Макс Максимов
Небо над моим домом

© Максимов М., 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

1. В лапы к смерти

Когда крышка хроно-капсулы отъехала, Гречкин тут же приподнялся и недовольно произнес:

– Почему она открылась?!

– Что ты имеешь в виду, Юра? – спросила Элли.

– Не сработало?

– Я же говорила, из-за эффекта замедления времени проведенное в капсуле время никто из вас не ощутит. Мы прилетели.

– Колдовство какое-то, а не технологии, – пробубнил Гречкин.

Он плавно оттолкнулся и медленно полетел в сторону носа корабля.

– Сделай стенки прозрачными.

– Слушаюсь.

Вокруг все почернело. Гречкину показалось, что он висит в открытом космосе. Юра увидел под кораблем звезду, подобную на первый взгляд Солнцу – такой же желтый карлик. У Гречкина сложилось ложное ощущение, что они никуда не улетали и сейчас находятся внутри Солнечной системы.

– Элли может достигать одной сотой от скорости света, – вспоминал Гречкин, глядя на звезду, излучение которой Элли фильтровала, затемняя часть корабля, – мы пролетели примерно сто тридцать четыре световых года.

– Прошло более тринадцати тысяч лет? – уточнил Юра.

– Тринадцать тысяч четыреста двадцать пять лет, семь месяцев, двадцать три дня, четыре часа, двадцать семь минут, – произнесла Элли.

Ровно столько времени минуло с тех пор, как погибла Земля, став частью тела Сферы.

– Не верится… Мы возле другой звезды… – прошептал Гречкин. Он приник к полу. – Невероятно…

– Я бы хотела порекомендовать не будить остальных до тех пор, пока мы не найдем цивилизацию, создавшую меня.

– Я и не собирался никого будить. Ты можешь указать мне место, где находится наше Солнце?

– Оно тут. – На стене появились два бледно-желтых отрезка, расположенных на одной прямой.

– Что это?

– Анализируя твое положение в корабле, я выставила метки на стене в том месте, где проходит линия, идущая от твоих глаз к Солнцу. Солнце должно находиться между метками.

Гречкин понимал еще тогда, когда они улетали с Земли, что Сфера не остановится. Глупо было бы надеяться на то, что наша родная звезда умрет естественной для звезд смертью. Сдвинув брови, Юра смотрел в область между метками, где было абсолютно пусто.

– Элли, какие данные об этой звездной системе есть в твоей навигационной карте?

– Количество звезд – одна. Масса звезды – полторы массы Солнца. Возраст звезды – три с половиной миллиарда лет. Количество каменных планет – две. Количество газовых гигантов – семь. Количество карликовых планет – двенадцать. Количество спутников у планет – две тысячи триста тридцать. Количество малых тел – более миллиона. Наклонение к плоскости Млечного Пути составляет…

– Стой, погоди, это мне уже не нужно. Меня интересуют две каменные планеты. Какие у них характеристики?

– В карте указана лишь масса и размеры.

– Давай массу.

– Первая планета имеет массу, равную восьми процентам от массы Земли. Вторая планета имеет массу, равную семи массам Земли.

– Ого, вот это разброс! Планеты в обитаемой зоне?

Юра понял, что остаться надолго в этой системе у них не получится – человеку не выжить на планете, столь сильно отличающейся по силе тяжести от Земли. Причем неважно, в бо´льшую или в меньшую сторону.

– Первая планета находится в зоне обитания. Вторая – далеко выходит за границу зоны.

– Вторая – это та, что большая?

– Да.

– Есть координаты местоположения первой планеты?

– Есть лишь данные ее орбиты – афелий и перигелий.

Гречкин на мгновение задумался: как найти планету, зная лишь средний радиус ее орбиты? При этом не зная, как эта орбита повернута в пространстве.

– Мы можем перехватить какой-нибудь электромагнитный сигнал от местной цивилизации? – спросил Юра.

В окрестностях Солнечной системы все пространство было пронизано электромагнитными волнами, исходящими от Земли – радио, телевидение, интернет… Любой гость из другой звездной системы без труда мог бы вычислить источник сигнала и понять, с какой именно планеты он исходил и где находилась сама эта планета, будь Земля жива.

– Никаких сигналов я не вижу, – ответила Элли.

– И как такое возможно?

– Если эта цивилизация общается исключительно направленными сигналами и не транслирует их во все стороны, такое вполне может быть.

– Какой в этом смысл? Прячутся от кого-то? А… ладно, тебе-то откуда знать…

– Или тут нет никакой цивилизации, – предположила Элли, – прошло больше тринадцати тысяч лет с тех пор, как Луч скопировал меня. У местных жителей за это время могло произойти все что угодно. Любой катаклизм, война, инфекция…

Юра окинул взглядом звездное небо. Бесчисленное количество ярких точек было налеплено на черном сферическом холсте. Некоторые точки являлись не звездами, а планетами этой звездной системы.

– Давай пока не будем нагнетать, – произнес Юра, – вернемся к идее найти их планету. Ты сможешь это сделать?

– Да. Я могу вынести в натуру плоскость, в которой лежит ее орбита относительно плоскости диска галактики. Потом сделать несколько фото неба с разницей в час в окрестностях орбиты. Таким образом мы обнаружим планету за счет ее движения по небосводу.

– Ты имеешь в виду, что если наложить несколько фото неба друг на друга, то будет видно, как одна из точек двигается на фоне неподвижных звезд?

– Да. Эта точка и будет планетой.

– Отлично. Делай! – довольно произнес Гречкин и тихо добавил: – Перекусить бы чего.

– Сейчас приготовлю.

Спустя три часа Элли сказала, что обнаружила планету в видимом диапазоне. Она указала на нее метками – это была обычная белая точка, с виду такая же как и окружающие ее звезды.

Планета находилась на расстоянии двухсот пятидесяти миллионов километров от своей звезды. Ее орбита была чуть больше орбиты Марса, но за счет того, что звезда была в полтора раза массивнее Солнца, планета попадала в зону обитаемости.

Полет до планеты, которую Гречкин обозвал «Мелкий Гарри», продлился двое суток.

Планета была закрыта плотным слоем серых облаков. Элли зависла на высоте триста километров от поверхности. Это чуть меньше, чем высота орбиты МКС.

– Густая атмосфера, – протяжно произнес Юра, – давай спустимся, посмотрим, что там.

Элли, находясь в подпространстве, вошла в плотные слои атмосферы Мелкого Гарри. Стенки корабля были прозрачные, но Юра видел лишь темно-серое марево вокруг, подсвеченное самим кораблем. Никакого огненного купола, созданного трением, не было – все из-за того, что Элли не соприкасалась с материей нашей вселенной.

В абсолютной тишине корабль миновал облака. Элли вышла из подпространства, и Гречкин тут же опустился на пол из-за силы гравитации Гарри, практически равной силе гравитации Марса. С высоты в несколько километров во все стороны до горизонта перед взором развернулся практически марсианский пейзаж – каменная темно-коричневая пустыня этого спрятанного от прямого света звезды сумрачного мира покрывала всю видимую поверхность. Рельеф в окрестностях того места, где сейчас была Элли, не имел каких-то серьезных резких перепадов, если не считать песчаных дюн, аналогичных, опять же, марсианским. Но дюны не являются частью рельефа, потому что конфигурация их может изменяться в течение нескольких суток.

– Проанализируй атмосферу, – приказал Юра.

– Секунду… Семьдесят пять процентов азота и двадцать пять процентов кислорода.

– Практически земная, – задумчиво произнес Гречкин. – Давай облетим планету, только не быстро. Ускорься до пяти тысяч километров в час.

– Слушаюсь.

Элли осталась в пространстве нашей вселенной. Юра почувствовал, как его начало плавно сносить к задней стенке, к той, за которой сейчас в хроно-капсулах лежали его спутники. Картина внизу не менялась – пустынный пейзаж прокручивался под ногами Гречкина. Ни одного источника света, свидетельствующего о нахождении какого-нибудь поселения внизу, не было. Только песчаные дюны. Когда Элли достигла скорости пять тысяч километров в час, Юра попросил разогнаться еще быстрее, до десяти тысяч.

– Если тут есть кислород, – рассуждал Гречкин, – значит, должны быть леса, подобные земным.

Юра сидел на полу и вглядывался в проносящийся под ним однообразный мертвый мир. Равнины, дюны, снова равнины, снова дюны, небольшой овраг и опять песчаное плато. Когда они оказались на ночной стороне планеты, сумрак превратился в абсолютную тьму. Но ночь продлилась недолго, учитывая скорость, с которой они летели, и вскоре на горизонте Юра увидел, как цвет неба плавно переходит от кромешного черного в сторону темно-коричневого. Самой звезды сквозь облачную завесу все так же не было видно.

Внезапно Гречкин ощутил невесомость.

– Что случилось? – резко произнес он. – Почему ты ушла в подпространство?

– Мы вошли в зону с высоким радиационным фоном. Вероятно, атмосфера в этой области имеет сильное радиоактивное загрязнение.

У Гречкина завертелись негативные мысли: а что, если и правда тут случился какой-то катаклизм, который сделал эту планету непригодной для жизни? Что тогда делать? Куда лететь?

Хоть Юра и не планировал оставаться жить на Мелком Гарри, но все же найти тут разумную цивилизацию было необходимо, ведь это единственный шанс на спасение. Но пустынная планета, затянутая облаками, загрязненная радиацией, непохожа на пристанище развитых существ. Либо разумные формы жизни тут давно вымерли, либо покинули это место.

«Полетаем еще, поищем, может на противоположном полушарии ситуация обстоит иначе», – думал Юра. Но вскоре выяснилось, что и на противоположном полушарии картина точно такая же – пустыня с периодическими зонами высокой радиоактивности.

Юра приказал Элли подняться на двести километров. Когда они вынырнули из серой густоты облаков, Элли уловила слабый сигнал в радиодиапазоне.

– Тут кто-то есть в окрестностях планеты, – произнесла она, – я поймала сигнал на частоте в пределах ультракороткого диапазона. Сигнал шел на планету. Источник… устанавливаю метки.

На потолке появились два отрезка, указывающие на блеклую белую точку, которую с трудом можно было разглядеть.

– Что в сигнале? – спросил Гречкин.

– Воспроизвожу.

На несколько секунд в корабле раздался шум, подобный помехам, которые можно услышать, настраивая нужную радиоволну на старом радиоприемнике.

– И что это такое? – спросил Гречкин.

– Не могу расшифровать.

– Кто-то передал информацию от этого объекта на планету? – Юра указал рукой на точку между метками. – Я правильно понял?

– Да.

– Мы же можем отправить им сигнал SOS?

– Можем. Тем, кто на планете, или тем, кто в космосе?

Юра на мгновение задумался.

– Давай… тем, кто в космосе. Только так, чтоб наше местоположение нельзя было зафиксировать. Хотелось бы сначала выяснить, с кем мы встретились. Мы можем отправить им сигнал и сместиться в сторону на… допустим, десять тысяч километров?

– Можем.

– Но при этом нам надо суметь принять обратный сигнал от них.

– Я смещусь в сторону на две тысячи километров. В таком случае, если они отправят нам ответ, я смогу уловить его.

– Отлично. Переведи фразу «Нам нужна помощь» на язык, заложенный в тебя изначально, и отправь.

– Выполнила.

Элли, уйдя в подпространство, начала набирать скорость. Планета под Юрой плавно смещалась в сторону так, что это было еле заметно глазу.

– Где вы? Ли-ту-ран. Мы вас не видим, ли-ту-ран, – раздался голос Элли.

– Что это?! Ответ от них?! – воскликнул Юра.

– Да.

– Эл-ри-дан. Толп. Толп, – произнесла Элли.

– Что это значит? – спросил Гречкин.

– Не знаю. Это непереводимые элементы их речи. Их язык за тринадцать тысяч лет мог сильно измениться.

– Покажите себя. Мы вас не видим. – Элли произносила послания без интонации.

– Что-то мне неспокойно, – сказал Гречкин. – Спроси, кто они.

– Юра, произнеси фразу. Я переведу ее и отправлю.

Гречкин сглотнул и напряженно вздохнул.

– Кто вы? – спросил он. После чего Элли тут же вновь полетела в сторону.

– Эл-ри-дан. Покажите себя. Мы не можем вас найти. Толп. Рэн. Ти-рен.

– Я человек. Я с соседней Звезды. Наша звездная система уничтожена.

– Оставайтесь на месте. Ти-рен. Не бегите. Толп. Рен.

Гречкин ощутил приток адреналина, слушая ответы неземного разума.

– Вы знаете что-нибудь о существе, называющем себя Луч? – спросил Юра.

– Не бегите. Вам не надо убегать. Мы вас не видим. Где вы?

– Назовите свое имя, – сказал Юра.

– Не надо убегать. Ти-рен. Толп. Где вы? Где вы?

После каждого входящего сообщения страх заполнял разум Юры все больше и больше. Их фразы казались Гречкину какими-то зловещими, холодными и безжизненными. Юра непроизвольно начал выстраивать облик существ, общающихся сейчас с ним, и в его сознание лезли лишь демонические образы недружелюбных космических сущностей, намерения которых человеку никогда не понять.

– Где вы? Ти-рен. Толп. Мы вас не видим. Не прячьтесь.

Ответы их выглядели так, будто взрослый мужчина, маньяк, пытается обманом выманить ребенка, спрятавшегося от него где-нибудь на огромном складе, – мол, выходи, девочка, не бойся, я тебя не обижу.

– Покажите себя. Ти-рен. Толп. Не надо прятаться.

Юра молчал. Думал, как поступить дальше.

– Не бегите. Где вы? Мы вас не видим.

Напряжение в сознании Гречкина зашкаливало. Ему казалось, что на том конце связи сидит что-то несознательное, но обладающее инстинктами, что-то пытающееся заманить его корабль в свою пасть, как рыба-удильщик заманивает жертву мерцающим огоньком.

2. У истока

Солнце вспыхнуло сто тысяч лет назад, если считать земными временны´ми интервалами. Но до появления Земли и тех, кто сможет создать первый календарь, фиксируя эти интервалы, еще далеко. Далеко, если воспринимать мир сознанием биологического существа, созданного дарвиновской эволюцией и способного осознавать время. Но в восприятии Луча время в нашей вселенной не идет из прошлого в будущее или из будущего в прошлое. Все события, которые могут случиться, уже случились и не случились одновременно. Палитра исходов всех действий, совершаемых и уже совершенных материей и энергией, всегда лежит перед Лучом. Граница его власти – Солнечная система, а точнее область пространства, в которой гравитационная сила Солнца превышает гравитационную силу соседних звезд. Радиус этой зоны гораздо больше радиуса орбиты Плутона.

Луч движется вперед по оси времени, удаляясь от момента зарождения Солнца. Он смотрит на то, как в газопылевом диске, вращающемся вокруг звезды, формируются уплотнения материи. Диск постепенно теряет свои очертания, и вот уже вместо диска Луч видит огненные шары разных размеров, летающие вокруг Солнца.

Луч ускоряет ход времени. Большинство шаров… (хотя, конечно же шарами эти сгустки материи видятся лишь в случае, если смотреть на них невооруженным человеческим глазом, ведь если быть точным, то шары имеют форму геоида – шарообразного тела, сплюснутого по полюсам и растянутого по экватору)… так вот, большинство шаров расположены на разном расстоянии от Солнца, иначе говоря – имеют разные орбиты. Но есть и пары, и даже тройки шаров, находящихся на одной орбите.

Луч видит грандиозные, как показалось бы человеку, столкновения небесных объектов: шары, летающие по одной орбите, начинают врезаться друг в друга. Нестабильная формирующаяся Солнечная система наполняется взрывами, но этот период быстро, по меркам жизни самой системы, заканчивается. Шары остывают, становясь каменными и газовыми планетами, а те небесные тела, что были с ними на одних орбитах и что не испарились полностью или не соединились с ними при столкновениях, становятся их спутниками, такими как, например, Луна, Европа или Титан. Солнечная система приходит в равновесие.

Луч приближается к первой планете от Солнца – к Меркурию. Он гонит время вперед с неимоверной скоростью, летит по одной из веток вероятных событий, и все это время, все эти миллиарды лет, что проносятся перед его сознанием, он видит лишь каменистую поверхность Меркурия, которая то раскаляется (если, опять же, использовать земную метрическую систему) до четырехсот градусов Цельсия, то остывает до минус двухсот, в зависимости от того, какой стороной планета повернута к звезде. Через пять миллиардов лет будущее для Луча становится закрытым. Луч знает, что закрытие будущего этой вселенной может быть связано лишь с одним явлением – с вмешательством Сферы. Заглянуть в будущее мира после того, как в него пришла Сфера, невозможно, потому что невозможно прогнозировать ее действия и действия объектов, вступивших с ней во взаимодействие. Луч возвращается назад во времени. Он останавливается на этапе, когда все планеты остыли после формирования.

Следующим объектом, куда Луч фокусирует внимание, становится Венера. Планета имеет атмосферу, которая состоит в данный момент времени из азота и метана. Кислород отсутствует. Средняя температура газовой среды плюс сорок градусов по Цельсию. Тридцать процентов поверхности Венеры занимает океан соленой воды, кишащий примитивными формами жизни. Луч ускоряет время…

3. Труп на обеденном столе

– Меня беспокоит поведение Данте и Леонардо, – произнес Стив.

– А что с ними? – спросил Жорж, поднося ложку с рыбным бульоном ко рту.

После того как была закончена грандиозная стройка деревянных домов, в которой участвовали все жители агломерации, люди принялись распределять между собой рабочие должности. Жорж стал школьным учителем естествознания, Стив – врачом, Саид – охотником, а Мингли избрали старостой, или, иначе говоря, председателем поселения… все называли эту должность по-разному, но суть ее от этого не менялась: Мингли Вэй – доверенное лицо жителей.

Двухэтажная школа, в которой было десять комнат-классов и учительская, находилась по соседству с больницей в центре поселка, и Стив в обеденное время всегда приходил поесть к Жоржу в класс. Вот и сейчас они сидели за столом возле стеклянного окна, выходящего на пустую пыльную улицу. Стеклодувная мастерская заработала неделю назад. Первым делом стекла в окна вставили в школе и в больнице. Помимо стеклодувной мастерской, появились кузницы и каменоломни. Люди начали ковать железо. Технологии земного Средневековья были быстро восстановлены, и уже велись работы по воссозданию электричества и электроприборов. Лампочки, кстати, уже производили. У некоторых людей в домах даже были небольшие динамо-машины и аккумуляторы, к которым подобную лампочку можно было подсоединить. Примитивная электростанция, работающая на древесине, все еще строилась, но уже частично работала. Электрические кабели прокладывались вдоль улиц. И так было не только здесь, а во всех поселениях.

– У Данте я заметил нарушение структуры речи, – сказал Стив, – он может что-то говорить по делу, и потом вдруг его следующая фраза уже не несет никакой смысловой нагрузки. Когда я прошу Данте повторить, что он только что сказал, он смотрит на меня с недоумением, будто не может вспомнить свою только что сказанную фразу. Все это напоминает первые признаки шизофазии. А Лео вчера мне начал задавать странные вопросы. У него появились навязчивые идеи. Пока это был единичный случай, но его мимика и то, с каким трепетом он это спрашивал…

– А что он такого спрашивал?

– Про измену. Что делать, если жена решит ему изменить.

– В смысле? Он просто так, ни с того ни с сего, подошел к тебе и спросил это?

– Да! Это было спонтанно, на улице. Подошел и спросил. При чем тут вообще я? Мы не являемся близкими друзьями, чтоб обсуждать такие вещи. И зачем… да вообще… вся эта ситуация… это был какой-то бред.

– А ты что ответил?

– Я немного растерялся… потом подумал, что это какая-то шутка, но он смотрел на меня так пристально, серьезным взглядом, знаешь, будто я любовник его жены. Я сказал: если изменит, то разводись, и хотел идти дальше, но он пошел за мной и продолжил разговор. Спросил: что бы я сделал? Я сказал, что не знаю, я уже десять лет как не женат, ну и, наверное, разошелся бы. Он спросил: а если бы не разошелся? Тут я понял точно, что он не в себе. Я остановился, говорю: Лео, у тебя все в порядке? А он, будто не заметив моего вопроса, снова спрашивает: что делать, если жена ему изменит. Я предложил ему поговорить об этом у меня в кабинете, но он отказался и резко переменился в лице, будто его отпустило от навязчивых мыслей. Он просто развернулся и пошел куда-то.

– Ну и дела, – Жорж налил воды в керамическую кружку, – психические болезни нам тут лечить пока нечем. До строительства фармацевтических фабрик еще далеко.

– Я об этом даже и не мечтаю.

– У тебя есть какие-то соображения на счет Данте и Лео?

– Да какие тут соображения? У них проявляются симптомы психического расстройства, но дело не только в Данте и Лео. Беда – в целом. – Стив с тоской вздохнул. – Мне тяжело, Жорж. Ко мне приходят люди… Многим я могу поставить точный диагноз, еще большую часть надо отправлять на диагностику. И я знаю, как лечить ту или иную болезнь. Но в наших условиях средства лечения будут созданы еще очень нескоро, возможно даже не на нашем с тобой веку. А я смотрю на этих людей и развожу руками. В глаза им смотрю и говорю: мол, мне нечем вам помочь. Для врача это просто катастрофа. Это ощущение собственной бесполезности одолевает меня. И вот на днях прибавилась еще категория, которую я не в силах лечить, – психические заболевания.

– В этом нет твоей вины.

– Я понимаю, но знаешь…

Крик с улицы прервал диалог.

– Вызовите полицию! Кто-нибудь! – кричала женщина. – Там убили! Убили Бриджит!

Без лишних слов Стив и Жорж выскочили на улицу. Стив, как только услышал имя жены Леонардо, сразу все понял. Женщина, которая звала на помощь, остановилась возле врача. Из соседних домов вышли люди.

– Скорее, за мной… о господи… – женщина плакала и тараторила. Вопли ее проскакивали сквозь одышку. – Она на столе! Там воняло так, что мы думали – испортилось чего…

Женщина направилась в сторону дома Лео. Но уже не бегом, а быстрым шагом. Стив и Жорж шли следом.

– Что вы видели? – спросил Стив.

Жорж выловил взглядом случайного человека и крикнул:

– Полицию! Полицию зовите! Чего вы стоите-то?!

За женщиной, Стивом и Жоржем увязалась вереница жителей.

– Я пошла к Бриджит, – запыхавшись, говорила женщина, – стучу ей. Не открывает. Я дом обошла, а там в окне она на столе лежит! О господи боже мой…

– Вы видели Леонардо? – спросил Стив.

– Он в доме, вы сейчас сами увидите. Он там сидит… Боже всемогущий… за что все это нам… Бедная Бри…

Свернули с главной улицы в переулок. Дом Леонардо и Бриджит был по правую руку.

– Сюда, сюда, – женщина зашла за угол их дома.

В окне Стив увидел лежащую на столе Бриджит. Тело ее раздуло из-за аутолиза, иначе говоря из-за самопереваривания: бактерии уничтожали ткани, и тело вздувалось от внутренних газов. Даже на улице стояла невероятная трупная вонь.

Двое подоспевших полицейских выломали дверь. Они были вооружены ножами. Стив и Жорж смотрели на полицейских сквозь окно, оставаясь на улице, и не решались зайти в дом из-за удушливого трупного газа. Одного из полицейских начало рвать. Он выскочил из дома. Стоял возле двери, тяжело дыша, сморщив лицо и ссутулившись, приглядывал за своим коллегой. Коллега крикнул Леонардо, чтоб тот лег на пол и убрал руки за спину, но Лео сидел как восковая фигура. Перед Лео стояла тарелка с какой-то жидкостью. Бриджит лежала на спине на столе таким образом, что голова ее была запрокинута и лицо ее было направлено на мужа. Казалось, они смотрели друг другу в глаза, а вокруг раздавалось мерзкое жужжание сотен мух, похожих на земных.

Леонардо арестовали и заперли в полицейском участке. Здание это было деревянным, но сами камеры для задержанных были сделаны из камней, а окна и двери закрывались металлическими решетками. В городе пока еще не построили морг с холодильными останкохранилищами, поэтому умерших старались хоронить как можно быстрее. Кладбище находилось за поселком возле леса. Бриджит похоронили практически сразу, разве что Стив успел осмотреть труп, чтоб выяснить причину смерти. А причиной стало несколько ножевых колотых ран в области груди.

Томас Шварц был назначен Мингли главным полицейским поселения. Жители в шутку его звали шерифом. Шварцу было пятьдесят семь лет, и должность свою он получил неспроста. Томас всю жизнь на Земле проработал полицейским и дослужился до начальника одного из отделов полиции в Берлине. Конечно же, речь идет о земном оригинале Томаса, но суть от этого не меняется.

На допрос Леонардо Томас пригласил Стива и Мингли. За дверями полицейского участка толпились любопытные граждане. Лео сидел на кровати и безразлично смотрел сквозь прутья решетки на Стива.

4. Космический гигант

– Какие еще могут быть варианты, – рассуждал вслух Юра, – бежать отсюда только потому, что их послания кажутся мне странными? А куда бежать? Лететь нам больше некуда. Мы же не можем выбрать произвольную звезду и полететь туда в надежде, что к тому времени, как мы прилетим, там будет разумная цивилизация и нас встретят, вылечат и оставят жить, а их планета по чудесному стечению обстоятельств будет такая же, как Земля. Глупости.

Элли продолжала перехватывать сообщения одинакового содержания – «Где вы?», «Мы вас не видим», «Покажите себя». Юра попросил не озвучивать их.

– У нас есть два варианта, – продолжал размышлять Гречкин, – или лететь к ним, или…

Гречкин замолк. Задумался.

– Нет, у нас есть один вариант – лететь к ним, – продолжил он. – Или еще есть варианты? Чего ты молчишь? Скажи что-нибудь! Как быть-то?!

– Я не вижу угроз в их сообщениях, – ответила Элли.

– А я вот вижу. Точнее, чую. Мы можем незаметно подлететь к их кораблю?

– На какое расстояние ты хочешь, чтоб мы к ним приблизились?

– А на каком мы сейчас от них расстоянии?

– Пока нет данных. Я могу определить расстояние до них, измерив параллакс. Для этого мне нужно сделать фото их положения с точки, где мы сейчас находимся, потом сместиться в сторону на несколько сотен километров и сделать еще одно фото.

– Ну давай, делай.

Элли ушла в подпространство, но буквально через несколько секунд вышла из него. Юра даже не заметил, как они отлетели в сторону на семьсот двадцать километров перпендикулярно направлению на неизвестный космический корабль.

– Расстояние до них сорок одна тысяча километров. Погрешность измерения пятьсот пятьдесят километров.

– С какого расстояния мы сможем разглядеть их корабль? Ну… так, чтоб он на экране не выглядел как точка.

– Все зависит от его размера.

– Ладно… давай… полетели. Как у тебя появится более детальная картинка корабля, сразу останавливайся. Только в подпространство уйди! А хотя… если это их технология, то нам там не скрыться. Короче говоря, полетели. Будь что будет.

Элли летела чуть в сторону от намеченной цели. Юра решил, что стоит зайти к неизвестному кораблю сбоку, хотя и понимал, что у этой цивилизации должен быть радар или еще какие системы обнаружения, но все же идея идти на них в лоб обнулила бы и без того небольшие шансы остаться незамеченными. Элли остановилась на расстоянии семь тысяч километров от корабля. Она вывела его изображение на стену и увеличила в двадцать раз. Картинка была сильно размытая и имела низкое разрешение.

Юра обомлел. Он ожидал увидеть что-то наподобие высокотехнологичного космического крейсера, концептуально напоминающего саму Элли, или хотя бы структуру из модулей, подобную Международной Космической Станции, ну или на худой конец классическую ракету, такую, какая была у Станислава Лема в «Непобедимом». Но на стенке Элли было изображено нечто похожее на гору металлического мусора, на летающую орбитальную свалку, по контуру которой виднелись кривые элементы, будто куски арматуры, торчащие из бетона разрушенного здания. Объект, с которым они только что общались, выглядел как огромный комок волос, вынутый из засорившейся трубы в ванной. У этого безобразного корабля не было никакой четкой формы, хотя, наверное, с натяжкой его можно было бы назвать овальным, но со множеством ответвлений и изгибов. Одним словом – уродливое черное пятно с бликами от звезды на фоне еще более черного зловещего космоса.

– Какого размера эта штуковина? – спросил Юра.

– Если вписать в эллипс, то малая полуось будет составлять сто двадцать километров, а большая полуось – триста километров.

– То есть это… – у Юры отвисла челюсть, – это что? Город? Это не корабль, это настоящий город! Диаметр триста километров! Это в семь раз больше Москвы! Только Москва на плоскости была, а этот объемный!

– Какие дальнейшие действия?

– Обалдеть… Погоди… Мне надо подумать…

Гречкин подлетел вплотную к стене с изображенным монументальным и в то же время безобразным сооружением.

– Давай, ближе лети, – произнес Юра, не сводя взгляда со сплетений кривых линий черного города.

– Насколько ближе?

– Чтоб расстояние между нами было две тысячи километров.

– Выполняю.

Картинка странного объекта становилась все четче. Но понимание того, что значат все эти кривые структуры, пересечения граней, выпуклости и вогнутости, не появлялось. У Гречкина сложилось впечатление, что эта огромная космическая станция, которая вполне себе могла являться настоящим городом с миллионами жителей, имела такую форму, потому что либо постоянно достраивалась как попало, либо сама хаотично разрасталась, будто коралл или опухоль. Что, если это какой-то живой организм?

Элли остановилась.

– В подпространстве этот объект окружен силовым полем, – произнесла Элли.

– Что это значит?

– Сфера из силового поля защищает объект. Радиус сферы поля – тысяча двести километров. Находясь в подпространстве, пролететь сквозь поле не получится. Мы разобьемся об него.

– То есть они выставили в подпространстве от кого-то защиту?

– Именно так.

– Из этого следует, что они там кого-то опасаются.

– Иных причин выставлять силовое поле нет.

– А от кого они там могут прятаться? От Сферы? От Луча?

– Я не знаю, кем населено подпространство.

Юра закусил губу и многозначительно вздохнул.

– В пространстве нашей вселенной никаких силовых полей нет, так? Только в подпространстве? – спросил он.

– Все верно. Но это не значит, что поля в нашей вселенной нет в принципе. Возможно, они сняли поле на время. К примеру, чтоб кто-то из них мог залететь или вылететь из этого, как ты выразился, города.

– Они продолжают слать нам сигналы? – спросил Юра.

– Нет.

Гречкин помолчал с полминуты, а потом принялся рассуждать вслух:

– Мы летели сюда, чтоб отдаться в руки, или какие там у них конечности могут быть… неважно, в общем сдаться мы хотели на милость высокоразвитым существам, создавшим тебя. Но вот эта вот летающая грандиозная помойка не могла создать белый, эстетически красивый с геометрической точки зрения и элегантный корабль, с искусственным интеллектом, общающийся потоками света. Вместо чего-то возвышенного мы видим какое-то непонятное уродливое нагромождение, будто свалили в кучу древние металлические гаражи, эти… как их там… ракушки! Во! И запустили их в космос. Это не может быть та цивилизация, что создала тебя. Если это вообще цивилизация.

– Юра, земляне создали пирамиды и адронный коллайдер. Колесницу и планшетный компьютер. Подзорную трубу и телескоп «Джеймс Уэбб». Человечество многогранно, как и их технологические произведения. Я думаю, что произведения этих существ точно так же могут разниться, как земные. Если учесть, что прошло тринадцать тысяч лет, то в том, что мы сейчас видим, нет никаких странностей. Перед нами могут быть представители все того же биологического вида, что создавали меня, но представители эти сейчас находятся в другом интеллектуальном и социальном исполнении.

– Эх… Тоже верно… – Юра почесал затылок. – Ну что? Надо лететь, сдаваться. Деваться больше некуда.

– Отправить им сигнал?

– Да. Давай записывай, переводи…

Гречкин на мгновение задумался и вскоре произнес:

– Мы прибыли с соседней звезды. Наша планета уничтожена. Нам нужна помощь. Мы ранены. Мы безоружны.

– Вас видно. Станьте находиться ближе. Ти. Энг. Ре-ти-энг. В пространстве Эл-ре-ки-эн. Толп.

– В пространстве чего? – спросил Юра, но тут же сообразил, что, видимо, они называют каким-то своим словом пространство нашей вселенной и имели в виду, чтоб Элли вышла из подпространства. Наверное, для того, чтоб им не пришлось снимать там силовое поле.

– В моей русскоязычной базе нет слова, которое бы обозначало этот элемент их речи, – сказала Элли.

– Выйди из подпространства, – сказал Юра, – включи полностью свет, да так, чтоб нас было видно за миллиард километров, и полетели в их сторону.

– Выполняю.

Новых сообщений от космического города не было. Вероятно, думал Гречкин, они сейчас отслеживают перемещение Элли и потому им нет необходимости что-то спрашивать. Все то время, что Элли летела к городу, Юра молча рассматривал на экране изображение этого гигантского космического образования. Теперь Гречкин видел четкую картину огромного города инопланетян, а за этой картиной и за прозрачной стеной увеличивался в размерах и сам город. Юра попросил выключить изображение на стене. Сейчас, со стороны, Элли казалась маленькой светящейся точкой, подплывающей к огромному черному киту. Никаких новых данных о структуре этого колосса Гречкин не получил, рассматривая его непосредственно. Он видел все те же переплетения граненых структур. Только сейчас уже этот монумент виделся ему огромной металлической губкой для мытья посуды, такой, сплетенной из тонкой стальной проволоки. Разве что черного цвета.

Элли остановилась в ста метрах от бугристой черной стены. Из прозрачной кабины Юре казалось, что они находятся возле карликовой планеты, видимые края которой скруглялись, образовывая линии горизонта. Город закрывал практически половину неба для Гречкина.

– Ждите, – раздался голос Элли.

– Ждем, – тихо со вздохом произнес Юра.

Гречкин всматривался в выпирающие из поверхности города куски сложных многогранных геометрических форм. Будто кристальные наросты, торчали они в разные стороны, а между ними были дыры, уходящие во тьму, куда могла пролезть Элли.

Свет корабля потух неожиданно для Юры. Одновременно с этим стенки перестали быть прозрачными. Гречкин оказался в кромешной тьме.

– Элли! Что случилось?! – воскликнул он и тут же услышал приглушенные возгласы Васечкина и Кати, доносящиеся из-за стены. Элли молчала.

– Помогите! – кричал Саша. – Что происходит?!

– Я не знаю! – ответил Юра.

– Юра! Где мы?! – простонала Катя.

Маша начала плакать.

– Выпустите меня! – крикнул Димка.

Юра врезался в стену, когда высунувшееся из подпространства роботизированное щупальце-манипулятор обвилось вокруг Элли и потащило ее внутрь разверзшейся пасти черного исполина. Гречкин не мог этого видеть. Он лишь ощущал ускорение – его прижимало к стене все сильнее.

– Я не знаю, в чем дело! – ответил им Юра. – Лежите пока! Не дергайтесь там! Все будет хорошо!

– Мне нечем дышать! – кричал Васечкин. – Гречкин! Открой капсулу!

– Я не могу! Элли полностью обесточена!

– Что вообще произошло?! – из-за раны Катин голос звучал напряженно.

– Катя! Молчи! Тебе нельзя тратить силы! – ответил ей Саша.

– Так! Все замолчите! – Юра пытался перекричать плачущую Машу. – Слушайте меня! Я расскажу все, что успею!

5. Мир невесомости

Рассказать Юра успел немного. Когда плач Маши начал становиться тише, Гречкин понял, что расстояние между ним и Элли увеличивается. По-прежнему было темно.

– Саша! – закричал он, но в ответ протяжным стоном сзади раздался скрежет, будто закрывались огромные металлические ворота бомбоубежища. Юра висел в невесомости. Температура была, по его ощущению, градусов двадцать.

– Эй! – крикнул он в надежде по эху хоть примерно определить размеры помещения, в котором он оказался. Эха не было. Комната плавно наполнилась светом. Юра осмотрелся. Помещение было сферическое, радиусом около десяти метров. На стенах повсюду рос мох. Источники света Гречкин не мог определить. Спереди и сзади были раздвижные ворота, по размеру как обычные гаражные.

Возле Юры из ниоткуда материализовался паукообразный робот с четырьмя гибкими, словно шланги, конечностями длиной по три метра и телом в виде шара размером с футбольный мяч. Робот схватил Гречкина за руки и ноги и, отталкиваясь будто от пустоты, полетел к воротам, что спереди.

Сердце Гречкина бешено заколотилось.

– Кто вы?! – спросил он, пытаясь совладать со страхом неизвестности.

Робот молчал. Ворота разъехались, и Юра оказался в другом сферическом помещении, со стенами серого металлического цвета, удаленными от Гречкина метров на пятьдесят. Мха тут уже не было. Ворота закрылись.

– Где я?! Где мои спутники?! Со мной были раненые!

Юра несколько раз моргнул, когда ему показалось, что комната сжимается. Не показалось. Сферическая комната действительно становилась меньше. Стены со всех сторон двигались на него, и Гречкин занервничал еще сильнее. Он начал ерзать, пытаясь высвободить руки, но хватка робота была мертвой.

«Не раздавят же они нас тут?! – думал он. – Какой тогда в этом всем смысл?!»

Комната замерла. Стен можно было коснуться, если бы руки не были скованы. Вскоре робот расцепил оковы и исчез, растворился в пространстве. Юра почувствовал легкое покалывание в теле. В ушах начало звенеть, но вскоре все неприятные ощущения исчезли.

Очередные двери разъехались перед Гречкиным, уйдя в стены. Юра огляделся. Оттолкнулся ногами от дверей позади себя и поплыл в соседнее помещение, поверхности которого снова были покрыты мхом. Он оказался в коридоре, даже скорее в пещере, уходящей вперед метров на двадцать-тридцать. Вдали он видел выход в большее по объему пространство, чем два предыдущих. Было светло, как днем на Земле. Гречкин поднял руку и коснулся мха. Это было настоящее растение, мягкое и влажное. Гречкин, перебирая руками по потолку, как он сам охарактеризовал поверхность над своей головой, ведь в невесомости понятия «пол» и «потолок» теряют объективность, медленно полетел вперед. Остановился возле выхода в огромный зал, до дальней стены которого было метров сто пятьдесят, а то и больше. Стены зала были полностью покрыты мхом. Из зала Юра приметил несколько выходов, а может входов. Где-то ближе к «низу» в пространстве парил огромный шар, который опытный космонавт сразу идентифицировал как водяной. Юра много раз баловался на орбите с водой, выпуская ее из краника и потом ловя ртом, и поэтому он точно знал, как в невесомости выглядят шарики из воды. Но это был не просто шарик, а гигантский шар размером с… Гречкин задумался, потому что не мог сравнить этот шар с чем-то земным. Не видел Юра никогда огромных шаров диаметром двадцать метров. Периферическим зрением Юра уловил, как что-то пролетело над ним. Он резко задрал голову, а в это время раздался звук всплеска воды, и из шара вылетели брызги, которые по инерции продолжили разлетаться в разные стороны. По огромному водному шару пошли круги. Гречкин разглядел внутри шара какое-то животное, издалека похожее на бобра, а может на выдру. По крайней мере, Юра надеялся, что размеры этого существа сопоставимы именно с бобром или выдрой, а не с кем-то покрупнее.

– Меня кто-нибудь слышит?! – крикнул Юра, вновь окидывая взором просторы.

В ответ – тишина. Приглядевшись повнимательнее, Гречкин заметил вдали на стенах не только мох, но и какие-то структуры, похожие на лианы или ветки.

Юра снова перевел взгляд на животное в шаре. Существо, плещущееся в воде, заметило Гречкина. Оно замерло и уставилось на него.

«С чего я взял, что этот шар в диаметре двадцать метров? – подумал Гречкин. – А если он сорок метров? Тогда эта зверюга как минимум в два раза больше, чем я предполагаю. Убегать от крупного хищника в невесомости мне еще не доводилось. Мне вообще не доводилось в невесомости от кого-либо убегать. Хотя…»

Гречкин вспомнил, как на Земле при очередном ее сжатии в момент невесомости он убежал от трех вооруженных недоброжелателей.

«Нет, точно не сорок. Метров тридцать максимум».

– Оу! – крикнул он и хлопнул в ладоши. – Тут есть кто-нибудь?!

Гречкин ощущал с расстояния сквозь водную муть пристальный взгляд зверя. Юра оглянулся. Убегать некуда, позади тупик.

«Если что, оттолкнусь и полечу вверх, – думал он, – в конце концов, то, что тут есть какая-то жизнь, – это огромный плюс. Его при определенных условиях можно убить и съесть. А если вода окажется пресной, то, значит, я смогу тут продержаться какое-то время. Если, конечно, это вообще вода».

Животное не сводило глаз с Гречкина.

– А чтоб мышцы не атрофировались, буду плавать в этом шаре.

Юра водил головой из стороны в сторону, рассматривая растения на стенах, – искал что-то, что можно отломать и заточить. Но там были лишь мох и лианы. Не прикоснувшись, понять, что это за лианы – твердые они или нет, было невозможно. Поэтому Гречкин прицелился и, как следует оттолкнувшись, полетел к одной из таких веток-лиан. Одновременно с этим зверь погреб к краю шара. Вновь раздался звук брызг, и животное, разорвав на мгновение поверхностное натяжение воды, вылетело в сторону Гречкина.

В полете Юра осознал, что его траектория пересекается с траекторией полета зверя. Похоже, что это создание умеет охотиться в невесомости и заранее прыгнуло на упреждение.

– Мать моя! – Юра запаниковал, когда понял, что они вскоре пересекутся. Гречкин принялся дергать руками и ногами, надеясь как-то притормозить о воздух. Существо становилось все больше. И теперь оно не выглядело как выдра или бобер. Это было нечто напоминающее бурого медведя, только худого, с более вытянутым телом и непропорционально длинными конечностями. Зверь был покрыт короткой шерстью. Хищное животное (судя по оскалу и огромным когтям) и Юра летели вперед и должны были пересечься в одной точке, метров через тридцать.

Юра повернулся так, чтоб подставить максимальную площадь тела под воздушное сопротивление. Теперь он летел грудью вперед, растопырив руки и ноги. Скорость его начала падать, но зверь, очевидно не в первый раз охотясь, точно так же развернулся торсом перпендикулярно к траектории полета и принялся отталкиваться всеми четырьмя конечностями назад, а мозг его, словно компьютер, рассчитывал точку пересечения с Гречкиным.

И тут Юра сделал то, что до него, вероятно, не делала ни одна жертва этого хищника. Юра снял кофту, скомкал ее и швырнул в сторону, тем самым оттолкнувшись от нее. Зверь пролетел мимо. Сейчас они уже удалялись друг от друга. До стены первым долетел Гречкин, но отталкиваться не спешил – ждал, пока хищник тоже долетит до стены. Юра быстро сообразил, что тот, кто прыгает вторым, имеет преимущество в выборе траектории относительно того, кто прыгнул первым. Зверь, ухватившись лапами за лианы, замер возле стены в пятидесяти метрах от Гречкина. Ждал прыжка Юры.

– Попробовать долететь до кофты. Снова обмануть его. Он-то не умеет так.

Юра потряс лиану. Не сводя взгляда с хищника, Гречкин уперся ногами в поросшую мхом стену и схватился за ветку, которая тянулась, будто лоза, не пойми откуда и не пойми куда.

– Два метра бы обломать. – Юра распрямил ноги в коленях. Сейчас, можно сказать, он стоял на стене и, словно штангист, выполняющий упражнение «становая тяга», держал возле бедер ветку, толщина которой была сантиметра три.

– Такую просто так не сломаешь… Чем бы тебя…

Зверь сверлил взглядом Гречкина, а Гречкин смотрел то на зверя, то на ветку.

Юра попробовал сломать ее о колено, но этот отросток просто гнулся.

– Ну, если ты там не собираешься на меня прыгать и времени у меня много, тогда попробуем такой способ…

Юра сел так, чтоб зверь был всегда перед глазами. Гречкин принялся зубами отслаивать верхние слои ветки. Клыком он стачивал волокна растения, и вот уже через минуту появились видимые достижения его работы – волокна горькой на вкус древесины торчали в стороны, а пропил составлял приблизительно полсантиметра. Юра продолжил точить ветку. Через несколько минут, когда уже ему удалось прогрызть ее наполовину диаметра, он попробовал снова сломать ее о колено – и в этот раз у него получилось, но часть волокон не разъединились при переломе, а просто изогнулись. Гречкин вновь принялся работать зубами. Наконец-то лиана полностью разделилась надвое. Юра встал и, отмерив на глаз на лиане от того места, где грыз, метр восемьдесят, в очередной раз упер ее в колено и надавил. Ветка хрустнула и расщепилась на волокна в области изгиба. Какие-то ее части, сломавшись, разорвались, а какие-то пришлось разгрызать. С горечью во рту, но с чувством маленькой победы и с палкой в руках Юра висел лицом к зверю и готовился к прыжку в сторону выхода из этого зала.

– Ну… поехали! – произнес Гречкин и оттолкнулся.

Зверь оттолкнулся буквально через секунду после Юры – именно столько времени потребовалось хищнику, чтоб рассчитать с помощью скорости и направления Гречкина силу своего толчка и свое направление и в этот раз уж точно перехватить цель на лету.

Юра летел, развернувшись к животному, держа палку перед собой двумя руками, будто копье. Животное, вытянувшись по струнке, летело к Юре. В момент, когда до зверя оставалось два метра и тот, шипя, оскалился и раскинул лапы в стороны, выпустив десятисантиметровые когти, Гречкин легонечко толкнул его концом палки в грудь.

Ужасная хищная тварь махала лапами, барахтаясь в невесомости, рычала и медленно отлетала от Гречкина. Юра достиг стены быстрее зверя. Следующим прыжком Гречкин добрался до своей кофты и надел ее. Потом полетел к тоннелю, по пути еще раз оттолкнул существо палкой. Юра надеялся, что зверь в итоге отстанет. Но не тут-то было. В тоннель Юра решил не залетать, пока это навязчивое существо не поймет, что человечиной ему сегодня не полакомиться. Пришлось отталкивать хищника еще десятки раз, летая туда-сюда, до тех пор, пока тот не потерял интерес к человеку. Учитывая, что тут есть более простые для охоты создания, хищник сдался и улетел в один из множества тоннелей в стенах.

– Останусь пока тут, раз ты сам ушел.

Юра полетел к шару с водой. Вначале он понюхал ее, потом лизнул, а потом напился вдоволь. Гречкин разделся догола и принялся фиксировать свои вещи в пространстве так, чтоб они никуда не улетали, не дрейфовали – осторожными движениями рук он поправлял левитирующие перед ним кофту, штаны, ботинки, трусы, носки и шест.

– Вроде не разлетаются.

Юре показалось, что начало темнеть. Гречкин сунул руки в воду и, загребая ими, погрузился в шар полностью и поплыл. Ощущение невесомости в воде исчезло, но это была лишь иллюзия, ведь для кровеносной системы ничего не изменилось. После нескольких дней, проведенных в полете, если не считать тысяч лет в хроно-капсуле, Гречкин вновь работал практически всеми группами мышц. Через минуту Юра вынырнул возле своей одежды. Из воды торчала только его голова. Он сделал еще несколько заплывов – проплыл шар насквозь туда и обратно и вылез.

Обсохнув, он оделся. В помещении действительно начало темнеть. Сейчас было отчетливо ясно, что тут есть смена дня и ночи. Юра понял, что если здесь обитают ночные хищники, а большинство хищников в принципе являются ночными, то как быть? Где укрыться на ночь?

Вдали раздалась трель, подобная трели цикад.

– Неудивительно. Если есть растения, должны быть и насекомые. Не может быть экосистемы без массива разных видов флоры и фауны. Эх… куда же мне приткнуться на ночь? Уходить далеко от входных ворот неразумно. Можно и заблудиться.

Темнело очень быстро. Все вокруг окрасилось в темно-коричневые тона. Откуда-то издалека раздалось птичье пение, похожее на пение соловьев или зарянок. Звуки вокруг чертовски напоминали Юре звуки земного ночного леса.

– Мне придется ночевать в некоем подобии джунглей в невесомости. Джунглей, наполненных, судя по всему, огромным количеством инопланетной живности. Н-да… Юра, кто бы мог подумать…

Гречкин разговаривал сам с собой. Это успокаивало его.

– Ладно, вся живность меня мало волнует. Меня волнуют только хищники. Если я не придумаю ближайшие минут двадцать, где безопасно переждать эту ночь, то дела мои так себе.

Для ночевки у Юры было два принципиально разных места. Первое – в замкнутом пространстве, то есть одном из тоннелей, второе – в громадном зале, где он сейчас и находился. Космонавт рассуждал так:

– В тоннеле, точнее в пещере, на первый взгляд уютнее. Но если выяснится, что там кто-то живет? Что, если я займу чье-то логово? Убегать там будет сложнее. Висеть всю ночь тут вроде как опасно, но зато здесь я всегда могу спастись бегством. Если, конечно, не стемнеет полностью. Решено. Остаюсь тут. Но где именно? Возле стены? Да, вполне. Прижать себя одной из этих лиан, чтоб не дрейфовать, и ждать рассвета. Так и поступлю.

Гречкин выбрал наиболее удаленное место от всех тоннелей, которые он собрался исследовать с рассветом, и от водяного шара: мало ли кто еще решит прийти сюда на водопой. Он просунул стопу за одну из лиан и, прислонившись спиной к ковру из мха, застыл, держа перед собой шест – единственное, что может спасти ему жизнь в этом невероятном мире.

Влажность воздуха была высокая, это место действительно напоминало земные тропики. Наступила ночь, и Гречкин погрузился во тьму. Повсюду слышались голоса и различные звуки: пели птицы, трещали насекомые, что-то где-то шуршало, пару раз вдали, вероятно из какого-то тоннеля, раздалось нечто похожее на львиный рев. Юра периодически дремал, но в сон не проваливался. Гречкин слушал ночь и видел перед собой образы Кати, Васечкина и Димки, держащего на руках ребенка. А еще Юру одолевали насекомые, которых приходилось постоянно скидывать с себя или убивать, шлепая их ладонью. Через несколько часов Гречкин услышал странный топот в зале, будто кто-то скакал по стенам напротив и сверху. Кто-то крупный. Топот перемешался со звуками возни, а потом и вовсе началось перекрикивание – одни животные мычали, или даже стонали, а кто-то ревел как медведь. Казалось, во тьме разворачивалась настоящая бойня. Когда шум поутих, Гречкин услышал чавканье.

Рассвет наступил через четыре часа после того, как стемнело. В сумраке Гречкин увидел бордовые капли крови, летающие повсюду.

Первым делом Юра полетел к водному шару. Он старался не шуметь. Утолив жажду, Гречкин слетал в проход, где были ворота. Вместо ворот сейчас там находилась стена, поросшая мхом. Ощупав ее и не найдя ничего, он полетел обратно.

Юра насчитал семь тоннелей, выходящих из большого зала, в котором он ночевал. Наугад он выбрал один из тоннелей и, пролетев его, а длина его была метров сто, оказался в очередном огромном пространстве, еще большем, чем предыдущее. На стенах также был мох. Из зала вели тоннели бог его знает куда. Было их штук десять.

– Если я сейчас нырну еще в какой-нибудь проход, то назад пути точно не найду. Но! Нужно ли мне назад? С тем же успехом я могу задать себе вопрос – а нужно ли мне вперед?

Говорил Юра шепотом.

– Что мне делать? Что…

Гречкин был в растерянности.

– Идти вперед или ждать у места входа? Если ждать, то чего ждать? Что кто-то придет и вытащит меня отсюда? Извинится и скажет, что была допущена какая-то ошибка и меня поместили в этот космический зоопарк, а может заповедник или лабораторию, случайно? А есть ли вероятность, что нас всех засунули сюда в разные места? Если рассуждать так, то есть смысл идти вперед. Идти и искать их. Но какие у меня основания думать, что Катя или Васечкин сейчас также где-то тут летают? Раненые. Если им не оказали медицинскую помощь, то, вероятно, они уже мертвы. Или будут мертвы со дня на день. А что с Димкой и Машей? Эх… нет смысла задаваться этими вопросами. Нет смысла… Ничего путевого я сам себе не отвечу… Но надо принять какое-то решение. Пойду пока плавать.

Юра вернулся к водяному шару. Он разделся и нырнул. Плавать Гречкину было необходимо по нескольку часов в сутки, чтоб как можно дольше сохранить здоровье и замедлить потерю мышечной и костной ткани. Рекордное пребывание человека на орбите составляло почти пятьсот земных суток, при условии регулярных спортивных занятий. Сколько точно сможет прожить человек в невесомости, никто не знал. Юра с тоской подумал, что у него появляется возможность поставить такой эксперимент.

Голод начал одолевать Юру. Он подхватил один из маленьких парящих кусочков плоти убитого этой ночью животного, но когда увидел на нем личинки насекомых, кстати практически такие же, какие были на Земле, то выкинул его. Насекомым жить в невесомости было удобно: оттолкнулся крыльями – и летишь по инерции. Юра наблюдал за чем-то вроде бабочки, которая делала взмах крыльями только тогда, когда ее скорость сильно падала или когда нужно было сменить траекторию.

К середине дня Гречкин все же решил сходить на разведку. Он надеялся найти какое-нибудь медленное животное, которое можно было бы убить и съесть. Во втором зале Юра по пению нашел птицу, точнее нечто напоминающее птицу. У существа, похожего на голубя, были крылья, но атрофированные, маленькие, которых вполне хватало, чтоб ловко менять направление в полете. Юра сделал несколько прыжков в попытках поймать ловкую птичку, но все безуспешно. Птица прекрасно могла летать в невесомости.

– Надо искать нелетающих жертв. Типа того прыгающего медведя, только поменьше раз в пять. Но как их убивать? Душить? Либо проталкивать шест в горло? Ладно, для начала надо хоть кого-то поймать, а там на месте и решу. А! Во! Топить! Точно. Эх… жалко зверье, но что поделать…

Юра нашел взглядом тоннель, откуда он пришел. Через него он вернулся в первый зал для того, чтоб лишний раз убедиться, что это тот самый тоннель. Теперь Гречкин был уверен наверняка – из второго зала он без труда вернется в первый зал. В невесомости, когда верх и низ постоянно меняются местами, сложно точно запомнить, из какого прохода ты вылез.

В третьем зале снова никого не оказалось. Юра вернулся во второй зал и по очереди слетал во все проходы, выходящие из него. Все они вели в различные по размерам сферические полости. Радиус их колебался навскидку от двадцати метров до сотни. Потом Юра проверил все ходы из первого зала, которые тоже вели в другие такие же залы.

– Надо бы как-то помечать выходы и пролететь вперед хоть сколько-то. Ну хотя бы залов десять, вдруг там что-нибудь изменится… Хотя что там может измениться? Что я ожидаю тут увидеть?

Темнеть начало раньше, чем ожидалось. Сутки здесь длились, по ощущению Юры, часов пятнадцать, а то и меньше.

– Вероятно, суточные, да и, скорее всего, годовые ритмы этого места подстроены под ритмы Мелкого Гарри. А зверинец весь с планеты перенесен сюда. Значит, тут где-то должны быть разумные существа! Точно! Вот и мотивация идти вперед!

Радость Гречкина поубавилась, когда ему пришли следующие мысли: «Ну да, разумные существа тут есть. Они и заперли меня, и сейчас, наверное, смотрят в камеры, изучают. Но почему тогда они не попытались пообщаться с нами? А может, общаются? Выбрали кого-то одного из нас? Васечкина! Нет, он раненый. Логичнее выбрать здоровую взрослую особь для контакта. То есть меня».

Гречкину стало еще тоскливее, когда он мысленно дошел до следующего тезиса:

– Зачем им что-то узнавать у меня, если у них есть вся информация о нашей цивилизации в базе данных Элли? Я же сам загружал в нее все о Земле, когда был на Титане. Они подключились к Элли, узнали все о нас, поняли, что мы для них по уровню развития являемся животными, и закинули нас, точнее пока что только меня, в этот зоопарк. Звучит логично.

Вторую ночь Юра провел в том же месте, где и первую, точно так же прижав стопу лианой. Ночью было тихо и спокойно.

Голос Васечкина Гречкин услышал, когда одевался после плавания.

– Саша! – крикнул Юра и оттолкнулся от стены.

Из тоннеля, откуда два дня назад вышел в этот мир Юра, вылетел Васечкин, работая одной рукой. Вторая рука была закреплена возле груди.

– Юра! – крикнул он, а потом обернулся: – Все сюда!

Следом из тоннеля выплыли Катя, придерживая за подмышки Машу, и Димка. Васечкин и Катя были одеты в новые темно-серые комбинезоны, похожие на спортивные костюмы. Маша и Дима были в той же одежде, в которой улетели с Земли.

– Где вы были?! Вас прооперировали?! Как ваши раны?! – тараторил Гречкин. Подлетая к Васечкину, Юра начал махать руками, чтоб снизить скорость.

– Тихо, тихо, – произнес Саша, – не врежься! Рука! С Катей тоже осторожнее, у нее швы.

Васечкин заметил водный шар и воскликнул:

– Это что?! Вода?!

– Тут безопасно? – спросила Катя.

– Вот это да! – Димка оттолкнулся и полетел к шару.

– Так, стойте! – возмутился Гречкин. – Во-первых, не разлетаемся. Во-вторых, не шумим! Все сюда! Вот, тут все повисните!

Юра указал пальцем на вход в тоннель, откуда они все пришли. Димка все же долетел до противоположной стены. Оттолкнулся и полетел назад.

– Простите, – сказал мальчик, – не смог остановиться.

– Так тут безопасно или нет? – вновь спросила Катя. – Ты выяснил что-нибудь об этом месте?

– Тут целые тропики. Куча насекомых, растений, животных. Есть хищники. Поэтому, еще раз повторяю, не шумите. Я вам все расскажу, что было со мной, но сперва я хочу послушать вас.

– Мы с Сашей очнулись после операции, может шесть-семь часов назад, и…

– Да! Нас держали в каком-то шарообразном помещении, – перебил сестру Васечкин, – я там очнулся голый. Потом роботы надели на нас костюмы эти.

– А мы с Машей были отдельно, – начал Дима. – Нам давали еду и воду. Мы там, наверное, два дня были, а может три… очень долго.

– Обезболивающее у них есть, антисептики, все как положено, – сказал Васечкин.

– Там явно какие-то технологии. Ого-го! Продвинутые, – кивая, произнес Димка.

Шум нарастал. Все начали говорить одновременно.

– Ну конечно продвинутые, а ты что думал!

– А еще эти роботы появлялись из пустоты!

– Не из пустоты. Я думаю, из…

– Погодите галдеть! – рявкнул Юра. – Тихо, все! Не перебивайте друг друга! Что за люди… Катя, ты говори, остальные замолчите.

– Да, – девушка кивнула, – мы с Сашей очнулись примерно шесть часов назад.

– Вы очнулись уже после операции?

– Ну а как иначе? Конечно, после.

– Значит, вы два дня были без сознания. За это время они вас подлечили.

– Подлечили, переодели и, я так понимаю, обкололи антибиотиками. Дали обезболивающее, но его действие начинает заканчиваться. Как дальше нам быть, я не знаю. Может, нас будут забирать на осмотр или перевязку.

– Они общались с вами?

– Нет.

– То есть вы очнулись и вас выкинули сюда?

– Не сразу. Говорю же, спустя шесть-семь часов. Все это время мы были в небольшом помещении. Там ничего не происходило.

– Вы были отдельно друг от друга?

– Да. Я и Саша были отдельно. Дима и Маша вместе.

– Сейчас как вы себя чувствуете?

– Живот побаливает. Я уж не знаю, что они делали со мной, но в целом я чувствую себя прекрасно. Ну… для человека, у которого была недавно пуля в животе.

– Хорошо. Идем дальше. Дима, с вами что было?

– А что с нами? Ничего не было. Сидели в комнате… точнее висели. Было страшно. Еда и вода появлялись просто как… не знаю… появлялись в воздухе и все. Мы ели, пили. Я кормил Машу.

– Ты сказал, Маша не твоя сестра, так?

– Так.

– Те люди, которые были на Земле, кто они тебе?

– Сережа был мой дядя. Остальные – его друзья.

– Сережа – это который?

– Это тот, что самый старый.

– Что случилось с твоими родителями?

– Отца не знал. Мама умерла. Ее брат – Сережа – взял меня жить к себе.

– Как ты относился к Сереже?

– Не знаю. Никак.

– Ясно. Я не просто так спрашиваю это именно сейчас. Это важная информация. Я убил тех людей, и мне не нужен в команде человек, который желал бы в будущем отомстить мне за это. Понимаешь?

– Понимаю. Я видел, что они сделали с другими. Они убили их. И они хотели убить вас.

– Надеюсь, ты не блефуешь и не воткнешь мне нож в спину.

– Где я возьму нож-то?

– Это образное выражение.

– Вы спасли нас с Машей. Я, наоборот, вам благодарен. Я знаю, что вы могли нас оставить на Земле. А вы вернулись.

Юра улыбнулся мальчику.

– В школе хорошо учился? – спросил Гречкин.

– Ну… так, нормально.

– За какой партой сидел?

– За первой.

– Отличник, что ли?

– Просто любознательный.

– Космос любишь?

– Обожаю.

– Хорошо. – Юра по-дружески потрепал паренька по плечу, а то тот что-то совсем приуныл от вопросов.

Гречкин оглядел всех.

– Так. Теперь слушайте меня.

Юра принялся рассказывать все, что с ним случилось за то время, что он провел тут в одиночестве. Он рассказал им уклад, которого они должны будут придерживаться: как пить, как спать, сколько часов в сутки плавать. Единственное, что он не знал, – как охотиться, и предложил начать решать эту проблему прямо сейчас.

– А тут не кормят? – спросил Дима.

– Нет. Не кормят, – ответил Юра.

– Ты все тут уже облетал? – спросил Саша.

– Нет. Но теперь, я думаю, нам можно отправиться в путь.

– В путь? – спросила Катя.

– Надо исследовать это место, – сказал Гречкин. – Найдем еду, потом вернемся сюда и будем караулить возле ворот. Как только они откроются, попробуем проскочить.

– И чего мы этим добьемся? – спросила Катя.

– Не знаю. Там по ситуации и будем думать, – ответил Юра. – А ты что предлагаешь?

– Я ничего не предлагаю, – ответила девушка. – Я даже примерно не могу представить, как нам выбраться отсюда.

– Я знаю, как выбраться, – произнес Саша. – В теории нам надо сделать два действия. Первое – найти Элли. Второе – улететь.

– Очень смешно, – сказала Катя.

– Гениально, – со вздохом произнес Гречкин. – А хотя… в принципе, ты сейчас озвучил стратегический план.

– Да. И мой стратегический план – это продолжение твоего тактического плана: дождаться, пока откроются ворота, чтоб выскочить отсюда. А далее, я повторюсь, найти Элли и попытаться улететь.

– Знать бы еще, что у них в головах…

Гречкин вдруг задумался о том, как могут мыслить создания, организовавшие все это? Как может быть устроено мышление этих существ? Как они восприняли людей? Как кого-то сознательного? А если наше сознание для них сознанием не является? И если человеческое сознание – это лишь точка на пути к истинному разуму и они давно преодолели эту точку, то в этом случае мы для них – недоразвитые формы жизни, не особо отличающиеся по повадкам от местных обитателей этого зоопарка. Юра считал, что пытаться прогнозировать поведение разумных существ, эволюционировавших в другой звездной системе, дело неблагодарное – всегда хочется сравнить этих созданий с собой. В этом и кроется главная ошибка. Но можно возразить – они разговаривали с людьми через Элли! На что возникает разумный ответ – охотник тоже дует в манок, чтоб приманить утку.

Юра сделал еще шесты для Димки и Кати, на случай нападения хищников. Васечкину с одной действующей рукой шест пока был ни к чему. Ему доверили держать Машу.

Все пятеро напились воды и полетели вперед, выбирая тоннели так, чтоб путь их был направлен приблизительно в одну сторону. Катя предложила помечать дорогу палками. Идея ее была простая – ломаем одну палку и ставим ее в распор на выходе. Но, пролетев десять больших залов и вылетев из очередного тоннеля, они оказались в таком месте, какое было сложно представить. Юра в жизни прошел через многое, но то, что он видел сейчас, повергло его в шок и одновременно в восторг. На мгновение он потерял дар речи. Васечкин с Димкой раскрыли рты. Катя летела последняя и была все еще в тоннеле. Увидев, как ее товарищи, замерев, куда-то уставились, девушка произнесла:

– Что там такое?

Вылетев из пещеры, она обомлела, как и все.

Перед ними был океан воды. Огромный голубой шар, будто планета, раскинул свои водные просторы во все стороны на километры. Туманная дымка размывала изображение вдали. Зеленая сферическая поверхность стен грандиозного помещения уходила параллельно голубой водной поверхности также вдаль и постепенно исчезала во влажном мареве. Между водой и «потолком» было метров сто. Пятеро людей сейчас висели возле океана, распростертого под, над или перед ними – в невесомости это не имело значения. Ветер медленно сносил людей в сторону от выхода из пещеры. Поверхность океана колыхалась. В воздухе стоял запах водорослей. Этот огромный океанический водный шар диаметром под сотню километров, несомненно, имел собственную гравитацию, пренебрежительно маленькую, чтоб человек мог ее ощутить.

– Вот это да… – непроизвольно вырвалось из уст у Юры.

– Как они могли это создать? – выдавил из себя Васечкин.

– Они перетащили в космос всю воду с планеты? – произнесла Катя.

– Там, наверное, акулы есть, – сказал Димка, – Мегалодоны какие-нибудь!

Одна лишь Маша, вцепившись в Васечкина, не смотрела в сторону воды, а увлеченно пыталась схватить Сашу за ухо.

– Надо выход пометить. – Юра развернулся и принялся высматривать лиану.

– Может, попробуем порыбачить? – спросил Димка.

– На что ты собрался ловить? – с доброй усмешкой произнес Юра. Он подлетел к подходящей по толщине лиане.

– Как-то же в джунглях аборигены ловят рыбу. Насекомое – как наживка, удочку из палки сделаем. Веревку сплетем из шкурки лианы. А крючок… – мальчик задумался.

– Ты знаешь, а вообще-то можно попробовать, – ответил Юра, отламывая кусок ветки, – а крючок сделаем из кольца для связки ключей. У меня есть.

– Мы полетим дальше? – спросил Васечкин.

– Да, – сказал Юра, – поищем мелких животных. Я не теряю надежды кого-нибудь добыть.

– Если не получится, то рыбачим, – сказал Димка.

– Ага, рыбачим. – Гречкин распер одну палку в проходе.

– Ты все это время без еды? – спросила Катя.

– Да. – Юра оттолкнулся от стены и отлетел на двадцать метров в сторону океана. Гречкину не нравилась эта система маркировки проходов. Если в предыдущих помещениях, где обычно было порядка десяти тоннелей и нужный тоннель с распоркой из палки можно было найти путем перебора всех тоннелей, то тут, в этом невероятно огромном пространстве, где вообще нет никаких ориентиров, было легко потерять нужный проход, даже если в нем есть метка.

– Ох, заблудимся мы, – произнес Юра. – Отлетим на километр, потом полетим назад, и все. Не найдем нужный проход.

Юра снял кофту, выдернул из прохода палку, продел ее сквозь кофту и вставил вновь в проход. Теперь, если отлететь значительно в сторону, было видно колышущуюся, словно флаг на ветру, ткань.

– Если мы отлетим на несколько километров в сторону, как мы сможем четко сориентировать путь назад? – размышлял вслух Васечкин. – Если, возвращаясь назад, мы отклонимся хоть на десять градусов, то на расстоянии в километры это отклонение уведет нас черт-те куда. Тут даже твоя кофта не поможет.

Сквозняком кофту плавно затянуло в проход.

– В идеале втыкать ветки так, чтоб они торчали перпендикулярно поверхности стен, – сказала Катя.

– Втыкать некуда, – сказал Юра.

– Нет, улетать нельзя, мы не сможем вернуться в ту же точку, – произнес Васечкин, – или мы придумаем способ помечать маршрут или… или я не знаю.

– Я придумал, – без эмоций сказал Гречкин.

Юра подлетел к тонкой лиане, сломал ее в одной точке, в двадцати метрах от прохода. Взялся за отломанный конец, подтянул его к тоннелю и засунул в проход на пару метров. Конец лианы, пытаясь распрямиться, упирался в стенку тоннеля, и выходило так, что лиана теперь петлей торчала на шесть-семь метров в сторону от поверхности этого бесконечно огромного помещения по направлению к океану. И не просто торчала, а плавно покачивалась в потоке воздушных масс, что добавляло ей заметности с большой дистанции.

– Молодец, Гречкин, – сухо произнесла Катя.

– Я примерно в этом же направлении думал, – сказал Васечкин.

Гречкин надел кофту обратно на себя.

Направление полета выбрали наугад. Летели, отталкиваясь от воздуха, а иногда от стен. От стен было отталкиваться проще, но при таком толчке человека сносило в сторону воды. А к воде они договорились пока не приближаться. Гречкин надеялся увидеть хоть что-то съедобное, но кругом был только мох. Периодически мимо пролетали насекомые, похожие на бабочек.

– На крайний случай насекомых тоже можно ловить и есть, – размышлял Юра.

Саша летел в середине группы и по-прежнему держал Машу за руку. Девочка заснула прямо в полете. Перед Сашей были Катя и Юра, а сзади – Димка. Димке приказали следить за тылом. Ведь, как сказал Гречкин: «С определенной долей вероятности нас может преследовать какой-нибудь медведь или стая летающих волков».

– Если мы найдем Элли, куда нам на ней лететь? – Саша неожиданно задал самый главный вопрос.

Некоторое время, может секунд десять, все молчали.

– Внутри Элли мы хотя бы сможем выжить, – произнес Юра.

– А в невесомости можно жить? – спросил Димка.

– В невесомости происходит атрофия сердечно-сосудистой системы. Через пару лет мы умрем, – ответил Гречкин.

– Это не считая других проблем с мышцами и внутренними органами, – добавила Катя.

– Понятно, – протяжно произнес Дима.

– Ну так какой будет ответ? Если мы найдем Элли, то куда нам лететь? – вновь спросил Саша.

– Я не знаю, куда лететь, – ответил Гречкин.

– А как насчет этой планеты? Как ты ее там назвал? Генри? – спросила Катя.

– Мелкий Гарри. Там слишком низкая гравитация, как на Марсе.

– Это плохо? – спросил Димка.

– Мы там проживем чуть дольше, чем в полной невесомости, но все равно помрем. И еще там высокая радиоактивность.

– Откуда там радиация? – спросил Васечкин.

– Понятия не имею. Может, какая техногенная катастрофа произошла или ядерная война.

– Как тогда все эти существа тут живут? Почему они не умерли из-за невесомости? – спросил Димка.

– Приспособились, – ответил Юра.

– А мы можем приспособиться? – продолжил вопросы мальчик.

– В теории и мы можем. «Мы» – имеется в виду наш вид «хомо сапиенс». Но для этого надо взять много миллионов людей и отправить их всех в невесомость. Со временем почти все умрут от сердечных болезней, но какие-то люди, возможно, смогут оставить потомство, и некоторые особи из этого потомства могут оказаться более живучими в условиях невесомости. В общем, тут будет действовать закон эволюции. Может быть, люди приспособятся к невесомости, а может, все погибнут. А еще может оказаться, что никто не сможет зачать ребенка. Я не знаю точного ответа. Я думаю, сюда давным-давно привезли много живых существ, но бо´льшая часть из них погибла. Вымерли целые виды. Но кто-то приспособился и живет.

– Может, с Лучом связаться? – предложила Катя.

– Он перестал отвечать мне еще на Земле. Но если была бы гравитация, я бы попробовал кинуть три каких-нибудь предмета и… Не знаю… Было бы странно, если б он мог бы нам сейчас помочь, но при этом не давал бы о себе знать.

– Может, позвать его как-нибудь иначе? – спросил Саша.

– Ну… давай. Позови.

Васечкин ненадолго задумался.

– Луч, ответь нам! – произнес он.

– Ну-ну, – усмехнулся Юра.

– Маша ела ту же кашу, которой и нас кормили? – спросила Катя у Димки.

– Да.

– Я просто еще думаю, чем нам кормить ее дальше, – сказала Катя.

– Будет есть то же самое, что и мы, – сказал Юра.

Гречкин свернул в сторону и остановился. Остальные, пролетев вперед еще метров десять, тоже остановились.

– Петлю надо сделать, – сказал Юра, – метров семьсот мы уже пролетели.

Гречкин обернулся. Вдалеке еле заметно колыхалась загнутая ветка. Юра сделал вторую точно такую же метку.

– Сколько мы будем лететь вперед? – спросил Васечкин.

– Я думаю, еще пару километров – и будем возвращаться.

– А до ночи сколько? Кто-нибудь вообще засекал? – спросила Катя.

– Время пока есть, – сказал Юра.

Они летели уже около часа. Пейзаж был везде одинаковый, куда ни посмотри: голубая океаническая гладь и ковер из мха с пересекающими его лианами. Обе эти поверхности параллельно друг другу уходили вдаль. Туманная дымка рассеялась, и теперь стало видно границу, где зеленая сфера гигантского помещения заходит за океанический горизонт. До горизонта было километров десять во все стороны.

Каждый из людей сам решал, где для него верх, а где низ. Мозг Юры теперь настроился таким образом, что поверхность океана для него стала низом, а моховая стена – верхом, потолком. Васечкину его положение воспринималось иначе: Саше казалось, что они летели вдоль отвесной зеленой стены, а справа в ста метрах находилась вторая стена, только из воды. Катя ощущала себя в пространстве так же, как и Гречкин. А Димка плыл лицом к Юриному и Катиному зеленому потолку, но воспринимал он этот потолок как пол. Океан находился за спиной мальчика и был для него верхом.

Последние полчаса летели молча, и от этого всплеск на поверхности океана показался особенно четким и чуть ли не звонким. Этот звук вырвал людей из их внутренних диалогов. Все разом остановились, притормозив о моховую поверхность. Маша проснулась и начала постанывать и агукать. Место всплеска было видно по бесчисленным каплям, летящим от голубой поверхности, и по расходящимся кругам на воде.

– Кто-нибудь видел, что это было? – спросил Юра.

– Нет, – ответил Саша.

– Я вообще назад смотрел, – сказал Димка.

– Мне показалось, это было что-то большое и оранжевое, – сказала Катя.

– Размер какой?

– Ну… может как… не знаю… как автобус.

– Выглядело как рыба?

– Мм… не могу сказать. Я увидела периферическим зрением только какое-то яркое пятно.

– А что мы ожидали? Это ж океан. Я думаю, там столько всего живет, что ого-го, – сказал Васечкин.

– Надо возвращаться, – решил Гречкин.

– Возвращаться? Охота окончена? – спросил Васечкин.

– Да. Через несколько часов начнет темнеть. И мы улетели дальше, чем я планировал.

– Завтра будем пробовать ловить рыбу? – спросил Димка.

– Я думаю, находиться возле поверхности этого океана нам больше не стоит, – начал Юра. – Что-то мне это все не нравится. Если на Земле морские хищники не могут выскочить из воды и спокойно передвигаться по суше, то тут ситуация обстоит иначе.

– Ты только сейчас решил, что тут находиться опасно? Когда мы уже пролетели несколько километров? – спросила Катя.

– Да, только сейчас, – резко ответил ей Гречкин, – вот представь себе, я сразу не подумал. Как, собственно, и вы все. Я тот же вопрос могу задать тебе – почему ты не сказала, что находиться возле воды опасно?

– Ты у нас командир, а не я, – спокойно ответила девушка.

– Вы только не ссорьтесь, – вмешался Димка.

– Мы и не ссоримся, – сказала Катя.

– Можно подумать, тут опасно только возле воды, – пробубнил Васечкин.

– Значит так, – командным тоном произнес Юра, – сейчас летим обратно. Если что-то выпрыгнет из воды, то не пытаемся рассмотреть это, понять, что там, соображать там что-то… просто тут же на автомате залетаем в ближайший тоннель. Ясно?

– А если тоннель далеко? – спросил Димка.

– Они тут через каждые тридцать-сорок метров. Просто ищи взглядом ближайший и дуй туда.

– Хорошо, – ответил мальчик.

Юра посмотрел на Катю и Васечкина. Те молча кивнули.

Теперь их взоры были направлены лишь на водную, еле колышущуюся поверхность. Все, кроме Димки, отталкивались руками от воздуха, а мальчик приноровился отталкиваться от лиан так, чтоб его не уносило в сторону воды.

Гречкин первым ощутил гравитацию океанического шара. Она была хоть и слабая, но со временем давала о себе знать – если не корректировать траекторию полета, то человек еле заметно смещался к океану именно за счет силы тяжести.

Юра был напряжен. Взгляд его бегал по голубой спокойной воде, таившей таких существ, каких, наверное, мог представить себе лишь Лавкрафт. Гречкин не имел такую богатую фантазию и, моделируя нападение водного хищника, представлял большую белую акулу, выпрыгивающую из воды.

Сейчас Юра ощущал себя как на ладони у всемогущего злобного морского создания, которое отчетливо видело их всех и в любой момент могло выпрыгнуть из воды или выпустить свои щупальца, обвить тела и утащить на глубину.

– С какой скоростью глубоководный демон сможет преодолеть сто метров, отделяющие нас от воды? – думал Юра. – Секунд десять, пятнадцать?

Он перевел взгляд вперед.

– Ага, вон пятая петля. Еще примерно три километра и все, добрались. Нервы мои совсем уже не те…

Снова раздался всплеск.

– Залетаем в ближайший проход! – приказал Гречкин.

В этот раз все разглядели огромный красный шипастый плавник, который, будто парус, вылез из воды и спустя секунду скрылся.

– Вот это рыбина! – воскликнул Димка.

– Не рыба! – возразил Васечкин. – Там еще куча усов была, как у креветки. Во все стороны торчали.

– Не было там усов, – сказал Дима.

– Были! – спорил Васечкин.

Они по очереди залетели в тоннель – сначала Васечкин с Машей, потом Катя, Димка и последним Юра. Выпучив глаза, все смотрели из прохода на воду, по которой расходились круги.

– Может, попробуем вернуться через тоннели? – предложила Катя.

– Можно попробовать, – сказал Юра, – но надо обдумать. Если лететь по тоннелям, то появляется вероятность заблудиться. Да и тут тоже водится всякое. Лететь по тоннелям, иногда вылезая и корректируя направления по петлям? Ну… так не заблудимся, да. А вот если наткнемся тут на кого-то поменьше, чем эта морская чертовщина, то убегать будет некуда, придется отбиваться палками. И мы не уверены в том, что из моря на нас кто-то будет нападать. Пока что это лишь предположение. А то, что тут в проходах есть хищники, – это факт. И, летя там, мы быстрее преодолеем путь. Нам лететь осталось километра три. Это полчаса, если отталкиваться посильнее.

– Ну что? Вылезаем тогда? – уточнил Васечкин.

– Да, – ответил Юра и вылез первым. Следом вылезли остальные. Они пролетели метров пятьсот. Из воды в их сторону с шумом разбивающихся о скалы волн в момент шторма вылетело нечто огромное и на первый взгляд бесформенное, переливающееся всеми цветами радуги. У создания отовсюду торчали шипы, похожие на острые жесткие усы, такие как у земных ракообразных. Усы эти были длиной метров по пять. Слева и справа на теле монстра два перепончатых паруса, растянутых на хрящевых лучевых опорах и до этого бывших оттопыренными, сложились вдоль тела, потом развернулись по направлению движения хищника, выдвинулись вперед, развернулись вновь, подставив всю площадь перепонки плавника под сопротивление воздуха, и резко прижались назад к телу – таким образом существо отталкивалось от среды, будь то жидкость или газ. Движения плавников повторялись и выглядели как движения крыльев птицы колибри, только замедленные в сотни раз. Существо двигалось невероятно быстро.

– В тоннель! – крикнул Гречкин, но смысла в его приказе не было, потому что еще до его сигнала все ринулись искать ближайший проход.

Разноцветное, переливающееся всеми возможными цветами, будто бензин, разлитый в луже, создание летело на Юру. Пока Гречкин добирался до тоннеля, он успел сообразить, что такое огромное существо не сможет пролезть сквозь узкий пещерный проход диаметром не более двух метров. Но как же Юра ошибался! Гречкин залез в проход. Обернулся и увидел, как уже, казалось, змееподобное создание, прижав все свои выступающие части к туловищу, протиснулось в проход следом за Юрой. Между зверем и Гречкиным было не более четырех метров. В тоннеле животное уже не могло отталкиваться костистыми плавниками, и поэтому скорость его значительно снизилась. Юра летел вперед без оглядки. Он перебирал руками по выступам, а сердце его бешено колотилось. Адреналин заполнил кровь, пульс подскочил до ста двадцати ударов в минуту. Вот он, выход из тоннеля! Еще буквально двадцать метров! Гречкин вновь обернулся и увидел красные торчащие глаза этого огромного ракообразного создания, извивающегося в тесноте пещеры. Жвала, расположенные чуть ниже глаз, напоминали паучьи мандибулы – парные челюсти ротового аппарата членистоногих, которыми это существо разрывало своих жертв и медленно проталкивало в себя, невзирая на то что добыча могла быть еще жива и в сознании. Более мучительной смерти, чем быть перемолотым, начиная с ног, этими биологическими жерновами, Юра себе не мог представить: хрустят кости стоп, разрываются связки, расщепляются мышцы, перемалываются голени, хруст костей голеней сменяется хрустом от дробления коленных суставов – и далее все выше и выше по телу растекается нестерпимая боль и уносит тебя в мир небытия. Страх этот придал Гречкину сил, и оставшееся расстояние в тоннеле он преодолел с еще большей скоростью. Юра выскочил в зал и принялся впопыхах осматриваться. В другой тоннель! Вон он! Юра оттолкнулся и полетел к следующему проходу. Он не сразу заметил, что со стен в его сторону прыгнули существа, напоминающие черных обезьян с невероятно вытянутыми конечностями.

Под собой Юра увидел, как зверь вылезает из тоннеля. Сначала появилась голова с торчащими вперед глазами, следом переливающийся на свету панцирь спины, далее показался хвост, похожий на хвост речного рака, закованный в сегментированный хитиновый экзоскелет. Как только бо´льшая часть тела монстра вылезла из узкого прохода, костистые плавники его, расположенные по бокам, резко раскрылись, растопырились в стороны, будто крылья, а жесткие усы-антенны распрямились и торчали иглами во всех возможных направлениях. Длина водного существа была метров десять. Обезьяны увидели это огромное ракообразное и завопили. Начали махать лапами, пытаясь сменить траекторию полета, но быстро погасить инерцию у них не получалось. Четыре особи летели прямо на монстра, а Гречкин прижался спиной к стене, схватившись за лиану и замерев, не дыша, смотрел в их мохнатые морды, искаженные гримасой ужаса. Рак махнул веерами-плавниками и с невероятной скоростью рванул вперед, преодолев расстояние до ближайшей визжащей обезьяны, равное двадцати метрам, буквально в мгновение. Рывок хищника был настолько молниеносным, что остальные особи из-за воздушной ударной волны резко сменили направление на противоположное. Даже Юра ощутил на себе давление воздуха спустя секунду после атаки рака. Обезьяна, угодившая в челюсти, завизжала еще громче. Вопль ее был ужасным. Юра сморщил лицо, отвел взгляд и…

Он не видел, как рак заживо перемалывает человекоподобное млекопитающее, не видел, как брызги крови разлетаются в разные стороны и летят, пока не коснутся стен. Он даже не видел, как другие три обезьяны в панике нырнули в проходы, потому что уже и сам был в проходе, в том самом, откуда вылез полминуты назад, убегая от монстра. Истошный высокий вопль обезьяны звенел за спиной Гречкина. Рак продолжал измельчать плоть и проталкивать ее в себя маленькими кусочками. Юра вылетел из прохода и увидел метрах в пятидесяти своих товарищей. Они что-то кричали Гречкину. Юра молча оттолкнулся от стены прохода и полетел навстречу людям, показывая жестом, чтоб они замолчали – указательный палец он поднес к губам. Другой рукой, кулаком, грозил им, мол, если вы сейчас не заткнетесь, я вас сам всех тут поубиваю!

Гонимые страхом быть заживо съеденными, назад они долетели за двадцать минут. Про обезьян и про то, как рак напал на одну из них, Юра рассказал, только когда они уже были возле так называемого своего прохода, ведущего к цепочке залов и тоннелей, заканчивающейся начальным тоннелем с воротами на выход из этого сюрреалистичного космического бестиария.

Еще минут десять потребовалось, чтоб добраться до начального тоннеля, где уже стояла Элли. Точнее, не стояла, а лежала на боку. Между кораблем и моховыми стенками практически не осталось свободного пространства.

– Не может быть! – воскликнул Гречкин и полетел к Элли.

– Мы спасены! – закричал Димка.

Катя ничего не сказала, но брови ее приподнялись от удивления.

Васечкин крикнул:

– Ха! Победа!

Юра прикоснулся рукой к носу корабля.

– Мы тут не пролезем, – произнес он.

– Пусть она вылетит в зал, – сказала Катя.

– Элли! – произнес с волнением Юра. Волнение его было небезосновательным. Неужели и правда все так просто? Не может быть. Скорее всего, она либо обесточена, либо сломана – размышлял таким образом Гречкин, но все было куда сложнее…

– Да, Юра, – ответила Элли, и по корпусу ее пробежали белые световые полосы.

Гречкин на секунду обернулся на висящих позади него людей.

– Работает! – Димка от радости сжал кулаки и потряс руками.

– Элли, ты в порядке? – спросил Юра.

– Да, – ответил корабль.

Гречкин чуял подвох, но не мог понять, что не так. Он не мог сформулировать причину своих ощущений. Интуитивно он понимал, что во всем, что с ними здесь происходит, нет никакого смысла, если рассматривать ситуацию с точки зрения разумных созданий, управляющих этим местом. Зачем им запирать людей и тут же кидать новоиспеченным узникам ключи от решетки? Почему нельзя выйти на контакт? Почему нельзя просто открыть ворота? Зачем было пропихивать Элли в этот узкий тоннель? Зачем было ее обесточивать, а сейчас включать и возвращать людям? Зачем на несколько дней подвергать людей опасности, запирая их в гигантском городе, населенном хищниками, чтоб потом вернуть Элли? Никакой логики в этих действиях Юра не мог углядеть. Высокоразвитая цивилизация не стала бы так себя вести. По крайней мере, по мнению Гречкина.

– Можешь пролететь чуть вперед. Там будет выход в более просторное помещение, – сказал Юра.

– Выполню, как только вы отойдете.

Люди вылетели из прохода, а следом медленно выплыла Элли.

Юра залетел в корабль, остальным приказал ждать. Он осмотрелся. Не увидел ничего подозрительного.

– Что с тобой было? – спросил Гречкин. – Ты общалась с кем-нибудь из них?

– Нет. Им необязательно общаться со мной как с искусственным интеллектом, чтоб получить всю хранящуюся во мне информацию. Они могли просто скачать все данные из моей памяти.

Юра высунул голову из корабля и произнес:

– Залетайте, все нормально. Вроде бы…

Он подлетел к задней стенке.

– Элли, сгенерируй еды. Одну порцию.

– Выполняю.

Тут же на стене отъехала небольшая заслонка, открыв кубическую полость с гранью, равной тридцати сантиметрам. Там летал съедобный шарик размером с яблоко. В нем содержались все необходимые для человека питательные вещества. Гречкин накинулся на еду.

– Вероятно, дело было так, – чавкая, произнес Юра, когда вся команда залетела в корабль, – они за эти несколько дней полностью изучили Элли. Скачали с нее всю информацию и, когда она стала им не нужна, выкинули ее сюда.

– Извините, что не по теме, но Машу, наверное, лучше в капсулу положить? – предложила Катя.

– Да, клади, – сказал Юра.

– Значит, мы попали не к тем существам, которые создали Элли, – предположил Васечкин. – Иначе зачем им ее изучать?

– Элли, подготовь одну хроно-капсулу, – произнесла Катя.

– Слушаюсь.

– И зачем они ее сюда к нам сунули? – спросил Димка. – Почему они ее не выкинули в космос, если она им стала не нужна?

– На самом деле мы могли попасть к ее создателям, – предположил Юра, – просто она для них как реликт. Как археологический объект. Ей же тринадцать тысяч лет. Может, это место – это их музей? Тогда, допустим, они не выкинули ее, а, наоборот, положили на сохранность. Но, опять же, это выглядит странно. На сохранность, наверное, надо было куда-то в другое место класть. Под стеклышко.

Из стены выехала хроно-капсула.

– Насчет того, что они ее выкинули или не выкинули, – начал Васечкин, – Димка прав, не выкинули. Если они поместили ее сюда, значит, она им еще нужна. Иначе бы пульнули в космос, да и все.

Катя положила девочку в капсулу.

– Элли, запиши им мое послание, переведи и отправь, как ты это уже делала.

Гречкин подлетел к ребенку и, улыбнувшись, коснулся Машиного носика пальцем. Девочка агукнула.

– Готова записывать. Говори.

– Может, сначала улетим отсюда, а потом будем с ними разговаривать? – предложила Катя, поглаживая Машу по голове.

– Элли, погоди пока.

– Жду.

– Куда улетим? – обратился Юра к Кате.

– Не знаю. Просто улетим из этого места. А ты предлагаешь остаться тут?

– Я пока ничего не предлагаю. Я думаю.

– Элли, задвигай капсулу, – сказала Катя.

– Выполняю.

– Вы есть будете? – спросил Гречкин.

– Я пока нет, – сказал Димка.

– И я нет, – сказал Васечкин.

Катя ничего не ответила. Она смотрела на Машу, заезжающую в стену вместе с капсулой.

– Элли, записывай послание.

– Говори.

– Кто вы? Что вам от нас надо? – внятно произнес Юра. Хотя четкости произношения не требовалось, ведь Элли не пересылала неземному разуму непосредственно слова Юры, а переписывала их в электромагнитный язык, недоступный для осознания человеком, как не может муравей понять эхолокацию летучих мышей.

– Мы эл-би-эн-ти. Толп. Ти-ренг. Вы нужны тут. Чтоб жить тут, – озвучила ответ Элли.

– Как вас зовут?

– Тэ-иск. У нас нет имени.

– Что нам мешает улететь прямо сейчас?

– Юр, надо как-то повежливее с ними. Скажи им спасибо за то, что они вылечили нас, – сказала Катя.

– Вы не сможете лететь. Толп. Ренг. Невозможно лететь.

– Кто у вас главный?

– Нет главных.

– Дай я скажу, – вмешалась Катя, – Элли, готова?

– Готова.

– Мы с братом очень благодарны вам за то, что вы спасли нам жизнь.

– Тайп. Эн. Нужно, чтоб вы жили. Рен. Вы живы.

– Мы не сможем выжить в невесомости. Нам нужна гравитация. Вы хотите, чтоб мы жили, но мы умрем здесь, – сказал Юра.

– Вы будете умирать тут. Енг. Тел. Ренг. Как и все умирают тут.

– Как вы помешаете нам улететь? – спросил Юра.

– Защита никого не пропустит. Ти-лэ-ден.

– Вокруг этого места стоит силовое поле?

– Есть защита. Толп. Рен. Никто не пройдет через защиту.

– Защита стоит в пространстве и в подпространстве?

– Защита стоит в пространстве. Эл-ни-ден. Защита стоит в подпространстве.

– Как называется это место?

– Ти-ра-эн-лиран.

– Элли, это никак нельзя перевести? – спросил Гречкин.

– Это имя собственное, оно не переводится, – ответила Элли, – так называется этот город, но и эти звуки никак не отражают настоящее название. Это лишь слоги, на мой субъективный взгляд, соответствующие изменению колебания электромагнитной волны, которую они посылают нам. Я могу попробовать переформулировать вопрос и спросить: какой смысл в существовании этого места?

– Давай. И не озвучивай дальше нам непереводимые части речи.

– Хорошо.

– Смысл этого места в том, чтоб жить в нем, – произнесла Элли ответ.

– А если мы не хотим тут жить?

– Вы не можете решать сами.

– А кто решает?

– Никто не решает. Нельзя решать то, что уже решено.

– Элли, мы возьмем пока переговорную паузу.

– Как скажешь.

– Давайте слетаем, посмотрим, что там за защита стоит, – предложил Васечкин.

– Там силовые поля, – сказал Юра. – Когда мы подлетели к этому городу, они, видимо, сняли одно поле ненадолго, затащили нас, а потом включили его.

– Зачем им силовое поле? – спросила Катя.

– Я так понял, для защиты от кого-то извне, – сказал Гречкин, – сомневаюсь, что кто-то из обитающих тут животных может попытаться сбежать, и поэтому для охраны они держат постоянно включенным силовое поле.

– И зачем им тратить энергию на поле, если у них есть система радиоэлектронной борьбы? – сказал Саша.

– Вот именно, – согласился Гречкин, – если им нужно пресечь побег, они и без поля заглушат любой корабль.

– Из всего этого напрашивается один вывод, – сказала Катя, – рядом есть еще кто-то, кого они боятся. Может, еще какой-то подобный город? Или, может, жители Мелкого Гарри?

– Сомневаюсь на счет Гарри. Если только они там под поверхностью живут, – сказал Юра, – тот, от кого они закрываются полем в подпространстве, владеет технологией подпространства. Высшая цивилизация не будет жить на Мелком Гарри. Я же говорю, там радиоактивная пустыня. А то, что может быть еще что-то подобное этому городу – более вероятно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.