял верхнюю одежду, оставив лишь изношенную нательную фуфайку, и аккуратно положил ножны на стол, отодвинув ими выложенную на нём утварь. Посетители трактира стали тихо перешёптываться между собой.

– Вот дурак… Это же Индриг Свирепый, он просто разорвёт мальца! – начали одни. – Я слыхала, что он одолел медведя голыми руками… – проговорили другие.

Мужчина и Эйлу встали лицом к лицу. Рыжеволосый Индриг также снял верхнюю одежду, оголив здоровый сиськастый торс. И хоть противник значительно выше парня, Хартинсон, подняв голову, ничуть не боясь и не вздрагивая смотрел ему прямо в глаза. Свирепого насторожил и удивил этот, полный жестокости, боли и безумства, взгляд.

– Готов? – спросил громадный норд. – На кулаках. Без подлости и хитрых приёмов.

– Готов.

Только он успел ответить, как Индриг предпринял попытку нанести удар, от которой Эйлу сразу же уклонился под руку.

«Ах так значит…»

Герой толкнул громадину в спину. Противник пошатнулся, а затем с разворотом ударил локтём, но плут парировал и эту атаку, нанеся точный джеб в голову.

– Давай! Порви его, малец! – крикнул кто-то с зала.

Хартинсон понимал, что в равном бою у него мало шансов. На изнурение противника действовать бесполезно – он выдохнется первее. Один пропущенный удар спокойно может отправить его спать или и вовсе – к праотцам. Герой решил действовать иначе.

Свирепый начал наступать, нанося удар за ударом. Отбивать и постоянно уклоняться от них тяжело, самое время уже что-то предпринимать.

– Ты так и будешь отступать? Бей его! – рявкнули позади.

И тут, уклонившись от очередного, летевшего прямиком в голову, тяжёлого удара, плут снова пронырнул ему под руку. Противник не успел опомниться, как Эйлу уже обеими руками схватил его за торс. Он, зараза, широкий – герой не сумел даже адекватно взяться, но этого было явно достаточно. Поставив вперёд свою, на первый взгляд, хрупкую ногу, парниша дёрнул. Хартинсона вместе с ним потянуло вбок. Все внезапно умолкли. Кто-то уронил из рук кружку.

– Да ну на… повалил… – с открытым ртом проговорил один из посетителей. – Что это за хер моржовый такой…

Мужчина с грохотом свалился на пол. От падения аж подпрыгнул стоявший рядом стол. Эйлу, сидя на его волосатой спине, стал заводить левую руку противника в болевой приём. Но норд не поддавался.

«Идиот! Я же тебе руку поломаю! Сдавайся!»

Окружавшая толпа замерла в изумлении. Загнув её ещё сильнее, плут решил не останавливаться. Победа за ним. Раздался щелчок вылетевшего сустава. Свирепый же даже не подал виду. Все, подняв руки с кружками, стали ликовать. Парень слез с его спины, отойдя немного в сторону и демонстративно отряхнувшись следом. Индриг же, поднявшись, ударил по столу и крикнул:

– Топор!

Все в ужасе попятились назад, а некоторые и вовсе – выбежали на улицу. Норд, дёрнув за руку, вправил её на место.

– Кто-нибудь! – отбросив баллады, в ужасе завопил бард. – Остановите их! Позовите стражу!

Из комнаты выбежал тощий мужичок, державший завёрнутую в платок тяжесть. Он бросил в красные пятна тряпку на стол, от чего кружки и тарелки полетели в разные стороны. Раскрыв ткань, Индриг Свирепый взял топорище в руки. Здоровое, двуручное кривое древко едва удерживало неимоверно острое лезвие с шипастым обухом. Эйлу же отступил к столу, столь же яростно выхватив уже свой меч из ножен.

– О Шор! Что вы делаете! – прокричал трактирщик.

– Давай, здоровяк! Попробуй! – громко заявил непоколебимый Хартинсон.

Славная битва вот-вот перерастёт в кровавое побоище. Норд показательно плюнул в сторону и, крепко сжав топор, бросился вперёд. От бешеного удара Эйлу увернулся, вдав после мечом по древку. У Хартинсона закипела кровь, парень начал злиться, а глаза его полыхали азартом жестокой битвы. Лезвие меча глубоко воткнулось и застряло. На улице раздались крики и поднялся содом, стража вот-вот должна подоспеть. Индриг, поняв, что ситуация может лишь усугубиться, в ярости бросил топор на пол и, стиснув зубы, сурово посмотрел на парня.

– Я найду тебя, подлец! – злобно проговорил он, а затем крикнул. – Пондраг!

– Да, мой танн? – вздрогнув, проверещал мужичок.

– Пошли. Не хочу находиться в этом проклятом трактире!

Оруженосец поднял его топор с одеждой, и направился след за ним. Громадный норд, выходя из таверны, ударил локтём по деревянному брусу, от чего тот потрескался. Эйлу тоже остыл и, убрав меч обратно в ножны, стал не спеша одеваться. В таверне зависла гробовая тишина. Подоспела стража.

– Что у вас произошло? Где нарушитель? – проговорил один из них.

«Да что они смогли бы сделать против такого великана? Полный бред…»

– Всё в порядке, Нальдрунг. – вновь начал трактирщик. – Простите за поднятый шум.

Стражники, пожав плечами, просто ушли, а Эйлу, окончательно одевшись и взяв со стойки книгу, отправился в свою комнату. Парень пытался очистить свои мысли, но вся эта нелепая ситуация теперь тоже бегала в голове.

«Кто тут ещё и подлец! Только слабак отказывается принимать своё поражение.»

Прошлая спальня, как оказалось, сейчас кем-то уже занята, но и эта ему понравилась тоже. Уютная и в меру тёплая. На стене висела красивая картина с кораблем и морем, которое, что и делало, как пыталось его опрокинуть. Тусклый свет брошенной в стакан на столе свечи озарял и немного согревал комнату. Кровать была достаточно мягкая, а шкура медведя очень толстая, благодаря чему и источала желанное тепло. Большего, по мнению героя, и не нужно. Обдумывая прожитый день, Эйлу медленно проморгался, а затем взял книгу в руки.

– Посмотрим… – перевернув первую страницу, пробормотал он.

***

Шло время, герой уже около двух часов читал, сосредоточенно проговаривая текст про себя:

«…Во времена Эры Зарождения люди не имели ни малейшего представления о магии, пропитавшей этот мир. Хоть она была везде и всюду, но воспринималась как невозможное или чудо. Вылупление кладки с драконом-полубогом Архаилом для человечества стало переломным моментом и тёмным временем в истории. Испуганные и неготовые, люди встретили архакина словно праведного бога, сошедшего с небес, а братьев дракона – как верных и преданных ему апостолов. Тщеславие и гордость новоиспечённых владык росли на глазах.

Они огласили наступление нового, „лучшего“ времени. Наступила так называемая Эра Дракона. Первые сотни лет драконы явились воистину праведными и милостивыми правителями, помогавшими человеку познать основы магии и не только. Именно благодаря им нордлинги начали строить изящные монументы и громоздкие произведения архитектурной мысли, научились творить мощные и невообразимые ранее заклинания, манипулировать душами, заточая их в предметы и оружие. Но самое главное – они обучили смертных языку драконов, – драконосу, – тонкому инструменту, дарованному богами для преобразования материи и маны в магию и волшебство. Большая часть всех заклинаний написаны именно на драконьем. Но только по воле владык, человек так и не смог обуздать весь его потенциал, ему это стало непостижимо. Ведь недостаточно просто прочесть волшебное слово, нужно понять его смысл и закрепить всё это долгими медитациями и практикой, на которые, парой, легко могли уйти и десятилетия. Подобная чувствительность к ней объясняется тем, что всех живых существ от рождения насквозь пропитала мана, от чего каждый был способен творить волшебство в возможной для отдельного взятого представителя степени. Впоследствии драконий стал нативной основной для одноименного диалекта древненордского, немагического языка. 

Также драконы восстановили один из возведенных Архаэлем Столпов Мироздания, – четыре Великие Башни на разных больших пластах суши планеты Лофариан, – так Прародитель назвал своё творение. Это отличное от других слов драконоса переводилось как Идеальная. Сложно с этим не согласиться, ведь без выбора любой участок суши был по-своему уникален и волшебно красив. В каждый Столп и его опору он внёс частичку себя, дав в будущем своим потомком ещё больше могущества на планете и рядом с Башнями, в особенности. Великую окружали четыре малые, служащие поддерживающими нитями. Главная и основная задача Столпов – поддержание магического порядка и баланса в мире, недопускание схождение планеты с пригодной для жизни орбиты, вкупе со сдерживанием бурного потока энергии, исходящего от Суур. С близившимся падением Империи Драконов неясно как, словно по воле богов, пришли в разруху практически все Столпы Мироздания на планете, но даже несмотря на это, свои функции они выполняют по сей день. Ведь не будь Башен, к диктованию закона которых так привык мир, начнётся самый настоящий Армагеддон. Только Великая Башня Водамина, возведённая в центре материка, будучи частично деактивированной, благодаря энергии Ока Архаэля, осталась в первозданном, нетронутом виде, а её Малые постигла другая, печальная учесть…»

Тяжёлый день буквально вырубал его, чтение стало самым настоящим испытанием. Разум погрузился в крепкий сон.

***

Глава III: Прибытие в столицу Империи

О великий Авору'у-нтур! Древние стены твои озаряет дыхание сурового севера и защищает доблестный дух Шора. Да прочтут потомки сие слова и вспомнят, ибо воистину ты неприступен и вечен. 8

– слова, выбитые на камне близ столицы нордов

17-е число Последнего урожая. Эйлу встал несколько часов назад, практически впритык к грядущему полудню. За это время он, непонятно как, но сумел потратить последние юстианы на трапезу и выпивку, хотя можно было ограничиться всего лишь медяками. Безрассудный поступок, но всё это было необходимо, дабы заставить себя дочитать последние главы утомительной „Империи Драконов“. Трактирщик, кстати, поздравив его с честной, пускай и довольно необыденной, победой, таки протянул тому бутыль обещанного Свирепым пойла. Как оказалось, этот норд – танн, владелец небольшого замка неподалёку.

– Получается, я вмазал некому феодалу? – с ухмылкой поинтересовался Эйлу.

– Получается да.

– А говорят, они лица неприкосновенные.

Взяв бутыль, герой неспешно удалился к снятой комнате, поняв, что можно было обойтись и без затрат на спиртное ранее. Вновь завалившись на кровать, Хартинсон отыскал страницу, на которой он остановился:

«…

– Страница… сто девять. – пробубнил в голове перевернувший страницу Хартинсон.

…Башня на севере после внезапной деактивации вызвала обильный ливень, который в паре с мощнейшим катаклизмом облачил её с фундамента до вершины льдом и жёстким неприступным магическим камнем. Она стала называться горой Кшир-Аур, что в переводе с драконьего означает „Снежная вершина“. С момента восстановления Башня начала оказывать климатическое влияние на и без того холодные земли, представляя последствия банальной ошибки в расчёте.

…

…

Герой пропустил небольшой фрагмент, который показался мало информативным и нудным.

„Миграция Перволюдей“ – явление, начатое правителем нордов – Абрахаром Ковенантом, в диапазоне 2710-х годов Драконьей Эры, подразумевающее постепенную миграцию северян на осаждённые ранее земли горного запада и центральной материковой равнины. Окончилось оно в районе 2680-го года ДЭ, к моменту полного замерзания всего Дальнего севера. Когда Столп был полностью деактивирован и у подножия горы, без учёта вечных метелей и смертельной пурги, в которой температура порой опускалась до минус ста градусов, уже было практически пусто. Все разумные и вразумившиеся существа покинули необитаемые ныне и полностью покрытые льдом края.

Южная Башня, как и остальные, была выведена из строя неизвестными задолго после Северной. Она обрушила на прилегавшие экваториальные джунгли очень сильный ветер, выветривший землю и образовавший на её месте многотарровые пустыни с барханами, миражи которых могут свести с ума и сбить бедного путешественника с толку, заставив потеряться среди раскалённого песка на долгие недели. Саму Башню с тех пор никто не видел, а местный народ, фариане, выдвигает две гипотезы: первая и основная заключается в том, что Башня до сих пор находится где-то на просторах пустыни, блокируя выпадения осадков и вызывая сильные песчаные бури; вторая гипотеза предполагает её сокрытие Ронад Сулейманом под глубоким слоем вечно горячего и обжигающего песка.

Восточная Башня начала буйно выбрасывать комки жидкого огня – магмы, залив её большую свою часть. Со временем она затвердела, образовав на своём месте базальтовую гору. Названный Железногорным, Железной Горой или Тимером, вулкан спит уже порядка пяти сотен лет. Шахтёры не один раз добирались до неразрушимого в сердцевине камня – предполагаемой стены Башни, что при ударе сводит с ума. Именно там, в самых недрах, и находится древний, оставленный кеварийцами огромнейший город.

Западная Башня находилась посреди главного города нордов Авору'у-нтура. На момент событий Войны Древних, когда люди, непонятно как, сумели деактивировать её, череда землетрясение обрушилась на обитель человека, по итогу оставив от Башни только фундамент, где в честь неминуемой и столь заветной свободы норды воздвигли тронный зал. В роковой день деактивации смертоносная лавина сошла с Йорских хребтов и полностью уничтожила близлежавшие поселения.

Драконы хоть и ожидали значительного ослабления из-за утраты Столпов, но такими уязвимыми они себя ещё никогда не чувствовали. С приходом к власти Олафа IV, прозванного „Драконоборцем“, владевшего магией на уровне драконьих жрецов, люди стали потихоньку истреблять жестоких хозяев-узурпаторов. Драконы практически все были повержены и убиты, а выжившие единицы спрятались за морем или на вечномёрзлом Дальнем севере. Ксаур-нлота'ар, кровный брат Архаила, бесследно исчез. Со смертью драконов человечество пусть и начало „забывать“ драконос и спустя время потеряло в веках множество магических знаний, но обрело долгожданную свободу…»

– Всё, пора в путь. – Эйлу закрыл „Империю Драконов“. – Ну и путаница, конечно…

Окончив читать сказ о Башнях, плут, как и просил трактирщик, оставил книгу рядом с пустыми бутылками, а затем покинул таверну. На улице было прекрасно и свежо, ночной дождь прошёл. Дивное и беззаботное пение птиц приглушало блеянье овец. Никто никуда не спешил, царила полная гармония. Дойдя до зельевара, герой, осторожно приоткрыв дверь, зашёл в лавку. Владелец был очевидно занят, поэтому едва удостоил гостя своим взглядом. Отодвинув банку с паучьими глазами, мужчина аккуратно выставлял микстуры и колбы недавно сваренных зелий. Алхимик вновь посмотрел через плечо и молча кивнул парню.

– Я принёс пещерные обабки, зельевар. – серьёзным тоном проговорил Хартинсон, а затем полез рыться в наспинном мешке. – Два мешочка, примерно по килограмму веса каждый. В пещере было спокойно и, кроме грибов, я ничего для себя интересного не увидел, к сожалению. Следов прошлых наёмников также нигде не приметил.

Эйлу решил не рассказывать о бойне в пещере и об увиденном на дороге, алхимику незачем это всё знать. Подобное может полететь по окрестностям пугающими слухами.

– Неплохо, странник. Судя по твоему виду, – пробежался глазами. – всё прошло действительно хорошо и без каких-либо проблем. Славно… – взял мешочки в руки, заглянув в них после. – Очень хорошо… – задумчиво. – Грибов хватило бы и полкило, но раз ты принёс больше, я заплачу тебе куда добрее. – алхимик протянул ему уже приготовленный маленький кошель с монетами. – Жаль, конечно, тех ребят, но теперь прошу не мешать. У меня сегодня полно работы.

Алхимик тотчас же развернулся, даже не забрав с прилавка синесветы. Герой вздохнул тому в спину и молча вышел, немного подозревая, что его обманули. В мешке валялось чуть больше дюжины серебряных. Это слегка огорчило, ведь он ожидал большего, но говорить ничего по этому поводу плут не стал. Чуть после парень окончательно понял, что получил за два килограмма грибов юстианов лишь на полкило. Может для среднестатистического жителя – это едва не целое состояние, но не для Эйлу, ему необходимо больше. Хартинсон направился к местной кузнице.

Но его вниманию пало на нечто более интересное – лошадь. Парень окинул меч взглядом и вздохнул, направившись в противоположную от доносящегося лязга металла сторону. Поодаль по дороге стояла повозка с большой вороной лошадью в упряжке, рядом с которой фыркая топталась ещё одна – гнедая, чуть меньшего размера, но на вид очень выносливая и породистая.

– Нордско-тремаклийские скакуны… Чёрт, денег мне на них явно не хватит, но… это сейчас куда важнее меча. Может получится наверстать выброшенное на блуждание по лесам время.

Недолго думая, лишь надев капюшон, Эйлу подошёл чуть ближе, а затем, придерживая болтающийся меч, рванул к лошадям. От раздавшегося топота по погрязшим в лужах камням закричали и вспорхнули в высь птицы, выбежал потянувший за собой меч смотритель конюшни. Полный решительности, плут прыгнул в седло гнедого коня и сразу же дал дёру по Королевскому тракту. Позади раздавались крики и угрозы, но герой и не думал останавливаться, скача в неизвестность.

***

Пять часов безостановочной езды привели к долгожданному распутью. Дорогу разделили огромные горные хребты и придатки Пика Древних.

Архаборцы

Под волею Суур сияет стеклар,
Вершин твоих заметённых,
Под блеском которых трон всё стоит,
Что виновник смерти драконов…

На троне том – анайраг всё сидит,
Блюдёт службу вечным дозором…
На плечах его – древняя пыль,
Уже стала плащом, вещим домом…

Под волею Суур бьёт отблеск меча,
Эхо стали кровью калённой,
Под покровом которой бились они
Архаборцы – сыны Несломлённой…

Парень резко дёрнул поводья и остановил лошадь. Погладив её шею, он, прищурившись от дневных лучей, окинул гору взором. Вершина сей величественной твердыни полностью покрыта белым шёлковым снегом и неописуемо чистым кристальным льдом. Её опасные лавины не раз губили невнимательных путешественников у подножия, этого нельзя забывать. Хребты эти богаты и историей – если верить „Империи Драконов“, то именно подле этой горы, в Сокрытом нагорье, повергли Архаила, а опосля построили на вершине Пика Древних гробницу его умерщвителя – Олафа Первого. Тропа, ведущая к ней, по слухам, является гнездом жутких морозных приведений – места, куда точно не стоит сейчас соваться. Сбоку дорожной развилки косо красовался прогнивший указатель, чьи стрелки направлены на небольшой городок Хъёрваскр и на город Авортур. Подойдя к каменному основанию знака-указателя, планировавший отправиться в столицу герой резко дёрнул поводок и поскакал направо.

«Посмотрим на руины этого Столпа…»

***

Стоило плуту проскакать примерно семи тарр от распутья, как он сразу наткнулся на стоящие вдалеке силуэты. Со снижением расстояния, очертания приобретали чёткость, постепенно поворачиваясь на звук несущихся копыт. Это были поджидающие зеваку разбойники с дороги, парень уверен. Хитрые, но очень наивные грабители, раз осмелились так нагло бесчинствовать на тракте. Не сбавляя скорость, и видя, как один из четверых машет рукой, парень решил принять бой, скинув перед этим мешок с припасами в седло.

– Н-но! – вскрикнул дёрнувший поводья Эйлу. Кожаные полосы били по его скакуну, а череда ударов шенкелем всё сильнее и сильнее ускоряла его. Силуэты становились максимально чёткими. – «Да, меня определённо попытаются ограбить. Нужно действовать первым…»

Ближайший к нему бандит был закован в проржавевший со временем латный доспех, руки же – крепко сжимали двуручный, обоюдоострый меч. Не исключено, что он урвал это с трупа. Двое других имели на вид дешёвые кожаные жилеты, вооружившись короткими палашами. Позади дорожных шарлатанов уже натягивал тетиву хрупкий, скинувший павезу, лучник. Ивовая кибить согнута, а рога уже трещали от гнёта начавших царапать кольцо волокон. Под выкрики мужчины в латах время словно постепенно замедлялось. Тихий шелест листьев и медленно слетевшие с них капли дождя, что разбились о землю, пропадали под стуком копыт скачущей лошади. Готовые к лёгким денежкам, бандиты явно были не против прибегнуть к насилию, но даже они не могли предвидеть такого развития событий… Хартинсон в моменте просчитал всё наперёд. Сердце его бешено стучало, а кровь едва не закипала.

Сделав резкий кувырок со рвущейся вперёд лошади, буквально упав с неё вбок и сгруппировавшись, подобно проворной кошке, Эйлу приземлился прямо под ногами разбойника в латах. Вырвавшаяся из-за спины рука плута хлёстким ударом кинжала со свистом вспорола мужское достоинство бандита. Сквозь боль раздался крик. Брызнувшая кровь окропила лико и залила всю траву под ногами. Громила, держась пульсирующими руками за пах, упал, а сквозь зубы пошла пена. Лошадь, лихо испугавшись, скрылась в кустах.

– Сучара, тебе кранты! Сейчас ты сдохнешь! – крикнул один из ублюдков.

– Давай, нападай! – облизнув губы ответил Хартинсон. – Я в предвкушении!

Оставшиеся, что с палашами, не стали долго ждать и тоже ринулись в битву, дабы не посрамить честь павшего товарища. Летящий клинок разрезал воздух… Увернувшись от удара первого из них, Эйлу с лёгкостью обезоружил его, беспрепятственно отсеча пальцы. Они отлетели в сторону не быстро, они отпали от кисти моментально, будто держались там исключительно на добром слове. Кровь хлынула из обрубков по руке, а он, что было воли, схватился за культю. Хартинсон же, резко достав меч из ножен, вонзил сталь метко промеж лопаток в шею, с щелчком пробив хауберк и окончив последовавший утрате пальцев крик. Но не успел он извлечь застрявший меч, как пришлось парировать верхний выпад железным кинжалом. Плут отвлёкся и едва не упустил этого. Небольшие металлические искорки озарили и без того освещённую Суур дорогу. От гнёта очередного удара, кинжал вылетел из рук, оставив плута очень уязвимым и буквально безоружным. Тяжко. Эйлу, сделав небольшой шаг вбок, тут же охрамывает на правое бедро. Стрела нашла свою цель. Резкая боль сбила его с толку, теперь придётся немедля отступить.

– Попал, сука! – ликуя прокричал лучник. – Думаешь, что сможешь теперь уйти, а? Проклятый выродок!

«Зараза! Всё-таки попал!»

Увернувшись от очередного напористого удара, Хартинсон, хромая, кинулся к лошади. Бандит рванул следом и уже почти настиг плута, но, обернувшись, тот метнул железный кинжал в его, защищённую одними тёплыми тряпками, стопу. Разбойник споткнулся о ногу и упал.

– Будь ты проклят, подонок! Я тебя из-под земли доста… А-а-ай! – завопил ему в след плачущий разбойник. – Ты нежилец!

Хартинсон отчаянно свистнул. Лучник бросил лук и побежал к кричащему от боли товарищу на помощь, а Эйлу же успел с трудом завалиться на услышавшую и подоспевшую лошадь. Он ускакал прочь.

***

Едва преодолев около тарра по дороге дальше, герой, неожиданно для него обессилев, свалился с лошади в густую, покрытую холодной росой, траву. Хруст. От удара о землю сломался повешенный через плечо лук с оставшимися в колчане стрелами. Выплёвывая кровью, парень закашлял. Рядом валялась старая коряга.

«Нужно срочно вытащить стрелу и перевязать рану, иначе я тут и подохну!» – нервничая думал он, медленно ползя к коряге.

Он дополз до неё и глубоко вздохнул.

– Чёрт… Аргх!

Взявшись обеими руками, Хартинсон стал продавливать стрелу через бедро дальше. Скребясь в дыре, грубо обтёсанное древко рвало и царапало ткани. Тёмная венозная кровь то и делала, что вытекала и с перерывами брызгала. Но оставлять стрелу в ноге недопустимо.

– Ай-я-я! Чёрт! А-а-ай! – лихо вскликивал он.

Сломать её никак нельзя, поскольку древко было обито тонким слоем стали. Хартинсон осознавал, что придётся протаскивать до конца. Повезло, что не задело кость или же не повредило сухожилия, ибо это чревато в данной ситуации мучительной смертью. Она потихонечку лезла, а взор мутнел.

«Аргх! Невыносимо больно, дальше никак!»

Неистово крича, плут заёрзал рукой вокруг себя. Повезло. Схватив первую попавшуюся палку, он стиснул её зубами, дабы не запал язык. Вновь взявшись за древко, Эйлу сильно завопил. Осталась последняя треть с оперением. Она шла, проползала всё дальше, разрывая державшие её ткани и лишь усиливая крики.

– А-а-а-а! Су… кин!

Хартинсон заорал на всю округу, спугнув птиц и, наверняка, привлеча чьё-то внимание. Настала очередь оперения… С древка к рукам, не переставая, лил ручей крови, ещё чуть-чуть и Эйлу – пропал. Беспощадно сжав стрелу в бордовые кулаки, герой тащил дальше, чувствуя руками холод усиливающей древко стали.

«Холод? Я умираю?..»

Перья, чёрт бы их побрал… Скользя по рваному мясу, они вызывали далеко не мурашки… это чувство… истинная агония? Мгновение… Ему таки удалось, Хартинсон достал её. Из оставленного отверстия в бедре медленно полилась кровь. Эйлу бросил стрелу в сторону и заткнул измазанным пальцем дыру с одной стороны, крепко прижав ладонью с другой. Похоже, крупная артерия не была задета.

«Чёрт… Проклятье! Нужно…»

Парень еле выдохнул и с ещё большим трудом вздохнул – столь тяжёлым оказался этот глоток воздуха. Он быстро, как только мог, пополз в сторону лошади. Оставляя кровавый след, Хартинсон сумел подобраться к копытам коня. Пришлось отпустить рваные дыры, дабы схватиться за шенкель и подтянуться, скинув седло. В сумке должны были быть пропитанные целебными травами бинты и зелье, что нашлось в пещере.

«Но что в нём?»

Пускай Эйлу в таверне и признал его как пузырь «Слабой регенерации», это могло оказаться далеко не истиной.

«К чёрту зелье! У меня нет времени…» – пробубнил в голове, а затем вскрикнул. – Ай-яй! Больно, чёрт! ЧЁРТ!

Он ударом кисти опрокинул вниз свисающую из седла сумку и принялся рыться в ней. Бинты и зелье нашлись. Всё вновь затихло. Раненый плут принялся обрабатывать рану зельем, приготовив под рукой бинт, намереваясь следом замотать ногу.

– Щиплет! Ай-я! – вновь закричал. – Да! Это определё… Аргх! Твою мать, регенерации!

***

Мешок был еле как брошен в седло. Окончив процедуру и с трудом забравшись на Бурогрива, – так Эйлу прозвал похищенного коня, он, не теряя ни минуты, поскакал дальше. Лошадь была ничуть не против нового хозяина и не сопротивляясь отправилась с ним дальше, послушно выполняя все команды и слушая его полубессознательный бубнёж. Ему очень повезло, что лошадь в самый необходимый момент хоть как-то восприняла свист.

***

Миновал день. Проскакав верхом примерно сорок три с половиной тарры, изнурённый раной Эйлу заметил вдали стену. Ту самую – Великую стену Ковенанта. Она воистину неприступна. Плут окинул её закрывающимися уставшими глазами.

– Нельзя… Нельзя спать… Нельзя, не сейчас!..

Стена была порядка семнадцати с половиной окелъров ввысь, а башни её возвышались на все двадцать пять. С одной стороны она впадала в очень крутую и непреодолимую гору, по сути являющуюся продолжением защитного сооружения, а по другую же сторону не было и видно уходящего вдаль конца. Стена стала ознаменованием спасения, он уже близко.

Тут задурманенный рассудок Эйлу стал вспоминать рассказы охотника, с которым он провёл в лесу всю ночь:

– Архитектура у нас представлена в нордском и древненордском стилях. Колоссальные колонны и величественные монументы, заложенные во льдах севера ещё во времена правления Культа Дракона, не могут не восхитить своей красотой и сложностью постройки…

Он не мог вспомнить, что говорил сам, а что поведал старец. Воспоминания расплывались в голове.

– Все они заброшены и почти тысячу лет там не ступала нога живого, поэтому неизвестно, какие ужасы и твари обитают внутри. Мы предполагаем, что не упокоенные души жрецов и мёртвых могут проснуться в виде нежити – анайрагов. Надеюсь, этого не произойдёт… О чём это я… Точно! Лишь некоторые творения по сей день сохранились и населены людьми до сих пор. Это вечно белый Авору'у-нтур, являющийся столицей Империи Ковенант, и Квор-нзоррак – огромный город-порт у моря.

После промелькнувших в моменте воспоминаний, герою внезапно пришло в голову содержание маленького издания „Путеводителя по Империи“, которое он читал ещё будучи дома. Голова раскалывалась, а нога начинала ныть.

***

«Название столицы переводится с драконоса, как „Жемчужина, построенная человеком“. Город очень большой и находится в самом центре Империи – на великой горе Йорнтурхелм, делающей его центром торговли и культуры нордского народа. Местоположение позволило связать дороги, ведущие с четырёх сторон света. Но со временем, из-за неправильного понимания языка владык, его стали называть куда проще – Авортур, а ближайшие окрестности и находящиеся рядом постройки именуются ныне Междугорьем.

Город окружён Малой стеной – Анрас но'орда Вильракс, а благодаря выгодному расположению можно ставить на нет все попытки осадить его. Хотя от древненордской архитектуры остались только колоссальный многобашенный и высокий замок, стены и цитадель, позади которой в прошлом была одна из Малых Башен Мироздания, – снежный город по-прежнему красив. Кирпичные дома верхнего уровня Авортура стоят в плотной застройке, а огромные павильоны рынка, что внутри крепости, – могут вызвать удивление у любого путника, прибывшего сюда впервые. Стража в городе суровая и строгая, а из местной тюрьмы никто не может сбежать уже на протяжении чуть больше восьми сотен лет. Также стоит отметить наличие Храма Богов, Столичной Гильдии Воинов и Ассоциации Волшебства – аналога Коллеги Магов, предназначенного для обучения магическим школам и заклинаниям. Помимо них в городе неописуемое множество других различных гильдий, исторических построек, академий, группировок и фракций, что существуют в вечном соперничестве между собой.

Цитадель находится на вершине горы, возвышаясь над всем городом. Тронный зал, в связи с обрушением Башни, не имеет крыши, а за ложей монарха находится голова дракона. Две статуи: короля и волшебника, выточенные из белого мрамора, стоят по обе стороны от трона, выкованного пламенем драконов около трёх тысяч лет назад. Снег не заметает стул монарха благодаря старому и потерянному в веках заклятию. Авортур воистину огромен и является одним из самых больших городов Империи и мира, в частности.

Квор-нзоррак, имя которого переводится как „Приморская крепость“, стали называть Кворак. В отличие от Авортура, в городе древних стен и древненордских построек к нынешнему времени уже практически не осталось, несмотря на то, что он был ничуть не меньше столицы. Стоит отметить и Хребет Архакина, – древний мост, реставрацией которого занимаются уже больше двух сотен лет. Новые, построенные после падения чешуйчатых владык, стены и цитадель с Бурым замком ничем не уступают проработанной до мелочей архитектуре прошлого.

Прочие города и деревушки практически не отличаются от этих двух. Также не нужно забывать и про кеварийские постройки, запечатанные и брошенные тысячи лет тому назад, коих на этих землях – уйма. Большинство заложены из белого шлифованного булыжника и коричневой керамики. Внутри они содержат сложнейшие механизмы и смертоносные ловушки. 

Куда в меньших количествах можно встретить дворцы и руины снежных эльфов, которые не преклонили колено перед драконами и были практически все за это истреблены. Гладкий мрамор руин их селений возвышается на десятки окелъров в горах, а их самый огромный город, занявший всю гору, существует до сих пор, но увы, в разрушенном состоянии. Отличительные черты архитектуры снежных эльфов – это плавность и нежность, совмещённые с пафосом и самолюбием.

Намного реже можно повстречать в горах и лесах крепости орков – не любящего чужаков и вечно воюющего народа.»

***

Тем временем, парень уже приближался к Великой стене Авору'у-нтура. Она, в отличие от остальных, покрывала лишь окрестности столицы. Авору'у-нтурская была, местами, ничуть не меньше встреченной ранее и самой древней из Великих стен – Стены Снорга. Хартинсон проскакал ещё немного, и перед ним предстали могучие ворота, основание башен коих сделано из резного камня. На каждой башенке возвышалась открытая серая пасть дракона.

– Драконы?.. – посмотрев на них одним глазом, бессознательно пробормотал парень.

Рассудок дурманило. Он встретился взглядом с караульным, который, выйдя из-за рогов дракона, развеял безумную иллюзию. Стражник, увидев раненого путешественника, просто подзывая махнул рукой и приказал часовым отпереть врата. Герой, взглянув на него, поскакал дальше. Рана завывала, а время поджимало. Нужно найти либо лекаря, либо целителя или, на крайний случай, священника. Сразу за воротами началось узкое многотарровое ущелье. Случайно вдарив ногой, парень ускорил лошадь. Глаза бегали по резким уступам ущелья. Две его стороны соединял лишь одинокий верёвочный мост и давно упавшее большое дерево, что вдалеке. Немного после, плут вновь, но уже сознательно, ткнул одной ногой фыркающей лошади по боку, поскакав галопом.

***

Несколько часов спустя, вышедшему из ущелья герою в глаза бросилась колоссальная заброшенная крепость, находившаяся по правую сторону.

– Авортур? Чёрт… Нет, это не столица…

Она пусть больше и походила на хорошо защищённый бастион, но на самом же деле представляла заброшенный древненордский город. Он когда-то имел центральную площадь с фонтаном, фамильные захоронения и даже длинные подземные помещения, в которых располагались павильоны и жилые комнаты. Большинство строений было построено именно под землёй, а красивая цитадель, в прошлом, с башней возвышалась над нижними уровнями. Но время не щадит ничего. Сошедший грунт погрузил под землю большую часть покинутого города, навеки запечатав огромную обсерваторию и самую древнюю, по сказаниям северян, библиотеку Водамина. Но существование и того и другого – всего слухи, поскольку нога человека не ступала туда порядка девяти сотен лет. Напротив руин, вдалеке за небольшим холмом, должен быть кривой пролом в стене, служащий восточными воротами в просторы долин Междугорья. Хартинсон окинул взглядом небо и задумался, вновь переведя в сторону пролома своё внимание.

– Проклятье… Опять я сам усложнил себе путь…

***

Удивительно, как конь не слёг кабанчиком от подобной нагрузки. Не спавший ещё пару дней плут, изрядно уставшими глазами, оглядел появившуюся гору. Сам Авортур было практически не видно из-за неё, он построен на горном плато. Только две торчащие стены, расположенные друг к другу под углом в девяносто градусов, и башни Замка Юстиана слегка выглядывали вниз. Основной вход был с другой стороны горной системы, а чтобы попасть с Междугорья – необходимо пройти от ущелья расстояние примерно в сотню тарр и подняться по очень обрывистой, покрытой снегом и льдом, горной тропе. Тропа та выбита прямо в камне, а ширина сего пути не превышала и полутора окелъров. Тракт давно повернул направо, а тощая дорога вела дальше – к одиноко стоящей башне, одновременно служащей, как подъёмом на горную тропу, так и первым рубежом обороны города. Однозначно внутри её присутствовало всё необходимое: казармы, оружейные комнаты и обеденный зал. Рядом с ней красовалась небольшая конюшня. В глазах уже плыло. Свалившись с лошади и с трудом дошагав до неё, герой, взяв с собой лишь мешок, оставил сильно уставшего скакуна. Хартинсон нечленораздельно пробормотал подбежавшему конюху что-то про свой путь, цель и прочую ерунду, а затем, ужасно хромая, зашёл внутрь башни и упал замертво. В ушах был только звук звенящего металла. Кто-то побежал в его сторону.

– Парни! (Парни! – повторилось в голове эхом) Сюда! (Сюда!)

Это был слегка подвыпивший стражник.

– Что там? (Что там?)

– Сюда! (Сюда) Быстрее! (Быстрее!)

Хартинсон попытался открыть глаза, попытался хоть как-то подать знак, но так и не сумел. Местный гарнизон помог неизвестному путешественнику, что уже прибывал не в сознании. Бросив бутыли и собравшись, но всё так же волоча ногой за ногу, они куда-то потащили его.

***

Открыв глаза, Эйлу осмотрелся по сторонам. Это был не сон, парень жив, но в весьма посредственном состоянии. Рядом находились кровати с привезённым и беспощадно искалеченным войной ополчением, прихворавшими местными жителями. Плут схватился за ногу – повезло, не отрезали. На ней относительно недавно были наложены белые бинты. Эйлу, дрожащими руками, принялся раздербанивать их. Кто-то открыл дверь.

– Чтож вы делаете! Перестаньте! – возразила подбежавшая девушка в измазанном кровью халате.

Неосознанное неуважение к её труду задело её. Парень посмотрел на её молодое, но уставшее от рутины лицо, не думая останавливаться. После снятия повязки, стал виден аккуратный шов на ноге. Хартинсон встал, а повязка окончательно спала. Немножко прихрамывая, герой тут же поспешил на улицу, но, сделав несколько шагов, – упал. Рана вновь начала кровоточить, швы стали раскрываться.

– Чёрт! – прошептал Эйлу.

– Нельзя! Не надо, вам необходим покой!

– У меня нет времени, женщина, мне нужно срочно…

Хартинсон с ударом уткнулся лицом в пол и опять стал терять сознание. Лекарь и её помощник подняли, а затем и положили парня в кровать, дав какое-то лекарство и наложив сверху новый бинт. Нужен покой, дабы раненое тело полностью восстановилось. Поставив на столик у кровати флакон, работники лазарета ушли. Шаги затихли, разум окончательно погрузился в сон.

***

…помню родную деревню. Родительский старый домик у озера… Он был… был двухэтажный, весь его первый этаж возведён из серого кирпича, а второй, что деревянный, немножко выпирал вперёд, стоя на сваях. Под ними красовалась небольшая веранда с экзотическими растениями. Внутри дом обогревала огромная печь, каменный дымоход которой торчал из покрытой глиняной черепицей замшелой крыши. Неподалеку, если идти по аккуратной тропинке, виден рыбацкий мостик и конюшня. Мои родители жили в достатке и могли себе всё это позволить. Рядом с лошадьми находилась мамина алхимическая лаборатория с очередной изящной верандой.

И вот, собрав самые необходимые вещи, я ухожу…

…

– Ты не должен был выжить… Это ошибка…

Чьи-то шаги раздались за моей спиной. Он всё ближе и ближе. Кто-то побежал…

– Что за?! Кто ты?.. Стража, на помощь! Увести его, быстро!

Шаги, стук и грохот… Неизвестный удаляется всё дальше и дальше…

– Ничего… Ты никуда не уйдёшь от нас… Ты никогда не покинешь этот город…

***

Глава IV: Канализация, что предстала в лабиринтах

«Это был сон?» – подумал пристально зрящий в потолок Хартинсон.

Он не знал, да и спрашивать не стал. Его с трудом уговорили остаться. Дни летели чудовищно быстро, с момента первого пробуждения в лазарете прошло уже чуть меньше половины недели. На соседних кроватях расположились раненые, но некоторым повезло куда меньше, кто-то из них уже умер. Стоял небольшой смрад.

– Вам лучше, молодой человек? – тихо спросила отворившая спиной дверь девушка.

– Эйлу. – уверенно сказал парень.

Она тихо прикрыла её, а затем положила поднос с врачевательными приборами на столик напротив, принявшись осматривать другого больного.

– Точно… Вы уже называли своё имя.

– Совсем вылетело из головы… Да, мне куда лучше, спасибо.

– Умер… – прошептала, после вскрикнув. – Лоргус!

Доносился стук сапог по паркету… Громкий, но загробно неприятный.

– Да, сестра? Чего кричишь? – сказал быстро подоспевший врачеватель. – О, боги…

– Да, к сожалению, сир Элиорд покинул этот мир. – на удивление спокойно ответила она. – Зови Баргоса и его помощника, нужно унести его к хоронящим.

– Я поня…

Только он собрался уйти, как она остановила его:

– Отправь ворона его родным, передай, что мы сделали всё, что было в наших силах. И извинись в письме перед матерью.

– Хорошо.

Девушка взяла поднос в руки, собравшись отнести всё обратно. Плут посмотрел сначала на умершего, а после – на неё.

– Кем он был при жизни? – поинтересовался герой, от чего девушка остановилась и лишь слегка повернула голову, при этом глубоко вздохнув.

– Сир Элиорд кураль лир'Амионид, выходец с юга и храбрый полководец Империи, пример для всех нас. Ему, как вы видите, повезло куда меньше.

Она пошла дальше и открыла дверь, но напоследок повернула голову вновь.

– У вас была серьёзная рана, но вы смогли выжить… Цените свою жизнь, Эйлу Хартинсон… Цените дар Киринфоша и волю Шора… Цените, пока можете…

Девушка спешно ушла, а плут впал в раздумья. А стоит ли чего его жизнь? Но размышлениям не суждено было продлиться дольше положенного, пора выдвигаться в путь. Впервые, с момента прибытия, Хартинсон уверенно встал, начав собирать лежащие под кроватью вещи. Убрав всё в мешок с тяжёлым анайрагским доспехом, плут похлопал себя по заживающей ране.

– Умею же я… выжигать время зря…

Кошель и карманы, на удивление, оказались пусты, всё или выпало, или было своровано. Оставить в знак благодарности было нечего, ибо последний серебряный, что удачно валялся на самом дне сумке, Эйлу решил оставить. Хартинсон направился к двери. Выйдя из лазарета и спустившись по паре ступеней, он выбродил на местную, полную людей, скромную площадь. Парень глубоко вдохнул свежий северный воздух и взглянул по сторонам – как всё незнакомо и чуждо. Вновь, но уже от грусти, вздохнул. Тщательно осмотревшись, герой решил спросить у незнакомца, одиноко стоящего возле колодца в центре, дорогу к таверне и кузнице.

…

– Да, вот туда. – показывал пальцем. – Трактир здесь, а торговцы… туда. Не заблудитесь, ориентируйтесь по вывескам.

– Спасибо. – похлопав его по плечу, ответил Эйлу, после чего направился дальше.

Как стало известно, трактир «Горный Баран» находился до безобразия рядом – напротив лазарета, а до кузни придётся пройти чуть дальше по улице к павильонам крепости. Посмотрев налево, ввысь, он приметил его. Пред героем предстал колоссальный Замок Юстиана. Он совсем иной, нежели в книге и рассказах старика.

– Посмею сказать, что даже Ваорунский не столь… огромный.

Созданный исключительно из чёрного базальта, Замок Юстиана носил гордое имя Чёрного замка. Возвышающиеся до небес башни и стены, некоторые места которых уже потрескались и обрушились под гнётом драконов и времени, внушали. Острые крыши и шпили, соединённые мостами с несколькими, отдельно стоящими башнями, казались Эйлу чем-то действительно невообразимым. Толпы людей огибали героя подобно тому, как поток воды обходит камень. В глазах практически всех местных, удивлённый парень – лишь чужак и незваный гость. Хартинсон тем временем настиг дверь забегаловки. Она находится в секции крепости, буквально выдолблена, как и лазарет, в камне.

– Ты представляешь, лорда будут судить! – проголосил вышедший из таверны горожанин.

– Постой-постой, это случаем не лорд Фарка'ас?

– Да-да-да, тот самый, что убил свою семью, пытаясь принести их в жертву! Ты представляешь, даже эскорт Гаврильсуса Неогранённого прибыл в столицу! Тот то вообще в броне! Величественный!

«Ну и ужас…» – проговорил про себя плут.

– Да ну! Не думал, что Великий мейстер Восьмерых в третий раз за год покинет Обитель Мегали Октоколлис, оставив служение Всевышним. 

Голоса их утихли. Парень вошёл внутрь, ничуть не отвлекая внимание тухнущих тут завсегдатаев. Хартинсон, разбив серебряник, на два десятка медных монет купил себе свежий хлеб с говядиной и неполную кружку доброго нордского эля. Глотнув, он чихнул и протёр руками глаза. Помещение было маленьким, но с довольно-таки уютной атмосферой, свойственной здешним местам. Вокруг каменных колонн раскинуты столы, а на стенах висели сделанные из бараньих рогов светильники. Нелепо усатый молодой менестрель играл красивые песни-сказания о подвигах нордских героев. Всё здесь предстаёт каменным и холодным, а на улице тем временем начал идти снег. Это было видно сквозь небольшие окна.

«Нужно купить что-нибудь тёплое, иначе я помру от холода… Плащ с мехом или утеплённый поддоспешник вполне должны подойти.» – подумал Эйлу.

Снег лежал в городе практически весь год, – так устроен Авортур. Допив с донышка бодрящий эль, почему-то напомнивший ваорунское вино, и окончив трапезу, парень заметил на стене трактира листовку, предупреждающую путников о мерзких и опасных гномах, обитающих в здешней канализации.

«Бред… сказочный бред сказочного города.»

Подобное только ещё сильнее заинтересовало плута, ведь за истребление этих тварей назначена награда. Но нужно сначала прикупить оружие и продать эти тяжести в мешке, да и к монарху необходимо идти немедля. Парень разрывался. Выйдя из таверны, герой повернул налево и, немного прихрамывая, стал подниматься по обмёрзшей и посыпанной щебнем лестнице. По обе стороны от него были небольшие подъёмы на следующие уровень крепости, но Эйлу двинулся вглубь туннеля.

– Эй, осторожнее! – крикнул задевший героя плечом горожанин.

Плут не обратил на него внимание. Подъёмы, ступеньки в лазарет и вход во внутренние павильоны замка были надёжно защищены поднимающимися цепями железными решётками, а вход преграждал каменный мост, который в случае опасности или осады поднимался к стене, предотвращая вход в город. Авортур был разделён на три секции: крепость, цитадель и сам город.

– Надеюсь, он согласится перековать нагрудник.

Войдя в павильон и пройдя дальше, герой обнаружил вывеску с изображением открытого мешочка с монетами. Поняв, что тот горожанин имел в виду именно это место, Эйлу повернул налево. Эта секция, как и другие, защищена решётчатыми воротами с обеих сторон. Потолок очень высокий, а на опорных арках на цепях висели большие светильники, освещавшие коридор. Каменные стены украшены картинами, за порчу которых стража по закону имела право отрубить руку на месте. Пройдя по нему, он вышел к торговому помещению, сплошь увешанному различными вывесками: лавка «Любитель Безделушек», торговец который покупал и продавал антикварные вещи; «Молот Дракона», – местную лавку с оружием и броней, позади коей расположилась именитая на всю Империю кузница, – Первородная кузня; что-то наподобие временного хранилища, где можно оставить свои вещи за определённую плату; вывеска «Аукционный Дом», висящая над очередным туннелем.

Первородная кузня закрыта ширмой, от чего не видна глазу. Эйлу краток и понятен, он подошёл к кузнецу и вывалил из мешка на стол принесённые с собой элементы брони. Рана всё ещё давала о себе знать, было немножко тяжело. Мастер с позволения плута взял толстый нагрудник в руки.

– Какой увесистый… – покрутил в руках. – Неужто это действительно анайрагская сталь? Я слышал о ней только в книгах и, несмотря на мой рабочий стаж, с ней дел иметь не доводилось…

– Она самая.

– Вижу, воистину она.

– Мне нужен меч, кузнец.

– Меч? – посмотрел чрез брови.

– Примерно такого размера. – герой достал из-за спины пустые ножны и показал руками, точно отмерив и указав размер. – Сможешь перековать это барахло? Нагрудника должно хватить.

– Барахло? Хах. Нет, скорее всего, нет. Эта сталь мне не под силу, парень.

– Но ты ведь постараешься?

– Даже браться за эту работу не стану. Она прочна и ценна, абы вот так просто гробить её в меч. Но я могу обменять это на… – мастер задумался. – На один из своих самых лучших и дорогих товаров.

– Меч для меня – расходник.

– Секунду, пожалуйста…

Кузнец полез под прилавок, открыв после потайной ящик. Недолго рывшись во множестве скрытого от глаз оружия, он достал завёрнутый в тряпку предмет. Медленно развернув её, кузнец взял руки необыкновенный полуторный меч. Он осторожно положил его перед собой.

– Этот меч я купил в Тавланоре, что в Эльфграде, когда путешествовал по миру. Торговец тот… был безумен, если это можно так назвать. Когда эльф дал мне сей клинок, он принялся говорить в пустоту, словно… Извинялся перед кем-то? Ладно, не суть, – он потом просто убежал, даже не взяв деньги. У меча сложное имя, эльфийское, которое уже и не припомню… Ара… Арбаль? Или Ара'арубаль? Чёрт, там такое слово сложное было, явно не наше. Мне даже не произнести, язык вяжет.

– Не суть.

– Да, не суть. Теперь это „Сумрак“ – так назвал его я.

– Сумрак? – переспросил смотрящий на полуторник плут.

– Да. Этот меч, как мне известно, был выкован из сплава очень редкой чёрной стали с острова Кана, добытой чёрными канийскими рабами в шахтах, с примесью неизвестного мне металла. Был выкован неописуемо давно. Его сложно сломать и практически невозможно затупить. При должном обращении и уходе он прослужит тебе очень долго.

– Это покажет лишь время.

Герой с позволения владельца взял в руки и стал осматривать меч. Видна рука южнордлингов, их стиль, но так ли это на самом деле? Эфес был прекрасен: рукоять меча выточена из драконьей кости, а её нижняя часть аккуратно обвязана дублёной чёрной кожей, которую держало стальное кольцо, креплёное чуть ниже середины. Навершие вырезано в форме головы волка с открытой пастью, а в глазницах инкрустированы рубины.

– Рубины… – изумлённо проголосил. – Неужто с Тарна?

– Да, путник. Все рубины Водамина привезены с этого острова, что на западе. Не зря остров Тарн называют Рубиновым. Но эти… я не сумел их достать, хоть и пытался.

– Рубиновый… – задумчиво, вглядываясь в бездну камней, пробормотал Эйлу. – Я слышал, он носит это имя лишь из-за бурых и рубиновых водорослей неподалёку.

– Отнюдь нет, не только. – цокнув, ответил кузнец.

Переведя глаз от камней, парень продолжил осматривать меч. Гарда выполнена в виде крестовины с загнутыми к острию кончиками, которые не допускали соскальзывание вражеского меча при скрещивании в бою. Благодаря несколькоступенчатой закалке, клинок, в отличие от эфеса, на свету играясь переливался и казался серебряным. Меч обоюдоострый и не имел дола. Ближе к рукояти, на клинке нанесены строгие эльфийские узоры и золочёные письмена на непонятном языке, поверх которых что-то варварски выдолблено на древненордосе. Настолько красивого произведения кузнечной мысли герой ещё не видывал. Меч сразу пал ему в душу. Он взял полуторник в руки и попробовал засунуть в самодельные ножны. Идеально. Достаточно лёгкий, словно одноручный, он имел специфический центр тяжести, позволяющий наносить мощный режущий удар.

– Я согласен, но ножны оставь себе на память, мои вполне подходят. 

Ножны меча – перекованы, менее приметные, нежели в первом, родном варианте. Ныне те из тёмного дуба, поверх которого была обитая сталью чёрная кожа. Они громоздкие и не позволяли быстро извлекать его из-за спины, нежели кожаные ножны героя. Отдав за меч нагрудник с наплечниками, плут сумел выторговать и стальной кинжал с тёплым меховым плащом. Свой же плащ – он аккуратно сложил в освободившийся мешок. Пришлось отдать и медь, в кармане теперь пусто.

– Сумрак, значит. Мы с тобой определённо подружимся. – сказал Эйлу, убрав меч в ножны.

Ежесекундный холодок промелькнул по руке, что держала его. Напоследок кивнув кузнецу, парень выдвинулся в путь.

– Чёрт! Только что тут лежали! Куда я мог деть ножны… – тихо пробормотал мужчина позади.

***

Выйдя из запутанных павильонов крепости, герой спустился по лестнице во двор и, желая осмотреть столицу получше, двинулся прямо. Перед его взором явилось немалых размеров здание-штаб городского гарнизона, расположившееся слева от лазарета, а между ними – рама с воротами, ведущими в самую глубь городской канализации. Но зданием строение то тяжело назвать, поскольку оно больше замкоподобная крепость, собравшая в себя верхушку рыцарских чинов, нежели небольшой форт, коим виднеется снаружи. Тут парень вспомнил о награде за гномов, после чего решил спуститься вниз, оставив всё, включая осмотр города, на потом.

Капли падали с потолка. Внизу оказался т-образный коридор, – путь в саму водосточную систему и во что-то наподобие местного притона нищих: небольших размеров длинный коридор, в каменных стенах которого были выдолблены комнаты, собравшие всех бездомных и больных, не удосужившихся обзавестись домом на поверхности, жителей.

«Какой здесь повис ужасный смрад и сырость.»

Почувствовав косые взгляды и тихое перешёптывание, Эйлу посмотрел в противоположную сторону.

– Проклятые наёмники… Город уже трещит от них по швам… – осмелился кто-то рявкнуть в спину.

Хартинсон не обратил внимания. Тихое перешёптывание сменил стук разбивающихся капель. Подойдя к очередной решётке, он встретил одинокого стражника, заточённого по ту сторону.

– Как мне пройти дальше?

– По прямому назначению из штаба, аль просто заплутавший? – позволил резонный вопрос на вид уставший мужчина средних лет.

– Нет, я увидел листовку в таверне…

– Ещё один, значит…

– Что-то не так?

– Да нет, просто обычно все просятся через начальника гарнизона, а не идут к капитану караула, за что мы и получаем по шапке. 

– Ну и где его найти? – Эйлу саркастически улыбнулся.

– Ну чтож ты! – воскликнул он. – Я милую, проходи. – указал рукой. – Не надобно злорадствовать…

– Да я шучу.

Мужчина кивнул, расслабился.

– Зайди сначала к старшому, он сидит вон там, – показал пальцем. – бездельствует. Как и всегда. Дай только врата попятить.

Дёрнув за рычаг, стражник привёл в действие старый механизм подъёма ворот. Скрипя и стуча, они таки поднялись. Плут кивнул и медленно пошёл по сырому коридору дальше. Возращение рычага в обратное положение с грохотом свалило их вниз. Это место оказалось очередным дозорным постом стражи, обеспечивающим защиту снизу и не пропускавшим всякую нечисть наверх. С этой стороны также выдолблены комнаты, в одной которых за столом сидело трое стражников. Они не подняли глаза до тех пор, пока спокойным голосом не замолвил плут:

– Кто старшой средь вас? Что меня ждёт внизу, какие твари там обитают?

Парень пробежался по помещению глазами, пытаясь уловить каждую деталь, ожидая ответа. Стены сверху донизу увешаны листками с розыском без вести пропавших жителей и наградами за голову опасных канализационных бандитов, являющихся по совместительству зверскими каннибалами. За всё это давалось неплохое жалование.

– Не старшой, а Ронар Ривар, именитый десятник на службе Империи. – проговорил потянувшийся за своим рогатым шлемом рыцарь. – Смени тон, чужак. Сегодня я заместо капитана.

Встав из-за стола, норд-гигант задел его коленом и опрокинул колоду карт рядом прохлождающегося стражника. Тот, в панической ярости глубоко вздохнул и попытался вновь скрыть их, но по итогу поникнув – просто ударил по столу.

– Ха! Чёрные тройки! – воскликнул стражник по другую руку. – Ну ты и дурак, раз надеялся играть такими картами!

– Старшой, козлина ты эдакая! Всю игру нам запорол! – крикнул вновь ударивший по столу муж.

Наблюдая за этим бардком, гость лишь молчал. Ронар Ривар надел свой шлем, словно пытаясь замять всю эту безответственность. А после вздёрнул плечами.

– Я-то что? Я карты фасовал, играл-то ты со Стардом. Да и… стол – дерьмо, во! Сеин же был прав, но ты не слушал!

– Да-да, вот да правда! – услышав сказанное, кликнул стоящий у ворот Сеин.

– Будьте вы прокляты! Эй, ты! – ткнул пальцем в Хартинсона, оскалив в злобе зубы. – Это всё из-за тебя!

– Тише-тише… Палец-то свой убери. – тут же возразил герой. – Не надо тыкать в кого ни попадя.

– Аргх! – возмутился. – Что ему нужно Ривар? Пусть уже получит это и уйдёт!

Почесав тыкву и демонстративно откашлявшись, рыцарь промычал, пытаясь вспомнить.

– Что обитает внизу, говоришь? Страшные мертвяки, жестокие разбойники-мародёры, ползающие по стенам мизгири-челоеды, ядовитые крысы-мутанты и, самые главные вредители – мерзкие гномы. Пускай там и осталось множество глупых искателей приключений и силой затащенных купцов, бросивших во тьме туннелей своё богатство, на твоём месте я бы туда не совался. Любопытные вроде тебя, остаются там навсегда.

– Хватит ему зубы заговаривать, старшой! Ты мне теперь семь сребряков торчишь!

Эйлу показался необычным его доспех. Стража города носила знатно утеплённый медвежьим мехом кольчужный табард серого цвета с надетым поверх стальным желтоватым нагрудником. Ровно в центре у них вырезан расправивший крылья дракон – древний символ империй севера и северо-запада. На плечах лежали тяжёлые и резкие в углах наплечники. Руки и ноги укутаны в тёплые меховые сапоги и перчатки, небрежно обитые стальными пластинами и мелкой кольчугой. Шлем представлен барбютом, а более опытные и командиры, сродни Ронару, удостаивались чести носить его вариацию с рогами и позолотой. В основном, будучи физически сильными нордлингами, в оружии они предпочитали двуручные мечи и молоты, а иногда комбинацию двуручного оружия и тяжёлого круглого щита. Представители других народов и прочие слабаки брали в руки одноручные мечи или же луки. Эти же кадры побросали свои латы, упрятав в них выпивку, оставшись лишь в кольчуге.

– Проведи меня к входу. – сказал герой, словно ожидая внизу какие-то, удачно богами забытые, ценности.

Стражник, неохотно согласившись и ухмыльнувшись, направился в его сторону, взяв с собой свой меч. Проигравший в карты недовольно цокнул. Пройдя до ржавой калитки, герой, с позволения Ривара, взял со стены факел.

– Дальше я не могу с тобой пойти. Смотри внимательно под ноги, не исключено, что эти твари расставили ловушки. Чужаки для них самые вкусные, помни.

Эйлу хлопнул стражника по плечу и они разошлись. Старшой закрыл за ним калитку на замок.

– Сеин!

– Да, Ривар?

– Иди посиди с нами, выпьем за этот проклятый мир!

– А каже пост-то?

– Пускай Юстар достоит твою смену, что-то ему дурно в нашей компании.

– Ну ты и скотина, старшой! Скотина редкостная!

Последовал очередной удар по столу, на который плут поневоле обернулся. Свет и стражник потихоньку удалялись, а после совсем пропали из виду.

***

Темно. Только маленькие и тусклые лучины света падали через люки и щели в потолке на грязную сточную воду. Туннели канализации оказались просторными и удалялись на десятки тарр вперёд. Посередине был расположен глубокий водосток, а находящаяся в нём жидкость уже успела порасти тиной и кувшинками, обзаведясь собственной экосистемой. Углубившись во мрак туннеля, герой увидел развилку.

«Неужели канализация настолько огромная? Надеюсь, я сумею найти что-нибудь стоящее.» – подумал Эйлу, хоть подсознательно и сомневался в своих словах.

Чем дальше герой шёл, тем глубже и ниже он спускался, при этом лишая себя естественного освещения. Резкими и шумными водопадами, вода стекала на нижние уровни. За мостиком через водосток показалась гнилая, слегка приоткрытая, дверь. Герой аккуратно отпер её и вошёл в огромную мрачную комнату. В глаза сразу бросилось мёртвое тело подле входа и кровавая мазня на стенах. Вся бригантина бедолаги была изрезана и исколота чем-то напоминающим меч, а из спины торчало ужасное подобие грубо погрызанного ножа.

– Не думаю, что они тут в карты играли… – подметил плут.

Вдруг, непонятно откуда, на героя набросился гном, косо держащий обеими руками покрытый трещинами одноручный молот. Это была ловушка. Сумев откинуть его, Эйлу молниеносно достал Сумрак из ножен. Ещё нужно привыкнуть к нему, к его весу и пропорции. Факел с грохотом упал на землю, но не потух. Видимость значительно ухудшилась. Свет мелькнул на лезвии меча, а глаз героя стал слегка подёргиваться, переходя холодом в державшие клинок руки.

Издав непонятные звуки, гном бросился в атаку. Прекрасный меч вновь озарили блики. Но бликам этим суждено смениться кровью. Герой легко парировал эту жалкую попытку удара и, держа Сумрак двумя руками, снёс малявке голову ещё не зная, что запах свежей крови только привлекает их.

«Скорее всего, гномы убивают и грабят заблудших людей, поскольку они не способны ковать оружие и шить одежду. Навряд ли они едят нас, хотя мозгов на планирование засад им хватает.» – смотря на одноручный молот, предположил Эйлу.

Парень принялся тщательно осматривать комнату, питая надежду найти хоть какие-то, помимо мёртвой твари, зацепки. Но сосредоточив внимание на этом, герой многое упустил из виду. Около пяти минут спустя его окружало уже порядком двадцати маленьких и кровожадных тварей, выжидающих любого подходящего момента, чтобы нанести удар. Заметив их, Хартинсон встал в глухую оборону. Тварям безразлично это, – трое уродов помчались прямиком под разящий клинок. Эйлу глубоко вдохнул зловонный воздух.

– Хр-р-ра-а-а! – вскрикнул он, обернув Сумрак над головой.

Один гном заверещал в ужасе, а опосля потерял укутанную в тряпьё голову. Меч, словно весив с десяток килограмм, прошёл сквозь мягкие ткани его шеи, бешено разогнавшись после. От удара кровь покрасила грязную и замшелую стену в алый. Но не успели гномы вытереть её со своих лиц, как двое напавших, ужасно разрезанных не то пополам, не то на несколько рваных кусманов, издавая в агонии последние звуки, чахли. Монстры в страхе скалили зубы, готовясь навалиться все вместе, пока не услышали громкий и зловещий вопль, от которого тотчас утихли и отошли от плута. Хартинсон посмотрел в сторону донёсшегося эха, приготовившись к чему-то, на этот раз, особо серьёзному.

– Чуга! Чу-га Чупу-га! Чуга Чупуга! – в унисон заверещали ублюдки.

Это изрядно насторожило героя. Топот вдали потихоньку перерастал в шварканье и чавканье ногами. Показался силуэт рогатого гнома, намного превосходящего по размеру остальных. Ростом порядка пяти фэрнов, и, будучи в кольчужной рубахе с наплечниками стражи Ковенанта и кожаных поножах с ботинками, он сильно бросался в глаза, выделяясь, по сравнению с одетыми в рваное тряпьё собратьями. В руке монстр сжимал грубое одноручное топорище. Вожак был больше похож на недоразвитого человека, нежели на одного из мелких уродцев. Гном, подойдя ближе, неожиданно заговорил, шевеля перекошенной вправо челюстью. Из его рта яростно вылетали слюни.

– Моя Чуга Чупуга. Хотеть твой чёрный меч и тёплый шерсть. Ненавидеть эльф!

– Пошёл ты! Выродок! – герой плюнул в его сторону.

– Отдать! Отда-а-а-ать!

Нанеся мощный удар, он сумел пошатнуть Эйлу. Под выкрики толпы, гном делал выпад за выпадом, совершал удар за ударом мерзко кряхтя и скалясь от злобы. Дождавшись подходящего момента, герой внезапно отшагнул от летящего уродца в сторону и, сделав удачный выпад снизу, разрубил на две части деревянную рукоять топора. Не остановившись на этом, меч отсёк левую конечность гнома по локоть. Потеряв последние силы держать в оставшейся руке своё оружие, он, громко закричав, обронил его. Мелкие братья, потеряв последнюю надежду в своего вождя, принялись бежать прочь.

– Пощади, ушастый! Чуга Чупуга увести свой народ! Никогда не трогать люди! Никогда! – тянув целую руку в сторону человека, сквозь слёзы и неподдельный страх, молвил гном.

Сделав два шага вперёд, плут отсёк гному оставшуюся кисть и, словно сутулую собаку, пнул ногой. Кисть улетела в водосток, издав характерный бульк. Чупуга, еле волоча оставшимися конечностями, скрылся в жутких тенях канализации.

– Ну вот и разбежались падальщики по своим норам…

Осмотрев и исследовав помещение, герой заметил множество маленьких дыр в стенах, служащих не то тоннелями в другие помещения, не то местом для подлой засады, и косой, подобно челюсти Чупуги, сундук, одиноко гнивший в дальнем углу. Хартинсон принялся искать хоть что-то ценное. Этому помешал донёсшийся позади человечески голос:

– Ковенант – шорас Келъруну'эр арха! Архаил-шорас кель тсун! Наш Владыка должен вернуться!

– Когда уснут драконы, Владыка наш придёт! – не менее жутким голосом сказал другой, а затем повторили несколько.

Зловещий голос отдался эхом. Плут спрятался около двери, сильно сжимая рукоять приготовленного меча.

– Чёрт, что же это за место такое… – прошептал он.

Но стоило ему выскочить, как и источники голосов загадочным образом исчезли, лишь едва сверкнув в дальнем повороте краем алой мантии. Эйлу не пошёл следом, ведь это могло быть чревато долгим блужданием в этом, уже выводящим его из себя, месте. Прикрыв за собой дверь и убрав меч, он принялся снова рыться в открытом сундуке. Мусор, один лишь мусор и рваное тряпьё. Не найдя ничего полезного, кроме пяти серебряных у попавшего в засаду везунчика и непонятных каракулей у гнома, напоминающих чей-то дневник, Эйлу, протёр кровавый клинок о труп одного из гномов, а затем, убрав меч в ножны, вышел из комнаты и направился дальше.

***

Бродя весь день по тёмным туннелям городской канализации, герой, не встретив никого, помимо мелких выродков и загадочных сектантов, замечает долгожданный выход – лестницу, ведущую, по его догадкам, в городской квартал столицы, что расположен по другую сторону горы от крепости. Приоткрыв люк, плут потихонечку вылез на поверхность.

– Ну неужели! Не знаю, долго ли ещё я смог и дальше терпеть эту вонь. И о каких сокровищах я только думал? Дурак. Нужно было рубить голову гному, так хоть что-то бы дали.

Захлопнув за собой люк и оказавшись рядом с двухэтажным домом, Эйлу посмотрел на идущую вдаль дорогу. Свет, вырывающийся из витражных окон, вкупе с тусклым мерцанием Мару и Кросиса, освещал тихие ночные улицы. Вдалеке, на вершине горы, красовалась цитадель Чёрного Замка и Драконий Дворец – спокойные и непреступные покои императора. Но внимание Хартинсона особенно привлёк Оплот Альноракса – огромное открытое помещение практически на самой верхушке замка, где нордский правитель Торальд Покоритель давным-давно сумел пленить большого дракона, впервые заключив, впоследствии, сделку с Архаэлем. Эйлу опустил взор вниз, а затем осмотрелся вновь. Дома стояли очень плотно, а верхние этажи возвышались над нижними каменными.

Кварталы были условно разделены на три уровня: Нижний, Серединный и Верхний. Гуляя по Верхнему кварталу города, Эйлу случайно наткнулся на огромную таверну с вывеской «Великий Ковенант».

«Ну и самолюбие… Тоже мне, «Великий Ковенант»!» – подумал он, а на лице появилась едва заметная улыбка.

Не заходя внутрь, он осматривал её, изредка поглядывая в окна. Множество столов и жилых комнат, на удивление, соответствовали названию, но лишь подозрительный взгляд трактирщика заставил его отвести свой в сторону. Вдалеке на нижнем уровне города находилась Ассоциация Волшебства – огромный, построенный из кирпича, особняк, служащий местной школой волшебства и магических искусств, чья крыша мелькала даже отсюда. Самая большая башня наполовину левитировала и поддерживалась только благодаря магической энергии древнего могущественного заклинания, воистину удивительное зрелище.

Посещать её или же другие районы, он сейчас не планировал, желая скрытно осмотреть замок императора ночью, пока была такая возможность. Дорога к нему расположена чуть дальше по улице. Он копотливо пошёл. Могущественные ступени вели к самому высокому ярусу города – Божественному или Району Всевышних, где находились запредельно огромный Храм Восьмерых с прилегающей часовней и дома местной знати.

Повернув и направившись к следующей лестнице, Хартинсон заметил вышедшего из-за угла мужчину. Это насторожило героя, ведь сейчас темно, а горожане уже должны давно спать или же кутить. Незнакомец был одет в дублёный чёрный кожаный грудак, поверх которого лежали лёгкие кожаные наплечники с плащом аналогичного цвета, что вызывало ещё больше опасения. Небольшие цепочки на поясе тихо стучали. Подойдя ближе и на несколько секунд взглянув в озарённые светом плеяд глаза – всё сразу стало понятно. Эйлу стиснул зубы.

Незнакомец попытался внезапно нанести удар мечом в область спины плута, резко выхватив клинок из ножен на бедре, но наш герой, прочитав все действия убийцы заранее, наполовину достав Сумрак, заблокировал выпад высунувшимся в районе лопаток полуторником. Искры удара стали о сталь отлетели в сторону. Продолжив движение и развернувшись, Эйлу, хлёстко и окончательно выдернув Сумрак, проткнул ассасина контрударом прямиком в живот. Чёрная сталь проколола дублёную кожанку и прорезала плоть словно воду.

– Ты труп… тебе… не уйти…

Мужчина, обронив оружие, застонал от боли, перебив лязг упавшего удара металла о камень. Хартинсон оттолкнул убийцу свободной рукой и резко выдернул меч, отчего все внутренности напавшего жутко вывалились наружу. Сам он, плевавшись кровью, сделал два шага назад и упал спиной на ныне окровавленные ступени замертво, ударившись и раздробив свой череп о тугой угол. Посмотрев, нет ли свидетелей, плут присел на корточки, начав его обыскивать. В карманах у ассасина, кроме записки, ничего не было. Парень развернул её и увидел лишь два имени: Эйлу Хартинсон и какой-то Гронс Рохас. Герой, пытаясь спрятать следы боя, откинул труп в кусты и замер. Поток мыслей обрушился на голову.

«Кто мог заказать мою смерть? Кому это выгодно? Неважно. Мне повезло, что я заметил его идущего, а не когда он уже напал бы на меня…»

Положив записку в карман и, предварительно вытерев меч о плащ поверженного, а затем убрав тот в ножны, герой привстал и шустро удалился. Несколько минут спустя, он, наконец-то, окончательно поднялся по лестнице, бегло осмотрев находящийся непосредственно перед ним храм. Храм Восьмерых и пристроенная к нему часовня, были заложены в напоминающим тремаклийский стиле, а если смотреть снизу, то высокие постройки заслоняют собой большую часть лун. Архитектура нордского народа – тремаклов, величественная и запоминающаяся. Парень неосознанно стал вспоминать имена нордских богов…

«В нордском пантеоне в отличие от всеобщелюдского, как я помню, божеств было восемь: Архаринн  – хранитель времени, следящий за всеобщим порядком; Эльнура – богиня любви и сострадания, дарующая страсть и прощение; Киринфош – бог жизни и судьбы, знающий предназначение любого разумного существа, являясь при этом главным борцом с некромантией; Нилъторугг – бог войны и доблести; чьё созвездие предзнаменует кровожадные битвы и великие победы; Вархасс – бог справедливости и подлости, имеющий двуликий характер; Джеггохар – бог магии и волшебства, являющийся наставником и проводником в неизведанное; Архаэль – бог-творец и кузнец, создатель мира людей и Первоотец; Шор – мёртвый бог, покровитель бесстрашия и хозяин загробного мира. Все они, кроме Архаэля ведут Великий Суд – послесмертный ритуал, определяющий дальнейшую судьбу души.»

Тем не менее, столь древние сооружения никак не интересовало плута, хоть они и имели силу удивить любого путника, посетившего город впервые. Сам район располагался поверх невысокой наклонной стены, построенной на самой верхушке обрывистый горы. Всё это ставило на нет всевозможные осады этого места. Через навесные бойницы должен открываться замечательный вид вечерних северных просторов и, вместе с тем, на Пик Древних и Великую стену вдали. Помимо храма здесь есть возведено множество знатных домов и небольшой рынок.

Не доходя по дороге до спуска в крепость и повернув налево, можно найти один из двух возможных входов в цитадель. Он достаточно хорошо защищён воротами, поверх которых находился небольшой личный двор монарха. По периметру Верхнего и Божественного районов ходили Золотые Вершители, – элита стражи Ковенанта. Их утеплённая пластинчатая латная броня с изображёнными драконами, как и оружие, была сплошь увешана золотом и драгоценными камнями, а позади развивался жёлтый шёлковый плащ.

В помещении за воротами расположен глубокий коридор, по сторонам которого находились двери в просторный зал для чтения и городскую библиотеку, хранившую на своих пыльных полках книги и свитки, датируемые серединой Эры Зарождения. Чуть дальше по туннелю стали видны очередные ворота – это непосредственно и был вход в саму цитадель. В отличие от всегда открытых первых, эти охраняли два стражника. Они находились по разные стороны спущенной решётки.

«Идеально!»

Дождавшись, когда один из них ненадолго удалился, герой с украдкой подобрался и оглушил оставшегося, кое-как оттащив неподъёмное тело к двери библиотеки. Броня воина – тяжёлая и через некоторое время на этот жуткий скрежет и шум прибежал его товарищ. Но открыв ворота, стражник проскочил мимо прижавшегося вплотную к стене плута. Эйлу зашёл внутрь.

Крадясь по мрачным коридорам, он добрался до тронного зала. Комната была по-настоящему величественна: огромный пиршественный стол посередине, окружённый множеством каменных стульев, и две огромные, украшенные драгоценными камнями, колоссальных размеров статуи, которые стояли по обе стороны помещения. Крыши у цитадели не было, поскольку ещё с древних времён тронный зал является единственным, что осталось от Малой Башни Мироздания. Фрески и писания на стенах практически полностью стёрты, от чего и не читаемы.

«Какой же он величественный!», – прокричал про себя выглядывающий из-за угла Эйлу.

Сам трон выкован из сотен костей поверженных нтуро драконов и поднят ступенями из вбитых в каменные плиты хребтов архакинов на три окелъра вверх, возвышаясь к голове сражённого в были Мирнулкнира, правой руки Архаила и жесточайшего губителя рода человеческого. Череп украшали сорок семь вонзённых в него мечей, некогда принадлежавших самым верным соратникам Олафа Первого, на каждом из которых до сих пор остались пятна неиспарившейся крови бывших лжевладык. Под ним был проход в покои ярла Авортурского, самого монарха империи и его десницы.

Двое из числа личной стражи императора, – Драконьей Гвардии, не подпускали к нему никого, даже ночью. Они, облечённые в златую сталь, стояли подле него и не двигались. Императоров в Ковенанте не выбирали, а нынешний – Император Ингмар II, прозванный Суровым, приходился прямым потомком Олафа Драконоборца.

Герой, решив встретится с ним утром, покинул Драконий Дворец до закрытия ворот и обошёл весь Божественный район, желая ускорить ожидание. Но, по итогу обессилев, он завалился спать внутри Храма Восьмерых, где всегда рады бездомным и нищим.

***

Глава V: Последствия. Новый путь

Не зная своего предназначения, мы будем ходить лишь кругами, постоянно спотыкаясь о камни на земле. И только обратив на них внимание, мы разрушим эту петлю, неосознанно пойдём другой дорогой. Пойдём новым путём.

– неизвестный

Плут проснулся от давления приставленного к шее клинка. Бегающие глаза пытались определить, где он, но вокруг не было ничего. Только кромешная тьма и пустота.

– Ты слишком крепко спишь для того, кто должен был умереть… – тихо начал женский голос. – но Повелитель Пустоты почему-то решил забрать жизнь охотника и дать жертве шанс… Это не имеет значения, контракт должен быть исполнен. Владыка жаждет вторую душу, Эйлу Хартинсон. Выбор за тобой. 

Раздавшийся хлопок развеял туман и обронил находившийся у горла клинок. Тишина и одна только дверь, медленно закрываясь, едва поскрипывала. Потянувшись под кровать, он хотел схватить меч, но заметил, что ножны перевешаны на дверную ручку. Резко вскочив с кровати и достав Сумрак, Эйлу выбежал в длинный коридор, но никого там уже не было.

– Что это была за сука?! Проклятье! – крикнул, понявший всю тяжесть ситуации, герой.

Вернувшись обратно и осмотрев мешок, плут замечает, что на листке вместо его имени красуется зачёркнутое чужое, а в самом низу появилась небольшая заметка:

«Этот клинок живой. У него есть душа, Эйлу Хартинсон. Питается он кровью, кровью невинных. Страдание – так Владыка Смерти прозвал его.»

В записке также указан город и точное местонахождение следующей жертвы. Выдохнув ртом, он закрывает глаза и сжимает записку в руке. Кромешный холод и полнейшая тишина. Эйлу решил выдвинуться в путь утром, у него теперь не было выбора, и он это прекрасно понимал.

***

Протопав по коридору храма, герой вышел из хлева для нищих и попал в главный зал. Высота его порядка десяти окелъров, а на самом верху красовалась древняя мозаика, изображающая создание мира в понимании большинства нордлингов. Самая большая и главная люстра со свечами расположена аккурат по её центру – звезде Суур. Множество других восковых светильников опускались на длинных цепях, пригвождённых к широким аркам, поддерживающих купол и крышу этого воистину великого сооружения. Также Эйлу обратил внимание на множество обитых золотой рамой картин. Они представляли собой видение человеком божеств, некоторых святых, драконов, а рядом с каждым полотном стоял маленький столик с молитвенной книжкой и канун с освящёнными свечами. Впереди, напротив самого громоздкого витража с драконом-творцом, на трёх ступенях возвышалась деревянная трибуна с гербом империи, собранном исключительно из самоцветов, по центру.

«Проклятье! Теперь у меня действительно нет выбора… Повелитель чего-то там… впервые слышу… Неужели это… Чёрт…

– Почему же нет выбора? – спросил сам себя.

– Я не знаю. Одно только ясно – мне не справиться с тем, чего я даже… Это повезло, что сегодня я вообще проснулся… Чёрт! Недопустимо рисковать и раз меня так быстро нашли – нужно выдвигаться.»

С вершины часовни на землю упал громкий звон колоколов. Скоро в храме на богослужение соберутся все недалеко живущие горожане. Плут не особо понимал эти таинства, но в существование божеств – верил. Он покинул Храм Восьмерых, дабы не привлекать лишнего внимания, да и, просто на просто, чтобы не мешать. Он прищурил глаза. Утро. Уже успело наступить прекрасное утро. Спустившись по крутой лестнице, перед героем слева расстелился знакомый район крепости, но с немного другого ракурса – длинной улицы с выбитыми в горе каменными домами.

– Как только они умудряются не замерзать, обитая в этих пещерах? Ох уж эти норды… – обронил парень.

***

Он потихоньку выходил из цепких рук горного города, крепость миновала. Пройдя по подъёмному мосту, Эйлу попался очередной вход в канализацию – погнутая решётка водостока под ним. Канал уходил в туннель направо, что выводил отходы к подножию. Вода в нём, по непонятным Хартинсону причинам, замерзнув, стояла. Выйдя из крепости и неспешно пройдя в самый низ, фактически спустившись к Междугорью, он первым делом планирует разыскать конюха. В башне плут не удосужился встретить спавших его стражников, оно и к лучшему, поскольку расплачиваться за чудесное спасение нечем. Конюх стоял на улице, оперевшись на балку дома и смотря в сторону леса.

– Вам, я смотрю, уже лучше? – переведя взгляд на Хартинсона, сказал мужчина. – Мы с сыном расчистили ему копыта и подковали.

– Да, спасибо, что позаботились о нём.

– Это наша работа. У вас хороший рысак, берегите его.

Купив в конюшне немного еды прозапас и отдав последние кровные за то, что Бурогрив всё это время был сытым и в здравии, плут двинулся в путь, ведя его за поводья. Полностью осмотреть громоздкий город герой так и не смог, поскольку на это потребовалось бы очень много столь важного сейчас времени. Эйлу залез на коня и поскакал вдаль, в сторону Риверхолла.

***

Отдалившись от конюшен и башни, он спешился с лошади, а затем завалился под первое попавшееся дерево. Его путь метил в тупик, он понимал это. Герой снял ножны для меча и запазушные для кинжалов. Аккуратно разрезав на две части, он пришил одни из маленьких ножен к основным наспинным так, чтобы клинок находился под левую кисть рукояткой вниз. Представив и убедившись, что в теории, так его можно удобно и внезапно выхватывать, он вспомнил про новообретённый кинжал в мешке…

– Чёрт, что это значит… Я словно чувствую его. Запах разложения и смерти бьёт мне по носу… Странное чувство…

Лишь взяв кинжал в руки, Эйлу ощутил всю мощь сего необычного оружия. Чёрная и дорогая кожа крепко лежала в руке, а слегка изогнутая рукоять переходила в неописуемо острое, заточенное снизу и переходящее плавным изгибом в противоположную сторону, лезвие. Соотношение рукояти к клинку – примерно один к двум. На лезвии по обе стороны выгравированы слова на арлакосе: с одной стороны – «Моя. Дарить. Душа» и «Владыка Смерти. Посылает. Прощение», с другой.

– Нет… я не мог этого прочесть, я не знаю этого языка… Как такое возможно? 

Он ещё раз покрутил его перед собой. Неизвестные иероглифы теперь выглядели понятными глазу словами. Хартинсон продолжил тщательно осматривать кинжал. Как таковой гарды у него не было, а на её месте крепко держался небольшой диск, слегка выпирающий от рукояти. Навершие украшено большим красным камнем. Материал лезвия Эйлу непонятен, но по внешнему виду и крепости он напоминал чёрную сталь или высокогорный эбонит. Трогая лезвие, герой случайно порезал палец и когда на чёрный как ночь клинок попала кровь, – он будто впитал красноватую жидкость, и, переливаясь тёмно-красным цветом, начал издавать похожие на шипение звуки, перерастающие в тихий голосок.

Природа этого кинжала уникальна, скорее всего, – Страдание был либо зачарован с помощью очень мощной магии и камня-пожирателя, либо являлся артефактом какого-нибудь Арлака. Держав в руках и осматривая его на протяжении получаса, Эйлу, наконец, засунул оружие в новоиспечённые парные ножны. Идеально. Тогда и раздался этот ужасный лепет:

«Убей его… Принеси-и-и… УБЕ-Е-Е-ЕЙ… Владыке-е… его душу… УБЕ-Е-ЕЙ… Одна смерть… УБЕ-Е-Е-ЕЙ… равноценно заменит… УБЕ-ЕЙ ЕГО! другую… Эбонн… курат…» – тихо нашёптывал клинок.

– Я не мог поступить иначе, теперь придётся доделывать начатое… Проклятье… моя цель… ты всё дальше уходишь от меня… – ответил плут, думая, что и в этот раз говорит сам с собой.

***

Дорога выматывала. Герой, приподняв взор и прикрывшись от света Суур, заметил находящихся всё ещё там двух бандитов, явно ожидающих уже чего угодно, но не этой встречи. Мстить и рисковать или же проскакать мимо? Выбор максимально очевиден и уже сделан, парень готов. Хартинсон вдал шенкелями по коню и устремился к ним. Две могилы у дороги, что он мельком приметил, выглядели максимально жалко: каким нужно быть моральным ублюдком, чтобы похоронить товарищей в подобном месте?

«Они уже успели погрести своих дружков, мило… Пора бы отправить и разбойников к ним. Заодно и кинжал испытаю.» – подметил Эйлу, приближаясь к ним всё ближе и ближе.

– Эй! Я помню этого гнедого! – крикнул хромой разбойник. – Бросай лук, Антур, лови его!

– А ну попробуй, червяк! – громко возразил подоспевший парень. Лошадь поубавила пыл и замедлила ход.

Герой дёрнул за поводья и стиснул кольца удил, отчего лошадь резко встала на дыбы и громко заржала. Перекинув ногу, Хартинсон спрыгнул с коня и, быстро выхватив Сумрак, начал активно сокращать дистанцию. Лучник, замерев в стороне, взял воткнутый в землю палаш. Эйлу специально выжидал, планируя хитрым манёвром обмануть наивного бандита.

– Какой у тебя дорогой меч… Мне за него дадут целую гору серебра! Но к чёрту юстианники! Ты ответишь за гибель Руна и Тимольда!

Герой лишь усмехнулся, не беря сказанное им всерьёз. Лучник с палашом всё ещё держался в стороне, пока эти двое начали кружиться в танце битвы.

– Храбрости тебе не занимать! Для этого тебе придётся познакомиться с ним куда ближе! – яростно пояснил Эйлу. – Возможно даже подружиться!

– Аргх, ты покойник!

Крикнув, до смерти жадный и мстительный бандит ринулся вперёд. У Хартинсона прекрасно получилось обмануть его: создав большой рычаг и нанеся ожидаемый удар сверху, попутно этому выдёргивая со спины Страдание, плут вынудил напавшего заблокировать выпад и удержать меч над головой. Коварно освободив левую руку ещё в момент удара, он довольно-таки шустрым движением, вогнал кинжал прямиком в подбородок хромого бандита. Дешёвый баценет слетел с головы на землю. С кончиков губ полилась кровь, а глаза опустели, словно тело покинула душа. Нектар жизни хлынул сквозь поломанные, вжатые друг в друга, зубы, брызжа на лицо, доспех и плащ плута, но сразу же загадочно принялся испаряться. Он, вероятно, хотел что-то сказать, но банально не сумел. Клинок задрожал и тихо, переливаясь оттенками красного, зашипел.

– С кинжалом, оказывается, у тебя куда больше общего, чем с мечом! – жестоко и надменно улыбнулся.

Выдернув кинжал и сунув его за поясной ремень, чтобы взяться за меч двумя руками, Эйлу сделал широкую дугу и отсёк бандиту голову. Полуторный меч не встретил препятствий на пути, с особой лёгкостью прорезав плоть и тряпичный капюшон-подшлемник. С застывшей гримасой, она плюхнулась прям пред ногами лучника. Плут двинул в его сторону.

Бандит принял стойку быка для обороны, в надежде нанести точный колющий удар прямиком в сердце или, на крайний случай, попытаться сдержать бешеный натиск Эйлу.

– Предсказуемо, идиот! – насмехаясь сказал герой, показывая уверенность в себе. – Я вижу все твои движения, я чувствую каждый твой шаг!

Плут был полностью уверен в себе. Он знал, что чёрный клинок способен разбить ржавый палаш и с лёгкостью отсечь бандиту руку. Но смотрев ему в глаза, он видел молодого себя… Несвойственная человеку жестокость, сокрытая в звериных глазах и желание поскорее пустить кому-нибудь кровь.

«Он точно лучник? Эта тёмная аура… Нет! Никакой пощады, он заслуживает лишь смерти!» – вразумил себя парень.

Воины начали медленно кружиться, пытавшись выждать момент. Бандит попробовал пронзить его, но попытка тщетна – летящий палаш был успешно отбит плоскостью лезвия. Но плут хитёр, он видел все бреши в защите своего оппонента. Совершив резкий пируэт и сбив противника с толку, он нанёс парочку последующих ударных батманов, окончательно измотав противника.

«Вот он… – подумал парень. – тот самый момент.»

Уклонившись от очередного колющего выпада, плут надёжно обхватил полуторный меч обеими руками. В руках дрогнул могильный холод, а глаз слегка дёрнулся. Блик света отлетел от полуторника. Эйлу со всей мочи стиснул зубы, вызвав в челюсти стреляющую боль.

«Странное чувство… Я никогда прежде не был так серьёзен и зол по отношению к противнику… Откуда оно, что движет мной на самом деле?»

Герой ринулся вперёд, совершив парочку клашей – удара меча о меч, собрав затем все свои силы в последнее движение.

– ХР-А-А-А! – во всё горло вскрикнул Хартинсон.

Шустро обернув Сумрак вокруг головы и придав ему скорости, Эйлу обрушил тяжелейший удар сбоку. Руки ощутили всю скрытую мощь меча, что как будто поменял центр тяжести и даже прибавил в весе. Бандит, как и задумывалось, блокировал его и даже сумел задержать на несколько мгновений, но чёрный клинок расколол ржавый палаш пополам и пронёсся по левой грудине. Он, взявшись за рану, свалился на колено. Искры металла, вкупе с кусками палаша, полетели во все стороны. Медленно начала течь кровь.

– Давай… Ну же! – воскликнул поверженный противник. – Отправь меня к Всевышним!

Не опуская голову, он безбашенно взирал на Эйлу, но это только вызвало жестокую улыбку у победителя. Рассмеявшись, Хартинсон немного отошёл. Он упёр Сумрак в камень и демонстративно принял пафосную позу, пытавшись, потехи ради, создать дружескую обстановку.

– Ха-ха-ха! К Всевышним? Ты обычный бандит с дороги и убийца. Такой же убийца, как и я! И что? Ты всерьёз думае…

– Давай же! Я не боюсь смерти! – перебив плута, злобно заверещал он. – Моя душа будет жить вечно, меня ждёт Шор!

Плут начал медленно ходить из стороны в сторону, осторожно жестикулируя рукой.

– Ну раз ты настаиваешь… Позволь преподать тебе последний урок. Я вычитал это в одной запретной кни…

– К чёрту твои уроки… к чёрту твои книги… к чёрту твои слова… – вновь перебил его бандит. – К чёрту ТЕБЯ, будь ты проклят!

Парень вновь приблизился к нему. Зрачки плута сузились.

– Чтобы стать бессмертным… – Эйлу, слегка присогнувшись и поднеся своё лицо практически вплотную, проговорил, смотря ему прямо в глаза.

Вздох. Взмах. Крик.

– НУЖНО СНАЧАЛА УМЕРЕТЬ!

– Что ты…

– СДОХНИ!

Крик Эйлу Хартинсона окончился ударом сверху, глубоко располовинившим череп врага до самой шеи. Брызнувшая кровь смыла пот с лица победителя. С макушки дерева неподалёку взмыли испугавшиеся птицы. Упав камнем на землю, бандит, стуча в конвульсиях, словно городской фонтан напором выплёскивал последние капли алой крови из обретённого мясного соцветия.

– Не подавись своим бессмертием, подонок!

С презрением посмотрев на сотворённые бесчинства, парень лишь обтёр о воротник гамбезона утопавший в холодевшей крови лучника клинок, а затем плюнул на весь этот фарш. Он поднял меч на вытянутой руке и принялся осматривать его под лучами Суур.

– Сумрак… А ты чертовски хорош! – улыбнувшись воскликнул герой, вытирая со своего лица остатки крови.

Обыскав лагерь и порывшись у поверженных врагов по карманам, герой не нашёл ничего ценного, кроме дневника одного из бандитов и недоеденной пищи. Недолго думая, Эйлу бросил писанину во всё ещё не успевший потухнуть костёр.

– Подобные вам – ничего не должны оставлять после себя.

Жажда. В порыве жажды парень жадно опустошил крайние капли своего бурдюка. Он свистнул своего коня. Раздавшийся эхом свист приглушили ржание и топот копыт, лошадь выбежала из тех же кустов. Медленно подойдя и погладив Бурогрива за ушком, парень залез в седло, неспешно двинувшись в путь.

***

Минуя распутье, он продолжил скакать, огибая Пик Древних, в сторону небольшого городка Хъёрваскр, делая при этом кратковременные остановки, дабы лошадь отдохнула и поела. Примерно сорок тарр, вкупе с очередным пропущенным разветвлением дороги, и гора уже красовалась вдали. Зелёные просторы Восточного Загорья были воистину бескрайними и необъятными. Именно они скрывали подлинную природу севера, ведь несмотря на всё ещё зелёные поля, ветер тут очень холодный и пробирающий дрожью до костей. Это знак того, что скоро должен выпасть снег.

«Прекрасная тишина и необузданное спокойствие. Какие же здесь прекрасные виды, но… – парень, уткнувшись в землю, на секунду замолчал. Отпустив одну руку с поводья, он посмотрел на ладонь, а после сжал её в кулак. – Но жаль, что придётся залить их кровью…

– Ты выбрал опасный путь.

– Я его не выбирал! У меня вообще не было выбора, не смей меня судить, мать твою! Может это надолго и не затянется.»

***

Пик Древних уже практически не видно, лишь его горные хребты всё ещё мелькали на горизонте. Вокруг не было ничего, кроме холмистой равнины и нескольких деревьев по правую руку. Позже стало видно очертание какого-то небольшого поселения. Прошли очередные сутки пути, лошадь очень устала, а еда заканчивалась. На дороге показалась какая-то вставшая телега. Медленно подойдя, Эйлу спешился с лошади. Бурогрив отошёл в сторону, углубившись в невысокую луговую траву.

– Случилось что? – поинтересовался герой. – Может помочь чем?

– Нет-нет, всё в порядке, путник. Долгие недели в пути, нужно немного отдохнуть.

Он выглядит как заезжий купец. Не шибко богатый, но всё же. Шикарный кафтан и огромный сундук в повозке явно указывали на аутентичность предположений.

– Как знаешь, но будь осторожен. На дороге полно тех, кто не откажет себе поживиться твоим сокровенным или куда хуже – твоей головой.

– Хорошо, надолго я тут не задержусь, вы правы.

Хартинсон подозвал коня. Прервав трапезу, он медленно пошёл в его сторону. Парень взобрался на лошадь и направился дальше.

«А может, стоило?..

– Нет, нельзя.»

Это поселение называлось Хъёрваскр. Оно расположено северо-восточнее столицы на небольшой возвышенности, потихоньку переходящей во мрак глухого леса. По периметру городка была построена каменная стена, проломы и трещины, в которой, словно наспех, заделаны деревом. Время не щадило ничего.

***

Приблизившись к Хъёрваскру, взору сразу пали находящиеся ошую руины древненордского города На'антору, оставленного и запечатанного незадолго до падения тирании драконов. Резкие башни и арки возвышались к небу, а тёмные катакомбы и подземелья руин опускались на тарры вглубь, порой доходя до канализации находящегося неподалёку городка. Жуткая крипта в центре руин до сих пор отпугивает местных жителей страшными шумами по ночам. Его и Хъёрваскр разделяло только мрачное местное кладбище и ветхая часовня. Эйлу это место тоже показалось недружелюбным, ведь, кто знает, какая нечисть там обитала раньше и живёт прямо сейчас.

Углубляясь в историю, стоит отметить, что город Хъёрваскр был возведён вокруг кланового здания Хъёра Бурелома, по сказанию убившего десятифэрнового снежного тролля в одиночку. Топором лесоруба. Именно этот дом впоследствии и стал домом ярла, а череп поверженного монстра даже спустя девятьсот лет красуется над троном в практически первозданном виде. Дом Буреломов является одним из Больших и почётных домов Ковенанта, а его родоначальник, – Варгнар Бурелом приходится дальним потомком императоров династии Юстианов. Это известно плуту из книг.

Хартинсон прошёл оставленные стражей входные ворота, направившись ближе к его центру. Лошадь осталась в конюшне. Несколько людей в броне миновали его, лишь окинув суровым, не любящим чужаков, взглядом. Нет ничего удивительного – это военный городок, здесь очень много наёмников всех мастей. Поднимающаяся наверх холма улица неожиданно сузилась.

– Простите, вы не местный? – забаял явно ожидающий кого-то мужчина.

– Мимоходом, не обращай на меня внимание. – монотонно ответил прошедший герой.

– У Пустоты есть глаза и уши… Будьте осторожны.

Дошло не сразу. Сказанное насторожило Эйлу: сердце бешено забилось, а в горле появился ком. Он остановился и на секунду повернулся – пусто. Сразу же надев капюшон, плут тут же удалился.

Улица кончилась, сменившись огромной, но такой же узкой и идущей во все стороны, развилкой. Парень, не придавая значения незнакомцу, пошёл по удаляющейся вверх тропе. Периодически проходившая мимо стража ничего не говорила ему, а Эйлу, не скидывая капюшона, старался отводить от них взгляд.

Забродив по дороге, он вышел на небольшую площадь, находящуюся уже ближе к центру. Поправив плащ, герой осмотрелся: весь город отсюда виден как на ладони. Трудно назвать это как таковым городом, ведь дома тут бревенчатые и очень низкие, не выше двух этажей. На его родине Хъёрваскр был бы лишь большой деревушкой.

Уже вечер, людей на улице не шибко много, одни блюстители закона. Вдали красовались крыши зданий чуть отличного размера. Скорее всего, это хижина ярла и рядом стоящая таверна, что едва отсюда заметны. Хартинсон скинул капюшон и, поправив свои длинные волосы, достал злополучную бумажку:

«Он должен быть где-то здесь… – строил догадки Эйлу. – „Гронс Рохас, высокий, порядка шести фэрнов и двух с половой нармов, мужчина достаточно крупного телосложения. Одним словом – гора мышц. Белокурые волосы и густые брови, шрам на всю правую руку и большую часть спины. Резкий и смелый, знатный кутила“… Хах! Я знаю, где его найти!»

***

Уже наступила лихая холодная ночь. Мраз разрисовал все окна инеем. Посматривая по сторонам трактира, Эйлу наконец-то обнаружил искомую цель: Гронс Рохас, в окружении двух прекрасных дам, выпивал за столом напротив. Словно чуя жертву, проклятый кинжал вновь задрожал, наверняка привлекая этим внимание самых трезвых завсегдатаев.

«Убе-е-ей! – начал шептать клинок. – Повелитель Пустоты и Отец Ужаса ждёт… Убе-ей! контракт… Убе-е-ей! должен быть… исполнен…» 

«Это слышу только я? – подумал плут и обернулся. – Скорее всего, да… Не торопи, иначе накроешь ведром мой идеальный план… Нужно подождать ещё немного…

– „Я“, ты сходишь с ума…»

Будто услышав героя, кинжал тотчас же умолк. Скамья Гронса была расположена на другой стороне главного зала трактира. Внутри заведение казалось куда больше, нежели снаружи. Огромный очаг с углём разделял его пополам, а аромат варящихся там супов, что и делал, как бил плута по носу. Тщательно обдумав дальнейшие действия и прокрутив всё это в голове, парень уже доедал местную стряпню. Он вновь осмотрел свою цель.

– Эй! – кто-то истерично крикнул. – Принеси мне ещё выпивки, зараза!

Посмотрев на бегущую служанку, Хартинсон кокетливо улыбнулся, подмигнув той глазом. В ответ на это, парня чуть после угостили за счёт заведения. Вобрав в себя местного эля, Эйлу вот-вот собирался встать, как заиграла песня смазливого барда. Практически вся таверна начала подпевать, и потихоньку пустилась в пляс. Эта песня являлась прославлением великого подвига первого ярла и основателя данного города. Рохас не остался в стороне.

«Даже спустя века норды чтят своих героев. Воистину сильный и суровый народ. – пробубнил в голове плут. – Пускай я и хотел немного иначе, но это мой шанс, самая удобная возможность незаметно устранить его…

– Ты действительно так низко пал, „Я“? Убьёшь его… сейчас?

– Да. Несомненно, я буду проклинать себя за подобное мерзкое деяние, но это всё не по моей воле. К сожалению, мне придётся, нет выбора.»

Встав со скамьи с наполовину пустой кружкой, коварный Эйлу начал аккуратно обходить горящий очаг, попутно тому перемешиваясь с веселящимися гостями. Парень хоть не шибко верил во Всевышних, но всё равно не хотел вызвать гнев предков, гнев Шора. Делая шаг за шагом, он оказался аккурат позади своей цели. Ни капельки не медля, он сжал зубы и швырнул жестяную кружку с элем в спокойные кудри огня.

Поднялся пар. Вздрогнув, все окинули испуганным взглядом шипящие плачущие угли. Бард тут же умолк, а песня, оборвавшись, затихла. Со свистом плут выдернул припрятанный клинок и вознёс над своей головой. Страданье настигло Гронса чуть выше правой лопатки, прямиком в шею. Нанеся смертельные увечья, кинжал практически сразу впитал всю кровь и задрожал снова. Рохас испустил свой последний вздох.

Резко выдернув проклятое оружие, Хартинсон толкнул жертву в очаг. Гронс своим массивным телом свернул котёл, пав лицом в раскалённый антрацит замертво. Меховой кафтан практически моментально загорелся, оголив старую брамицу. Сделав рывок в тёмный уголок таверны, Эйлу замер в ожидании подходящего для побега момента.

«Меня не должны были заметить…»

Через несколько секунд раздался грохот падающей утвари, разбивающихся тарелок, а также звонкий женский крик, за которым последовали слёзы. Люди побежали прочь, знатно вдаряя дверью о стену. Всполыхнул огонь первозданной паники. Пал на ухо звук извлечённого из ножен клинка, а затем ещё один, аналогичный предыдущему.

– Убийство! Здесь, в трактире! Боги! Кто-нибудь, позовите стражу! – крикнул кто-то из собравшейся вокруг бездыханного тела толпы.

Никто так и не решился достать обгорающий труп. Мерзкий запах садящейся кожи наполнил зал. Герой, спешно и не оглядываясь, обходил подозревающих друг друга посетителей. Он уже вот-вот прополз к входной двери, как один из них повернулся и, показав пальцем, воскликнул:

– Это он! Ловите того в плаще у выхода! Не дайте убийце скрыться!

Тяжёлые шаги превратились в топот бегущих людей. Сердце вновь начало стучать как бешеное. Холодок пронёсся по его шее. Эйлу, поняв, что речь шла именно о нём, уже хотел обернуться, но сразу же рефлекторно остановился, глупо застыв на месте.

«Ах ты сука глазастая!

– Беги, „Я“! Не дай этому повториться!»

Руки онемели. Он, даже не обернувшись, побежал. Открыв дверь с ноги, убийца увидел двух подоспевших на шум стражников, которые в недоумении уткнулись тому в глаза. Они заметно отличались от столичных или деревенских, будучи одетыми в тёплую шубу и лёгкую дублёную броню под ней. Оружие имело резкие переходы и красивые нордские гравировки. Но Хартинсону не было до этого дела. Не думая, а лишь толкнув одного из них с такой силой, что он аж завалился на землю, плут дал дёру, придерживая рукой капюшон. Незаметный цвет потрёпанной временем брони позволял легко играть с тенью, оставаясь невидимым для глаз большинства. Даже несмотря на это, он бежал дальше, решив спрятаться на находящейся неподалёку от города ферме.

***

Изрядно выдохшись, парень таки удрал от них, добежав до фермы. Сбросив мешок со спины под ноги, Эйлу завалился в огромный ком сухой травы и поднял взор к звёздам, периодически оглядываясь по сторонам.

«Чёрт! Он точно видел моё лицо… Неприятностей теперь не избежать…

– Видел-то – видел, это факт, но вот запомнил ли…

– Проклятье! Пережду мрак здесь, надеюсь, за мной нет хвоста.

– Только посмотри на себя… Столько времени прошло, а ты так и не изменился – утопаешь в чужой крови и прячешься! Шкеришься по углам как старый кот! Ещё чуть-чуть и всё повторилось бы. Только тут уже была бы твоя, только твоя вина!

– Пошёл ты!»

Хартинсон уткнулся ввысь и, считая звёзды, пытался найти сред них какой-то ответ. Лежа в стоге сена, герой, отбросив дурные мысли, наконец-то смог заснуть.

***

– Мартин, спасайся!..

Но в глубине души я ждал… Ждал, что он спасёт меня, что не бросит своего друга… А был ли я ему другом? Этот вопрос не давал мне покоя всё ужасное время, что я провёл там… Этот холод и мрак до сих пор рукой смерти касается моей шеи, а этот свист… Плаха. Удар. Почему я думаю об этом сейчас? Я не знаю…

– Мартин, спаси меня!..

В ответ лишь дует ветер, а затем наступает тишина… Почему я думаю об этом сейчас… Словно весь мир ополчился против меня… Словно сама судьба отыгрывается на мне за злодеяния, которые я не совершал… Судьба…

– Мартин!..

Тишина…

***

Уже знакомый голос разбудил героя. Та же тьма и тот же холод, та же пустота. На этот раз плут не нервничал, а просто спокойно слушал.

 – Умереть, находясь в пьяном угаре, пустившись в пляс под красивую песню… Какая позорная смерть для норда, не так ли, Эйлу Хартинсон?

Полнейший мрак, Эйлу не было видно даже собственных рук.

– Воистину нам попался тот самый Ваорунский Мясник…

– Не называй меня так.

– Но что хуже в тот момент – убить или быть убитым? Я, считаю, выбор в этой ситуации очевиден.

– Кто ты? – задал навязчивый вопрос плут.

Находясь перед лицом неизвестного, он по-прежнему совершенно спокоен. Взгляд его направлен на доносящийся из пустоты красивый женский голос, напоминающий пение летних птиц, за личиной которого скрывается одна только смерть. Для парня он звучит сейчас совершенно иначе.

– Кто я? Хм… Сейчас это не имеет значения. Можешь считать нас „чистильщиками“ этого мира, убивающих кого угодно и где угодно за определённую плату и, разумеется, по воле Владыки.

– Убийцы…

– Не нужно обрамлять нас, Эйлу, и не стоит проводить отождествление с безыдейными убийцами. Наша организация называется Братством Пустоты.

– Я выполнил твои условия. Нас больше ничто не связывает.

– Тут ты ошибаешься…

Плут на мгновенье поник.

– Стой-стой-стой!.. – безумно улыбнулся. – О чём это ты?

– Ты мог умереть, Эйлу Хартинсон, но ты сделал свой выбор. Пути назад уже нет.

– Да что…

– Сейчас у меня нет времени, но я обязательно отвечу на все твои вопросы позже.

Подсознательная догадка парня оказалась правдивой. Это действительно Братство Пустоты – та древняя организация ассасинов, которую никогда невозможно найти самому.

– Чёрт. Где искать ответы на все вопросы, которые теперь не дают моей душе покоя? – ответил герой.

– Ты получишь то, что так сильно жаждешь, но позже. Золото, власть, семья, ответы на вопросы… Ты получишь всё, не волнуйся по этому поводу. Я оставила заметки на твоей старой карте, которую нашла в мешке. По ней ты найдёшь нас. Добро пожаловать в семью, Эйлу Хартинсон. Увидимся после. Приходи строго один.

– Постой! – протянув руку, крикнул Эйлу, но уже было поздно. – Проклятье…

Раздался заложивший уши хлопок и тьма заклятия следом развеялась. Встав и оглядевшись по сторонам, плут никого не обнаружил и, снова раскинув руки, завалился на сено. Убийца, не видя сейчас иного выбора, – безвольно принимает себя.

– Братство Пустоты, значит… – закрыв глаза промолвил Хартинсон. – Чёрт, куда я влип на этот раз…

Не решившись смотреть карту, он принялся спать вновь, хоть ему и было теперь не по себе. Мысли о том, что эта девушка следила за ним с самого начала, не давали ему покоя. Но что подразумевает начало? Сколько уже она преследует его? Как и почему Братство вышло на него?

***

– Аргх! Новый слуга… Який ты на самом деле, бренный? Достоин ли слышать глас мой?

Неизвестный голос утих… Но мне неимоверно холодно, словно я помираю… Нет, он стоит сейчас позади меня, я чувствую его руку на своём плече… Я пытаюсь повернуться…

***

Глупый сон кончился. Лучи Светила, вкупе со звонким мычанием подошедших к незваному гостю коров, открыли Эйлу глаза. Он не стал вставать, а лишь просто лежал, здраво рассуждая и долго думая. Хартинсон уже давно хотел завязать со всем этим и ступить на путь истинный, попутно купив дом и создав сплочённую семью, но всё это происходило совершенно иначе. Никак не удавалось соскочить с ужасного направления жизни. Парень только глубже погружался в окружающий ужас. Эйлу не был уродом или же замкнутым человеком, скорее наоборот. Его подбитый язык и, редкий на нынешние времена, склад ума позволяли затащить в кровать практически любую красивую девушку или же договориться даже с адово хитрым и жадным купцом, но он с давних пор не встречал тех, кого можно назвать хотя бы приятелем. Одиночество, самое настоящее и жестокое одиночество.

Смотря на тёмные силуэты дневных лун, герой погрузился в тоску. К нему медленно подошла лошадь, это был Бурогрив. Он самостоятельно прошёл около тарры, перекусив сдерживавшую его верёвку, найдя своего хозяина. Ворованный конь стал считать похитителя другом? Эйлу улыбнулся и погладил опустившуюся к ногам голову.

– Порой мне кажется, что совершенно никто на всём свете не знает, что я за человек и что таится у меня в голове, на самом деле. Всё куда хуже… Я не могу найти того, кто сможет понять и принять меня, уж слишком много дурного совершено моими руками… Не могу и не смогу…

***

Пролежав достаточно времени, парень наконец-то проснулся. Он привстал и осмотрелся по сторонам. Ферма была огромна. Засеянные пшеницей поля были практически собраны, скорожены, ведь сегодня уже 3-е число Долгих дождей – началась короткая, но очень дождливая осень. Могучие кроны лиственных деревьев уже сбрасывают часть своей пожелтевшей листвы, готовясь к зимней спячке. Они берегут свои силы, дабы проснутся весной, когда Суур начнёт пригревать землю. Травянистым растением везёт меньше, они начинают увядать. Происходит отлёт перелётных птиц на юг, а некоторые животные также готовятся к зимней спячке: они наращивают мех и подготавливают припасы. Насекомые исчезают. Голодный Эйлу медленно пошёл дальше.

Две мельницы тоскливо возвышались напротив друг друга, а позади красовался маленький домик, огороженный тыном. Крыша его покрыта сухой травой, а из каменной трубы, что посред неё, вырывались клубки дыма. Уже начинало холодать, к чему люди постепенно готовились. Хартинсон, схватив сумку, пошёл в его сторону.

Взглянув на вывалившийся медальон, Эйлу убрал тот обратно. Он остановился на крыльце, что-то прокручивая в голове, но потом всё же отворил дверь. Зайдя в дом фермы, герой не стал обворовывать или изнурять его жителей, а лишь попросил. Им и без этого тяжело, поскольку помимо этой фермы и медоварни, что неподалёку, город ничто не кормило. Эйлу представился путешественником, родной дом которого разорила бессмысленная и кровопролитная война. В доме этом жила молодая семья с тремя детьми. Герой на ходу сочинил себе прошлое и, сев за уютный стол, начал рассказывать его.

Поверив душераздирающей и тяжёлой судьбе, они собрали небольшую сумку с припасами, доверху наполненную свежевыпеченным хлебом, а также одной палкой вяленого мяса и кувшином с молоком, лежавшим на дне. Это было очень щедро с их стороны. Незнакомец сказал, что ответить на доброту нечем, и предложил в отместку свою помощь, настаивая на авантюристском прошлом, но они просто пожелали ему удачи и скорейшего нахождения предназначения в жизни.

Эйлу, задумавшись, ушёл. Хоть он и умел врать, выдавая самое нелепое за чистейшую правду, в последнее время плут прибегал к этому лишь в самые необходимые моменты, когда иначе поступить было никак нельзя. Герой в стыде задумался, неужели они не дали ему еды, сказал бы он правду?

Подойдя к уже кушающей сено лошади, парень скинул мешок с едой на землю и снова завалился в сухую траву. Он открыл лежавшую в его сумке мятую карту. На ней действительно появилась новая отметка – криво нарисованный череп с кинжалом, подписанная снизу как „Дом“.

Убежище это находилось чуть западнее от Риверхолла, внутри едва заметной лесной чащи. Запив остатки хлеба молоком, Хартинсон решил оставить одну буханку и мясо на потом, дабы не окочуриться с голодухи. Кратчайшая дорога до Риверхолла же вновь лежала сквозь лес Йотунар, окруживший деревушку с трёх сторон, словно держащая бусинку колоссальная рука. Недолго смотрев в его сторону, Эйлу нехотя выдвинулся в путь.

***

Время летело быстро. Ветер становился всё сильнее и сильнее, а в преддверии наступающей ночи уже начинало люто морозить. Лесная дорога была обрывиста и местами труднопроходима, от чего герою пришлось продолжить путешествие пешком, таща лошадь за ремешок рядом. Не столь давно зажжённый факел освещал обоим путь.

– И вот опять… Я иду через этот проклятый лес, питая надежду, что смогу из него выбраться…

Всё звёздное небо закрывали могучие кроны высоких деревьев. Косые, по виду очень старые и дряхлые, ели сильно свисали над извилистой тропой. Сквозь них не видно ничего и единственно глаза голодных хищников, лихо воющих на луны, слегка мелькали во мраке. За весь оставшийся день, делав небольшие остановки на перекус и отдых, Эйлу прошёл около восемнадцати тарр. Лес и не думал кончаться.

***

Плут, внезапно услышав резкий грохот и шум, приказал лошади оставаться на месте, а сам же побежал на доносящиеся чуть дальше по тропе звуки.

– А если это снова та тварь? Нет, я так не думаю…

Деревья разошлись в стороны. Перед его взором пала огромная холмистая поляна, разнообразившая скучные тарры бескрайней дороги. Прогремел очередной грозный грохот. Огненные шары устремлялись далеко вверх и тухли, падая маленькими горячими осколками и пеплом наземь. Хартинсону не по себе. Подбежав чуть ближе, Эйлу лицезрел удивительную битву: два неизвестных отбивались от полчища восставшей нежити. Луны освещали поле боя в эту ночь.

– Эй вы! Держитесь, я уже бегу! – кричал плут.

Он не знал, что движет им в этот роковой момент, ведь куда легче было обойти это всё или же, просто на просто, наблюдать в предвкушении исхода со стороны, но герой решил помочь.

– Берегись, мальчишка! – предостерёг волшебник. – Эти твари тебе не по зубам!

Он чересчур высокий. Под его синей робой виднелся едва заметный кольчужный табард. Через плечо волшебника закинута сумочка с книгами, а за спиной красуется изящный посох. Рядом с ним бился огромный, полностью облачённый в позолоченные доспехи, воин йот-норд, наплечники которого выполнены в форме головы дракона. На правом из них виднелись рога, куда большего размера. Посредине одетого поверх кольчуги нагрудника был изображён дракон, чем-то напомнивший герб Империи. Орудовал здоровяк большущим и неподъёмным для многих людей двуручным молотом, легко держа тяжесть в одной руке. Ударная верхушка его выполнена в форме головы приоткрывшего рот архакина.

Волшебник с лёгкостью сжигал мертвяков очень мощным пламенем магии восстановления. Один огненный булыжник сметал с ног с десяток ходячих трупов, а «Исцеляющий Луч» резал их, как нагретый нож режет масло. Но не все твари удосуживались пасть так просто. Молот озарили луны, показав его тёмную сталь. Как оказалось позже, его приятель – воин, сражался даже не специальным, покрытым серебром, молотом, а обыкновенным эбонитовым, но даже это не мешало одним ударом отрывать мертвецам головы или полностью ломать их в труху. Поляна под ярким свечением Мару и Кросиса, отныне источала запах гнили и горелой кожи.

«Нельзя медлить… Давай… давай!»

Герой выхватил Сумрак из ножен и поспешил на помощь незнакомцам. Он стиснул зубы и прищурил глаза, ему было страшно. Нанеся левый рубящий удар снизу, Эйлу, не прилагая особых усилий, сумел отсечь мерзкой твари руку и часть черепа. Алемрак не обладал подобными зачарованному или обычному серебру свойствами, но даже при этом меч способен нанести им увечья.

***

Время спустя, совместными усилиями, троица смогла окончательно одолеть полчище неживых. Волшебник произнёс после заклинание Школы Восстановления, освободившаяся волна которого – сожгла по сию пору извивавшиеся куски гнилой плоти, оставив лишь ржавые доспехи и оружие.

– А ты не промах, мальчишка, откуда ты? – сказал, будто посмотревший на героя свысока, волшебник.

– Эйлу Хартинсон, – он опять обратил внимание на изображение дракона на груди воина. – беженец Восточной Коалиции, противник тамошней власти. Сейчас просто путешествую по миру. А ты кем будешь?

– Эйстеннерус Арбаль Сиренсен, правая рука и главный помощник архимага Коллегии Магов Тау’Элунора. Можно сказать, что я тоже сейчас… – немного задумался. – Путешествую.

Герой сильно удивился. Внезапный страх, источаемый потенциально более сильным противником, овладел им. У плута такое было впервые. Он протёр меч и убрал его за спину.

– Я Торальдус Олафсон, прозванный Отступником. – подняв забрало тяжёлого шлема с рогами, начал говорить воин в доспехах. – Бывший ярл Ёрдрингхельма, единственный достойный и законный правитель этих земель в будущем.

– Помощник архимага и именитый бывший ярл Ёрдрингхельма, одолевший целый отряд орков-берсерков в одиночку… Но почему вы здесь, как вы вообще могли тут оказаться? – спросил ошарашенный плут.

– Долгая и не имеющая значение история, Эйлу. Но… – задумался. – Я чувствую энергию твоего оружия, это ведь далеко не обычные куски стали, не так ли? Она могущественна и свирепа, отчего даже блёкнет меч эфира. Кинжал теперь движет тобой, верно? Ты не первый, кто попадает в эту ловушку, парень. – подметил Эйстенн.

– Что? Откуда ты…

– Мы опаздываем, маг! – грозным голосом перебил, вытирающий с молота останки нежити, Торальдус. – Нужно выдвигаться.

Герой не стал отвечать на такую дерзость и просто промолчал.

– Удачи, Эйлу Хартинсон! Возьми это в знак нашей благодарности. Я чувствую, что судьба сведёт нас с тобой ещё не один раз. – на прощание сказал волшебник, перекинув герою необычную коробочку с неизвестным содержимым.

«Судьба… Да будь проклята эта судьба!» – злобно думал Хартинсон.

Воин на прощанье махнул помогшему им герою рукой, после чего они ушли, смиренно растворившись во мраке ночного леса. Плут, шокированный подобной встречей, махал в ответ. Опустив глаза, он открыл обитый кожей тубус. На землю сразу выпала монетка, а внутри обнаружился непонятный волшебный свиток, содержание которого показалось нелепой бессмыслицей и простым набором каракулей. Монета та представляла собой необычный серебряный юстиан с гербом и золотой гравировкой – «Святая Империя. Святой Закон. Святая Вера», а на реверсе красовалось обременённое оливковыми ветвями число, указывающее на цену, – двадцать пять. Эйлу сжал её в кулаке.

– Чёрт… Да мне везёт.

Плут, не ожидая такого, немножко улыбнулся, отложив свиток в лямку на правом боку, а монету – кинув в кошель. На месте битвы, благодаря мощному заклинанию, выросли красивые дивные цветы и высокая неестественно зелёная трава. Он свистнул скакуну, и, когда Бурогрив шустро прискакал, улёгся спать на холодную, пропитанную кровью и волшебством, землю, укутавшись своим тёплым плащом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Тьма (драк.)

В дальнейшем переводы с драконьего языка в этой книге не оговариваются. Здесь и далее все переводы сделаны с помощью специального волшебного словарь.

Вернуться

2

Не кровь и не огонь, но алая субстанция полилась из раны Архаэля, украшая оставленный его деянием небесный мрак.

Вернуться

3

Мат натрасэк Корнару нарту'уг ма'ари фэла, акс саррос-ąръ риг куарэт. Интерон мат щаргарэту… Урку Ро'ах-а сасвирэвохъёӄ фрохъё, ратдинвохъёӄ оша мат натдинвохъёӄ элу-тар шулэт-тар фрозо'эт окаот. Наре кирс-ęк кшӥ орис асурку, бро'он ярса'имдэт архатэр, нъ ярот килотё вират. Нтурэт-тар Ро'ах-а хтарот кирэкукс кши икзу, вёрфроа'экукс ръ челэт-тар шатфра-ана-ӥкк-эраӄ иръ роховуг пущгари Андерло-ку, тек маршуракажк-эраӄ оха.

Вернуться

4

– Жертва… – хриплым и холодным, подобно смерти, голосом начал едва держащийся на ногах труп. Он стал медленно поворачивать голову. – Отпусти мою душу, о Следом Идущий, ибо я совершил покаяние…

Вернуться

5

– О верный сын Милостивой и Первый меч! – вновь скрипя гнилыми зубами, верещал мертвец. – Да будут очи мои взором твоим, да направишь меня путём праведным…

Вернуться

6

– Жертва… Воззри же, Повелитель! Отпусти мою душу, о Следом Идущий, ибо я совершил покаяние… 

Вернуться

7

– Воззри же, Повелитель! – застонал анайраг. – Я совершил покаяние… 

Вернуться

8

Тъ шорас Авору'у-нтур! Нарто'о'эт вильрку дар карунä'ё карилотсэтее рангатуру но'ордот мат марнексё варизд-тар шорн Шор-от. Ак шрэтхаринюӄ ниарика фаз ошот мат вса'акэраӄ, бро'он варриринари уар нэрушраткарунэтак мат риннэтак.

Вернуться