Ирина Эрхарт
Алёша Попович и Тугарин Змей. История Алёши

© Эрхарт И., 2023

© ООО "Кинокомпания СТВ",

© Студия анимационного кино «Мельница», 2023

© ООО "Издательство «Эксмо», 2023

Пролог

Среди бескрайних полей да на зелёных холмах стоит славный город Ростов, синим небом накрытый да ясным солнцем обласканный. Меж холмов тех на три стороны лента-речка течёт. Хоть и мал городок, да мирно и радостно здесь жить. Девицы ремеслу учатся да хороводы водят, а бабы по хозяйству хлопочут. Молодцы и мужики – кто коров пасёт, кто поля косит, кто по наковальне стучит. А после трудов милое дело – выпить чарку да пойти врукопашную. В общем, каждый при деле.

А среди домов деревянных, частоколом редким опоясанных, стоит церквушка с колокольней, и служит там поп. Сын попов, Алёшей окрещённый, всем хорош – статный, на лицо светлый и удалью молодецкой не обделён. К тому же честный и скромный малый. Это я про себя говорю, если вдруг вы ещё не догадались.

Родился я крепким и рос не по дням, а по часам. А силушка моя и того быстрее. Пока я был мал, пытались меня грамоте учить, да ничего из этого не вышло. Тосковал я над книгами и, как мог, от науки бегал. Батюшка мой повздыхал, поохал, да в конце концов смирился.

С малых лет тянуло меня на подвиги, так и начал я учиться ратному делу. Мечтал богатырём стать. Но и тут без оказий не обошлось.

Сперва пытался я меч деревянный освоить. Какой может быть богатырь без верного меча? Так усердно я оружием махал, что как-то раз выскочило оно из руки да улетело в соседский хлев. Прямо к бабке, которая всегда за моими проказами смотрела. Меня тогда бабка за ухо к родителям отвела, чтобы пожаловаться.

Когда я немного подрос, то решил с луком упражняться. Была у нас соседская девчонка Любава – той самой строгой бабки внучка. Посадил я её на ослика, а на голову ей яблоко положил. Для интересу да чтобы удаль да отвагу свою девице показать. Но не успел я толком прицелиться, как откуда ни возьмись появилась бабка Любавина. Стащила внучку с ослика да собой закрыла – откуда только такая прыть взялась? Ну и вонзилась стрела бабке в такое место, про которое и говорить-то неловко.

Помню ещё, когда стал постарше, молодцы местные стенка на стенку пошли. А я чем хуже? Бросился к ним, схватил коромысло, что рядом оказалось, и стал махать им не глядя. Ох и славно я тогда размялся, всех положил! Вот только бабку Любавину, которая с тем коромыслом мимо шла, я тоже среди битвы зацепил. Нехорошо, конечно, вышло.

Да, частенько меня к родителям за ухо приводили, частенько стоял я в дальнем углу терема. Меня туда батюшка в наказание отправлял. Хорошо хоть Тихон, дядька любимый, которого приставили за мной смотреть, всегда рядом был. Сидел на лавке да вздыхал тяжело. А я был только рад: не так тяжко жить, когда есть с кем наказание разделить.

С тех пор немало годов прошло. Теперь я богатырь русский, и всюду на родной земле мне почёт и уважение. И сказ этот о том, как я почёт тот заслужил, родину свою от супостата избавив.

Глава 1

Ходили по Ростову тревожные вести, что торговцы приезжие принесли. Мол, повадились войска тугарские землю русскую топтать, города разорять да людей неволить. Вот и Ростов наш напасть басурманская стороной не обошла.

Как-то утром затряслась земля под вражьими сапогами, и рухнули городские ворота под напором орды. Прискакала сила чёрная с кинжалами да саблями и вручила нам грамоту от Тугарина. А в грамоте наказ – к следующему утру приготовить дань золотом.

Закручинился народ ростовский, да и сам я затосковал. Откуда взять столько золота? И как же это – всё нажитое врагу отдать? А если оброк не платить, то разорят басурмане город, как пить дать разорят.

Зачесались у меня тогда кулаки. Но куда мне одному бороться с ордой? Мужики наши держать оружие не приучены, им привычнее молот да плуг. А кто моложе, хоть силой своей и хвалятся, а против врага с саблей не сдюжат.

Город затих. Стихли песни и разговоры. Только мычание коров да квохтанье кур было слышно. Весь люд ростовский собрался у частокола, чтобы совет держать. Мы с Тихоном прикатили большую бочку, чтобы кто хочет мог своими мыслями поделиться. Дядька взобрался на неё и саблей приколол к столбу злосчастную грамоту, что супостат оставил.

– Ну, что делать будем? – обратился Тихон к народу, что вокруг столпился. Люди принялись шептаться, но никто вперёд не вышел. Нет, так дело не пойдёт.

Я вскочил на бочку, потеснив Тихона, и стал сам речь держать.

– Ой ты, люд ростовский! Ты послушай меня, Алёшу Поповича, сына попа соборного! – говорил я, всё больше распаляясь. – Доколе ж нам, людям русским, терпеть супостата недоброго? Защитим жён да детей своих, постоим за землю русскую! – Я широко взмахнул рукой и смахнул щуплого Тихона с бочки.

– Ты если что конкретно предложить хочешь, так говори, – крикнула из толпы Любавина бабка, тыча клюкой в мою сторону. – А ежели так языком чешешь, то слазь с бочки, не дури людям головы.

Так уж вышло, что у меня было что людям предложить. Когда тугары ушли, мы с дядькой посидели, поразмыслили и придумали, как ростовское золото сохранить. Так что Тихон, взобравшийся на бочку обратно, только улыбнулся на бабкины слова.

– Тихон, друг сердешный! Неси нашу мысль, на бумаге изложенную. Представим её на суд людской! – воскликнул я.

Тихон только того и ждал. Он порылся за пазухой и вытащил листок, который и выставил на всеобщее обозрение. План наш мы с дядькой в картинках изобразили, для народа простого.

– Мы войска тугаринские хитростью возьмём, – стал объяснять я. – Соберём им оброк золотом, оброк тот положим в пещеру, что под Баюн-горой. А как войско тугаринское туда войдёт, то мы ловушку нашу камнем-то и прикроем! – Я ударил пальцем по листу, проткнув его насквозь, и рассмеялся, гордясь своей смекалкой. Тихон захихикал вслед за мной.

– Так ведь а золото мы как обратно из пещеры заберём? – крикнула Любавина бабка.

– Золото? Так это… – Я почесал в затылке. Об этом мы как-то не подумали. Я покосился на Тихона, но тот только плечами пожал.

Но тут на помощь пришла Любава, умница моя.

– А давайте подождём, пока там басурмане с голоду сдохнут, – звонко крикнула она. Народ ахнул. Любава, похоже, спохватилась, что не пристало девице такие слова говорить, смущённо потупилась и добавила тише: – Ну или ослабнут.

Мысль была хороша. Я даже рассмеялся от радости и от облегчения. Да и люди ростовские сразу оживились. Кто-то принялся в ладоши хлопать, кто-то родных обнимать. В воздух шапки полетели.

Да и у меня на душе спокойно стало. Ну и что, что не мог я с тугарами силой сравниться? Ум и хитрость порой острее меча бывают.

После совета мы не медля принялись план наш в действие приводить. Народ ростовский по домам разбежался, золото из закромов да из сундуков доставать. Никто добро своё не прятал. У кого что было, на площадь начисто снесли и в кучу сложили. Чего там только не было: серёжки да браслеты, червонцы да утварь старинная. Бабка Любавина даже зуб свой единственный золотой в кучу бросила. А отец мой, поп, церковный колокол со звонницы снял. В него мы весь оброк и сложили – для удобства, значит.

Мужики ростовские, кто покрепче, колокол окружили, крякнули, подняли на плечи да понесли его к горе. Бабы с детьми следом поплелись. Тихон впереди шёл, руководил и дорогу указывал. А я первым налегке шагал, как настоящему герою и полагается.

Отец мой по пути у тропинки указатель поставил: на дощечке рисунок с золотом. Это чтоб Тугарин сразу в пещеру шёл и город не тревожил.

Тропинка скоро кончилась, и мы пошли по подъёму пологому, что вёл к Баюн-горе. Гора та была невелика, с трёх мужчин высотой. А у подножия её вход в пещеру зиял. Туда нам и предстояло золото ростовское прятать и басурман подлых заманивать.

Когда народ внутрь вошёл, чтобы оброк на место положить, я отправился подходящий камень искать. Нашёлся он быстро. Круглый, в два моих роста высотой, ровно как вход в пещеру. Поднатужившись, я его на обрыв над пещерой прикатил.

Тем временем люди ростовские как раз наружу вышли. Они на меня с камнем посмотрели, покричали одобрительно да, пританцовывая, обратно в город отправились. Я их с горы взглядом проводил – благо, отсюда весь Ростов как на ладони виден был. Только дядька мой с ними не пошёл, а рядом со мной уселся. Остались мы с ним вдвоём Тугарина дожидаться. А люди в церкви собрались, чтобы нашествие орды переждать да помолиться за успех нашего дела.

Вечер быстро пролетел, и наступила ночь тёмная, полнолунная. Дядька на камне растянулся и задремал. Решил и я поспать, чтобы время скоротать и к утру сил набраться. Уселся, к камню спиной прислонившись, да так вскоре и заснул.

* * *

Разбудил меня Тихон, с камня рухнувший, да дрожь скалы подо мной.

– Пожаловало племя басурманское, – сказал дядька, сжимая кулаки.

Я ахнул и забрался на камень, чтобы рассмотреть получше.

По тропе скакали басурмане. Те, что впереди ехали, самого Тугарина в паланкине несли. Он был огромен, высок и широкоплеч. Чёрные как смоль волосы и усы до самой груди свисали. А за спиной Тугарина торчали рукояти двух сабель.

Там, где войско проходило, свет дневной мерк и на небо туча чёрная набегала. А под копытами их лошадей земля дрожала на версту вокруг. Тугары встали у указателя с золотом, помедлили мгновение и прямиком к горе направились.

– Иго чёрное. Недолго им пировать осталось, – сказал я злорадно. – Сейчас отведают силушки богатырской!

Тугары скоро до пещеры добрались и внутрь зашли. Я спрыгнул и в камень руками упёрся. Тихон тоже в стороне не остался, и принялись мы вдвоём толкать. Но как ни тужились, камень, который я намедни один катил, даже вдвоём мы сдвинуть не могли. Неужто тугар испугались да от страха ослабли? Я уж и спиной упирался, и плечом, но безуспешно.

Тут я переживать начал. Неужто весь план наш псу под хвост пойдёт? Но вдруг я заметил, как с нашей стороны под камень букашка заползла и лапками упёрлась. Истину говорят: когда дело правое делаешь – сама природа-матушка помогает. Камень сразу поддался и с обрыва вниз рухнул. Я выглянул из-за края. Камень так надёжно пещеру запечатал, что ни щёлочки басурманам не осталось.

Тихон довольно руки потирал.

– Ага, отведали силушки богатырской! – обрадовался я и от большого чувства ногой топнул. Но не вспомнил я тогда про удаль свою богатырскую. Гора под моим сапогом затряслась, камень сдвинулся и вниз по склону покатился. Прямиком к городу! Басурмане с гиканьем повалили наружу, но нам с Тихоном было уже не до них.

Мы бросились камень догонять, но куда нам! Тот запрыгал по холмам: высоко взлетал и с огромной силой вниз обрушивался. Мы с Тихоном встали как вкопанные. Разинув рот, мы смотрели, как камень падает на городские ворота и снова взлетает. Один за другим он смял избы, сараи и колодцы и наконец рухнул на церковь. Я похолодел. Там же весь люд ростовский собрался! Неужели я своими руками народ свой погубил? Я припустил к городу, и Тихон за мной.

Но тут камень треснул и разлетелся на мелкие камушки, открывая целёхонькую церковь. Двери церковные распахнулись, и вышел мой отец, стуча половником о таз заместо колокола. За ним остальной народ наружу повалил, и все как один ахнули.

Да, тяжёлая картина им открылась. От домов одни обломки остались. А ворота городские, которые мы только после тугар на место поставили, вовсе в щепки разнесло.

Мы с Тихоном как раз успели до церкви добежать. Все взгляды на нас обратились. А нам и сказать было нечего.

– Да на кол их посадить! – крикнул кто-то из толпы.

Мы с Тихоном ахнули.

* * *

С уходом Тугарина небо прояснилось, но на душе у меня было пасмурно. Губить нас с Тихоном не стали – всё же намерения у нас были добрые. Но бока намяли знатно. И у реки за городом пару кольев вбили – для устрашения.

У той реки и уселись мы с Тихоном, спинами к кольям прислонившись. Не хотелось мне в город возвращаться, слышать, как люди обо мне судачат. Да и стыдно было – столько хвалился, а в итоге только хуже сделал. Эх!

Сидели мы с Тихоном молча, ноги в реку опустив. В сапоги мне вода затекла, но я её и не заметил даже. Не до того было. Тяжёлые думы меня одолели.

– Смотрю на народ наш и удивляюсь, – затянул Тихон. – Откуда у них столько злости?

– Это они из-за золота так расстроились, точно тебе говорю, – вздохнул я.

– Да, золото портит людей, – глубокомысленно произнёс Тихон и налепил мне на лоб холодную тряпицу, смоченную в реке.

Хоть я и знал, что дядька утешить меня пытался, но не мог я с ним согласиться. Чего людей винить, когда я один всё испортил? Нет, так дело не пойдёт. Чем сидеть и горевать, лучше ошибку свою исправить. Разве нет у меня чести богатырской?

Я ещё немного поразмыслил и наконец решился. Поднялся на ноги и тряпицу со лба в реку бросил.

– Так вот, Тихон! Покуда золото да имя своё доброе не верну, мне в городе делать нечего. – Я нагнулся, чтобы воду из сапога вытряхнуть. – Прощай, Тихон.

– Да… Да как же я тебя, Алёшенька, одного отпущу? – забеспокоился Тихон. – Батюшка с меня голову снимет!

Хоть и жаль было тревожить отца и мать, не мог я так всё оставить.

– Ты, Тихон, воротись домой, – сказал я, опрокинув второй сапог, – и объясни всё батюшке с матушкой. Некому, кроме меня, Тугарина Змея одолеть.

И пошёл я прочь по тропе в сторону леса, куда Тугарин с войском ускакал. Тихон мне в спину попричитал, да скоро притих. Последний раз обернувшись, я увидел, как дядька в город пролазит через дыру в частоколе. Видать, пошёл батюшке с матушкой докладывать, как я и просил. Теперь уже не оставалось мне пути назад. Проводив дядьку взглядом, я отвернулся и быстрее зашагал.

Глава 2

Войдя в лес, я сбавил шаг, чтобы о ветку или бревно не споткнуться. По сторонам стояли ели, то зелёные, то засохшие, с жёлтыми ветками, а то и вовсе лысые. Кое где лежали поваленные деревья, поросшие грибами-вешенками. Я уверенно пошёл по тропе передо мной, солнцем освещённой.

Забравшись глубже, я нашёл дерево с надёжным, крепким стволом. Верхушка его терялась в высоте. На неё я и забрался, чтобы осмотреться и понять, куда мне дальше сворачивать. Прикрыв глаза ладонью от солнца, я заметил вдали среди холмов тучу чёрную. Такая же к нам вместе с Тугариным пришла. Лес под ней почернел, деревья скрючились, словно лучина обожжённая, и листья сбросили. В землю с неба били яркие молнии, видные даже посреди ясного дня. Мне от такого зрелища даже как-то не по себе стало.

– У, силища чёрная, чуешь погибель свою скорую, – сказал я вполголоса и погрозил кулаком, чтобы приободриться. – Трепещи же, племя басурманское, перед богатырём русским!

Отметив для себя направление, куда предстоит мне путь держать, я стал спускаться. И уже почти спустился, как вдруг ветка подо мной затрещала и надломилась. Я камнем полетел вниз. Но вместо удара о твёрдую землю я на что-то живое и мягкое приземлился. Неужто враг?

Я тут же вскочил на ноги и крепко зажмурился. Зачем, спросите вы? Хоть в Ростове я мог любого в поединке победить, а врага настоящего близко не видел. Вот и закрыл глаза, чтобы не испугаться ненароком. Так и начал вслепую кулаками воздух рассекать.

– Ах ты супостат лютый, отведай-ка силушки богатырской!

Но как я ни старался, только впустую воздух загребал. Наконец я почувствовал, как мой кулак о что-то ударился. Я открыл глаза. На траве, вытянувшись во весь рост, лежал Тихон. Вот это поворот!

– Тихон? – Я склонился над ним. – Ты почему здесь?

– Ты как хочешь, Алёша, – посмотрев на меня, ответил он совершенно спокойно, – а я с тобой пойду. Вдвоём дорога легче станет.

Я подхватил Тихона за подмышки, поставил на ноги и принялся отряхивать от пыли.

– Ты уж прости меня, не признал сразу, – повинился я, но Тихон только отмахнулся. – А ты чего это в таком виде?

Дядька стоял босиком, в одной нижней майке, заправленной в красные исподние портки.

– Я подумал: как богатырю без коня? – сказал Тихон и взялся за поводья животины, которая рядом стояла. Я того коня и не приметил сразу, больно за Тихона волновался. – Ну и купил.

Конь был упитанный, рыжей масти, с широким задом и тонкими ногами. Не очень-то он на богатырского скакуна походил. Скорее на любимца, который круглый год только ест да в конюшне прохлаждается. Но Тихону я этого говорить не стал. Всё-таки дядька для меня такой подарок сделал. Присмотревшись, я заметил кое-что странное.

– А чего у него морда завязана?

На нос животины до самых глаз был натянут холщовый мешок, шнуром перевязанный.

– Морда? Не знаю. Кусается, наверное, зараза, – пожал плечами Тихон.

Я подошёл к коню, развязал шнурок и сдёрнул мешок с морды. В зубах у коня торчал большой жёлудь. Странно-то как. Жёлудь я тоже достал. Конь заржал, закружил вокруг дерева, упал на спину и стал кататься по земле. Это тоже было странно, но тут случилось и вовсе невообразимое.

– Свобода! – закричал конь по-человечески, усевшись на зад у дерева и застучав передними копытами. – Наконец-то! – Он вскочил и тут же растянулся спиной на траве. – Чуть родную речь не забыл! – Конь снова поднялся и подошёл к нам с Тихоном.

Мы завопили и попятились.

– Говорящий конь! – потрясённо воскликнул я.

Тихон перекрестился:

– Верно, бес в него вселился.

– Опять, – возмущённо сказал конь, перекосив морду. – Ну почему всегда такая реакция? Чего вы разволновались-то? Успокойтесь. Дышите полной грудью.

А я и не заметил, что лихорадочно дышал, хватая воздух от потрясения.

– Вот так, хорошо, – подбодрил меня конь.

Я немного успокоился и покосился на землю. Там лежала толстая берёзовая ветка, для дубинки подходящая. Не отрывая взгляда от коня, я присел и нащупал её рукой.

– Э, а вот это уже лишнее! – возмутился конь, осознав мои намерения, но я не собирался больше его слушать.

– Ах ты демон!

Взмахнув дубинкой (бедняга Тихон опять мне под руку попался, что ж такое!), я пошёл на коня. Тот пятился, пока не упёрся задом в дерево. Когда отступать стало некуда, конь почти взлетел вверх по стволу. Точно демон! Где это видано, чтобы лошади по деревьям лазали?

Теперь я достать его не мог, поэтому бросил в него дубину. Но конь взобрался слишком высоко, и дубина не долетела. Тут ко мне присоединился Тихон и стал бросать шишками, подобранными с земли. Одна приземлилась у моих ног, и я, хорошо размахнувшись, бросил её вверх. Но не рассчитал силушку, и шишка улетела, скрывшись из виду в голубом небе.

Долго ещё мы с Тихоном охотились на коня, но так и не смогли его достать. В конце концов мы утомились и рухнули у дерева, тяжело дыша. И тут конь спустился сам. Он присел между нами на землю у де рева.

– Давайте спокойно всё обсудим. Да, я говорящий конь, но ведь это же не повод для драки. – Он развёл копытами.

– Не слушай его, – сказал мне Тихон с другой стороны ствола. – Отруби ему голову.

Конь возмущённо толкнул его копытом.

– Что значит «отруби ему голову»? Да моя голова в сто раз дороже твоей.

– Чего это она дороже? – взвился Тихон.

– Да ты хоть читать-то умеешь?

– Представь себе!

Конь рассмеялся, стуча копытами друг об друга.

– Не смеши мои подковы. И сколько же книг ты прочёл за свою жизнь?

Тут я не выдержал:

– Так, всё, достаточно. Откуда ты взялся?

– Так он же сам меня у цыган купил. – Конь показал копытом на Тихона, а потом заговорщицки склонился ко мне. – Да ещё сверх цены дал рубаху новую да сапоги.

Тихон вскочил на ноги:

– Кто, я?

– А кто, я, что ли? – передразнил конь и снова повернулся ко мне. – А ещё он меч богатырский цыганам отдал.

– Да ну! Правда, что ли? – удивился я.

– Н-ну… – нерешительно начал Тихон, – вообще-то да. Я-я подумал, что тебе конь богатырский пригодится.

Я поднялся на ноги и призадумался.

– Да, без меча туго придётся. – Но что удивительно, я был ни капли не расстроен. Наоборот, потеплело на душе. Всё-таки хороший у меня дядька. Подумал о том, как дорогу дальнюю для меня легче сделать. Ладно, что было, то было.

– И как же звать этого богатырского коня? – Я сложил руки на груди.

Конь вскочил, взмахнул гривой и горделиво вскинул голову.

– Зовут меня Гай Юлий Цезарь. Ну, делая скидку на ваше образование, – снисходительно продолжил он, – можете звать меня просто Юлий.

Я невольно рассмеялся:

– Это что ж за имя такое странное?

Конь поморщился – похоже, обиделся.

– Меня назвали в честь великого римского полководца и императора. Я ведь до того, как меня цыгане украли, при храме новгородском был. Там множество книг занятных хранится.

Да уж, интересного коня мне Тихон купил. Мало того что говорящий, да ещё и грамотный. А может, это и к лучшему. Я хоть умом не обделён, но на силу полагаться больше привык. Чем плохо в нашу компанию такого умного принять? Дурного он ничего нам не сделал. И парень вроде неплохой – ну и что, что конь. Да и жалко его прогонять, пропадёт один в лесу. К тому же Тихон за него всё до портков отдал. Так я и решился.

– Ну, стало быть, придётся теперь втроём нам путь нелёгкий держать.

Я наклонился и поднял дубину, которой до того Юлия зашибить пытался. Я повернулся к коню и медленно опустил дубину ему на морду. Слыхал я когда-то, что как-то так князья заморские героев себе на службу принимали. Юлий посмотрел на меня испуганно, но с места не сдвинулся.

– Что ж, служи мне верно, богатырский конь, – сказал я так торжественно, как только мог. – Не оставь меня ни мёртвым, ни раненым; ни серым волкам на растерзание, ни чёрным воронам на расклевание, врагам на поругание. Где б мы ни были, домой при вези.

Открыв глаза, я увидел, как Тихон растроганно смахнул слезу. А вот Юлий, похоже, струхнул. Его морда вытянулась, и он попятился к кустам. Но те вдруг затрещали, и Юлий стрелой бросился ко мне за спину. Видать, решил, что со мной спокойнее. Ну а я что, самый смелый? Мы с Тихоном за дерево побежали, а Юлий за нами. Собравшись с духом, мы выглянули из-за ствола.

– Там в кустах что-то есть, – сказал Тихон вполголоса.

– Тихон, иди посмотри, – сказал Юлий, копытом вытолкнув дядьку из укрытия.

– А почему я? С-сам иди! – Тихон попытался спрятаться обратно, но Юлий упёр копыто ему в грудь и не пускал.

– Ты здесь самый старый. Опытный. Своё уже пожил, – стал перечислять Юлий.

От возмущения сил у Тихона прибавилось, и он смог, пересилив коня, вернуться за дерево. Кусты затрещали снова…

Да, без толку было на этих двоих надеяться. Пришлось мне самому разбираться. Я нахмурился, чтобы придать лицу суровый вид, и грозно сказал:

– А ну, кто там в кустах прячется? Покажись и прими вызов на бой честный! Отведай-ка силушки богатырской!

Правда, из-за дерева я выходить не стал. Ну, на всякий случай. И очень надеялся, что в кустах кто-нибудь маленький шуршит.

– Мы сейчас копьё кинем! – крикнул Юлий визгливо.

И тут из кустов раздался знакомый звонкий голосок:

– Не надо копьё!

Из зарослей на ослике выехала Любава, а следом бабка показалась. Ну и вид у них был! Растрёпанные и в репьях да листьях с ног до головы.

– Любава? – Я вышел из-за дерева. – Ты что здесь делаешь?

– Мы с бабулей от самого Ростова за тобой идём, – сказала Любава, ослика ко мне направив. За ней семенила бабушка, снимая с внучки репьи. – Ты прости нас, Алёшенька. Только тревожно сердечку стало, не сдержалась я.

Я озадаченно в затылке почесал. Как девицу с собой на такое опасное дело брать? Но, посмотрев в Любавино виноватое лицо, я передумал её назад отправлять. Она ради меня одного такой путь проделала, трудностей не испугалась. Как я её прогоню? Да и вообще, богатырь я или кто? Неужто девицу в дороге защитить не сумею? Пускай с нами идёт, коли не боится.

– Да-а… – протянул я, – что теперь делать. Видно, придётся с собой вас брать. Нам надо далее торопиться, а то мы ни Тугарина не сыщем, ни золото не воротим. Знакомьтесь! – Я махнул рукой на нашего нового спутника. – Это Юлий, мой конь.

Юлий, который до тех пор за деревом хоронился, тут же вышел, толкнув Тихона задом.

– Богатырский! – добавил он, сверкнув зубами.

Любава с бабушкой ахнули, даже ослик, казалось, удивил ся.

– Ну, чего уставились? Вы что, коня говорящего никогда не видели? – воскликнул Юлий.

– Это Любава и её бабушка, – представил я соседок, пока те, онемев, с открытыми ртами стояли.

– А это Моисей, мой ослик, – добавила Любава, опомнившись, и погладила животину по шее.

– Да ну, правда, что ли? – Юлий подошёл к Моисею, чтобы рассмотреть поближе. А потом добавил язвительно: – А я думал, это скакун арабский.

– Помолчи, Юлий! – не сдержался Тихон.

– Сам помолчи! – возмутился конь.

– Господи, с кем связались! – проворчала бабка.

– А куда путь держать будем, Алёшенька? – спросила меня Любава, не слушая спорщиков.

– Вона где нечисть хоронится, – указал я пальцем туда, где над лесом чёрную тучу видел. – Туда нам надо.

Как разговор о тугарах зашёл, у всех на лица тут же тень набежала. Бабка рукава закатала. Любава платок под подбородком потуже затянула. Тихон крестик нательный поцеловал. Я дубину перехватил поудобнее. А Юлий… Он хвост поджал, глядя испуганно в сторону мрачного леса. Я на спину коню взобрался, и он аж крякнул от натуги.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.