Элиз Вюрм
Пепелище противоречий

«Логическая машина отличается от мозга тем, что не может иметь сразу несколько взаимоисключающих программ деятельности. Мозг может их иметь, он всегда их имеет, поэтому-то он и представляет собой поле битвы у людей святых или же пепелище противоречий у людей более обычных»¹

Часть первая; Мина

Пролог

Монастырь где-то в Италии

Когда она вошла в комнату, он посмотрел на неё пронзительным взглядом, удивлённо.

Она подошла к нему – их разделил стол, простой, деревянный стол.

– Садитесь.

Приглашающий жест.

Она села, не смотря на него.

– Здравствуйте.

Мягкая нота в его голосе – она посмотрела на него.

– Здравствуйте.

Вновь опустила голову.

– Меня зовут Силен Верано. Вам что-нибудь говорит моё имя?

Его голос зазвучал властно.

– Нет.

Пауза, продолжительная пауза, между ними.

А потом:

– Вас зовут Алессандра Верано – вы дочь моей тётки – Алекс Верано.

Он говорил без восклицательных знаков, устало.

– Ваша мать, скажем о ней так; авантюристка…

Усмешка, почти весёлая.

– Не в плохом смысле этого слова – не мошенница, просто семья Верано её слегка придушила.

Мина посмотрела на него.

У него были зелёные глаза, он смотрел внимательно и настойчиво.

– А вас? – Вдруг спросил её, он. – Что придушило вас?

Она удивилась.

– Вас должно было что-то придушить; от мирской жизни по доброй воле не отказываются!

Он хотел понять, она это почувствовала.

– Я не перестала грешить, сеньор, но перестала получать от этого удовольствие²!

Мина невесело улыбнулась.

– Я бы предпочёл, чтобы вы грешили.

Его голос прозвучал тихо.

– К Дьяволу человека приводит счастье, а к Богу – трагедия!

Глава 1

– Почему вас так назвали? Силен…

– Как демона сатира?

Его глаза заблестели.

– Любителя выпить, и любителя женщин…

Он улыбнулся.

– Моя мать такая же сумасбродная особа, как и ваша…

Силен рассмеялся.

– Жуликовата, но обаятельна!

Мина заулыбалась.

Они летели в самолёте, в салоне первого класса.

– Вы женаты? У вас есть дети?

– Нет. А вы? Были замужем?

– Нет.

– Почему?

Мина посмотрела ему в глаза.

– Разве вы не знаете историю моей жизни? Разве вы не выяснили обо мне всё?!

– Выяснил, в деталях!

Силен не смутился.

Ей это понравилось. У него крепкие нервы.

– У вас крепкие нервы, сеньор Верано.

Он посмотрел на неё с удивлением.

– А у вас нет?

– Когда-то были!

Силен взял свой бокал с шампанским, отпил.

– У нас у всех всё когда-то было… куда всё уходит?!

Мина отпила холодного грейпфрутового сока.

– Как в сказке; в звёздную бесконечность!

Он усмехнулся.

– Вы так говорите, словно не верите в это!

– Никто в это не верит!

Она мрачно улыбнулась.

Они посмотрели друг на друга, мужчина в чёрном, и… сестра в голубом.

– Можно неловкий вопрос? – Спросил он.

– «Неловкий»? Можно.

Мина посмотрела ему в глаза.

– Мне сказали, что вы сестра, а не монахиня… в чём разница?

– В обетах, сестра скорее светский человек, а монахиня… служивый, если так можно выразиться.

– «Служивый»? – Заинтересовался Силен.

– Монахини в моём монастыре, как правило, дали обет молчания, они ни с кем не общаются и никого не принимают.

– Вы тоже хотите стать монахиней?

– Нет.

Он удивился.

– Почему?

– Я не готова.

Силен Верано вновь взял свой бокал с шампанским – он не снял перчатки, – он был в них в монастыре, он оставался в них в самолёте.

– Пью за «не готова»!

Мина удивлённо посмотрела на него.

– За то, что вы поняли это вовремя – за доброту к себе!

Силен поднял бокал.

– Чин-чин!

Он заглянул ей в глаза.

– Китайские моряки привезли это выражение в Европу – оно значит «за добро».

Он отпил шампанского.

– За доброту, Мина!

Ей захотелось сказать ему:

– Я не пила пятнадцать лет!

– Не жалейте, – Весело сказал ей Силен. – Вы всегда можете начать!

Мина улыбнулась, он вызывал симпатию черноволосый загорелый испанец. Он был холёным и мужественным, в нём чувствовалась жизненная сила.

Она вновь обратила внимание на его руки. Он болен? Прихоть?

– Вам интересны мои руки? – Лукаво спросил её Силен Верано.

И весело добавил:

– Только они вас и заинтересовали.

Он был обаятелен. Мина ощутила себя живой – живым человеком. Она уже и забыла как это… симпатия.

– Вы сказали; Алекс Верано – моя мать, а вы? Кузен?

– Кузен. Я ваш кузен, Мина.

Его глаза наполнились теплом.

– Я вас помню – детьми мы играли вместе…

Выражение его зелёных глаз изменилось, стало волчьим.

– А потом эта… Алекс, потеряла вас – в торговом центре…

Ярость в его голосе.

– Она оставила вас одну – пошла в примерочную, мерить платье…

В голосе Силена Верано зазвучала ненависть.

– Когда она вернулась, ей сказали, что вас увели мужчина и женщина.

Он посмотрел на бокал в своей руке.

– Я ненавижу вашу мать, Мина. Я ненавижу её за то, что она вас потеряла, потеряла…

Усмешка.

Он посмотрел на неё.

– «Шепчет ветер среди ночи

Малому цветку:

«Век твой краткий всё короче,

Ты уснёшь в снегу».

Ветер зреет и крепчает:

«Сгинешь в свой черёд!»

А цветок не отвечает,

А цветок цветёт»³

Глава 2

– Я была цветком?

Мина заглянула Силену в глаза.

– Да.

Он сказал это слово без восклицательного знака, но в его голосе прозвучало «да!».

Она почувствовала что-то – тревожащую запутанность этого мира…

– Почему ты прожила в монастыре пятнадцать лет?!

Мина подумала, как быстро ты перешёл на «ты»!

Они посмотрели друг другу в глаза.

– Ни почему, не было причины.

Он удивился, мужчина с именем демона сатира.

– Разве так бывает?

Он словно озвучил свои мысли, Силен.

– Силен, – Подумала Мина. – Красивое имя!

Она вспомнила «Селен – хрупкий блестящий на изломе неметалл чёрного цвета»…

– Бывает, – Сказала Силену, Мина. – В этом мире бывает всё!

– Не все трагедии ведут в монастырь?

Он посмотрел на неё с симпатией, грустными глазами.

– В монастырь, Силен, ведёт отсутствие трагедий!

Он удивился – в его глазах вспыхнуло удивление.

– Ты назвала меня по имени, а я думал, не назовёшь!

– Ты сказал мне «ты»…

Мина заглянула ему в глаза.

– Я уже и забыла, как это прекрасно, быть с кем-то на «ты»!

Силен посмотрел на неё очень внимательно.

– «Прекрасно»?

– А ты не замечал? Не замечаешь?

Он был одет в чёрное, во всё чёрное.

– Ты так говоришь, словно жизнь удивительна! – Сказал ей, он.

– Я думаю, что всё-таки, да!

Силен задумчиво усмехнулся.

– Ты никого не называешь на «ты» в монастыре?

– Никого.

– Почему?

Мина печально улыбнулась.

– Мы там не друзья. Мы там… служим!

– Кому? Богу?

– Жизни.

– «Жизни»? – Удивился он.

– Которую у нас получилось прожить…

Усмешка на её нежно алых губах.

– Уж как получилось!

Силен поставил бокал на столик – кожа его перчаток заскрипела, – чёрная, лоснящаяся, кожа.

– Ты спрашивала, почему меня так назвали – Силен… Однажды царю Мидасу, после больших усилий, удалось поймать в лесу мудрого Силена, спутника Диониса. Царь спросил его, в чём высшее счастье человека. Демон упорно отмалчивался, наконец, дико расхохотался и ответил:

– Злополучный, однодневный род, дети Случая и Нужды! Зачем заставляешь ты меня сказать то, чего самое лучшее для тебя не слышать? Высшее счастье тебе совершенно недоступно: не родиться, не быть вовсе, быть ничем. Второе же, что тебе остается, – скоро умереть.

– Dalla Cenere, Il Buio⁴…

Она заглянула ему в глаза.

– Одна из сестёр Шамординской обители за невольный проступок получила от настоятельницы строгий выговор. Сестра попыталась было объяснить причину своей повинности, но разгневанная начальница не хотела ничего слушать и тут же при всех пригрозила поставить её на поклоны. Больно и обидно стало шамординской насельнице. Однако она подавила в себе самолюбие, замолчала и смиренно попросила прощения у настоятельницы.

Придя к себе в келью, сестра вдруг вместо стыда и смущения ощутила в своём сердце неизъяснимую радость. Вечером того же дня она сообщила обо всём случившемся преподобному Амвросию Оптинскому, который, выслушав её рассказ, сказал:

– Этот случай промыслителен. Помни его. Господь захотел показать тебе, как сладок плод смирения, чтобы ты, ощутив его, всегда понуждала себя к смирению: сначала к внешнему, а затем и к внутреннему. Когда человек понуждает себя смиряться, Господь утешает его внутренне, и это-то и есть та благодать, которую Бог даёт смиренным. Самооправдание только кажется облегчающим средством, а на самом деле приносит в душу мрак и смущение.

Он смятенно нахмурился.

– Ты не умеешь проигрывать, Силен. Демон не умел, и ты не умеешь. Не умеешь проигрывать, смири своё сердце!

Грустно Силен посмотрел на Мину.

– Ты тоже… умертвила душу?

– В церковных кругах есть древний анекдот, – Вдруг сказала ему, она.

И лукаво добавила:

– Что общего у монаха и алкоголика? Ложь. Они всё время лгут!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Станислав Лем

Вернуться

2

Мина перефразировала: «Став католиком, человек не перестает грешить, но перестает получать от этого удовольствие» Кливленд Ачори

Вернуться

3

Йонас Стрелкунас

Вернуться

4

Из Пепла, Тьма…

Вернуться