Алекс Вик
Достойный 2. Воющий лес

Пролог

Неудержимый хаос вырвался на свободу, в одночасье распластав свои хищные щупальца во все стороны света и окрасив небо алым. Как чума, порочная энергия распространялась всё быстрее, от города к городу, от одного дома к другому. Свои клыки показали красноглазые звери, веками скрывавшиеся в чащах лесов, глубинах морей и под землей.

Но даже кровожадные твари хаоса не вызывали такого ужаса среди жителей королевств, какой в их сердца вселяли искаженные люди. Хаос проникал в потаенные уголки разума, обнажая самые низкие помыслы: брат предавал брата на смерть, отец – сына, дети восставали против родителей. Души искаженных не могли сопротивляться, ибо в них царила пустота. А тем, кто сумел сохранить свой рассудок чистым, свидетелям разрушений и множества смертей, раскол принес горя больше всего.

– Как мы и ожидали, раскол не заставил себя ждать, – пожилой голос многократно отразился от стен практически пустого зала с колоннами.

– И мы оказались не готовы, – подхватил другой голос.

– Культ хаоса и прежде представлял немыслимую угрозу. Но теперь, во время раскола, он станет еще опаснее. Он обретет новую силу, и лишь вопрос времени, как скоро себя проявит, – выразил недовольство третий.

– Сегодня ты здесь, чтобы принять особую миссию, – вновь продолжил первый говоривший, обратившись к юноше, стоявшему в центре зала в окружении десяти тронов со старейшинами. – Нам как никогда необходимы новые члены ордена – братья, которые закроют брешь в наших рядах. Для ритуала посвящения понадобится порченая кровь сердца чащи, а тебе – проводник. Благо наши люди уже справились с поиском второго. Отправляйся в Новый рассвет. Нельзя медлить ни секунды, ибо враги человечества не дремлют!

Глава 1. Исход раскола

Акциос не спеша шел по улицам Скайленда в сторону академии Новый рассвет. Еще вчера небо озарялось алым, но сейчас энергия хаоса отступила. С начала четвертого раскола прошло три дня. Хватило ли этого времени заклинателям духов, чтобы снова вернуть мир в равновесие?

Хотя какое это имеет значение, если страшное уже произошло. Одного из самых близких людей не вернуть. Больше не услышишь его родной голос, не увидишь одобряющий взгляд. А друг детства стал опаснее красноглазого зверя и бесследно пропал.

Акциос зашел в лекарский корпус Академии и поднялся в палату, ожидая увидеть Ричарда Стоуна. Но Рика там не оказалось. «Уже отпустили? Со сломанными ребрами?» – подумал было Акциос, как вдруг заметил на подушке небольшой лист бумаги. «АКСИ». Действенный способ привлечь внимание. С обратной стороны листка его ждало послание:

«Акциос, отец прислал за мной экипаж. Из-за раскола он приказал всем собраться в поместье. Так что мы с тобой увидимся только в начале обучения. Рик».

«Ну вот, Рик уехал», – Акциос глубоко вздохнул.

Поразительно, как всё может измениться всего за один день, точнее, ночь. А ведь у него были планы на лето, он собирался поехать в Стримвиль. Провести каникулы дома, насладиться спокойным течением времени, рыбачить, купаться в ручье, собирать персики в саду и даже, может быть, сходить на охоту с отцом. Акциос закусил губу от мысли, что этого никогда не случится.

В голове то и дело вставали вопросы: «Почему это случилось? Почему сейчас? Почему с нами? Теперь надо смириться, что жизнь не станет прежней, но как?»

Акциос вернулся в общежитие и уснул. Он увидел отца, родную деревню, на мгновение ощутив утраченное чувство счастья. Ему показалось, что никакого раскола не было, что вот она – реальность, а то – страшный сон. Но тут небо вспыхнуло и возник Сейко с горящими красными глазами. Отец сказал: «Не бойся, у тебя ведь дух времени», и всё исчезло. Исчезла деревня вместе со всеми, кого Акциос так любил. Он проснулся в холодном поту, рывком сев на кровати.

Умывшись ледяной водой, Акциос глянул в зеркало. Светлые волосы растрепаны, под опухшими глазами виднелись темные круги. Лицо, которое раньше приветствовало каждого улыбкой, выражало только тоску и скорбь. Он без особого удовольствия проглотил обед и пошел к дяде Трипу, приютившему в своей лавке маму и часть раненых жителей Стримвиля.

По пути Акциос думал о том, что сказала ему мать при их последнем разговоре. Ему достался дух времени. Один из самых сильных духов во всем мире. Звучит, конечно, неплохо, но что с этим духом делать? Как им управлять? Акциос одной мыслью мог заставить кинжал светиться желтой аурой, мог контролировать потоки духовной энергии в своем теле. Время… Хотел бы он повернуть время вспять, на четыре дня назад, если б имел хоть малейшее понятие, как это сделать. И ведь даже спросить не у кого.

Акциос добрался до лавки дяди, как раз когда Марта вернулась из города. Они вдвоем прошли мимо расставленных коек и поднялись по узкой лестнице в комнату на втором этаже.

– Как ты, мой дорогой? – спросила Марта, ласково поглаживая сына по голове.

Акциос, вздохнув, пожал плечами. Мать приобняла его.

– Акси, сегодня я отправлюсь в Стримвиль вместе с охотниками, – сказала она. – Рамус сообщил, что сейчас деревне ничего не угрожает. Мы приведем всё в порядок, чтобы остальные смогли наконец вернуться домой. Я стану старостой, мне следовало бы давно с этим смириться. Но Джона не заменить…

– А я? Я пойду с тобой, – заявил Акциос, тут же поймав встревоженный взгляд матери.

– Нет, милый, – Марта покачала головой. – Лучше останься здесь.

– Почему? Мы же семья, – растерянно проговорил Акциос.

– В Стримвиль тебе лучше вообще не возвращаться, – с горечью ответила она.

– Но, мама…

– Акси, может, послушаешь меня хоть в этот раз? – сказала Марта тоном, не терпящим пререканий.

– Хорошо, – наконец смиренно произнес он.

– И еще, отец сделал для тебя подарок.

Акциос посмотрел по сторонам.

– Подарок?

– Он ждет тебя в лавке Рея – кожевника. Мы ему шкуры продавали, – объяснила Марта. – Должно быть, это какая-то вещь из кожи вепря, которого ты убил. Джон отдал ее Рею полгода назад.

Акциос помнил ту лавку. До поступления в Академию они несколько раз останавливались около нее, когда приезжали в Скайленд продавать персики. Он с грустью посмотрел на маму и сказал:

– Я скучаю по нему.

– Я тоже, милый. Нам всем его не хватает.

Вскоре Марта отправилась в путь. Акциос скрепя сердце проводил ее, затем устремился в лавку Рея. Большинство лавок в городе продолжали работать даже во время раскола, и эта не была исключением.

Светлое помещение наполнял запах новых кожаных изделий. Товары висели на крючках вдоль стены, лежали в наполненных доверху ящиках, красовались на манекенах. Акциос прошел мимо полок с материалами разного цвета и текстуры, стеллажей с мелкими вещицами и подошел к пустому прилавку.

– Есть тут кто-нибудь? – позвал он.

Через несколько секунд черная шторка за прилавком отдернулась, и из задней комнаты вышел человек в неряшливой одежде и кожаном фартуке. Он суетливо положил в ящик на полу большие ножницы, чуть поржавевшие по краям, отряхнул ладони и спросил, проведя рукой по коричневым усам:

– Чем могу помочь, юноша? – кожевник оглядел Акциоса и добавил: – Сразу скажу, студентам академии скидок не делаю, я всегда продаю товары по самой доступной цене.

– Вы Рей? – уточнил Акциос.

– Он самый.

– Я Акциос из Стримвиля, сын Джона. Пришел забрать его заказ.

– Ах да, Джон. – Рей оперся на прилавок руками, густо покрытыми волосами, и прищурился. – Твоя вещь давно готова, но у нас был другой уговор. Передай Джону, пусть лично явится. И побыстрее, надо срочно обсудить новые условия нашей работы. Обстоятельства изменились, сам понимаешь.

Кожевник развел руками. Его взгляд сделался надменным и хитрым, как будто раскол его вовсе не тревожил.

– Это невозможно, – коротко ответил Акциос.

– Отчего же?

– Отец… Он погиб.

Рей на мгновение замер, плюнул и почти беззвучно выругался.

– Значит, придется вести дела с Рамусом, – пробубнил он себе под нос и почесал затылок. – А Рамус-то жив?

Акциос раздраженно сжал кулаки и заговорил громче:

– Жив! Но все охотники сейчас заняты, приводят в порядок деревню. Вы отдадите то, что принадлежит отцу, или нет?

Рей нахмурился, но, махнув рукой, подошел к стеллажу и принялся что-то искать на нижних полках, продолжая браниться. Пока кожевник рылся в своих запасах, Акциос разглядывал товары. В основном в лавке продавалась кожаная броня. Манекены, выставленные ровными рядами вдоль стен, так и притягивали взгляд, особенно черные доспехи у витрины. Сразу было видно, что над ними трудился мастер, знающий свое дело.

– Вот он. – Рей вытащил сверток и протянул его Акциосу, а сам взял ржавые ножницы, вознамерившись вновь скрыться в мастерской за шторкой.

Акциос его остановил.

– Подождите, – сказал он в недоумении. – Это точно заказ моего отца?

В свертке оказался наруч из плотной черной кожи, местами покрытый чешуйками. Акциос хорошо помнил каждый подарок от Джона. Если дарил самодельный лук, то он был ничуть не хуже охотничьего. Если Марта хотела накидку или плащ, Джон привозил ей лучшие изделия, которые мог купить. Отец всегда старался, чтобы подарок удивил и запомнился. А сейчас оставил кожаный наруч, который даже не светился от вложенной духовной энергии?

– Да, – буркнул Рей, кинув взгляд через плечо.

– А почему один? Разве наручи носят не в паре? – не сдавался Акциос.

Рей посмотрел на него с противной гримасой.

– Ты хоть знаешь, из какой кожи это сделано, невежа? Сердце чащи, между прочим, – заговорил он поучительным тоном. – Знаешь, сколько стоит такая вещь, а? А сколько труда в нее вложено? Я уговор выполнил. Джон дал мне шкуру, я сделал из нее наруч. Да, получился один, остальной материал оказался непригодным. Что поделать, бывает. Всё, у меня много работы.

Кожевник подошел к Акциосу и, взяв за локоть, развернул к выходу. Акциос с возмущением высвободил руку и отошел на пару шагов, протестующе смотря на Рея.

– Ступай, ступай. Если, конечно, не хочешь что-нибудь купить, – с язвительной ухмылкой проговорил Рей.

«Скряга Рей», – эта фраза сама собой всплыла в сознании Акциоса. Он вдруг понял, почему отец всегда его так называл. По-другому и не скажешь. Скряга!

Акциос вышел на улицу, на ходу застегивая наруч. Остановившись у витрины, он еще раз бросил взгляд на дорогие черные доспехи. А случайно не из той же самой кожи они сделаны? Даже чешуйки похожи. «Остальной материал непригоден»? Наверное, получил дорогую шкуру черного вепря и решил ее себе присвоить. Только сделать ничего не получится. Кроме отца, никто ничего не докажет.

Акциос поднял с земли камень и сам не заметил, как замахнулся, наполнив кулак духовной энергией. Он уже представил, как стекло разлетится на мелкие осколки, но в последний момент сдержался. Наруч был без единого недостатка.

«Отец… Он все-таки гордился».

Больше ничего не оставалось, как смириться с обстоятельствами. Акциос разомкнул пальцы и пнул выпавший из ладони камень в сторону.

***

Дни тянулись один за другим в мучительной тоске. Акциос бродил по улицам, приходил к реке Скай и подолгу смотрел на воду. С первого дня раскола Скай была окрашена алым и страдала от обилия обломков, но сейчас почти избавилась от последствий страшной трагедии. Неспешное течение реки успокаивало Акциоса и вселяло надежду, что все беды и страхи уйдут, смоются вместе с грязью, а их место займут чистота и спокойствие. Но пока в это верилось с трудом, ведь Скайленд до сих пор был полон людей, бежавших от раскола.

Акциос в очередной раз возвращался в академию, глядя себе под ноги – смотреть на лица людей совершенно не хотелось. Он шагал по улице, прилегающей к торговому кварталу, как вдруг угодил в толпу, преградившую ему путь. Акциос поднял голову и увидел впереди городских стражников в легких серебряных доспехах с выгравированным изображением цветка – герба Королевства Астра. Они сдерживали горожан, не давая приблизиться к повозкам с большими железными клетками, стоявшим перед главными воротами академии.

Мужчины в боевом облачении с оружием держали лошадей под уздцы. Акциос вздрогнул. Сквозь толстые прутья бешеными красными глазами смотрели… искаженные? Выглядели они как люди, но в таком состоянии их сложно было назвать людьми. «Расколотые, расколотые», – непрестанно роптали со всех сторон. Кого-то везли поодиночке, большинство – по пять-шесть человек, и руки всех сковывали цепи.

Сопровождающие их заклинатели духов отличались друг от друга. Одни выглядели суровыми, крепкими, не дающими пощады врагу и готовыми в любой момент встать на защиту Королевства. На их лицах виднелись шрамы, заработанные в нелегких сражениях. Другие – даже не удосужились спешиться, придавливали своими обрюзгшими животами лошадей и бросали на горожан самодовольные ухмылки.

Акциос не упустил возможности продвинуться ближе, чтобы получше рассмотреть людей в клетках. Молодые, пожилые, подростки, мужчины, женщины… Раскол никого не щадил.

Толпа вздрогнула. Одна из телег чуть не опрокинулась на бок, когда из клетки попыталась вырваться женщина. Потерпев неудачу, она начала метаться из стороны в сторону, трясясь крупной дрожью. Затем успокоилась и забилась в угол к остальным красноглазым. Они жались друг к другу, словно пытаясь согреться, несмотря на сильный зной.

– Мама! Мама! – Двое детей смогли проскользнуть мимо стражников к клетке.

Обжигая взглядом, женщина снова бросилась к прутьям и надрывно злобно закричала, высунув руки, насколько позволяли оковы.

– Убью! Убью! – сумел разобрать Акциос.

Дети звали ее, плакали, а она всё продолжала что-то неразборчиво выкрикивать и пытаться до них дотянуться. Заклинатель духов позволил вырвавшемуся из толпы отцу оттащить ребятишек и ударил по клетке. Женщину отбросило назад волной фиолетовой духовной энергии, и она уползла обратно в угол. Ворота академии распахнулись, телеги двинулись дальше под шум толпы и громкий лязг железа.

У каждого из них была своя жизнь, свои стремления и надежды. Теперь же их судьба – сидеть в клетках, в оковах… Что с ними будет?

Пересекая барьер, искаженные падали и корчились от боли. Для простых горожан проход туда был закрыт, и продолжить путь смогли только стража, заклинатели духов и студенты. Последние столпились у аллейки и провожали защитников Королевства восторженными взглядами, с опаской наблюдая за искаженными, пока тех завозили в круглый корпус боевой арены. Стражники встали по обеим сторонам от входа и дальше обучающихся не пустили.

– Это искаженные со всего Королевства? – обсуждали студенты.

– Почему они так реагируют на природную энергию?

– Что с ними будут делать? Сколько там продержат?

– Какие глаза… Можно на них посмотреть?

– Нет. Нельзя мешать заклинателям духов делать свою работу, – отвечали стражники.

Вскоре из корпуса вышли пятеро мужчин. Внезапный порыв подтолкнул Акциоса вперед:

– Скажите, вы не встречали искаженного высокого парня пятнадцати лет? Темные волосы… с эпической косой.

Идущий впереди мужчина с каменным лицом, не сбавляя шагу, бросил на Акциоса задумчивый, строгий взгляд.

– Не помню такого, – не останавливаясь, процедил он и отвернулся.

– Вот такого роста примерно, с косой, – повторил Акциос идущему следом заклинателю. – Последний раз его видели в деревне Стримвиль, это в нескольких часах пути к югу от Скайленда.

Заклинатель духов молча помотал головой. Они шли всё быстрее, но Акциос не отставал.

– Не хотел бы тебя расстраивать, – громким хриплым голосом заговорил другой высокий человек, телосложением напоминающий Рамуса. – Ты теряешь время. Тот район мы зачистили. Если в клетках его нет, то, скорее всего, он уже мертв.

От услышанного стало не по себе, он остановился. Неужели это правда? Нет, не может быть.

Прошло два месяца. За это время в академию несколько раз привозили красноглазых, и Акциос при любой возможности расспрашивал о Сейко. Он и сам не понимал, что ему это даст, но бездействовать не мог.

Одним утром заклинатели духов стали выводить из корпуса истощенных людей, шатающихся из стороны в сторону. Они растерянно мотали головами, словно стряхивая оцепенение, жмурились и протирали глаза.

Наблюдающие за ними студенты затаили дыхание. Вот то, ради чего они учатся в академии, – энергия хаоса побеждена. Переполненные яростью, отчаянием и ужасом люди получили возможность вновь вернуться к нормальной жизни. Но раскол всё же оставил свой след: бремя, которое придется нести до конца жизни, – потухшие темно-красные глаза. Они выжили. Теперь они погасшие.

Заклинатели духов провожали несчастных, измученных расколом людей за ворота, где их встречали родные. Сколько слез было пролито… От вида тех, кто так и не дождался своих близких, разрывалось сердце.

Спустя какое-то время один из воинов крикнул:

– Это последние!

Заклинатели духов отошли в сторону и стали о чем-то спорить с суровыми недовольными лицами, явно стараясь, чтобы их не слышали посторонние. От этой группы людей веяло силой и яростью. Спор закончился, когда самый рослый мужчина с увесистой алебардой на плече прорычал:

– А мне плевать! Время вышло, приказ есть приказ. Или вы хотите ослушаться королеву?! Раз договориться не можем, то марать руки будем вместе. Идем!

По команде заклинатели духов вернулись в корпус. Повисла тишина. Студенты ждали, что произойдет дальше. Наконец, ворота арены открылись и оттуда стали выезжать пустые клетки, последняя, самая большая, была накрыта толстым полотном. Заклинатели духов сделали свою работу.

Горожанам объявили, что в Королевстве безопасно, жители спокойно вздохнули и стали собираться в путь в родные края. Вечером того же дня Акциос пришел к дяде Трипу. Все, кого он приютил у себя, уже успели уехать в Стримвиль, и торговец возвращал лавке прежний вид.

– Акси, – воскликнул Трип. – Ну наконец-то. А я думаю, когда ты помогать придешь. Я только что со склада вернулся, дел по горло. Патрик в другой лавке порядок наводит, а тут, видишь, я один, – сетовал он.

Акциос принялся раскладывать товары из ящиков на прилавки и рассказал обо всем, что видел в академии. В том числе и о разговоре заклинателей, которому стал свидетелем.

– Я не могу сказать, что одобряю это, но не понаслышке знаю: чем дольше человек остается расколотым, тем опаснее он становится, – ответил Трип. – Повезло нам, Акси, что мы живем во времена, когда за нас есть кому заступиться. Жили б мы полвека назад, всё было бы намного хуже. Междоусобицы, каждый сам за себя, брат на брата… Так что вся надежда на тебя, на таких, как ты, заклинателей духов. Ну вот, всё возвращается на свои места. Скоро тут снова будет полно покупателей, у тебя уже через две недели начнется второй курс. Жизнь продолжается.

Трип пытался быть веселым и улыбчивым, каким он был всегда, однако в его голосе чувствовалось напряжение.

– Но, дядя, а если Сейко на свободе? Тогда Стримвилю всё еще грозит опасность.

Трип открыл самый большой ящик, сказал Акциосу расставлять хранящиеся в нем фигурки из драконьего камня, а сам принялся за другой.

– Думаешь, он захочет вернуться в Стримвиль? – подумав, ответил он. – Ты же не собираешься туда отправляться?

Акциос вздохнул:

– Честно говоря, я чувствую, что должен поехать туда.

– Нет, нет, нет, Акси. Никуда ты не поедешь. Даже не думай.

– Почему, дядя? Искаженных больше нет, если верить газетам.

– Акси… – протяжно сказал Трип, многозначительно посмотрев на племянника.

– Время еще есть, до начала обучения две недели.

– Если ты уедешь, считай, твоему обучению наступит конец. Вернуться снова ты уже не захочешь. Не переживай, твоя мама сильная и одна справится.

Акциос так и застыл, не зная, что на это ответить. С каких пор родной дядя, всегда готовый поддержать, теперь отказывается понимать его?

– Ну и что? Сдалась мне сейчас эта академия! Отца она мне не вернет, – заявил Акциос. – Я всё решил. А если решил, то отступать не буду. Завтра поеду, навещу могилу, помогу маме. А если не вернусь, то, может, оно и к лучшему!

Трип перестал изображать веселость и уже не скрывал раздражения.

– Марта запретила тебе возвращаться, Акси. И в этот раз я ее послушаю. Делай что хочешь, но в Стримвиль я тебя не пущу.

– И что же? Ты запрешь меня, что ли?! – саркастично проговорил Акциос.

Трип прекратил приводить в порядок полки. Его лицо стало еще более хмурым, от этого дядя показался намного старше своего возраста. Он пристально посмотрел Акциосу в глаза и произнес холодным тоном:

– Эх, мой мальчик, твое упрямство не оставляет мне выбора. Может быть, ты меня никогда не простишь, но знай: это ради твоего же блага.

Резким движением Трип сорвал с груди Акциоса значок боевого факультета, через секунду превратившийся в золотистую пыль в его кулаке, и проорал:

– СТРАЖА!

– Дядя, ты что? Что ты делаешь? Что ты натворил! – Акциос оцепенел от неожиданности.

– Стража! Стража! – еще раз прокричал Трип, выглянув на улицу.

– Дядя!

В лавку ворвались два стражника с обнаженными мечами. Увидев подростка в форме академии и мигом оценив ситуацию, они убрали мечи в ножны.

– Этот юнец нарушает закон. Выдает себя за студента академии ради привилегий, – протараторил дядя, показывая пальцем на обескураженного Акциоса.

– Дядя, это уже не смешно! Я студент, – поспешил оправдаться он.

– Покажи значок, – сердито потребовал стражник, встав между ним и Трипом. Второй остался сторожить выход.

– Какой я тебе дядя. Выведите уже его с глаз долой, – добил Трип без капли сожаления.

Акциос так и замер, ощутив настоящий испуг.

– Я ничего не нарушил. Я учусь на боевом факультете… – растерянно залепетал он, затем поднял полные мольбы глаза на Трипа и поразился, до чего дядя изменился. Лицо его стало словно чужим.

– Откуда форму взял? – прогундосил стражник, отстегивая от пояса кинжал и принимаясь ощупывать карманы.

– Это моя форма. Кинжал – мой дух. Я студент. Меня в академии знают.

– На выход, – приказал стражник, сжав ему плечо.

Акциос стиснул зубы от разочарования. Предательство. И тут предательство. Трип отошел в сторону, позволяя им пройти. Он отвернулся к своим полкам и на племянника больше не взглянул. Поняв, что в этой ситуации помощи ждать неоткуда, Акциос подчинился. Стражник у входа сказал:

– Сам справишься?

– А то как же, – равнодушно ответил другой. – Шире шаг, – поторопил он и подтолкнул Акциоса в спину.

Они прошли несколько кварталов и свернули на улицу, спускающуюся к окраине города.

– Куда вы меня ведете? – спросил Акциос уже без лишних эмоций, хотя внутри словно разверзся пожар, испепеляющий всё хорошее, что у него оставалось. – Мы идем не в академию?

Ответа не последовало.

Глядя на прохожих, Акциос испытывал сильный стыд и огромное желание рвануть что есть мочи, затеряться в толпе, убежать прочь. Подальше от всех напастей, от стражников и предателя дяди. Но бежать было некуда. Он знал, что с городской стражей лучше не шутить, не зря же Скайленд считается самым безопасным местом в Королевстве. К тому же он не виновен, осталось только это доказать.

Идти пришлось долго. Акциос смотрел по сторонам, запоминая дорогу. В этом районе с узкими немноголюдными улочками он никогда не бывал, да и не хотел. Здесь находились только жилые дома, стоящие настолько близко друг к другу, что за ними даже не было видно золотого луча природной энергии. Они словно попали в другой город, пустынный и тоскливый. Где-то слышались эхо оживленных разговоров и стук копыт, по которому Акциос догадался, что они почти пришли.

Улочка закончилась, и впереди показалась небольшая площадь, занятая стражей с их легкими белыми экипажами. Обычно в городе можно было встретить одного-двух стражников за весь день. Они тихо следили за порядком, как невидимая сила, не привлекали излишнего внимания и никого не тревожили. После раскола, конечно, их стало больше. Но тут куда ни повернешься – везде люди в серебряных доспехах с гербами.

– Еще один, – крикнул конвоир, да так резко, что Акциос вздрогнул.

Извозчик распахнул дверь ближайшего к ним экипажа. Акциос на секунду остановился.

«И куда теперь?»

– Чего медлишь? А ну, вперед! Залезай.

Акциос сел на положенное место и ужаснулся, увидев под ногами железные кандалы.

– Не трусь, – проговорил стражник. – Сиди смирно, и тогда обойдемся без этого.

Возница и стражник не спешили отправляться и завели разговор о том, сколько работы у них прибавилось после раскола. Акциос их не слушал, а полностью погрузился в свои мысли: «Что же это происходит? Как он мог? Так жестоко обойтись со мной… Как с преступником, как с неродным! За что? Раскол…»

Он словно проснулся, когда возница спросил:

– А этот парнишка чего натворил?

– Вымогатель, воришка. Притворялся студентом академии, – ответил стражник.

– Да, ворья нынче развелось, как комаров. Я только за последние сутки пятерых отвез. Как будто во времена междоусобиц попали…

– Это ложь. Я студент, и я невиновен, – тихо, но твердо произнес Акциос.

Стражник смерил его серьезным предостерегающим взглядом:

– Ты лучше помалкивай. Не усугубляй.

Он забрался внутрь и устроился на сиденье напротив. Экипаж тронулся, вскоре выехал из города и, набрав скорость, направился на север. Дорога стала неровной. Тряска была такой, что Акциос чувствовал каждую кочку.

Наконец телега остановилась. Впереди протянулась каменная стена небольшой крепости высотой в три этажа, поросшая густым плющом. Вместо окон были узкие прорези, зато старые железные ворота по центру своим размахом позволяли проехать сразу двум телегам.

– Приехали, слезай, – скомандовал стражник.

Скайлендская тюрьма. От волнения по спине покатились струйки холодного пота. Стражник подвел Акциоса к двери в воротах и постучал по ним кулаком. Сначала открылся маленький заслон на уровне глаз, стражник предъявил печатку с гербом. Заслон сразу закрылся, после чего послышался лязг и дверь без скрипа отворилась. Стражник подтолкнул Акциоса внутрь и вошел сам.

– Еще один? – безразлично посмотрев на Акциоса, осведомился очень высокий лысый привратник в серых одеждах, с увесистой связкой ключей на поясе и деревянной дубинкой в руке.

– Как видишь, – бросил ему стражник.

Миновав небольшой дворик со старым неработающим фонтаном и рядом скамеек под деревянными навесами, они подошли к железной двери. Великан повернул ключ в замке и отворил ее. За дверью стоял стол с табуреткой, на столике – фонарь, на стене – большая нарисованная таблица с клеточками и надписями. Стражник выложил изъятые вещи: кинжал, зеленый платок и мешочек с монетами.

– И почему этот юнец еще без ошейника? – закачал головой сторож и защелкнул на шее Акциоса металлическое кольцо.

Ошейник тяжело лег на плечи, Акциос машинально принялся его ощупывать. Кинжал привратник поместил в объемный сундук, серебристая поверхность которого отливала фиолетовым.

– А это чего оставил? Понабрали после раскола, всё за вас делать надо, – с этими словами великан бесцеремонно дернул Акциоса за руку.

– Не троньте, это память об отце!

– Да хоть о матери, – привратник стянул наруч и бросил его за спину.

– Давай быстрее, – нетерпеливо сказал стражник. – Мелкое нарушение. В какую его сажать? Да я пошел.

– Хорошо, свиток потом заполню. Имя?

– Акциос из Стримвиля, – с неохотой ответил он.

– Посмотрим… Сейчас почти всё битком заполнено. – Великан взял фонарь и поднес к стене. – Ага, пускай посидит в сорок третьей.

Мужчина черканул мелом в единственном пустом квадратике, махнул рукой и двинулся вглубь скудно освещенного коридора, неся перед собой фонарь. Стражник снова подтолкнул Акциоса и пошел позади. Мрак тотчас окутал сознание, от вида голых стен, от душного запаха сырости накатывала невыносимая печаль. В груди словно образовалась пустота – та, что мучила его в ночных кошмарах. Они завернули за угол и стали спускаться по закругленной лестнице. Акциос сглотнул и выдавил из себя:

– Сколько меня тут продержат?

– Сколько надо. В академию сообщим. Если ты действительно студент, к началу обучения выйдешь, – ответил стражник. – А если нет, будешь сидеть.

– Только к началу обучения? Почему?

Но стражник опять ничего не ответил. Привратник теперь повел их мимо решеток с толстыми, местами поржавевшими прутьями. Из некоторых темных камер доносились голоса. Акциос держался середины коридора и старался шагать как можно тише, но, как бы он ни хотел остаться незамеченным, заключенные не могли просто так пропустить великана с ярким фонарем и гремящей связкой ключей. Они припадали к решеткам, сверкая глазами, как хищники, скалили зубы и издевательски выкрикивали:

– Глянь, какого атланта ведут!

– Дохляк, долго не протянет.

– Это что, форма академии?

– Командир, давай его сюда! Гы-гы-гы.

Привратник поначалу не обращал на это внимания, но когда через решетки стали высовываться руки, треснул дубинкой так, что зазвенело в ушах, и возгласы тут же стихли. Чем дольше шли, тем дальше камеры были друг от друга.

– Сорок третья, – пробубнил великан, вставил ключ и открыл дверь.

Внутри был лишь один источник света – наполовину сгоревшая свеча, подвешенная под самым потолком. Ее едва хватало, чтобы разглядеть стол с металлической кружкой, пустой тарелкой и кувшином с водой, по бокам виднелись очертания коек. Акциоса втолкнули внутрь и заперли за ним дверь.

«Теперь я сам по себе», – от этого осознания на глаза чуть было не навернулись слезы, но Акциос вытер их рукавом, не допуская потери контроля над собой.

Он смотрел на удаляющийся свет фонаря, сопровождаемый эхом голосов. А когда коридор снова погрузился во тьму, часто задышал и стал ходить взад-вперед, пытаясь сорвать ошейник. Казалось, этот предмет так плотно сдавил шею, что сделать полный вдох никак не получалось. Внезапно из темного угла камеры послышался шорох.

«Только не это», – Акциос замер.

Его как будто окатило ледяной водой, по телу прошла мелкая дрожь. Он был не один.

Глава 2. Свет после тьмы

Темный силуэт в углу зашевелился и подался вперед. Акциос вжался спиной в железные прутья, не зная, что делать. Напрягшись, он направил духовную энергию в руки, чтобы защититься, но она не отозвалась, даже слабой ауры не появилось.

Глаза привыкли к темноте. Теперь стало ясно, что сосед по камере – сутулый мужчина с волосами до плеч и жидкой бородой. На шее у него поблескивал такой же металлический ошейник. Он смотрел на Акциоса в упор.

– Не снимешь, не пытайся. Так и будешь стоять или уже сядешь? – наконец заговорил сокамерник. Его речь была томной, растянутой, словно он ленился двигать языком. – Хотя можешь стоять. Это лучше, чем ходить туда-сюда. Голова от тебя закружилась.

Акциос молчал.

– Тебя-то за что здесь заточили? Я тут часто бываю, а тебя вижу впервые. Воришка, что ли? Коли так, то мы с тобой тут видеться будем часто, так что буду рад знакомству. Меня зовут Набор, а тебя?

Акциос немного помедлил, прежде чем ответить. Такие знакомства он заводить не желал.

– Я не вор.

– А кто тогда? – Набор почесал бороду и прилег, закинув ногу на ногу. – На убийцу ты не похож, да и не будут в такое-то время с убийцами церемониться. Времена сейчас, сам понимаешь. А, или ты мародер? На горе других наживаешься? Ну, с такими я дел не имею.

– Не мародер я! Я тут по ошибке, – сказал Акциос и снова принялся ходить вдоль решетки, сжав кулаки.

– Коли так, то за что же тебя по ошибке определили в мое скромное жилище?

– Притворялся студентом академии, – процедил он. Фраза прозвучала мерзко, и Акциос поспешил оправдаться. – Но я и есть студент.

– Ой, да расслабься, не трать силы. Если ты не виноват, то за тобой придут, сам понимаешь. Вопрос только – когда. Сам видишь, что за стенами творится. А меня можешь не бояться. Я тут частый гость, понимаешь, любовь к хмельным напиткам до добра не доводит. Ох, что мне от этой любви не мерещилось, даже раскол пару раз. Но я никогда не думал, что в самом деле застану раскол, да еще и на трезвую голову. Ха-ха-ха.

Набор засмеялся, продолжая пристально разглядывать Акциоса, и продолжил:

– Радует, что тут безопасно, не то что снаружи. Можешь представить, что ты в какой-нибудь таверне, я всегда так и делаю. Не в самой лучшей, но зато безопасной. Койка тебе в этом поможет. Парнишка, да сядь ты уже. От того, что ты носишься вдоль решетки, она не откроется.

Акциосу было трудно совладать с гневом и отчаянием, но он всё же подошел к своей койке и провел ладонями по толстой подстилке. Жесткая, неудобная, как и положение, в котором он оказался. В конце концов он лег и снова посмотрел на соседа. Мужчина лежал неподвижно и, кажется, спал.

Акциос надеялся, что из академии придут за ним как можно скорее. Может быть, Рик вернется в Скайленд пораньше и начнет его искать. Что делать? Наблюдать за подрагивающим пятном света на потолке, которое вот-вот окутает и поглотит густая чернота. И ждать, больше ничего не остается. Откуда-то из темноты Акциос услышал слабый писк и скрежет. Крысы? Он вскочил, не в силах оставаться на месте. Эмоции окончательно захлестнули его, яростно требуя выхода.

«Я не должен здесь находиться, не должен! Трип… Притворяюсь студентом? Бросил меня сюда, как вора. И всё ради чего? Чтобы я в деревню не возвращался?! Двое, уже двое близких людей меня предали. Что же делать? Как дальше жить? Раскол!»

Он вцепился в решетку и что есть мочи закричал:

– Стража! Стража!

Никто не приходил, коридор оставался темным и безжизненным, разве что где-то вдалеке отзывались другие невольники. Акциос прокричал еще несколько раз, но результата не добился. Тогда он посмотрел по сторонам, сам не зная, на что надеясь. Схватил то, что попалось под руку – металлическую кружку, – и стал стучать по железным прутьям, размахивая ею всё сильнее и сильнее. Звук получился громким, пронизывающим. Словно это и был крик души, обманутой, брошенной, преданной.

– Парниша, да прекрати ты. Тут никого нет, нас даже не охраняют, – проговорил Набор.

Однако Акциос только еще громче забарабанил по решетке, ничего не видя и не слыша. Его уже не заботили ни его сокамерник, ни остальные заключенные. Он желал лишь одного – покинуть это место. Набор обхватил его руками и попытался оттащить, но Акциос упирался, вырывался и кричал, как загнанный зверь.

– Да успокойся же ты. Прекрати. Ты так и себя можешь поранить, и…

Он не договорил. Акциос почувствовал, как кружка глухо ударилась обо что-то твердое сзади. Руки, удерживающие его, моментально расцепились. Он боязливо обернулся и увидел, как со лба Набора медленно стекала капля крови. Беспорядочные мысли в голове замолкли, оставив лишь сожаление.

– Прости, – только и смог выдавить из себя Акциос, опустив глаза в пол.

Набор закрыл лицо ладонями и, пошатываясь, плюхнулся на койку.

– Ну теперь-то ты, парнишка, успокоишься? – хладнокровно произнес он. Акциос сделал глубокий вдох, положил кружку на место и покорно сел. – Кого забрал у тебя раскол?

– Отца, – упавшим голосом ответил Акциос.

– Тогда всё ясно. Тут даже хмель не поможет. Только время. А из родных еще кто-то остался?

– Мама и дядя.

– Значит, всё не так плохо. – Набор осторожно потрогал рану кончиками пальцев, кровь из-за этого размазалась по его брови. – У тебя еще есть пара поводов двигаться дальше. Маму всегда нужно беречь, ну а раз ты и дядю считаешь родным, то и он для тебя важен.

Акциос не нашел, что на это ответить. Он лег и закрыл глаза, лишь бы не видеть этой темной камеры, решеток и Набора.

Время тянулось медленно. У Акциоса была целая вечность, чтобы осмыслить сказанные ему слова. Сокамерник уснул, Акциос понял это по ровному сопению. Его посетила мысль, что все-таки сидеть тут одному было бы намного хуже. Он даже боялся представить, как бы вынес одиночество в этой темной камере. Хорошо, что сосед попался спокойный, даже за удар кружкой по голове не рассердился, а то с кем-то другим ведь могло и до драки дойти.

«Ну вот, уже и что-то хорошее тут нашел», – подумал он с печальной усмешкой.

Акциос пытался сконцентрироваться на духовной силе, но ничего не получалось. Будто сама тюрьма подавляла ее, лишая возможности добавить хоть немного света. Слипающиеся сглаза напомнили о времени суток, и Акциос последовал примеру сокамерника.

Спал он крепко, даже сны не нарушили его покой. Открыв глаза, Акциос не сразу понял, что проснулся, где оказался и почему вокруг так темно. Но воспоминания быстро вернулись. Он неторопливо сел и слегка дернулся от неожиданно заговорившего голоса.

– А, уже проснулся, долго же ты спал.

Набор находился в той же позе, что и вчера. Под потолком горела новая свеча. Акциос увидел две тарелки: одна была пустая, другая – с каким-то содержимым. Умирая от жажды, он в два шага оказался возле стола, налил полную кружку воды из кувшина и залпом ее осушил. Затем осмотрел, понюхал субстанцию в тарелке и принялся есть.

– Что это вообще такое? – поинтересовался он с полным ртом.

– Почем мне знать? – равнодушно пожал плечами Набор. – Кормят – и хорошо. Только лучше всё доесть, еду дают только два раза в день.

Акциос и без совета съел бы всё до крошки. «Охотнику надо есть при любой возможности», – вспомнились ему слова отца. К тому же пища совсем не вызывала отвращение, ничем не пахла и почти не имела вкуса.

– Ты сказал, что нас не охраняют. Почему тут так мало стражи? – спросил Акциос.

– А почему должно быть много? – сказал Набор и постучал по ошейнику. – Проклятое железо, просто так не снять. Эта штука справляется получше любого стражника. Тут запирают не только тебя самого, но и духовную силу. Да и особо опасных преступников сюда не сажают, а вызволять кого-то никто в здравом уме не полезет. Поэтому и стражи почти нет: всего только два привратника и два стражника. С одним из них, кстати, я хорошо знаком. А если б не обстоятельства, которые нас свели, так, может быть, мы бы и друзьями стали, хе-хе.

Акциос осмотрел всю камеру, насколько позволяло освещение. Вряд ли кому-то удастся отсюда сбежать, если только не уметь вскрывать замки или ломать решетки. В стене невысоко от пола обнаружились два углубления с вбитыми металлическими пластинами с прорезями. Ощупав их, Акциос сразу представил, как когда-то здесь были цепи.

Так прошли еще одни сутки, и еще, и еще. Сначала Акциос отсчитывал дни, но потом сбился со счета. Трудно было отличать день от ночи, когда Набор спал в промежутках между кормежкой, да и он сам уже давно отошел от привычного режима сна и бодрствования. Акциос старался много двигаться, ходить, но со временем всё больше ощущал упадок сил.

Два стражника, чередуясь, приносили еду, забирали грязные тарелки, меняли свечу и изредка оставляли ведро с водой. Набор каждый раз что-то говорил им, хвалил за своевременность, спрашивал о погоде, о здоровье, много ли новых заключенных за последние сутки, в конце благодарил и желал всего хорошего. Но светской беседы со стражниками не выходило, они всегда молча торопились выполнить свои обязанности и уйти, редко могли пробурчать пару фраз и только. Бывало, сокамерник мычал простую, легко запоминающуюся мелодию, которая уже порядком раздражала Акциоса, поскольку он часто начинал невольно воспроизводить ее в голове.

И вот настал день, когда решетка в очередной раз озарилась ярким светом фонаря, раздался лязг ключей, дверь камеры открылась. Акциос подумал, что стражник принес еду, но за дверью стоял привратник.

– Набор, выходим, – сказал он.

Набор заворочался, осторожно встал, махнул на прощание рукой и, насвистывая себе под нос, потопал к двери.

– А я? Когда меня выпустят? – удивился Акциос. Ему показалось, уже прошел целый месяц.

– Распоряжения не было, – буркнул великан, захлопнул дверь и повернул ключ в замке.

И снова темнота. Только теперь Акциос остался один. Первое, что он почувствовал, – страх. Он долго простоял у решетки, в наиболее освещенном месте, прежде чем вернулся к койке. Сидеть в одиночестве оказалось невыносимо, и чтобы не сойти с ума, он стал вспоминать лучшие моменты своей жизни, родителей, детство, проигрывать в голове одно событие за другим, мысленно общаясь со всеми, кого представлял. Через какое-то время он начал разговаривать вслух, а когда заметил это, засмеялся.

«Что же это происходит…»

Он понял, почему Набор разговаривал со стражниками. Если пробудешь столько времени в одиночестве, будешь рад перекинуться парой-тройкой фраз с другим человеком, пусть даже он не ответит. Акциос и сам теперь пытался начать разговор, когда ему приносили еду, и всё время спрашивал одно и то же: нет ли ответа из академии? Точно ли о нем сообщили? Сколько времени прошло? Стражники молчали, и это неудивительно. Почти все заключенные что-то кричали и говорили им вслед, не будут же они разговаривать с каждым.

Мысли роем клубились в голове.

«Почему дядя так поступил? За что? Неужели тюрьма лучше, чем деревня? Он думал, я академию брошу, не доучусь, останусь в Стримвиле. Как он мог так подумать? Ах да, я ведь, кажется, так и сказал. Сам спровоцировал его, значит… Так, стоп! Это что, получается, я сам виноват, что ли? Вот уж нет! Зачем в тюрьму-то было бросать? Неужели нельзя было как-то по-другому? Как же тут плохо. Раскол! Что ж тут так плохо, а?.. А что, в тюрьме должно быть хорошо?.. Почему я должен тут находиться???»

Темнота, мертвая тишина, вечность. Акциос чувствовал себя брошенным и никому не нужным. Иначе почему за ним никто не приходит? Сколько уже прошло времени? Полгода? Наверное, в академии про него не вспомнят. Он лежал с закрытыми глазами, уже не понимая, спит он или нет. Сознание словно расширилось, распростерлось от одного края мира к другому, и заполняла его лишь пустота.

– Акциос из Стримвиля, – во тьму ворвался уже забытый голос привратника. – Выходим.

С того дня, когда Акциоса посадили в камеру, он не раз представлял, как будет выходить на свободу: расправив плечи, с гордо поднятой головой. Но сейчас сил хватало только шаркать башмаками по каменному полу. Великан выдал отнятые вещи у самых ворот, затем провел по шее чем-то холодным, отчего ошейник щелкнул и раскрылся.

Но прежде чем выйти, Акциос шагнул в сторону и дал пройти стражнику, тянущему за собой еле стоящего на ногах человека. Тот мужчина выглядел безобразно, весь грязный и растрепанный, от него разило запахом хмельного. Он неразборчиво завывал, волоча ступни по земле, а когда увидел Акциоса, растянул рот в улыбке и протянул руку. Акциос отстранился, но стражник и так не позволил бы заключенному до него дотронуться. Он тряхнул пьяницу и повел дальше, слушая его напевы. Мелодия показалась Акциосу знакомой, от нее накатывало гнетущее чувство, однако он сразу же перестал об этом думать.

– Свободен, – объявил привратник, уже приготовившись закрывать ворота.

Перешагнув порог, Акциос почувствовал, как его тело наполнилось энергией, будто кто-то разрезал связывающие его путы. Он вдохнул полной грудью свежий воздух и с блаженным удовольствием подставил лицо послеобеденному солнцу.

– Акциос!

Он открыл глаза, прикрываясь от яркого света ладонью. Перед ним, улыбаясь во весь рот, стоял Рик в сопровождении Гидриха Монка в белоснежной рясе, а рядом – телега с извозчиком.

– Рик! Как я рад! – воскликнул Акциос и бросился обнимать друга.

– Вот уж не думал, что мне придется тут побывать, – засмеялся Рик. – Спасибо, господин Монк.

Старец поприветствовал Акциоса кивком и полез в телегу. Рик ему помог, придержав под руку, пропустил Акциоса и запрыгнул сам. Телега тронулась в сторону города, потрясываясь на неровной дороге.

– Объясни мне, юноша, – обратился Гидрих Монк к Акциосу, сдвинув густые седые брови, – как ты умудрился потерять значок?

Рик с интересом уставился на друга. Акциос недолго поколебался и сухо сказал:

– Это вышло случайно.

Старец осуждающе покачал головой. Под таким взглядом Акциос даже почувствовал себя виноватым, хотя знал, его вины тут нет. Он ждал вопроса, что произошло в лавке, и приготовился оправдываться, назвать это недоразумением, но Гидрих больше не сказал ни слова. Старец сидел со свойственным ему непроницаемым лицом, а на середине пути закрыл глаза.

– Рик, я много занятий пропустил? – спросил Акциос вполголоса, стараясь не потревожить старца.

– Что ты? – удивился Рик, потрогав пальцем переносицу. Несмотря на то, что его дух-очки были с удобным кожаным ремешком, привычка поправлять их до сих пор осталась. – Обучение начнется только послезавтра, у нас с тобой еще целый день свободный. Вчера только прием первокурсников закончился. Как только господин Монк освободился, мы сразу поехали за тобой. А ты думал, сколько времени прошло?

Акциос почесал затылок, вспоминая последние две недели, превратившиеся в бесконечно долгое вязкое существование.

– Тебе, наверное, интересно, как я угодил в тюрьму. Я ничего не сделал, я… – начал он.

– Я знаю, Акциос. – Рик посерьезнел и придвинулся ближе. – Твой дядя мне рассказал, и как в тюрьму тебя отправил, и об отце… Я очень соболезную.

– Ты с ним виделся?

Вопрос получился чересчур громким. Гидрих Монк на секунду поднял голову и вскинул брови, затем опять погрузился в дремоту.

– Ты что, ходил к нему? Ах да, наверное, меня искал, – предположил Акциос.

– Я понимаю, ты на него злишься, но… – Рик замялся. – Ладно, не будем об этом. Нет, я к нему не ходил. Это он меня встретил и всё рассказал. Представляешь? Я вчера в Скайленд приехал. Подъезжаю, значит, к академии, выхожу из экипажа, а там Трип стоит, дожидается кого-то. Ну я обрадовался, подошел. А оказалось, он как раз меня и ждал.

Акциос слушал, не перебивая, и смотрел на приближающийся белокаменный город. Он так изголодал по живым разговорам, что после каждого сказанного Риком слова ему становилось всё лучше.

– Сначала Трип поинтересовался, как у меня лето прошло, всё ли в порядке, – сказал Рик. – А потом и про тебя рассказал, и про деревню… Я тут же к господину Монку пошел, а он еще студентов у ворот принимал. Очень большой первый курс набрали в этом году, кстати. В общем, спешили к тебе как могли. Я хотел на моем экипаже отправиться, но господин Монк категорически настаивал на телеге с извозчиком.

– Спасибо, Рик, – поблагодарил Акциос. – Получается, только благодаря тебе я выбрался.

Рик чуть слышно вздохнул, но продолжил разговор с оптимизмом.

– Если б я твоего дядю не встретил, так и не узнал бы, что тебя спасать надо. И еще, я вот что предложить хотел… – Он сделал небольшую паузу. – Может быть, завтра съездим с тобой в Стримвиль?

– В Стримвиль? Ты предлагаешь отвезти меня в Стримвиль?

– Ну, то есть не в саму деревню. Ты же так и не простился с отцом. Можем поехать утром, к вечеру вернемся. Как ты на это смотришь?

Акциос не спешил с ответом. Он хотел, чтобы всё было по-другому. Хотел поехать не второпях туда и обратно, а хотя бы пару дней посвятить родному месту, проститься не только с отцом, но и с домом, раз уж ему не разрешают там оставаться. Но отказаться от предложения Рика Акциос не мог. Все-таки он отчетливо чувствовал, что только это поможет затушить тлеющий уголек в его душе.

***

Как мало человеку нужно для счастья. Акциос испытал огромную радость, когда лег спать на мягкую постель с чистым, свежим бельем. После мрачной камеры без окон маленькая, но уютная комнатка в общежитии показалась лучшим жильем на свете. А главное – с ним, наконец, был преданный друг. Акциос понял, что не может жить без других людей.

Ночью он проснулся и подумал, что уже пора вставать и ехать. Но нет, Рик спал, у Акциоса просто сбился режим дня. Снова заснуть не удалось, поэтому он подошел к окну и немного отодвинул шторку. Солнце еще не встало, но темнота уже была не такой густой. До рассвета, наверное, оставалось каких-то полчаса, самое большее – час. Безоблачное небо приготовилось скинуть ночное одеяло, расшитое мерцающими звездами, и облачиться в яркий утренний наряд. «Чем сильнее печаль, тем ярче новый рассвет», – так всегда Акциосу говорила бабушка. Он лег обратно и долго ворочался с одного бока на другой, думая о предстоящем дне, пока все-таки не уснул.

Из-за ночного пробуждения Акциос чуть не проспал, его разбудил Рик. Ребята позавтракали в обеденном зале и направились к главному входу в академию, где их ждал экипаж – роскошная карета из темного дерева, поблескивающая золотой отделкой, с большими узорчатыми колесами и гербом рода Стоунов на двери – гордым львом на задних лапах с лучезарным камнем во рту. Впереди друг за другом стояли две пары совершенно одинаковых белых лошадей.

Мужчина в коричневом камзоле учтиво поклонился и распахнул дверь, приглашая в карету отточенным движением руки. Акциос устроился на удобном бархатном сидении и стал рассматривать расписной потолок, пока Рик давал указания кучеру. Тот выслушал кивая и приготовился к отправлению.

– Едем, – скомандовал Рик, закрыл дверь и раздвинул красные шторки на окнах.

По Скайленду кучер, как положено, вел лошадей под уздцы. Они миновали городские ворота, кучер влез на свое место, а когда проехали по мосту, заполненному повозками и телегами, лошади прибавили ходу. Солнце ослепляюще отражалось в водной глади и неумолимо нагревало дорогу, отчего домики вдалеке приплясывали в потоках горячего воздуха. Вскоре экипаж достиг зачахшей равнины, и Рик сказал:

– Смотри. – Он показал на безжизненное поле, которое обычно в это время года сплошь покрывали фиолетовые цветы касии.

– Поля засохли? – поразился Акциос.

– Да, из-за раскола вся касия завяла. Везде, по всему Королевству. Теперь не будет сырья для приготовления духовной эссенции, и ее стоимость взлетит до небес. А вырастет касия в следующем году или нет, остается только гадать. Эх.

– Ты-то как лето провел? – спросил Акциос, надеясь, что рассказы Рика поднимут ему настроение.

– Если коротко – скучно. Обычно мы с семьей куда-то ездим, пикники устраиваем, но в этом году за пределы поместья редко выходили. Кстати, не все послушали отца и вернулись. Старший брат, который заклинатель духов, не приехал, посчитал своим долгом остаться в столице Игни – Кратосе. Там у него своя мастерская, где он сутками напролет делает броню и оружие на заказ. Я почти всё время с сестрой проводил. Отец, как всегда, – Рик недовольно махнул рукой, – Ричард то, Ричард это, вечно командует, что-то требует и обращается так, как будто без его совета я ни на что не гожусь. А я вот иногда специально наоборот делаю, если это не касается чего-то важного. Мать говорит, он много работает и сильно устает. Раскол, будь он неладен! Но это ведь не значит, что теперь надо безукоризненно во всем соглашаться, да?

– Я иногда думаю, Рик, что было бы, если б я своего отца слушал, – с грустью сказал Акциос.

– Отцы на то и отцы, чтобы их не слушать, – оживленно заявил Рик и сменил болезненную для Акциоса тему. – Слушай, у меня из головы не выходили твои способности, я долго думал об этом и покопался в нашей домашней библиотеке. Так вот, в лекарской секции я ничего не нашел. А вот в разделе эзотеризма наткнулся на книгу «Психодуховные практики», есть такие люди, которые болезни лечат внушением. Они воздействуют на сознание, делают человека восприимчивым. Может, тот человек в капюшоне, который тебя вылечил, когда ты в колодец упал, был из тех самых духовных практиков? Поэтому у тебя раны быстро заживают и давление в академии ты легко переносишь.

Акциос, поколебавшись, пожал плечами. Рассказывать про дух времени он не собирался.

Карета приблизилась к Стримвилю после полудня. Остаток дороги Акциос сидел с задумчивым лицом, откинувшись назад, слушая мерный топот копыт. Кучер остановил экипаж у подножья покатого холма, у входа в тенистую рощу.

Рик посмотрел ему в глаза и тихо произнес, слегка поежившись:

– Я с тобой не пойду, останусь здесь, такие места меня всегда пугали. И можешь не спешить, будь там, сколько потребуется.

– Спасибо, Рик, – поблагодарил Акциос, на что друг слабо улыбнулся.

Акциос пошел по протоптанной тропинке к вершине. На холме повсюду росли разные деревья: лиственные, хвойные, старые, попадались невысокие молодые саженцы со свежей землей у корней. Вокруг господствовала гробовая тишина, даже ветер не смел нарушить местную скорбь.

Впереди, на самой вершине погребального холма, показалась раскидистая ива. Именно там хоронили старост деревни. Акциос перешел на бег, он торопился на встречу с отцом. Ему уже приходилось бывать в этом месте, здесь были могилы его бабушки и дедушки – родителей Марты. Могила Джона находилась недалеко от них и была легко узнаваемой – единственное недавно посаженное дерево среди больших, уже выросших. Акциос подбежал к нему, упал на колени и опустил голову.

Он медленно поднял взор: на тонкой, но прочной ветке молодого дуба висела красная лента. «Любящий отец, муж, староста», – гласили вышитые буквы, в которых Акциос сразу узнал мамин труд. Он повторял про себя эти слова, всего четыре слова, но они вмещали в себя всё, что построил Джон, всё, что после себя оставил.

– Отец, я вернулся, – заговорил Акциос после долгого молчания. – Я… Я закончил первый курс академии, даже стал лучшим студентом… Мама сказала, что ты мной гордишься, как бы я хотел услышать эти слова от тебя… – Он втянул носом воздух и снова ненадолго закрыл глаза. – Но теперь не услышу… Да и теперь понимаю, что это неважно. Каким я был глупцом! Я тебя очень люблю. Видел, как ты любишь меня, но хотел лишний раз дать тебе повод для гордости. Хотел, чтобы ты заметил… Лучше бы ты был с нами, даже если б я никогда не слышал твоей похвалы и одобрения…

Землю окропили теплые капли, деревья словно ожили и зашелестели листвой. Акциос посмотрел в небо, щеки намокли от летнего дождя вперемешку со слезами.

– Если б я знал, если б я мог… – Голос дрогнул, и он склонился к земле. Дождь стал сильнее, превратившись в ливень. – Прости меня за всё, отец…

Произносить слова становилось всё труднее. Он выпрямился, погладил пальцами ленту и замер. Картинки воспоминаний так и появлялись в голове одна за другой. Возник образ Джона, добродушно улыбающегося, как когда они вдвоем ходили на рыбалку. Или когда возвращались из Скайленда, распродав все персики. Или когда Акциос уезжал в академию после зимних каникул, а отец махал ему вслед. Таким Акциос его и запомнил. Ливень закончился так же внезапно, как и начался, вновь воцарилась тишина.

– Прощай, – прошептал он.

Глава 3. Большие надежды

На площади перед главным корпусом Нового рассвета в первый день обучения было не протолкнуться. Торжественная речь Виктора Бёрна, директора академии, показалась Акциосу скучной и затянутой. В прошлом году он с радостью слушал воодушевляющие слова о том, к чему должны стремиться студенты, чтобы стать заклинателями духов, даже не обращал внимания на палящее солнце. Сейчас впечатления от этого дня получились совсем иными. В этот раз глава академии решил углубиться в историю, упомянул три раскола, немного поговорил о первых заклинателях духов, разъяснил, к чему обязывает человека этот титул, и подвел итог:

– Королевство возлагает на вас большие надежды. Вам выпала нелегкая доля. Но раз вы стоите здесь, на этой площади, значит, вы готовы принять на себя ответственность за жизни других. Я хочу, чтобы вы всегда помнили, зачем пришли сюда. Заклинатели духов героически выстояли против энергии хаоса и ее разрушительных последствий. Благодаря им, выпускникам нашей доблестной академии, Астра смогла пережить четвертый раскол. Пусть их подвиг воодушевит вас, станет примером и поможет преодолеть все трудности в обучении. И тогда в будущем вы сами станете примером для многих юношей и девушек…

Итог речи тоже затянулся. Первокурсники, которых легко можно было узнать по выражению лиц, неотрывно смотрели на директора, и Акциос увидел в них себя, только что поступившего в Новый рассвет.

«Интересно, – подумал он, – у всех ли старшекурсников есть это чувство? Когда уходит ребяческий восторг и приходит осознание сделанного выбора. Наверное, у всех, хотя каждый сюда пришел со своей целью».

Когда же Виктор Бёрн наконец пригласил студентов проследовать в учебный корпус, Акциос с Риком не спешили уходить. Они знали, какое столпотворение сейчас начнется около таблиц с расписанием, и благоразумно решили подождать. Тем более преподаватели тоже не торопились расходиться и продолжали разговаривать между собой.

Занятия были расписаны только на две недели, а дальше до самого конца учебного года большими буквами значилось: «ПРАКТИКА ПРИМЕНЕНИЯ ДУХОВНОЙ ЭНЕРГИИ». Рик удивленно поправил очки и выпалил:

– Ничего себе! В этом году не только первокурсникам-ремесленникам планку повысили. Почти целый год в Воющем лесу!

– Чему ты удивляешься? – раздался сзади насмешливый тон. Рик обернулся и скривил рот в презрении, увидев Маркуса. Бывший сосед по комнате хорошо загорел, выглядел отдохнувшим и бодрым. – Не бойся, Рик, если что, можешь прятаться у меня за спиной. И ты, Акциос. Помогу вам по старой дружбе.

Рик вознамерился ему ответить, и, судя по его мимике, фраза должна была быть грубой. Но не успел, потому что Маркус тут же нырнул в толпу студентов и примкнул к стайке звонко смеющихся аристократок.

– Вот уж по кому я точно не скучал, – гневно пробурчал Рик. – Ни капли совести.

– Рик, не злись, – Акциос попытался успокоить друга.

До занятия еще оставалось свободное время, и ребята вышли на свежий воздух.

– От него в лесу подальше надо держаться. Что он о себе возомнил? «Помогу по старой дружбе», – передразнил Рик и тут же повеселел. – Кстати, мы же будем в команде с Эмили и Варварой. Надо бы их найти, а то так и не поблагодарили за чудные плащи для Небесного предела.

На аллейке напротив корпуса в густой тени хвойных деревьев тоже почти не оставалось свободного пространства. Рик и Акциос проследовали чуть дальше к площади, здороваясь с проходящими мимо знакомыми. Недалеко от главного корпуса собрались в круг студенты, то и дело бросающие подбадривающие фразы. Посередине стоял Зариан с духом-луком в оранжевой ауре и пытался показать свой талант – управляя силой воздуха, поднять с земли упавший лист. Зариан – первый студент, кому удалось продемонстрировать талант на арене. Их еще этому не обучали, но Акциос знал, что это такое, и также знал, что у него самого таланта нет совсем – так показал кристалл в лавке рода Стоунов. Он чуть слышно вздохнул, наблюдая за подпрыгивающим от порывов воздуха листом.

– О! Слушай, Акциос, – вдруг сказал Рик, – ты иди на занятие без меня. Я сейчас.

Рик наскоро пригладил волосы и поднял очки на лоб.

– Ладно. Расскажешь, куда ты?

– Да я тут… В общем, я догоню.

Рик умчался. Личное пространство друга нужно уважать, но уж очень было интересно, кого он там увидел. Акциос не смог совладать с любопытством, недолго посмотрел ему вслед и незаметно двинулся за ним. Рик ни разу не оглянулся и быстро скрылся из виду. Акциос подошел к учебному корпусу, как бы невзначай смотря по сторонам. Друг сидел на скамейке бок о бок со студенткой с ремесленного факультета, болтая ногой и жестикулируя руками. Слежки Рик не заметил, должно быть, он вообще перестал что-либо замечать. Так вот оно что.

Акциос сразу вспомнил ту девушку. Симпатичная, с первого взгляда ничем не выделяющаяся. Льняные волосы чуть пониже плеч, на пухлых щечках легкий румянец. Мэри смотрела на собеседника с обожанием, сверкая широкой улыбкой и периодически кивая.

Он не стал долго наблюдать за этой милой парочкой и решил пойти в лекторий, занять места. В огромном полукруглом помещении на скамьях уже расположились два-три десятка человек. На месте преподавателя сидел Сандер Брайт и пронизывал насквозь каждого вошедшего взглядом темно-красных глаз. Или это только так казалось. Усевшись на любимом месте в средних рядах, Акциос обратил внимание, что Сандер смотрел в одну точку и изредка потирал рыжую щетину на подбородке, видимо, что-то обдумывая.

Рик и его спутница вошли в лекторий по отдельности одними из последних. Мэри села к другим девушкам, а Рик поднялся к Акциосу.

– Красивая у тебя подружка, – он шутливо ткнул друга в бок.

Рик опустил очки на глаза, мечтательно улыбнулся и ответил:

– Она не только красивая, но еще и добрая, и веселая, и…

– Приветствую вас, студенты второго курса! – Голос Сандера Брайта раскатами грома прокатился по аудитории. Разговоры стихли. – Через две недели у вас начнется практика. Экзамены на первом курсе покажутся элементарными по сравнению с тем, что вас ждет. Итак, мы отправимся в Воющий лес. Причем по распоряжению директора практика в этом году продлится не полгода, как раньше, а до середины лета.

Вас будут обучать быту в походных условиях, анатомии животных и навыкам разделки туш. Сам Воющий лес населен искаженными зверями. Это вам не Бестия, а настоящие порождения хаоса. Будьте уверены, они вас не пощадят.

Сандер обратился к студентам на первом ряду:

– Вы, шестеро, встать! – и провел указательным пальцем по воздуху.

Со скамьи поднялись осанистый белокурый юноша – всем известный принц Лансель, Курт, Зариан и трое парней.

– Да, господин Брайт, – с достоинством в голосе произнес принц.

– Ваши две команды победили Бестию в прошлом году, вы стали лучшими студентами курса, но не попросили награды. Чье это было решение?

Аристократы вначале стояли с довольным видом, но, когда выяснилось, что преподаватель упомянул их победу не с целью похвалы, улыбка с их лиц стерлась.

– Мы с моими друзьями, Зарианом и Куртом, так решили, потому что…

– Чье это было решение?! – грозно прокричал Сандер, испепеляя принца взглядом. Студенты испуганно вжали головы в плечи. Курт, Зариан, и остальные беспокойно переглянулись.

– Мое! Это я предложил, – ответил Лансель.

– А вы решили повторить за ним этот «благородный» поступок? – иронично покачал головой Сандер, обращаясь ко второй команде.

Студенты обреченно опустили головы. Сандер Брайт набросился на них так неожиданно, что Акциосу стало не по себе. Точно так же преподаватель вел себя, когда Акциос проходил проверку духа и когда просил подсказку для второго испытания. Но зато стало ясно, что Сандер так разговаривал не из-за личной неприязни. Стало быть, он может срываться на кого угодно, даже на принца.

– Это был самый глупый поступок, какой я только видел! – отчеканил Сандер. – Если что-то предлагают – бери, особенно если заслужил, особенно если предложил достойный человек! Вы всегда должны беспокоиться о будущем, а вы просто отказались от верной помощи в пользу какого-то фарса. Безмозглые идиоты! Сядьте! И запомните: впредь надо думать головой, прежде чем строить из себя непонятно кого.

Сокрушенные ребята опустились на скамью. Сандер Брайт прошелся вдоль первого ряда, окидывая взглядом обучающихся.

– Вы все, запомните, – строго заключил он. – Может быть, кто-то сомневается в моей правоте. Я объясняю. Подумайте хорошенько, Лансель из Правящего рода, Курт – сын адмирала морского флота, Зариан – сын начальника королевской стражи, Персиваль – сын главного казначея, Бенедикт – сын придворного лекаря и Арчибальд – сын главного писаря. Думаете, ваши родители добились бы такого величия, если б отказывались от наград за свои заслуги? Они были чрезвычайно недовольны, и из-за вас я оказался в неудобном положении. В лес разрешается взять с собой только дух, ремесленники могут взять то, что сделали в прошлом учебном году в качестве экзаменационной работы. Оттого, что вам хватило ума добровольно лишить себя награды, мне пришлось выпрашивать для вас послабления. Наш директор, Виктор Бёрн, пошел на уступки. Разрешил вам, дуракам, взять по одному ремесленному предмету на команду. Никакие другие ремесленные предметы и никакие реликвии не допускаются. Это касается всех!

Среди студентов пронеслась негромкая волна возмущения. Рик резко повернулся к Акциосу и прошептал:

– Я как знал, чувствовал, что надо арбалет делать. Он нам точно пригодится. Вот только стрел у меня мало…

– Господин Брайт, – подняв руку, выкрикнул Дуглас, студент ремесленного факультета, – как быть, если у ремесленников нет оружия?

– Зато оно есть у ваших сокурсников с боевого факультета. Но не думайте, что они окажутся в лучшем положении, чем вы. Студентам ремесленного факультета будет позволено прямо на месте делать ремесленные предметы из выданных материалов с помощью имеющегося инвентаря. Это основные правила, остальное вы узнаете, когда настанет время. Всё ясно?

Сандер принялся перечислять, какая понадобится одежда, ведь зимовать они будут в лесу, без надежной крыши над головой и теплой печки.

– Хорошо подумайте, что возьмете с собой. Вещи повезут отдельно в телегах, но советую много не брать. Один мешок от каждого и всё. Груз будет приниматься по расписанию, которое появится за неделю до отправления. Есть вопросы?

– Господин Брайт, этот Воющий лес, он далеко? – послышался голос студента.

– До нашего места назначения около месяца пути.

– А где мы будем ночевать? – спросила одна из аристократок.

– По дороге всюду расположены таверны. В лесу разобьем палаточный лагерь.

После занятия начались бурные обсуждения практики, некоторые ринулись за главный корпус – посмотреть на три большие телеги с навесами из крепкой непромокаемой ткани.

На следующих занятиях Сандер Брайт рассказал об энергии хаоса:

– Эта энергия не возникает из ниоткуда, ее порождают сами люди. И чем дух человека слабее, чем меньше он контролирует себя и свои эмоции, тем сильнее энергия хаоса на него воздействует. Она способна полностью затмить разум и подчинить его. Со стороны кажется, человек становится совсем другим, но на самом деле раскол лишь высвобождает ту сторону личности, которую он всегда подавлял и тщательно скрывал от окружающих. Более того, расколотые люди становятся невероятно сильными, их дух может развиться на несколько ступеней за пару часов. Главная задача заклинателей духов – обезопасить человечество от искаженных.

Существует способ вернуть искаженного в его нормальное состояние. Если кратко, человек должен признать свою бессознательную темную сторону, смириться с ее существованием, осознать, что он должен с этим жить. Тогда энергию хаоса можно усмирить, и, если получится взять ее под контроль, искаженный придет в себя. В таком случае он станет погасшим.

Сами по себе животные не подвержены хаосу, в отличие от людей, но во время раскола количество искаженных зверей растет неимоверными темпами. Дело в том, что стоит хоть крохотному кусочку искаженной плоти попасть в организм, зверь тут же станет искаженным. Хаос распространяется как болезнь. Раньше студентов отправляли на практику только на зимний период, поскольку зимой легче выслеживать добычу. Теперь время года не имеет значения, Воющий лес кишит такими существами. И в отличие от людей, зверье излечить нельзя, и единственный способ обезопаситься от них – истребить. Поэтому наше путешествие будет таким долгим.

После занятия Акциос поведал Рику осенившую его мысль:

– Интересно, как Сандеру Брайту удалось до раскола такие глаза заполучить?

– Хочешь сказать, он тоже погасший? – Друг призадумался. – Не исключено. Хотя не знаю, как это возможно. Предыдущий раскол был больше ста лет назад.

Ребята заметили, что ни Эмили, ни Варвары не было на первых двух лекциях. Девушки не появились и на третьей, и на последующих, и даже не приходили в обеденный зал.

– Куда же они подевались? Очень странно, – сказал Рик, когда они закончили обед и пошли к выходу.

Акциос предложил заглянуть в общежитие, может, Эмили с Варварой по какой-то причине не выходят оттуда.

– Да, Акциос, сходи, – поддержал идею Рик. – А я пока… – и посмотрел в сторону, где на скамейке его ждала Мэри.

– Всё понятно. Ладно, Рик, увидимся. – Акциос похлопал друга по плечу.

Он поднялся на второй этаж женского корпуса, постучал, но дверь никто не открыл. В комнате было тихо. С такими сильными студентками и с умением Рика строить планы их команда легко бы выбилась в лидеры. Обидно, если Эмили и Варвара так и не появятся. Акциос решил подождать рядом с общежитием.

На залитой солнцем площадке, соединяющей два корпуса, прогуливались студенты. Кого он ни спрашивал, никто за всё это время не видел ни Эмили, ни ее подругу. Он остановился недалеко от группы аристократок, отчетливо услышав имя Эмили в их разговоре, и прислушался.

– Наверное, струсила, побоялась возвращаться после того случая на вечеринке, – говорила Люкс Эйсвуд.

– Так что же там произошло? Я видела стражников, но ничего не поняла, – сказала ей девушка с ремесленного факультета.

– Эта выскочка пришла без той деревенщины Варвары, слонялась там, пока к ней не подошел Курт. Видели бы вы, как она с ним обошлась, плеснула в лицо пуншем! – На этом месте аристократки ахнули и пораженно прикрыли рты. – Да-да, нашего красавчика Курта. Ее первый раз удостоил внимания парень, да еще не кто-то – Курт. Под конец вечера она такое сделала, все видели, как она духовную энергию на него нацелила. Курт после этого сам не свой, покалечила парня…

Аристократка внезапно замолчала. К ней подошел сам Курт, задев ее плечо.

– Заткнись, курица! – прошипел он и устремился прочь.

Люкс оторопела, но не растерялась:

– Вот, я же говорила, – надменно произнесла она, – вот, что она с ним сделала!

«Что-то случилось», – подталкиваемый этой мыслью, Акциос помчался за ним. Что-то произошло на вечеринке аристократов в конце прошлого учебного года, вот почему Эмили нет. И Курт точно к этому причастен.

– Курт, постой. Ты знаешь, где Эмили? – спросил он, подбежав. Курт и правда изменился, его глаза стали темно-красными. – Ты… Ты погасший?

– Не знаю я, – хмуро ответил Курт, замедлив шаг. Отвечать на последний вопрос он не счел нужным. – Почему я должен знать, где Эмили?

– Но ты был с ней на вечеринке, – напомнил Акциос, – и… там была стража…

– Я тут ни при чем, – Курт остановился. – Я правда не знаю, где она.

– Тогда расскажи, что произошло? Для меня это важно. Мы должны быть в одной команде в Воющем лесу, – настойчиво сказал Акциос.

– Ааа, – протянул он. – Я понял. Вы с ней… – Курт вздохнул и поднял взгляд на редкие облака. – Раскол, вот что.

***

Вечеринка аристократов в честь окончания первого курса получилась довольно шумной, даже слишком. А как иначе, ведь они такие молодцы, прошли все испытания, выстояли против непобедимой Бестии. Бестия, кстати, оказалась не такой уж и непобедимой, целых шесть команд смогли ее уничтожить. Студенты веселились, позабыв обо всем на свете.

Играла музыка, пели звонкие голоса, а между песнями на сцену выбегал Курт и выкрикивал фразы, на которые публика отвечала с бурной энергией. Он объявил следующую песню, а сам направился к столику с напитками, где увидел ее.

Эмили получила приглашение на вечеринку, хотя не была аристократкой и лучшей студенткой курса не стала. Принц Лансель пригласил всех, кого считал достойным, а у Эмили был фиолетовый, эпический дух. Обычно рядом с ней всегда крутилась подруга, Варвара, никого не подпускающая к ней ближе, чем на пару шагов. Но на вечеринку Эмили пришла одна, и Курт решил не упустить этот шанс.

Великолепная фигура в облегающем алом платье, гордо расправленные плечи, красивая шея, длинные волосы, четко очерченные брови над янтарными глазами с густыми черными ресницами, нос, губы – всё в Эмили притягивало его внимание. И не только его. Не проходило ни дня, когда аристократки с боевого факультета не косились на нее с завистью и не сплетничали. Она одна из немногих девушек, которых Курт обходил стороной.

Он подошел к столику и нарочно взял стакан с пуншем, к которому тянулась Эмили, на миг опередив ее. Их руки соприкоснулись.

– Прошу прощения, – манерно произнес Курт и вручил девушке напиток. Она улыбнулась. – Не желаешь потанцевать?

Эмили отказалась. Тогда Курт сделал пару изощренных комплиментов, от которых растаяла бы любая, и предложил посмотреть на изумительно красивое ночное небо с романтично ярким месяцем. Они вышли на веранду с колоннами. Рука Курта легла на плечо Эмили, нежно спустилась вниз по гладкой коже и оказалась в ее ладони. Не прекращая говорить, он смотрел в ее глаза, очаровавшие его. На девушку, похоже, его действия не производили нужного впечатления. Она сделала глоток из стакана и с некой отстраненностью стала смотреть на звезды.

– Я верю, что всё не случайно, – проговорил Курт, – быть может, это судьба?

Моей душе отныне нет покоя.

Навек вскружила голову мою.

И сердце, разум беспокоя,

Твердит одно лишь: «Я люблю».

Прочитав стих, он обхватил Эмили за талию и прижал к себе. Как правило, перед стихами не могла устоять ни одна девушка, и через пару секунд Курт мог добиться поцелуя. Но что-то пошло не так. Не успев склониться к ее губам, он резко выпрямился и отпрянул, весь облитый пуншем.

Он протер глаза, развел локти в стороны, чтобы мокрая одежда поменьше соприкасалась с телом, и ошеломленно посмотрел на нее. Эмили отряхнула платье от нескольких попавших на него капель:

– Я предупреждала, не переходи границы! – сказала она, отнесла пустой стакан на столик и скрылась.

– Что смотрите?! – сердито прикрикнул Курт таращившимся студенткам.

Раскол окрасил небо в красный в самый разгар веселья. Половина студентов выбежала посмотреть на это, другая половина решила остаться под крышей и спрятаться. Эмили направлялась к дорожке, ведущей к женскому корпусу, как вдруг кто-то крепко схватил ее за руку.

Она обернулась и застыла от ужаса. Это был Курт с горящими красными глазами.

– Как ты посмела, дрянь! – процедил он сквозь зубы не своим голосом. Лицо Курта искривилось страшной гримасой.

– Курт, пусти! – Эмили вырывалась, но Курт поймал ее вторую руку и вцепился мертвой хваткой.

Кругом поднялся крик, с каждой секундой всё больше студентов смотрели на них, но подходить никто не решался. Среди них оказался Лансель и без колебаний приказал Зариану:

– Зови на помощь, быстро!

Курт ругался самыми грязными словами, совсем неподобающими аристократу. Эмили, пытаясь высвободиться, применила духовную энергию, ее руки облачились в яркую фиолетовую ауру. Курт взревел и рухнул на колени. В его ладонях горело фиолетовое пламя, он неистово ими размахивал и пытался потушить об землю.

Эмили сделала несколько шагов назад, и в этот момент рядом появилась стража академии. Двое коренастых мужчин взяли ее за плечи, еще двое подошли к Курту. Фиолетовая аура девушки погасла.

***

Курт посмотрел вокруг и понизил голос:

– Она спасла меня. Как видишь, раскол коснулся меня напрямую. – Он показал на свои глаза. – Я тоже ее искал, хотел извиниться. Но в академии ее нигде нет.

– Извиниться? – переспросил Акциос.

– Ну да. На вечеринке я перегнул палку, наговорил лишнего, – начал оправдываться Курт. – Я стал искаженным, это было ужасно. Я вел себя как последний подлец, а самое страшное – я помню всё. Я всё понимал и хорошо соображал, но не мог вести себя иначе. Эмили помогла мне, я думаю, что это она сделала меня погасшим. Потом нас обоих забрали стражники. Меня отпустили, как только закончился раскол, а куда они увели ее и что с ней сделали, я не знаю.

– Разве на территории академии можно стать расколотым? – с сомнением спросил Акциос. Он вспомнил, как мучились люди с красными глазами, которых привозили сюда заклинатели духов.

– Еще как можно, и я тому пример, – с горечью ответил Курт. – Только вот что, я попрошу не болтать об этом. Договорились?

– Хорошо, Курт, даю слово, – пообещал он.

– И если вдруг встретишь Эмили… Ладно, неважно. Я пойду.

Курт сунул руки в карманы и зашагал дальше по аллее.

«Ну вот, – подумал Акциос. – Рик этой новости не обрадуется. Значит, ее забрали стражники. Как и меня».

Он стал перебирать варианты, куда стража могла увести Эмили. В скайлендскую тюрьму? Точно нет. Во-первых, за что? Во-вторых, даже если б ее там заперли, не могли же ее продержать всё лето? Очевидно же, она ни в чем не виновата, не она набросилась на Курта. Хотя, если слушать аристократку Люкс Эйсвуд… Других вариантов он не смог придумать. Неужели Эмили и правда ушла из академии?

Остаток дня Акциос решил посвятить сбору вещей. До отправления оставалось немногим больше недели, лучше собраться заранее, чем в последний день. Он вывалил на кровать вещи из шкафа и озадаченно оглядел получившуюся кучу. И как, спрашивается, запихнуть это всё в один мешок?! Кожух, плащи, сапоги, рубашки, перчатки, белье, наруч отца… Мешки студентам предоставили объемные, но придется постараться и проявить терпение, чтобы сложить всё нужным образом.

Рик зашел в комнату перед ужином. Настроение у него было приподнятым, глаза светились, а щеки горели румянцем.

– Вот ты где, почему есть не идешь? О, тебе помочь?

– Пожалуй, – выдохнул Акциос, придавливая к кровати сложенный кожух, чтобы сделать его компактнее.

Ребята засунули всю необходимую одежду в мешок.

– Кстати, Акциос, постоянно забываю тебе показать. – Рик стукнул себя ладонью по лбу.

– Что показать?

– Мне же отец реликвию подарил, вот. – Он расстегнул рубашку и распахнул ее, оголив грудь.

На золотой цепочке висел кулон в виде восьмиконечной звезды. Исходящие от сверкающего граненого алмаза длинные тонкие лучи чередовались с короткими.

– Похоже на серьгу, – присмотревшись, сказал Акциос.

– Это и есть серьга вообще-то. – Рик коснулся реликвии, звезда засияла оранжевым светом. – Она принадлежала моей дальней родственнице и хранилась у нас в поместье. Куда делась вторая, не знаю, вероятно, уничтожена. Но даже с одной серьгой я смогу пользоваться талантом. Нравится?

– Красиво, – согласился Акциос. – И какой у тебя будет талант?

– Я пока не знаю, что конкретно с ней делать, пробудить способности у меня не получилось. Отец сказал, что у серьги стихия воздуха. Только реликвии брать с собой запретили, придется мне ее здесь оставить. Но всё равно, раз реликвия привязана, значит, талантом я смогу пользоваться. Пускай не во всю силу, но какое-никакое преимущество будет.

– Ладно. Оденься уже, Рик, и пойдем.

– А ведь год назад я о таланте даже и не мечтал, – отметил Рик и принялся застегивать пуговицы. – А помнишь, как ты из обеденного зала кусок рыбного пирога принес и забыл про него? Потом всю неделю не могли понять, чем у нас так воняет.

– Не было такого! Я сразу про него вспомнил и выбросил, – возразил Акциос. – Зато помню, как ты пришел ночью после вечеринки и лег спать прямо в одежде.

Рик расхохотался.

– Но это не так смешно, как когда Маркус уснул с книгой в руках, а под утро обсосал весь корешок!

Друзья со смехом вышли из общежития, продолжая вспоминать разные события, и направились в обеденный зал.

Глава 4. Трактир «Старый следак»

Приятным событием стало получение значков, подтверждающих прохождение первого курса обучения в Новом рассвете. Для этого главы обоих факультетов, Гидрих Монк и Лорелея Вульф, сопроводили студентов в городскую ратушу. Значки были одинаковыми для всех: с эмблемой академии и гербом Королевства, а с обратной стороны на каждом было выгравировано имя.

При получении значка работник ратуши попросил Акциоса вложить в него духовную силу. Эмблема академии засветилась, с этого момента она отвечала только на его энергию.

На протяжении всей церемонии Лорелея Вульф стояла в стороне, думая о своем и, по обыкновению, накручивая на палец прядь волос. По ее виду можно было предположить, что находиться здесь у нее не было никакого желания. Когда служащий вручил последний значок, Лорелея поспешно удалилась, не сказав ни слова.

– Поздравляю, – сказал Гидрих Монк, – вы достигли той черты, когда можете пойти на службу Королевству. Теперь вы имеете полное право стать помощником заклинателя духов, даже если не окончите обучение.

***

Погрузить свои вещи в телегу было не таким быстрым и легким делом, как предполагал Акциос. Каждый мешок тщательно проверялся. Этим занимался заклинатель духов в коричневой рясе и высокой шляпе с полями. Акциосу хватило одного взгляда, чтобы узнать в нем Дорана, работника лавки рода Стоунов. Его наметанный глаз сразу мог определить, какой предмет является проводником духовной энергии.

Ремесленники, которые решили взять с собой экзаменационные работы, показывали Дорану грамоты, подписанные Инной Леви, преподававшей основы ремесла. Он сверял внешний вид ремесленного предмета с его описанием в грамоте, подносил светочи, просил студентов направлять в мешки духовную силу и только после этого принимал груз. У некоторых, в том числе и у Акциоса, светились маленькие фигурки из драконьего камня, их брать никто не запрещал. Реликвии студентам было предложено сдать на хранение в Небесный предел.

В день отправления обучающиеся выстроились за главным корпусом для окончательной проверки. Форму академии брать запрещалось, так как она относилась к ремесленным предметам. Поэтому строй студентов пестрил разными одеяниями, дублетами и красиво отделанными рубашками. Облачение аристократов сильно контрастировало с одеждой простолюдинов. Люкс Эйсвуд, например, вырядилась в яркую кофту, перетянутую ремнем на талии. В придачу к броскому наряду она сделала эффектную прическу с дорогим гребнем.

Перед Акциосом возник старшекурсник, проверяющий содержимое карманов. Он провел над одеждой ладонями и воскликнул:

– Что это? Ремесленный предмет?

У Акциоса екнуло в груди, он совсем забыл про платок матери. Вышитый белыми нитями цветок засветился оранжевой аурой.

– Нет, это… Это просто платок, только вышивка светится, она сделана духовными нитями, – на ходу подбирая слова, поторопился объяснить Акциос.

Старшекурсник развернул платок:

– Посмотрите, это ведь ремесленный предмет. Его нельзя брать, верно?

Преподаватели тут же обратили на него внимание.

– Оставь его, – высказал Сандер. – Эта вещица ничем ему не поможет, разве что сопли подтереть.

Старшекурсник вернул платок. Акциос и не думал, что эта вещь станет для него такой ценной, ведь она напоминала ему о родном доме. Только Акциос погрузился в воспоминания, как их прервал голос Дорана.

– Что это у вас? – вдруг обратился он к Люкс.

– Вы о чем?

– У вас на голове, похоже на реликвию. Позвольте. – И потянул руку к ее гребню.

– Я сама. – Люкс сняла драгоценный аксессуар с волос, качнув головой. Светлые локоны каскадом упали на ее плечи. Она вложила духовную энергию, гребень не светился. Однако Дорана и это не удовлетворило.

– Окропите его кровью, – приказал он, пристально глядя девушке в глаза.

Заклинатель духов поднял указательный палец, на котором блестел острый железный коготь. Люкс изобразила недовольство, но всё же протянула руку, позволяя Дорану пустить ей кровь. Капля упала на гребень, ничего не произошло.

– Что ж, благодарю, – всё с тем же каменным лицом сказал заклинатель.

Он достал из-за пазухи платок и предложил его Люкс, но девушка с гордым видом отвернулась, не сказав ни слова.

Наконец подготовка завершилась. Пока телеги с вещами выезжали за пределы академии, каждому обучающемуся выдали узелок с пайком на весь день. Когда все были готовы, Сандер Брайт крикнул: «Не отставать!», и студенты последовали за ним через черные ворота. Они спустились к дороге, заставленной десятками повозок для студентов, рядом с которыми их ожидали извозчики. В каждой повозке размещалось по десять человек. Сандер Брайт сел в отдельный черный экипаж и дал команду отправляться.

На выезде из города к строю присоединилась еще одна карета, бесцеремонно вклинившаяся сразу за Сандером Брайтом. Да такая, что от роскошной золотой отделки слепило глаза. «Кто это там?» – слышалось из разных повозок. Похоже, всех студентов интересовал этот вопрос, но никто не знал на него ответа.

Скоро Скайленд скрылся из виду. Второкурсники долго ехали мимо невысоких холмов с желтеющей травой и засохшими полями касии. Время от времени на горизонте появлялись зеленые кроны деревьев, виднелись сверкающие от солнечных лучей озера, проносились мимо деревни и стада пасущихся животных. Изредка дорогу пересекали небольшие реки с изогнутыми над ними деревянными мостами.

После полудня остановились на короткий привал. Сандер Брайт развернул карту, сделал в ней пометки и начал разговаривать с извозчиком. Акциос обратил внимание, как из загадочной золотой кареты вышел человек с квадратным лицом и в очках с легкой оправой, по всей видимости, ровесник директора академии. При каждом шаге земля под его ногами покрывалась слоем льда, так что изысканные синие сапоги мужчины не могла запачкать никакая грязь.

– Да это же сам Фридман Фрост, – воскликнул Дуглас, парень с ремесленного факультета. – Один из сильнейших заклинателей духов Астры.

– Кто-кто? Ты не врешь? – Рик отодвинул Дугласа, и тут его глаза за очками заблестели от восхищения. – И правда он. Он будет нас обучать?

– Я слышал, у него скверный характер.

– Это неважно, он же настоящий гений!

Студенты и преподаватели пообедали и, пока оставалось время, решили прогуляться по полю, размять ноги. Кто-то из аристократов спросил, правда ли до места назначения добираться целый месяц. Сандер ответил: «Если дороги размоет, то уйдут все два».

Как только отъехали, Рик стал вести себя угрюмо, что-то его сильно удручало. Выяснилось, что он терпеть не мог дальние поездки. После нескольких часов непрерывной езды его всегда начинало мутить.

– И поэтому вы с Мэри едете в разных повозках? Чтобы она тебя в таком состоянии не видела? – пошутил Акциос.

– Не то чтобы… Ладно, да, – буркнул Рик.

К закату колонна достигла небольшого городка. У въезда вдоль улицы располагалось два десятка двухэтажных деревянных домов – всё это были таверны, по которым второкурсников распределили на ночлег. Акциос попал в людное, но уютное место, пропитанное своеобразным шармом. В зале на первом этаже при свете свечей ужинали гости, в углу играл на лютне бородатый старичок. Студентов расположили в комнатах на втором этаже, куда до глубокой ночи сквозь дощатый пол доносилась возня и монотонные разговоры из общего зала.

Отправлялись в путь на рассвете, а к приходу темноты обязательно добирались до какого-нибудь города или деревни. Сандер Брайт неизменно доставал мешочек с монетами и оплачивал проживание. Повозки ехали вглубь материка, на северо-восток.

Акциос и представить не мог, что когда-нибудь окажется так далеко от дома, но путешествовать ему понравилось. А вот Рика дорога сильно изматывала. Поднять настроение помогали разговоры, как раз с попутчиками им повезло. С ними в повозке ехал Дуглас, который в болтливости мог посоперничать с Риком.

– Я с родителями раньше много путешествовал, – рассказывал он. – Объездил много городов в нашем Королевстве, но больше всего мне запомнилась поездка в столицу Игни, в Кратос.

– Ты был в Кратосе? – спросил Рик. – И как тебе? Лабораторию достроили?

– Не знаю! Это давно было, в детстве. Сам город стоит на полуострове, с трех сторон омывается океаном. Я видел тамошний луч природной энергии, но, надо сказать, у нас в Скайленде он намного ярче. Еще был у песчаного моря, видел, как по нему игневцы рассекают на кораблях по песчаным дюнам. Море это больше на огромный кратер похоже, и ветер такой сильный постоянно дует…

– Постой, море из песка? – уточнил Акциос. – И по нему ходят корабли?

– Да, я тоже об этом слышал, – вставил Рик. – У меня же брат сейчас в Игни живет. Он рассказывал про эти корабли, когда приезжал. Они действительно по песку ходят, под парусами…

– Вот, видите, – не дал договорить Дуглас. – Вообще, Игни мне сильно запало в душу. Жалко, что я мало чего запомнил, кроме этого. Слушай, пучеглазка, а брат твой что-то про наше обучение рассказывал? Поделись, что нас ждет?

– Сам ты пучеглазка, – разозлился Рик. – Прекрати уже меня так называть! Ты никогда не задумывался, что меня это задевает?

Дуглас на это безобидно заулыбался:

– Разве задевает? А я думал, это наше с тобой знаковое слово. Ты же всегда после него начинал работать усерднее.

Ребята развеселились. Рик недовольно фыркнул, но на вопрос ответил:

– Про второй курс говорил только, что нам дадут эссенцию кровавого графа.

– Да ну? – не поверил Дуглас. – Того самого? Кровавого графа?

– Что за кровавый граф? – спросил Акциос.

– О, это интересно, – начал Дуглас. – Давным-давно стояли по соседству два особняка, и жили в них два богатых рода. Жили мирно, но это была только видимость, на самом деле один род другого люто ненавидел. В одном из особняков жил жестокий человек, известный как кровавый граф…

– На тот момент он не был жестоким, – заявил Рик. – Это потом его стали таким считать.

– Неважно. В общем, жили они так до тех пор, пока наш кровавый граф не полюбил дочь главы соседнего рода, – продолжил Дуглас. – Он втайне с ней встречался, а потом похитил и убил, и никто не мог ее найти…

– Не так ты рассказываешь! Она пропала, – поправил Рик. Присутствующие в повозке, слушая, переводили взгляд то на Дугласа, то на него. – Исчезла, и никто не знал куда.

– В общем, глава того рода обвинил в этом графа, – перебил Дуглас. – Он пошел к нему в поместье с отрядом. Была жуткая резня, граф убил всех, кто ворвался к нему.

– Но и его семья тоже погибла…

– Да. В живых остался только граф, и с тех пор его стали называть кровавым, – заключил Дуглас.

– Кровавым его прозвали не из-за этого, – не согласился Рик, – а из-за того, что он эссенцию делал красную как кровь.

– И из-за этого тоже. Говорят, он ее делает до сих пор.

– Не он ее делает, а его сын. Или внук. Сколько времени-то с тех пор прошло?

– Точно, так и есть. Класс, всегда мечтал попробовать эссенцию.

– Имей в виду, это не та духовная эссенция, – сказал Рик. – Брат говорил, им давали всего по одной капле. Но суть в том, что эту эссенцию запрещено использовать. Видимо, разве что в учебных целях.

– Я смотрю, Рик, тебе полегчало? – заметил Акциос.

– Эх, зачем ты напомнил? – вздохнул Рик. – Когда мы уже доедем?

Таверны не были похожи одна на другую, редко попадались чистые и просторные, как в первую ночь. Большинство мест для ночлега ограничивалось только расставленными в ряд койками. Иногда приходилось спать в комнатах, где царил затхлый запах, окна там по неизвестной причине были заколочены гвоздями и не открывались. Ну а грязный пол и почерневшие от дыма стены почти сразу перестали удивлять.

Везде было полно посетителей. Из разговоров становилось понятно, что виной тому раскол, люди остались без крова. Владельцы таверн не упускали возможность обогатиться, велели своим работникам размещать всех, кто был готов за это платить, даже если постояльцам приходилось спать в коридоре. У входа в любую таверну всегда ошивались бездомные с протянутой рукой, встречалось много хромых и покалеченных, выпрашивающих подаяния. Их иногда гоняли, но в большинстве случаев жалостливый народ не отказывался дать пару-тройку медяков.

Настоящим испытанием для привыкших к комфорту студентов стала ночь в таверне, где мест совсем не осталось, и хозяева предложили устроиться в конюшне. Второкурсники яростно протестовали, заявляя, что лучше они в повозке переночуют, чем в вонючем загоне. Но других вариантов не предлагалось. Сандер рявкнул: «Хватить ныть! Если вас это не устраивает, то в лесу вам делать нечего», и ребята с нежеланием отправились занимать места. В конюшне, однако, оказалось не так уж плохо. Вдоль стены во всю ее длину была расстелена покрытая простынями солома, на которой уже спали несколько постояльцев.

Иногда жители малонаселенных деревень, замечая эмблемы заклинателей духов, встречали и провожали защитников Королевства, распевая хвалебные оды. Некоторые подходили к Сандеру Брайту и другим преподавателям со словами благодарности. Встречающиеся по дороге люди, увидев заклинателей духов и студентов Нового рассвета, с почтением снимали шляпы.

Как-то во время путешествия впереди появился босоногий путник, бредущий прямо посреди дороги. Возглавляющий колонну извозчик пронзительно свистнул, требуя немедленно отойти в сторону. Мужчина отреагировал не сразу, а только когда извозчик осыпал его ругательствами. Путник смотрел на проезжающих студентов с отрешенным видом, бормоча что-то себе под нос. Затем медленно двинулся дальше по обочине. Его лицо постепенно преобразилось: брови сдвинулись, уголки губ опустились в презрительной гримасе. Путник захрипел и с отвращением плюнул вслед удаляющимся повозкам.

В памяти надолго осталась сгоревшая дотла деревня, прилегающая к дороге. Не так давно здесь жили люди, а сейчас от домов остались только полуразрушенные стены с обуглившимися бревнами. На безжизненной черной земле валялось неимоверное количество хлама и мусора, торчали покосившиеся заборы, стояли брошенные сломанные телеги. На окраине осталась нетронутой натянутая веревка с развешенным серым бельем.

Одним утром Акциос проснулся и услышал шум дождя, тот день стал самым сложным. Хмурое небо низко нависло над долиной тяжелыми темными тучами, не оставляющими никакой надежды на скорое улучшение погоды. Пришлось ехать по размокшей колее, повозки тряслись, на дороге образовывались заторы. Во время привала далеко не все захотели выходить наружу.

Но и с такими условиями студенты были вынуждены мириться. Колеса увязали в глубоких лужах и не могли сдвинуться с места, хотя лошади рвались вперед изо всех сил, отвечая на команды извозчиков нервным ржанием. Тогда пассажиров заставляли вылезать и толкать свои повозки. Несколько аристократок до последнего противились наступать в грязь своими начищенными сапожками, но никакого сочувствия они не добились.

– Не думайте, что можете увильнуть от работы! – прикрикнул на них Сандер. В капюшоне плаща он выглядел устрашающе. – Сейчас вы все равны и должны делать то, что вам велят!

За месяц стало заметно прохладнее, осень вступала в свои права. Ночи начинались всё раньше и становились длиннее. Солнце всё чаще скрывалось за облаками и уже не могло порадовать прежним теплом. На привалах второкурсников научили разводить костры и готовить еду.

Наконец приехали на просторную стоянку – тут путь заканчивался. Еще издалека обучающиеся заметили высокие скалы, а вблизи эти горы предстали мощной стеной. Каменистая дорога вела к огромному трехэтажному трактиру, куда все и направились.

Кроме этого строения, вокруг не было ни единого дома. Он стоял в гордом одиночестве между подножием скал и бескрайней степью. Подойдя ближе, студенты смогли увидеть, что высокий свод сделан из больших костей с огромным птичьим черепом посередине. К трактиру примыкал просторный загон с лошадьми, а у входа под навесом стояли люди суровой внешности в кожаных одеждах, отделанных мехом, потертых перчатках без пальцев и с повязками на головах. Над дверью на цепях болталась покосившаяся вывеска: «Старый следак».

Сандер Брайт первым поприветствовал мужчин и зашел внутрь. Прибывших гостей встретила хозяйка трактира – крепкая дама средних лет в длинном сером платье с темно-коричневым передником. Ее густые черные волосы были собраны в пучок на затылке, уши украшали белые серьги в виде маленьких птичьих лап, а на плече покоилось выцветшее кухонное полотенце. Она закатила рукава, с деловито-серьезным выражением лица перекинулась с Сандером несколькими фразами и скрылась в соседнем помещении.

Преподаватель дал команду заходить и располагаться. Зал заполнился топотом ног и скрипом деревянных полов, студенты принялись занимать места за длинными столами с накрытой едой и кружками теплого чая.

– Уф, ну наконец-то можно спокойно поесть, – выдохнул Рик, устроившись на скамье. – Тут довольно неплохо. Снаружи выглядит жутковато из-за тех костей, но внутри намного лучше, чем в половине таверн, в которых мы побывали.

– А мне нравится, сразу видно, настоящий охотничий трактир, – отозвался Акциос.

Он остановился на полуслове. По лестнице в компании двух мужчин и Варвары спускалась Эмили. Она шла впереди грациозной походкой, скользя рукой по перилам, распущенные волосы струились за плечами, оголяя изящную шею, ее миловидное лицо было спокойным и безразличным. Мужчины были одеты не как остальные охотники: облегающие дублеты с ремнями, серебристые наручи и такого же цвета плащи с накинутыми капюшонами. Они прошли в дальний край зала и приступили к ужину.

– Не может быть. Как они тут оказались? – удивился Рик.

– Мне больше интересно, кто это с ними. И где они были всё это время, – негромко ответил Акциос. – Я думаю, это как-то связано с тем, что рассказал Курт. И Сандер Брайт, похоже, об этом знает, иначе не позволил бы свои лекции пропускать.

– Твоей проницательности позавидовать можно, – хохотнул Рик. Настроение у него заметно улучшилось.

Пока студенты ели, хозяйка трактира появилась с мокрой шваброй и шустро протерла пол на входе. Идеально чисто не стало, но женщина делала это с таким видом, словно мытье полов после прихода гостей было для нее неотложным ритуалом.

Снаружи быстро стемнело, просторный зал стал казаться мрачнее, свет сгустился вокруг жаровен, висящих под потолком и на стенах. Когда ужин подошел к концу, Сандер Брайт встал из-за стола и заговорил:

– Внимание, второй курс! В этом трактире мы пробудем три дня. Этого времени будет достаточно, чтобы вы отдохнули и приготовились к первому испытанию. Пока мы здесь, вы должны выполнять все указания владелицы трактира – мадам Эльзы. А сейчас живо убираем посуду и спать!

Поднялся шум голосов, отодвигающихся скамеек, стук столовых приборов. Студенты суетливо отнесли деревянные миски на кухню и направились по лестнице на третий этаж. Преподаватели и извозчики поселились на втором, где жили здешние охотники.

Ночь пролетела незаметно. Выспавшиеся юноши и девушки спустились к завтраку. В зале уже аппетитно пахло свежим хлебом. Охотники без стеснения подносили миски с кашей к подбородку, гремели кружками и громко разговаривали.

– А ну брысь отседова, это нам, – пробрюзжал гладко выбритый тип, отогнав второкурсников от еды. Он плюхнулся на скамью, подсевшие к нему охотники захохотали, поглядывая на студентов, которым пришлось усесться за ненакрытые столы.

Вошла хозяйка трактира, вытирая руки полотенцем. Она окинула гостей взглядом, уперла в бока кулаки и заговорила командным тоном:

– Что сидим? Есть хотите? Думаете, я вас тут обслуживать буду? Ошибаетесь. Я вам не мамочка, и никто за вас готовить не будет. Хотите жрать – марш на кухню!

Мадам Эльза резким движением вскинула полотенце на плечо и протянула указательный палец к арке в соседнее помещение. Тут Акциосу стало ясно: шутить с этой дамой не стоит. Уж лучше сразу послушаться, чем ждать, пока она заставит.

Студенты друг за другом поплелись на кухню. Там стояло множество ящиков, бочек, мешков, горы посуды, под потолком висели целые туши, на полках хранились круглые головки сыра. Хозяйка одной рукой приволокла полный мешок картошки.

– Одни моют, вторые чистят, третьи режут, – распорядилась она, размахивая полотенцем. – Приступайте! А то приехали, четыреста голодных кукушат. Ишь, ротики пооткрывали, кормить их надо. – Дама снова выглянула в зал, где так и остались сидеть некоторые студенты. – Эй, вы, вас это тоже касается. Если заняться нечем, вон, со столов убирайте! У меня без работы никто не останется.

– Я, вообще-то из знаменитого рода, мой отец… – хотел было уклониться парень.

– Да хоть из Правящего! – огрызнулась хозяйка. – Я сказала: кто работать не будет, еды не получит!

– Мадам, позвольте кое-что предложить. – К ней подошел аристократ с хитроватым выражением лица. – Давайте так. За сколько золотых меня тут покормят?

Но женщина даже бровью не повела, а продолжила говорить, сделав несколько напористых шагов в его сторону, аристократ был вынужден попятиться.

– Золотые свои служанкам будешь предлагать. А мне давай, воду принеси, и поживее! Друзей своих тоже с собой возьми. Колодец с левой стороны, найдете, – с этими словами она заглянула за арку, взяла там четыре больших деревянных ведра и сунула их парням. Те обреченно потопали к выходу, а последний получил легкий подзатыльник. – Веселее, веселее! А то привыкли на всем готовом.

Акциосу и Рику выпала роль чистить картофель.

– Что-то мне уже тут не особо нравится, – прошептал Рик. – Она прямо как женская версия моего отца, даже голос похож. Такой же… как сказать… режущий, что ли. Только ее ослушаться я бы не рискнул.

Акциос улыбнулся:

– А что? Она права, нас много, надо помочь.

– Как же давно я этим не занимался. А правда, когда я последний раз готовил? – задумчиво проговорил Рик, старательно орудуя ножом. – Наверное, никогда. Если только не считать, как я помогал украшать ягодный пирог ко дню рождения сестры. Почему эта картошка такая скользкая? Эх, я хоть и ремесленник, но делать из продуктов пищу, даже такую простую, – это не мое.

– Скажи спасибо, что мы не рыбу чистим, – подбодрил друга Акциос, тут же представив, как повсюду летает чешуя, аристократы зажимают носы от резкого запаха и брезгливо ворчат, глядя на тазы с потрохами.

Мадам Эльза ходила туда-сюда и контролировала весь процесс. Когда она оказывалась рядом, студенты напрягались, работая еще усерднее, и спокойно выдыхали, когда хозяйка от них отворачивалась. Своим зорким взглядом она подмечала всех, кто действительно старается, а кто халтурит, но вслух ничего не говорила.

Когда с картошкой наконец расправились, хозяйка указала на булькающий котел.

– Хорошо. Раскладывайте кашу и за стол. Теперь заслужили.

Сама мадам Эльза ни минуты не сидела без дела, во время завтрака она успела подмести остатки картофельных очисток, протереть столы в зале и почистить жаровни. Студенты поели и начали складывать миски в положенное место.

– Не торопитесь расходиться, – задержала их мадам Эльза. – А посуду мыть? Кто у нас больше всех лодырничал?

Хозяйка указала пальцем на ребят, кто, по ее наблюдениям, трудился меньше остальных. Те начали было сопротивляться, но шлепок полотенцем по столу тут же привел их в чувство. Когда работа была сделана, к студентам обратился преподаватель Нового рассвета, мужчина неприметной внешности с жидкими черными волосами до плеч и с небольшой горбинкой на носу. Одет он был в плотную серую рясу, которая смотрелась необычно для его молодого возраста.

– Второй курс, я Саймон Смок. Следуйте за мной. Сейчас мы пойдем ко входу в ущелье, откуда через пару дней вы начнете испытание. Я расскажу подробнее об этом месте.

Студенты толпой вывалились из трактира, мадам Эльза проводила их со шваброй наготове. Саймон Смок повел ребят к скале по каменистой тропе, идущей вверх под небольшим уклоном. По обеим сторонам простирались заросли высокой высохшей травы, четко обозначившие место, где начинались сплошные скалы.

– Территория по ту сторону гор изолирована. Ущелье возникло из-за сильного землетрясения примерно два столетия назад и открыло проход в Воющий лес, – рассказывал преподаватель, потирая вспотевшие ладони. – Тогда эти места стали очень привлекательными для охотников со всего Королевства, со временем появились небольшие поселения следаков – так здешние охотники называют себя. И даже деревни. Они просуществовали очень долго, но сейчас по всей округе осталось около десятка домов.

Второкурсники подошли вплотную к скале и ненадолго остановились, чтобы подождать отставших. Отсюда казалось, что острые выступы вот-вот пронзят небосвод с низко нависшими белыми облаками.

– Почему же эти поселения исчезли? – поинтересовался Дуглас.

– Ну, животные здесь… очень ценные, но, это самое, смертоносные. Они здесь водятся неизвестно с какого раскола, – запинаясь, объяснил Саймон Смок и зашагал дальше. Выдержав долгую паузу, он продолжил: – К сожалению, ни один следак не может похвастаться долгой жизнью, никто из них не доживает до старости. Когда это поняли, сюда стали приезжать только те, кто был готов посвятить всю свою жизнь охоте, и зачастую эти люди не из приятных. Этот трактир построили больше ста лет назад, с тех пор по традиции каждый год сюда привозят студентов Нового рассвета перед началом практики. Следаки знают об этих местах всё. А вот и вход в ущелье.

Перед студентами возникла узкая расщелина. Ведущая к ней дорожка напоминала ступеньки. Должно быть, следаки когда-то высекли их для удобства, но со временем они стерлись от ветра и ливней. Поодаль был еще один проход, более широкий и ровный, полого уходящий вверх и заворачивающий за скалу. Там топтались несколько охотников.

– Ущелье на самом деле не такое уж и длинное, но пройти через него сможет далеко не каждый. Вам надо будет проявить выдержку и самоконтроль. Передвигаться нужно максимально тихо. А почему, вы сами поймете, когда зайдете туда, – предостерег преподаватель.

В этот момент к нему приблизились три следака. Двое охотников толкали перед собой телегу с вещами, третий шел впереди и следил, чтобы ничего не попало под колеса. Он сдвинул повязку на лбу до самых бровей, из-под которых глядели погасшие красные глаза, небрежно закинул Саймону руку на плечо и заговорил:

– Уже всё детишкам рассказал? Хватит языком молоть, тебя Рохан требует.

Преподавателя слегка обескуражила такая бесцеремонность, он начал еще активнее потирать ладони.

– Меня? А Рохан это… Я извиняюсь…

– У-у-у… – протянул охотник и закачал головой. – Наш главный это. И терпение у него не железное, так что давай, не тяни сердце чащи за хвост.

– Точно. Но, вообще-то, мы еще не закончили…

– Тьфу ты, вот непонятливый. – Охотник театрально сплюнул и махнул рукой. – Сказано же, срочно к Рохану! Ты уже бежать к нему должен. За детишек не беспокойся, я сам им про ущелье расскажу.

– Ну… ладно. Я тогда пойду, – с некой растерянностью ответил Саймон. Он глянул на студентов: – К полудню вы должны вернуться, – и направился в сторону трактира.

– Давай-давай. Ну что, молодняк? – Охотник встал, выпятив грудь вперед, и задрал подбородок. Студенты оживились, услышать историю об ущелье из уст настоящего следака было куда интереснее, чем от серого Саймона Смока. – Небось вам тут не рассказали самого главного. Поэтому слушайте. Крайт, это я, сейчас вам всё-всё расскажет.

Его вдруг со свистом окликнули товарищи, остановившиеся у поворота. Один из охотников непонимающе развел руками и показал на телегу.

– Без меня! Видите, дело у меня появилось, молодняк воспитываю! – не без удовольствия крикнул он и снова повернулся к своей публике. Охотники недовольно заворчали, но покатили груз дальше. – Это преподавательское барахло, мы его на ту сторону переправлять будем.

– А наши вещи? Мы их сами понесем? Или они тут останутся? – послышался голос Люкс Эйсвуд.

– Да зачем они вам нужны? В ущелье без них обойдетесь, а после… После они понадобятся не всем, – многозначительно ответил Крайт и захохотал. Отсмеявшись, он продолжил уже более низким, пугающим голосом: – Вам, ребятушки, придется прочувствовать весь ужас ущелья на собственной шкуре. Как только пройдете через этот узкий проход, на каждом шагу вас будут подстерегать заблудшие души. Это души тех, кто так и не смог выбраться, и им суждено вечно скитаться среди голых скал. Если потревожите их покой, они набросятся, – охотник вскинул руки и растопырил пальцы, как орел, хватающий добычу, – и вселятся в тело, заставляя испытывать нестерпимый ужас. Так люди, попавшие в ущелье, сходят с ума и остаются там нав-сег-да! Вот какое здесь гиблое место.

На лицах многих студентов проступил ужас, а следак снова захохотал, довольный произведенным эффектом.

– Но здесь долгое время существовали деревни. Люди не боялись жить рядом с такой опасностью? – выкрикнул Дуглас.

– Мы, следаки, – очень храбрый и сильный народ, со здешним изобилием дичи никто не голодает. Стать следаком непросто, но желанная добыча того стоит. Такая, что никакому простому охотнику и не снилась. У нас есть секрет. Шшш, – прошипел Крайт, приложив палец к губам. – Секрет, как противостоять ужасам ущелья. Оно долгое время кормит нас своими дарами. Знаете, сколько в нем можно найти ценных шкур, костей и прочего? Просто так валяется, бери – не хочу. Главное – самому там не остаться.

– Эй, Крайт! – снова позвали его другие охотники. – Ты весь день, что ли, трепаться будешь?! Смотри, так мы до обеда не управимся! К тому же подъемник с какой-то радости занят.

– Как это занят?! – вскинулся следак и шумно выдохнул. – Ладно, детишки. Оставляю вас одних. Главное – не заходите в ущелье без присмотра, а то свихнетесь раньше времени. Ха-ха-ха!

Охотник побрел разбираться с подъемником, а студенты стали осматриваться самостоятельно. Акциос предложил Рику подойти ко входу в ущелье. Рик молча кивнул и неторопливо пошел следом за другом. Только тогда Акциос понял, что он тоже насторожился.

– Что такое, Рик? Ты что, веришь в этих призраков?

Рик помолчал, потом произнес:

– А ты, значит, не веришь?

Расщелина была настолько узкая, что войти можно было только по одному, друг за другом. Ничего разглядеть не удалось, поскольку ход сразу же поворачивал, огибая каменную глыбу.

– Да брось. Уверен, это просто охотничья байка, – подбодрил Акциос.

– Может, и байка. Этот охотник явно издевается.

Рик близко подходить не стал, ему было здесь некомфортно. Но Акциос не сомневался, что друг не отступит и не побоится войти туда, когда наступит нужный момент.

Среди следаков разгорелся спор из-за подъемника. Их не было видно, но они громко ругались такими словами, какие еще не слыхал ни один порядочный студент.

– Рик, пойдем посмотрим? – сказал Акциос, сорвавшись с места.

– Может, не надо?

– Брось, Рик, мы всё равно собирались на подъемник взглянуть.

Ребята обнаружили, что они не единственные, кто решил поглазеть на ругающихся следаков. Крайт нос к носу стоял рядом с каким-то охотником, оба были готовы вырвать друг другу глотки.

– Если что-то не устраивает, иди к Рохану и выясняй! У нас четкий приказ! – кричал Крайт.

– Да мне плевать, что ему там опять вздумалось! Я его главным не признаю! – отвечал другой следак. – Осмелишься встать на пути Рейхана? Советую тогда получше смотреть под ноги!

– Ты меня не запугаешь! Без него вы ничего не стоите!

Охотники грозили друг другу расправой, никто не собирался уступать. Позже появился видный человек, идущий к подъемнику. Таких людей встретишь нечасто. Высокий, с широкими скулами и черными волосами до плеч. Акциосу даже показалось, что этот здоровяк был выше Рамуса – первого охотника Стримвиля, а с ним мало кто мог тягаться в росте. На лице следака виднелся глубокий шрам, протянувшийся наискось от лба до подбородка. Он выглядел так устрашающе, что студенты невольно избегали встречи с ним взглядом.

Как только он приблизился, Крайт замолчал на полуслове и вернулся с товарищами к тележке, скрипя зубами от злости.

В полдень ребята вернулись в трактир.

– Вот она, жизнь охотника, – иронично покивал головой Дуглас с набитым ртом. Он сидел за столом напротив Акциоса и Рика. – Готовь, убирайся, посуду мой… Не жизнь, а мечта.

Парни вокруг него только хмыкнули и заулыбались, не отрываясь от своей похлебки. Студент с ремесленного факультета, сидящий по левую руку от Акциоса, дожевал то, что было во рту, и сказал:

– Не терпится уже в ущелье, да? Учти, будешь там так же болтать, тебя первого призраки утащат!

При упоминании призраков Рик поежился, Акциос слегка толкнул его локтем.

– Да нет там никаких призраков, золотой даю, – твердо заявил Дуглас.

– Ты в этом уверен? Даже Саймон Смок сказал, что в ущелье надо идти как можно тише. По-твоему, почему?

– Не знаю, – Дуглас подался вперед, опустив на стол кулак с зажатой в нем ложкой, – скорее всего, есть какая-то причина. Может, зверье какое. Но точно не призраки, их не бывает.

Пока они спорили, в зал спустился статный следак. Он тяжело ступал по полу сапогами, с каждым шагом на его лице подрагивала загорелая кожа. Внешне он походил на того здоровяка со шрамом, только волосы были забраны назад. Пока он пересекал помещение, Акциос успел увидеть его погасшие красные глаза. Он насчитал уже по меньшей мере пять погасших среди следаков. Не успел охотник усесться за отдельно стоящий двухместный столик, как к нему тут же подбежала мадам Эльза.

– Это для моего дорогого Лиса, – проворковала она и поставила перед ним кружку пенного напитка, миску с похлебкой и блюдо с хлебом.

Охотник сощурился, растянув рот в улыбке, подвинулся к столу и принялся есть. Хозяйка села напротив него, подперев щеку локтем, и начала что-то рассказывать.

Следующие два дня второкурсники провели, выполняя мелкие поручения мадам Эльзы. А в последний вечер после ужина охотники остались в зале, чтобы от души повеселиться. Самое почетное место, в центре зала, занял Рохан, он же – Лис, он же – главный следак. Мужчины сидели прямо на столах и басом распевали обрывистую песню под звуки лютни, в такт раскачивая кружками.

Обучающиеся Нового рассвета смотрели на это, как на представление. Песня закончилась, зал наполнился оглушительными ударами кружек, свистом и топотом ног. Следаки специально старались делать как можно больше шума, они выплескивали всю бурлящую в них энергию.

– Ну что, будущие заклинатели духов? Проверим, достаточно ли вы храбрые, а? – проревел один из охотников с широко расставленными глазами, из-за чего он был похож на жабу. – Меня кличут Углозуб. Кто хочет выиграть десяток жетонов? Получите преимущество в лесу. Ну?

Студенты стали переговариваться, кто-то выкрикнул:

– А во что играть будем?

– Это вам Тритон покажет, – ответил Углозуб с лицом, полным азарта, и потер ладони. Сидящий рядом бритый мужчина оскалил рот с черными щелями между зубов и покивал. – Ты играешь? Или струсил? Э-эх, так вы далеко не уйдете. Неужели ни одного смельчака? Может, ты?

Он ткнул пальцем в юношу, но тот шагнул назад и помотал головой, затем на другого, на третьего. Наконец общий гул прервал голос Зариана:

– Я с вами сыграю!

Охотник повернулся к нему с наигранно почтительным выражением.

– Хвалю. – Он поманил Зариана рукой. Все до одного вперили в него взгляд. – Вот это я понимаю. Берите пример!

Зариан не спеша подошел к столу и сел напротив Тритона. Выглядел он хладнокровно, как всегда.

– Итак, какие правила? – спросил Зариан.

– Гляди.

Углозуб вынул из кармана маленькие песочные часы и положил ладонь на дубовый стол. Тритон перевернул часы и начал с размаху бить ножом точно между пальцами. С последней упавшей песчинкой он подкинул нож так, что тот завертелся в воздухе, и ловко поймал. Студенты ахнули.

– Видал? Продержишься так же, десять жетонов твои. А если струсишь и пошевелишься, ты проиграл. И тогда… О чем бы таком тебя попросить?

– Давай как в прошлый раз, пускай весь вечер подносит нам кружки, – прошепелявил Тритон сиплым голосом.

– Ха-ха! Ладно. И обращаться к каждому из нас «господин», – растянув последнее слово, Углозуб расплылся в улыбке. От этой фразы Зариана передернуло, а Углозуб поспешил добавить: – Кстати, если струсишь сейчас, считай, сразу проиграл. Клади ладонь! Эй, поддержите вашего друга, что ли. – Он похлопал Зариана по плечу и замахал руками.

Снова поднялся шум. Зариан на несколько секунд задержал взгляд на зазубринах, оставленных ножом, медленно поднял руку, но сразу класть на стол не решился.

– Да не боись, – подмигнул Тритон. – Я за всю жизнь даже одного пальца не отрезал.

– Ага, – подтвердил охотник с жабьим лицом, – отрезал сразу два, – и как захохочет, схватившись за живот.

Тритон поднял из-под стола левую руку, на ней и правда не хватало двух пальцев: безымянного и мизинца.

– Эти? Врешь ты всё! На охоте я их потерял!

Следаки хохотали и делали ставки, струсит Зариан или нет. Сокурсники смотрели на него с волнением. А Тритон всё вертел в руке нож и выжидающе разглядывал новоиспеченного игрока.

– Пусть будет на охоте. Так и быть, поддержу эту легенду, – вытирая нижние веки, продолжал смеяться Углозуб. – Ну что, так и будем сидеть? Играешь или сдаешься?

Должно быть, Зариан уже не раз пожалел о своем решении. Ведь если он лишится пальцев, то как он будет стрелять из лука? То есть рискует всем ради непонятно каких десяти жетонов. А если откажется – для него это позор до конца жизни. Глупее ситуации сложно было представить. В конце концов он уверенно стукнул об стол ладонью, в упор глядя на Тритона. Тот довольно усмехнулся.

– О-о-о-о, – пронеслось среди следаков.

Тритон перевернул часы и занес нож над столом. Он бил медленно. Один удар, два, три. Четвертый раз ударил не глядя, взявшись за кружку. С каждым глотком следак ускорялся. Студенты замерли. Зариан сосредоточился на ударах, на его лице выступил пот. Допив, Тритон с силой бахнул кружкой об стол. Тут-то Зариан не выдержал, дернулся, и нож воткнулся в пустую поверхность стола. Этот последний удар и отделил его от выигрыша. Следаки опять зашумели, захохотали.

– Храбрец, – похвалил жаболицый. – Ну, уговор есть уговор!

Поражение Зариана задело настолько, что он встал и с нескрываемым гневом стукнул кулаком по столу. После такой подставы он старался не смотреть на ребят. Следаки, как оказалось, – своенравный народ, нечестный и подлый, и Зариан в тот момент ненавидел их больше всего на свете. Но делать было нечего, отказаться от своего слова было бы еще большим унижением.

Веселье продолжилось. Многих охотников уже пошатывало, однако они не прекращали кричать: «Эльза, принеси-ка нам еще по кружке. Малец-то не справляется». И она приносила, улыбчиво и энергично. Лис так разошелся, что не удержался и шлепнул хозяйку пониже спины.

– Спасибо, моя пышечка, – последовало от него вслед за этим.

Дама, нисколько не смутившись, обернулась к главному охотнику с заливистым хохотом и как ни в чем не бывало пошла дальше. Такую сцену Люкс Эйсвуд не смогла оставить без внимания. Она сидела совсем рядом, гребень в ее светлых волосах красиво поблескивал в полумраке.

– М-да… Что за нравы, – пожаловалась Люкс подружкам. – Им что, всё дозволено? Никакого стыда! Чувствую себя как в каком-нибудь борделе. Видели бы родители, куда нас привели…

– Что ты сказала?! – прорычал охотник.

Несмотря на шум, высказывания девушки долетели до ушей Рохана. Он вскочил и в тот же миг горой вырос около нее. Разговоры и хохот прекратились, даже мадам Эльза остановилась, не дойдя до кухни с пустыми кружками в руках.

– Не трогайте меня! Я… – Люкс встала в попытке убежать, но Лис ей не позволил.

– Что ты сказала? Ты, мелкая… – с этими словами он локтем прижал ее к одной из балок, схватил нож и поднес к горлу.

Аристократка испуганно пискнула, студенты поднялись со своих мест, закричали наперебой: «Эй! Не надо! Как вы смеете! Отпустите ее!»

– А ну цыц! – заорал глава охотников, брызнув слюной.

Люкс перевела взгляд на хозяйку трактира в надежде, что хоть она вмешается и остановит обезумевшего следака. Но мадам Эльза смотрела на нее надменным взглядом, она точно была не на стороне студентов. Рохан прижал девушку еще сильнее и заговорил:

– Послушай сюда, мне всё равно, кто твои родители. Знай свое место. Здесь ты никто, понятно? Я могу прикончить тебя прямо сейчас, и мне за это ничего не будет. Хочешь, проверим?

Люкс часто дышала, коротко подергивая плечами. Она закусила губу и опустила глаза, чувствуя скользящее по шее лезвие. А охотники, получая очередную порцию удовольствия, только и знали, что глазеть и ухмыляться.

– Что здесь происходит? – раздался громогласный голос.

Студенты оглянулись. В зал спустился Сандер Брайт, за ним следовал Лансель. Никто даже заметить не успел, как принц умчался наверх, чтобы позвать на помощь. А когда все снова повернулись к Люкс, ее уже никто не держал. Охотник осклабился и захохотал:

– Да я тут… учу девушку манерам, чтобы с ней какая беда не случилась.

Люкс потерла шею и, высвободившись из-под тяжелой руки Рохана, шагнула в сторону, не сводя взгляд с ножа. Следак издевательски подмигнул, отчего аристократка еще быстрее ретировалась подальше от главного охотника.

– Всем живо спать! – строго приказал Сандер.

Глава 5. Проклятое ущелье

Рано утром студенты Нового рассвета ждали начала испытания у входа расщелину. Сандер Брайт осматривал каждого, проверял, чтоб никто не взял с собой ничего запрещенного. А не запрещалось при себе иметь только маленький флакон с мутной белой жидкостью – снотворное. Если кто-то не справится и выйдет из себя, сокурсники должны дать ему выпить содержимое склянки, а позже этого студента заберут из ущелья и отправят домой. Даже дух полагалось оставить в специальном сундуке. Господин Смок поведал, что из таких сундуков дух не может вернуться к своему владельцу.

– Ты знаешь, из чего он сделан? – спросил Рик Акциоса.

– Проклятое железо, – чуть слышно ответил он.

– Да, это проклятое железо. А откуда ты… – удивился Рик. – Кхм. Ах да.

Охотники собрались тут же. Одни молча смотрели на студентов, зевая и потирая руки в ожидании. Другие о чем-то негромко разговаривали и, посмеиваясь, передавали Лису монеты. Лис ссыпал их в общий мешочек и что-то черкал на куске свитка. За спиной у главного охотника висел огромный двуручный топор с серебристой рукоятью.

– Дальше в Новом рассвете будут учиться только те, кто преодолеют ущелье. У вас в распоряжении время до полудня, так что не медлите. Встретимся на той стороне. Вперед, – скомандовал Сандер, встав у прохода. – И помните, как можно тише.

Второкурсники друг за другом осторожно стали заходить в расщелину. Для некоторых проход казался слишком узким, и они двигались боком. Когда очередь дошла до Рика, друг на мгновение остановился и зашагал дальше крадущейся походкой.

– Мы справимся, – шепнул Акциос.

Рик его не услышал и скрылся за поворотом. Сердце Акциоса забилось частыми ровными толчками. Он выдохнул и осторожно ступил в узкий проход. Какое-то время расщелина шла изломанной линией между двух высоченных утесов. Каждый поворот огибал острый угол скалы и через несколько шагов упирался в стену перед следующим. Безмятежное небо со рваными белыми облаками казалось ручьем, запертым в каменных берегах.

Вскоре проход расширился, дальше путь был достаточно свободным. Акциос замедлился. Глухие звуки шагов студентов стали бить по ушам, словно он прислонился ухом к земле. Слух наполнился непонятным гулом и шипением, голову как будто с силой сдавило по бокам. Рик медленно двигался вперед, на секунду оглянулся и пошел дальше. Впереди сокурсники переглядывались с озадаченными лицами. Стоило кому-то резко втянуть носом воздух, как ущелье разносило этот звук повсюду, делая его в десятки раз громче. А шепот был слышен каждому даже на приличном расстоянии.

«Так вот, что это за место. Интересно, – подумал Акциос, рассматривая своды ущелья. Каким образом эти скалы создают такое мощное эхо? Что же будет, если заговорить? Или закричать? Он машинально опустил руку в карман и нащупал круглый пузырек. – Надеюсь, обойдется без этого».

Все старались шагать бесшумно, не нарушать хрупкую тишину. Это было непросто, камни под ногами то и дело хотели заворочаться и зашуршать, а точнее, затрещать. Надо было внимательно смотреть, куда ступаешь, иначе был велик риск угробить и себя, и других.

Одно радовало: рассказ следака о заблудших душах действительно оказался не более чем охотничьей выдумкой. Студенты поняли, что люди в ущелье сходят с ума не оттого, что в них вселяется потревоженный призрак, а от невыносимого жуткого грохота.

Только Акциос об этом подумал, как на него свалился оглушающий треск. Сверху по склону посыпались мелкие камни. Он зажмурился и пригнулся, молниеносно закрыл уши, но это не помогло. Треск продолжал нарастать, становился всё громче, а через секунду смешался с воплями. Акциос открыл глаза, остальные тоже стояли неподвижно, кроме одной студентки. Девушка лежала на камнях и беспомощно перекатывалась со спины на живот и обратно. Судя по тому, как она открывала рот и напрягалась, Акциос догадался, что звук не затихает из-за ее надрывных криков. Эхо смешало их в одну сплошную волну раздирающего шума.

Он сжал уши еще сильнее, чтобы хоть как-то защититься. Голова раскалывалась от невыносимой боли, словно кто-то живьем вставил нож и стал им ворочать. Смертельно захотелось осушить пузырек, лишь бы всё прекратилось.

Это длилось до тех пор, пока к студентке не подскочила девушка с рыжими волосами, схватила ее за подбородок и влила в рот снотворное. Крышка от склянки покатилась по камням, подпрыгивая и звякая, создавая новую волну эха, но терпеть этот звук было куда легче. Крик постепенно утих. Прежде чем двинуться дальше, измученные студенты переглянулись, у многих от напряжения покраснели лица и выступили вены.

«Прости», – прошептала рыжеволосая девушка подруге, которой уже было не суждено завершить испытание.

«Что это было? Все живы? У меня чуть кровь из ушей не пошла. Ты в порядке? А ты?» – шепот словно сам собой появлялся в ушах. Фразы накладывались друг на друга, слова шелестели как водопад.

«ТИШЕ!» – прошептал кто-то громче остальных. Эхо подхватило это слово, и окончательно пришедшие в себя студенты замолчали.

Теперь все общались только жестами. Идти вперед – вот что от них требовалось. Идти, несмотря ни на что. Акциос прошел мимо провалившейся в сон студентки. Черные волосы раскиданы, лицо исцарапано камнями. Он обернулся, расстояние до входа в расщелину было не таким уж большим.

«Жалко, выбыла почти в самом начале. Надо сосредоточиться».

Хоть сейчас никто не кричал, камни не трескались и не сыпались, гул в ушах никуда не делся. Акциос догнал Рика, но заметил, что тот прибавил шагу. От громкого хруста все опять схватились за головы – впереди идущий студент наступил на кость. Чем дальше они продвигались, тем больше костей валялось вокруг. Они были старыми, пожелтевшими, несколько раз даже попадались полуразрушенные человеческие черепа.

Рик шел всё быстрее и быстрее, пока не поравнялся с Мэри. Он коснулся ее руки, девушка улыбнулась.

Шум то становился громким, то опять затихал. Подавляющее эхо пронизывало всё тело, звучало словно изнутри, заставляя сжиматься каждый мускул. Акциос скоро сбился со счета, сколько сокурсников вынудили дать им снотворное. Парни и девушки лежали на земле, погрузившись в глубокий сон. Как же не хотелось оказаться на их месте.

И снова треск, грохот. Да такие, что слезы из глаз потекли. И что самое удивительное – оглохнуть от всего этого шума было бы огромным облегчением, но этого не происходило. В такие моменты приходилось останавливаться и ждать, потому что в сознании невольно возникала только одна мысль: «Это конец».

Акциос в очередной раз зажмурился, а когда открыл глаза, увидел, как Рик пытается успокоить Мэри. Он заключил ее сзади в кольцо своих рук, а девушка плакала и вырывалась. Конечно, плача слышно не было. В груди закололо, у Акциоса возникло желание помочь, но он не знал, что предпринять. Он посмотрел по сторонам, другие студенты были слишком далеко от них. Казалось, что стены ущелья дрожат и вот-вот рухнут. Рик посмотрел на него и тоже закричал.

«Нет, Рик, только не это. Не сдавайся», – первое, о чем подумал Акциос, прежде чем понял: кричит он не просто так. Он подошел ближе, Рик что-то твердил снова и снова. Одно слово. Не разобрать. Не было ни малейшего шанса услышать голос друга в таких обстоятельствах. Вдруг Рик выпустил Мэри, указал на его карман и тут же снова схватил ее. Они вдвоем рухнули на колени.

«Ах да. Точно! СНОТВОРНОЕ!»

Акциос достал склянку и быстрым движением откупорил. Теперь главное – не промахнуться. Рик прижал девушку к себе и запрокинул ей голову. Акциос перевернул пузырек, жидкость вылилась прямо в глотку. Мэри дернулась, покашляла и обмякла в объятиях Рика, закрыв глаза.

Шум не прекратился. Должно быть, еще много их сокурсников не выдержали испытание. Рик стоял на коленях перед спящей Мэри, опустив глаза. Акциос с сочувствием положил руку ему на плечо и подбородком указал в сторону, что означало: «Надо идти дальше». Друг помотал головой. Акциос смерил его непонимающим взглядом. Как это? Он что, решил остаться здесь?

По лицу Рика было отчетливо видно, насколько он опечален. Не успел влюбиться, как придется расстаться. Он встал, размял плечи и нагнулся к девушке. Затем посмотрел на Акциоса. «Помоги», – прочел он по губам друга. «Ты уверен?» – последовал беззвучный вопрос во взгляде Акциоса. Рик твердо кивнул.

Что ж, ладно. Решение Рика одновременно воодушевило и заставило беспокоиться. Одному пройти через ущелье невероятно сложно. А он захотел не просто пройти, но еще и пронести на руках свою девушку. Такой поступок сразу нашел отклик и в душе Акциоса. Знать бы еще, много ли осталось идти. Чувство времени в такой обстановке совсем притупилось, и было невозможно прикинуть, сколько они преодолели.

Акциос помог Рику поднять Мэри. Ребята шли медленнее остальных, и вскоре их начали обгонять. Акциос чувствовал, как быстро у Рика заканчиваются силы. В конце концов друг остановился, тяжело дыша. Его волосы на висках слиплись от пота, а глаза наполнились слезами. Для Рика с его упитанным телосложением любая физическая нагрузка была в тягость. А выдержать такое он мог только ради по-настоящему дорогого для него человека.

«Мы справимся», – мысленно повторил себе Акциос и без колебаний взял Мэри на руки.

Сколько благодарности было во взгляде Рика! Он шмыгнул носом, и все, кто находились рядом, обернулись с осуждающим взглядом.

Парни двинулись дальше. Их обогнал Маркус, затем Лансель, Эмили с Варварой. Рик посматривал на друга с явным волнением. Но Акциос хорошо держался и старался не показывать усталость, особенно во время громовых всплесков. Да, было ужасно тяжело, однако взятая ответственность за Рика и его девушку дала ему еще один стимул не сдаваться.

От нагрузки в горле пересохло, очень хотелось пить. За глоток воды Акциос был готов отдать целую сотню золотых. Руки начинали дрожать, ноги с каждым шагом всё больше сгибались в коленях. Рику, наверное, было ненамного лучше, но Акциос на него не смотрел.

С каждым шагом он проваливался туда, куда погружаться было никак нельзя. Уши продолжало сдавливать с невообразимой силой. Он продолжал цепляться за знакомое светлое чувство, но оно ускользало. Пока его не настигла пустота. В какой-то момент Акциоса захлестнула волна ужаса, всё происходящее показалось страшным сном. Он упал на колени и опустил Мэри на землю. Сознание помутилось, перед глазами возникло испуганное лицо Рика и тут же исчезло. Акциос словно оказался запертым в темноте. В абсолютной пустоте, кроме которой ничего не существовало.

Он закричал. Закричал что есть силы, не слыша себя. Страх сковал его волю, унося куда-то далеко от реального мира. Акциос судорожно хватал ртом воздух, пока он внезапно не закончился. Сколько усилий он ни прикладывал, выбраться из удушающего захвата не получалось. Его как будто окунули в густую воду – ни вдохнуть, ни выдохнуть.

Наконец Акциос почувствовал под собой твердую землю и снова смог дышать. Он сидел на камнях, там же, где и упал. Его удерживали несколько рук, рядом стояла Эмили, а позади нее Рик и девушка с рыжими волосами со снотворным в протянутой руке.

Акциос поморгал, чтобы окончательно прояснить взор. В ушах звенело, к горлу подкатывала тошнота. Его отпустили. Эмили что-то прошептала рыжеволосой девушке, и та, глянув на Акциоса, убрала пузырек в карман. Рик вытер пот со лба и помог подняться на ноги. Голова закружилась, но Акциос сосредоточился, чтобы опять не выпасть из действительности.

Эмили улыбнулась им кончиками губ и продолжила идти вперед за остальными ребятами. Мэри всё так же лежала в беспробудном сне. Рик понял, что теперь ей никто не поможет, кроме него, и снова взял девушку на руки. Акциос постарался абстрагироваться от шума. Надо идти.

Шаг за шагом они продвигались к выходу, который не спешил появляться в поле зрения. Тропа впереди шла далеко по прямой, затем сворачивала под уклоном вверх и исчезала за очередным поворотом. Позади показались другие студенты, и Акциосу полегчало от мысли, что они не последние. Значит, должны успеть уложиться в отведенное время.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.