Никита Тихомиров
Дворец, построенный не мной

1 Глава. Начало

Визг тормозов оглушил пустынную улицу, недавно скрытую лучами уходящего заката. Шум был таким внезапным и громким, что его не услышал бы только глухой.

Машина на всех парах неслась по лесу, оставляя за собой чёткий след из сбитых молодых деревьев, которые только-только начинали тянуться к небу.

Наконец сработала подушка безопасности, откидывая водителя назад. Именно благодаря ей он не вылетел в окно от резкого торможения об особенно толстое дерево, сумевшее остановить машину. Наступила долгожданная тишина, окутывая лес пеленой молчания.

Только через несколько часов в это место приедет скорая помощь, вызванная случайным прохожим.

За два часа до этого.

– Да как вы смеете! Я пожалуюсь главному врачу! – кричала двадцатилетняя девушка, довольно неухоженная на вид. Длинные сальные волосы небрежно лежали у неё на плечах, закрывая один глаз. Я потянулся в кресле и достал чашку недавно сваренного кофе.

– А я ещё раз говорю: по анализам, отёкам и вашему животу – вы беременны, – спокойно произнёс я, наблюдая, как она багровеет. Она вцепилась в мой стол, пытаясь что-то доказать.

– Я девственница! – выкрикнула она ещё громче, чем до этого. Она чуть привстала с места, стараясь нависнуть надо мной, благо стол не позволял этого сделать. Бастион из десятка папок играл роль моей второй линии обороны.

– Половой жизнью живёте?

– Да! Ой… нет… – Она тут же села на место и опустила взгляд, спрятавшись под длинной чёлкой, злобно смотря исподлобья.

– Выписываю направление к… – Но договорить я не успел.

Девушка одним взмахом уронила все мои важные и неважные бумаги, лишая меня защиты, после чего возмущённо выбежала из кабинета.

– Бесит, – подумал я, размял плечи, после чего открыл окно, чтобы проветрить помещение. Нужен отдых.

Ветер мгновенно разогнал свежий воздух по кабинету, но не успел я отвлечься на созерцание вечно спешащих куда-то машин и пение птиц…

– Можно? – Дверь открыла вторая женщина, в разы старше, держа в руках объёмную сумочку. – Что-то со здоровьем у меня, сынок…

– Проветриваю кабинет, попозже пожалуетесь на жизнь, Зинаида Сергеевна.

– Но у меня правда…

– Всё потом! Через пятнадцать минут! – не выдержал я и прикрикнул, отчего старушка отпрянула от двери и закрыла её.

Я подошёл к двери и захлопнул её, заперев на щеколду. Главное, чтобы меня не потревожили. Мне ещё есть чем заняться.

Спешно собираю пожелтевшие папки с данными о пациентах и сгребаю их в одну кучу. Потом рассортирую. Кресло снова принимает меня в свои объятия, а горячий напиток приятно обжигает горло. За несколько лет этот кабинет стал чуть ли не продолжением меня самого. Я знаю здесь каждый сантиметр: белый шкаф, нагруженный сотнями пожелтевших от времени папок, деревянный стол, несколько стульев и много трещин на стенах, ставших мне родными.

На меня нахлынули воспоминания о “прошлой жизни”, когда я работал заведующим отделением и принимал десятки важных решений в день. Но после случился инцидент, навсегда поставивший крест на моей карьере.

В груди начало неприятно болеть, из-за чего пришлось откинуться на кресло и сложиться пополам. Так всегда происходит, когда думаю о ней.

В дверь начали колотить с такой силой, что я подскочил и поспешил её открыть. Внезапный сквозняк ворвался в помещение, сгребая бумагу и листы, которые я складывал несколько минут назад. А в дверь продолжали колотить.

– Иду! – бросил я, держась за грудь. Боль становилась всё сильнее.

– Георгий Михайлович! – В кабинет ворвались: главный врач и недавняя пациентка.

– Максим Викторович, вы бы полицию и спецслужбы вызвали. На нас инопланетяне хотят напасть! – произнёс я, всматриваясь в их вытянутые лица.

– Что вы имеете в виду?

– Видите! Да он сумасшедший! Как вы вообще допустили этого человека к работе?!

– Она рептилоид! – выкрикнул я. У тех отвисла челюсть.

– Что вы несёте, Георг…

– Она беременна, но говорит, что девственница. Получается, партеногенез? А им как раз обладают рептилии… – Но договорить мне не дали. Его лицо приказало мне заткнуться, а глаза намекнули, что это только начало.

Он что-то прошептал пациентке, и та злобно вышла за дверь, хлопнув ею напоследок. Я присел на кресло, левой рукой держась за грудь. Боль была сильной, но терпимой. Максим Викторович сел на свободное место, сложив руки домиком. Его голубые глаза пронзительно смотрели на меня, а я в свою очередь смотрел на него. Мы оба понимали, что сейчас будет, и нам обоим этого не хотелось.

– Георгий… Я сожалею о вашей проблеме, но вы не имеете права оскорблять пациентов.

– Рептилоиды – не пациенты, это к вете…

– Заткнись, Гриша, – рявкнул тот на мои издёвки. – Что ты тут устроил? У нас ведь договор, помнишь? Отработай ещё два года и катись на все четыре стороны.

Я редко вижу своего начальника таким. Предпочёл бы вообще его не видеть, но это уже за гранью фантастики.

– Катятся колбаски, а я лечу. Завтра, кстати, улетаю кормить рыбок в Индийский океан, ты со мной? – Продолжаю я расшатывать его психику.

Он поиграл желваками, рассматривая меня, словно я был бедным щенком. А может, он и прав. Его вены на лбу вздулись от перенапряжения. Если Максим Викторович сейчас ударит меня, то я имею полное право взять неделю отпуска, а потом ещё столько же за моральный ущерб. Ещё два года этого ада, и будет свобода. Подальше от этих людей.

Максим Викторович резко встал и кинул стул в белый шкаф, наполненный бумагами. Листки, папки, важные документы разлетелись по кабинету, а стёкла упали на пол осколками.

Мне стало не по себе. Впервые он крушит кабинет. Мой кабинет. Если бы не грудь, разрывающаяся от жара и боли, я бы попытался улизнуть, но сейчас он преградил все пути к отступлению…

– Меня достали твои выходки! В том месяце ты поджёг кабинет, чтобы потерять рабочий день, на той неделе едва не убил пациента…

– По его словам. Я сказал ему принимать препараты внутрь, а он их нюхать начал…

– Заткнись! Ты здесь только потому, что тебя пожалели. Сиди и работай здесь и не смей больше грубить пациентам! – Разошёлся тот не на шутку, но я знал, что ему ответить.

– Ты много о себе возомнил. Пришёл в мой кабинет, разворошил здесь всё так, что я теперь месяц буду его собирать. Ах! – Я театрально вскинул руки. – Теперь мне придётся идти домой и плакать в подушку. И всё благодаря вам.

Я почти успел дойти до двери, но его рука схватила меня и кинула на кушетку. Он резко взял меня за рукав и за шею, прижимая к стене.

– Знаешь, мне плевать на просьбы тех идиотов. Теперь да. И на тебя, идиота, тоже. Ты уволен, – произнёс он. А в глазах не было и намёка на шутку. Грудь заболела ещё сильнее. Я попытался отодвинуть его руку, но его хватка оказалась сильнее.

Тяжёлый удар в солнечное сплетение выбил из меня остатки воздуха. Он отпустил меня, и я упал на пол. Хотя бы боль в груди немного уменьшилась.

– У тебя есть тридцать минут, чтобы уйти, а после отправишься туда, где тебе самое место. В тюрьму! – процедил тот, выходя из кабинета. Боль в груди стала невыносимой.

На улице вечерело. Солнце покидало небосвод, оставляя луну за главной, чтобы потом вновь сменять друг друга. Фонари начинали зажигаться, освещая ближайшие территории.

Я достал ключ, и машина отозвалась негромким голосом. Неприятный холодный ветер бил в лицо. Дверца плавно открылась, впуская меня внутрь. Грудь болела, но после пары таблеток обезболивающего стало легче. Машина завелась и стартовала с места, постепенно набирая скорость.

Прямая дорога вела меня за горизонт. Мой дом за пригородом, поэтому приходилось ездить мимо леса. Благо там всегда много автомобилей. Но не в этот раз.

Солнце окончательно скрылось, оставив после себя малиновый закат.

Фонари горели, освещая дорогу от работы до дома.

Дом…

Там давно уже никто не живёт, да и работы больше нет.

Негативные мысли проносились в голове, как ветер по пустыне. Пустота. В груди вновь защипало. Пришлось остановить машину и перетерпеть боль. Когда я вновь отправился в путь, телефон заголосил:

– Я немного погорячился, завтра отлежись дома, а в пятницу выходи на смену, – прочитал я в СМС и сжал телефон.

– Пошёл ты, – бросил я и расслабился. Если уж и кончать с прошлой жизнью, то раз и навсегда. Уеду жить в село фельдшером, где меня никто не знает, а лучше свою ферму и пасеку. Куда угодно, только не здесь.

Окно машины приспустилось, и в образовавшийся проём вылетел телефон.

Начну новую жизнь и постараюсь забыть о старой…

Но моим мечтам было не суждено сбыться. Острая боль сдавила с такой силой, какой я ещё никогда не испытывал. Инстинктивно хватаюсь за грудь, даже не успев вспомнить, что я в машине. Всё онемело, и я не смог убрать ногу с педали газа.

Машина сгребала ёлки, разламывая и перемалывая их под собой. А после чудовищный удар о подушку безопасности, и моё сознание уходит вместе с надеждой на лучшее.

Главное – выжить, остальное потом…

Сколько прошло времени, я не знаю. У меня не было сил даже открыть глаза. Приходилось полагаться на слух.

– К… то… шло?! – кричал чей-то голос, скорее всего главного врача.

– Н… его… лесу… – продолжал незнакомый.

Затем я провалился в сон. Мне снилось…

2 Глава. Плохой сон. Нет. Ужасный сон!

Что-то тёплое касается моих губ, а затем попадает в горло. Какая-то солоноватая жидкость, похожая на бульон.

Пытаюсь открыть глаза, но мои веки словно парализовало. Пытаюсь поднять руку – безуспешно. Затем я слышу глухой стук, как если бы поставили деревянную миску на такой же деревянный стол. Какая это больница?

Всеми силами, которые у меня есть, стараюсь пошевелить губами. Получается это слабо, но сиделка замечает это. Снова та жидкость, только чуть больше, чем пара капель. Я жадно проглатываю её, но на этом всё заканчивается. После чего моей руки касаются чьи-то тёплые пальцы и сжимают её. Тело медленно погружается в сон.

За три часа до этого.

– Отец Мидий… – фальцетом заголосил молодой парнишка, привлекая внимание седого старика, сидящего около камина и что-то высматривающего в огне. Его руки давно иссохли, однако разум был таким же острым, как и десятки лет назад. Тепло, исходящее от пламени, согревало лицо, но полумрак не давал увидеть даже малой части его.

– Отец Мидий, несколько нелинов нашли кого-то на краю леса. Мне доверили доложить вам.

Но старик словно не услышал его слов, продолжая сидеть около камина и греть руки. В голове крутилось несколько мыслей одновременно. Обычно Отца не беспокоят в таких ситуациях, значит, произошло нечто странное, необъяснимое.

– Он в сознании? – спросил он, выждав несколько минут. Парнишка не смел даже вздохнуть лишний раз, пока Отец размышлял.

– Нет, Отец, мы отвели его к Геруне, – покорно произнёс гость, продолжая смотреть на мужчину.

– Я навещу его завтра. Пусть солнце зажжёт твои силы, – ласково сказал старик, приподнимая руку. Значит, можно идти.

Мальчик поспешил выйти из дома.

***

Наконец-то я смог приоткрыть глаза. Комната, как на зло, была погружена во тьму. Лишь небольшое отверстие в стене давало слабое освещение. Руки едва шевелились, но включить свет у меня так и не получилось. Пальцы бессмысленно ползали по стене, пытаясь найти заветную кнопку, но всё тщетно. Потом приду в эту больницу и разнесу здесь всё за неуважение к пациенту.

Спустя пару минут моё зрение начало понемногу привыкать к мраку, но взгляду по-прежнему не за что было зацепиться: голые деревянные стены, небольшой табурет около кровати и маленький столик, похоже, обеденный. Никогда не видел таких.

Почему-то казалось, что это место вселяет веру и надежду. Окон в комнате не было, и это начало настораживать. Будто в плену. В этот раз мне удалось немного привстать с кровати, но я почувствовал, что на моей ноге висел тонкий браслет. На руке и шее было нечто похожее. Он облегал кожу, но не сдавливал её, словно был каким-то украшением.

Я попытался снять его, но не удалось. На пальце я обнаружил кольцо. На вид оно было увесистым, без каких-либо знаков или меток. Материал также не удалось узнать в полумраке.

Похоже, сейчас ночь, поэтому никого нет. На помощь позвать также не получится. Никакой кнопки около кровати я не обнаружил. Что за сервис?! А если я умираю здесь? Но делать ничего не остаётся. Тело было по-прежнему слабым, поэтому, закрыв глаза, я практически мгновенно вырубился, ожидая на следующий день в пух и прах разнести это учреждение.

Сквозь сон я услышал какой-то шорох, исходящий неподалёку. Кто-то поставил миску на деревянный стол и уже хотел было накормить меня, но я одним рывком остановил руку, отчего сиделка даже дёрнулась, но не закричала.

– Ты не похожа на медсестру, – больше утвердил, чем спросил я, смотря на молодую рыженькую девушку, одетую в сиреневое платье.

Она посмотрела на меня заинтересованным взглядом несколько секунд, но вскоре быстро потеряла интерес, когда увидела на мне кольцо.

Точно, украшения! Золотые полоски металла украшали бледную кожу. До чего благородно смотрится такой… благородный металл.

– Отец скоро придёт, полежи здесь, – сказала та, ставя миску с бульоном ко мне на столик, а затем поспешила уйти. На этот раз я смог не просто привстать с кровати, но ещё и свесить ноги.

Блаженное чувство растеклось по организму, когда я своими руками отправил себе в рот довольно вкусный отвар. Интересно, в какую область меня занесло? И что это за девушка в платье?

Но сейчас мне это было уже не так интересно. Всё моё внимание забрала дверь, которая была полностью деревянной. Кое-где виднелись металлические вставки, но больше для красоты, чем для защиты.

Всё пространство было словно вырезка из старорусской деревни. Деревянные стены, пол и потолок, камин в самом дальнем углу стены, который мне наконец-то удалось разглядеть… Куда я попал? Вопросы сыпались один за другим, а единственный человек, который мог ответить хоть на один – ушла за каким-то отцом.

Ладно, всё равно ответы я не найду, а организм требовал немного размять мышцы. Осторожно спускаюсь с кровати, опускаясь на тёплый деревянный пол. Такое ощущение, что мне удалось попасть в прошлое, к своей бабушке. Осталось только пирожки где-то раздобыть. И одежду, которой на мне не было.

Пройдя по комнате несколько раз, мне удалось понять, что я ничего не понимаю, что здесь происходит. Уже прошло больше десяти минут, но никто так и не явился ко мне.

Чуть походив по палате, я наконец смог найти одежду в шкафчике. Похожее платье, точь-в-точь как у той женщины. Такой же цвет, такой же фасон. А ещё фиолетовые штаны и подобие сандалий.

Ну, раз гора не идёт ко мне, то я пойду к этой горе и…

Звук открывающейся двери стал для меня неожиданностью. Ну нельзя же так людей пугать!

– Кто такие?! Я вас не звал…

– Кто вы такой? – перебил меня старик, облачённый в белое платье. Его морщины и седые волосы сразу бросились мне в глаза, однако что-то в этом дедушке настораживало. Холодный и жёсткий взгляд выдавали в нём далеко не простодушного старичка.

– Обслуживание у вас на низшем уровне, – не выдерживаю я. Накопившиеся эмоции когда-либо должны были выйти. Не хотелось начинать знакомство так, но уже ничего не попишешь. – Где я, мать вашу, что здесь происходит?! Какого ху… – не успел договорить, как старик поднял на меня ладонь, и с неё сорвался стремительный поток ветра, который настойчиво уложил меня обратно на кровать. Он не хотел мне навредить. Хотя по нему было видно, что одно лишь движение руки, и от меня не осталось бы ничего.

Что за магия? Так не может быть. Почти тридцатипятилетний опыт крутился в голове, но никакого объяснения я дать не смог.

– Ты находишься в нашей великой стране Урбалис, в южной части. Сейчас мы в деревне Литес. Я ответил на твои вопросы? – спросил он спокойно, словно разговаривает со старым другом. Нет. У меня так точно крыша поедет.

– Дед, а ты как так меня опрокинул? Чихнул, что ли, удачно? Научишь?

– Твоя смелость – похвальна, но ответы на вопрос я так и не получил, – старик присел рядом со мной на кровать.

– Да ты тоже не лыком шит, раз садишься рядом к тому, кого даже не знаешь, – усмехнулся я, но тот даже в лице не поменялся, оставаясь с видом добренького старичка.

– Мы спасли тебя, когда ты оказался в лесу, накормили тебя и излечили твоё тело. Мы всегда по-доброму относимся к таким, как ты, желая вам только хорошего, – говорил тот, – мы тебе доверяем.

После таких слов в груди неприятно защемило, но стыдно мне не было. Человек никогда не делает что-то просто так. А его добрый нрав наоборот только отталкивает и пугает. Нет, меня так не проведёшь.

Внешне старик выглядел слабым и немощным, проблема лишь в том, что я даже не представляю, как он смог меня так оттолкнуть потоком ветра. Мне слишком мало известно об этом месте. Кажется, я уже не в России, тогда почему говорю на русском? Ничего не понятно.

– Дед, а дед, а здесь есть какой-нибудь лес?

– Да, около деревни на севере там будет лес. В нём нет хищников, и очень много еды, – на удивление шустро ответил он, будто предчувствовал, что я задам ему этот вопрос.

Вот он шанс. Я резко вскакиваю с кровати и врезаюсь в дверь, которая открылась наружу. Дед даже не попытался меня остановить, только смерил холодным взглядом, словно говоря: “Встретимся ещё”. Даже “чих” свой не использовал.

Если украшения на мне и вправду золотые, то этого богатства мне хватит надолго. Неужели они такие идиоты и дали столько украшений человеку, которого спасли совсем недавно? Никогда не поверю в то, что у деревни будет много золота.

Улица встретила меня приятным теплом и ярким солнцем. Вокруг меня было несколько домов. Людей на улице было не очень много, но никто не обращал внимания на странного пленника. Каждый занимался своими делами. Одни выступали у колодца, что-то доказывая остальным людям, а некоторые просто ходили от дома до дома, переговариваясь друг с другом. У всех, кого я видел, были белые платья. Как у мужчин, так и у женщин. У одного только меня – сиреневое.

Лес я заметил сразу, стоило мне отойти от дома, где меня лечили. Пройдя ещё пару десятков метров, я окончательно убедился. Это была деревня, и не простая. Все было очень похоже на древнерусский стиль, но сходство было одновременно во всём и в то же время ни в чём.

Нужно время, чтобы всё обдумать. Быть в деревне хорошо, но мне слишком мало известно, что будет, если задержусь у них на долго. Тем более с таким добром на руках.

За всеми этими мыслями я ничего не замечал у себя под ногами, отчего столкнулся с девушкой, которая собирала какие-то растения, немного напоминающие одуванчики, только с оранжевым пушком, вместо белого. Она тщательно собирала их, пока я случайно не налетел на неё, сминая небольшую корзинку этих “чудо-цветочков”.

– Ай! – воскликнула она. – О нет, мой огнебор! – принялась причитать та, пока её глаза не упали на меня, лежащего рядом с корзинкой, полностью усыпанного лепестками этой травы.

– Да-да, прости… – говорю я и стягиваю золотое кольцо со своего пальца, а после всовываю ей в раскрытую ладонь. – Надеюсь, этого хватит на моральную компенсацию. Только никому не говори, что видела меня. А если кто спрашивать будет, то я в лес за грибами, через четыре дня буду. Не волнуйтесь! – кричу ей уже по пути в лес, так ни разу и не взглянув на её лицо. Не хватало ещё того, что она позовёт кого-то из деревни. Жалко кольцо, конечно, но ничего не поделаешь. Сам виноват, что не усмотрел под ногами.

Надеюсь, это сон. А если это и вправду сон, то он очень плохой! Нужно скорее проснуться, пока ещё чего-нибудь не начудил.

3 Глава. Лес, ягодки-грибочки, девочка

Если вы когда-нибудь захотите сбежать из насиженного места, где о вас ухаживали и заботились, то сразу отметайте эти мысли. Я и сам уже не могу объяснить причину своего поступка, продолжая бродить по этому лесу, жаря грибы на костре и закусывая ягодами, которые смог найти.

Мне ведь даже не известно, можно ли их есть. Но я здесь уже, по моим биологическим часам, около суток. И пока ничего не случилось, да и хищников здесь, к счастью, не было, поэтому можно не беспокоиться лишний раз.

Почему-то мне стало невыносимо в той деревне. Странное чувство паники, нереальности происходящего. Мне хотелось сбежать от неё, всё было таким странным, необычным. Тяжело сказать, что конкретно меня напугало: одинаковая одежда у всех, дед со своим чихом или то, что мне дали уйму золота с собой. Не верю во всё это. А может, они меня в жертву хотели принести? Какому-нибудь Чихабогу?

Честно признаться, я до сих пор верю, что всё это сон и сейчас будет пробуждение. Даже пару раз щипал себя. Наверное, тот дед сейчас хихикает в кресле-качалке и вспоминает меня, икая про себя.

Лес был на удивление спокойным, что сразу бросалось в глаза. Ярко-зелёные ели и дубы росли высоко вверх, местами загораживая собой небо. На ветках этих деревьев сидели различные птицы, которые привлекали внимание своей необычностью. Хотя я не был силён в зоологии, всё равно мог уверенно заявить, что эти птицы не из России. Они казались какими-то помесями попугаев и ворон, что делало их особенно интересными и экзотичными.

Нужно решать, что делать дальше. Возвращаться в деревню страшно, и не хочется. Идти куда-то? Куда?! Нужно найти человека, который расскажет мне всё об этом месте.

Я осторожно шагал по мягкой земле, стараясь не нарушить эту чарующую атмосферу таинственного леса. Густая листва шумела от ветра, создавая своеобразное пение, а птицы казались сказочными посланниками древних времён. Мне ничего не оставалось, кроме как идти дальше, стараясь понять это место. Что-то в нём не давало мне свернуть с намеченной тропы, ведомой только мне самому.

Каждый шаг был новым приключением, каждый звук – необычным и чуждым. Ощущения смешивались, создавая волну пленительных эмоций в моей душе. Но я был готов к любым испытаниям. Сейчас мне нужно выбраться отсюда и, возможно, наткнуться на других жителей.

– Урбалис, – произношу я название страны, словно пробуя его на вкус. Нет, это точно не Россия. Нигде даже смутно похожих городов я не встречал, хотя много где побывал, пока был заведующим отделением.

После неприятного воспоминания по груди прошла неприятная волна. Всё начало зудеть – верный признак того, что в скором времени всё заболит. Когда же прошлое уже отпустит меня..?

Вечер наступил внезапно. Лёгкое сиреневое платье было на удивление удобным и мягким, словно сделано из шёлка или шерсти. Материал так и остался загадкой. Да и лес был странным. Деревья похожи на наши сосны и дубы, но в то же время были немного другими, словно искусственно созданный подвид. Идеально ровные корни, гладкие стволы, словно их шлифовали, и длинные прямые листья. Но главное – то, что все они были высажены по идеально ровной невидимой линии.

На некоторых из них росли кисло-сладкие фрукты, напоминающие яблоки, а на кустах находились маленькие чёрные ягодки. Обычно под такими кустами росло несколько грибов, похожих на наши лисички и подберёзовики.

А лес всё не кончался. Даже конца не было видно, и это настораживало. Теперь буду отшельником. Буду местных белок приручать и зайцев есть. Было бы забавно.

Уже привычными действиями развожу костёр с помощью нескольких камешков, которые прекрасно создают небольшие искорки.

– Ты же в лёгком платье?! – спросите вы. Думаю, вы правы, ведь одно неосторожное движение, и я сгорю в этом платье… Если бы не одно “но”: материал был огнеупорным. Совершенно. Хоть прямо в нём на костёр ложись, и ничего не изменится.

На удивление, ночью не было холодно, хотя иногда поддувал зябкий ветер, но это были настолько мимолётные порывы, что сразу забываешь об этом. Костёр исправно выполнял свою работу – готовил.

Несколько нанизанных на ветки грибов спокойно жарились на огне. Иронично получится, если всё-таки они окажутся ядовитыми, и я загнусь где-нибудь около потухшего пламени.

Придётся довериться словам того старика. Никакой опасной живности я здесь не заметил, а поэтому, соорудив небольшое лежачее место из длинных листьев, мне удалось поспать несколько часов. Даже с потухшим костром было не холодно. Насколько же здесь тёплый климат?

Перед сном в голове крутился один довольно интересный и важный вопрос: “А что, собственно, дальше-то делать?”. Но об этом подумает завтрашний я, а сегодняшний я… уже спит.

***

Проснулся от того, что меня в бок пихает маленькая девочка. Её тонкая, маленькая ножка в очередной раз касается моего плеча, но я уже не сплю.

– Моё золото! Всё моё! – выкрикиваю, но девочка даже не вздрогнула. Убедившись, что я пришёл в себя, она сразу побежала в противоположную сторону. Сознание вернулось в тело, а вот думать пока тяжеловато. В полудрёме стараюсь понять, что за чертовщина здесь творится, пока не замечаю, что нахожусь в непроглядном тумане. Густой, плотный, белоснежно-белый туман, больше напоминающий дым. Но откуда? Если бы это было от костра, то я уже давно задохнулся.

– Ли-ли-ли, – застрекотало на краю сознания. Я оборачиваюсь на звук и вижу девочку, почти скрывшуюся в тумане.

– Подожди, Ли-ли, что здесь… – не успеваю сказать, как она вновь кидается бежать. Мне приходится догонять её. Может, она что-то объяснит мне. Дым становился всё плотнее, словно ещё чуть-чуть, и он станет твёрдой стеной. Почему-то я отчётливо ощущал девочку, бегущую вперёд, словно меня что-то с ней связывало. Это позволяло мне чувствовать её примерное местоположение.

Погоня была долгой. Она словно играла со мной или проверяла то, как я умудряюсь находить её. А я не знал, как я делаю это! Такое ощущение, что кружусь кругами в этом проклятом лесу. Внезапно обнаружил, что лес чуточку изменился. Если раньше было очень много высоких деревьев, то сейчас остались в основном кустики. Однако туман не давал взглянуть на небо или дальше, чем на десять шагов.

– Да постой же ты, Ли-ли, дай отдышаться! – молил я, а она лишь посмеивалась, но останавливалась, чтобы я смог немного перевести дух. Странно, но у меня не получалось запомнить её лицо и одежду, словно это стёрли из памяти. Слишком много вопросов, но пока нет ответов.

– Вот поймаю тебя! Вот поймаю… – кричал ей вслед, а детский смех был мне ответом.

Внезапно я понял, что мне холодно. В одном лёгком платье и штанах было неприятно холодно. Если с этим ничего не сделать, то я замёрзну насмерть. Поэтому я продолжал бежать, но уже больше для того, чтобы согреться, чем ради поимки загадочной незнакомки.

Интересно, откуда здесь девочка, что это за туман, что…

Стоп. Неожиданно на меня нашло озарение. Я вмиг остановился, тело начало дрожать от холода, а девочка смотрела на меня своими голубыми глазами. Теперь я понял, что она такое.

Мне холодно потому, что я сейчас лежу на земле, а до этого было тепло из-за высокой температуры. Эти фрукты и грибы спровоцировали мою иммунную систему поднять защиту, а я был слишком увлечён мыслями, чтобы заметить это.

Галлюцинации имеют смысл и могут существовать только тогда, когда мозг не догадывается об этом. Поэтому я могу чувствовать её.

– Так ведь? – кричу я в надежде на то, что всё это правда. Так всё и оказалось. Время будто застыло на месте. Щелчок пальцами, и туман рассеивается, открывая мне ровную долину с чёрным горизонтом. Деревьев вокруг не было, да и всё это было уже нереальным. Девочка стояла в десяти метрах и довольно улыбалась мне. Значит, я прав. Подзываю её к себе, и та послушно подходит.

– Лили, – так я хотел назвать свою неродившуюся дочь. Именно так я себе представлял её: голубые глазки, тонкие ручки и ножки, детское беззаботное личико, – шептали мои губы, пока глаза смотрели на это маленькое чудо.

– Па-па? – произнесла она таким сладким голосом, от чего грудь вновь заболела. Нет, только не сейчас.

– Ты не моя дочь. Ты просто галлюцинация, придуманная моим мозгом, чтобы сообщить мне о внешней проблеме. Прости, но тебя не существует.

Но, несмотря на мои слова и уверенность, что это всего лишь фантазия моего разума, девочка едва не светилась от радости, глядя на меня. Её глаза излучали нежность и заботу, мудрость, как будто она знала все тайны вселенной и способна была разгадать самые глубокие её загадки.

В ответ на мои слова девочка чуть склонила голову, но мне нечего было ей сказать. Вернее, уже нечего.

Она показала на меня пальцем, а из её глаз скатилась одна маленькая слеза.

– Прости, но у меня давно нет души. Я потерял свою семью – беременную жену. Твоё присутствие делает мне только больно, – после этих слов пристально смотрю на неё, а пальцы пытаются сделать заветный щелчок, чтобы проснуться.

Внезапно губ касается нечто тёплое, жидкое. Такой знакомый вкус. Неужели…

– Буль-он, – от её слёз не осталось и следа, и она вновь улыбалась так, словно ничего не случилось.

– Да, выходит, меня вновь перенесли в их больничку? – спрашиваю я её. Большой палец стал мне ответом.

– Мозг творит такие чудеса. Мог бы как-нибудь по-другому, что ли, сообщить мне. Не так же жестоко! – говорю я Лили. Жаль, что это образ. Как бы хотелось, чтобы она существовала в реальности, жаль, что это лишь мечты. Моя семья умерла в тот день.

Девочка продолжает смотреть на меня своими хитрыми глазками.

– Ну? Что дальше? Моя Лили.

Она внезапно берет мою руку и прижимает к своей щеке. Тёплая кожа чуть не обжигает мою ладонь. Такое приятное чувство. В нём буквально хотелось утонуть, смотря в эти выразительные голубые глаза, немного напоминающие бездонный океан.

– Увидимся, па-па. – Улыбнувшись, произнесла она и поцеловала меня в лоб. От места поцелуя расходится новое, приятное чувство. Мир начинает тускнеть, а моё тело будто начинает плавать в тёплой ванне. Мои глаза медленно закрываются, и губ вновь касается нечто жидкое и солоноватое. Даже мою грудь перестаёт разрывать от бесконечной боли, полностью давая раствориться в новых ощущениях.

– Ну, лечите меня, братья-медики! – Смеюсь я, полностью отдаваясь течению.

4 Глава. Игра не по правилам

Я очнулся от того, что мои щёки начали гореть. Такое неприятное, зудящее чувство становилось всё сильнее и сильнее. В первые несколько секунд его можно было терпеть, но уже через минуту жар и зуд стали такими сильными, что мне пришлось открыть глаза.

Не раздумывая, я начал расчёсывать щёки, и это была главная ошибка. Жар сразу перешёл на руки, завоёвывая новые участки кожи. Если сначала зудели только пальцы, то сейчас почти вся область ладони. Это продолжалось бы бесконечно, если бы на меня не вылили ведро холодной воды. Вернее, ледяной!

От резкого контраста моё дыхание перехватило, и я судорожно начал хватать воздух ртом, но внезапно меня осенило: чесотка прошла. Лишь немного горели пальцы.

– Мы приготовили специально для тебя жарилу, чтобы ты смог смыть с себя грязь и пыльцу огнебора, – сказал женский голос, отчего-то очень знакомый. Где же мне доводилось его услышать..?

– А мы случайно не встречались? – спрашиваю я, продолжая почёсывать щёки.

– К сожалению! Когда ты опрокинул мою корзинку с огнебором. Я целый день высеивала цветки от излишней пыльцы… А ты! А ты!!! – чуть не задыхаясь, процедила та, намереваясь если не придушить меня, то как минимум дать по лицу пару раз. Точно. Эти зеленоватые глаза, тёмно-красные волосы до плеч и довольно милое личико. Вспомнил.

– Травница!

– Что? Не называй меня так! Как ты посмел…

– Хватит, Любовь, – послышался насмешливый голос. Он едва заметно посмеивался и даже не пытался этого скрыть. Его я узнаю из тысячи. Тот самый старик, который направил меня в этот лес. И ведь мог бы предупредить, что там ничего нельзя есть!

– О! И ты тут? Культист Мегачиха, – уже второй раз восклицаю я, ловя на себе два взгляда, полных непонимания и… некоторой жалости? Опять…

– Сходи в жарилу, а потом мы поговорим, – старик чуть наклонился ко мне и продолжил:

– Даже дети знают, что нельзя есть то, чего ты не знаешь, – насмешливо и немного цинично произнёс тот. – Как знал, что через некоторое время придётся тебя забирать.

– И ещё… – чуть потупила взгляд Любовь, но всё же решилась и, приблизившись ко мне, всучила в ладонь кольцо. Золотое. То самое, которое я ей отдал. Странно, обычно девушки любят, когда им дарят золото.

– Это кольцо принадлежит тебе по праву, – хихикнув, сказала травница. Что-то в этом смехе было не то, но пока не понятно, что именно.

В этот раз тело отреагировало чуть лучше, чем в первый. Я осторожно встаю на ноги, но едва не падаю обратно на кровать. Повезло, что успеваю вовремя ухватиться за спинку кровати. Слабость, небольшая боль в груди, но какая-то радость на душе. Странно, давно я не испытывал такого чувства. Наверное, потому, что я выжил.

Постойте…

– Вы подстроили это? – задаю я внезапный вопрос.

– Пути “Бога Чиха” неисповедимы, – задорно и весело сказал старик. Мы точно с ним не уживёмся. Слишком уж оптимистичен.

Затем он вышел из комнаты, оставив меня с травницей наедине. Её белоснежная улыбка буквально заполняла всё помещение. И чем больше я про это думал, тем сильнее давала знать о себе грудь.

– Пойдём, я проведу тебя до жарилы, – травница подала мне руку, не переставая одаривать меня своей лёгкой улыбкой.

Я осторожно взял её за ладонь и резко притянул к себе. Та не устояла на ногах и упала ко мне на кровать.

– Что вы…

– Что за человек этот старик? – мне действительно было важно знать о нём как можно больше.

– Вначале пожарим тебя, – Любовь вновь приобрела обычное выражение лица, хотя на долю мгновения мне удалось заметить удивление в её глазах.

– Звучит не очень, – отпускаю её, но та продолжает лежать на кровати, подперев подбородок руками, – почему вы так странно разговариваете?

– Все вопросы потом, – были последние её слова, а затем она потащила меня в… Как её там? В жарилу. Точно!

Выйдя на улицу, а не как в прошлый раз – выбежав, я наконец-то смог подробно рассмотреть местность. В отличие от первого раза меня ничего не подгоняло, поэтому интересно было буквально всё.

Типичная небольшая деревня. Обычный колодец, деревянные дома с каменным фундаментом, люди… Все они были одеты в похожие белые платья. Мужчины, женщины, дети. Украшения были только на мне, и это выделяло меня, однако далеко не в хорошую сторону. Или мне просто так казалось?

В центре деревни стоял небольшой подиум, где по очереди сменялись люди, рассказывающие о чём-то своём, но я не слышал шуток. Что-то вроде подобия научных докладов. Надо будет послушать.

Чуть поодаль от деревни разводили животных. В основном птицы – помесь наших куриц. И второй, самый интересный вид. С первого взгляда он был похож на большую овцу. Очень большую овцу. Размером с небольшого слона. Но самое главное: у неё была фиолетовая шерсть! У них тут своё производство!

Пока я размышлял над этим, мы уже дошли до небольшого деревянного сооружения. Так это же баня! Тогда почему они называют её…

– Разберёшься сам? – спросила она меня, а в глазах была ехидная улыбка. Ну и какой тут правильный ответ?

– Я думал, такая прекрасная девушка поможет мне, – не без доли сарказма произношу я.

– Хорошо, – этот спокойный голос немного удивил меня. Неужели это какой-то план?

Мы вошли в тесное, темноватое пространство, где была только большая дверь и крохотная скамейка, на которой поместились бы только пара человек. Внутри уже было тепло, а ведь это только начало. Давненько я не парился в этой… жариле. То есть бане!

– Готов? – отвлекает меня от размышлений Любовь, смотря на меня. – Раздеваться нужно там. Заходи первый, а то я стесняюсь, – травница потупила взгляд и заметно покраснела.

– Если её величество так желает…

Она открывает передо мной дверь, и в лицо мгновенно врезается горячий воздух, заставляя меня чуть согнуться. А затем резкий толчок в спину, и я лечу вперёд, не успевая обернуться. Травница ловко подпирает дверь, из-за чего у меня не получается её открыть. Я отступаю на пару шагов назад и, разгоняясь, устремляюсь в деревянную преграду. К сожалению, она выдержала. Только плечо ушиб.

– Это будет тебе уроком, что не стоит меня злить! – пронёсся насмешливый голос травницы. – Через полчаса открою, а ты пока приведи себя в порядок.

Это ребячество заставило меня улыбнуться. В самом деле, это было забавно. Надо же было попасться на такую детскую уловку. Тело понемногу привыкало к температуре, из-за чего казалось, что уже не так жарко. Не так, как было вначале.

Внутри была громоздкая каменная печь из тёмного материала, а около неё стояла большая бочка, до краёв набитая водой, и несколько пустых вёдер. У самого дальнего угла было небольшое углубление, где можно было присесть и расслабиться. Тёмно-коричневые деревянные стены успокаивали и создавали уют, так что я уже перестал размышлять о сладкой мести, предоставляя своё тело и душу этому месту. Да и выбора как такового уже и нет. Надеюсь, она про меня не забудет.

Я быстро стягиваю с себя одежду и складываю её в самом дальнем углу, чтобы не мозолить глаза. А после беру ведро и наполняю его наполовину из бочки.

Выдох-вдох и…

Тёплая вода касается моего лица, а затем и груди, смывая, кажется, даже мои грехи. Приятнейшее, освежающее чувство затмевает разум, нашёптывая остаться в этом прекрасном месте. Так хорошо мне давно не было. За первым ведром следует ещё одно. Эти неповторимые ощущения…

Голова отказывалась думать, предоставляя себя исключительно блаженству. А всё моё тело было словно на небесах. С каждой минутой, проведённой в жариле, назад уже не хотелось возвращаться. В голове было столько вопросов, которые мне хотелось задать старику, но это место буквально вынуждало меня забыть о внешнем мире. Здесь есть только я, тепло и блаженство.

Было ощущение, что ещё пара секунд, и я здесь засну, а этого нельзя допустить. Хоть раз я должен быть в сознании, чтобы меня не волокли.

Ещё одно ведро окатывает меня с ног до головы тёплой водой, даря организму новую дозу удовольствия.

Что, если я и вправду попал в другой мир? Маловероятно, скорее даже сказочно… Но а вдруг? Что делать дальше? Встретили меня хорошо, даже золотом одарили. Кольцо вновь красуется на пальце, превращая меня из обычного врача в какого-то зажиточного бизнесмена, который обвешан металлом.

Странная деревня, животные, лес, люди… всё указывало на то, что я уже далеко не дома, но какая-то часть меня не желала нового. Лучше плохое старое, чем неизвестное новое. В любом случае, со своими знаниями я легко найду работу, осталось понять, насколько здесь развита медицина. А ещё хотелось бы расспросить деда по поводу его “чиха”. Было бы интересно овладеть таким же.

А может, мне всё это кажется? Может, я лежу где-нибудь у себя в палате, в старой-доброй больнице под капельницей и вижу всё это, словно сон. Будет обидно стать здесь уважаемым врачом, который лечил-лечил здесь какого-нибудь богатея, а потом проснуться, оставшись практически ни с чем.

Разговор со стариком всё расставит по местам, а сейчас нужно расслабиться…

– Можешь выходить! – прозвучал всё тот же голос за стенкой, а после ещё четыре громких стука. Но мне было уже так лень вставать, что я просто проигнорировал их. Мне. Не. Хочется. Вставать. Сейчас. Пусть. Все. Идут. На…

– Я знаю, что ты не спишь! Выходи! – ещё четыре стука, но уже настойчивее.

– Лучше ты иди сюда, погреемся вместе.

– Ага! Я на это не попадусь, – хихикнула она.

Я осторожно подхожу к двери, не забыв взять свою одежду. Дождусь ещё одного стука и резко открою дверь, а потом будет что будет.

– От-кры-вай! Меня послал Отец, чтобы проводить тебя. Мы ответим на все твои вопросы… – не успевает договорить та, как дверь резко открывается, но она успевает отскочить назад. Я даже не успеваю дотронуться до неё.

Внезапно моей кожи касается нечто очень холодное, прямо омерзительно холодное. Ведро с ледяной водой стояло на двери, почти на самом краю, ожидая, когда я её открою, чтобы наброситься на меня.

Дыхание перехватывает, становится сложно дышать. А Любовь стоит, держится за стенку, откровенно смеясь надо мной.

– Ха-ха-ха-ха, – никак не может прийти в себя травница, – прикройся, одевайся и выходи. Жду тебя на улице, – бросила она уже перед тем, как выйти из жарилы.

– Бойся меня, бойся. Я тебе ещё отомщу, – улыбнулся я в ответ на безобидную шутку, но в голове уже созрел план мести. Моё время настанет…

5 Глава. И вот "опять"…

Место, куда меня привела Любовь, совершенно отличалось от остальных. Белые мраморные стены, внутри которых царила приятная прохлада, высокие колонны, тёмный потолок с вкраплениями серебра, со стороны смотрящимися как маленькие звёздочки.

Место очень напоминало храм. Внутри оно было просто гигантским. В ряд стояло двадцать длинных скамеек. Столов было примерно сорок или пятьдесят, около того.

Повсюду была еда: густой суп, напоминающий щи, и каша из странной зелёной крупы. Народ начинал потихоньку рассаживаться по местам в понятной только ему последовательности. Не было отдельных столов для старика или других жителей деревни. Все были равны и сидели рядом друг с другом. Я присел за первый попавшийся столик, за которым собралось уже прилично народу. Несмотря на мой цвет одежды, который кардинально отличался, у меня стояла точно такая же порция, как и у остальных. Дети, женщины, пожилые люди – все ели одно и тоже.

То, что я чужак в этом месте, было видно сразу, но никто даже слова мне не сказал и никак не осудил. В моём мире тебя давно бы снимали на телефон, а потом выложили бы в сеть только потому, что ты отличаешься, а здесь… Нет, им было не плевать на меня, им было всё равно, как я выгляжу.

Рядом со мной присел старик и травница, по левую и правую руку.

– Вы обещали…

– Тсс, – приложил дед палец к губам, – когда едим, то мы едим, когда говорим, то говорим.

Травница лишь покачала головой и отправила первую ложку супа себе в рот. По её лицу было видно, что ей очень нравится, а мне лишь оставалось предаться всеобщей трапезе.

Тарелка супа была съедена не более чем за минуту. Такой вкуснятины я ещё никогда не ел. Интересно, что это? Любовь, тем временем, уже почти доела кашу, а я недоверчиво смотрел то на неё, то на тарелку. Выглядит не очень аппетитно по сравнению с супом, но все едят с удовольствием. И самое главное – молча! Кроме едва слышного стука ложек о миски, я не заметил ни единого разговора, даже шёпота. Тут строго следят за устоями. Пока буду придерживаться их.

– Встать. – Громко скомандовал Отец, когда доел свою порцию и отложил её в сторону. Все молниеносно подчинились, вытягиваясь по струнке. Я остался сидеть дальше, доедая миску. На меня посмотрели укоризненным взглядом, но слова никто не сказал. Травница пихнула меня в бок, но так, практически незаметно. Нужно посмотреть, чего здесь можно делать, а чего нельзя, что простят, а что нет…

– Великая Баронесса Алиора, Владычица Земли и Воздуха… – Прозвучал властный, звонкий голос старика с небольшими нотками грубости, произнесенный с непоколебимой жесткостью. Этот старик не такой, каким кажется. Жёсткий лидер с негнущимся стержнем, кажущийся добродушным дедом. Вот и их Бог Чиха. Вернее, Богиня. Интересно, можно ли заручиться её поддержкой, как это бывает в различных книгах.

– Мы дарим тебе свою энергию! Это наш подарок тебе за твои дары.

Следом за словами деда жители деревни вознесли вверх руки, а тёмный потолок начал светлеть, пока не покраснел до такой степени, что начали виднеться очертания высокой женщины с луком в руках. Её волосы были золотые, платье было окрашено в красный, почти рубиновый цвет, а глаза сияли бледно-оранжевым цветом. Никогда бы не заметил её, даже не знал бы о её существовании.

С пальцев жителей деревни вверх слетели небольшие светлячки, напоминающие световой поток, доставая прямо до потолка, а потом впитываясь в него. Зрелище невозможно так просто описать словами.

Словно ты находишься в самом эпицентре грозы, где со всех сторон бьют тысячи молний, а в небо летят небольшие желтоватые шарики. Для людей, живущих здесь всю свою жизнь, это было не больше, чем обычный ритуал, но для меня это было чудо.

В помещении стало чуточку теплее и светлее. Люди, как по команде, опустились на свои места и начали доедать свои порции.

Спустя минут десять практически все доели свои порции, и сейчас, собрав все свои тарелки, пошли к большой бочке. По одному жители подходили к ней и мыли свои тарелки так тщательно и аккуратно, словно это была их любимая вещь. Даже дети с радостью намывали свои деревянные миски и ложки.

– Любовь, проведи нашего гостя ко мне, – сказал старик добродушно, а после встал в конец очереди, чтобы помыть свою тарелку. Никогда бы не подумал, что староста деревни, со всей его властью, будет стоять в очереди, чтобы… помыть посуду! Хотя, я ведь почти ничего не знаю об этом месте.

Любовь, вслед за дедом, также пошла мыть свою тарелку, вставая позади. Не забывая перед этим стукнуть меня по плечу, когда заметила, что я просто размазываю кашу.

Интересно, а что если…

Я оставляю ложки и миски и прохожу к выходу, минуя очередь. Никто из людей не обратил на меня совершенно никакого внимания. И что теперь делать? Придётся ждать.

А ждать пришлось немного. Минут пять, а может десять – не суть. Пока длилось суровое ожидание, я ещё раз осмотрел деревню. Люди, которые уже давно пообедали и помыли за собой посуду, расходились кто куда.

Кто-то просто гулял на свежем воздухе, негромко переговариваясь между собой, кто-то просто продолжал сидеть в столовой, в группах или по одиночке, но большинство пошло по домам, вместе со вторыми половинками и детьми.

Интересно, а в городах также? Или…

– Ты уже тут? – Махает мне рукой травница. – Когда ты успел помыть свою оли? Ты же был сзади нас… – А после она посмотрела на моё лицо и сразу обо всём догадалась.

Оли… так вот значит, как называется здешняя тарелка.

– Нужно уважать труды тех, кто даровал тебе еду. Если не можешь благодарить, то приведи всё в порядок, – начал дед, смотря на ситуацию сквозь пальцы. Либо ему всё равно, а я в это не верю, либо они уже что-то придумали.

– Что поделать? Забыл, разве же я не могу позабыть? Мой мозг так забит дела…

– Отец Мидий! Отец Мидий! – Пронзительный визг слышится где-то с боку, заставляя нас повернуть свои головы на шум.

– Отец Мидий! У нас беда! – К нам подбежала немолодая, но полноватая женщина, возможно, уже преклонного возраста. Кстати, надо будет спросить, сколько им тут лет: может, травнице лет семьдесят, а деду вообще за пятьсот. Её кожа была смуглой и дряблой, а короткие белые волосы были скрыты под небольшим фиолетовым платком. Как только она умудрилась добежать до нас?

– Что случилось? – Внезапно спрашиваю я.

– Мой муж…

– Потом, бежим, – прервал старик.

Мы побежали по указанному направлению, а сама старушка осталась на месте. Не в её состоянии сейчас бежать обратно.

Лежащее тело мы увидели сразу. Оно хрипело, пыталось вздохнуть, но ничего не получалось. Не похоже на травму, что-то другое. Носогубный треугольник синий. Интересно, как он дожил до такого момента. Но ещё интереснее – что с ним такое?

– Что с…

– Заткнись, он задыхается. Ещё пара минут и начнётся гипоксия головного мозга, что обычно ведёт к смерти, – прервал я травницу, срывая верхнюю одежду со старика и прислоняясь к нему ухом. Дыхания нет.

Резким движением на себя приподнимаю его и начинаю сдавливать грудную клетку со спины. Совсем как по учебнику. Один толчок, второй, третий. Из его рта стремительно вылетает что-то белое, теряясь среди кустов.

Старик резко вдыхает и закашливается. Жизнь спасена. Я опускаю его, но тут же вижу, что его рука посинела. Еще и рука сломана. Интересно.

– Тащите длинную палку и ткань. Его рука сломана, нужно зафиксировать.

– Любовь, быстрее, – требует дед, смотря на меня. Его явно заинтересовали мои манипуляции. Интересно, мог бы он как-нибудь помочь ему своим “чихом”?

Травница тем временем где-то обнаружила длинную плоскую палку. Не совсем то, что нужно, но лучше, чем ничего. Я беру ткань и обматываю ей древесину, чтобы в дальнейшем ничего не вонзилось ему в руку, а затем прикладываю её к его руке. А после фиксирую, чтобы та плотно прилегала к коже.

К этому времени подошла старушка, опять тяжело дыша. В её бы возрасте бегать…

– Ваш супруг спасён, – говорю я, вскидывая руки к небу.

– Спасибо, Великая Баронесса Алиора, Владычица Земли и Воздуха, что спасли моего мужа, – та повторила мой жест, зачитывая то ли песню, то ли молитву, что-то среднее между этим.

– Ага, не за что. У вас наличными или по карте? Услуги бога в последнее время дороговато стоят, – я подхожу к старушке, которая вдвое ниже меня. Одно мне не дает покоя. С самого начала дед показался мне странным. Я слышал, что пожилые люди худеют, но у деда были прямо одни кости. Кстати, о них. Обычные кости от обычного падения не ломаются. Такое ощущение, что он голодает… А она, наоборот, упитанная.

– Почему вы объедаете своего мужа? – Мой вопрос поставил в тупик и её, и сзади стоящих Мидия с Любовью.

– С чего вы вз…

– Ваш муж истощён, а еды давали одинаково для всех. То, что застряло в его горле – это был зуб, который выпал от недостатка витаминов. Я увидел это, когда он постарался улыбнуться и отблагодарить меня.

– Но с чего вы взяли, что…

– Ваш вес. Вы выглядите полнее остальных жителей деревни, а ваш муж, наоборот, худым. Даже идиоту хватит мозгов сопоставить эти два фактора.

– Хватит, – прервал нашу полемику Мидий, смотря то на женщину, то на меня, – он прав. Вы многое сделали для нас. Растили зеленину, выращивали мутов, но вы поставили под угрозу жизнь своего мужа. Это непростительно даже для вас. Завтра утром состоится суд. Будьте готовы к нему. – Его добродушное лицо вмиг сменилось на холодное, собранное. Истинная глава деревни. Даже немного страшно быть рядом с ним.

– Что плохого в том, чтобы выдать ей чуть больше еды, чем нужно? – Прозвучал вопрос от меня, но все трое посмотрели на меня, словно не могли понять, прикалываюсь я или говорю на полном серьёзе.

– В нашей стране все равны. Если мы сегодня едим такую пищу, то мы уверены, что на том краю нашей страны едят то же самое, что и мы. Даже Князь и Венязи едят то же, что и мы. В таком же количестве. Так мы никого не выделяем. А она… – Травница обратилась ко мне, чуть отводя в сторону. Непонятно зачем, ведь Отец и так бы мог нас услышать.

– Ваши правила – идиотские, а вы сами – идиоты. У разных людей разные потреб…

Мою щеку пронзила мимолетная боль. Хлёсткий удар пришелся по мне, и тут я замечаю назревающие слезинки на её лице. Кажется, для неё это запретная тема, словно религия для фанатика.

– Постой, Лю… – Но она уже бежит в противоположную от меня сторону.

6 Глава. Вопросы – ответы

Любовь побежала в противоположную сторону, а я даже не успел её остановить . Щека до сих пор болела от пощёчины. Смотрю ей вслед, размышляя, что делать дальше. Побежать за ней? Зачем?

На улице уже давно начало темнеть, обещая погрузить всё небо во мрак. Чуть похолодало, но даже без верхней одежды это было почти не заметно. Такое ощущение, что ещё чуть-чуть и пойдёт мелкий дождь, в такт моему настроению. На улице оставались только Мидий и старушка, продолжая разговаривать. Вернее, разговаривал только старик, а старушка слушала его, опустив голову.

Травница убежала не так далеко, но после её слов в груди неприятно защекотало. Мидий и старушка закончили свои разборки, пообещав, что встретятся завтра утром. Я лишь безучастно наблюдал за тем, как они расходятся, оставляя меня наедине с собой. И что теперь делать? Возвращаться в больничку? Напроситься к кому-нибудь на ночь? А ведь последняя, к кому бы я хотел зайти на ночь… убежала.

Я так и остался стоять на перепутье дорог, не решаясь пойти дальше. Наверное, сегодня ответы мне так и не дадут. Может, заняться медициной? Нет… точно нет. С прошлой жизнью покончено, её больше нет. Жена с ребенком мертвы, а прошлая работа приносила только разочарование.

Я осторожно прилёг на зелёную травку, положив руки под голову.

Звёздное небо было прекрасным, хотя ни одну звезду мне так и не удалось узнать. Я бы не хотел оставаться в этом мире. Хотя, кто давал мне выбор.

Возможно, в городе всё по-другому, но то, что я вижу сейчас… мне не нравится. Все слишком идеально. Для того, кто давным-давно остался один, тяжело находиться в системе. Не только быть в ней, но и стать с ней единым целым, где от тебя зависят все, но и ты зависишь от всех. Мне не место здесь.

В моём, хоть и ужасном, но по-своему правильном мире – лучше. Хотя, может быть, просто мне кажется, ведь я привык…

– Урбалис в переводе – идеальный мир, – внезапно произнёс знакомый голос. Старик лежал рядом со мной, словно выжидая удобного момента, чтобы напасть. Так значит, он не ушел. Ждал, пока я останусь один?

– Тоже любите самокопание? Лопатка в том углу стоит.

– Георгий Михайлович, давайте оставим шутки в стороне. Я знаю, что вы пришли не из этого мира. Вы были талантливым врачом. Не буду ходить вокруг да около. Я хочу, чтобы вы стали лекарем в нашем мире и работали на пользу нашей стране, – произнёс старик, ложась рядом со мной.

– Исключено. Новый мир – новая жизнь. Более того… с медициной покончено. Буду жить здесь, мастерить игрушки детям, может, учить их чему-либо. Плевать!

– Почему вы так категоричны к себе? Я видел страсть в ваших глазах, когда вы первым выбежали вперед, чтобы вылечить его. А после радость от того, что он задышал…

Мидий был прав. Ещё со времён института я всегда хотел лечить людей. Не важно, кого. Глаза, уши, зубы… изучал всё, чтобы помогать им.

Но вместо чего-то интересного, я получал идиотов, которые не следуют ни требованиям, ни рекомендациям. За несколько лет приходили одни и те же люди с одинаковыми симптомами. Их даже можно было вылечить, если бы ты обратился раньше или подумал головой. Тупость людей раздражала, но затем мне удалось начать привыкать к этому. В этом мире такого не повторится. Люди везде одинаковые.

– Хорошо, я задам вопрос иначе… что вы хотите за это? – внезапный, точно подобранный вопрос, ставящий в тупик.

– Вам нечего мне предложить, Мидий.

– Даже знание того, как попасть обратно в ваш мир? – Старик попал в точку. Не просто попал по ней – ударил, даже не пытаясь сдержаться.

– Отец Мидий, – я чуть приподнимаюсь на локти, чтобы получше рассмотреть его лицо, – так ли идеален ваш мир? В любой системе есть слабые места. В любой!

– Другие страны, которые мы знаем, повязли в самих себе. Они сгубили сами себя. Все наши деревни, все наши города… каждый человек от самого маленького ребёнка и до самой старой бабки чтят наши традиции. Мы все зависимы друг от друга. Каждый это понимает. Мы делим еду даже с самыми дальними городами и самыми мелкими деревнями. И мы знаем, что они поступят так же. Мы меняем Князя раз в пять лет тайным голосованием. За последние двадцать лет здесь не было случаев убийства или кражи, ведь в этом нет смысла. Я могу бесконечно продолжать, если вы хотите…

– Достаточно, Мидий. Хорошо, я буду заниматься медициной, но только при одном условии… – я специально дал ему паузу на размышления, чтобы тот смог отказаться, но старик был азартным игроком, чего я не учёл.

– Чего вы хотите, Георгий Михайлович? – с неким прищуром выразился старик, смотря прямо в мои глаза.

– Я докажу вам, что даже Урбалис – не утопия. Я найду изъян в каждом из вас…

– То есть вы хотите уничтожить наше общество? – рассмеялся Мидий, перебивая меня так громко, что мне стало не по себе. Неужели он так уверен в своих силах…

– Боитесь, что всё, во что вы так долго верили —обернется прахом?

– А вы смешной, Георгий Михайлович. Наши устои сохранялись столетиями. Мы буквально не можем мыслить иначе, а вы хотите стереть их в порошок? – вновь засмеялся Мидий.

– Вы же сами говорили, что несколько десятилетий назад было убийство, – я поймал его на неточности. Если власти допустили такое, значит, это может снова произойти.

– Тогда была война, где погиб всего один человек. Чистая случайность. Генерала, который командовал тогда, облачили в солнечный металл за то, что допустил жертву среди наших жителей. Мы презираем смерть, особенно ту, где сами стали проводниками её косы.

– И всё же… Я найду изъян и докажу вам, что все ваши устои – фикция. Люди всегда были жестокими и двуличными животными. Ваши люди не так сильно отличаются от наших, – наш спор немного напоминал ссору двух философов. На улице тем временем стало совсем темно. Не было видно дальше, чем на сто метров.

– Пойдем ко мне. Переночуешь в моем доме, чтобы завтра голова была чистой и свежей, – предложил тот, а я и не стал отказываться.

– Думаете, я идиот? – вырвалось с моих губ. Мидий резко остановился, словно рентгеном подсветил, а затем сказал мне, не поворачиваясь:

– Каждый по-своему решает свои умственные различия. Если ты считаешь себя таким, то я не буду мешать…

– Вы действительно так уверены в своих устоях? – тут остановился уже я, смотря ему в спину.

– Не волнуйся. Я знаю и уверен во всех жителях нашей страны. Мы создали идеальное общество, процветающее столетиями. Попытайся его сломать, но не переходи границы. Убийство, воровство, всё, что было в твоем мире под запретом, под запретом и здесь, – старик протянул вперед руку, но глаза его были максимально холодные.

– Через год вашей системы не будет, – я с силой пожимаю её, принимая спор. Невозможно, чтобы система была идеальной. Если в ней есть человек, значит, она уже не может быть таковой. Старушка, объедающая мужа, лишь доказывает это. Кстати, а ведь никто даже не стал спрашивать у неё, почему та принимает пищи больше, чем нужно. Может быть, это какая-то болезнь. Это надо будет обязательно узнать. Когда там собрание? Завтра с утра… нужно будет что-нибудь придумать.

– Надеюсь, ты смиришься со своей неудачей, – усмехнулся Мидий.

Дом старика встречает меня своим теплом и приятным запахом, напоминающим кофе. Непонятно, как, но здесь я чувствовал себя очень уютно. Двухэтажное деревянное строение было в разы больше больницы, где меня временно поселили.

Мидий сказал, что дом передается по наследству. От смерти Отца к другому Отцу, которого выбирают всей деревней. Ещё одно странное правило.

Старик провел меня на первый этаж, указав на небольшую кровать, от которой так и веяло чем-то знакомым. Как у бабушки в деревне.

Тут было темно. Одинокий свет луны пробивался сквозь окно, ненамного освещая небольшой клочок помещения. Деревянная стена была украшена различными насечками, в которых угадывались чьи-то имена. Попрощавшись, Мидий пошел наверх, негромко закрыв за собой дверь.

Сон никак не шёл. В голове было столько различных мыслей. Одни были направлены на спор, другие на то, что делать дальше. Если уж я пообещал, что стану врачом, то мне нужно помещение, где я буду принимать людей, инструменты, которые мы сможем изготовить, и препараты, чтобы с их помощью лечить. Попробую завтра спросить у травницы, может, она уже преуспела в этом деле. Но кроме всего этого, мне нужна команда, хоть немного разбирающаяся или хотящая разобраться в этом мастерстве. Или, может быть, я смогу разобраться сам? Довольно тяжелая тема. Если набирать команду, то кого? Вырастить их с нуля или поискать более или менее опытных?

Кроме мыслей о себе, я задумывался о той старушке, объедающей своего мужа. Вполне возможно, что у неё проблема со здоровьем, из-за чего ей требуется больше еды, чем нужно в её возрасте. Например, она могла бы страдать от гипертиреоза, диабета или другой болезни, которая увеличивает аппетит. И у меня уже есть идеи, наталкивающие меня на одну мысль…

В дом резко кто-то вошёл, громко захлопнув за собой дверь. Хорошо, что я ещё не спал, а то обязательно проснулся бы. Похоже на то, что ночной гость был в очень плохом настроении, и я примерно уже догадывался, кем же он мог быть. Тяжёлые шаги ходили по комнате кругами. Кажется, она меня не видела, и я ещё одеялом сверху прикрылся, чтобы наверняка спрятаться.

– Идиот! Ну как таким можно быть?! Правила созданы людьми для людей, и мы должны им следовать. Без этого – Урбалис перестанет быть собой, – причитала та, ходя по комнате. Только бы это была не её кровать, а то всё это может плохо кончиться. Если только… Мидий! Он специально это подстроил. Ему настолько хочется, чтобы мы с ней сошлись? Непонятно.

Затем тяжёлые шаги начали приближаться к кровати. Ещё немного, и она ляжет прям ко мне под бок.

– Нет! Ну почему именно так! – говорил мой внутренний голос. Затем я чувствую, как кровать чуть прогибается под весом двоих человек. Её волосы ложатся на мою голову, неприятно щекоча лоб. Как она ещё не заметила, что не одна, Отец Мидий, я ещё вам это запомню…

Затем она поворачивается ко мне лицом. Её глаза в этот момент выражали целую гамму эмоций: интерес, гнев… да там много чего было.

– Ну, привет, – говорю я, откидывая одеяло, – я тут соскучился, решил заглянуть к тебе. Ты же не против?

Пронзительный визг стал мне ответом. Такой громкий, пробирающий, кажется, до костей.

– Ха-ха-ха-ха… – слышался сверху старческий голос.

– Ты мне за это заплатишь! – выкрикнули мы в унисон с травницей.

7 Глава. Утренние неприятности

Никогда бы не мог подумать, что меня отправят спать на коврике. Да! На коврик в прихожей. Хорошо хоть, дала небольшое одеяло и не очень жёсткую подушку. Я даже спасибо не успел сказать, как меня буквально выкинули из комнаты, а затем закрыли дверь прямо перед лицом.

Мидий, старик, он за это заплатит. И ведь он знал, что так получится, только не говорите, что не знал!

Хотя обижаться тоже не на что, ведь я и сам мог бы догадаться, что Мидий тот ещё шутник.

Утро наступило внезапно, освещая моё лицо неприятными лучиками света. Я попытался скрыться под одеялом, но сверху начали доноситься старческие кряхтения. Вот и сколько я поспал? Час? Два? Нет, больше я тут ночевать не буду.

– Пусть солнце зажжёт в тебе силы, Георгий, – пробубнил старик, выглядывая на меня из-за приоткрытой двери, стоя на лестнице.

– Пусть солнце зажжёт в тебе силы, Отец, – ответила за меня травница, также выглядывая из приоткрытой двери, а затем зевнула.

– А ничего, что я на полу спал?! – выкрикиваю я, разводя руками в позе звезды.

– Нечего было приходить в мою спальню, – Любовь отвела взгляд и вздёрнула носик. Она обижается?

– Георгий, у нас сегодня много работы. Приведи себя в порядок, и мы пойдём. За домом есть вода, чтобы умыть лицо, – произнёс тот, а затем снял своё белое платье, оставаясь в одних штанах. Травница сделала тоже самое, но под её белым платьицем было что-то похожее на майку. Они встали друг к другу и начали делать разминку. Небольшие, лёгкие упражнения, чтобы привести себя в тонус. А я так и продолжил лежать на полу, внимательно наблюдая за ними. У них обоих были подтянутые фигуры. Ни капли намёка на жир. Красивые тела, как у спортсменов, но не горы мышц. Идеальная, золотая середина. Смотря на них, мне даже стало немного стыдно от того, что так запустил себя. Нет, я не считаю себя толстым, но, смотря на них… Завтра или послезавтра присоединюсь к ним. Наверно.

– Завтракать будем? – произношу я, но те и ухом не повели. Игнорируют, что ли?

– Еда когда будет?!

– Еда будет, когда солнце будет высоко в небе. Сейчас все жители выйдут из домов и начнут выполнять свои обязанности. Кто-то будет носить воду по домам из колодца, кто-то сеять в полях, а я, например, пойду в лес, чтобы набрать трав, а после в библиотеку записать, что узнала.

– А у нас, как я уже сказал, есть работа, Георгий. Нужно присутствовать на Солнечном суде и решить, что делать с Ефруней дальше. После нужно будет поехать за деревню и нанять лесостроев. Больница сама себя не построит. А ты как раз поближе узнаешь нашу страну. Ты ведь помнишь о том споре? – Старик прикрыл лицо, чтобы не засмеяться, но его глаза выдали его. Не умеет он держать свои эмоции под контролем. Не умеет.

– Отец, о чём вы говорите? – Травница чуть отстранилась от него, отходя на пару шагов назад, чтобы взглядом зацепить нас обоих.

– Обещание… взять вашу дочь в жёны! – восклицаю я, а старик не выдерживает и начинает смеяться, хватаясь за живот. Одна лишь Любовь стояла и краснела, не зная, что и сказать. Она судорожно открывала и закрывала рот, полностью лишившись дара речи. А мы продолжали смеяться. Наконец, травница не выдержала, пробубнила какое-то странное ругательство про себя и выбежала из дома.

– Хорошая шутка, повеселил Отца, но больше так не делай… тебе же ещё спать с ней в одном доме! – продолжил смеяться Мидий. А вот мне уже не до шуток. Опять спать на коврике?! За что мне это?!

Посмеявшись ещё пару минут, мы наконец-то вышли на улицу. Кажется, впервые я почувствовал лёгкий холодный ветерок, продувающий тонкое платье. Вода в бочке была холодной, я судорожно пытался умыть лицо, пока Мидий поливал себя из ковшика. Ни один мускул на его лице не дрогнул. Вот она – закалка древних. Интересно, а я так смогу? Спустя ещё несколько минут вода закончилась, но старик сказал, что воду приносят рано утром, поэтому беспокоиться не за что.

Около бочки на специальном гвоздике висела небольшая сиреневая ткань, но более грубого пошива, больше похожая на полотенце.

– Она твоя, а я дома найду ещё, – сказал Мидий и потихоньку пошёл обратно.

– Брезгует, значит? Или просто жест доброй воли? – успел подумать мой мозг, и я без задней мысли начал вытирать лицо.

Вначале ничего не происходило, но чем больше я тёр его, тем сильнее оно начинало гореть, а после буквально пылать. Похожие чувства я испытал, когда меня привели в сознание с помощью того цветка. Нет, не говорите, что…

– Ха-ха-ха, – слышится заливистый голос, кажется, главной шутницы в этой деревне. Мои глаза начало неприятно щипать, но чем больше я тёр их, тем хуже становилось. Вскоре они начали слезиться, как от перцового баллончика.

– Твоя шутка хороша, но моя ещё лучше, – промурлыкала травница, кладя на мои плечи руки. – Если ты как следует попросишь прощения и выполнишь моё желание, то так уж и быть, я дам тебе последний ковшик с водой, который утолит жжение. Не беспокойся, огнебор не оставляет следов или ожогов, даже если попадёт в глаза, то ничего страшного не случится. Ну так что?

– Ты ведёшь себя как ребёнок!

– А ты себя как хам! Принимай требования и иди с отцом, куда хотели! – с нажимом говорит та, специально плеская воду в ковшике.

Я резко вытягиваю руку вперёд, но та успевает среагировать, вовремя отдёргивая сосуд с такой драгоценной водой.

– Мне очень жарко, дай мне воды… пожалуйста! – словно ком в горле застрял, но мне пришлось.

– Пообещай, – не унималась она, словно это приносило ей удовольствие. Вот же садистка!

– Хорошо, я выполню всё, что попросишь! – не выдерживаю я, когда уже начало невыносимо жечь лицо, щёки и глаза.

Вода. Такая прохладная, такая целительная… В мои руки ныряет небольшая ёмкость с плескающейся жидкостью. Сразу окунаю туда лицо. Жар спал почти мгновенно, принося такое долгожданное облегчение.

– Спасибо, – искренне произношу, но рядом уже никого нет. Я оглядываюсь по сторонам, но вижу удаляющийся силуэт девушки. Тёмные бардовые волосы блестят на солнце, такое ощущение, что это небольшие огоньки пламени, медленно удаляющиеся за горизонт.

А потом я перевожу взгляд на сосуд… Им оказалась моя вчерашняя миска, наполненная водой, вперемешку с остатками ужина. Одновременно смешно и грустно. Как ей оказывается быть впереди меня? Ещё Мидий, играющий роль простодушного старика, хотя умнее многих тех, кого я знал в своём мире.

– Я всё равно сломаю вашу систему! – крикнул я в небо. Солнце заволокло облаками, полностью скрыв его, а затем вновь появилось, будто подмигивая мне.

Ближайший источник воды, о котором я знал, – это колодец. Именно к нему я и поспешил, чтобы привести себя в порядок. Мидий не говорил, когда конкретно будет слушание о деле “бабки-проглодайки”, но всё равно нужно поспешить.

Колодец нашёлся в центральной части деревни. Людей вокруг не было, поэтому я без стеснений скинул платье, чтобы полностью сполоснуться.

Местное “водохранилище” выглядело совершенно стандартным. Колодец, минимум десять, а то и пятнадцать колец вниз, снизу вверх смотрел на меня моим же отражением. Я опускаю деревянное ведро на самое дно колодца, а потом начинаю поднимать, и… мои руки скользят по ручке. Только через несколько секунд я понял, что она смазана чем-то жирным, отчего мои ладони буквально скользят по ней.

Это точно не совпадение. Травница думает не на два, а на три шага вперёд. Очень умный соперник, очень умный… Мне это не на руку.

Попытавшись прокрутить ручку ещё пару раз, я понял, что эта идея бессмысленна. Даже обмотав руки платьем, это ничего не дало. И где теперь мне помыться? Да чтоб её!

– Извините! – кричу я первому попавшемуся человеку. Он двигался через центр куда-то по своим делам. У него был крайне задумчивый вид, он шёл полностью погружённый в себя. Не очень люблю обращаться к людям, вернее, терпеть не могу, но тут исключительный случай. – Скажите, где тут речку найти?

Некоторое время он направлялся вперёд, словно не видел ничего вокруг себя, но спустя ещё пару выкриков в его сторону тот заметил, а затем смирил меня взглядом и не смог сдержать едва заметной ухмылки. Но в этот момент мне уже было всё равно. Да, я полуголый, да, у меня лицо в каше…

– Пусть солнце зажжёт в тебе силы… – пробормотал он мне. – Вы что-то хотели, нелин?

– Я не Нелин, я Георгий Михайлович. Где тут речка?

– Ах, да… вот там, – мужчина показал мне рукой в противоположную от меня сторону.

– Спасибо, – говорю я, но тот уже поспешил удалиться куда-то по своим делам.

Мне ничего не оставалось, как довериться человеку. Были некоторые сомнения, что меня могут обмануть. Но раз старик обещал, что тут все “идеально”, значит, пока придется довериться.

– А если его подослала Любовь? Вдруг это очередная ловушка? – твердил мне внутренний голос, но я гнал его так далеко, как только мог. Даже ей не под силу продумать всё это. Или под силу? Вот тут мне действительно становится не по себе.

Спустя пять минут я увидел много голубоватого цвета, контрастирующего с зелёным. Речка пролегала не так далеко от деревни и напоминала бурный поток, ведущий куда-то далеко-далеко за горизонт. Может, если идти по ней, то я смогу выйти на другую деревню? Было бы интересно как-нибудь проверить это. Но не сейчас. Сейчас нужно привести себя в порядок и явиться на слушание, если, конечно, его не начали без меня, что было бы очень обидно… Особенно если учитывать мои старания!

Я осторожно подхожу к реке и трогаю её рукой. А вдруг это кислота? Но нет. Обычная прохладная вода. Посмеявшись своим собственным предположениям, осторожно набираю в ладошку воду и плескаю себе в лицо. Ничего не произошло. Значит…

Я нависаю над водой и начинаю умывать лицо от каши, которая уже успела засохнуть. Вот тебе и зарядка с утра пораньше…

– Ну как? Не надоело ещё воевать с Любовью? Пока она опережает тебя на голову вперёд, – рассмеялся знакомый старческий голос, пока я был занят водными процедурами.

– Ты же знал, что тем полотенцем нельзя было пользоваться! И ничего мне не сказал!

– Честно говоря – нет. А может, и не честно. Умывайся. Мы пойдём на слушание. Все ждут только меня и тебя.

– У меня нет одежды, мне показаться им голым? – восклицаю, но в его взгляде я не заметил сочувствия.

– Иди так. В любом случае, в скором времени мы не сможем найти тебе сменную одежду. Я предупрежу всех о твоей проблеме…

8 Глава. Слушание

– Калин Ефруня… – началось собрание, на которое мы так спешили. Как сказал старик, тут и вправду ждали только нас двоих. Процесс проходил в том же месте, где мы ужинали, но в немного другом помещении. Меня провели чуть дальше, где была ещё одна дверь, а за дверью – винтовая лестница, ведущая вниз. Было ощущение, что мы какие-то культисты, и сейчас будем проводить жертвоприношение.

Всего здесь были мы и ещё четыре деда, и все они были очень похожи: у каждого была длинная седая борода, а тела – усохшие. Двое из них даже пользовались посохами, которые держали как трости. Но один среди них мне запомнился больше всего. У него были ярко-фиолетовые волосы, что было действительно необычно, а на глазах – повязка, которая, слава их богине, была красного цвета.

Возможно, он был тут главным, а может быть, он просто был слепым. Пока это было непонятно, и я не мог точно определить его роль или состояние. Этот дед с ярко-фиолетовыми волосами и красной повязкой на глазах выделялся среди остальных, и я не мог не обратить на него внимание. Его внешний вид был настолько необычен, что он сразу же привлек моё внимание.

Нас с Мидием встретили, мягко говоря, не так, как я рассчитывал. Мы последними вошли в помещение, построенное из серого камня. Словно в бункер попали. Оно было небольшим, но в нём свободно помещались шесть человек, сидящих на расстоянии одного метра друг от друга и от подсудимой. Когда Мидий впустил меня внутрь, процесс только начинался.

А теперь представьте лица стариков, когда к ним резко входит полуголый мужчина с золотыми браслетами, мокрыми волосами и замученным видом. А Мидий, как на зло, не спешил заходить внутрь, словно дожидаясь сначала реакции стариков на меня.

Они смотрели на меня, как на восьмое чудо света – с полным непониманием происходящего. Только старик с красной повязкой сидел спокойно, не реагируя на незваного гостя. Даже старушка, которой предъявляли обвинения, стояла и хлопала глазами, присоединяясь к всеобщему хаосу.

– Отец Мидий… – внезапно начал один из них, делая длинные паузы, словно стараясь подбирать слова. – Зачем вы привели нелина сюда? Это, конечно, не нарушает закон…

– Я не Нелин, я Георгий Михайлович, – произношу я и протягиваю руку, чтобы поздороваться. Но мне не ответили, обойдясь обычным кивком.

– Пусть солнце зажжёт ваши силы! – как скороговорку выговорил Мидий, наконец заходя внутрь. Мне было, мягко говоря, не по себе. Было ощущение, что обвинения будут предъявлять мне. Я до сих пор не понимаю, зачем я здесь. Но раз старик сказал…

– Отец Мидий, вы не ответили…

– Хватит занудствовать, Отец Анурий. Мы готовы продолжить, Бар Араксар ин Сейлур? – обратился Мидий к тому старику с красной повязкой. Тот просто кивнул, даже не посмотрев на него. Значит, я прав, он и вправду слепой.

Мы заняли с Мидием места напротив старушки, а та жалобно смотрела на нас, ища спасения. Но вот для этого-то я и тут. Если мне позволят вмешаться, то, возможно, получится спасти её, но если моя теория неправильна, то я просто окажусь идиотом. Хотя, куда ещё больше…

– Калин Ефруня, вы готовы к солнечному суду? Пусть солнце сожжёт ваши проступки или пусть сожжёт вас всю за ваши грехи… – твёрдо произнёс старик с красной повязкой. Его голос был таким звонким, что, кажется, каменные стены начали дрожать от его тембра. Нет, даже Мидий по сравнению с ним просто… простодушный дед.

– Пусть солнце будет благочестиво ко мне, Бар Араксар ин Сейлур, – чуть поклонилась старушка, опустившись на колени.

За всем этим интересно было бы наблюдать со стороны, а не лично участвовать, ну тут уж ничего не поделаешь. Выбора мне, в принципе, не дали. Нужно подобрать удачный момент, чтобы вступить в полемику и, возможно, спасти бабку. Вдруг её и вправду казнят здесь.

– Бар Араксар ин Сейлур, вы ознакомлены с проблемой? – спросил Мидий, смотря на старика с повязкой. Остальные переводили взгляд то на него, то на другого.

– Калин Ефруня подвергла жизнь своего супруга опасности…

– На то была причина! – перебила его старушка, но тут же осеклась под взором всех остальных. Нет, мне точно здесь не место. Не среди этих монстров, чьё одно лишь присутствие заставляет забыть своё имя от ужаса. А ведь они ещё ничего не сделали, просто сказали пару слов.

В помещении повисла неловкая тишина, давящая на разум. Я хочу обратно, к себе на коврик, а не всё это…

– Калин Ефруня, вам дадут слово тогда, когда сочтут нужным или достойным, – холодно оборвал её старик с красной повязкой. Кажется, тут только он и собирается говорить. А остальные? Фоном?

– Калин Ефруня подвергла жизнь своего супруга опасности, оставляя мужа без еды долгое время. Это так?

– Нет! Не всё так, как вы…

– Это так? – с нажимом произнёс тот.

– Да… – сдалась старушка. В этот момент её даже стало жалко. Она стояла, опустив взгляд в пол, дожидаясь своей участи. Не думаю, что она хорошая актриса. Просто человек, который провинился и действительно сожалеет о содеянном.

– За то, что подвергли мужа опасности, которая могла стоить ему жизни… Солнце нарекает вас носить солнечный металл до конца своих дней, – холодно произнёс старик.

– Протестую, ваша честь! – внезапно выпалил я, заставляя всех обратить на себя внимание. – Позвольте задать подсудимой пару вопросов?

– Отец Мидий… – шикнул кто-то сбоку, но старик и бровью не повёл, словно говоря: ”Да-да, пусть продолжает”.

– Пусть продолжает, – произнес Бар Араксар ин Сейлур. Он не смотрел на меня, но я чувствовал на себе его цепкий взгляд, будто читающий меня, ковыряющийся у меня в мозгах, отчего становилось не по себе. Ну… раз пустил одну пулю, то готовься спустить и весь магазин.

– Калин Ефруня, как давно вы объедаете своего мужа?

– Не могу сказать точно… думаю, не так давно.

– Вы ели мясо животных? Не то, которое дают на обед.

– Да. Мой муж тайком ходил на охоту и убил небольшую птицу… – после её слов по залу прошли едва слышимые шептания. Что же их так оскорбило? То, что они занимались охотой? Или то, что делали это тайно?

– Что было потом? – спросил я.

– Я приготовила мясо на костре. Мой муж отказался есть мясо, полностью отдав его мне. Я пожарила мясо, а затем спрятала остатки в лесу, чтобы никто не догадался. Я очень сожалею об этом… Я знала, что охота под запретом у калинов, но мы ничего не смогли поделать. Нам очень хотелось попробовать…

– Чего вы добиваетесь, Гегий Мич? – спросил меня старик с красной повязкой.

– Меня зовут Георгий Михайлович. Запомните это. Что касается вашего вопроса, то у Ефруни может быть заболевание, которое вынуждает её есть так много.

– Ты немного перегибаешь палку, а так молодец, – дёрнул меня Мидий, так, чтобы никто не видел.

– Калин Ефруня, как вы жарили мясо? Вы ведь никогда этим не занимались?

– Это был первый раз, а как это делать, показал мне другой нелин… – произнесла та, будто ожидая такого вопроса.

– Тогда всё ясно. Надеюсь, не только мне. Да, Бар Саша? – съязвил я, победоносно улыбаясь.

– Ха-ха-ха, – глухо засмеялся Мидий, но отошёл на несколько шагов от меня.

– Ты конечно забавный, но дальше без меня. Если выживешь, то дай знать, – читалось в его выражении лица. Что же, придётся дальше самому.

– Вы похвально отважны, – улыбнулся старик с повязкой, смотря вперёд. – На первый раз я прощу вас, но в дальнейшем мне придётся принять меры.

– Я не договорил. У Ефруни гельминтоз. Я бы назвал его так. Грубо говоря, внутри неё растут и развиваются множество маленьких организмов, из-за которых она ест за двоих. Да, в этом есть её вина, но большая часть вины лежит на… случайности.

– Что ты предлагаешь, Георгий Михайлович? – удивительно чётко произнес он.

– Зачем мы слушаем его, Бар Араксар ин Сейлур? – повторили в унисон остальные члены заседания, до этого сидевшие ниже и тише травы. – Даже если он сможет доказать, что это… геминоз, то её вина доказана. Она сама призналась в охоте!

– Вам не давали слова, Отцы, – холодно сказал старик с красной повязкой. – Если он сможет доказать, что её болезнь реальна и вылечить её, то мы закроем глаза на проступок. Вы согласны, калин Ефруня?

Но та не смогла ответить, лишь только быстро-быстро закивала головой, словно говоря: “Всё, что угодно! Только не это!”

– Тогда я переношу солнечный суд на пять дней вперёд. Нелин Георгий Михайлович взялся за то, чтобы доказать свою правоту и излечить. Если он не явится на собрание или не достигнет обещанного, то я приговорю его к смерти. Заседание окончено.

– Стоп! Что значит, будет приговорён к смертной казни?! Поче…

– Отец Мидий, вы не сообщили своему нелину о правилах солнечного суда? Человек, пытающийся оправдать другого, должен сделать это либо замолчать навсегда. Если он не справится, то солнечный свет сожжёт его прямо в этом месте.

От его слов мне стало не по себе. Вернее, не так. Мне стало плохо! Я перевёл взгляд на Мидия, но тот равнодушно посмотрел на меня, словно всё происходящее его не касается. Если это такой извращённый способ, чтобы избавиться от меня, то ему это удалось.

Если за пять дней мне не получится доказать свою теорию, то меня убьют, а этот сидит, смотрит на меня. В принципе всё верно. Если съесть плохо прожаренное мясо, то в тело попадут яйца гельминтов, но с чего я взял, что в этом мире вообще есть паразиты?! Сердце начало бешено колотиться, и мне было уже не успокоиться.

Из заседания мы выходили с двоякими чувствами. Я шёл впереди, а Мидий неспешно шёл сзади, будто подгоняя меня. Старушка шла самой последней, вскидывая руки к небу.

– Спасибо, Великая Баронесса Алиора, Владычица Земли и Воздуха, что спасли меня от такой ужасной участи… – причитала та. Ещё несколько раз, и её судьба решится быстрее, чем меня казнят. Это высшее лицемерие – благодарить бога, когда человек сделал всю работу за него. Долбанные фанатики…

Да, мне было страшно. Страшно за свою необдуманность, за то, что не предусмотрел ничего из этого. Надеюсь, это станет мне уроком, и надеюсь, что не последним.

– Почему ты ничего мне не сказал? – Я сделал небольшой рывок к Мидию и взял его за платье. Сил поднять его не хватило, хотя этого и не требовалось. Но его реакция была совершенно иной, не такой, какой я ожидал. Ни ярости, ни гнева – ничего. Его глаза были пустыми и холодными. Что же ты задумал, падла…

– Разве не ты хотел бороться с системой? Докажи мне и другим отцам, что ты не просто наглый выскочка и нелин, а ещё и гениальный врач. Ну а если не сможешь… то умрёшь. – Ха-ха-ха-ха-ха, – звучал его глухой смех, однако мне уже было не смешно. Подстава…

9 Глава. И вновь "ОПЯТЬ"

Моё состояние тяжело описать словами. Своим языком я фактически подписал себе смертный приговор, а затем ещё и петлю затянул. Ну, если, конечно, не смогу доказать обратное. Вот почему там так много стариков, и никто не говорил ничего лишнего. Мидий тоже хорош, подставил меня под горячую руку. Всё же стоило убедиться в своей правоте, прежде чем говорить, но теперь уже ничего не поделаешь. Нужно будет найти Ефруню и опросить её ещё раз.

Теперь понятно, почему на мне золото. Солнечный металл – цвет самого благородного металла. Меня выделили, сделав это очень радикальным образом, сыграв на моей жадности. Хотя, почему только моей? Все люди любят золото, а когда видят его на себе, то у всех сносит крышу, кем бы они ни были. У всех… но не в Урбалисе.

Жаль, что я так поздно понял, что этот мир гораздо продуманнее, чем мой. В моём мире просто съедают тебя, но ты знаешь, что ты – никто. А здесь тебя выставляют равным, но всё равно рано или поздно покажут тебе твоё место. Ну, или заставят тебя самому прийти к такому выводу. Монстры…

Меня сделали рабом, хотя все относились ко мне как к равному. Или же делали вид. Но уже плевать. Мне осталось жить пять дней, если бездействовать. А никто и не собирается сидеть сложа руки.

Я стоял посреди дороги, недалеко от “харчевни”. Мне нужно было немного времени, чтобы подумать, найти доказательства и выйти победителем.

– Эй, нелин Георгий Михайлович… – Ко мне подошел рослый, рыжеволосый мужчина в фиолетовом платье с небольшим шрамом на лице. У него в руках был небольшой свёрток ткани такого же цвета. В ухе висела золотая серьга, а на руке – небольшой серебристый браслет.

– Ты тоже нелин? – Спрашиваю, не стесняясь рассматривать его. Может быть, это и невежливо, но такой уж я.

– Вы очень наблюдательны, – подтвердил тот мои догадки. – Отец Мидий просил передать вам это.

Я беру свёрток и раскрываю его. Внутри лежало платье, почти идеальная копия того, которое было на мне.

– Спасибо…

– Пусть солнце зажжёт в тебе силы, – выпалил тот и пошёл в другую сторону, кажется, в сторону реки. И я вновь остался наедине со своими мыслями.

Вернувшись в дом, где живёт Мидий с Любовью, я обнаружил, что травница лежит на кровати и читает книгу. Если бы было к кому обратиться за советом, то она была бы на последнем месте. Но не в моём положении…

– Привет… – Осторожно начинаю, но та удивлённо смотрит на меня, когда я вошёл в помещение и открыл дверь в её комнату.

– Чего пришёл? Что тебе надо?

– Мне нужна помощь, хотя нет… Больше совет.

– Совет? – Мелодично протянула та, откладывая книгу. – Ну, расскажи мне, а твоя богиня тебя обязательно выслушает.

– Моя богиня – моя жена. Вернее, бывшая. У вас в мире есть маленькие животные, которые живут, питаясь силами более больших существ?

Травнице, наверное, не очень понравился такой ответ, но её насмешливое лицо приобрело вполне задумчивый вид. Затем та резко встала и подошла к небольшому стеллажу, где было множество различных книг. Надо же, спал здесь и не заметил такое… Хотя, до этого ли мне было?

– Ты говоришь о литерах?

– Литерах? – Переспрашиваю я, заходя в комнату. Если Любовь и была недовольна, то внешне никак это не проявила.

– Небольшие птички размером в несколько пальцев. Они присасываются к нижней части затылка и высасывают жизнь, – после своих слов та поежилась на месте, да и мне, честно говоря, было не по себе, пока слушал её. Мерзость!

– Нет, я говорю о более маленьких существах, которые живут прямо в теле человека.

– Кажется, это ещё более мерзко, чем литеры…

Следующие несколько часов мы провели в её комнате, исследуя бесконечные книги. Вернее, я смотрел издалека, а она изучала и задавала уточняющие вопросы.

“Мужчина не смеет прикасаться к книгам, ведь своими грубыми руками они разорвут тончайшие и нежные страницы”, – сказала та, когда я попросил книгу, чтобы дело шло быстрее.

Было немного обидно, ведь пока я готовился к выходу из медицинского института, я перечитал если не сотню, так несколько десятков книг точно, чтобы сдать экзамены. Но даже этого не хватило, чтобы сдать на “отлично”.

В этом мире, как оказалось, все знания пригодились только из “неотложки”, а остальные пока негде было применить. Препаратов нет, да и чем их вводить тоже. Скальпели, зажимы… можно только мечтать. И как мне выкручиваться?!

– Вот, посмотри, похоже? – Любовь протягивает мне в руки книгу с большой чёрно-белой нарисованной картинкой. На ней была изображена группа небольших червей, поедающих плоть какого-то зверя. У них были большие зубы, как у пиявок.

– Мерзость… – Процедил я, и травница последовала моему примеру. Пожав плечами, она убрала книгу на полку. Обратно к своим братьям и сёстрам.

– Ничего более похожего не встречала и не слышала. Да и эта мерзость здесь не водится. По крайней мере, я не встречала.

– Ты слышала про солнечный суд? – Конечно, было глупо спрашивать такое. Так, на всякий случай.

– Ага, где ты выступил во всей красе? – Рассмеялась та, но идти назад уже просто невозможно. Я и так у неё в долгу.

– Калин Ефруня призналась, что занималась охотой с мужем и ела мясо, приготовленное на костре. Я думаю, что в ней живёт нечто похожее. Отсюда и постоянный голод и то, что она ела плохо прожаренное мясо.

– Как ты вообще догадался об этом? И что вы скрываете от меня вместе с отцом?

– Помоги мне, и я всё тебе расскажу.

– А ты не помнишь, что ты и так мне должен? – Коварно улыбнулась та. Ответ я найти не смог…

***

Около часа неспешного пути, и мы дошли до небольшого домика, где и проживали дед и старушка-объедательница. Рядом со мной шла травница, напевая какую-то милую, но странную песенку. Вроде, про добро, которое побеждает зло, а вроде, и наоборот, а потом ещё что-то про любовь. Странное сочетание. Эту песню она напевала всю дорогу.

Поначалу я просил тишины, но та не слушала.

“Разве нелин может приказывать, пока не отработает весь долг?” – выразилась та, и с этим пришлось считаться. Дважды в неделю теперь придётся ходить с ней в лес и помогать с исследованиями. Это выглядело и смешно, и грустно…

Весь путь за разговорами и “песнопениями”, и вот – дом был перед нами в награду. Осталось лишь постучаться в дверь. Что странно, но все дома были одинаковыми, словно под копирку. Лишь дом Мидия отличался, но ненамного. Лишь чуточку больше.

Тук. Тук. Тук. Стучу в дверь, но Любовь смотрит на меня вопросительным взглядом, а затем просто берёт и открывает дверь, как будто это её дом.

– Куда, а вдруг… – Но мои слова увязли в воздухе, так и не достигнув её ушей.

– Калин Ерин, калин Ефруня, вы дома? – Звонкий голос травницы огласил всё помещение. Вначале мы подумали, что дом пуст, хотя до обеда ещё минимум несколько часов.

Затем в одной комнате послышался сдавленный кашель, и мы с травницей рванули туда. Около кровати лежал старик. Совсем немощный, его сил едва хватало, чтобы поддерживать голову. Он держался за живот, как от сильной боли, но не мог сказать ни слова. Плохо. Очень плохо.

– Что случилось, как вы?! – К нему подбежала Любовь, пытаясь растормошить его, но я стремительно оттащил её от тела.

– Держись на расстоянии, – холодно приказываю я. – Из всех, кто ему может помочь, это только я.

Следующим движением срываю с него платье и начинаю ощупывать живот. Острая боль в правой нижней части живота, положительный Щёткин. Был бы женщиной, заподозрил бы внематочную беременность, но это мужчина… Скорее всего, аппендицит. Что спровоцировало – неизвестно, но факт есть факт. Если сейчас в срочном порядке не начать оперировать, то он умрёт.

– Я буду краток, – внезапно встаю, строго смотря на травницу. – У него смертельное заболевание. Если не помочь, то до завтра он умрёт. Сейчас ты будешь делать всё, что я скажу. Без сарказма, без вопросов. Просто делать. Ясно?

– Хорошо, – на удивление покладисто произнесла та. А теперь начинается самое интересное.

– Мне нужен спирт, самый острый нож, который вы сможете найти, и очень много тряпок. И не забудь нитки с иголками.

– Что ты задумал? – Чуть ли не кричит травница, смотря на меня круглыми глазами.

– Я же сказал, чтобы без вопросов! Нужно вскрыть ему живот и удалить то, что вызывает боль. Делай, что я говорю! Быстро! – Уже срываюсь на крик. Тут человек умирает, а она рожу корчит, мать её.

– Сначала нужно рассказать отцу! И что такое “спирт”? – Вопрос ставит меня в тупик. Либо у них есть спирт, либо они даже не знают, что это такое… либо он называется иначе.

– Вода, которая горит. Если её пить, то наступает приятное чувство эйфории, – а затем подумал и добавил, – но только вначале.

– Наверное, ты говоришь про афродит… У нас в стране он под запретом. Это страшный проступок. Если принять хотя бы одну каплю, то с тебя солнечный металл снимут только через десять лет! Так отец говорил… Я пойду расскажу ему, он поможет! – Сказала она и побежала.

– Очень быстро! – выкрикиваю вслед. Только бы она не забыла, что я прошу. Ну, дед многострадальный, твоя судьба зависит от меня и от этой дуры…

Я укладываю старика на кровать и продолжаю ощупывать живот. Хоть бы я ошибся, хоть бы ошибся… Нет. Ещё немного, и будет перитонит. Тогда его будет спасти уже невозможно.

Нужно осмотреть дом, может, сейчас я найду что-нибудь, что поможет хотя бы на время.

Добегаю до кухни, где краем глаза видел небольшой сундук. Там было много различных тряпок, словно кто-то обрезал платье. Они все, разумеется, были фиолетового цвета. Было странно, но ткань не выглядела пыльной или грязной, словно её положили сюда несколько часов назад. Потом надо будет поспрашивать у Мидия, что за материал они используют.

Только-только разобравшись с тканью, я несусь обратно в комнату, но на полпути спотыкаюсь о небольшой зазор в досках и со всего маху падаю на пол.

– … ка… – Выругался я и с силой пнул по дощечке, отчего она летит в другой конец комнаты. Это что за хрень… В глаза попался небольшой зазор, а внутри отверстие, словно тайник. Немного расшевеливаю руками щепки вместе с землёй и вижу что-то обмотанное тряпками. Именно тряпками, так как обычной тканью это назвать нельзя. Осторожно разворачиваю его и вижу небольшой сосуд.

Нет, не может такого быть, неужели бог смилостивился надо мной?

Открываю сосуд, больше напоминающий графин. Отвинчиваю пробку и принюхиваюсь.

После таких моментов можно и засмеяться в голос. Рояль в кустах? Ха-ха. У меня есть кое-что получше. Спирт! То есть, афродит в кустах!

10 Глава. Без комментариев

Шумное дыхание я услышал ещё до того, как она бесцеремонно ворвалась в дом, неся корзинку, о которой я просил. Афродита у неё не оказалось, а Мидия не было в деревне. Уехал по делам… А мы тут жизни спасаем.

Однако, когда она вручила мне в руки корзинку, то закричала какую-то несуразицу про то, что увидела графин с афродитом на столе, найденный мной некоторое время назад. Неужели здесь настолько суровые законы по поводу алкоголя?

Под сиреневыми тряпками я нашёл небольшой нож, наверное, для разделки. По виду острый, а под ним был небольшой моток и тонкая игла с уже вставленной ниткой в ушко.

– Найди ёмкость. Лучше тазик, но подойдёт и ведро.

– Что ты задумал?! И откуда у тебя афродит?! Да если хоть кто-то узнает, то тебе…

– Заткнись и делай! – Мне пришлось выкрикнуть на неё. Жизнь человека гораздо важнее любых условий и законов. Если получится спасти его, то плевать, сколько законов придётся обойти.

Спустя несколько минут травница нашла железную миску. По крайней мере, похоже на железо. Откупориваю графин и выливаю туда всю имеющуюся в нём жидкость. Выходит до краёв, но так даже лучше. Ещё чуть-чуть остаётся внутри. Так, на всякий случай. В миску сразу летят ткань, нитки с иголкой и ножик. Только бы получилось…

– Прости, дед многострадальный… – Выдыхаю я, а после точным ударом отправляю его спать. Если умрёт, то хотя бы во сне. Травница, разумеется, начала кричать, что так поступать нельзя, но я её уже не слушал.

– Держи его как можно крепче. Если будет вырываться, то держи ещё сильнее. – А после вынимаю нож, не забыв перед этим обработать руки спиртом. Небольшие ранки и ссадины неприятно защипали, но разве сейчас до этого есть дело? Весь мой разум был захвачен адреналином. Отдаю указание и заставляю травницу сделать то же самое. Когда её руки коснулась жидкость, она тоже зашипела от неприятных ощущений.

Любовь наконец-то начала выполнять мои просьбы без пререканий и крепко сжала ему руки, чтобы тот, в случае чего, придя в сознание, ничего нам не испортил. В рот всовываю ему чистый лоскут, найденный недавно в сундуке. Обливаю остатками афродита его живот.

– Поехали…

Нож осторожно касается его живота. Провожу разрез в правой подвздошной области, примерно в три-четыре сантиметра. Пошла первая кровь…

– Сестра, убери кровь.

– Какая я тебе…

– Сестра, убери кровь, – повторяю я таким холодным, чётким голосом, что самому стало не по себе. Фиолетовая ткань прекрасно впитывает красную жидкость, оставляя на себе небольшое пятнышко, которое становилось всё больше.

Кровь продолжала идти, но уже не так стремительно. Я делаю небольшой перерыв в пять секунд, чтобы справиться с волнением и бушующим сердцем, а затем смотрю на травницу, которая едва сдерживает рвотные позывы. Её кожа была такой белой, что вот-вот и она потеряет сознание. Вот этого я не учёл…

Продолжаю делать надрез, забираясь всё глубже. А затем ещё и ещё. Травница быстро поняла смысл своей задачи, поэтому не приходилось через каждые пару движений говорить ей, что делать. Толковая бы медсестра из неё получилась. Ещё один надрез.

– Попался, – подцепляю ножом этот злополучный орган, который успел вздуться так, что моё предположение по поводу перитонита оправдалось бы в самом скором времени.

– Ещё чуть-чуть потер… – Не успеваю договорить я, как Любовь вырубается, падая с кровати, а потом ещё и блюёт, из-за чего мне приходится на секунду отвлечься, чтобы повернуть её голову.

– Твою мать! – Уже не сдерживаюсь я, да и некого уже бояться. Все люди около меня – без сознания.

Делаю ещё один перерыв, стараясь нормализовать дыхание. Ощущение, будто ещё чуть-чуть и сердце выпрыгнет из груди. Я проводил операции не одну сотню раз, но не при таких условиях. Рядом были ассистенты, медикаменты, скальпели, в конце концов, а не этот кухонный ножик.

Операция продолжается. Приходится чередовать надрез и промокание. Как же это тяжело делать в одиночку. А ведь если он тут умрёт, то я по-любому попаду под статью “Убийство”, если, конечно, она есть в этом мире.

После придётся ещё бабку-объедательницу лечить… Но сперва разберёмся с дедом.

Подношу ножик к злополучному отрезку, который надо удалить.

– Я… тут… в порядке… сейчас помогу… – Травница приходит в себя, потирая ушибленный лоб. Её кожа была по-прежнему до ужаса бледной, странно, что она вообще пришла в сознание так рано. Она рвётся помогать мне, и я уже было хотел вручить ей в руки ткань, чтобы промокать кровь, но замечаю её глаза. Пустые, угасшие, холодные… Не смогу точнее описать их. Она не в сознании. Так, автопилот.

– Мы уже всё, приляг, отдохни, – вру ей прямо в лицо, но та отстаёт от меня, свернувшись клубочком на кровати. Словно под гипнозом…

Одним движением отсекаю злополучный отросток и принимаюсь сразу зашивать рану, чтобы избежать лишнего кровотечения.

Закончив с отростком, вновь делаю небольшой перерыв в десять-пятнадцать секунд, чтобы протереть лоб другой тряпкой и перевести дух. Сердце начало понемногу успокаиваться, ведь самая тяжёлая часть операции позади.

Принимаюсь за монотонную работу – зашивание. Стежок за стежком. Понемногу закрываю края раны. Спасти-то я его спасу, но не дай, мать её, богиню, у него начнётся заражение. Надеюсь, что дед справится и выкарабкается.

Последний стежок, и я обессиленно опускаюсь на кровать рядом с ним. Травница беспокойно ворочается во сне. Интересно, что она скажет первым делом, когда придёт в себя?

И сколько вообще прошло времени? Такое ощущение, что часа три. Руки ужасно болели, похоже, отошёл от адреналина. Тело сковала ужасная слабость. Давно я таким не занимался. Вас, дедов и бабок, я привык словесно лечить, а не хирургически.

– Георгий Михайлович, что у вас тут… – Входная дверь резко открывается, чуть не вылетая с петель. Я вижу Мидия, своей собственной персоной. Было видно, что тот бежал очень быстро. Дыхание сбивалось, грудь вздымалась и опускалась каждый раз. Наши взгляды соприкасаются. Около меня лежит окровавленный нож, на кровати “перешитый” дед, а за ним лежит Любовь, с такими же красными от крови руками.

И тут я понял всю абсурдность данной ситуации.

– Мидий, тише, я всё объясню… – Но тот уже не стал меня слушать. Приняв меня за убийцу, тот делает шаг вперед, а на кончиках его пальцев собирается несколько сероватых сфер.

– Мидий, это было необходимо! – Кричу я, но старик был непреклонен. Ветряные потоки врезаются в мою грудь, живот и руки с огромной скоростью, впечатывая меня в стену. От жёсткого удара воздух выходит из лёгких, и я начинаю медленно терять сознание. Последнее, что я слышу, – громкий возглас, похожий на истошный крик:

– Отец, стой!

***

Ситуация с другой стороны.

Дела в деревне резко отменились на пол пути, из-за чего мне пришлось топать домой на своих двоих. Хорошо, что меня предупредили до того, как я успел далеко уйти.

Мне всегда нравился Урбалис. Но больше всего мне нравилось то, что от любой деревни можно дойти до города за один день пути, а от деревни до деревни – за пол дня. Древние князья и бары были великими гениями, раз смогли всё это продумать.

Неспешным шагом я поплёлся обратно домой, раздумывая обо всём подряд. Интересно, сможет ли Георгий прижиться в нашем мире или сотворит очередную глупость, которая будет стоить ему жизни? Не то чтобы мне он запал в душу, но вот моей дочке – ещё как. Хотя… она никогда не признает это. Чувствует сердце, что ей будет очень больно.

Наконец, двери моего домика отворяются передо мной, и я вхожу на кухню, чтобы немного передохнуть. До обеденного часа остаётся не так много времени. Хорошо, что успел. Но неожиданно моему взгляду бросается небольшой лоскут ткани белого цвета – знак опасности или помощи. Об этом знала только моя дочь. Я сам всегда учил её этому.

Рывком выбегаю на улицу, но все деревенские были на своих рабочих местах. Сибуя была пуста, даже еда ещё не была выложена.

Не хотелось прибегать к этому, но придётся…

– Великая Баронесса Алиора, Владычица Земли и Воздуха, я взываю к твоей помощи, – достаю из кармана небольшой белый камешек и сдавливаю его. Он трескается и рассыпается, словно песок.

– Пусть солнце зажжёт твои силы… – Пронёсся едва слышный женский шёпот где-то на краю сознания. В моей голове начали появляться фрагменты недалекого прошлого. Я вижу, как к моей дочери подходит Георгий, вижу, как они бегут куда-то, а потом они находятся в доме… Любовь лежит на кровати, а этот… держит окровавленный ножик.

Если бы мне дали больше выдержки и терпения, то я досмотрел бы видение до конца, но было уже поздно. Я потерял контроль и рванул вперёд, прямо по их шагам.

Несколько минут бега, и передо мной стоит дом калина Ерина и Ефруни. Дверь была чуть приоткрыта, словно маня заглянуть в неё. С руки срывается воздушный поток, который врезается в дверь, едва не ломая её.

– Георгий Михайлович, что у вас тут… – Но в горле застрял ком от увиденного. Моя дочь лежала на кровати, прикрытая кровавой тряпкой, а руки её были полностью залиты красной жидкостью. Ерин лежал на кровати, а брюхо его было… Зашито? Но самое главное, тот, кого я считал своим другом, показал мне, чего на самом деле он стоит. Жалкий убийца…

– Мидий, тише, я всё объясню… – Попытался оправдаться тот, медленно кладя нож на деревянный пол, тоже залитый кровью. Рядом с ним стоял графин. Афродит, иного в них не может быть. Георгий не в своём уме.

– Что ты можешь мне объяснить, нелин…? – Думаю я про себя, а на пальцах начинают образовываться потоки. Их силы хватит, чтобы стереть его в порошок вместе с домом, но я ненавижу убийства. Самое презренное, что может сотворить человек.

– Мидий, это было необходимо! – Срывается Георгий на крик, но уже поздно. Моё заклинание слетает с кончиков пальцев, устремляясь прямо на врага.

– Отец! Стой! – Женский возглас. Любовь! Так он не успел добраться до неё, слава Великой Баронессе Алиоре, Владычице Земли и Воздуха.

Однако, несмотря на её крики, поток было не остановить. Его отталкивает к стене, прикладывая со всей силы. Он потерял сознание. Повезло, что вообще жив остался. Если бы не Любовь в самый последний момент…

– Доченька, что он с тобой сделал?! – Кидаюсь к ней, крепко прижимая её, но та отталкивает меня, пытаясь пробраться к Георгию. В самый последний момент ей это удается. Она становится между мной и ним, словно стена ограждает город от захватчиков.

– Я не знаю, что делал этот штирлей, но он пытался спасти Ерина!

11 Глава. Травница

Моему удивлению не было предела, когда Георгий попросил у меня помощи. Не то, чтобы я была не рада этому, но это было, как минимум, необычно. Узнать о суде было делом трёх действий: спросить у отца, у Ефруни и ещё одного Отца. Сложив их слова в одну историю, я быстро поняла, что ему будет очень плохо. Идиот. Молчал бы лучше. Но, если честно говорить, то его манера и речь были очень привлекательны. Но до чего же было приятно дразнить его… Я просто не смогла сдержаться.

Здесь все друг друга уважают, но вдруг приходит человек, которому абсолютно плевать на законы и нормы. Поначалу это злило, раздражало, но… точно так же и привлекало.

Когда я увидела его лицо, то не смогла ничего поделать с собой. Всё было как в тумане, или мне просто хотелось в это верить. Но меня удивило то, что он мог примерно описать зверей, но в то же время описывал их по-другому. Словно он видел их, но в другом мире. В другом мире…

После того как мы предположили, что за зверей он имел в виду, наш путь был определён. Домик калина Ерина и калины Ефруни был практически на другом конце деревни.

– А ты не помнишь, что ты и так мне должен? – коварно улыбнулась я. Ему нечего было ответить на это. Великая Баронесса, как же его приятно дразнить.

– Ты будешь помогать и выполнять за меня всю-всю работу. Делать то, что я тебе прикажу, – наклоняюсь к нему и шепчу на ухо, отчего он даже вздрагивает. Наверное, я когда-нибудь сломаю его. Никогда не замечала за собой таких мыслей и желаний… Это всё он виноват!

Вскоре мы выдвинулись в путь. Я специально шла очень медленно, напевая свою любимую песню. Уже с первых слов поняла, что она его раздражает, поэтому я продолжила…

– … в мире добра и света… где зло не имеет права…

– Прошу, можешь помолчать? – спрашивал тот. Вернее, нет. Молил! В деревне все хвалили мой голос. А его что-то не устраивало в нём. Поначалу это задевало, но после я разошлась не на шутку. В самом деле, зачем мне его слушать?

– … но вдруг пришло зло, ненастье… завладело миром всей силой…

– Я прошу по-хорошему…

– … победило зло и страх… и снова миром властвует любовь…

– Да ты заткнёшься или нет?! – наконец не выдерживает он.

– Разве нелин может приказывать, пока не отработает весь долг? – эту фразу я готовила с самого начала пути. Оставалось вывести его из себя. Нет… со мной точно что-то не так.

Петь я, разумеется, не перестала, но Георгий больше не сказал ни слова, что немного огорчало. Домик показался где-то через час пути. Это надо же было так постараться идти. Медленным шагом до него – не более десяти-пятнадцати минут, а бегом – и все пять.

Георгий внезапно начал стучать в дверь. Это было настолько неожиданно, что некоторое время не могла понять, что он затеял. Вскоре, взяв себя в руки, я подхожу и открываю дверь. В нос сразу ударяет запах сырости, вперемешку с чем-то непонятным.

Мы спокойно вошли внутрь, но нам никто не ответил, что было немного странно. Скорее всего, они на своих рабочих местах, ещё бы вспомнить, кем они работают.

Георгий начинает осматривать домик, но вдруг мы слышим едва слышимый кашель в другой комнате. Мой спутник как угорелый понёсся к источнику шума. Мне ничего не оставалось, как последовать за ним.

То, что мы там увидели, повергло нас в шок. Ерин лежал около кровати, а возле него была пролита кружка с тёплой водой. Он держался за живот и, похоже, прикладывал тепло к нему. Я поспешила ему помочь встать, но Георгий грубо отстранил меня от него, сказав, чтобы я не подходила.

После сказанного он словно забыл о моём существовании. Поднял Ерина на кровать и начал гладить его живот, иногда нажимая на него. Более нелепого я никогда не видела, но сказать это вслух, почему-то не решилась. Не похоже на то, что он шутит. Он точно знает, что делает. Только я не могу понять “что?”.

– Принеси нитки с иголкой, ткань, острый ножик и “спирт” – слышится мне. Первое время я думала, что показалось. Ему пришлось повысить голос, чтобы до меня дошло. Я хотела съязвить, но его холодное лицо не позволило этого сделать. Он предельно собран и серьёзен.

– Нужно рассказать Отцу, – говорю я, ведь таковы были правила. Если что-то угрожает жизни, то нужно сообщить ему лично, особенно, если ты не можешь помочь. Я не верю, что мы можем помочь Ерину, но Георгий резко обрывает меня, и вскоре мне приходится бежать домой.

От бега мои ноги начали болеть. Жизнь Ерина в моих руках, по крайней мере, мне так казалось. Как я и сказала – путь занял не более пяти минут. Но, к сожалению, дома никого не оказалось. Отец куда-то ушел, наверное, в соседнюю деревню.

Быстро нахожу нитки у себя в комнате. Вместе с ними прихватываю и ткань. А вот с ножом были проблемы… Его банально было неоткуда взять. Все ножи были в столовой, и людям, не занимающимся готовкой, они в принципе было ни к чему.

Недолго думая, мне пришлось залезть в небольшой ларец Отца. Там он обычно держал вещи нелинов, которые занимались охотой. Здесь было несколько ножиков различной формы.

Жаль, но Георгий не сказал, какой ему нужен. А ведь здесь их был не один десяток. Гладкие, зазубренные, с двумя лезвиями… Пришлось выбирать по остроте.

Быстро найдя небольшую корзинку, я кидаю в неё всё, что просили собрать, а потом вынимаю из того же склада отца небольшой кусок ткани и нарезаю его белыми полосками. Мидий учил меня: “Если будет опасность, но меня не будет дома, то оставь белую ма на столе. Я приду и сразу поспешу на помощь”.

Буду надеяться, что это сработает, ведь раньше я никогда такого не делала.

Обратный путь занял чуть больше времени, но при мне уже был груз.

Дом Ерина и Ефруни встречает меня какой-то странной аурой, но, переступив порог, я сразу чувствую странный запах, отличающийся от запаха сырости.

– Афродит! – сразу всплывает в памяти самый страшный напиток, который когда-либо можно было представить. В Урбалисе он был под строжайшим запретом. Иногда доходило до того, что виновных заковывали в солнечный металл на всю жизнь…

Одно воспоминание об этом вызывает страх. Самым страшным наказанием для любого урбалиста – оказаться облаченным в светлое, неправильное железо. К рабам относились, как и прежде, но они всегда занимались немного другой работой. Работали несколько часов больше, чем нужно, разделывали дичь и занимались охотой, которая для обычных жителей была под запретом…

– Откуда у тебя…? – пытаюсь задать вопрос, но Георгий просто даёт мне другие указания.

Я по-прежнему не могла догадаться, что он собирается сделать. Моё сердце начинает всё сильнее колотиться, а в животе возникали неприятные ощущения. Но что-то не давало мне убежать, заставляя выполнять все указания. Мне было страшно, я не знала, что ожидать.

Георгий вручил мне ткань и сказал держать Ерина, чтобы тот не смог двигаться.

– Нет… – всплыло в моём сознании. То, что он собирается сделать, – неправильно. То, что нельзя делать. Но в его руках оказывается нож, и он опускает его кромку на его живот.

Мои руки тряслись от волнения. Было ощущение, что ещё чуть-чуть и я сбегу отсюда, но мои мышцы свело судорогой, что не позволило мне убежать.

Лезвие начало скользить по бледной коже, выпуская первую струйку крови. Я едва смогла подавить рвотные позывы, но тот холодно приказывал мне стереть её, промокнуть тканью. Мне было страшно, но мне пришлось. Я до крови прикусила кончик языка, чтобы не потерять сознание от вида красной жидкости, но после того, как я убрала её… Георгий продолжил резать.

– Нет… зачем… что ты делаешь?! – крутились слова на языке, но спросить я не решалась. Да, это было неправильно. Он выглядел словно охотник, разделывающий только что добытую дичь, но я не чувствовала в этом угрозы для себя и Ерина. Интуиция подсказывала мне, что ему можно довериться, а она у меня всегда была очень хорошей.

То, что он делал, казалось бесконечным. Сдерживать рвотные позывы становилось всё сложнее, и чем больше я смотрела на кровь, тем больше моему желудку хотелось высвободить всё, что там было…

В один момент я даже не заметила, что отключилась. Буквально на секунду, словно провалилась в сон. И тогда я поняла, что не могу больше продолжать. Мне приходится отстраниться. Но, резко поднявшись, меня качает и… моё тело падает с кровати. Моя голова кружилась, тело ныло. Но уже через несколько секунд почувствовала, как меня поворачивают на бок.

Сколько времени я так пролежала? Может, пару минут, а может, и час… Нет! Я должна помочь, ведь Георгий рассчитывает на меня, а я лежу тут…

В глазах проясняется, и я уже не вижу чёрную пелену перед ними. Он сидит рядом с Ерином, держа ножик в руках. Я порываюсь к нему, чтобы помочь, уже держа наготове ткань, но…

– Мы уже всё, приляг, отдохни, – произносит он с такой неестественной теплотой, какой от него, я думала, можно только мечтать. Мою голову вновь начал захватывать туман, не дающий нормально мыслить.

Спать. Спать. Спать. А после меня настигает такая волна усталости, которую я никогда в жизни не испытывала.

Мои веки слипаются, а потом я сворачиваюсь клубочком и начинаю засыпать. На сон это было мало похоже, ведь я полностью понимала, что происходит вокруг меня.

Я слышала всё, что происходило вокруг. Даже немного умудрялась что-то увидеть, но это происходило словно не со мной, а с кем-то другим. Тревога потихоньку покидала тело, даже неприятные ощущения в животе прошли, а сердце перестало нестись галопом.

Но мой “сон” внезапно прервался, когда отец ворвался в дом, грозно смотрящий на Георгия, на меня, на Ерина. В его руках формировалось какое-то заклинание, но я не могла пошевелиться, не то, чтобы сказать что-то. Кажется, отец хочет сделать что-то ужасное, непоправимое…

– Мидий, это было необходимо! – слышу возглас Георгия, но отца он не убедил. Я отчётливо вижу, как тёмно-серые сферы слетают с кончиков пальца Мидия, резко устремляясь к нему.

– Отец! Стой! – наконец одолеваю себя и кричу, что есть силы. А затем шумный треск и удар. Ветряной поток с силой отбросил Георгия в стену. Наверное, он потерял сознание на месте, впрочем, для него это даже лучше. Тело понемногу наливается силой, которая непонятно откуда взялась, а после я чувствую тёплые касания отца.

– Я не знаю, что он делал, но он пытался спасти Ерина! – выкрикиваю я, вставая между отцом и Георгием…

12 Глава. Плюс один должок в копилку

– Я не знаю, что он делал, но он пытался спасти Ерина! – выкрикиваю я, вставая между отцом и Георгием.

– Отойди от него. Он убийца и предстанет перед Солнечным судом! – Я совершенно не узнавала отца. Холодный, до омерзения злой голос, совершенно неприсущий ему. Никогда не было такого, чтобы кто-то перечил ему. Никогда…

– Я не буду повторять. Отойди, – были его слова, а потом по рукам пробежало несколько искорок. Неужели он поднимет руку на дочь? Сомневаюсь, что у него хватит на это духа. Хотелось бы в это верить.

– Ты не тронешь его. Он пытался помочь Ерину…

– Он разделывал его, словно животное! Разве ты не видишь этого? Он и тебя заставил это делать!

– Да, это выглядит так, как выглядит. Но интуиция подсказывает мне, что это не так!

– Прости, но он предстанет перед судом, – в его глазах не было и намёка на добродушие. Бесконечно холодные глаза, словно две жемчужины, смотрящие прямо на меня.

В мою сторону летит несколько ветряных потоков. От одного я успеваю уклониться, второй больно прижигает руку, а третий устремляется в Георгия, чтобы размазать ему голову. Я не могу этого допустить.

Я встаю прямо перед ним, закрывая глаза, но в самый последний момент чувствую, как воздух лизнул мою чёлку, а после – хлопок над головой.

– Штирла, – произносит отец. Наверное, из всех ругательств это было самое обидное и жестокое.

После того как он сказал это слово, я замечаю, как со спины ко мне подбираются несколько отростков, которые сдавливают мою шею, а после связывают руки. Моих сил не хватает, чтобы противостоять отцу…

Я начинаю медленно терять сознание от недостатка воздуха, а мой отец стойко смотрит на это. Он не убьёт меня, уж в этом моё сердце убеждено.

– Прости, Георгий, я сделала всё, что могла… – Сознание начало медленно покидать моё тело. Руки безвольно повисли, как ненужные отростки, а потом я потеряла сознание, предоставляя свою судьбу чему-то высшему. Скорее всего – своему отцу…

***

Пробуждение было, мягко говоря, ужасным. Шея болела, особенно когда начинаешь её трогать. Скорее всего, остались синяки. Но моё состояние меня совсем не волновало. Где Георгий?!

Я находилась в светлом помещении из белого камня. Абсолютно пустая белая комната, без единого намёка на жизнь. Здесь не было никаких запахов, цветов. Даже окон не было. Было ощущение, что я парю в небесах, но я сразу отбросила его. Мои ноги твёрдо стоят на земле.

Солнечный суд – место, где я бывала лишь единожды, но, похоже, сейчас мне придётся самой предстать перед ним. Глаза понемногу привыкают к свету, и я начинаю различать контуры фигур. Рядом со мной стоит отец, рядом с ним стоят ещё несколько стариков, а во главе всех – Бар Араксар ин Сейлур.

– Он не виноват! – Пытаюсь закричать, но отец держит мой рот рукой, отчего крик так и проваливается у меня в горле.

– Нелин Георгий Михайлович, вы готовы к Солнечному суду? – проносится голос Бара.

– Готов вонзить тому уроду кинжал в живот! – выплёвывает слова Георгий, указывая пальцем на отца, который держит меня рукой. – Этот подонок поднял руку на дочь! – прозвучал ещё один крик, а затем сразу умолк, как только Бар взмахнул рукой. На лице Георгия появились следы от удара кнутом.

– Бар Араксар ин Сейлур, вы ознакомлены с проблемой? – спросил Мидий.

– Нелин Георгий Михайлович был замечен за тем, что чуть не убил вашу дочь. В его руках мы обнаружили афродит, а на кровати обнаружили выпотрошенное тело калина Ерина.

– Я спас его, вы, идиоты! – сказал он, но получил ещё один удар, сильнее предыдущего.

– Кто-нибудь, из видевших может подтвердить или опровергнуть это? – Бар осмотрел всех присутствующих, но не нашёл никого, кто мог бы прояснить ситуацию. Отец по-прежнему держал меня так, чтобы я не могла произнести ни звука.

– Тогда я объявляю смертную казнь, – мрачно сообщил Бар, смотрящий на Георгия. – Мы были лучшего мнения о бывшем гениальном враче…

– Я готова рассказать всё! – прозвучал мой голос по всему помещению, заставляя всех обернуться на меня. Отец потирал укушенную руку, злобно смотря на меня. – Георгий говорит правду!

– Она под впечатлением. Нелин заставил её так говорить, – обрывает все мои доводы отец, пытаясь вновь схватить меня.

Что-то в голове щёлкнуло. Такое странное чувство, словно стукнули камешком о камешек. Время замедлило свой ход. Я вижу, как отец создаёт в руках заклинание, каким он схватил меня ранее, но теперь… мне удаётся отчётливо рассмотреть его. Невидимая до этого сила скапливается в его руках, истончаясь прямиком из сердца.

Затем время резко ускоряется. В мою сторону летят несколько ветряных потоков, но я просто уклоняюсь от них. Моё тело движется само, а в груди начинает жечь. Всё сильнее и сильнее…

Вижу в глазах отца удивление и даже радость, но на пару мгновений. Не понимаю, что со мной, но я не могу это контролировать. В руках вспыхивают несколько желтоватых огоньков, постепенно меняющихся на красный цвет. Цвет огня. Мои волосы начинают развиваться, хотя мы были под землёй, где не может быть ветра. Некоторые в страхе отскочили назад, ведь произошедшее вряд ли вписывается в их планы.

Внезапно Бар и Мидий вместе с ещё одним стариком наставили на меня ладони.

Я видела, как в их сердцах начинает циркулировать странная субстанция, а затем присмотрелась на свои руки…

Теперь всё ясно. В голову приходит понимание всего происходящего, однако разум отказывается признаваться в этом. Никто не знает, как, но в нашем мире любое живое существо может получить стихию, которую оно сможет контролировать. Она может проявиться с рождения, а может в глубокой старости. А у кого-то она не пробудится никогда. Те, кто обладает силами, должен учиться усмирять их. Таких выводят в отдельную группу и называют – талины.

Однако знания не помогают справиться со странным чувством, которое словно облепило тело. Моя кожа будто покрывается тонкой плёнкой, а на руках концентрируется яркая бардовая энергия, жаждущая выйти за пределы моего тела.

– Успокойся, Любовь, дыши и расслабься, – просит меня Отец, но магия не рассеивается. Он мне не доверяет.

– Я приказываю вам выполнить требования отца, калин Любовь, или вас будет ожидать Солнечный суд за неподчинение Бару.

– Суд? За неподчинение? Хи-хи… Ха-ха-ха, – мне становится резко плевать и на отца, и на всех тех, кто стоит вокруг меня. Они начали обвинять человека, не разобравшись ни в чём. Даже тогда, когда я попыталась всё объяснить. Штирла! Штирлеи! И это мы называем идеальным государством? Георгий пытался спасти жизнь Ерину и, скорее всего, спас её! И это всё, чего он заслужил? Казнь?!

– Любовь, – строго сообщил Отец, – ты не контролируешь себя. Позволь мне помочь тебе… – в мою сторону поплыли несколько отростков, но я знала, что это обман. Я делаю глубокий вздох…

По телу проносится волна такой силы, что не находит места и вырывается за пределы. Белые стены помещения окрашиваются в ярко-красный цвет, но после вновь обретают привычный белоснежный.

Наконец, волна касается отца и Бара, отчего им приходится отступить на пару шагов назад. Голова начинает болеть, а грудь жечь с новой силой. Я привстаю на колено, упираясь рукой об пол, но старики не упускают момента, чтобы схватить меня.

Сзади, сбоку и спереди на меня летят воздушные потоки, но я не позволяю им. Новая волна исходит из моего тела, создавая круги. Всё помещение захватывает огонь, а невыносимая боль, распространяющаяся по всему телу, начинает меня пугать. Ещё чуть-чуть, и меня разорвёт на куски. Что сделать с этим, мне не известно. Старики хотят меня остановить, а потом предъявить Солнечному суду.

Когда огонь стихает, стены будто поглощают его, я замечаю эмоции на лицах. Нет, это было не недоверием… Это был страх.

Бар смотрит на моего отца, а затем смотрит на меня. Они сжимают руки, и я замечаю, что их энергия сливается в одно целое. Без умения контролировать силы мне ничего не светит против них двоих.

– Любовь, хватит… – достигает голос моих ушей где-то снизу. Георгий держит мою ногу, а его кожа была немного обгорелой. Чёрные волосы стали пепельно-серыми, а брови выгорели напрочь.

Он с трудом поднимается на колени и обнимает меня сзади. Боль медленно начинает затухать, однако отец с Баром, наверное, не видят этого, продолжая создавать заклинание. Третий старик куда-то пропал, но это уже не так важно. Неужели они сами пойдут на убийство?

От тёплых касаний Георгия боль становится всё тише и тише, даже жжение в груди сошло на нет. Энергия начинает потихоньку затухать в моём теле. Или я сама её пытаюсь укротить?

– Мне страшно… – чуть не срываюсь я, чтобы не заплакать, но он встаёт на ноги и обнимает меня со спины, даря ощущения спокойствия и удовлетворения. Но какая разница, если отец с Баром почти завершили заклинание?

Большой серый шар наполняется энергией из их тел, становясь всё больше и больше, словно высасывая их жизненные силы. Нет, с этим уже ничего не поделаешь…

– Прости, Любовь… – читаю по губам безмолвные слова своего отца. Убралис всегда чтил тех, кто владеет силой. Таких всегда уважали, но если их не контролировать – итог всегда один. Указ нынешнего Князя Тихнерея Вокса – убивать проявления бесконтрольной магии. Это было исключение из всех правил “о запрете убийства”. Страх делает даже из идеального города низший строй, превращая нас всех в животных, живущих ради собственной выгоды и исполнения своих низменных “хотелок”.

Вскоре шар, несущий только смерть, срывается к нам, обещая сломить, разломать, уничтожить, стереть…

– Я рядом, – тёплые слова Георгия внушают некоторую надежду, но будет ли у нас будущее? Мы так и останемся разными.

Я закрываю глаза, чтобы не смотреть смерти прямо в лицо. Спустя несколько секунд ощущаю, как кожа начинает пылать и зудеть. Я лишь крепче прижимаю к себе Георгия.

Взрыв достигает своего апогея, разрывая землю и уничтожая всё на своём пути. Деревня Литес была сожжена. Выживших не осталось. Войска Князя, прибывшие на место, заметили остатки магии. По официальной версии, произошла магическая битва, в ходе которой Отцам пришлось применить силу. К сожалению, это никак не повлияло на существо, угрожавшее им. Поэтому его пришлось уничтожить всеми доступными силами.

Награды высшего звена предоставляются: Отцу Мидию, Бару Араксару ин Сейлуру…

Даже ценой жизни.

13 Глава. Новая жизнь – новые правила

Мрачный вечер наступил внезапно, впрочем, как и всегда. Тёмные силуэты начали разбегаться по своим домам, чтобы проводить своё время с жёнами и детьми, а те, у кого не было ни первого, ни второго, спокойно доживали свою жизнь в полном одиночестве.

Городская суета быстро приедается, в отличие от деревенской. Здесь нет изюминки, ради которой хотелось бы становиться лучше. Есть скот, есть ферма, есть дом, растущий вместе с тобой, а в городе ничего из этого нет и никогда не будет.

Деревня становится частью тебя, а ты становишься частью города. Город поглощает тебя, переваривает и выплёвывает, словно тебя никогда не существовало.

– Алиния! – зовёт дочку мать, чтобы та собиралась домой, ведь её игра затянулась. Та спешно прощается с детьми и бежит домой, где её ждут и любят.

– Озер! Я и тебе положила поесть! – тот же голос, но он уже зовёт мужчину.

На кухню проходит мужчина. Бороды у него не было, а руки были необычайно нежны, ведь большая часть деревенской жизни осталась позади. Зато новая работа требовала огромной координации и чувствительности, которую обычная деревенщина вряд ли сможет достичь.

– Как у тебя сегодня дела в школе? – задаёт отец вопрос, невзначай смотря на дочку, а та опустила взгляд.

– Опять подралась? – слышен обеспокоенный голос матери.

После ужина они вновь собрались, чтобы обсудить поведение дочери. Нет, ругани не было. Они в шутку побеседовали, поняли друг друга и пообещали, что такого больше не повторится.

– Пусть солнце зажжёт твои силы… – звучали слова как колыбельная. Маленькая Алиния заснула в своей комнате, а отец и мать – в другой. Они всегда хотели, чтобы у девочки была своя комната, поэтому потратили очень много времени, но дождались домик с двумя комнатами и кухней, получив его за просто так. Город только-только начинал разрастаться, поэтому жильё буквально раздавали налево и направо.

После той ситуации в деревне Литес всё получилось не так, как они ожидали. Было объявлено бедственное положение, но спустя десять лет ситуация помаленьку начала утихомириваться…

***

Сколько там лет прошло? 5? 10? В любом случае, я начал новую жизнь… в третий раз. Вернее, мы начали.

Я очень мало помню, что было в тот день. Да и то, что было до него. Всё было будто в тумане. Очнулся от того, что травница пытается тащить меня, хотя сама едва ходит. Так мы и выбрались из деревни. То она меня тащит, то я её…

В деревню перестали впускать незнакомцев. Только с одобрения отцов, а мы… А мы считались пропавшими, как оказалось позже. И не просто пропали, а пропали вместе со всей деревней.

Спустя год скитаний мы присоединились к строительству нового города, где нам выдали жилплощадь. В городах Урбалиса всё мерилось не деньгами, а пользой, которую мы можем принести ему.

Любовь, а теперь уже Мира, прекрасно справлялась со своей новой работой – помощью мне в небольшом медисе. Здесь так называют клинику. В ней работали только мы двое. Я взял на себя лечение больных, а Мира – фармакологию и фармацевтику. Она всю жизнь провела в деревне и прекрасно знала свойства растений, а с моей помощью мы смогли отобрать те, что смогут приносить лечебный эффект.

Моя история о прошлом мире поразила её до глубины души. История о моей бывшей жене, не родившемся ребёнке, о моей работе, обо всём, что я взял оттуда. К моему удивлению, она стойко приняла каждое слово, не задавая лишних вопросов. Она просто слушала меня, а когда я дошёл до момента с женой, Мира просто обняла меня, и мы простояли так, пока мой плач сошёл на нет.

Поначалу к нам обращалось мало людей, но с каждым разом их становилось всё больше и больше. Мы принимали всех: отцов других деревень, Баров, один раз даже Венязя. Понемногу я начал привыкать к такой жизни. Хотя правильнее сказать так: “Я вспомнил свою прошлую жизнь”.

Спустя ещё несколько лет у нас родилась дочь. Однако каждый день мою грудь раздирала боль. Моя мёртвая бывшая жена навсегда останется в моём сердце, а я никогда не смогу её забыть, принося себе вечную боль.

Какое же было моё облегчение, когда мы смогли изобрести подобие обезболивающих в этом мире! Помогали они здорово и выглядели как клиновый лист, завёрнутый в трубочку. Если её зажевать и проглотить, то через несколько секунд наступает тишина: тело перестаёт чувствовать боль, хотя все остальные рецепторы работают нормально.

Так мы и начали жить в новом месте под новыми именами.

***

– Папа, он опять надо мной издевается! – завопила моя дочь, как только вернулась из школы.

– Ох, доченька, что он сделал? – заволновалась Мира, приседая на колено и обнимая девочку.

– Он! Он! Он пытался меня поцеловать! – воскликнула она с самой злостной мордашкой, которую когда-либо делала. Я не смог сдержать смешинку, но жена шикнула на меня, прижимая её и поглаживая по головке.

– Мама, ты не переживай! Я взяла таблетки, которые мне посоветовал папа. – Она посмотрела на меня и подмигнула.

– Озер… можно тебя на секунду? – Мира чуть отстранила дочь и посмотрела на меня. Словно волк смотрит на овцу…

Она чуть поправила своё белое платье, а затем взяла меня за руку и отвела в комнату, где нас ждал неприятный разговор.

– Ты с ума сошёл, учить ребёнка такому?! – прикрикнула та, но я стоял невозмутимо.

– Ничего страшного с ним не случится. Максимум, он может получить несварение, зато кишечник прочистится.

– А если бы она их перепутала и дала ему другие?!

– А до других она чисто физически не дотянется. В любом случае, Мира, не бери в голову. Я обязательно с ней поговорю, – говорю и скрещиваю пальцы, что не ускользает от взора моей жены. Поправляю фиолетовый халат, сшитый на заказ, и отправляюсь в комнату дочери, чтобы немного сбавить её градус.

Но всё получилось как всегда. Мы посмеялись, сделали вид, что она чуть расстроилась, чтобы Мира не волновалась и не злилась больше, поужинали и разошлись.

Вечер плавно перешёл в ночь, и мы отправились спать, оставив этот день в памяти, открывая следующему дню путь в своё сердце.

Но поспать нам так и не дали. Глубокой ночью, когда все уже давно спят, а кто-то, может, и не спит, к нам в дверь застучали изо всех сил. Вначале мы пугались такого, но вскоре привыкли. Алиния перестала просыпаться вообще, продолжая дальше сопеть.

К нам часто приходят люди, которым нужна срочная помощь. Будь это перелом или обычное отравление. У каждого свои проблемы…

Мира осталась лежать в кровати, а я поплёлся открывать дверь.

– Открываю! – выкрикнул я, когда стуки становились всё сильнее и сильнее.

– Помогите! Мой сын задыхается! – к нам в дом врывается мужчина с ребёнком на руках. Его герб на одежде даёт понять, что он не просто человек, а сам Бар, коих в последнее время было не очень много.

Ребёнок задыхался. Кашлял и задыхался. Это не было похоже на инородное тело. Тут было что-то другое. Я быстро беру малыша из его рук и кладу на кухонный стол. Растягиваю одежду и вижу высыпания на коже. Стетоскопа у нас так и не появилось. Не было достаточно хороших материалов. Зато появились острые ножи – скальпели, которые приходилось вечно затачивать, а также шприцы. С ними, правда, отдельная история. Слишком сложны они в производстве.

Вначале нужно понять, что с мальчиком, и только потом лечить.

– Что было до того, как он начал задыхаться? – строго спрашиваю я, смотря на отца.

– Он… ну… – замялся тот.

– Если вы сейчас не признаетесь, то ваш сын умрёт. Мира, принеси мне препарат категории C! – Препарат категории “С”, – это что-то похожее на наши антигистаминные. По-простому – супрастин, который мы принимаем от аллергической реакции. Мне и так было понятно, что с ним, но интересно, признается ли отец…

– Я был не с женой… Я встречался с другой женщиной, и она дала моему ребёнку фрукт… После него почти сразу началось это. Честно, я не мог подумать, что такое может произойти! – сразу начал оправдываться он, смотря в мои глаза.

– Надеюсь, вы уже попрощались с сыном? – строго спрашиваю я, отчего отец чуть не сполз по стенке вниз от шока. – У вашего сына тяжёлая реакция на ту женщину и на все измены. От этого в его крови вырабатывается специальное вещество, которое дало такой эффект. К этому времени уже подбежала Мира с небольшим деревянным ящиком. Внутри было несколько кусочков таблеток. Правда, они были совершенно непохожи на те, что были в моём мире – желтовато-серые, неровной формы и размера, но они работали. Не знаю как, но травница смогла добиться такого.

– Э-это п-правда??? Д-доктор О-о-о-озер?! – от испуга он, похоже, начал заикаться, но так даже лучше. Я пообещал старику Мидию, что сломаю эту гребанную систему, но чисто по-человечески всё же хотелось избавиться от таких людей, которые сотворяют такое со своей женой.

А ведь десять лет назад я был другим. Если бы ко мне на прием пришёл такой мужик, то я бы и бровью не повёл. Помог, выписал бы таблетки и забыл о нём. Мне было бы абсолютно плевать, даже если бы он убивал людей, но не здесь. Я стал своего рода коллекционером человеческих грехов Урбалиса. Таких, как он, были единицы, поэтому каждый раз было интересно услышать их признания на то или иное действие.

Я никогда не обращался к вышестоящим инстанциям, пока это не касалось жизни человека, ребёнка или другого существа.

– Нет, сказки тебе рассказываю. Становись на стульчик, теперь твоя очередь, – не обходится и без язвительных ответов и сарказмов, но это уже беды моего прошлого. Дурная привычка, к которой уже все давно привыкли.

– Д-да! С-сейчас… – этот мужчина вправду начал искать стул, чтобы что-то мне сказать. Я вместе с Мирой смотрел на это и не мог сдержать смех. Да, со стороны это казалось грубо, но от этого было не менее забавно.

– Обещаете, что вы больше никогда не будете с другими женщинами?

– Да… – его глаза мгновенно потухли, наверное, он понял, чего потерял, но мне уже как-то всё равно. Он признался, пообещал, моя цель выполнена. Ребёнок здесь ни причём.

– Ахалай махалай, миалай, уралай! – произношу первое, что попадает в голову, и закидываю ребёнку таблетку в рот. – Скоро станет легче, – обещаю я, смотря в эти наивные глазки взрослого человека. Точно продолжит изменять…

Ребёнку на глазах становится лучше, дыхание выравнивается, и сыпь медленно спадает. Жить будет.

– Слава…

– Великой Баронессе? – продолжаю за него предложение. Они всегда славят её, вместо меня. Хотя именно я спас ему жизнь, а не она. В принципе, то же самое я говорю и ему, и всем тем, кто произносит подобные вещи.

Мы наблюдаем за мальчиком несколько минут, пока полностью не убеждаемся в его исцелении. После чего отец мальчика берёт его на руки и благодарит, но уже меня и Миру.

– Озер, но ведь у мальчика аллергия на фрукты? – подаёт голос жена, до этого молча стоявшая неподалёку.

– Знаю. Знаю…

14 Глава. Маленькое путешествие

Знаете, что в работе врача самое тяжёлое и одновременно с этим самое выматывающее? Нет, это не идиоты, которые приходят к тебе, чтобы вытащить занозу, и даже не те, кто с оторванной ногой будут отказываться от помощи. Не-е-е-т… Самое тяжёлое – всегда быть готовым оказать помощь. На прогулке, на пробежке, во время визита к гостям, даже в центре города, и неважно, в каком ты состоянии. Люди всегда будут видеть в тебе спасителя, но до тех пор, пока ты их не спасёшь. Вскоре этот человек и вовсе про тебя забывает, словно никогда тебя не видел и не знал. К сожалению, даже в Урбалисе такое присутствует. Здесь хотя бы таких людей очень мало, в отличие от моего мира.

Солнце начинает медленно одолевать луну, заваливая её на бок, чтобы возглавить небосвод. А страдают от этого люди, когда лучи начинают светить прямо в лицо. Особенно неприятно, если твой дом расположен на самой солнечной стороне.

Я осторожно потягиваюсь в кровати, чтобы не разбудить супругу. Наклоняюсь над ухом жены, чтобы поцеловать в губы, но грудь резко пронзает острая боль. Она никогда не покидала меня. Память о прошлой жизни всегда будет со мной…

Уже отточенными движениями заглядываю в тумбочку, где лежит моё лекарство, заботливо созданное и оставленное моей женой. Если бы не она, то вряд ли мы прожили бы столько лет вместе. Она создаёт эту боль, но она же и излечила меня от неё, если можно так сказать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.