Таня Свон
Поцелуй со вкусом крови

Примечание от автора

Герои этой истории – далеко не примеры для подражания. Порой они делают ужасные вещи – по ошибке или намеренно.

В этом цикле поднимаются темы, которые могут быть болезненными для некоторых читателей. Пожалуйста, читайте с осторожностью.

Глава 1. Драгоценный уродец

«Магия – опасный, но ценный ресурс. Растрачивать его, убивая новоявленных магов, жестоко, глупо и недальновидно. Куда эффективнее обучать магов правильному колдовству, направляя силу в безопасное русло».

Из письма основателя круга луны к Артери Первой.

– Я волнуюсь. – Антинуа поправила золотистые локоны, придирчиво глядя в круглое зеркало с узорчатым металлическим обрамлением. В отличие от моей прически, ее походила на произведение искусства из косичек и слегка вьющихся светлых прядей. – Этот вечер определит всю нашу жизнь!

Золотые нити с алмазными бусинами на моих рогах напоминали изящную паутину. Прозрачные драгоценные камни, подвешенные на них, стукались друг о друга и издавали тихий звон всякий раз, стоило повернуть или наклонить голову.

Розовое золото было на несколько оттенков светлее моих волос, собранных в низкий пучок, элегантный и аккуратный. Девушки, которые помогали собираться на аукцион, сказали, что так мой образ будет гармоничным. Яркие детали должны соседствовать со строгостью, чтобы играть на их фоне новыми красками.

Не потому ли мое платье – самое обычное из всего, что только может прийти на ум? Черный атлас облегал тело, как вторая кожа, а лямки были настолько тонкими, что даже волос, случайно упавший с головы, вызывал больше доверия к своей прочности.

Простое платье. Обычная прическа. Почти никакого макияжа.

Зато побрякушек на моих рогах столько, что, продав их, я смогу купить неплохую хибару на окраине провинции Портэ, на границе королевства Артери.

Но дороже, чем украшения и драгоценности, маг может продать только себя.

– Аукцион определяет не всю жизнь, – отозвалась я, глядя на школьную подругу. Мой взгляд оставался прикован к Антинуа, лишь бы не возвращаться к отражению в зеркале. Меня мутило от того, какой акцент украшения создавали на рогах. Не та деталь образа, которую хочется демонстрировать и подчеркивать. Особенно сегодня.

– Всего лишь десять лет службы, – напомнила я мягко, успокаивая и себя, и Антинуа.

Она резко повернула голову и выпучила серые глаза, подведенные золотом – будто кто-то обмакнул кисточку в расплавленный металл и украсил им лицо Анти.

– Это для тебя десять лет – «всего лишь», – горестно качнула головой она. – Я же обычный человек, а не полукровка. Для меня такой срок огромен. Кем я стану после того, как служба подойдет к концу?

– Членом круга луны, – совершенно искренне сказала я. – Сильной, опытной колдуньей, которая сама вольна распоряжаться своей судьбой.

Анти смешно поджала губы, растроганная моими словами. Но умиротворенное молчание длилось не дольше нескольких секунд.

– Я отдала юность школе круга, а свою молодость отдам… Кому? Я даже не знаю, кто выкупит меня! В чьем доме на служении я проведу десять, – на этом слове она даже со стула встала, – лет?! Хорошо, если мой господин окажется молодым, красивым и неженатым мужчиной…

– Анти! – засмеялась я, глядя на подругу. А та не унималась:

– А если каким-нибудь дряхлым дедом? Это же будут самые скучные десять лет в моей жизни!

– Даже если так, с твоей силой не придется безвылазно сидеть с господином. Откроешь переход куда-нибудь в столицу, погуляешь, развеешься…

– И окончательно лишусь желания возвращаться в свой новый дом, – фыркнула Антинуа, расхаживая по комнате, похожей на гардеробную.

Вдоль каменных стен стояли вешалки, забитые разными нарядами, а у одной из них – столик с зеркалом. Косметику и украшения помощницы уже унесли, но запах духов и пудры до сих пор витал в воздухе.

– Не понимаю, как ты умудряешься не волноваться? – Антинуа снова плюхнулась на пуфик перед зеркалом, но повернулась всем корпусом ко мне. – Тебе правда плевать, кто выкупит тебя?

Она смотрела на меня так внимательно, будто надеялась разглядеть признаки страха или переживаний. Но правда в том, что я действительно не волновалась. За годы в школе круга луны я узнала достаточно, чтобы понимать – полукровок боятся. И, несмотря на наш высокий магический потенциал, часто избегают связываться.

Поэтому в гардеробной мы с Антинуа, которая долгие годы учебы делила со мной комнату в общежитии, и сейчас были только вдвоем.

Поэтому из всех возможных направлений круг луны определил меня в самое безобидное.

– Не уверена, что кто-то вообще захочет выкупить драконорожденную полукровку с навыками магии словесности, – пожала я непривычно открытыми в этом наряде плечами.

Антинуа поджала розовые губы и… кивнула.

– И тебе все равно не страшно, Тиа?

Я задумчиво заправила выбившуюся из пучка рыжеватую прядь за ухо.

– Когда-то мне было страшно, но теперь… Я смирилась, что вернусь в школу ради служения кругу, но никогда не стану его полноценным членом.

Анти смотрела на меня с сочувствием, которое я видеть не хотела. Остаться в школе, стать учителем или ассистентом без возможности уйти и найти себя в чем-то другом – не такая ужасная участь, как усмирение, которое ждет магов-мятежников, бегущих от долга и распределения.

– Скоро начинаем. Вы готовы? – в комнату заглянула профессор Лан. Немолодая женщина, волосы которой посеребрили годы. С ней в школе круга я проводила больше всего времени, ведь специализация профессора Лан та же, что и у меня, – языковедение.

Я никогда не интересовалась у профессора, почему всю свою жизнь она отдала преподаванию. Это был ее личный выбор после того, как кончился срок отработки по распределению? Или Лан никогда и не распределяли никуда? Как, возможно, произойдет и со мной…

Однако именно профессор Лан, сама того не зная, внушила мне спокойствие насчет будущего. Даже если никто не захочет нанять меня, выкупив у школы, я буду рада посвятить жизнь обучению других магов, чтобы отдать свой долг кругу.

Тем более мой долг крайне велик.

Меня не просто обучили подчинять силу и использовать ее. Мне сохранили жизнь.

– Мы не готовы! – Антинуа всплеснула руками, унизанными звенящими браслетами.

– Готовы. – Я поднялась с пуфика и расправила и без того безупречно гладкую ткань платья.

Профессор Лан улыбнулась, как-то по-отечески и грустно. Всего лишь улыбка, но от нее я покрылась мурашками. Ведь с точно такой же улыбкой десять лет назад в школу круга меня провожала мама. Она бежала за повозкой, в которой я сидела, и махала рукой. Она знала, что теперь мы увидимся лишь через двадцать лет либо не увидимся вовсе…

Ведь из школы круга луны нельзя выйти просто так.

Ты покидаешь школу либо в сопровождении своего нового господина или госпожи и становишься свободным через еще десять лет, либо не покидаешь вовсе. Магов жестко контролируют, а право на свободу нужно доказать умением владеть силой и послушанием.

– Тиа, ты выступаешь первой, – напомнила профессор, и я кивнула, коснувшись единственного браслета, что обнимал тонкое запястье.

Мои жесткие, загнутые когти – вовсе не человеческие – коснулись прозрачной бусины, внутри которой переливалась цифра «один». Мой жребий, который я вытянула еще утром из плотного мешка.

Сначала я испугалась, но быстро успокоилась. Чем раньше пройду через аукцион, тем лучше. Неопределенность пугает больше всего, а мне судьба даровала быстрое избавление от этого бремени.

– У тебя пять минут. Жду в коридоре. – Профессор Лан подбадривающе кивнула и скрылась за дверью.

Едва та захлопнулась за спиной преподавательницы, Антинуа накинулась на меня с объятиями.

– Я буду молиться всем новым богам, чтобы тебя выбрали!

– Всем-то зачем? Достаточно только Владыке Лисов. Удача – его удел. – Я улыбнулась, согреваясь в объятиях подруги. Ее руки крепко обвились вокруг меня.

Голову Анти положила мне на плечо, и несколько украшений в ее волосах теперь цеплялись за мой пучок и слегка царапали шею. И ладно. Кто знает, может, я вижу ее сегодня в последний раз?

– Всем буду! Потому что если Владыка не услышит… В общем, я хочу, чтобы мы встретились вновь, Тиа. А если тебя запрут в школе, то вряд ли мы еще свидимся.

– Лучше помолись, чтобы твой господин был красив и молод, – хихикнула я. – Тебе с ним десять лет таскаться, а я… Кто знает, может, ты мое имя после окончания службы и не вспомнишь?

Она хлестко шлепнула меня по плечу. Я даже шикнула от неожиданности и легкой боли.

– Не говори ерунды. Через десять лет мы должны вместе вступить в круг луны, чтобы бороться с этими дурацкими законами! Кто придумал запирать магов на десять лет сначала в одной тюрьме, а потом еще на столько же в другой? Скука смертная и духота!

Я не стала напоминать, что от этого «заключения» каждый маг вправе отказаться… и отправиться на усмирение или в бега. И без того в комнате царила тяжелая атмосфера, которую Анти как могла пыталась разбавить.

– Так, давай. Садись. – Она взяла меня за плечи и подвела обратно к зеркалу, усаживая на пуфик. – Я тебе прическу слегка подпортила. Сейчас поправлю! Как раз пара минут есть.

Не споря, я послушно села перед зеркалом и позволила Антинуа поколдовать над моей прической. Из пучка действительно выбилось несколько прядей, и теперь Анти старалась вернуть моим волосам идеальный вид.

Пока Анти сосредоточенно крутилась вокруг меня, я взяла со стола свернутый вчетверо лист бумаги. Написанное на нем со вчерашнего вечера я уже зачитала до дыр, но сейчас мне жизненно необходимо еще раз коснуться взглядом родного почерка. Хотя бы через буквы услышать голос мамы, который за десять лет почти вымылся из памяти.

«Все будет хорошо, Тиа. Если получится и твой наниматель не станет возражать, встретимся?»

Всего пара предложений, но я знала, что маме это послание больно ударило по кошельку. Маги словесности – и я в их числе – не только безупречные переводчики, способные изучить любой язык в кратчайшие сроки, но и мастера зачарованных писем.

Достаточно знать имя человека, представить его внешность, чтобы любое послание дошло до него почти моментально. Письмо материализуется перед ним вместе с переданными словами… Каждое из которых стоит приличную горсть монет.

Потому, когда я овладела навыком передавать послания, я стала отправлять их маме почти каждый день. Рассказывала обо всем, что пропускали проверяющие, досконально изучающие каждое письмо учеников круга, и ждала ответных весточек. Они приходили раз в несколько лет, но я хранила каждое в шкатулке на тумбочке у кровати.

Сегодняшним утром, в день аукциона, всех выпускников обязали выселиться из комнат общежития. Каждый из нас сегодня обретет новый дом – в привычных стенах школы или же вне ее. Однако все собрали пожитки в рюкзаки и холщовые сумы, чтобы быть готовыми прямо с аукциона отправиться в путь.

У меня собранных вещей немного. Парочка обычных нарядов, несколько книг, конспекты с занятий и тонкая стопка маминых писем, перевязанных тонкой лентой. Самое основное на случай, если судьба преподнесет сюрприз и меня кто-то выберет.

Но одного беглого взгляда в зеркало хватило, чтобы эта мысль рассеялась, как утренний туман.

Моя внешность – ярчайшее напоминание о худшем, что случалось с королевством Артери за последние сто лет. То, что отпечаталось в истории моей Родины кровавыми битвами и не кончилось до сих пор, нашло отражение и во мне. В драконьих рогах, что отходят ото лба и изгибаются кзади, в редких золотых чешуйках, покрывающих кожу там, где она переходит в рога, в темных когтях, совершенно не похожих на человеческие ногти.

И пусть кровь чужаков, что разбавляет в моих жилах кровь человеческую, делает меня сильным магом, обходят стороной меня отнюдь не из-за страха перед колдовской мощью.

Войны с драконорожденными унесли тысячи жизней. Смерть и утраты коснулись почти каждой семьи в королевстве. А я – живое напоминание о тяжелых временах, которые не кончаются по сей день. Уродец – не человек и не драконорожденная. Плод насилия, зачатый и рожденный в страданиях.

Я – боль, о которой не хочется вспоминать. И лишь немногие, вроде Антинуа, набираются смелости заглянуть глубже и увидеть во мне человека. Остальные же просто бегут, не желая пускать в свою душу волнения. Отворачиваются, будто видят калеку без конечностей. Думают, что этим делают одолжение мне, избегая смутить, но на самом деле спасают только себя.

– Пора. – Я убрала письмо мамы в рюкзак, который стоял неподалеку от зеркала, и поднялась на ноги.

Те все-таки слегка дрожали. Похоже, в глубине души я не так храбра, какой хочу себя считать.

– Когда ты пройдешь через аукцион, я буду ждать тебя здесь, – Анти кивнула на мой рюкзак, как бы намекая, что кроме последней встречи с подругой у меня есть еще одна причина вернуться. – Я хоть и не чтица звезд, но знаю, что все будет хорошо.

Мне оставалось лишь кивнуть, изобразив уверенность, которой во мне не было ни капли.

Глава 2. Аукцион

«Аукцион магов – кульминационный момент для многих. Одни получают шанс благодаря способностям занять хорошее положение в обществе и доказать верность кругу луны, а другие за удобную цену на целое десятилетие обретают работника, чьи таланты можно увидеть воочию».

О магах и людях. Том первый

Я старалась держать спину ровно, а голову высоко поднятой, когда по узкому коридору шла за профессором Лан.

– Не переживай и делай все так, как репетировали на занятиях, – давала последние наставления она. – Не пытайся разглядеть зрителей в зале. Все равно не выйдет из-за освещения.

– Помню. Оно расставлено таким образом, чтобы пламя слепило меня.

– Верно, – кивнула профессор и обернулась.

Еще одна вдохновляющая, подбадривающая улыбка, как бы говорящая: «Вот видишь, ты все знаешь!»

– Приятно слышать, что твой голос остается таким же ровным, как и всегда, Тиа.

До сцены идти по коридору оставалось всего ничего. Я уже ходила этим путем утром, вместе с остальными выпускниками школы. Еще до сборов нам провели небольшую экскурсию по театру Хандан – крупнейшему в провинции Портэ.

Говорят, здесь проходят шикарные постановки и концерты выдающихся музыкантов, но ни у кого из учеников школы круга луны не было шанса увидеть это собственными глазами. Впервые мы посещаем Хандан товаром, теша себя надеждой, что однажды вернемся почетными гостями – членами круга магов.

Чем ближе к сцене, тем теснее становилось в коридоре. Это мои сокурсники пришли послушать из-за кулис чужие выступления, пока дожидаются своих.

Несмотря на то что с большинством из них мы учились вместе долгие десять лет, за которые как-никак притерлись друг к другу, сейчас мне не хотелось встречаться с кем-то глазами. Знала, что увижу сочувствие или зависть, ведь выступать первой – большая привилегия.

Но не для той, чья кровь человеческая лишь наполовину.

Профессор Лан вывела меня к сцене и оставила в закутке, скрытом от зала тяжелыми темно-красными кулисами. Пожелав благосклонности Владыки Лисов, профессор ушла, оставив меня наедине с мыслями и временем, которое тянулось ужасно медленно.

Хорошо, что за кулисами я дожидалась начала аукциона одна. Так никто не увидит, что волнение туже обвилось вокруг шеи, мешая дышать.

Это все из-за атмосферы, царящей в театре. Сложно оставаться спокойной, когда десятки магов вокруг стучат зубами от страха и мечутся из угла в угол, боясь и предвкушая судьбоносный час.

Не будь моя кровь горячее человеческой, я бы наверняка покрылась мурашками – в здании было прохладно и свежо. Будто на улице не лето, а зима, и кто-то настежь распахнул все окна и двери. Даже огонь, танцующий в пламенниках, расставленных по периметру сцены, словно не излучал тепла.

Я нервно поежилась и обхватила голые плечи руками. Сердце громко стучало, и я пыталась успокоить его – как могла, отвлекала мысли. Слушала гул голосов из зала и представляла, сколько примерно сидений сейчас занято.

«Все», – подсказала интуиция, и меня передернуло.

Сотни людей вопьются в меня взглядами, когда я, ослепленная зачарованным огнем, не смогу увидеть ни одного из гостей. Будет ли хоть один желающий выкупить в служение полукровку-переводчика?

Собственные когти больно впились в открытую кожу плеч.

Нет. Конечно, нет.

Со своего места я будто с первого ряда наблюдала, как на сцену выходят преподаватели школы. Все они стояли позади ректора, который торжественно произносил речь, которую толкал каждый год, на каждом новом выпуске.

– Школа круга луны дает магам знания, но незаменимый опыт мы обретаем, открывая новые горизонты.

О да. Метко подмечено. Десять лет я наблюдала один и тот же горизонт. Выучила каждую елку, что виднелась за каменной стеной, окружающей замок. Проштудировала все книги, до которых мне позволили дотянуться. Так что ректор сказал все верно – новый опыт, новые знания теперь можно найти лишь вне школы.

Еще какое-то время ректор говорил о том, что во время десятилетней практики порой рождаются великие союзы. Иногда маги прикипают к своим господам настолько, что даже когда срок контракта иссякает, остаются с ними. И порой из этого получаются весьма выдающиеся партнерские связи.

– Кто знает, сколько чудесных, крепких союзов будет заключено сегодня? О скольких из них мы будем вспоминать спустя столетия и читать в учебниках истории?

Мне на ум сразу пришло воспоминание об известной и почитаемой чтице звезд, Бландире. Когда-то ее распределили в служение молодому капитану. Этот союз считали бестолковым. Сулили, что он распадется, едва чтица отслужит контракт. Но она осталась при своем господине и спустя несколько лет предсказала наступление драконорожденных. Лишь благодаря провидице удалось подготовиться к нападению и сократить жертвы. Бландиру, которая была простолюдинкой и не имела права носить фамилию, нарекли Сиятельной. Она стала членом круга луны, но до конца дней служила своему господину.

Однако этот громкий, известный каждому пример ректор не упомянул.

Еще бы… Не самый разумный поступок – напоминать о войне с драконорожденными, когда первой на сцену должна выйти я.

– Делая ставку, не забывайте, что вы вкладываетесь не в выпускника, а в его потенциал. Сегодня – напуганные неизвестностью чародеи и колдуньи, а завтра – величайшие звезды, сверкающие в свете Лунного Стража! И пусть каждое ваше щедрое пожертвование на аукционе станет взносом в развитие школы. Начнем же!

Мой желудок сделал кульбит, когда из зала громом посыпались аплодисменты. Вот ведь гнилой переплет! Судя по звуку, там огромная толпа!

Спокойствие, которое так хвалила профессор Лан, теперь как ветром сдуло. Речь, которая еще полчаса назад у меня от зубов отлетала, теперь обрывками витала в мыслях. С чего начать? Что я должна сказать?

И пока я судорожно пыталась вспомнить заготовленную речь, в которой рассказываю обо всех своих достоинствах, объявили мой выход.

– Лот номер один!

Я окаменела. Как выйти на сцену, когда забыла все слова?

Но бусина в моем браслете красноречиво ужалила кожу жаром, как бы подгоняя и напоминая – сейчас у меня лишь два пути. Аукцион или усмирение. Я не могу самостоятельно определять свою судьбу. Даже если захочу остаться в школе, это должен быть не мой выбор.

Это будет выбор сотен тех, кто откажется нанимать меня.

Расправив спину, я двинулась в центр сцены и тут же сощурилась от яркого света. Я будто угодила в кристалл, сквозь который пропускают солнечный луч. Не видно ничего, кроме небольшого островка пола под ногами.

Где я должна остановиться? Сейчас я уже в центре сцены? Или нужно пройти еще немного?

– Говорите! – вдруг прогремел чей-то звучный голос, и я замерла.

В секунды, что я набирала в легкие воздух перед тем, как заговорить, мне показалось, что слышу шепотки. В горле пересохло, а голова показалась непривычно тяжелой.

«Это из-за рогов», – подумалось мне. Но я отмахнулась от этой мысли, как и от печалей, что неизменно вились вокруг ей подобных.

– Меня зовут Тиа, – громко проговорила я, гордо вскинув подбородок.

Украшения на моей голове запели, звеня. И мне показалось, что этот звук был громче моего голоса.

Все в зале слушали его, а не меня.

– Я… я…

«Я маг словесности, – должна была сказать я. – Я могу выучить любой, даже древний язык, всего лишь по нескольким текстам, написанным на нем. Моя способность – комбинация магии и логики. Я могу переводить книги, восстанавливать по отрывкам утраченные произведения и участвовать в переговорах».

Вот что я должна была сказать. Если бы тишину не прервал кто-то другой.

– Я покупаю ее.

Послышалось?

Но нет, по залу прокатился взволнованный ропот. Значит, мне не показалось.

Я шире распахнула глаза, будто это могло помочь взору пробиться сквозь зачарованный свет. Я изо всех сил желала взглянуть на безумца, который решил сделать ставку, когда я не сказала ничего, кроме имени. Не продемонстрировала ни единого умения, не ответила ни на один вопрос.

Этот мужчина, голос которого выдавал надменную улыбку, был так же слеп, как я, стоящая на сцене. Он смотрел на меня, но покупал кота в мешке. Или, вернее сказать, рогатого уродца…

– Господин Карстро и одна серебряная монета – раз, – спустя несколько секунд замешательства провозгласили со сцены.

По залу поползли шепотки.

– Два…

Напряжение во мне нарастало вместе с недоумением. Происходящее походило на шутку. И даже не знаю, что поражало больше: что меня все-таки выкупают или то, что стою я всего одну серебряную монету?

– Продано!

После короткого звука, отделяющего мою прошлую жизнь от неясного будущего, не последовало ни аплодисментов, ни поздравлений. Я услышала чьи-то удаляющиеся шаги в зале и ощутила, как кто-то коснулся моего плеча.

– Пойдемте, я провожу вас к регистратору, – кто-то заботливо подтолкнул меня в спину, и мне не оставалось ничего, кроме как пойти.

Скоро я вышла из зачарованного островка света, и зрение вернулось ко мне. Тогда я увидела профессора Лан. Она стояла рядом с ректором и другими преподавателями. Все глядели на меня так, будто видят впервые. Я даже испугалась, что со мной что-то не так. Хотела бы взглянуть в зеркало, но рядом не было ни одного.

– Поздравляю, Тиа, – кивнул ректор. – И желаю удачи на службе.

Я склонила голову, не чувствуя ничего, кроме скользкого, липкого предчувствия – служба не будет легкой, – и поспешила за помощницей, которая должна была проводить меня к кабинету регистратора, где я подпишу договор. Я даже не попрощалась с профессорами, которых знала десять лет. Меня гнало незнакомое, неприятное чувство стыда.

Меня купили за одну серебряную монету, даже не узнав, кто я такая. И никто не пытался перебить ставку!

Мы вышли в коридор, который, разумеется, был полон моих бывших сокурсников. Они уже все знали.

– Поздравляю, Тиа! – говорили некоторые. Те, кто за годы совместного обучения привык ко мне и моей смешанной крови не боялся.

– Ее купил Карстро! – шептались другие, поглядывая на меня не то со злорадством, не то с завистью.

Карстро… Я знала лишь один клан, члены которого носят эту древнюю фамилию, но верить, что стала подчиненной одного из них, пока не получалось. Быть связанной на десять лет с вампиром – то еще испытание. Эти бессмертные существа заносчивы, самовлюбленны и эгоистичны.

А еще древним вампирам не нужны аукционы, чтобы нанимать слуг. У них хватает своих.

– Можете сразу взять свои вещи, если они у вас есть, – щуплая девушка в блеклом платье, провожающая меня от сцены, остановилась у двери комнаты, где я собиралась на аукцион вместе с Антинуа. – Так будет быстрее.

– Дайте мне пару минут.

Набрав в легкие побольше воздуха, я шагнула за порог.

– Как все прошло? Тиа?

Антинуа подлетела ко мне тотчас, едва я закрыла дверь за спиной. Она взволнованно вглядывалась в мои глаза и нервно покусывала губу. Будто…

– Ты уже знаешь, – догадалась я, и Анти виновато отвела взгляд. – Вышла в коридор, чтобы подслушать?

Она развела руками и улыбнулась, забавно поджав губы:

– Мне было интересно. К тому же я теперь точно знаю, что сегодняшняя наша встреча не обязательно последняя!

– Ты слышала, кто меня выкупил? – чуть понизила голос я. – Карстро.

Я внимательно следила за реакцией Антинуа, силясь поймать любой признак удивления или даже сочувствия. А может, она успокоит меня? Скажет, что не только клан Карстро носит эту фамилию?

– Не понимаю, почему ты так напряглась, – хмыкнула Антинуа. – Многие на твоем месте пищали бы от восторга!

– Меня продали дешевле, чем подкову.

– Но продали же. Ты-то уже себя похоронила. Хотела остаться в школе без шанса выбраться на волю и стать почетным членом круга!

– Если он вампир… Гнилой переплет. Я много слышала о них. Бесконечная жизнь не всем идет на пользу, знаешь ли.

– Бесконечная жизнь красит человека, – ухмыльнулась Анти, подбоченившись.

Я покачала головой и прошла к столику, возле которого лежал мой рюкзак. Проверяя, не оставила ли ничего из вещей на столике, я упрямилась:

– Не знаю. Я не жду от своего господина, – эти слова кислили на языке. Еще недавно я и не думала, что должна буду так к кому-то обращаться, – понимания и доброго отношения. Тот, кто живет не первое столетие, наверняка такой же черствый, как…

– Как пряники в нашей школьной столовой! – встряла Антинуа. – Но ты их есть больше не будешь, потому что теперь ты принадлежишь кому-то из клана Карстро. А значит, являешься одной из них.

Вещи были собраны, но выходить я не спешила. Хотя отведенная мне пара минут уже наверняка иссякла, я все равно остановилась, чтобы напоследок поболтать с Антинуа.

– Не говори глупостей. Вампиры слишком высокомерны и заносчивы, чтобы считать смертного частью их древа. Я слуга. Не больше.

– Пока что. – Антинуа приблизилась и заговорщически мне подмигнула. Понизив голос до шепота, она сказала: – Ты знала, что некоторые на распределении мечтают попасть именно в служение к вампиру? Тешат себя надеждой, что за десять лет господин влюбится или хотя бы прикипит к «слуге» и сделает его подобным себе.

Из горла вырвался рваный смешок. Это моментально разрушило таинственную атмосферу, которую пыталась создать Антинуа. Теперь она смотрела на меня с таким видом, будто в голове подруги крутилось лишь одно слово: «Безнадежна».

– Быть равным вампиру невозможно. Ты, даже обращенный, всегда будешь лишь его отродьем. Таким же слугой, но связанным уже не договором, а жизнью и смертью. Только безумцы могут этого желать.

Антинуа хотела что-то сказать, но закрыла рот, так и не проронив ни слова. А затем дверь в комнату распахнулась, красноречиво намекая – пора.

– Пиши мне, – попросила Анти, заключая в последние объятия. – Я знаю, ты умеешь это делать.

– А ты заглядывай в гости, если разрешат, – шепнула я. – Желательно ночью, чтобы у нас обеих не было проблем. Я как-нибудь нарисую тебе в письме локацию, чтобы ты могла открыть проход.

– Как обычно.

– Как обычно, – улыбнулась я и, выскользнув из теплых объятий, отправилась навстречу новой судьбе.

Глава 3. Белокурый вампир

«Отродья по природе своей больше не люди, но права должны иметь такие же. Всецелое подчинение древним, первородным вампирам – безумство, которое ничем не отличается от рабства.

Снимите со своих обращенных ошейники или умрите вместе с ними как раса».

Из писем Эрниля Освободителя, основателя круга рассвета, к главам вампирских кланов

Сердце было не на месте.

Пока я шла вслед за молчаливой помощницей по незнакомым пустынным коридорам, меня обуревали чувства, которые я сегодня никак не ожидала испытать. Страх напополам с терпким волнением бурлили в крови ядерным эликсиром.

Кто он? Как он выглядит? Зачем я ему?

И вот помощница услужливо поклонилась, открыла передо мной дверь в следующую комнату, а сама отошла в сторонку, пропуская. Я кивнула ей и, крепче перехватив нетяжелый рюкзак, шагнула в зал, в котором не было ни единого окна.

Изогнутые каменные стены походили на своды пещеры. Единственными источниками света были свечи, пламя которых дрогнуло от сквозняка, когда я вошла. Вместе с огнем затрепетали и тени.

Но он… Его они не коснулись.

– Ты опаздываешь, – первое, что он мне сказал. Резко, надменно. Пара слов, но эффект от них такой, будто у меня перед носом с силой захлопнули тяжеленную книгу.

Это сбило с толку, и на несколько секунд я растерялась. Слова угасли в сознании, так и не сорвавшись с языка. Я молча уставилась на того, на кого должна буду работать следующее десятилетие.

Тонкий и стройный, как еще нераскрывшийся бутон дурмана. И такой же белый.

Бледная, как лист дорогой бумаги, кожа. Белокурые, слегка вьющиеся у кончиков волосы. Белые, открытые в надменной улыбке клыки, явственно выделяющиеся на фоне остальных, вполне человеческих зубов. Именно они расставили все по местам быстрее, чем это сделала брошь из светлого металла в форме раскрытого цветка. Дурман – герб вампирского клана Карстро.

– Язык проглотила? – выгнул пепельную бровь вампир, глядя на меня так, будто я стояла перед ним не в элегантном вечернем платье, а облитая помоями.

Великий Судья… И это – мой господин?

– Мне нужно было проститься с друзьями, – произнесла я и тут же прикусила губу.

Пустая голова! Нужно было извиниться, а не оправдываться! И опустить взгляд в пол, вместо того, чтобы упрямо смотреть в его глаза – рубины, сверкающие в свете свечей.

– Ты не на заклание едешь, – скучающе отмахнулся вампир. – Еще увидишься со всеми, с кем захочешь.

– Но разве…

– Пустошь тебя забери, – выругался он, закатив глаза. – Ты так и продолжишь отнимать мое время? Давай шевелись, нам еще ехать!

Он в приторно галантном жесте указал на дверь, возле которой стоял, и театрально поклонился.

Еще один укол обиды. Но я постаралась заглушить его, чтобы не натворить глупостей, – сосредоточила внимание не на эмоциях, а на одежде вампира.

Серебряные нити, которыми был вышит черный жилет с застежкой под горло, искрились, как иней. Свободные рукава белой рубашки казались воздушными, точно облака, что, сужаясь, мягко обнимали запястья.

Но больше всего меня интересовала брошь.

Из какого она металла? Серебро или платина? Кто передо мной? Отродье, что поднялось чуть выше раба, или вампир, которому даровали свободу от высшего хозяина?

Проходя мимо вампира к двери, я постаралась получше присмотреться к броши, но бесполезно. Различать столь похожие металлы я не умела, а потому статус моего господина остался загадкой.

В следующем зале нас уже ждали. На помосте в центре зала, погруженного в полумрак, стояла трибуна. У каждого ее края – по свече. Я знала правила и встала слева. Вампир, отставая всего на пару шагов, занял место у правого края трибуны.

Она была достаточно узкой, поэтому мое плечо едва соприкасалось с тканью светлой рубашки вампира. Вряд ли он это заметил, а вот мне стало не по себе. Ведь простое касание делало происходящее более реальным, ощутимым. Я поняла, что моя жизнь перевернулась в момент, когда услышала «Продано», стоя на сцене. Но теперь осознание навалилось со всей ясностью.

– Тиа, – произнесла мое имя жрица, стоящая в тени зала.

Служительница Великого Судьи несла волю бога справедливости на сегодняшней церемонии. Сейчас она была его голосом и лицом, а потому свое показывать не имела права.

– Рафаэль Карстро, – назвала второе имя она.

Так вот как его зовут. Жаль, что я узнаю имя своего господина не от него самого, а от жрицы, регистрирующей нашу сделку. Плохой знак…

«Откажись», – опасно мелькнуло в голове. Мне показалось, что в этот момент пламя моей свечи взвилось чуть выше и стало ярче, выдавая секундное сомнение.

Краем глаза я заметила, что Рафаэль смотрит на меня, и тут же отвела взгляд. Значит, мне не показалось. Он тоже это увидел.

– Сомнения – часть нашего пути, стоящая на развилке, – мелодично проговорила жрица из сумрака.

Я попыталась вглядеться в темноту, но увидела только разведенные руки статуи, очертания которой лишь слегка выступали из теней. Даже каменный лик Судьи видеть разрешалось не всем. Вот и сейчас его скульптура следила за нами, но сама оставалась едва различимой. Только ладони бога выныривали из темноты, чтобы зачерпнуть свет, рассеивающийся от трибуны.

– Тиа, вы хотите уйти?

Несмотря на то, что в зале было прохладно, меня обдало жаром. И хоть Рафаэль молчал, в моей голове эхом прозвучали его недавние слова: «Ты так и продолжишь отнимать мое время?» Я почти физически ощущала раздражение, которое исходило от вампира.

– Я останусь, – громко сказала я и поджала губы.

Как бы ни хотелось сбежать – нельзя. Теперь я могу выйти из этого здания либо в сопровождении Рафаэля, либо скрученная магами, которые сопроводят на ритуал усмирения.

И уж лучше я вынесу десять лет пренебрежительного отношения, чем обезумею и потеряю себя навсегда.

– Тогда начнем. Рафаэль Карстро, заключая договор с Тиа, вы клянетесь не причинять ей вреда? Клянетесь не принуждать ее ни к чему, что повлечет за собой наказание духовное, телесное или божественное?

– Клянусь, – сухо ответил Рафаэль.

Я смотрела на пламя его свечи. Боялась увидеть, что оно как-то выдаст ложь или злые намерения, но огонь даже не дрогнул.

– Помните, заключая договор, вы получаете не тело, не душу, посягать на которые не имеете права, а лишь способности Тиа. И если она сочтет, что вы берете от нее больше, чем можете требовать, она вправе попросить помощи Великого Судьи.

Я не видела, но почувствовала, как ее взгляд коснулся меня.

– А вы, Тиа, помните, что боги слышат вас. Всегда.

Пламя на свечах взвилось. Всего на миг мне показалось, что из мрака выступило каменное лицо Судьи. Непроницаемая, бесстрастная маска, и сквозь ее прорези смотрели глаза, в которых сменилось не одно столетие.

Я застыла, пораженная увиденным. Холодок змейкой прополз вдоль позвоночника.

– Заснула? – шикнул Рафаэль и отрезвляюще всучил мне одну из свечей.

Его рука, что грубо коснулась моей, была такой же холодной, как каменные стены в этом сыром и темном зале без окон. И я бы подумала, что Карстро просто замерз… Если бы он вдруг не осклабился, в дерзкой улыбке оголяя клыки и напоминая о своей природе.

Пока в моей крови, что горячее человеческой, течет разбавленное поколениями солнце, кровь вампиров холодна, как снег на вершинах гор провинции Ампло.

– Скрепите договор. Принесите друг другу клятвы, – говорила жрица.

Мы же в это время одновременно наклонили свечи над ладонями друг друга так, чтобы капелька расплавленного воска упала на большой палец правой руки. Я не поморщилась, когда воск растекся по коже. Он едва ли был сильно горячее меня. Рафаэль же улыбнулся, когда воск ужалил его бледную кожу жаром. Затем мы оба оставили восковые отпечатки своих пальцев на свитке, который появился на трибуне.

Я знала каждый пункт из начертанного на бумаге списка. Этот свод правил существует, чтобы обезопасить и защитить обоих участников договора. Маг не пытается бежать, вредить господину и не нарушает правила дома, в котором окажется. Он должен подчиняться, если приказ не вредит здоровью, чести или совести.

Нанимающий же обязуется следить за магом и становится его проводником из закрытого мира школы круга луны в мир огромный и открытый. Однако магам никогда не быть свободными по-настоящему. Просто наш поводок со временем может стать длиннее… Если мы сами не совершим ошибку и не заставим вовсе себя упразднить.

Будь полезна, послушна и сильна, но не опасна. Будь учтива и сообразительна, но не возгордись этим. Будь магом на стороне Артери, ведь это почетно. Но не забывай, что один неверный шаг сделает тебя отступником. А бежать из королевства удается далеко не всем магам вне закона… И тогда – конец известен.

Лишение силы. Забвение и безумие.

– Служите верно, Тиа, – произнесла жрица, когда я отняла палец от слепка на свитке. – Бдите и покровительствуйте, господин Карстро.

Я посмотрела на Рафаэля, не веря, что сделала это. Связала себя контрактом с вампиром. Он несколько секунд не отрывал взгляд от свитка, будто дочитывал пункты, которые увидел впервые. Вместо его лица я смотрела на остроконечное ухо. Такая форма – еще один признак помимо клыков, выцветших волос и красных глаз, по которому можно определить вампирское отродье.

Рафаэль вдруг оторвал взгляд от свитка и посмотрел на меня так, будто я уже успела ему надоесть своим присутствием. Мне тут же стало стыдно за ту глупую улыбку, которую я натянула из вежливости. Момент ведь торжественный. Вроде как…

– Шевелись. Экипаж ждет у выхода из театра, – вместо «поздравляю, добро пожаловать в приближенный круг клана Карстро!» сказал он. Сделал странный жест рукой, будто отмахиваясь от свитка, что оставил за своей спиной, и направился к выходу.

Мне не оставалось ничего, кроме как засеменить следом. И только почти дойдя до двери, я вспомнила о значении украшений, которые на меня навесили, как драгоценности на невесту.

Я вернулась к трибуне, наспех дрожащими руками сняла с рогов украшения. Поклонилась мраку в ту сторону, где должна была стоять статуя Судьи, сложила золотые нити с драгоценными камнями поверх свитка, где стояли наши с Рафаэлем отпечатки.

Жертва от меня и школы круга богу справедливости, дабы он следил за мной и помогал, когда покину старый дом ради нового.

Надеюсь, жрица не ошиблась и боги действительно слышат и наблюдают.

Я нагнала Рафаэля в коридоре. И, разумеется, он не забыл продемонстрировать свое недовольство – закатил глаза и так скривил хорошенькое лицо, будто меня от страха вывернуло на его безукоризненно белую рубашку.

Не говоря друг другу ни слова, мы в тишине шли по уже знакомому коридору. Но вскоре молчание разрушили звуки чужих шагов и, кажется, тихие всхлипы.

На повороте мы встретили другую пару участников аукциона. Полный мужчина в дорогом сюртуке шел несколько впереди девушки, которую я сразу же узнала. К счастью, это была не Антинуа.

Леттери Драстера – чтица звезд. И, судя по всему, ее звезды сложились не так, как высокородная магичка того желала.

Не сбавляя шаг, мы разминулись. Однако когда я проходила мимо Летти, мне показалось, что она жалобно глянула на меня. Хотя, пожалуй, привиделось. Летти всегда была одной из тех, кто избегал меня из-за моего происхождения. Боялась ли она меня или просто ей было противно смотреть на получеловека – не знаю. Но точно уверена, я – последняя, к кому Леттери прибежит за помощью.

Да и о какой помощи может идти речь, если разговор об аукционе и чародеях? У магов выбора нет никогда. Лишь его иллюзия.

Пройдя этот коридор, мы свернули в новый для меня. Он вел на улицу. И когда Рафаэль толкнул очередные двери, в лицо дохнула летняя свежесть ночи, смешанная с легким цветочным ароматом. Ароматом, который я уже чувствовала рядом с Карстро. Просто теперь он стал ощутимее. Еще пахло надвигающимся дождем.

Я подняла голову к небу. Оно, затянутое низкими тучами, превратилось в безупречно черный холст.

Задрав голову, я стояла не дольше пары секунд. Однако когда я вновь посмотрела на Рафаэля, его уже рядом со мной не было. Не оборачиваясь на меня, не говоря ни слова, он запрыгнул в карету из темного дерева и хлопнул дверцей.

От такого выпада я оторопела. Рафаэль не представил меня своим спутникам, не пригласил проследовать за ним. Я стояла как идиотка на подъездной дороге и не понимала, что должна сделать.

На козлах кареты сидел мужчина лет пятидесяти. Он смотрел на меня с таким же недоумением, с каким я сейчас озиралась по сторонам. К театру от ворот подъезжал еще кто-то… Но то был не экипаж, как у Рафаэля – простой, но удобный, – а обычная повозка. Даже не крытая. На такой возят сено. Никак не людей!

Тогда я вдохнула поглубже, взяла волю в кулак. Тиа, ты маг! У тебя есть уникальные способности, а еще должно быть самоуважение! Плевать, кто этот Рафаэль, Пустошь его забери! Какая разница, из какого металла его брошь? Серебро или платина – это не дает ему никакого права так обращаться со мной. Да вообще с кем-либо!

С этими мыслями я, сжав ладони в кулаки, приблизилась к небольшой карете. Черные шторки были задернуты изнутри, скрывая пассажира.

– Не стоит, девочка, – улыбнулся кучер с усами, похожими на растрепанную щетку, когда я уже занесла руку, чтобы подолбиться в дверь.

– Почему это? Он ведь… Он…

– Просто делай, как велят, – с непонятной мне горчинкой в густом голосе посоветовал усач.

– А если никак не велят?

Меня просто кинули, ничего не сказав. Или это такой широкий жест? Мол, Тиа, ты свободна! Иди куда хочешь, делай что хочешь! Если так, то спасибо, не стоит. Первая же проверка круга, которая не застанет на месте службы, причислит меня к отступникам. Или Рафаэль сам меня туда запишет. Кто его знает?

Усач, поняв, что отступать не собираюсь, горестно вздохнул и отвернулся. Словно не желал быть наблюдателем того, что не успел предотвратить.

Неужели думает, что собираюсь ругаться и дерзить Карстро? Нет, я не бессмертна и не настолько глупа. Никаких разборок. Просто вежливо спрошу и…

Постучавшись и не услышав ответа, я все равно приоткрыла дверь кареты. Тут же охнула и в ужасе отпрянула. Я даже не успела закрыть открытый рот ладонью и так и застыла с отвисшей челюстью и распахнутыми глазами, пока на меня таращились трое… Хотя могли бы и четверо, если бы одна из трех девушек не была увлечена… Рафаэлем.

С наслаждением прикрыв глаза, брюнетка, сидящая на Карстро верхом, поглаживала свою шею. На оливковой коже розами цвели следы укусов, которые спускались от шеи девушки ниже, к открытой груди. Корсет платья был расшнурован, его лиф сполз, открывая все, что благородные девушки обычно ревностно прячут. Незнакомка же не стеснялась ни Рафаэля, который покусывал ее розовые, затвердевшие соски, ни двух своих подруг.

– Пей, Раф, пей, – проворковала красотка и запустила пальцы в снежные кудри вампира. – Я знаю, ты хочешь.

Моя кровь вдруг стала во сто крат горячее прежнего. Я заставила себя попятиться, но вот отвести глаза оказалась не в силах. Ведь Рафаэль поймал мой взгляд и держал так крепко, что у меня возникло ощущение, будто он сжимает мою шею в кулак. До боли, до хруста.

– Проваливай, – прорычал он и с силой закрыл дверь кареты.

Я услышала, как задребезжали стекла в окнах, а затем – заливистый смех девушек-кормилиц.

– Я предупреждал, – протянул кучер и покачал головой.

В ушах грохотал пульс и одно лишь слово: «Беги». А что, если Рафаэль купил меня, чтобы сделать такой же кормилицей? По телу прокатилась дрожь отвращения. Лишь потом пришло понимание – он не сможет. Если я буду против, а я против, он не посмеет даже притронуться ко мне. Договор не позволит.

А если Рафаэль его нарушит, я вправе попросить помощи у Великого Судьи и его жрецов. Тогда, когда моя правда восторжествует, меня заберут от Карстро и вернут на служение в школу круга луны. Это могло бы стать проблемой, если бы я изначально не готовилась к такой участи.

– Он подготовил для тебя другую карету, девочка, – усач указал на мощеную дорогу за моей спиной. – Нужно было сразу тебе сказать…

Мне даже оборачиваться не нужно было, чтобы узнать, что я там увижу. Повозку для сена. В такой я ехала в школу, когда меня забрали у мамы. Но тогда я была ребенком с даром, который не умела подчинять. Сейчас же я – маг и взрослая девушка, которая должна уметь дать отпор!

Я не поеду на сене. Не буду служить тому, кто относится ко мне как к животному.

Взгляд некстати упал на собственную тень, которую рождали огни из окон театра позади меня. Рогатый уродец… Может, Рафаэль потому и купил меня? Потому что я лишь зверушка в его глазах?

Повозка уже остановилась. Парень, который вел запряженную в нее лошадь, даже окликнул меня пару раз, но я все не решалась сесть в унизительный экипаж.

И вот, когда моя злость уже разгорячила кровь, на улице вдруг стало шумно.

– Нет!!! Не стану служить ему!

Леттери Драстера вылетела на улицу так, словно в театре бушевал ужасный пожар. Она тяжело дышала, захлебываясь слезами и обрывками невнятных фраз.

– Не буду! Я чтица, я знаю, вижу!

– Летти, – я попыталась приблизиться, чтобы успокоить ее, но двери снова громыхнули. На улицу вывалилась целая толпа мужчин и женщин в серебряных одеждах и броне, и Летти закричала. Бросилась прочь от театра, но запуталась в подоле своего пышного, безумно красивого и дорогого платья и упала.

Я рванула к ней, пока Летти кричала:

– Он плохой человек! Я не стану прислуживать ему! Оставьте… Оставьте меня в школе!

Ком в горле встал от осознания, что ее просьба не будет исполнена. Артери нужны покорные маги, готовые и способные служить. Остаться в школе – привилегия для отбросов, которых не выбрали. Для тех, кто бесполезен, но не виноват в этом.

Недостаточно хорош для служения. Недостаточно плох для усмирения.

А Летти прямо сейчас своими словами склоняет чашу весов в невыгодное для себя положение. Непокорная, готовая сражаться за свою свободу и несуществующие права, пустые желания.

«Ее усмирят», – поняла я еще до того, как из строя выступило несколько магов в сером. Элита круга луны – ее рыцари. Те, кто доказал не только способности и верность, но и безжалостность, безукоризненную покорность короне.

Двое несли наручи, еще пара – оковы для ног, а пятый – шлем, в котором не было прорезей ни для глаз, ни для рта, только пара отверстий около носа. Шестой волок цепи, которые соединят все эти элементы.

По коже инеем пробежал страх. Нам много рассказывали о ритуале усмирения, но я впервые видела его начальные ступени воочию. Сейчас Летти «обезвредят», свяжут и силой отведут к тем, кто навсегда вырвет из нее магию… вместе с частью души и рассудка.

«Сделай что-нибудь! – огнем взвилась внутри меня паника. – Ей конец, если продолжишь стоять!»

Но и мне… Мне тоже конец, если вмешаюсь.

– Тиа! – завизжала Летти, когда один из стражей, сопровождающих рыцарей, приблизился к лежащей на земле девушке.

Ночь наполнилась душераздирающим воплем. Страж даже не коснулся Летти, но та уже билась в истерике, пока ее неудавшийся хозяин с довольным видом наблюдал за происходящим из-за спин военных.

Ублюдок. Знает, что за выходку Летти получит обратно всю сумму, которую вложил в нее, да еще и в двойном размере. Будет купаться в деньгах, пока Летти – доживать последние недели, потому что, обезумев, забудет даже, как ложку держать!

– С-сволочь! – прорычала я под нос и, сама от себя не ожидая, кинулась к Летти. Я не знала, что сделаю, когда окажусь рядом с ней. Нас не учили ни боевой, ни защитной магии – это запрещено.

Я умею быстро изучать языки, а Летти провидица. Мы можем только заболтать своих врагов. Но я сомневалась, что это нас спасет. Сомневалась, что есть смысл хотя бы пытаться.

Но мой шаг оставался твердым… До того момента, пока меня кто-то не дернул назад, поднимая над землей.

Я даже не поняла, что произошло. Просто в один миг земля пропала из-под ног, а на талии сомкнулись чьи-то руки. И цветочный аромат снова ударил в нос.

– Пусти! – забилась я, уже зная, кто держит меня. Попыталась впиться когтями в запястья Рафаэля, но не добилась ничего, кроме разорванной ткани рукавов.

– Ты что вытворяешь, рогатая? – прошипел он мне на ухо.

– Не трогай меня!

Рафаэль развернулся так, чтобы я не видела Летти и то, что с ней делают. Не видела взглядов, направленных на меня, – настороженных, удивленных и насмешливых.

Последнее, что я увидела, – это то, как на брыкающуюся Летти надевали ужасный литой шлем, больше похожий на полый шар. В груди что-то дрогнуло, и это ощущение вибрацией разнеслось по всему телу.

Летти уже не спасти.

– Хочешь, чтобы тебя так же нарядили? Хочешь закончить как она?

Со стороны мы, наверное, выглядели как забавляющаяся парочка. Он несет ее на руках и что-то шепчет на ухо, пока она притворно пытается вырваться… Но если бы хоть кто-то почувствовал то, что копчиком ощутила я, когда Рафаэль кинул меня в повозку, будто я мешок картошки, все иллюзии вмиг бы развеялись.

– Ей нужно помочь! – попыталась встать я, но Рафаэль настойчиво сжал мое плечо и толкнул обратно… на сено. У меня даже зубы заскрипели от злости. Ну неужели нельзя было хотя бы сено убрать, чтобы я не чувствовала себя совсем уж зверушкой?!

– Она сама должна была себе помочь и включить мозг, которого у нее, судя по тому, что я видел, нет.

Каждое хлесткое слово истощало меня. Я оперлась на борт повозки, пытаясь найти в нем опору, которой больше не ощущала внутри себя. И тогда, чуть склонив голову, заметила, как уводят скованную Летти. Ее «господин», аплодируя, шел позади солдат.

– Одна серебряная монета, – вырывая слова из пересохшего горла, прошептала я.

Рафаэль скривился, не понимая, о чем я. Я подняла глаза, скользнув взглядом по его торсу. Какое счастье, что вся его одежда на месте, а все завязки затянуты. Если бы я увидела хотя бы следы его похоти и голода, что разглядела во всей красе в карете, этот момент – момент прощания с Летти – стал бы еще омерзительнее.

А ведь мы даже не общались никогда… Мне просто жаль Леттери, как магу – мага.

– Одна монета, – повторила я, смотря в прищуренные рубиновые глаза. – Если бы не столько вы отдали за меня, я бы решила, будто ждете, что сбегу, как Летти. Чтобы получить компенсацию.

Он хмыкнул.

– Много думаешь, рогатая. Не бери эту привычку из Портэ в Гаратис. Для тебя вредно.

Я пронаблюдала, как он легкой походкой возвращается к своей карете. Стоило дверце распахнуться, как изнутри послышался счастливый девичий визг. Я же скривилась от тошноты, что от пережитых эмоций накатила мерзкой волной.

В дороге стало только хуже. Я перегнулась через борт, прочищая желудок. И, в принципе, в эти моменты чувствовала себя куда лучше, чем когда рвота отпускала. Ведь тогда наваливались мысли, и тошно становилось уже от них.

Я думала, что это – «верх» моего ужасного путешествия, но поняла, что ошиблась, когда пошел дождь. Наш «экипаж» следовал без остановок, ведь до Гаратиса – самой теплой провинции Артери – путь неблизкий, даже несмотря на то, что Гаратис граничит с Портэ. А нам необходимо добраться до замка Карстро до рассвета.

Солнце не переносит Рафаэль, а в луже на мокром сене сижу я.

Просто великолепное начало.

Глава 4. Цветущий край

«Удивительно, что в нашем государстве за свободу отродий первыми выступили солдаты, вернувшиеся из соседствующего с Артери королевства Ризолд, в котором разгорались беспорядки, а обозленные вампиры обращали в себе подобных всех без разбора. Только там артерийцы наконец-то осознали, что всякое отродье – в прошлом человек, а обращение – не что иное, как жестокое убийство».

Новейшая история Артери. Том третий

Когда мы подъезжали к моему новому «дому», я выглядела хуже мокрой мыши, а чувствовала себя так, будто каждую косточку вытащили, перевернули и всунули обратно. Тело ломило от «комфорта» повозки и простуды, ужасно хотелось спать, хотя всю дорогу глаза сомкнуть не получалось ни на минуту. То на кочку наедем, то волки в лесу завоют… То мы приехали.

Солнце еще не встало, но небо понизу уже светлело. Утро наползало на небосклон розово-желтым акварельным пятном, на фоне которого замок Карстро выглядел мрачной громоздкой тенью с заостренными башнями и зубчатой стеной по периметру. Рядом с этим чудовищем из темного камня другие домики провинции Гаратис выглядели как игрушки или сладости. Небольшие, с покатыми или конусообразными крышами и яркими стенами – домики вырастали будто из цветочных кустов, которые их плотно обнимали.

– Цветущий край! – вдохновенно выдохнул мой кучер и расселся поудобнее.

Я не видела его лица, но была уверена, что он с наслаждением прикрыл глаза и улыбнулся. Я же его чувства разделяла лишь частично. За свою жизнь, половину которой провела за стенами школы круга луны, я видела немного. Гаратис производил впечатление уютной, теплой и солнечной провинции, когда я смотрела на жилища простых людей. Но стоило обратить взор на замок, к которому мы следовали, и на сердце становилось тоскливо.

Очередные стены, которые пленят меня.

– Замок не выглядит уютным гнездышком, – заметила я.

Стук копыт и грохот колес не спрятали мой голос, и рыжий парень, сидящий спереди повозки, обернулся:

– Это ты сейчас так говоришь. За стенами очень красиво.

Верилось слабо.

– И что же там?

– Цветочные плантации, – улыбнулся мне он.

Впервые за время пути я обратила внимание на его лицо. В нем не было ничего особенного. Ничего, что заставило бы запомнить этого парня, будь он лишь случайным прохожим. Обычный простолюдин. Но эта простая красота сейчас, когда мне и так хватало нового и незнакомого в жизни, очень подкупала.

– Ты родом из Гаратиса? – спросила я, притянув к груди ноги и обхватив их руками. Спиной я уперлась о борт повозки.

– Как ты поняла? Меня выдал шикарный загар? – Парень отвернулся к дороге, а потому не увидел, как я беззвучно засмеялась. Голос уже начинал садиться от долгой дороги в сырости и на холоде.

– Пока что слишком темно, чтобы я могла оценить твой загар. Просто предположила.

– Тогда у тебя хорошая интуиция. – Он смущенно почесал рыжий затылок. При этом случайно задел ленту, которая стягивала волосы в короткий хвост, и несколько прядей выбились из него. – Или ты чтица звезд?

– Я маг словесности.

Он снова обернулся. На этот раз – чтобы одарить удивленным взглядом.

– Я переводчик, – пояснила я. – И заклинательница посланий.

– Я понял. Просто думал, ты жрица плодородия. Нам такие нужны для работы в саду. Странно, что господин выбрал именно тебя.

Господин даже не в курсе, что я умею. Он купил меня либо как экспонат из-за диковинной внешности полукровки, либо ему вообще плевать, кого забирать с собой в замок. И если первый вариант унизительный, но понятный, то второй вызывает сотни пугающих вопросов.

Рыжий умолк, и я тоже прикусила язык, хотя мне было о чем спросить. Например, почему вампир вообще поселился в Гаратисе, если тот считается одной из самых солнечных провинций? Всю дорогу ведь добирались молча. Будет странно, если начну приставать с болтовней теперь. К тому же ехать осталось не больше десяти минут. Замок уже хмурой тучей навис над нами.

После небольшой проверки стражники пропустили нас за стены. Тяжелые, укрепленные металлом двери с натужным скрипом открылись, и мы заехали на территорию замка.

– Я же говорил! Тут красиво! – воскликнул мой спутник, заметив, как я резко выпрямила спину и завертела головой.

Матушкина библиотека! Да это же целая цветочная плантация! Целое поле, сшитое из разноцветных лоскутов! Здесь группками росли десятки растений: приземистые травки, кустарники, деревья… Кажется, вдалеке я видела даже лабиринт из стриженых кустов, цветущих крупными темными бутонами.

И здесь цветочный аромат, что исходил от Рафаэля, был в десятки, в сотни раз сильнее.

– Добро пожаловать в Розу Гаратиса – единственную плантацию редких цветов в Артери, – похвалился парень, имя которого стоило бы уже узнать. – Наверняка Рафаэль нанял тебя, чтобы налаживать торговые связи с другими провинциями через корреспонденцию.

– Может быть, – отозвалась я и тяжело вздохнула. Эта мысль могла бы меня успокоить и даже вдохновить, если бы Рафаэль действительно знал о моих способностях.

Хотя…

Вдруг он не стал слушать мое представление, потому что узнал обо мне все необходимое заранее? Не так много в школе круга луны магов словесности с рогами. Всего один.

Увидел меня, сразу понял, кто я, и забрал раньше, чем успел опомниться кто-то другой.

Подумав об этом, я немного повеселела. Даже грубое и раздражающее поведение Рафаэля при первой встрече теперь бесило чуточку меньше. Все его колкости, выходка с повозкой… Может, это проверка какая-то?

Ощущение, словно еду на убой или на казнь, ослабло. Теперь я позволила себе чуть выдохнуть и просто наслаждалась видом – цветочное поле, окруженное высокой каменной стеной, в ожидании первых солнечных лучей. В какой-то момент я подумала, что и сама, как один из тысяч этих цветов, сейчас с волнением жду, когда новый день войдет в мою жизнь. Каким он будет?

Наша повозка затормозила вслед за каретой Рафаэля на мощеной дорожке, которая изгибалась так, что почти целовала замок. Точнее, его дверь. Именно она открылась одновременно с дверцей кареты, из которой вышел Рафаэль. Не оглядываясь по сторонам и не медля, он в пару шагов перепорхнул от экипажа в замок.

Я обернулась на плантацию и поняла, что солнце уже коснулось земли Гаратиса. Новый день настал.

– Пойдем, я провожу тебя в замок. – Рыжий парень протягивал мне руку. – Напомнишь, как тебя зовут?

Сложно вспомнить, когда кто-то вот так подавал мне руку помощи. Без страха во взгляде и с улыбкой на лице.

– Я не говорила, как меня зовут. – Я чуть склонила голову набок, уголки губ изогнулись вверх. – Тиа. Просто Тиа.

– А я Каян. Тоже просто.

Карета уже отъехала. На дорожке у замка стояла только наша повозка. Тянуть больше нельзя, хотя и хотелось. Ведь если Рафаэль ждет меня внутри, нерасторопность может аукнуться.

Я вложила свою руку в ладонь Каяна, принимая помощь, и выбралась из повозки. После долгой дороги тело ломило, но каждое движение приносило наслаждение. Добрались!

Каян распахнул передо мной дверь, в которую не так давно вошел Рафаэль, и на меня прохладой дохнул сумрак замка. Волнение задребезжало задетой внутри струной, но я все равно шагнула внутрь. Туда, где от цветов и солнца не осталось ни следа. Меня проглотила серость холодного камня. Здесь царил полумрак, разбавленный огнями свечей, расставленных в нишах через равное расстояние.

И ни одного окна. Их здесь просто не было.

– А вот и она! – прокатился по коридору голос Рафаэля и эхом поднялся к высокому потолку.

Карстро стоял на широкой лестнице, что на пролете, словно река, разделялась на два потока. Одна половина уводила вправо, а другая – влево. Рафаэль же стоял в центре, отчего создавалось впечатление, что бег ступеней разбивался о его ледяную фигуру.

– Ваша новая помощница на место Лариэль, – добавил он и улыбнулся, глядя мне прямо в глаза. Но не было в этой острой, как его клыки, улыбке ни теплоты, ни искренности. – На тебе северное крыло, новенькая.

Я выдержала взгляд Рафаэля, пока он первым не разорвал наши взгляды и не ушел, поднявшись по одной из лестниц.

– Поясните ей все, – крикнул он уже сверху, и я обратила взгляд на тех, кого не заметила из-за скудного освещения и Рафаэля, завладевшего всем моим вниманием.

Люди стояли в тени по обе стороны от лестницы. Женщины и мужчины, теперь они выступили из мрака и нерешительно приблизились ко мне. Я хотела представиться и улыбнуться, чтобы выказать дружелюбие, но будто споткнулась о настороженные взгляды. Они ощупывали меня, дольше всего задерживаясь на рогах.

Каждый раз одно и то же, но к такому сложно привыкнуть.

– Я Тиа. Надеюсь, сработаемся.

А потом я более внимательно посмотрела на людей, что окружили меня, и прикусила изнутри щеку. Сработаемся? Я и они? Мы разные, как и наша работа. Я засяду в библиотеке или в кабинете Рафаэля, а эти люди будут вести хозяйство.

Хотя сейчас я выглядела хуже любого из них. Волосы растрепались, платье превратилось в пыльный кусок ткани, а мое лицо наверняка без слов говорило, что ночью я не смыкала глаз.

– Ты не человек? – спросила самая смелая девушка в легком светло-голубом платье с длинными рукавами. – Твои рога…

– Я полукровка. Моя мама человек, а отец…

Слова горькой пробкой встали в горле. Мысли об отце, которого я никогда не видела, но всем сердцем терпеть не могла, всегда вызывали во мне бушующий ураган. Но сейчас выпускать его наружу никак нельзя.

– Твоя мать связалась с драконорожденным? – возмущенно вопросил мужчина в плетеной шляпе с широкими полями. Его седые усы смешно подскочили, когда он оскорбленно скривил рот.

Опережая шепотки, которые вот-вот могли поползти, я громко сказала:

– Моя мама не предательница Артери и сама никогда бы не пошла с драконорожденным. Ее изнасиловали, – голос подвел, сорвался на последних словах. Я опустила голову, чтобы не видеть чужие лица и чтобы никто не увидел слез, что так некстати набежали на глаза.

Я не люблю говорить о своем происхождении, но не сделать этого сейчас было бы ошибкой. Не хочу, чтобы маму считали изменщицей королевства, а меня – плодом этой измены.

Тишина не повисла лишь благодаря Каяну. Похоже, все это время он стоял позади меня.

– Господин Рафаэль сказал, что Тиа пришла на место Лариэль, – напомнил он. – Выходит, и комната у нее будет та же?

– Мы ее проводим, – вперед выступили три женщины. Все в одинаковых черных платьях с высоким воротником и узкими рукавами. У всех волосы собраны в строгие прически.

Похоже, такая же форма скоро будет и у меня.

– Удачи. – Каян коснулся моего плеча напоследок и ушел.

Я тоже не стала задерживаться на первом этаже. Кивнула всем, кто провожал меня взглядами, и торопливо направилась за своими помощницами.

Путь по замку оказался путаным и достаточно долгим. Коридоры, устеленные коврами и украшенные гобеленами с дурманом, петляли и сплетались, точно ниточки паутины. Лестницы уводили все выше, кружили и извивались. Но ориентироваться было сложно не только из-за того, что я оказалась здесь впервые. Отсутствие окон полностью отрезало от внешнего мира. Какое сейчас время суток? Где север, а где юг? Вид из окон помогал бы хотя бы примерно понимать, где я, но оставалось рассчитывать только на свою память и удачу.

Женщины, провожающие меня, молчаливо шли впереди. Сначала я хотела попытаться завязать беседу, сказать что-нибудь о Гаратисе, замке или восхититься красотой плантаций… Но потом одна из них обернулась, думая, что я не замечу ее загнанный взгляд, обращенный на мои рога.

Ну, конечно. Даже зная мою историю, они не перестанут шарахаться.

– Вот. Здесь раньше жила Лариэль, – одна из женщин, самая старшая на вид, остановилась у двери в темном углу башни, куда мы поднялись. – Теперь здесь будешь жить ты.

– Вещи для работы – в кладовке напротив твоей комнаты, – подсказала другая.

– На тебе северное крыло, – напомнила третья и хмуро свела брови у переносицы. – Постарайся работать так, чтобы мы за тобой не доделывали.

– Приступлю сразу же, как расположусь. – Я подошла к двери в комнату и положила ладонь на дверную ручку.

Помощницы отшатнулись еще на шаг, заметив мои когти.

– А куда уехала Лариэль? – напоследок решила уточнить я. – Она перешла в круг луны?

Женщины переглянулись, и мне не понравилось, как при этом переменились их лица. Будто я сказала что-то глупое и даже оскорбительное.

– Лариэль было под девяносто. Ее забрала Пустошь, – процедила самая старшая, и после этого вся троица удалилась.

Что ж, прием назвать теплым сложно, но я ожидала худшего. Потому сейчас мое настроение было чуть лучше, чем «полностью потеряна и раздавлена».

Когда я открыла дверь в свою новую комнату, голова чуть закружилась. Но не от волнения, а от запаха. Я будто очутилась в госпитале для престарелых: пахло лекарственными травами, чем-то приторным и совсем слегка просачивался запах мочи.

Аромат в тесной комнатушке был гуще, чем солнечный свет, что заглядывал внутрь через крошечное окно на уровне моих глаз. Я открыла створку и прильнула к узкому проему, позабыв о желании выспаться или хотя бы просто присесть. Кровать в углу каморки отталкивала серым матрасом и незаправленным одеялом. А вот окно манило – хотелось вдохнуть свежего воздуха и посмотреть на плантации с высоты.

И от вида действительно дух захватило. Плантация сверху походила на лоскутное одеяло из ярких кусочков цветных тканей. Воздух, который ветер загонял в окно, пах молодым летом.

Когда я вдоволь настоялась у окна, стало ясно, что так длиться долго не может. Рано или поздно мне придется лечь на кровать, от которой исходил старушечий запах.

Первым делом я избавилась от матраса. Он все равно весь продавился, и несло от него так, что глаза слезились. Я вытащила его в коридор и устало вздохнула, отряхнув руки. Так-то лучше.

Я уже собиралась вернуться в комнату, когда мое внимание привлекла дверь напротив. Одна из служанок сказала, что там найду все необходимое для работы. Интерес оказался сильнее усталости, и я заглянула за дверь, предвкушая оказаться в библиотеке или хотя бы в кабинете, заваленном книгами и свитками.

Но реальность заставила нервно смеяться, привалившись плечом к пыльному дверному косяку.

За дверью оказалась тесная каморка, гораздо меньшая по размерам, чем моя комната. Крошечное пространство полностью занимала хозяйственная утварь: ведра, тряпки, метелки… А еще здесь так сильно пахло мылом, что у меня в носу защипало, и слезы выступили на глазах.

Это ведь шутка какая-то? Ошибка? Меня не могут заставить драить полы! Я маг, который оттачивал свои способности десять лет в закрытой школе! Растрачивать мои навыки на тряпки и уборку – немыслимо!

– Р-рафаэль! – прорычала я и кинулась прочь по коридору на поиски белобрысого ублюдка.

Глава 5. Дар и проклятье

«Круг надежды – оплот веры и религии. Круг луны – обитель магов. Круг стали – олицетворение власти и монархии. Круг рассвета – самая молодая твердыня Артери, бдящая за вампирами и соблюдением ими законов. Лишь вместе эти четыре столпа способны удержать королевство от падения».

Новейшая история Артери. Том первый

– Где он?

Я стояла на том самом месте на широкой лестнице, где не так давно ухмылялся Рафаэль. В зале на первом этаже уже было меньше народу, но нескольких рабочих мой крик все же отвлек от дел.

Девушка в строгом форменном платье отложила пипидастр, которым смахивала пыль с картин. Женщина, толкавшая тележку с накрытыми блюдцами, остановилась посреди коридора неподалеку от мужчины, который шоркал ковер. Все они уставились на меня со смесью недоумения и раздражения.

– Где Рафаэль? – повторила свой вопрос я и сделала несколько неуверенных шагов вниз по ступеням.

Наверное, рабочих задело, что я стою там же, где недавно стоял их господин, и выкрикиваю вопросы. Думают, возомнила себя важной персоной?

– Пожалуйста, – смягчив тон, добавила я. – Мне нужно найти его. Произошла какая-то ошибка…

– Тиа?

Я вскинула голову в сторону звука и увидела Каяна. Рыжеволосый парень, с которым я ехала в повозке, сбегал ко мне по лестнице. Краем глаза я заметила какое-то движение в зале и обернулась. Слуги Рафаэля, поняв, что мое внимание перешло к Каяну, спешили убраться от меня подальше.

Голова тут же показалась слишком тяжелой из-за моих рогов. В очередной раз они мешали мне – были ярче, чем моя личность. И хоть рассказала правду о своем происхождении, которую с болью вырывала из груди, это ничего не изменило.

От меня все еще шарахаются, будто я прокаженная.

– Почему ты кричишь? – Каян не смотрел под ноги на ступени. Его карие глаза были направлены на меня, и глядели они взволнованно и настороженно. – Что-то случилось?

Этот парень удивлял меня в который раз за утро. Мало того что он почему-то смотрел на меня без страха и отвращения, так еще и говорил так мягко и спокойно!.. Мне пришлось одернуть себя, чтобы не расплыться в дурацкой улыбке. Мимику я смогла взять под контроль, но вот ощущение, словно меня изнутри заполняют теплым топленым шоколадом – в цвет глаз Каяна, – никуда не делось.

– Рафаэль – ублюдок, – процедила я, когда Каян подошел и мы замерли лицом к лицу.

После этих слов кожа Каяна стала чуть бледнее, а выражение обеспокоенности обратилось настоящим ужасом.

– Он может наказать тебя за такие слова.

– Да? И как же? Заставит меня кататься в повозке под дождем? Или вынудит драить полы вместо работы с текстами?!

Я редко злилась настолько, что кровь закипала в жилах, но сейчас был как раз такой момент. Уверена, если бы вдруг прямо посреди замка пошел снег, ни одна снежинка моей кожи бы не коснулась. Они бы все таяли еще в полете.

– Во-первых, Тиа, называй его господин Рафаэль, – напомнил Каян.

Все мое очарование на его счет развеялось в ту же секунду, но я промолчала.

– Во-вторых, тебе не стоит поднимать такой шум в замке. Ты не добьешься ничего, кроме наказания.

Я не сдержалась и прыснула от смеха. Рафаэль уже наказал меня, когда выкупил. Он унизил меня – неоднократно. У меня нет поводов бояться его, потому что хуже он уже сделать мне не может.

– Просто отведи меня к нему. Нужно поговорить.

Каян замялся, задумчиво отвел глаза. Стало понятно, что сам он даже приближаться к покоям господина не хочет, поэтому я добавила:

– Или расскажи, где мне его найти. Пожалуйста.

– В Пустошь, – выругался он, развернулся на пятках и повел меня за собой вверх по лестнице. – Я провожу тебя, но только для того, чтобы ты не наделала глупостей по пути.

– Например? – удивленно вскинула бровь я, шагая за ним. – Боишься, что в гневе изрежу гобелены? Побью дорогие вазы? Или прорублю окно, которых тут явно не хватает?

Я развела руками, указывая на глухие стены коридора, по которому мы шли. Все залы и помещения из-за отсутствия окон сильно походили друг на друга. Отличия были лишь в гобеленах, и иногда менялась обстановка. Кое-где стояли диваны или кресла, встречались даже книжные полки. Но, судя по тому, что я успела разглядеть, найти на них можно было только учебники по истории.

– Тиа, ты пугаешь обитателей замка, – шикнул Каян, обернувшись. – Своими криками, я имею в виду…

Всего одна фраза натолкнула на мысль, которая бы и в голову не пришла, если бы не Каян.

– Я знаю, что полукровок боятся, – понизила голос до полушепота я. – Но я стараюсь быть дружелюбной, правда.

К тому же, судя по тому, что Каян меня не сторонится, получается не так уж плохо.

– Тогда тебе стоит лучше подбирать слова и интонацию, – с намеком на мою недавнюю выходку на лестнице сказал Каян. – Не всем понравится, что ты с первого же дня враждуешь с Рафаэлем. Он нас кормит и поит, дает кров и возможность заработать.

– Но мне о выручке даже мечтать не стоит. Рафаэль выкупил меня у школы круга луны, поэтому я работаю здесь за идею, можно сказать, а он этим пользуется… Всучил мне тряпку и плевать хотел, что я вообще-то маг.

Какое-то время мы шли молча. Я даже забыла, о чем мы говорили, когда Каян вдруг спросил:

– А тебе не все ли равно?

Опешив, я замерла.

– О чем ты? – спросила, нахмурившись.

В коридоре больше никого не было. У меня даже родилась мысль, что Каян специально подгадал момент, чтобы поднять эту тему наедине. Теперь он стоял напротив меня и внимательно смотрел в глаза. Больше он не выглядел простым и милым, а карие глаза – теплыми. Он будто повзрослел на несколько лет всего за пару минут.

– Тебе не плевать ли, какую работу выполнять? Главное, что ты жива и в своем уме. Да и Роза Гаратиса – хорошее место. Особенно для таких, как мы с тобой.

Не успела я даже задуматься над словами Каяна, как он вдруг распахнул рубашку на груди, демонстрируя, что кожа там покрыта плотной золотой чешуей.

– Ты тоже полукровка, – выдохнула я изумленно, а затем перевела глаза на его лоб. Чистый, гладкий и абсолютно человеческий.

Зависть ужом обвилась вокруг сердца. Почему мне так не повезло? Почему Каян может легко притворяться человеком, пока я каждое утро горюю, ведь даже спиленные рога будут приносить проблемы?

– И я тоже из школы круга луны. Как и тебя, Рафаэль забрал меня с аукциона и вернул сюда, на родину.

– Давно?

– Семь лет назад.

Невольно я вгляделась в его лицо более внимательно. Ни морщинки. Каян словно перестал стареть после двадцати.

– Кто-то еще здесь знает, что ты полукровка?

– Нет, – застегивая рубашку, буркнул он. – И, надеюсь, так оно и останется.

– Конечно. Я никому не скажу.

Я переминалась с ноги на ногу, пока пальцы Каяна по пуговицам ползли вверх. Мое первое знакомство в замке, и сразу же – такое!

– Впервые вижу другого полукровку. Это так… странно.

– Странно понимать, что не только твоя семья пострадала, когда началась война? Нас таких тысячи, Тиа. Уверен, даже на твоем году в школе были другие полукровки, но они хорошо прятались.

Он указал на грудь. Туда, где под одеждой скрывалась драконья чешуя. Я с досадой поджала губы и последовала за Каяном. Мы снова двигались вдоль коридоров.

– Какая у тебя способность?

– Я жрец богини плодородия, – поделился Каян. Когда он повернул голову, чтобы посмотреть на меня, его рыжий хвост сполз с плеча и повис между лопаток.

– Но работаешь конюхом?

– Да, когда не нужно просить Мать Землю. Чаще всего я вожусь с лошадьми и в саду, ведь именно такая помощь требуется от меня в Розе Гаратиса.

– Судя по всему, тебя это устраивает, – подметила я, сцепив руки за спиной и отвернувшись.

Не хотела, чтобы Каян заметил мое огорчение. Столько лет постигать магию, чтобы однажды стать простым рабочим?.. Уныло.

– Устраивает. Потому что так я чувствую себя обычным человеком. Нормальным.

– У меня так не получится. – Я щелкнула пальцем по рогу, после чего последовал глухой стук.

– Из-за внешности в тебе всегда будут видеть дитя войны. Но твоя магическая сущность еще может отойти назад. – Он заметил удивленный взгляд, которым я его одарила, и добавил: – Магов боятся. Нас заключают сначала под одну стражу, затем передают под другую. Даже ложа круга и рыцарей своего рода тюрьма, просто с золотыми клетками. А так, притворяясь обычным конюхом, я будто убегаю от этого. Понимаешь? Рафаэль нанял меня, но дал свободу быть простым человеком. Человеком, которого даже родная мать во мне не видела! Тебе преподнесли тот же дар. Уверена, что хочешь отказаться?

Я задумалась лишь на секунду. В словах Каяна был здравый смысл, но мне никогда в полной мере не ощутить то, о чем он говорит. Его природа пощадила, меня же она отметила пожизненным клеймом.

В моем случае магия не проклятье, а утешительный приз. Я не откажусь от этой части себя.

– Веди, Каян. Я хочу поговорить с нашим господином.

* * *

У закрытых дверей Каян меня оставил. Не стал дожидаться, когда хотя бы постучусь в покои, и ушел. Я могу его понять. В отличие от меня, Каян всем доволен. Он получил кров в родной провинции и работу, которую, судя по всему, не оставит даже после того, когда срок службы уже через три года истечет.

Я же не испытывала ни благодарности, ни благоговения. Куда с большим удовольствием я бы предпочла остаться в школе и служить там, чем в этом гигантском замке с жалким подобием окон в комнатах прислуги.

За моим стуком в резную дверь последовала тишина.

Проклятье! И куда Рафаэль ушел, когда я набралась смелости поговорить?

Запрокинув голову к высокому сводчатому потолку, я глубоко вдохнула. Сколько мне здесь стоять, дожидаясь его? Может, Рафаэль уже спит? Солнце взошло, а, как известно, вампирские и человеческие биологические часы работают с точностью до наоборот.

Я положила ладонь на ручку и вздрогнула, когда та вдруг поддалась. Щелкнул замок, и дверь открылась. Сквозь небольшую щель я увидела кусочек комнаты: широкая кровать под полупрозрачным балдахином, заваленная подушками, спящий камин, мягкий ковер…

– Кто здесь? – метательным ножом донесся до меня властный голос Рафаэля.

И пусть первым порывом было желание сбежать, я заставила себя шагнуть в комнату. Едва мой взгляд столкнулся с взглядом Рафаэля, его лицо переменилось. Вампир будто заскучал, и усталость навалилась на него со всей силой. Кажется, он даже глаза закатил перед тем, как снова отвернулся к зеркалу, за которым сидел.

Столик перед ним был завален цветами. Они же отражались в зеркале, из-за чего создавалось впечатление, что Рафаэль утопает в розах. Но сам Карстро в круглом зеркале не отражался, хоть и смотрел в него пристально и внимательно. Будто надеялся разглядеть себя хотя бы на секунду.

Почему-то внутри от этого зрелища что-то сжалось. Я словно наблюдала за призраком, который перестал существовать для нашего мира, но отчаянно пытался до него дотянуться.

Но очарование момента разрушилось, стоило Рафаэлю снова раскрыть рот:

– Мог бы догадаться, что это ты. Этот запах мокрого сена, – он сморщил нос, – отвратительно.

Кровь разогрелась на несколько градусов. Ладони сжались в кулаки.

– Отвратительно, что вы посадили меня в ту повозку, – как можно спокойнее постаралась сказать я, но голос все равно выдал раздражение.

Рафаэль лениво повернулся в мою сторону и принял демонстративно скучающую позу – поставил локоть на стол и ладонью подпер щеку.

– Обязательно учту твои пожелания, рогатая. В следующий раз никаких повозок…

Я сильнее сжала зубы, потому что уже чувствовала, что не услышу ничего хорошего. И действительно.

– …повяжу тебе веревочку на шею, а другой конец – к моей карете. Бежать за экипажем ведь лучше, чем сидеть в повозке, так?

– Это шутка какая-то?

– Это необходимость, – теряя терпение, сказал Рафаэль и поднялся со стула перед зеркалом. – Ты не могла ехать со мной в одной карете, там не было места, а другой у меня сейчас нет.

Ну да, конечно. Места в карете были заняты девушками, готовыми подставить Рафаэлю свои губы, шеи и другие части тела!

Молчи, Тиа. Ты не за этим пришла.

– Высказала все свои недовольства? – Рафаэль встал передо мной на расстоянии вытянутой руки и скрестил руки на груди.

Я заметила, что жилета на нем уже не было, а завязки на белой рубашке свободно болтались. Ворот был распахнут, оголяя бледную крепкую грудь и шею, где шрамами виднелись точки укуса.

Сколько лет прошло с его обращения?

– Не все, – процедила я, возвращаясь мыслями к тому, что привело меня в спальню Карстро. – Мне сказали, что в кладовке рядом со своей комнатой я найду все необходимое для работы.

– И? – выгнул бровь Рафаэль. – Заблудилась в коридоре и не нашла?

Я пропустила мимо ушей дурацкую шпильку и выпалила:

– Какого переплета там швабра и ведро? Я что – поломойка?!

– Почему же поломойка? – нисколько не переменился в лице он. На миг я даже ощутила облегчение. Сейчас мы со всем разберемся! Это недоразумение! Но Рафаэль вернул меня с небес на землю: – Можно ведь не так грубо говорить. Уборщица, горничная…

– Вы издеваетесь?

– Нисколько. – Рубиновые глаза опасно сверкнули. Рафаэль сделал шаг в мою сторону, а я – от него и уперлась спиной в дверь.

– Это неправильно, – не сдавалась я, прекрасно понимая, что лучшим решением будет просто уйти. Но я не могла.

Несправедливость так сильно кипятила кровь, что перед глазами плясали красные пятна.

– Вы наняли меня как мага…

– Как работника, – выплюнул Рафаэль и уперся рукой в дверь прямо над моим плечом.

Я невольно вжала голову в плечи, но все равно стояла на своем:

– Я не могу драить полы! У меня есть образование, а у вас – долг перед кругом луны. Или вы забыли, что они теперь будут заглядывать в гости, чтобы проверить, как поживает их ученица?

– Пусть. Я не нарушаю ни одного правила. Ты в безопасности. Я не принуждаю тебя ни к чему, что может принести тебе вред. А вот ты… Ты отказываешься выполнять свою работу. Тебе стоит бояться круга луны, а не мне.

– Это абсурд, – не выдержала я и поднырнула под руку Рафаэля, чтобы отойти от него подальше. – Это какой-то розыгрыш? Месть?

Рафаэль наблюдал за моими метаниями со скучающим выражением лица. Белые кудри чуть разметались, рубашка соскользнула с одного плеча. Карстро выглядел усталым… Он явно собирался спать, а я ему мешала.

– Скажите, почему? Вы специально нанимаете полукровок, чтобы заваливать их грязной работой?

– Не понимаю, о чем ты, – пожал плечами Рафаэль и вернулся обратно к зеркалу. Похоже, понял, что мой концерт может затянуться надолго.

На меня он больше не смотрел. Все его внимание было приковано к зеркалу, в котором отражались только цветы и интерьер погруженной в полумрак комнаты. Ни намека на бледную фигуру Рафаэля.

Я наблюдала, как он вытянул руку перед зеркалом, но та в нем не отразилась. Следила, как он поворачивается к зеркалу то одним боком, то другим, и все безрезультатно.

Смотрела и думала о том, что Рафаэль даже не в курсе, что Каян полукровка. И я его чуть не выдала.

– Я просто хочу быть полезной в том, что умею, – сказала я, переминаясь с ноги на ногу в центре комнаты и глядя в зеркало. В отличие от Рафаэля, мое отражение в нем видно было превосходно – и пыльное темное платье, и растрепанные волосы цвета выцветшей меди.

– Тогда не вижу причин продолжать этот разговор.

– Вы допустите меня до работы в библиотеке? Или я должна буду передавать послания? Я все умею!

Рафаэль взял со стола случайный цветок, скомкал его в кулак, а потом швырнул смятые лепестки на пол. Без слов сказал, как я его раздражаю. Причем так, что в грудь прокралась ледяная дрожь.

– Давай решим этот вопрос раз и навсегда, рогатая. Я нанял тебя, потому что одна из моих горничных умерла. Мне нужна замена. Именно тебя я нанял по случайности – на аукционе ты вышла первая, а я не мог ждать слишком долго, ведь должен был добраться до Гаратиса до рассвета. Что до цены – ты и сама знаешь, что полукровки и даром мало кому нужны. Нам обоим, – он указал пальцем сначала на меня, потом на себя, – просто повезло.

Наверняка выражение моего лица вопило о том, что везением происходящее назвать язык не поворачивается. Потому, вероятно, Рафаэль и рассмеялся так, будто услышал лучшую шутку столетия. Правда, красные глаза при этом остались такими же холодными и пустыми. Улыбка коснулась лишь его губ.

– Ладно, рогатая…

– Меня зовут Тиа!

Эти слова он пропустил мимо ушей и продолжил как ни в чем не бывало:

– Давай не будем усложнять друг другу жизнь. Ты делаешь то, чего я от тебя жду, а я в знак величайшей благодарности и почтительности к твоему труду оставляю тебя в замке. Не отправляю в город убирать дома и хлева случайных бедняков. Не лишаю выходных. Не кормлю тем, что не доели другие слуги или животные…

– Катись к Пустоши, – пробурчала я под нос, сжимая от злости кулаки с такой силой, что когти впились в кожу ладоней.

И, разумеется, Рафаэль это услышал.

– Что ты сказала? – невинно спросил он и подставил одну ладонь к уху. Издевается, ублюдок.

– Ничего.

– Правда? А мне показалось, что ты отправила своего господина к Пустоши. – Он картинно вздохнул и коснулся груди с таким видом, будто мои слова ранили его до глубины души.

Какая жалость! Ведь души у Рафаэля нет. Он утратил ее в тот миг, когда променял на бессмертие и вечную молодость.

– Встань на колени и извиняйся, – скучающе сказал он, но в глазах наглеца я заметила дерзкий огонек. Оживился наконец. – Ну же!

Широко распахнув веки, я смотрела на Рафаэля и не верила своим ушам. Это не шутка? Но, судя по тому, как он не сводил с меня взгляда, Карстро нисколько не шутил и ждал, когда исполню его приказ.

– Не испытывай мое терпение. Ты нагрубила своему господину, и это я еще молчу, что ты ворвалась в мои покои со скандалом.

– Я поступила правильно, – дерзко вскинула подбородок я. – Я борюсь за свои права!

И снова Рафаэль разразился хохотом. Смеялся он так заливисто, что долго не мог успокоиться, а когда все-таки сумел, по моей коже прополз нервный холодок.

– Запомни, Тиа, – выплюнул мое имя он, – ни у кого в этом замке прав нет. А теперь вставай на колени и проси прощения за свою дерзость.

Я вылетела из той комнаты с такой скоростью, что перед глазами поплыло. Я не буду унижаться перед Рафаэлем! Не подарю ему ни секунды превосходства, которое он не заслужил! Он может заставить меня драить замок, выполнять самую черную работу, но меня он не сломит. Никогда!

Глава 6. Письма

«Драконорожденные – это дикари, не гнушающиеся использовать магию без всякого контроля. Каждый, кто так же считает, что подавлять магию опасно, должен посмотреть на этих чешуйчатых, рогатых кочевников и спросить себя – хочу ли стать животным, подобным им?»

Из обращения основателя круга луны к артерийцам

Первые недели пребывания в Розе Гаратиса проползли со скоростью пришибленной улитки. Каждый день – пытка, и Рафаэль от души старался сделать ее еще невыносимее. Записки от него приходили ежедневно. Мне доставляли их другие слуги, и все чаще я стала замечать от них косые осуждающие взгляды. Одна женщина, передавая мне послание от Рафаэля, неодобрительно покачала головой и щелкнула языком.

– Голова кругом от такого внимания, да? – спросила она с ядом в голосе и кинула записку в мою опустевшую тарелку.

Я только-только поужинала в полном одиночестве и меньше всего хотела видеть очередную язвительную записку от господина. Это слово даже спустя недели горчило на языке, а произнесенное мысленно – заставляло кровь бурлить от раздражения.

– Я бы с удовольствием швырнула эту записку в окно, будь оно здесь, – призналась я и махнула рукой на глухую стену столовой. Вытянутые столы, на каждом из которых в вазе стояли живые цветы, будто находились где-то в подвале, а не на первых этажах замка.

– Не играй недотрогу. – Женщина в форменном платье кухарки недовольно поджала губы и ушла, оставив меня наедине с запиской и мыслями.

Это что? Зависть?

Что ж, будь моя воля, я бы с радостью поделилась письмами от Рафаэля со всеми желающими. Тем более ничего хорошего еще ни в одной записке я не прочла. Только бесконечные задания, где одно унизительнее другого, и каждое должно поставить меня на колени перед Рафаэлем. То пол вокруг него вымой, то нижнюю пуговицу на кафтане застегни…

Столько дней прошло, а он до сих пор не забыл, что я послала его к Пустоши и отказалась извиняться. Теперь расплачиваюсь, выполняя дурацкие приказы.

«Носки моих сапог блестят недостаточно ярко. Жду тебя, чтобы исправить это недоразумение. С глубочайшим уважением к твоей рогатой персоне, Рафаэль К.».

Я оторвала свободный от размашистых каракуль Рафаэля клочок бумаги и сложила в карман в подоле. Эту бумагу можно будет использовать, чтобы отправить письма маме и Антинуа. Обе пока еще ни разу мне не ответили, но я и не ждала этого. У них-то нет моих способностей мага словесности.

Оставшуюся записку я поднесла к свече, что стояла на моем столе, и с наслаждением пронаблюдала, как пламя сжирает белоснежную бумагу.

Я старалась как можно скорее избавляться от всех посланий Рафаэля, чтобы не сорваться и не отправить ему ответное сообщение. Это для меня раз плюнуть. Письмо даже доставлять не потребуется. Напитанное моей магией, оно появится у Рафаэля под носом.

А я потом получу по шее за новую дерзость…

Я убрала за собой со стола и направилась в коридор, к зеркалу, чтобы поправить платье, к которому еще не успела привыкнуть. Высокий воротник казался слишком узким, а рукава – длинными. Они доходили до середины ладоней и постоянно мокли, когда я мыла пол. И как бы я ни старалась поправить плечи серого платья или пуговицы на воротнике – бесполезно.

– Прихорашиваешься перед сном? – в отражении за моей спиной возник Каян. Рыжие волосы свободно спадали на плечи, на губах играла легкая улыбка, а в карих глазах танцевали озорные искры.

– Откуда такое хорошее настроение? – вопросом на вопрос ответила я, наблюдая за Каяном через отражение.

За те дни, что живу в замке, толпой друзей я так и не обзавелась. Каян единственный, кто разговаривал так, будто мы старые добрые знакомые. Всегда готов помочь, подсказать. Несколько раз мы обедали за одним столом, болтая на отвлеченные темы, а потом Каян пригласил меня прогуляться вечером по плантации.

В тот день на закате я впервые увидела, как работает жрец. Стояла в стороне и, затаив дыхание, наблюдала, как Каян воздает молитвы своей богине. Он сидел на коленях посреди цветочной поляны, и кожа его светилась, будто покрытая волшебной пыльцой. Я не слышала голос Матери, но ощутила ту мощь, которая рванула в наш мир сквозь тело Каяна, что стало проводником. На следующий день многие растения понесли новые бутоны, и мне до сих пор кажется, что они крупнее и ярче прочих.

Даже жаль, что Каян, владея такой чарующей магией, вынужден большую часть времени быть обычным рабочим.

– Хотел пригласить тебя на вечернюю прогулку. Погода сегодня отличная, – Каян привалился плечом к стене возле рамки зеркала.

– Погода? – поправив выбившуюся из пучка прядь, эхом повторила я. – Мы в Гаратисе. Здесь каждый день прекрасная погода.

– Ласковое солнце, теплый ветер…

– И парни, которые что-то недоговаривают. Давай, Каян, выкладывай. Какой повод для прогулки?

Он вздохнул и покачал головой. «Ничего от тебя не скроешь, Тиа», – будто говорил его вид.

– Знаешь Найвару? – шепнул он, и я кивнула.

Девушка с кухни. Совсем молоденькая, ей не больше шестнадцати. Низенькая, с двумя рыжими косичками и россыпью веснушек по всему лицу, по форме похожему на сердечко.

– Она хочет пообщаться с тобой. – Каян улыбнулся, и в уголках его глаз появились тоненькие морщинки. Они походили на ниточки паутины, что поблескивала на солнечных лучах. Такие же едва заметные и легкие. Дунешь – и они исчезнут.

– Пообщаться? – недоверчиво повторила я так же полушепотом. – Ты уверен? Я видела Найвару, она в мою сторону даже смотреть боится.

– Боится, – кивнул Каян и отлип от стены, когда я первая двинулась прочь от зеркала. Вперед по коридору, который вел к кабинету Рафаэля. – Но ты ее пойми, она никогда не видела полукровок так близко. В смысле… Таких ярких полукровок.

– Думает, я дышу огнем, когда злюсь, а когти мне нужны, чтобы вспарывать глотки обидчиков? – напополам с горечью и сарказмом предположила я.

– Я сказал ей, что это глупости.

Ха. Значит, Найвара и правда считала меня чудовищем. Впрочем, как и большинство людей, которые к полукровкам ближе чем на десяток метров не приближались.

– Я вообще много о тебе говорил, – вышагивая рядом, похвалился Каян. – Найвара сказала, что хотела бы пообщаться с тобой. Сама.

Мои брови поползли на лоб. Я удивленно моргнула.

– И что ты ей наговорил, что она вдруг осмелела?

Мимо нас прошло несколько слуг с кухни. Для них день еще не скоро кончится. Им придется готовить для Рафаэля до глубокой ночи. Мне даже жаль поваров. Они стараются, чтобы меню было богатым и разнообразным, а для их господина человеческая еда – не потребность, а развлечение. Вкус не приносит насыщения, в отличие от крови.

– Сказал, что ты добрая, открытая, начитанная…

Я даже прыснула от неожиданности. Даже преподаватели в школе не расхваливали меня так, в надежде спихнуть на аукционе подороже. А Каян…

Проклятье. Он не шутил!

Я смотрела на него с отвисшей челюстью, ведь не видела ни намека на шутку или сарказм. Он выглядел абсолютно искренним и серьезным. А еще совершенно не понимал, в чем причина моего внезапного веселья.

– Прости, – смущенно кашлянула я, чувствуя, как жар целует щеки. – Просто я не привыкла… К таким словам.

– Не привыкла к правде, Тиа?

Я опустила глаза в пол, а пальцами вцепилась в подол платья. Меня никогда не хвалили так открыто, не смотрели с улыбкой и восхищением. Приятно? Без сомнений. Но я понятия не имела, как правильно реагировать на комплименты.

– Спасибо, – улыбнулась я и получила в ответ такую же теплую улыбку, что скользнула по лицу Каяна, как блик солнца.

У меня даже что-то в груди екнуло. Непривычное, незнакомое чувство…

– Ну так что? Прогуляемся вечером втроем? Ты, я и Найвара.

– Когда закончу с одним делом, – устало вздохнула я, вспоминая о дурацкой записке Рафаэля. – Встретимся в саду у северного крыла?

На этом мы расстались. И несмотря на то, что я шла к Рафаэлю, на душе было легко и спокойно. Впервые за две недели у меня было ощущение, что жизнь меняется в лучшую сторону.

У меня есть союзник, с которым нас объединяет лишь наполовину человеческая кровь. У нас есть общий секрет, и каждый раз, когда думаю об этом, в груди расцветают бутоны. Тайна на двоих – это сближает.

Еще и Найвара внезапно захотела пообщаться… Конечно, это не значит, что мы обязательно подружимся, но надежда греет.

Моя внешность, мое происхождение – не такое уж и клеймо. Есть люди, готовые переступить через страх и отвращение.

Рафаэль сидел за массивным столом в своем кабинете и слушал, как мужчина в форме дворецкого зачитывает ему письма. Делал он это крайне неумело: постоянно запинался, путал буквы и перечитывал сложные слова по несколько раз. Я только зашла, а уши уже едва не кровоточили.

Рафаэль заметил мое искаженное раздражением лицо, стоило мне переступить порог. Он растянул губы в лукавой улыбке и без церемоний указал рукой под стол.

«Сапоги», – произнес он одними губами, чтобы не мешать бедолаге мучить письма.

Тяжело вздохнув, я поплелась к вампиру, улыбка которого сияла ярче, чем брошка-дурман в свете свечей. Сегодня Рафаэль приколол ее под ворот черной рубашки с широкими воздушными рукавами. На нем не было ни жилетки, ни камзола. Никакой вычурности – образ простой, но элегантный… до скрежета зубов.

Когда я неуверенно приблизилась, Рафаэль с довольным видом снова указал под стол. Выглядел он при этом таким радостным, будто всю жизнь ждал, когда буду чистить ему обувь.

Вот ведь!..

– П-по сему провинция Порта, – читал дворецкий, – запрашивает у господина Карстро пятнадцать ящиков белых комет.

– Не «Порта», а «Портэ», – шепотом исправила я, корячась, чтобы залезть под стол, но при этом не преклонить колени.

Рафаэль задачу нисколько не облегчал. Наоборот. Он принципиально даже боком не повернулся, чтобы вытащить ноги из-под столешницы. Ждал, пока залезу под нее.

– А еще не «комет», а «космей», – добавил он, услышав мое замечание.

Лица горе-чтеца я уже не видела, потому что на корточках ползала под столом. Однако я ярко представила, как бедняга побледнел и виновато склонился в глубоком поклоне.

– П-простите! – запинаясь, проблеял он.

О, Рафаэль наверняка в восторге!

Я подняла глаза, чтобы мельком глянуть на лицо Карстро. Он как раз откинулся на спинку стула… и вдруг подмигнул, поймав мой взгляд. Я тут же схватилась за щетку и принялась шоркать носки его сапог, хотя больше всего хотелось наступить на них каблуком. Желательно как можно сильнее.

Единственное, что удерживало меня от бунта – это проверки круга луны. Рано или поздно представители ложи явятся, чтобы узнать о том, как я устроилась на новом месте и хорошо ли выполняю свою работу. К сожалению, договор, который мы с Рафаэлем заключили, не уточнял, что выполнять я должна исключительно магические задачи. Так что если Карстро захочет меня наказать, ему достаточно заикнуться о моем непослушании и нежелании исполнять приказы. Если так и случится, мне не спастись, даже если обращусь за помощью к Великому Судье и его жрецам. Слуги божества откроют правду, и она будет в том, что Рафаэля я действительно не слушалась.

Размышляя об этой несправедливости, я натирала сапоги Рафаэля. Слуга, все так же запинаясь через слово, читал письма. В большинстве из них речь шла о торговле. Та или иная провинция просила вырастить или срезать для них сколько-то цветов. Некоторые послания сопровождались дополнениями: кто-то просил цветы на городской праздник, а кто-то – для аптек и лекарей.

– Спас-сибо за сто лет крепкого сотрудничества и лучшие цветы во всем королевстве, – дочитал очередное послание слуга.

Я не спешила облегченно вздыхать, хотя надеялась, что больше нас мучить этим ужасным чтением не будут. К тому же догадывалась, что Рафаэль устроил это шоу специально. Он-то, в отличие от слуг, явно должен уметь хорошо читать! Мог бы и сам справиться. Просто решил в очередной раз ткнуть меня носом – он готов с невозмутимым видом терпеть потуги к чтению простолюдинов, но мне, которая явно более искусна в этом деле, желанную работу не доверит. Просто из вредности.

Зашуршала бумага – это слуга открывал очередное письмо. Я не сдержалась и закатила глаза, а потом услышала, как Рафаэль хохотнул. Увидел? Или все и так очевидно?

– Читай, Жан, – махнул рукой Карстро.

Я старалась не слушать и сохранять спокойствие. Работала щеткой, уже представляя, как после этого издевательства пойду гулять в цветочный сад с Каяном и Найварой. Колени ломило от неудобной позы, рога скреблись по нижней части столешницы. Да и сидя под столом на корточках перед Рафаэлем, я сгорала от унижения.

Но в какой-то момент меня будто жаром ужалило, а прочитанные Жаном слова ледяной взвесью повисли в воздухе:

– Доносим до вашего сведения, что драконорожденные движутся к границе Гаратиса.

Могильная тишина вуалью накрыла просторный кабинет. Казалось, даже свечи стали греть не так ярко, а тени сгустились. В углах, на полках, забитых книгами, у краев рамок картин – они вились черными клубами, будто шептались о чем-то.

– Спасибо, Жан. Свободен, – неожиданно резко произнес Рафаэль.

– Но здесь есть еще несколько писем…

– Спасибо, – с нажимом повторил Карстро, после чего послышались удаляющиеся шаги.

Прежде чем покинуть кабинет, Жан оставил все письма на столике у двери. Я поняла это по шороху, который предшествовал скрипу дверных створок.

В особом приглашении я не нуждалась, а потому торопливо закончила с сапогами и вылезла из-под стола. При этом умудрилась запутаться в собственном подоле и упала на колени прямо перед Рафаэлем.

Это случалось уже не впервые. На прошлой неделе я растянулась перед ним точно так же – на мокром полу, который он заставил помыть вокруг себя. Тогда Рафаэль съязвил, что я уже на коленях, осталось только извиниться. Я же молча поднялась и ушла, не забыв прихватить с собой ведро с мыльной водой.

Сегодня Рафаэль моей неуклюжести будто не заметил. Он с отсутствующим видом смотрел в стол.

– Готово, – уже стоя у двери, отчиталась я.

Впервые я не получила в ответ колючее замечание или дерзкую улыбку.

– Иди, – кивнул Рафаэль, не поднимая глаз.

Напоследок посмотрев на стопку писем на блестящем металлическом подносе, я ушла.

Глава 7. Истоки

«Как у каждого растения есть корни, так и у любого вампирского клана есть первородный – тот, кто воочию видел гнев Царицы Мечей и переродился в нем».

Боги, вампиры и люди. Том первый

Когда я, сменив серое платье прислуги на свой более открытый наряд, вышла на улицу, Найвара и Каян уже ждали у фонтана. Найвара сидела на бортике, опустив руку в воду, окрашенную в розовый лучами закатного солнца. Она расположилась спиной к замку, а потому не сразу заметила меня. В воде покачивались лепестки цветов, что росли на раскидистых ветвях пышных деревьев. Их кроны куполом накрывали небольшую полянку, куда я и направлялась.

Каян увидел меня сразу, едва я ступила на усыпанную мелкими камушками тропинку. Он улыбнулся и что-то шепнул Найваре. Она вскочила на ноги, спрятала руки за спину и вытянулась в струнку, будто я хозяйка, а она – провинившаяся слуга.

Мне стало неловко, и я немного сбавила шаг. Однако уверенность вернулась ко мне, когда я посмотрела на Каяна. Такой расслабленный и спокойный! Рядом с Найварой он выглядел как ее старший брат – мудрый и надежный.

«Выдохни. Все будет хорошо», – попросила я себя и наконец-то выпустила из легких воздух. Даже не заметила, что задержала дыхание!..

Вблизи Найвара выглядела еще более юной, чем казалась мне раньше. А то, как она дрожала в моем присутствии и нервно отводила взгляд, когда Каян представлял нас друг другу, и вовсе сделало ее в моих глазах ребенком.

– Давайте посидим тут? – предложил Каян и первым сел на середину скамейки из белого дерева. – Я фрукты принес!

Он поднял с земли блюдце, на котором в избытке было все, что в Портэ считалось редкостью: цитрусы, ягоды и кусочки медовой дыни.

Я первая опустилась рядом с Каяном и нанизала на длинный коготь несколько ягод. Для меня – обычное дело, но Найвара побледнела. Я даже подумала, что девчонка сбежит, но она сделала над собой усилие, расправила подол и села, сцепив руки на коленях.

Настроение мое стремительно ухудшалось. Конечно, я не рассчитывала, что мы легко подружимся, но и нянчиться с напуганным ребенком не входило в мои планы. Я стянула губами с когтя несколько ягод и села в такую же позу, как и Найвара. Мне стало так неловко, будто я вторглась на праздник, где меня не ждали. Платье вдруг показалось слишком открытым, хотя верх оголял лишь плечи и руки. Никакого декольте или вызывающих вырезов на бедрах. Обычное голубое платье, в цвет моих глаз… Так мне казалось до этого вечера.

Еще и воспоминания о письме, которое Жан зачитал в кабинете Рафаэля, не давали покоя. Это правда, что драконорожденные приближаются к Гаратису? Зачем? И что будет дальше? Вряд ли Артери проигнорирует это событие.

Каян пытался расшевелить нас. Болтал без умолку и в основном о работе: о лошадях, о том, как занимается садом. Найвара порой подхватывала его, тоже рассказывала о круговерти на кухне, но умолкала, стоило в беседу вступить мне.

«Дохлый номер», – в конце концов подумала я. Наверняка Каян приврал, что Найвара сама захотела со мной пообщаться. Просто надеялся сдружить нас. Зачем?

Я искоса глянула на девчонку и поджала губы от досады. Загнанный зверек. Если она и осмеливалась посмотреть в мою сторону, то неизменно ее взор приковывали лишь рога.

Она не видела во мне человека. Только полукровку.

В тот момент моя надежда найти товарищей в замке окончательно задохнулась. В школе у меня была Анти, но у той просто не оказалось выбора – мы жили в одной комнате. Она волей-неволей узнала меня настоящую и перестала бояться. Здесь же подобного не случится. В мою мышиную норку больше одного человека не поселить при всем желании.

Я уже собиралась встать и уйти, когда Каян вдруг загнал меня в угол вопросом:

– Ну как, Тиа? Уже привыкла к новой жизни в Розе Гаратиса?

До этого момента они с Найварой говорили так, будто меня здесь нет. А теперь я была невольно втянута в разговор. Даже Найвара ждала ответа.

– Я привыкла к вкусной еде, но не к тому, что в замке почти нет окон. Я будто в подземельях постоянно брожу, – призналась я. – Куда обратиться, чтобы в моей комнате выдолбили окно побольше?

Удивительно, но Найвара вдруг рассмеялась, а затем смущенно ойкнула и отвела глаза, в пальцах покручивая кончик рыжей косы.

– Боюсь, пока встает солнце, наш господин будет против окон, – пролепетала она.

– А мы только в башнях слуг их выдолбим, – заговорщически предложил Каян. – Туда-то Рафаэль нечасто ходит.

– Это как посмотреть, – загадочно отозвалась Найвара, и мы с Каяном вопросительно уставились на нее.

Рыжие волосы, светлые глаза, веснушки… Проклятие, я только сейчас заметила сходство Найвары с одной из девушек, которые ехали в карете с Рафаэлем.

– Моя сестра Сариэль, – приближенная Рафаэля, – подтвердила мою догадку Найвара. – Он часто заглядывает в ее покои на закате.

Приближенная.

Обычно людей, которые добровольно или за деньги дают вампирам свою кровь, называют кормильцами. И все в курсе, что кормильцы позволяют себя не только кусать…

Это отчаянные люди, которые надеются покорить вампиров своей красотой и преданностью, чтобы стать одними из них. Бессмертными, вечно молодыми.

Когда ты красив, юн и ничего не умеешь, эта дорога кажется не такой уж и плохой. Но когда ты имеешь хоть горстку образования или талант, которым способен заработать на пропитание, участь кормильца видится унизительной и грязной. Ведь вряд ли вампиры ограничиваются лишь кровью… Они берут все, что могут взять, меняя это на надежду на обращение.

Я встретилась взглядом с Каяном, и он качнул головой.

«Ничего не говори», – словно попросил он без слов.

Значит, Найвара не знает, что ее сестра торгует собой.

– Вы из этой провинции? Ты и твоя сестра? – осторожно спросила я.

Найвара качнула головой:

– Переехали, когда старый дом сгорел, а родители погибли в пожаре. Мне было восемь. Сестра искала работу, а я просто всюду таскалась с ней, пока нас не подобрал господин Карстро.

– И сколько ты уже здесь?

– Шесть лет.

Значит, Сариэль уже точно не дождется обращения. Она и вовсе скоро наскучит Рафаэлю и из кормилицы превратится в обычную служанку. А когда Найвара повзрослеет, возможно, станет заменой сестры.

Только если у нее не хватит ума заняться чем-то другим.

– Ты умеешь читать?

– Н-нет. Сариэль тоже не умеет.

Ни капли не удивлена, что Сариэль безграмотна. Красива, и только. Но прелестное личико, пышные волосы и точеная фигура – увядающий бутон. Что будет с Сариэль, когда ее молодость и зрелость утекут сквозь пальцы? И что станет с Найварой, когда возраст отпечатается и на ее лице?

– Хочешь, я буду тебя учить? – неожиданно для всех, даже для себя, спросила я.

Каян виноградом чуть не подавился. Уставился на меня так, будто я предложила в подвале изучать запретную магию.

– Зачем это тебе? – Найвара подалась чуть вперед. Ее тонкие косички повисли, кончиками касаясь сцепленных в замок рук. Она терла пальцы друг о друга, взволнованно покусывала губы.

Интересовалась, горела, но боялась. Все же я для нее – наполовину чудовище.

– Мне скучно, – честно ответила я и пожала плечами. – У меня есть образование, но из-за господина Карстро и его неукротимой тяги к чистоте в замке пользоваться им мне не приходится. Жалко… Я десять лет корпела над книгами, впитывая знания, а теперь они пылятся во мне. Не хочу, чтобы все это было зря.

– Но я не маг, – замотала головой Найвара.

– А я училась не только колдовству. Грамота, история, основы других фундаментальных наук… Я могу дать тебе больше, чем любая школа для простолюдинов в окрестностях. Ты ходила когда-нибудь в школу?

– Нет и не хочу, – смущенно отвернулась Найвара. – Мне и так неплохо работается.

– На кухне? У раскаленной печи и с грязной посудой? С утра до поздней ночи? И так ты хочешь провести остаток жизни?

Я перегнула. В серых глазах Найвары что-то дрогнуло, и я почти услышала, как в ней порвалась незримая струна. Куда-то разом делись смущение и волнение, а на смену им пришло колючее раздражение.

– Тебя Сариэль подговорила? Она попросила все это мне сказать?

– Найвара, успокойся, – мягко попросил Каян и попытался коснуться ее плеча, но та вырвалась и вскочила на ноги.

– Ты меня обманул! Ты сказал, что Тиа забавная и веселая, а она – такая же зануда, как Сари!

Подхватив юбку, Найвара рванула прочь от фонтана, у которого мы сидели. Тень бежала впереди нее, стелясь по каменистой тропинке, и становилась все дальше.

– Так, значит, ты сказал, что я веселая? – грустно усмехнулась я. – И в какой момент ты пришел к такому выводу?

– В тот самый, когда понял, что вы похожи, – буркнул Каян. Он встал со скамейки, но за Найварой не кинулся. Просто смотрел ей вслед, говоря: – И ты, и она не нашли в Розе Гаратиса дом. Вы обе одиноки. Сестра Найвары слишком занята служением Рафаэлю, а ты… Тебя просто сторонятся.

– Ну спасибо.

– Вы могли бы стать подругами, – пропустив мои слова мимо ушей, обронил Каян.

В свете закатных лучей его волосы пылали огнем, а глаза напоминали жидкий янтарь. Настоящее живое пламя. Он походил на драконорожденного куда сильнее меня. Или мне так только казалось, потому что я знала тайну Каяна?

– Я все испортила. Хотела быть полезной, а в итоге спугнула Найвару.

– Ты… Ты хороший человек, Тиа. Скоро Найвара это поймет.

Он обернулся, и мое сердце споткнулось. Чувствуя, как алеют щеки, я отвела глаза.

– Ты тоже считаешь, что ей не нужно повторять судьбу сестры?

– Конечно. И на кухне ей оставаться тоже не стоит. Я пытался сам учить Найвару, но без толку. Не ожидал, что ты в первый же день предложишь ей то же, что я пытался дать несколько лет. Но, нужно признаться, надеялся, что общение с тобой рано или поздно подтолкнет Найвару хотя бы к мыслям об учебе.

Я хмыкнула, думая о том, что у меня шансов преуспеть с Найварой действительно больше, чем у Каяна. И дело не в том, что я лучший учитель, чем он. Просто Каяну нравится притворяться простолюдином. Он охотно выполняет любую работу и не держится за свою магическую суть, как это делаю я.

В нем и в сестре Найвара видит примеры, и они – не самые лучшие, чтобы девочка вдруг захотела учиться. Зачем, если перед глазами как минимум два доказательства – выживать и жить можно, довольствуясь малым.

– Ты печешься о ее судьбе больше, чем о своей, – вместо того, чтобы озвучить свои мысли, сказала я.

Каян развел руками:

– Найвара мне как сестра. Помню, как мы впервые встретились. За ней некому было даже присматривать, а сама она едва ли могла позаботиться о себе. Постоянно пряталась, как мышка, пока я не решил с ней заговорить. Я стал заботиться о ней – носил еду, заставлял хотя бы иногда выходить на улицу. Найвара привыкла ко мне и стала моим хвостиком. Спустя несколько месяцев она все же привыкла к жизни в замке и нашла свое место на кухне. Но для меня она до сих пор как мелкая сестричка.

– Вы даже похожи немного, – искренне улыбнулась я.

– А я бы хотел, чтобы Найвара стала хотя бы немного похожа на тебя.

Сердце с силой ударилось о ребра. Я невольно вскинула глаза, в которых наверняка читались все мои эмоции. Проклятье! Я распахнутая книга. Но Каян… Что у него на уме?

– Найваре бы поучиться у тебя. И не только грамоте или истории. Ты упрямая, знаешь, чего хочешь, и не стесняешься говорить об этом.

Мне пришлось прикусить губу, чтобы не рассмеяться в голос. Знаю, чего хочу? Может быть. Но хотеть и добиваться – разные вещи.

Я хотела остаться в школе круга, но попала в Розу Гаратиса. Хотела работать по образованию, но начищаю сапоги белобрысому выскочке. Хотела выучиться на мага-целителя, но распределение решило за меня.

Моей воли хватает, чтобы скалить зубы. Но мне никогда не хватит смелости по-настоящему укусить.

– Ей четырнадцать, Каян. – Я отставила блюдце с фруктами и поднялась со скамейки. – Найвара не хочет сидеть за книгами и тратить время на образование, которое кажется бесполезным. Мне стоило подумать об этом, прежде чем предлагать свою помощь. Ей хочется веселья, общения со сверстниками…

– Ты самая молодая в замке после Найвары. Если не с тобой, то с кем ей дружить?

«С тобой», – чуть не сорвалось с языка, но я вовремя поняла, что ошибаюсь. Это Каян видит в девчонке младшую сестричку. Сама же Найвара при более близком общении наверняка будет питать отнюдь не братские чувства…

Девочки в ее возрасте влюбчивы, а кандидатов на роль романтического героя в замке немного.

– Она успокоится, и вы поговорите. – Он поймал меня за локоть, когда я проходила мимо.

Сидеть в саду больше не хотелось. Вечер вымотал меня морально, и я больше всего желала просто запереться в своей комнате и до утра ни о чем не думать.

Однако уйти молча не получилось.

– Каян, я не хочу быть нянькой. Я готова помогать, но только если Найвара готова эту помощь принять. Понимаешь? Спасти того, кто спасенным быть не хочет, – невыполнимая задача.

– Знаю, Тиа. Знаю… Я ведь тоже пытался.

От его болезненной улыбки, похожей на трещину, ползущую по идеальному фарфору, стало тоскливо. И невыносимо тяжело от ответственности, которую искренность Каяна возложила на мои плечи.

Он уже пытался достучаться до Найвары. Пыталась, судя по словам девушки, и ее сестра. Теперь моя очередь? Но я не записывалась в ее опекуны!

– Я не буду за ней бегать. – Я осторожно высвободила руку из хватки Каяна, и он кивнул. – Прости, Каян, если не оправдала надежд.

Солнце почти село, когда я подходила к замку. Теперь на улице было так же прохладно, как и внутри. Коридоры пустовали, но, проходя мимо одного из залов, открытых для слуг, я услышала голоса и смех. Войти не решилась, но заглянула внутрь через щелку приоткрытой двери.

Здесь собралась большая часть слуг. На диванчике у стены сидели даже три девушки кормилицы, возле одной из которых я заметила Найвару. Она выглядела хмурой и в общей беседе не участвовала. Когда все рассмеялись, она лишь натянула слабую улыбку.

Постояв так немного, я поняла, что работники замка просто отдыхают. Это не какое-то важное собрание, а обычные посиделки. Когда кто-то предложил разбавить вечер играми в карты, я решила, что торчать под дверьми больше не стоит.

Уже развернулась, чтобы пойти в свою комнату, как вдруг меня остановил голос, который услышать сейчас хотела меньше всего.

– Идем со мной, рогатая. Нас уже ждут в провинции Далитт.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы обернуться на Рафаэля и понять, что он не шутит. Сегодня он вообще сказочно серьезен. Даже как-то жутко.

– В Далитте? В столице?

– Именно. – Он сократил расстояние между нами, взял меня под локоть и повел в сторону, противоположную моей каморке. К кабинету Рафаэля.

– Боюсь, добираться до центральной провинции придется долго.

– А ты не бойся. Мы особые гости. Нам откроют переход.

– Здесь есть маг, способный открывать порталы? – изумилась я, но Рафаэль качнул головой:

– Он есть там, куда мы направляемся.

Я уже видела, что его раздражают мои вопросы. Да и вообще необходимость путешествовать со мной в целом. Рафаэль заметно нервничал и торопился, из-за чего растерял половину присущей ему надменности.

Хотелось бы спросить, кто нас ждет по ту сторону перехода, но я прикусила язык. Отчасти из-за Рафаэля, а отчасти потому, что сама догадывалась.

– Говорить с ним буду я. Поняла? – Рафаэль завел меня в кабинет, где у одной из стен уже сиял прямоугольник перехода.

Я не раз видела, как такие межпространственные проходы открывает Антинуа, а потому знаю, что это отнюдь не просто. Портал туда, портал обратно – и ты уже вымотан на весь день или даже несколько.

Какая честь, что ради нас открыли такой переход.

– Поняла, – буркнула я, и только тогда Рафаэль наконец отвернулся и подошел к порталу.

Шагать в него он не спешил. Сначала Рафаэль принялся за свою одежду: стал поправлять рубашку и стряхивать с одежды несуществующие пылинки. Затем он попытался привести в порядок белоснежные вихры – пальцами прошелся по прядям ото лба до кудрявых кончиков, стараясь уложить их в подобие строгой прически. Только вот волосы все равно не слушались.

Мне захотелось стукнуть себя, когда я вдруг с капелькой сочувствия подумала о том, что Рафаэль не отражается в зеркале. Перед важной встречей он только и может, что рассчитывать на интуицию и слепо прихорашиваться.

«Ты можешь ему помочь», – проскочило в мыслях, когда я заметила неровно лежащий воротник рубашки и короткую прядь, что выбилась из-за острого уха.

Но я тут же мотнула головой, прогоняя дурацкую идею. Рафаэль из мага превратил меня в служанку, а я буду ему волосы поправлять? Нет уж.

– Иди сюда, – приказал он.

Я приблизилась к серебряной рамке в воздухе и напряженно замерла. Но вовсе не из-за страха перед переносом.

В ступор меня ввела протянутая рука Рафаэля.

Я смотрела на раскрытую ладонь, как на шипящую гадюку. Кто в здравом уме станет хватать змею? Но чем дольше я тянула, тем сильнее Рафаэль выходил из себя.

– Живее. Я и так слишком долго тебя по замку искал.

– Зачем?

– Что зачем? Зачем я тебя искал? – Рафаэль состроил недовольную мину, но все же пояснил: – Затем, что Валанте Карстро хочет видеть новую служанку. Или зачем я прошу взять меня за руку? О, поверь, это не из-за моей к тебе огромной симпатии, рогатая. Так нужно, чтобы переход сработал на нас двоих.

Фыркнув, я все же взяла Рафаэля за руку. При этом пальцы сжала посильнее, чтобы когти впились в его бледную кожу. Жизнь в Гаратисе уже научила меня, что язвить «господину» опасно, но докучать Рафаэлю можно и другими способами.

– Ау! – дернулся он, когда мои когти царапнули его кисть. – Можно же быть чуточку нежнее?

– Простите, господин. Мои руки привыкли к грубой работе, – невинно пролепетала я. – Нежностью тряпку не выжмешь.

Он сощурился и скосил на меня взгляд. Сначала мне показалось, что красные глаза блестят от злости, но потом я заметила слабый призрак улыбки, что скользнул по губам Рафаэля. Если это не уважение, то точно хотя бы одобрение моей шутки.

– Перед Валанте так лучше не болтай, – резко посерьезнел Рафаэль и шагнул к порталу, утягивая меня за собой.

Сияющий проход поглотил нас раньше, чем я успела осмелиться и спросить – действительно ли Валанте Карстро тот, о ком думаю?

Действительно ли он первородный?

Глава 8. Валанте Карстро

«Прошу, одумайся! Вечная жизнь не стоит утраченной души и проданной воли. Лучше умереть, чем даровать власть над собственным разумом многовековому чудовищу».

Из письма неизвестного

После переноса меня привычно замутило.

Пока Антинуа училась открывать проходы, я неизменно была подопытным кроликом-добровольцем, а потому сумела выработать какой-никакой иммунитет к переносам. Меня уже не выворачивало наизнанку после телепортаций, но тошнота все равно копошилась в желудке и подступала к горлу, а голова слегка кружилась.

– Крепкий желудок, – ухмыльнулся Рафаэль и отпустил мою руку. – Не ожидал, что так легко переживешь перенос.

Он внимательно смотрел на меня, будто ждал, что меня вот-вот все-таки вырвет. И выражение лица у него было такое, что не ясно, чего он хотел больше – чтобы я все-таки опозорилась перед ним или проявила стойкость.

Вскоре тошнота рассеялась, и я облегченно вздохнула. Правда, дух перевести Рафаэль мне не дал.

– Пойдем, – буркнул он через плечо, и мне пришлось тащиться за ним по незнакомым коридорам.

Портал выплюнул нас в зале, просторном, но пустынном. Ни окон, ни мебели. Только свечи и колонны, подпирающие потолок. Мы вышли оттуда и попали в переплетение коридоров, по которым Рафаэль двигался весьма уверенно. Мимо порой проходили незнакомые люди, слуги, но никто с моим спутником не здоровался. Рафаэля игнорировали, будто он тень.

Зато на меня поглядывали с опаской.

Пф. Ничего нового.

Место, где мы оказались, сильно походило на Розу Гаратиса. Множество коридоров, но ни одного окна. Однако неуловимо чувствовалось, что этот замок куда богаче Розы: чаще встречались гобелены из дорогих тканей с изображением дурмана, в каждой нише ютился диванчик, вазы или скульптура из белого мрамора. Да и сам замок был построен из другого камня – более светлого, из-за чего даже отсутствие окон не сразу бросалось в глаза.

Неподалеку от массивных дверей, у которых ждали двое охранников в легких доспехах, Рафаэль остановился.

– Помнишь, что я сказал? Помалкивай и будь возле меня.

О том, что нужно держать язык за зубами, я помнила. А вот о последнем совете речи точно не было. Да и звучал он… Странно. Будто Рафаэль меня опекает.

– И лицо попроще сделай, – шикнул он, когда мое недоумение отразилось в мимике. – Ты будто жука съела.

Помня о просьбе молчать, я просто кивнула. В конце концов, мы уже были на чужой территории.

Когда мы подошли к дверям, их услужливо открыли перед нами, будто мы долгожданные гости. Это ощущение усилилось, когда мы с Рафаэлем оказались в обеденном зале. Длинный стол из дерева ломился от еды, чей аромат моментально ударил в нос. Желудок предательски заурчал, хотя я перекусила совсем недавно.

– Рафаэль! – незнакомый голос прокатился по залу одновременно с мурашками, что пронеслись по коже.

Голос, похожий на звук, какой рождается, когда скульптор ударом отделяет камень от камня. Резкий, жесткий. Властный.

Я искоса глянула на Рафаэля, подмечая, что он заметно напрягся. Спина оставалась ровной, плечи опущенными, а подбородок вздернутым. Но не было в его движениях былой легкости и грации. Рафаэль будто сам обратился в камень, над которым занесли резец.

– Мое серебряное отродье! – воскликнул мужчина, поднявшийся в изголовье стола. Мужчина, имя которого я знала, хоть и видела впервые.

Так это и есть Валанте Карстро?

Высокий, статный, с горделивой улыбкой, о которую будто можно порезаться. Черные волосы забраны в высокий длинный хвост, перехваченный лентой. Черты лица крупные и вовсе не аристократичные. Если бы не дорогая одежда – рубашка с объемным воротником, украшенным драгоценными камнями – и множество колец на его пальцах, в жизни бы не подумала, что передо мной кто-то из сливок общества.

А если бы не клыки и красные глаза, такие же яркие, как у Рафаэля, я бы ни за что не признала в Валанте вампира. У него не было ни остроконечных ушей, ни выцветших волос.

«Потому что он не отродье», – подсказал внутренний голос, и я нервно сглотнула.

Я впервые в жизни видела древнего, первородного вампира.

– Мой хозяин, – Рафаэль упал на колени и склонил голову.

От неожиданности я растерялась. Что мне нужно сделать? Преклонить колени тоже или остаться стоять позади Рафаэля? Все же Валанте мне не господин и тем более не хозяин.

«Отродье моего отродья – мое», – вспомнила я одно из правил, существующих внутри вампирских кланов, и задумалась еще глубже, однако на колени так и не встала.

Если бы Рафаэль обратил меня, будучи отродьем, я бы невольно перешла во власть стоящего выше вампира. Моим хозяином был бы Валанте, а не Рафаэль. Но я не отношусь к вампирскому миру и не обязана подчиняться его правилам.

Я осталась стоять за спиной Рафаэля. Покорно опустила голову, но и только.

Приближающиеся шаги разбавили тяжелое молчание. Валанте прошел мимо Рафаэля и остановился передо мной. Сердце отчего-то забилось чаще. Не поднимая головы, я глянула на Рафаэля и заметила, что и он смотрит на меня. И в глазах его – острые грани непонятных мне чувств.

Страх? Раздражение? Просьба?

«Молчи», – произнес он одними губами.

– А вот и моя долгожданная гостья, – проворковал Валанте и поймал пальцами прядь моих волос. Сейчас они были распущены, лишь часть локонов я собрала на затылке в простое плетение. – Я много о тебе слышал, Тиа.

Я вскинула глаза в удивлении. Лишь столкнувшись с прямым взглядом рубиновых глаз Валанте, я поняла, что, возможно, совершила ошибку. Как древний вампир расценит это? Как неповиновение? Неуважение? Но в глазах, что были так похожи и одновременно совершенно отличались от глаз Рафаэля, я увидела лишь веселый блеск.

– Удивлена? – Он хохотнул и отпустил мой локон. – Да, я интересовался, кого мое отродье привело в дом.

Мне ужасно хотелось вновь посмотреть на Рафаэля, потому что слова Валанте царапнули даже мое сердце. Но я сдержалась и не отвела взгляд, не проронила ни звука.

– А знаешь, что удивило меня куда больше, чем твоя специализация? – Валанте склонил голову набок и хитро прищурил миндалевидные глаза. – Талантливый маг словесности… Зачем он отродью, которому я доверил наместничество на цветочных плантациях? А, Рафаэль? Зачем она тебе?

Валанте даже не обернулся на него. Лишь слегка наклонил голову в сторону Рафаэля, но взгляд все так же оставался прикован ко мне.

– В Розе Гаратиса много работы, – покорно отозвался Рафаэль, и я крепче сжала губы.

Работы с тряпками и грязью.

Валанте рассмеялся.

– Вот почему, Рафаэль, ты мое серебряное отродье. Когда я задаю вопрос, я хочу слышать четкий ответ, а не эту размытую чушь.

Губы Валанте дернулись в отвращении, оголяя клыки. Будто волк скалился на свою добычу.

– Скажи, милая, что ты делаешь в Розе Гаратиса? – Его рука поднялась к моему лицу, но замерла, так его и не коснувшись.

Я невольно чуть запрокинула голову, чтобы избежать случайного касания. И так же невольно посмотрела на Рафаэля. Он сидел в той же позе на коленях, хотя теперь казалось, будто его что-то придавливает к полу. Встретив мой взгляд, Рафаэль слабо кивнул, безмолвно давая разрешение говорить.

– Работы много, и разной.

– Ты у этого отродья научилась? – с приторным огорчением покачал головой Валанте. – Четкий вопрос – четкий ответ. Ну же, милая. Ты ведь умнее, чем он. Говори. Не увиливай. И не надо смотреть на него! Его приказы ничего не стоят. Со мной. Говори со мной.

Валанте все-таки поймал пальцами мой подбородок, когда заметил, что я снова кошусь на Рафаэля. Он повернул мое лицо на себя и приблизился так, чтобы могла видеть только его молодое лицо, которое за целые столетия ни на морщинку не изменилось.

– Я поддерживаю чистоту в замке, – ответила я, глядя в глаза, в которых не отражалось ни единой эмоции. – Мою полы, выбиваю пыль из ковров и гобеленов, протираю книжные полки…

Я даже договорить не успела, а Валанте уже отпустил мой подбородок и разразился таким заливистым смехом, что я испугалась. Что за внезапный приступ безумия? Я невольно отшатнулась, наблюдая за тем, как Валанте хохочет чуть ли не до слез и боли в животе. Когда же он успокоился, его лицо вмиг стало бесчувственным и пустым.

– Так и знал, что это отродье не упустит возможности отыграться за свое прошлое. – Валанте сложил руки за спину и подошел к Рафаэлю.

Стоя на коленях перед скалой-Валанте, тот выглядел… ничтожно. Вовсе не тот заносчивый и высокомерный вампир, который помыкает мной, указывает другим слугам и разъезжает в каретах с красотками.

На мгновение мне показалось, что Валанте схватит Рафаэля за волосы, чтобы прижать лицом к полу, но Карстро – настоящий Карстро, а не тот, что носит фамилию своего хозяина, – не дрогнул.

– Ты знала, что раньше это отродье участвовало в войне против драконорожденных? Знала, что его там пытали солнцем? Знала, что он ненавидит тебя за то, что в тебе есть кровь его мучителей?

– Н-нет, – обронила я.

Поверить в то, что Рафаэль сражался против драконорожденных, было легко. Но последние слова Валанте… Не стал бы никто в здравом уме выкупать девчонку для битья. Это ненормально. Бесчеловечно.

И пусть мне не нравится, что Рафаэль сделал из меня прислугу, я скорее поверю в его слова. Ему нужна была слуга, а я – идеальный вариант. Дешевая рабочая сила, которая не сможет уйти в ближайшие десять лет и будет вынуждена выполнять все поручения, лишь бы не попасть в немилость круга луны.

– Ты ведь просто отыгрываешься на девчонке, – теперь Валанте обращался уже к Рафаэлю. – Признайся, что нанял ее, чтобы потешить свое ничтожное эго!

И хоть кричал Валанте не на меня, внутри все равно все сжалось. Захотелось обхватить себя руками, сжаться в комок, уменьшиться до крошечной точки и исчезнуть из этого притворно гостеприимного зала. Даже запах еды – жареного мяса, печеной картошки и овощей – больше не вызывал ничего, кроме отвращения.

– Признайся!

– Нет. Это неправда, – просипел Рафаэль, и его голос отозвался во мне волной сочувствия. – Я не хотел отыгрываться на Тиа.

Валанте ударил Рафаэля так, что я испугалась, как бы его голова не оторвалась от шеи.

Я разом забыла обо всех его издевательствах – о поездке в повозке, о дурацких приказах, о прозвище, от которого у меня зубы скрежетали… Я видела лишь насилие, бессмысленное и непонятное.

– Я не могу причинить ей вред. Договор не позволил бы. Да и я бы не стал!

– Не ври! – прорычал Валанте и впился ногтями в подбородок Рафаэля. Под кончиками его пальцев выступила кровь, а глаза древнего вдруг сверкнули, как подсвеченные огнем рубины. – Скажи мне правду.

Этот пугающий блеск отразился в глазах Рафаэля, и я шумно вдохнула.

Гипноз! Валанте, как вышестоящий вампир, способен подчинять себе волю отродий. Теперь у Рафаэля нет ни единого шанса ослушаться и соврать.

Я невольно заледенела в ожидании того, что скажет Рафаэль.

– Я не вру, – ровным, бесцветным голосом произнес он, неотрывно смотря в глаза хозяина. – Я не собирался вредить Тиа. Она была первой на аукционе, а я знал, что ее никто не выкупит, потому забрал ее сам.

Я чуть не осела на пол, когда услышала то, что уже знала. Выходит, Рафаэль мне не врал. И хоть правда нелицеприятна, я рада узнать, что за действиями Рафаэля не стоит нечто иное – пугающее и жестокое.

Никакой мести и скрытой жажды доказать свое превосходство.

– С тобой я еще разберусь. – Валанте оттолкнул от себя лицо Рафаэля и обтер руки об штаны прежде, чем протянуть одну из них мне. – Тиа, не против пройтись со мной по замку перед ужином?

Я замешкалась всего на миг, но Валанте это заметил.

– Хочу показать тебе кое-что, – пояснил он и мило улыбнулся. Как жаль, что после увиденного я в жизни не поверю ни единой его улыбке. – Возможно, после нашей прогулки ты согласишься перейти работать ко мне.

– Это невозможно, – оторопела я, но вдруг опомнилась и добавила: – При всем уважении и желании…

– Желании, – хмыкнул Валанте.

– …но я не могу бросить своего господина, с которым был заключен договор. При первой же проверке круга луны меня накажут. Я должна быть с господином, иначе подвергнусь усмирению.

«Или отправлюсь в школу круга, если господин умрет», – добавила я мысленно, но вслух подкидывать идею Валанте не стала. Молча приняла поданную руку, холодную как лед, и вышла вместе с Карстро из зала, где, не шелохнувшись, остался Рафаэль.

Значит, Валанте хочет забрать меня на службу. Теперь ясно, зачем эта показательная порка Рафаэля. Чтобы у меня было больше поводов сбежать от «господина», который не только меня якобы ненавидит, но еще и ничего из себя не представляет. Как продолжать служить тому, кого на твоих глазах унизили? Как бояться того, кто, стоя на коленях, терпел побои?

– Должно быть, тебе очень тяжело жить среди людей, – сказал Валанте, когда мы вышли из зала и миновали охранников.

Моя рука лежала на сгибе его локтя, и он накрыл ее другой ладонью. Жест должен был ощущаться как поддержка, но я ее не чувствовала. На мои эмоции вообще будто навесили тяжелый замок, из-под которого вырваться наружу сумели только тревога и тяжелое ощущение чужой власти.

– Полукровок боятся, – продолжал беседу вампир, пока мы шли по коридорам и лестницам. – Вы – бельмо на глазу. Вечное напоминание о войне и ее ужасах. Даже на калек смотреть не так страшно, как на вас, потому что они, в отличие от полукровок, не опасны.

Я тяжело сглотнула. Прекрасно понимала, на что Валанте намекает, говоря вкрадчиво, каждым словом проникая в душу.

Полукровки более способны к магии, чем люди, поэтому к нам особый подход. Мы не выбираем магическую специальность сами, а подчиняемся решению вышестоящих распределителей. И хоть сейчас боевая или стихийная магия под запретом для всех, нас все еще считают потенциально опасными.

Ни один полукровка на моей памяти не становился магом переноса или целителем. Я долго не понимала, чем лекари не угодили распределителям, но вскоре осознала: контроль над чужими телами – роскошь, недостойная полукровок.

– Сомневаюсь, что смогу запугать кого-то своими способностями к языкам.

Валанте коротко рассмеялся. Мне его смех показался не слишком искренним, и я отвела глаза, сделав вид, что изучаю картины, которые провожали нас вдоль коридора.

– Кстати, как они работают? Твои способности?

Я не сразу нашлась с ответом. Как пояснить другому человеку, что происходит в моем разуме, когда смотрю на текст? Я сама себе описать это логически не могу.

Чем дольше смотрю на текст, написанный на незнакомом языке, тем лучше вижу ниточки, которые сплетают буквы в слова, а слова – в предложения. Я нащупываю связь, разгадываю правила, по которым строится тот или иной язык. И чем глубже зарываюсь в эти сплетения, тем лучше их понимаю.

Чем больше текста вижу, тем быстрее ориентируюсь в нем. Чем проще его структура, тем легче я осваиваюсь в новом языке.

– Это мастерство на грани магии, логики и усердия, – проговорила я, когда Валанте открыл передо мной двери в следующий зал. И после этого все остальные слова обратились в пыль. Я забыла, что хотела сказать, едва оказалась в огромной библиотеке.

Валанте Карстро позволил мне пройти вперед. Я не видела его лица, но буквально чувствовала, как гордость вырисовывает улыбку на губах вампира. Наверняка она стала шире, когда я не сдержала восхищенный вздох:

– Потрясающе!

Даже в школе круга луны не было такой богатой библиотеки. Здесь же она занимала огромный зал с амфитеатром, где на каждом следующем витке ждали книжные шкафы, забитые от нижней до верхней полки. Ряды выстраивались в спираль, что тянулась почти до потолка.

Сколько этажей занимает этот амфитеатр? Два? Три?

– Я собирал эти книги всю жизнь, по всему миру, – шагая позади меня, рассказывал Валанте.

Я озиралась по сторонам, как ребенок, который впервые оказался на праздничной ярмарке. А Валанте шел следом, присматривая за мной, как бдительный родитель.

– Мудрость столетий собрана здесь. Под моей крышей.

Приблизившись к одному из стеллажей, я заметила, что на нем стоят и новые, и совсем трухлявые книги. Даже дышать стало страшно от вида потрескавшегося корешка и желтых, тонких, как крыло бабочки, страниц.

– Не представляю, сколько лет самым старым книгам отсюда. – Я неторопливо шла по проходу вдоль стеллажей. Восторг искрил, как огни праздничного фейерверка.

– О, милая! Ты не поверишь, если скажу. Хотя нет в этой комнате ни одной книги, которая была бы старше, чем я.

Я чуть замедлила шаг, когда задумалась, что на самом деле значит тот факт, что Валанте – первородный. Мороз пробежал по коже от осознания – все вампиры происходят от древних, которых было не больше ста. И Валанте – один из них.

Он засмеялся, и я поняла, что потешается Валанте надо мной, над моим внезапным ступором.

– Не стоит бояться, – проворковал вампир и положил руку мне на плечо. – Я не трону тебя, Тиа. Ты – почетная гостья. Мне нет смысла нападать на колдунью, которую хочу переманить работать на себя.

– Что за работа? И почему именно я? Почему бы не нанять другого мага?

Он пошел вверх по рядам амфитеатра и поманил меня за собой.

– Потому что ты очень удачно появилась на территории одного из моих отродий. – Теперь Валанте шагал впереди и иногда оборачивался, чтобы посмотреть мне в глаза или улыбнуться. – Потому что ты – полукровка. И как бы это ни пугало некоторых, меня твоя природа… восхищает. Ты явно сильнее, чем люди с теми же способностями, поэтому мне не страшно доверить тебе сложную работу.

«Какую?» – нетерпеливо просилось с языка, но я прикусила его. Валанте расскажет, но сначала хочет подогреть мой интерес интригой, а желание сотрудничать с ним – лестью.

– Я хочу доверить тебе самую древнюю книгу из своей библиотеки, – гордо вскинул голову он. – Книгу, которая старше, чем новые боги!

«Не верю, – было первой мыслью. – Откуда он может это знать?»

Но когда Валанте обернулся и его алые глаза опасно сверкнули, внутри меня будто что-то щелкнуло. Конечно… Древние вампиры видели старых богов, застали их пленение и рождение новых. В каком-то смысле старых богов – Воя Ночи и Царицу Мечей – заточили из-за вампиров. Из-за того, что безумие и ненасытная страсть всесильных породили на свет новую пугающую расу.

– О чем ты думаешь, Тиа? – Вкрадчивый голос напоминал сквозняк, что просачивается в мельчайшие щели. Точно так же он проникал в мой разум, заставляя отвечать честно. Ведь казалось, правда уже написана у меня на лице.

– О том, действительно ли вы видели древних богов.

– Ты забыла? Я существую лишь потому, что один из них меня чуть не убил.

Последнее слово повисло в воздухе, напитанном запахом пергамента и чернил, и наполнило его мрачным послевкусием. Пока Валанте шел впереди, я беззастенчиво таращилась на него. Он выглядел не старше сорока, но страшно представить, сколько лет он носит маску неизменной молодости.

Я читала о том, как появились вампиры, но не думала, что это больше, чем просто легенда.

Однажды Вой Ночи – божество темноты, смерти и покровитель чудовищ – влюбился в Царицу Мечей. Богиня солнечного света и войны, прародительница драконов, созданных из ее крови и плоти, – невозможная пара для Воя. К тому же Царица уже была обещана Лунному Стражу – божеству магии и защитнику чародеев. Она неоднократно отвергала Воя – свет не может ужиться с тенью, – и этим подписала себе приговор.

Вой Ночи заманил Царицу Мечей в ловушку и напал на возлюбленную. Их битва длилась несколько дней и ночей, и никто не мог остановить сражение, в исходе которого Царица потерпела первое в жизни поражение. Вой Ночи убил богиню, чтобы возродить ее порождением тьмы. Он поднял ее из могилы, сделав подобной чудовищам, которые поклонялись ему, как королю.

Лунный Страж отвернулся от перевоплощенной Царицы. Ее силы ослабли, а солнечный свет оставлял на коже отвратительные ожоги, обратившись против порождения тьмы, которым богиня стала.

Царица обезумела от горя. В исступлении она металась по миру, убегая от Воя Ночи, что обратил ее силой. Убегая от новой себя. В забытье она нападала на случайных людей, ужасный незнакомый голод заставлял выпивать их кровь до последней капли.

Убитые горюющей богиней, испитые ею до дна, они восставали вновь, преображенные.

Первородные вампиры.

– Присядь здесь.

На последнем витке книжных рядов было место для чтения. Я опустилась за круглый стол, у которого стояло несколько стульев, и сложила руки на колени. Пока Валанте что-то искал на полках, я обратила внимание, что свечей в библиотеке нет. Свет исходил от специальных камней на подставках из металла. Дорогие штучки, но если бы у меня была библиотека, которую я собирала несколько столетий, то тоже бы не поскупилась на светящиеся камни. Они не вызовут пожара, вмиг уничтожив вековые труды.

– Я хочу, чтобы ты изучила это.

Валанте положил передо мной древнюю книгу и сам уселся напротив. Он с интересом следил за моей реакцией, когда я листала пухлый томик на незнакомом языке.

– Текст зашифрован, – оторвала взгляд от желтых страниц я. – Эти линии, видите? Они наложены поверх истинного текста и мешают его считать.

– Потребуется время, чтобы это сделать, – кивнул Карстро с довольной улыбкой. Так, будто я уже согласилась на эту работу.

Но едва мысль отказаться проскочила в мыслях, я поняла – а ведь действительно, я уже на крючке. За несколько недель, что живу в Розе Гаратиса, я истосковалась по работе, достойной моих навыков. А тут еще все не так просто, что только подогревает интерес.

– Мне нужно, чтобы ты выписала из этой книги чистый текст. – Валанте достал из выдвижного ящика пустой блокнот, перо и чернила и придвинул их ко мне через стол.

– Текст? Не перевод?

– Перевод записывай на отдельных листах.

Он раскрыл блокнот и указал на левую сторону – там я должна писать текст оригинала без шифровки. Затем Валанте постучал по правой половине записной книжки – это место для перевода.

Пока слушала его пожелания, дымка авантюризма постепенно рассеивалась. На смену азарту и интересу приходил здравый смысл и вопросы.

– Что это за книга, на каком она языке? – осмелилась спросить я, когда Валанте уже собирался встать из-за стола.

В ответ он загадочно улыбнулся и пронзил меня острым взглядом:

– Узнаем, когда выполнишь свою работу. Насчет награды не переживай. Я заплачу не только золотом, но и статусом. Могу устроить тебе место в совете, в ложе круга луны. Хочешь?

Заманчиво. Но это не то, чего я желала больше всего.

– Я хочу, чтобы у меня не было проблем с этим самым кругом. Я не могу работать здесь постоянно.

– Тебе и не нужно. Несколько раз в неделю будешь приходить через портал, как сегодня. Тебя будут встречать и провожать сюда, в библиотеку. Отсутствие в несколько часов не повредит твоей безопасности. Наоборот, я донесу о твоей помощи и, возможно, тебе сократят срок отработки у Рафаэля. Ну что? Готова помочь?

– Почему именно я?

– Потому что тебе повезло, – блеснула его улыбка в свете сияющих камней, а потом Валанте ушел, оставив меня наедине с книгой.

Он сказал, что ему нужно решить некоторые вопросы с Рафаэлем. Я догадывалась, что это будет за «беседа», и не хотела там присутствовать. Так что тому, что Валанте предложил подождать Рафаэля в библиотеке, я обрадовалась. Это был шанс внимательнее изучить врученную книгу и подумать, а стоит ли соглашаться на предложение древнего.

Хотя выбор – это лишь иллюзия. Я боялась отказывать первородному вампиру в той же степени, в какой не желала выпускать из рук шанс вновь почувствовать себя полезным магом, а не поломойкой. Страх, азарт и необходимость доказать, что я не пустое место, переплелись в крепкую уверенность, что от задания я не откажусь.

Оставшись наедине с книгой, я погрузилась в нее с головой. Потребовалось немало времени, чтобы продраться сквозь шифровку, но у меня получилось. А вот с переводом не ладилось. Возможно, дело в том, что, хоть я и мысленно отделила лишние части, относящиеся к шифрованию, а не самому тексту, они все еще наслаивались на него. Мешали вникнуть в суть и уловить тончайшую связь.

Тогда я стала выписывать непереведенный текст. Может, так будет легче?

Идея сработала, но задача легче не стала, ведь я внезапно поняла, что выписанные мною предложения имеют две ленты смысла, что тянутся сквозь них. Одна слева направо, а другая – наоборот.

– Что это значит? – пробурчала я и ниже склонилась над книгой.

На ум шла только одна мысль. У этого текста два перевода.

Чтобы не марать листы блокнота, я переписала часть одного из предложений, перевернув его от конца к началу, у себя на запястье. Обычно для перевода требовалось больше, но даже сейчас я смогла вычленить смысл написанного.

«И солнца разящий свет…»

«Уснул навеки», – дочитала я уже в книге.

О чем это? И почему обратный текст мне разобрать легче, чем прямой?

Я захлопнула книгу, на обложке которой ничего не было ни написано, ни изображено. Матовая пустота. Я открыла том на форзаце, но и там ничего.

Пусто…

Меня будто дубиной по голове огрели. Как мне хватило ума взяться за работу, не проверив, с чем имею дело?!

Все книги, одобренные кругом луны и другими участниками единого совета, помечены сборными печатями. Каждый круг ставит свою, и они собираются в единый рисунок. Но здесь не было ничего. Даже жалкой попытки подделать важный знак!

Я оттолкнула от себя книгу и уставилась на нее, как на рычащего пса, что готовился кинуться. При любой удобной возможности эта книга уничтожит меня. Точнее, это сделает круг луны, когда кто-то оттуда узнает, что я работала с запрещенной литературой.

«А если самой рассказать об этой книге кругу? Может, тогда ее одобрят и я буду в безопасности?» – мелькнуло в мыслях, но я отбросила дурную идею.

Меня накажут за то, что приступила к переводу до того, как донесла. Еще и написала часть символов на собственной коже!

Я потерла запястье, но чернила не смывались, лишь слегка размазались. Я зашипела от раздражения, ведь у меня даже рукавов не было, чтобы скрыть запретные знаки!

Не хотелось рвать платье, но выхода не было. Я подцепила пальцами низ подола, рассекла его острым когтем и оторвала полоску ткани, которую повязала на руке. Если спросят, скажу, что беспокоят высыпания. Унизительно, но это лучше, чем убийственная правда.

Я больше сюда не вернусь, думала я, выбегая из библиотеки.

Но, конечно, сильно ошибалась.

Глава 9. Междумирье

«С особым вниманием нужно выбирать магов, которым мы собираемся вверить навыки переноса. Неправильная техника способна сделать из этой полезной способности убийственное оружие, отправляющее людей в небытие».

Тонкости магических искусств. Третье издание

Когда я вернулась в обеденный зал, меня уже ждали. Валанте ужинал, а Рафаэль, стоящий перед столом, как наказанный мальчишка, угрюмо смотрел в пол. Он даже не глянул на меня, когда я вошла. Такой дерзкий в Розе Гаратиса… Здесь, в тени своего хозяина, он был лишь эхом себя.

Я не стала сверлить Рафаэля взглядом, потому что сама испытывала неловкость, когда видела его слабость. Чувство, будто случайно видишь чужую наготу – стыд за другого и желание поскорее отвести глаза.

Валанте предложил поужинать и мне, но я даже думать о еде в такой обстановке не могла. Тогда Валанте позволил нам уйти.

– До скорого, Тиа, – промокнул губы салфеткой он и улыбнулся лишь уголками рта. Затем его взгляд переполз на Рафаэля и стал холоднее прежнего. – А ты, Рафаэль, помни о своем долге. Узнаю, что избегаешь службы – лично сдам тебя кругу рассвета.

Я понятия не имела, о чем речь, и спрашивать не собиралась. Казалось, Рафаэль вырвет глотку любому, кто посмеет сейчас к нему обратиться.

В гробовом молчании мы вернулись к кабинету с порталом. Там для нас уже открыли новый проход, настроенный на Розу Гаратиса. Я остановилась перед сияющим окном и выжидающе посмотрела на Рафаэля. Думала, что он снова протянет руку, чтобы нас не раскидало переносом, но он будто забыл о мерах предосторожности. Либо сделал вид.

– Пойдем, – бросил он сухо.

При этом он даже головы не поднял. Рафаэль ни слова не сказал про повязку на моей руке, хотя очевидно ее заметил. Его взгляд коснулся моих рук, торса и максимум плеч. Но в глаза Рафаэль мне смотреть избегал, и я понимала, почему.

Боится, что я расскажу об увиденном другим слугам. Знает, что слухи очернят его авторитет и что я могу уничтожить его, лишь пошептавшись с парой девиц из замка. Слушаться его не перестанут, но, если проболтаюсь, смотреть станут с пренебрежением и отвращением.

И тогда Рафаэль будет в каждом слуге видеть отражение Валанте.

Способна ли я на такой поступок? Еще какое-то время назад, сидя под столом и начищая сапоги Рафаэля, я бы не медлила с ответом. Уничтожить его гордость и влияние так же, как он растоптал мои, – безупречная месть!

Но сейчас я смотрела на Рафаэля и видела избитого щенка, которого хозяин не топил в реке только из-за боязни получить наказание за учиненную расправу. Уверена, если бы не введенный закон о правах отродий, Валанте бы в жизни не отпустил Рафаэля в Гаратис и не подарил ему серебряный дурман.

Удивительно, что брошь у моего господина вовсе не бронзовая. Ведь именно такую получают самые неудачливые вампиры. Бронза означает, что прав у отродья почти нет. Оно все еще привязано к хозяину, как цепной пес. Единственное преимущество, которое дает бронзовый статус, – обещание не причинять физическую боль и не истязать.

Я шагнула в портал спустя миг после того, как это сделал Рафаэль. Приготовилась ощутить знакомую тошноту вместе с твердостью каменного пола под подошвами туфель… Но меня окутала пустота.

– Рафаэль! – крикнула я и испуганно завертела головой. Пыталась разглядеть хоть что-то, но будто провалилась в сон, наполненный лишь мглой.

В животе мотыльками клубилась паника. Я знала, что порой порталы дают сбой. Кто-то оказывался не в том месте, кто-то застревал между точками назначения в междумирье – пространстве, которое одновременно существует и нет. И что-то мне подсказывало, что я угодила именно туда.

Я столько раз помогала Антинуа тренироваться с переходами, но ни разу не оказывалась в междумирье и теперь не знала, как себя вести. Сколько я здесь проведу? Минуты? Часы? Или дни? Я слышала, что кто-то застревал здесь на целые годы.

– Прекрати, – раздалось где-то рядом и одновременно отовсюду. – Я слышу твои мысли, рогатая.

Резко обернувшись, я чуть лоб в лоб не столкнулась с Рафаэлем. И хоть он старался выглядеть привычной колючей льдинкой, теперь я на этот трюк не велась. Видела в глазах и страх, и потаенную злость.

– Ну застрянем мы тут на несколько лет, и что? – наигранно рассмеялся он. – Тебе в момент срежутся годы отработки, а я…

Он запнулся, решив промолчать. Но внезапно я увидела то, о чем он подумал, и внутренне сжалась так же, как и Рафаэль.

«Ты отправляешься на границу Гаратиса. – Валанте в воспоминаниях Рафаэля говорил так спокойно, будто беседовал о погоде. Однако блеск в его глазах и тонкая улыбка внушали странную тревогу. – Драконорожденные вот-вот прорвутся в города. Кто-то должен их сдерживать».

«Снова воевать?» – Голос Рафаэля непривычно дрогнул.

Картинка перед моим внутренним взором вдруг переменилась. А потом еще. Еще. И еще! Целый калейдоскоп кровавых, жестоких картинок, наполненных болью и страхом смерти. Я не видела того, чьими глазами смотрела, но понимала, что это Рафаэль.

Его воспоминания.

Это его окровавленные, израненные руки порой возникали перед взором. Это его клинки вонзались в тела драконорожденных, пробивая и броню, и плотную кожу, покрытую жесткой чешуей. Это он отрубал врагам головы и отшвыривал их, поднимая за рога.

Это он, привязанный к столбу, впервые за долгие-долгие годы видел рассвет. Это в его тело с адской болью вгрызались первые солнечные лучи, пока кто-то не оттащил его в тень.

Это его страх заполнил меня, вытеснив другие чувства. А потом голос Рафаэля в моей голове взмолился:

«Я не хочу на войну. Не отправляйте меня! Есть другие отродья!»

«Не истери, – шикнул Валанте. – Отправляются все мои отродья. Исключений не делаю».

«Даже для нее?»

Острая, как кинжал, улыбка, – последнее, что я увидела прежде, чем меня вышвырнуло из сознания Рафаэля. Я моргнула, прогоняя чужие видения, и нервно уставилась на вампира.

Если он почувствовал, что я копалась в его голове…

Но на лице Рафаэля не отразилось ни тени недовольства. Он молчал и смотрел будто сквозь меня. Так, будто в этом темном пространстве, где нет ничего, кроме нас двоих, видит что-то еще.

Я попятилась, мгновенно догадавшись, что он шарит в моих воспоминаниях так же, как я копалась в его. Накрыла перевязанное тканью запястье ладонью и тут же скривилась, точно от боли.

Какой толк прятать то, что скрывается под обрывком ткани, если Рафаэль может видеть куда больше?

– Хватит! Вылезай из моей головы! – процедила я, наблюдая, как стеклянный взгляд Рафаэля становится более осознанным.

Я буквально видела, как он медленно понимает, что только что произошло.

Междумирье смешало наши сознания, размыв границы тела и разума. Даже сейчас я ощущала, как внутри меня, в моих мыслях проскальзывают клочки чужих. Периодически перед глазами вспыхивали случайные образы из обрывков воспоминаний, но собрать их в понятную картинку, как в первый раз, уже не получалось.

– Так вот что это за убогие видения, – закатил глаза Рафаэль и с отвращением протянул: – Твоя жизнь…

Он хотел обезоружить меня, чтобы я снова почувствовала себя слабее. И это даже не догадка. Это его мысль, которая кометой проскочила в моей голове.

– Хочешь внушить мне, будто я ничтожество, – скрестила руки на груди я и посмотрела на Рафаэля так, будто уже победила в этом споре. – Способен возвыситься надо мной, лишь втоптав в грязь, чтобы удобнее было самому вылезти из нее?

Красные глаза удивленно распахнулись.

– Как ты смеешь так говорить со мной? – Его губы приподнялись, оголяя клыки. Рафаэль хотел обозвать меня, я точно это чувствовала, но что-то заставляло его держать язык за зубами. – Я твой господин!

– Думаешь, только ты в мою голову залез? Я слышу твой страх! – выпалила я, а потом снова вспомнила те обрывки из чужих воспоминаний. Война, кровь и горы трупов вокруг…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.