Сара Кейт
Посмотри на меня

Sara Cate

EYES ON ME

Copyright © 2022, 2023 by Sara Cate

© Бушуева Т., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *

Уважаемый читатель!

Ваши безопасность и благополучие важны для меня. Пожалуйста, прежде чем приступить к чтению этой книги, имейте в виду, что в ней поднимаются темы и личный опыт, которые могут вызвать неприятие у некоторых читателей. Эта книга посвящена темам депрессии, тревожности и попыток самоубийства.

Обещаю вам, что в ней будет счастливый финал для уверенной в своей внешности девушки, которая занимается вебcкамом, и чрезвычайно вульгарного вуайериста, склонного к скверным шуткам и непристойностям.

Пролог. Семь лет назад

Гаррет

– В общем, я зажал в руке прядь ее волос, затем посмотрел ей прямо в глаза и сказал: «Будь умницей, соси мой член, как хорошая маленькая девочка». И вдруг она размахнулась и врезала мне кулаком по лицу, – со стоном говорит Эмерсон.

– Вот же дерьмо! – восклицаю я с кислой миной.

– Ну и свинство! – возмущенно рычит Хантер.

Бедная Мэгги смотрит на Эмерсона широко раскрытыми глазами. На ее лице застыл ужас.

– Вряд ли ей это понравилось, – заявляет она.

Я не могу удержаться от смеха, глядя, как мой лучший друг морщится и прижимает к щеке бутылку с пивом, чтобы унять пульсирующую боль вокруг глаза. Я бы отдал хорошие деньги, чтобы увидеть, как все это было. Мне не стоит большого труда представить его в этот момент: такой мощный чувак, как он, который думает, что у него в руках податливая телка, а в результате получает по физиономии.

Жаль, что они не смогли немного повеселиться, жаль, что они с самого начала не знали, что в плане секса они, так сказать, не на одной волне.

– Я это к тому… я думал, что мы с ней прекрасно понимаем друг друга, – говорит он. – Она казалась готовой на все и определенно получала удовольствие от процесса, но, похоже, я ошибался. Очевидно, она не любительница небольших сексуальных девиаций.

Мне хорошо знакомо это чувство. В прошлый раз, когда я привел домой телку и попробовал что-то поинтереснее обычного секса, все прошло, мягко говоря, не очень. Я пытался записать секс на видео и получил отказ. Я попросил другую девушку помастурбировать и дать мне посмотреть и получил отказ. Я пытался залезть под юбку женщине в баре на публике, где никто не мог ясно видеть, что мы делаем, и вновь получил отказ.

Я невольно чувствовал себя извращенцем. Как будто со мной что-то не так, потому что мне хотелось попробовать что-то за рамками «нормы». Я уверен, Эмерсон думает то же самое о своей склонности к унижению женщин.

Скольким из нас хватило духа попросить о том, чего мы хотим, а взамен получить от ворот поворот, как будто ты последний урод на этом свете? Так что да… я хорошо его понимаю.

Наверное, именно поэтому я так давно не лежал с женщиной в одной постели.

– Да, чувак, – слова срываются с губ, и друзья смотрят в мою сторону. – Это бред, что нет способа сопоставлять людей по тем извращениям, которым они любят предаваться в спальне.

Все смеются. Естественно, им кажется, что я шучу, и, наверное, в большинстве случаев так оно и есть. Но не в этот раз.

– Нет, я серьезно, – говорю я, не обращая внимания на их смех. – Как было бы здорово познакомиться с кем-то, кто тащится от тех же извращенных штучек, что и вы! Вам не нужно было бы ничего скрывать или краснеть от того, что вас возбуждает.

– Ну ты загнут, Гаррет, – произносит Хантер, но я со стуком ставлю на стол стакан пива.

– Нет. Скажи, у кого здесь нет извращенных постельных желаний, которые вы всегда хотели исполнить, но слишком боялись попросить? Очевидно, что только Эмерсон не боится спрашивать.

Они снова смеются.

– Честное слово, я серьезно, – продолжаю я. Они могут сколько угодно шутить, но я-то слышал их грязные истории. Я точно знаю: у моих друзей есть свои любимые извращения, в которых они никогда не признаются. – Из всех своих приколов, о чем бы вы хотели попросить. У тебя, – обращаюсь я к Мэгги, – наверняка есть мыслишка на этот счет. Давай, давай, выкладывай.

– Сначала ты, – говорит Мэгги с самодовольной улыбочкой.

– Хорошо. – Я выпрямляю спину и допиваю пиво, наполняя жидким мужеством вены. – Мне нравится наблюдать.

– Наблюдать за чем? – скептически спрашивает Хантер.

Я пожимаю плечами.

– Да за чем угодно.

– Значит, ты предпочитаешь смотреть, как люди занимаются сексом, а не заниматься им сам?

Я никогда не думал об этом в таком ключе, но да, пожалуй, так. Я киваю.

– Ты вуайерист, – добавляет Эмерсон, и я поворачиваюсь к нему.

Похоже, он не удивлен. Я никогда не употреблял это слово сам, не называл так себя, но не сказал бы, что оно кажется мне неприятным. Оно имеет смысл и, наверно, хорошо применимо ко мне.

– То есть я и впрямь извращенец? Я говорю о полном взаимном согласии. Я не хожу по улицам и не заглядываю людям в окна или что-то в этом роде, но если бы я мог найти девушку, которая не возражала бы, чтобы я понаблюдал за ней наедине… или за ней с кем-то другим… Я не знаю, эта мысль меня возбуждает. Почему я должен этого стыдиться?

– Тебе и не нужно стыдиться, – отвечает Эмерсон, и я вижу: теперь он воспринимает меня всерьез. Более того, у него задумчивое выражение лица, и это, насколько мне известно, означает, что он раздумывает над какой-то идеей.

А это именно то, что мне нужно.

Если честно, последняя пара лет у меня выдалась так себе. Я держусь за эту компанию, и если бы не друзья, думаю, я бы слетел с катушек уже несколько месяцев назад. Работа высасывает душу: вечно выполнять чужие планы и мечты, лишь чтобы видеть, как мероприятия проваливаются, а деньги выбрасываются на ветер, вместо того чтобы вернуться обратно в компанию.

Мне нравится работать в сфере развлечений. Я обожаю вечеринки, людей и азарт процесса планирования, но в последнее время у меня напрочь отпало желание ходить на работу. Да что там! Даже вставать с постели. Мне срочно требуется нечто такое, ради чего хотелось бы просыпаться по утрам. Мне нужна цель.

Так что я чертовски сильно надеюсь, что идея, которая рождается в голове Эмерсона, того стоит, потому что она позарез мне нужна.

* * *

На следующее утро я все еще валяюсь в постели, когда звонит телефон. Это Эмерсон. Он сообщает мне новость: компания, на которую мы работаем, объявила себя банкротом, и последние четыре года нашего труда просто слиты в унитаз.

Но прежде чем тень успевает омрачить мое будущее, он спрашивает:

– Не хотел бы ты начать наше собственное дело?

– Ммм… – Я протираю ото сна глаза и смотрю на часы. Почти одиннадцать. – Да. Конечно. Почему ты спрашиваешь?

– Как тебе служба знакомств?

Служба знакомств? Я хмурю брови и жду, что он скажет дальше.

– Вчера вечером ты подбросил мне идею. Весь этот разговор о совместимости и любимых фишках по части секса. По-моему, это отличная идея.

Затаив дыхание, я жду, что он предложит что-нибудь по-настоящему заманчивое, а не просто хлипкую идею или не до конца продуманный план. Я рассчитываю на то, что Эмерсон воплотит эту задумку в жизнь, потому что, если он этим не займется, я не знаю, что будет дальше. К счастью, мой лучший друг ничего не делает наполовину. Когда он чем-то увлечен, то идет до конца.

– Я к тому, что мы это сделаем. Начать можно с приложения, со службы знакомств, только это будет не дешевый сайт. Я хочу, чтобы все выглядело престижно. Уровни членства с VIP-статусом и услугами, которые действительно нужны людям. А в будущем можно подумать и про настоящий клуб.

– Ночной клуб?

Нет, только не это. Вряд ли у меня хватит сил заниматься очередным бездушным ночным клубом.

– Секс-клуб, Гаррет. Эксклюзивное заведение. В нем люди смогут свободно, не стесняясь, осуществлять свои самые смелые желания. Никаких косых взглядов. Никакого осуждения.

Черт, тогда я за. Сажусь в постели и обвожу взглядом царящий в моей квартире кавардак.

– Что требуется лично от меня?

– Ты хорошо ладишь с людьми, Гаррет. Я хочу, чтобы ты стал лицом компании, и мне нужны все твои идеи. Я знаю, что они у тебя есть.

– Хорошо, считай, что я в деле.

– Отлично.

Вскочив с кровати, я держу телефон на громкой связи, завариваю кофе и готовлюсь к новому дню. Эмерсон выдает новые идеи, а я выдвигаю свои. Мое сознание все еще грызет и подтачивает тревога. Мне страшно. Вдруг у меня нет того, что нужно, чтобы провернуть эту затею? Но я слишком возбужден, чтобы это остановило меня.

Эмерсон Грант верит в меня, и я не намерен его подвести. А это значит, что я не могу позволить этим внутренним голосам контролировать меня. Это будет круто. У нас будет крутой клуб. Иначе и не может быть.

– Эй, Эмерсон! – окликаю его я, прежде чем мы завершаем разговор.

– Да?

– Спасибо тебе, – говорю я в надежде на то, что это звучит не слишком глупо или неискренне.

– Не нужно меня благодарить, Гаррет. Это была твоя идея.

Возможно, это так, но именно его драйв, его лидерство мне нужны как ничто другое. Как я уже сказал, мои последние несколько лет были полным отстоем, и я устал. Вряд ли он когда-нибудь поймет, как много значит для меня эта новая затея.

Потому что Клуб Распутных Игроков спас мне жизнь.

Часть 1. Дом у озера

Правило № 1: Не читайте в секс-клубе сообщения от матери

Гаррет

Я серьезно отношусь лишь к трем вещам: бег, хорошо сшитый костюм и секс. К последнему я должен относиться со всей серьезностью – это моя работа. Нет, не заниматься сексом самому, но знать о нем все, чтобы предложить приятный и возбуждающий опыт как тем, кто им занимается, так и тем, кто хочет на это посмотреть со стороны. Я должен знать мельчайшие детали, которые заводят людей, дарят им ощущение безопасности, вызывают желание приходить в клуб снова и снова. Тонкую грань между тем, что возбуждает, и тем, что отталкивает. Должен помогать мужчинам и женщинам находить друг друга.

Быть экспертом во всех тонкостях, если хотите.

И прямо сейчас я смотрю на восхитительную парочку в седьмой комнате. У них все идет отлично, просто супер. Женщина прикована наручниками к кровати, ее золотистая кожа ловит тусклый красный свет. Мужчина, стоя позади, шлепает ее в идеальном ритме, доводя до экстаза. Угол обзора великолепный, но я делаю мысленную пометку сдвинуть кровать вправо еще градусов на десять, чтобы зрители могли лучше видеть ее лицо. Хотите – верьте, хотите – нет, но вот что люди хотят видеть – ее лицо, сведенное гримасой сексуального голода, несильной боли и самой необузданной похоти.

Я сделал хороший выбор, вновь пригласив этих двоих. Я наблюдал за ними несколько недель назад, и мне пришла в голову идея побуждать пары, которые собирают толпу, продолжать арендовать комнаты для вуайеристов. Небольшая скидка за членство, несколько дополнительных VIP-привилегий, а взамен я предлагаю им провести время вместе в комнате красных фонарей, где в течение часа она почувствует себя дорогой проституткой, продающей свои утехи, а он купит их по самой высокой цене.

Они устроили жаркое шоу. Мужчина вошел в гостиную в дорогом костюме, одарил ее дьявольской улыбкой, а она старалась казаться невозмутимой. Нечто, скажу я вам, и толпа была в полном восторге.

Впрочем, толпа – это громко сказано. Это всего лишь несколько людей. Зона просмотра отгорожена занавесом, создавая интимную близость для небольшой группы зрителей. Мы не впускаем в зал для вуайеристов толпы народа: если вы пытаетесь наблюдать нечто личное в компании сотни других, это портит впечатление. Наш клуб – эксклюзивное заведение. Нам ни к чему толпа возбужденных, мастурбирующих мужиков, как на каком-нибудь убогом пип-шоу в дешевом секс-шопе.

И вот тут-то в дело вступаю я. Ведь я точно знаю, что нужно регулировать и как именно это делать, чтобы все оставалось под контролем. Несмотря на то что я тайно контролирую за кулисами буквально все, происходящее должно выглядеть естественно.

Этим вечером пока что все идет гладко. Какая-то девушка стоит в одиночестве у окна и, закусив губу, наблюдает за тем, как кончает женщина на кровати. Еще тут есть пара – они стоят так близко друг к другу, что я не могу понять, то ли ее рука шарит в его брюках, то ли его рука – под ее коротким платьем, то ли происходит и то, и другое одновременно. Это означает, что здесь довольно темно; хотя лично я попросил бы приглушить на самую малость красный свет… Он бликует на всем металлическом в комнате, и это отвлекает.

В общем, энергетика в зале на высоте.

В кармане жужжит телефон, но я достаю его не сразу. Здесь или в любых закрытых зонах клуба запрещено иметь телефоны, даже если я один из владельцев заведения.

Пара в комнате все равно заканчивает, так что я тихонько выскальзываю из коридора для вуайеристов через служебную дверь и направляюсь в офис. Здесь, в ярко освещенном коридоре для персонала, никого нет. Я достаю телефон.

Уведомление гласит: У вас новое сообщение от контакта «Мама».

О, прекрасно. Получить сообщение от маман, понаблюдав, как люди занимаются сексом, будто кролики. Готов поспорить, это очередное приглашение составить им с отчимом компанию в домике у озера на неделе.

Мама: Ты должен приехать. На этой неделе погода прекрасная.

Ха. Я был прав.

Каждый год они с отчимом проводят время в своем загородном доме у озера, в трех часах езды отсюда, и неизменно приглашают меня поехать с ними. Я даже мог бы согласиться, если бы его двадцатитрехлетняя дочурка оставалась дома. Поэтому я постоянно разочаровываю мать словами «Спасибо, как-нибудь в другой раз», и этот год не станет исключением.

Мия – проклятие всей моей жизни. Она зеница ока не только ее отца, но и моей матери. Последние пятнадцать лет она только и делала, что впитывала каждую унцию их внимания и была серьезной занозой в моей заднице. И поскольку я слишком стар, чтобы жаловаться на соперничество за родительскую любовь, то просто притворяюсь, будто ее не существует. Это вполне меня устраивает.

– С кем ты разговариваешь? – спрашивает Хантер через мое плечо, пока я торчу у двери, глядя в телефон.

– С маман.

Он морщится и проходит мимо.

– Фу, чувак. Я до сих пор слышу, как народ трахается за этой стенкой.

– Что? Для тебя это странно? – со смехом отвечаю я.

– А для тебе нет? Передай ей привет от меня, – говорит он, исчезая в длинном коридоре и сворачивая к офису.

– Не могу понять, ты это из вежливости или по приколу, – кричу я ему вслед.

Мой голос разносится по коридору, и вдалеке я слышу смех Хантера.

Подначки и подколки между мной и тремя чуваками, вместе с которыми я управляю этой компанией, – одна из причин, почему я так чертовски люблю эту работу. Мы понимаем друг друга с полуслова. У нас всегда весело, иногда бывает малость напряжно, но никогда – слишком тяжело или чересчур серьезно.

То есть все так, как мне нравится.

Я почти забываю, что общаюсь с матерью по эсэмэс, но жужжание телефона в руке напоминает об этом.

Мама: Ты не был на озере много лет.

Я собираюсь разочаровать ее еще раз, и меня на секунду охватывает чувство вины. Но я действительно загружен работой. Мне не так-то просто оставить клуб на несколько дней подряд. Я рискую утратить импульс, энергию, которые нужны мне, чтобы все шло гладко. Свежие идеи, творческие проекты, новые события, клиенты и важные VIP-заманухи. На моих плечах лежит многое, и я не могу рисковать тем, что что-то упадет. Ни на секунду.

Гаррет: Я подумаю.

Мама: Ты должен приехать. Мия скучает здесь без тебя.

Глядя на телефон, я усмехаюсь. Так я и поверил! Меньше всего моя сводная сестра скучает без меня. Скорее, отдыхает. Купается в мое отсутствие в безраздельном внимании наших родителей, определенно. Но только не скучает.

Гаррет: Заманчиво. Но если бы я хотел, чтобы на меня шипели каждые десять секунд, я бы завел кошку.

Мама: Не груби.

Ха. Не грубить? Мия и я не сказали друг к другу доброго слова с того дня, как познакомились пятнадцать лет назад, когда ей было всего восемь. Мне же было чуть за двадцать. У нас действительно не должно было быть проблем с общением, учитывая тринадцать лет разницы в возрасте между нами, но по мере того, как Мия росла, она находила все новые и новые способы задевать меня. Она просто стервозная особа, которая бывает довольна лишь тогда, когда ее присутствие становится для меня постоянным источником мучений.

К счастью, я тоже в состоянии попортить ей кровь. Тем более что ей уже не восемь лет.

Мама: Кроме того, я знаю, что Пол очень хочет тебя видеть.

Черт. Она собирается разыграть карту по имени Пол. Последние пару лет мой отчим с переменным успехом лечится от рака мочевого пузыря. У него бывает все отлично, но в следующую минуту мать всегда говорит что-то вроде этого. И я волнуюсь. По идее, я должен приезжать к ним чаще и быть в курсе, чтобы они знали, что мне не все равно, но мне вечно что-то мешает.

– Встретимся в баре? – спрашивает Хантер, когда возвращается, и отвлекает мое внимание от телефона. – На этой неделе очередь Мэгги присматривать за клубом.

– А-а-а… и снова быть единственным среди вас холостым чуваком? Очень весело. Предполагаю, Дрейк приведет свой «вариант недели».

– Не уверен, что у него на этой неделе есть вариант, – парирует Хантер. – Значит, вы с ним будете парой.

Я откидываю голову назад, поднимаю брови и выдавливаю натянутую улыбку. Лучший друг Хантера и начальник строительства клуба Дрейк – известный бабник. Он не усидит за нашим столом и пяти минут – сразу объявит в баре сезон охоты на незамужних телок.

Выпивка по четвергам – наша десятилетняя традиция, но у меня и вправду нет сил на еще одну вечеринку для пар с нашей командой. И мне неприятно говорить, что меня там не будет. Просто… динамика изменилась слишком сильно. Когда Хантер и Изабель поженились, все было нормально, потому что Эмерсон все еще оставался свободен. Но теперь он счастлив со своей секретаршей Чарли, и это здорово. Я рад за него.

Честное слово, рад.

* * *

Но когда я распахиваю дверь бара, куда мы заглядываем каждый вечер в четверг, первое, что я вижу, это то, как человек, на которого я равнялся и которого боготворил почти десять лет, целуется взасос с двадцатилетней телкой, как на последнем ряду кинотеатра. У меня тотчас портится настроение.

– Довольно.

Я со стоном подхожу к столу, где мой лучший друг и его новая, очень юная подружка заняты тем, что жадно впиваются в губы друг друга, а не в выпивку, стоящую перед ними.

Шарлотта краснеет и отворачивается от Эмерсона.

– Извини, – говорит она, беря свой стакан, – я думала, что тебе нравится смотреть.

Я закатываю глаза.

– Мне нравится смотреть на секс, – уточняю я. – А не на ваши романтические слюни.

Шарлотта округляет глаза и подается вперед.

– Погоди, это твой… пунктик?

– Мой пунктик? – переспрашиваю я.

– Ага… твой любимый бзик.

Я усмехаюсь. Это слегка упрощенное представление обо мне, но я, так и быть, подыграю ей.

– Думаю, можно сказать и так. Я вуайерист, но мне казалось, что ты это и так знаешь.

Она пожимает плечами.

– Я просто хотела услышать, как ты скажешь это сам.

Она поднимает свой бокал с индийским светлым элем и делает глоток.

Я секунду наблюдаю за ней. Шарлотта – из тех девушек, для которых не существует никаких преград. Если у нее и есть фильтр, я не уверен, что она знает, как им пользоваться. Я не думал, что мой лучший друг так крепко подсядет на нее, но сейчас он буквально пожирает ее глазами. Такого слюнявого, влюбленного выражения я еще ни разу видел на его самодовольном лице.

Такое трудно воспринимать серьезно. И я не воспринимаю. Можете назвать меня циником, но, наверное, влюбиться – самая большая глупость, какую может совершить человек. Эмерсон выглядит счастливым, этого у него не отнять, но, если честно, как долго, по его мнению, это продлится? Наслаждайся сексом и общением сейчас, дружище, потому что через пару лет она, вероятно, возненавидит тебя за то, как ты живешь, а ты в свою очередь пожалеешь, что не можешь вместе со мной бродить по нашему клубу.

Я не верю, что, увидев тайную, темную сторону человека, вы все еще сможете нести романтическую хрень. Люди чертовски несовершенны, а отношения лучше делать короткими… или, как в моем случае, не ввязываться в них вообще.

И, для протокола, нет, я не ревную. У меня, слава богу, ясная голова на плечах, и я не намерен расставаться со своей свободой ради молодых сисек и обольстительной улыбки. И если моего лучшего друга захомутали, то это не означает, что когда-нибудь захомутают и меня.

Поставив стакан, Шарлотта с прищуром смотрит мне в лицо.

– Значит, ты хочешь посмотреть на нас?

Эмерсон смеется, но я изо всех сил стараюсь сохранять хладнокровие.

– Ты первая из девушек моих друзей, кто спрашивает меня об этом. Я все еще жду приглашения Изабель и Хантера, – шучу я.

– Отвечай на вопрос, – ее руки лежат на столе, как будто бросая мне вызов.

Я на мгновение задумываюсь. Дело не в том, что я хочу увидеть моего друга голым или собираюсь трахнуть его девушку. Я делаю это ради общения. Мне нравится наблюдать, как люди выражают себя во время секса, как они двигаются, какие звуки издают, как кончают. Секс никогда не бывает одинаковым, независимо от того, кто им занимается. Порно не в счет. Там все идет по заданному сценарию. Так что да, мне нравится смотреть, потому что это самое интересное, что вы можете наблюдать между двумя – или более – людьми.

– Я бы не отказался от приглашения. Это оно?

– Нет, – вмешивается Эмерсон, и я смеюсь.

– Все в порядке. Просто я должен поймать тебя в нужный вечер в клубе, – отвечаю я.

Он не в состоянии скрыть улыбку, которая тотчас появляется на его лице.

– Верно, – говорит Шарлотта.

Как обычно с опозданием, в бар входят Хантер, Дрейк и Изабель. Все они приветствуют друг друга и быстро вливаются в нашу беседу. Я же ловлю себя на том, что отстраняюсь. В очередной раз.

Я часто поступал так в последнее время и уверен, что они это заметили.

По правде сказать, я предпочел бы остаться дома, где мог бы упиваться одиночеством, а не торчать в переполненном баре под пристальными взглядами самых близких друзей. Я машинально вытаскиваю телефон в надежде увидеть электронные письма и текстовые сообщения, но они, как назло, не приходят. Я даже не против, чтобы в клубе что-нибудь случилось, чтобы мне было на что переключить внимание.

Я, как хороший друг, остаюсь еще на один раунд напитков, изо всех сил стараюсь смеяться над шутками и даже сам отпускаю несколько острот. Но уже к одиннадцати я дома. Я меняю свой костюм от Тома Форда на дешевую фланелевую пижаму и ложусь в постель. Если честно, я подумываю подписаться на один из этих онлайн-сервисов типа «Чат с горячими телочками». Я это к тому… что мне ни капли не стыдно. Я делал это и раньше… в целях исследования, конечно.

Но это не реально. Ничто больше не кажется реальным.

Правило № 2: Если вы ненароком влюбитесь в своего сводного брата, никогда не показывайте этого. Никогда

Мия

– А что бы ты сделал, если бы сейчас был со мной?

Седой мужчина на экране усмехается.

– О, дорогая, я бы доставил тебе массу удовольствия.

– Правда? И как? Скажи мне, как именно ты бы это сделал.

– А ты будешь трогать себя для меня, пока я рассказываю? – спрашивает он, и легкая дрожь в басистом, хриплом голосе выдает его нервозность.

– Если ты хочешь.

Я лежу на синей бархатной кушетке, той, что стоит в подвале домика моих родителей возле озера. Она не очень удобная, но отлично подходит для ракурса, а ее цвет идеально контрастирует с моей светлой кожей. Длинные серебристо-светлые волосы веером развеваются вокруг меня, и на мне только черное кружевное белье, которое больше всего нравится этому клиенту. Он предлагает купить мне их целый шкаф, но я всякий раз отказываюсь. Не люблю принимать подарки от клиентов, потому что потом мне кажется, что я им что-то должна.

ChiefG1963, чье настоящее имя, по его словам, Грег, откашливается. Он нервничает. В такие моменты он всегда робеет, но я знаю: ему это нравится. Он обожает грязные разговорчики и, скорее всего, во всех деталях расскажет мне все сам. Мне не нужно будет говорить ему, что мне нравится, потому что каждый раз, когда я пыталась это делать раньше, он обрывал меня.

– Я бы начал с того, малышка, что облизал бы твои идеальные розовые сосочки.

– Вот эти? – спрашиваю я и стягиваю края лифчика, чтобы дать ему хороший обзор моей полной груди.

– О, да, – рычит он. – И тогда бы я…

В дверь его кабинета раздается стук, и я слышу на заднем плане мужской голос. Грег оборачивается к нему, кто бы это там ни был. Я жду и возвращаю лифчик на место, чтобы тот, кто вошел в офис Грега, не посмотрел шоу, за которое не заплатил.

Грег с виноватым выражением лица поворачивается ко мне.

– Девочка, на сегодня мы должны прервать нашу встречу.

Я недовольно надуваю губы.

– Но мы как раз подходили к самой интересной части.

– Знаю, но у меня срочный разговор с инвесторами, а деньги не ждут, милая.

Сделав вид, будто жутко расстроена, я сажусь и смотрю в камеру своего ноутбука.

– Но на завтра все остается в силе?

– Как же я могу пропустить такое, – отвечает он. – Твоя красивая улыбка – главное событие моего дня.

За такие слова я награждаю его сияющей, с ямочками на щеках улыбкой и закусываю губу, потому что, к сожалению, знаю: он говорит это совершенно искренне. Грег – один из моих постоянных клиентов, и он может быть загружен работой, но по тому, как он проводит большую часть нашего времени в разговорах, докладывая мне о своем дне и своей работе, я могу сделать вывод, что, вероятно, я единственный человек в его жизни, который действительно его слушает.

Мы всегда проводим первую половину часа, болтая о разном, и он рассказывает мне обо всех местах, куда бы он хотел меня отвезти, или обо всем, что ему хотелось бы со мной сделать. И я дарю ему все свое внимание. Затем, если только не вклинивается его работа, мы обычно переходим к разговорам о сексе.

И так себя ведут большинство моих клиентов – им нужны искренняя беседа и эротическое развлечение в равных долях. В основном все они жаждут внимания, отчаянно нуждаются в общении и хотят чего-то чуточку непристойного.

Я отточила свои навыки, от провокации на экране до умения сделать вид, будто мне не все равно. Знаю, это звучит бессердечно. Мне действительно не все равно. Ведь мне за это неплохо платят.

Закончив с Грегом, я подумываю, включить ли мне камеру снова и попытаться найти еще один VIP-запрос в чатах прямой трансляции, но почему-то весь следующий час просматриваю Tumblr на телефоне.

Отец и мачеха сейчас катаются на лодке с друзьями, так что я в доме одна, что облегчает мне работу.

Мы бываем на озере каждое лето, и хотя мне двадцать три года и я достаточно взрослая, чтобы иметь свое жилье, мне нравится приезжать сюда. Я понимаю, что, вероятно, должна тусить в Канкуне или Вегасе со сверстниками, но это не мой стиль. Я, скорее, домоседка.

Мои родители живут так, будто их дети уже выпорхнули из родного гнезда, хотя я еще этого не сделала. Это просто означает, что в отличие от меня они не сидят в четырех стенах, но не беспокоятся, оставляя меня на пару с собой любимой и услугами Wi-Fi, без которых мне никак.

Вебкам – довольно новая фишка. Я наткнулась на нее прошлой осенью, когда подруга из школы косметологии, которую я недавно бросила, рассказала, какие деньги она зарабатывала, даже не выходя из дома. Я человек общительный, всегда любила дразнить людей, и потому решила, что это идеально мне подходит.

Поначалу мне было неловко флиртовать с незнакомыми мужчинами, тем более что раньше я сильно стеснялась своего тела. Я всегда думала, что такого рода занятия – для невероятно стройных, подтянутых девушек, которые не стесняются расхаживать в бикини со стрингами. Зато у меня не тощие ноги, сиськи полные и мягкие, как подушки, да и задница тоже.

Потом я быстро поняла: некоторым чувакам такое нравится. А некоторым из них даже очень.

Вскоре, раздеваясь для мужчин и делая для них кое-что еще, я стала более уверенной в отношении своего тела. Забавно думать о моем первом сеансе, когда я так стеснялась и нервничала, что едва могла раздвинуть ноги и продемонстрировать то, что между ними. Теперь я без всяких комплексов раздвигаю их перед камерой.

Конечно, за это мне капают неплохие деньги. Но еще мне жутко нравится то, что я при этом ощущаю, хотя не могу объяснить почему.

Теперь это моя работа. Я флиртую, делаю небольшой стриптиз, трогаю себя и в хороший день могу даже получить от этого оргазм. Плюс мне за это платят. Я это к тому… разве тут можно жаловаться?

Надев что-то поприличнее, чем черное белье, я поднимаюсь наверх, делаю себе кофе со льдом, а черная кошка Бетти вьется вокруг ног, когда у меня звонит телефон. Взглянув на экран, я вижу имя сводного брата и замираю.

Какого черта Гаррет пытается звонить мне по видеосвязи?

Прислонив телефон к кухонному фартуку, чтобы Гаррет мог меня видеть, я из чистого любопытства отвечаю и продолжаю варить свою карамельно-кофейную смесь.

– Не вешай трубку, – говорит он, как только соединение установлено.

– Хорошо…

Глядя на телефон, я вижу, что он без рубашки и весь в поту, щеки красные, а волосы мокрые. На шее висит белое полотенце. Я заставляю себя отвести взгляд.

– В чем дело? – спрашиваю я, изображая приветливый тон, хотя Гаррет за всю мою жизнь буквально ни разу не был добр ко мне. Зачем, если вместо этого он может меня мучить?

И как только моего отца угораздило жениться на женщине с таким сыном? Я бы предпочла воспитанного и желательно некрасивого сводного брата. Почему судьба подарила мне полную противоположность того, что я хочу?

– Как там твой отец?

Его вопрос сбивает меня с толку. Он прекрасно знает, что папа вот уже два года борется с раком, но это ни разу не сподвигло его на то, чтобы протянуть руку помощи или хотя бы приехать. Тогда почему он спрашивает сейчас?

– Хмм… думаю, все так же.

– Что ты пьешь? – спрашивает он, внезапно меняя тему.

– Кофе со льдом, – я сжимаю губами металлическую соломинку.

– Я не уверен, что тебе нужно больше калорий.

– Ты позвонил мне лишь для того, чтобы высказаться о моем образе жизни? – огрызаюсь я.

Я беру телефон и несу его лицом к себе на балкон третьего этажа. Солнце вот-вот сядет, и вид отсюда захватывает дух. Нечто, что я не позволяю себе пропустить. Иногда я даже выношу сюда камеру и позволяю зрителям наблюдать, как я, пока солнце садится над озером, закидываю на перила ноги и потягиваю кофе. Обычно в такие моменты ко мне в чат заходят фрики, чтобы сказать, что хотят шлепнуть меня по сиськам, перегнуть через перила или сделать что-то еще дико вульгарное, но мне наплевать на них. Никто не испортит мне этот момент блаженства.

Прислонив телефон к кашпо на столике в патио, я даю сводному брату понаблюдать за мной. Единственная разница состоит лишь в том, что я тоже могу видеть его, и когда я оглядываюсь, то замечаю, что он тоже прислонил к чему-то свой телефон и в данный момент потягивается, давая мне полноэкранный обзор мышц под прекрасной загорелой кожей и дорожку темных волос, что спускается вниз по его животу и исчезает в шортах…

– Ты меня слушаешь?

– Да, – вру я.

– Тогда что я сейчас сказал?

– Что-то про… очередной марафон или что-то в этом роде?

Он фыркает и закатывает глаза.

– Я спросил, как проходит твое лето на озере с родителями.

– Скукотища, – отвечаю я.

– По-моему, ты малость старовата, чтобы проводить лето с родителями, – небрежно возражает он.

– Не завидуй, потому что я работаю за компьютером и могу проводить здесь лето бесплатно. Кроме того, их все равно никогда нет дома. Они либо в казино, либо на лодке с друзьями, либо бог знает где еще.

– Все еще занимаешься вводом данных? – спрашивает он с явным сарказмом.

– Да, – отвечаю я. Понятное дело, я не афиширую тот факт, что зарабатываю деньги, демонстрируя в Интернете свои прелести мужчинам. На такое до сих пор смотрят косо.

Не говоря уже о том, что Гаррет отчитал бы меня по полной программе. Узнай он о моих занятиях, использовал бы эту информацию как оружие, чтобы унизить меня. Быть секс-работницей и без того не подарок. Не хватало мне, чтобы этот поганец, мой сводный брат, заставил меня чувствовать себя из-за этого последним дерьмом.

Но мне интересно, как он отреагировал бы. В любом случае, Гаррет – единственный, кому мне хотелось бы рассказать о своей работе. Потому что, если бы я это сделала, он мог бы наконец начать воспринимать меня как женщину, а не как вредную младшую сестренку. Не то чтобы мой богатый, подтянутый сводный брат когда-нибудь положит глаз на девчонку вроде меня, но мне почти хочется, чтобы он увидел, чем я занимаюсь на камеру. При одной только мысли о том, что Гаррет наблюдает, как я раздвигаю ноги перед экраном телефона, я заливаюсь краской. Но это точно изменило бы его отношение ко мне.

Я лишь надеюсь, что это скорее возбудит его, чем приведет в ярость.

– Так ты приедешь? – небрежно спрашиваю я.

Надеюсь, это не прозвучало как просьба? Я смотрю на экран, надеясь увидеть его реакцию, но он по-прежнему делает упражнения на растяжку.

– Мы открыли клуб три месяца назад. Я не могу взять недельный отпуск, чтобы сорваться с работы и приехать к вам на озеро.

– Тогда приезжай на выходные. Это всего пара часов езды.

– Но почему ты так сильно хочешь, чтобы я туда приехал? Мне всегда казалось, ты недовольна моими визитами. Разве тебе не нравится, что пока их нет, домик у озера в твоем полном распоряжении?

Мы с Гарретом никогда не ладили. Мы оба склонны к соперничеству, наделены циничным чувством юмора и почти ничего не воспринимаем всерьез. Вдобавок наши родители поженились, когда мне было восемь, а ему двадцать один, и единственным доступным мне способом привлечь его внимание было как следует подействовать ему на нервы.

Раньше он каждое лето ездил с нами на озеро, но лет десять назад просто перестал. Могу только предположить, что из-за меня.

– Ладно. Мне все равно, – огрызаюсь я, пожалуй, слишком резко.

– Черт. Какая муха тебя укусила?

– Я просто спросила. Приезжай или не приезжай. Мне наплевать. Просто я подумала, что ты захочешь увидеть папу, пока ему не стало еще хуже.

– Вот как? Все дело в твоем отце? Странно, секунду назад это звучало так, будто это ты хочешь меня увидеть.

– Не хочу, – упрямо отвечаю я.

– Ты уверена? Потому что желание приставать к сводному брату явно не от хорошей жизни. Неужели так сложно найти парней, которые будут с тобой встречаться?

На его лице игривая ухмылка, та самая, которую я терпеть не могу, потому что этой улыбкой он нарочно выводит меня из себя.

– Все, я вешаю трубку. Ты намеренно говоришь мне гадости?

Он смеется.

– Мне нравится, что это тебя заводит. Именно так и делают старшие братья.

Чтобы скрыть, что эта фраза будит во мне не очень глубоко скрытые чувства, я спешу отвести от него взгляд. Гаррет мне не старший брат. Он никогда не был моим старшим братом, но с тех пор, как наши родители поженились, он вечно строит его из себя, словно напоминая нам обоим, что кровные или нет, но мы родственники. Одна семья.

Я прикусываю язык, потому что не могу произнести то, что мне очень хочется. Я не в силах сказать ему, что я очень хочу, чтобы он приехал сюда и провел со мной время. Я не могу поделиться тем, что на самом деле чувствую к нему, потому что для Гаррета все это шутка. Я для него шутка. И узнай он, что я на самом деле испытываю, никогда бы не позволил мне пережить тот день, когда я призналась бы, что безумно влюблена в него.

Поэтому я прячу это чувство за сарказмом и притворной ненавистью.

– Пока, Гаррет, – бормочу я и нажимаю «выключить».

Но встаю я не сразу. Даже после того, как солнце скрылось за деревьями, я продолжаю сидеть на балконе, ощущая полнейшее одиночество. Я действительно ничем не лучше любого из моих клиентов.

Когда-нибудь я преодолею это чувство. Я обязана это сделать. Ведь, в конце концов, пока Гаррет видит во мне младшую сестру, я вижу в нем любовь всей своей жизни.

Правило № 3: Не пей и не скачивай приложения

Гаррет

FlirtyGirl – Горячие красотки 24/7

SkankView – Самые отвязные телки в сети

BabeWatch – Женщины без комплексов ждут вас

Я подавляю стон и просматриваю доступные сайты. Мне неловко за самого себя, но я почти пьян, поэтому проглотил свою гордость и затеял этот поиск. Я было подумал, не съездить ли мне в клуб, вдруг в зале для вуайеристов происходит что-то захватывающее, но в данный момент я не горю желанием наблюдать за парами и их сексом.

– Мать твою, я жалок, – бормочу себе под нос и нажимаю на первый, наименее «грязный» сайт.

Я был на нем раньше, когда искал идеи для клуба. Это было незадолго до того, как я отказался от этой идеи, но в какой-то момент я был не прочь проверить, нельзя ли превратить одно из подобных выступлений в живой опыт для наших клиентов. Впрочем, идея так и не нашла верного воплощения в моей голове. Как это вообще должно выглядеть? Выставить на сцене девушек с кучей вибраторов и дилдо и рассадить публику, как в театре?

Нет, это звучит ужасно. Я уверен, кто-то другой мог бы такое воплотить, но только не я.

В отличие от прошлого раза, сегодня я вхожу на сайт ради бесстыдного развлечения и, надеюсь, слабого подобия человеческой связи.

Приложение выполнено с большим вкусом, чем я думал сначала. Оно милое и привлекательное. Не то что некоторые откровенно вульгарные порносайты. Я бы даже сказал, что это больше похоже на обычное приложение для социальных сетей. Я просматриваю девушек, что сейчас находятся в прямом эфире, и щелкаю по ссылкам нескольких из них.

Первая – красивая азиатка с большими наушниками на голове и чем-то типа джойстика в руках. Она сидит в игровом кресле. Я невольно смеюсь. У нее более десяти тысяч активных зрителей, и она, полностью одетая, играет в видеоигры.

Ладно, следующая.

Грудастая рыжеволосая особа готовит что-то на кухне. Это смотрится чуть сексуальнее, поскольку угол камеры идет откуда-то снизу, открывая взору вид ее сисек, торчащих из низкого выреза футболки. Пока она готовит, она разговаривает со зрителями, периодически отвечая на их вопросы и комментарии.

Пару минут мне любопытно наблюдать за ней, за ее пальцами с длинными ухоженными ногтями, тем, как она нарезает овощи кубиками или отбрасывает волосы за плечо.

Но вскоре мне все это надоедает.

Я открываю пятую банку пива за вечер и нажимаю на аккаунт WickedKitten214. И тотчас падаю обратно на диван: видео дает крупный план, и я вижу ноги с милыми розовыми пальчиками на кафельном полу и слышу женский голос на заднем плане.

– Этот оттенок мне нравится больше, чем предыдущий. Что вы думаете?

Моя рука замирает на полпути к губам. Этот голос. Он странно мне знаком.

Угол камеры меняется. Девушка ставит телефон на какую-то подставку, давая мне и семнадцати тысячам других чуваков возможность увидеть ее тело – желтый укороченный топик и черную юбку, а между ними полоску нежной бледной плоти.

Мои глаза соображают раньше, чем мозг, но это, вероятно, из-за пива. Я не могу оторвать взгляд от того, что сейчас вижу. Очень знакомый наряд на очень знакомом теле с очень знакомым голосом.

– Что… – успеваю пробормотать я, прежде чем в кадре появляются длинные светлые волосы, а за ними – лицо. Ее лицо. Симпатичный подбородок с ямочками, круглые щечки, которые, когда она улыбается, почти поглощают ее большие голубые глаза, и мягкие губы, накрашенные кофейного цвета помадой.

Я роняю банку с пивом себе на колени, разбрызгивая холодную пенную жидкость на голую грудь и фланелевые пижамные штаны.

– Твою мать! – рявкаю я, роняю телефон, хватаю банку с дивана и ставлю ее на кофейный столик.

Бегу на кухню, хватаю полотенце, чтобы вытереться, а сам тем временем, разинув рот, глазею на телефон. Тот все еще работает, лежа на полу, и по всей комнате разносится голос моей гребаной сводной сестры.

Мия? Нет.

Не обращая внимания на мокрое пятно, что впитывается в обивку дивана, я возвращаюсь к телефону и пристально смотрю на экран, как будто она тоже может видеть меня. На самом деле нет, и я жду, пока мое зрение придет в норму, потому что явно вижу что-то не то.

Это просто женщина, до жути похожая на Мию.

Но она откидывает голову назад и смеется хорошо мне знакомым звучным, грудным смехом, который всегда звучит чуть ниже, чем ее голос.

Да, это точно Мия.

Наконец набравшись смелости, я поднимаю с пола телефон и смотрю на сестру на экране.

Она тебе не сестра, придурок.

Я имею в виду… какое мне дело до того, что она выставляет себя напоказ в Интернете? Она в любом случае стерва, и меня это точно не касается.

Я быстро выхожу из прямой трансляции и прокручиваю несколько других вариантов, где в режиме онлайн есть другие девушки, но мысли то и дело возвращаются к тому, что моя двадцатитрехлетняя сводная сестра выставляет себя напоказ перед всякими уродами, которые, вероятно, думают и говорят ей какие-нибудь пошлости. Это не дает мне покоя, и я снова включаю ее трансляцию.

Мия возвращает на место колпачок нежно-розового лака для ногтей, продолжая говорить о том, что она, скорее, домоседка, нежели девчонка, любящая клубы. Потом показывает нам газировку, которую пьет, и просит зрителей сообщить, что пьют они.

Я не могу оторвать глаз. Это она… но все же не совсем настоящая Мия. Я всего пару часов назад разговаривал с ней по телефону и сейчас пытаюсь вспомнить, как она говорила со мной – похоже ли это на ее нынешний монолог? Со мной она была чуть резковатой, огрызалась и, когда молчала, покусывала изнутри уголок рта.

Девушка на экране телефона – не совсем Мия. Но на заднем плане я вижу ее спальню в доме у озера. Где, черт возьми, мать и отчим? Она бы не стала это делать, когда они дома, верно? Черт! Какого хрена Мия делает в приложении для веб-камеры?

Возможно, она проводит эти прямые трансляции сугубо для прикола. Чтобы немного подзаработать. Вряд ли это нечто большее. Она, наверное, не раздевается перед камерой и не совершает никаких гадких, развратных вещей, каких, я уверен, ждут от нее эти семнадцать… нет, теперь уже двадцать одна тысяча человек.

Внизу экрана прокручиваются комментарии других пользователей, и большинство из них довольно безобидные. Вероятно, там есть фильтры, чтобы мужчины в комментариях не становились хищниками. У меня есть поле, в котором я могу оставить свой, но я этого не делаю. Вдоль стороны есть еще кнопки, одна для сообщения ей, разумеется, за плату, а другая – для запроса приватного видеочата.

Это просто настройка по умолчанию. Мия этого не делает.

Нет-нет-нет-нет-нет.

Моя пьяная совесть борется с желанием защитить младшую сестру. Но есть и еще нечто, что постепенно захватывает всего меня… Нечто, чему у меня нет названия, но что непривычным эхом разносится в моем мозгу: моя, моя, моя.

Именно это невнятное, подпитываемое тестостероном собственничество вынуждает меня шлепнуть большим пальцем по кнопке «Запросить отдельную комнату».

Блин, что я делаю?

Поверх картинки Мии появляется всплывающее окно, информируя меня о том, что стоимость ее отдельной комнаты составляет 450 долларов в час. Едва моргнув глазом, я нажимаю зеленую кнопку «Продолжить».

Всплывающее окно исчезает, и я вижу, как взгляд Мии в камере скользит к нижней части экрана, как будто она читает уведомление. В следующий момент она обращается к своим зрителям.

– Ладно, ребята, лак высох, так что пойду я спать. Веселой вам ночи, малыши! И не пейте много!

Спустя секунду мой экран гаснет.

WickedKitten214 приняла ваше приглашение в приватную комнату. Вы хотите предоставить доступ к камере?

Дать доступ к камере? Нет.

Вы хотите предоставить доступ к микрофону?

Я действительно не продумал все до конца. Нет. Мия не слышит и не видит меня. Я даже не знаю, что я собираюсь сказать. Наверно, запрашивая эту комнату, я сделал это, думая, что смогу вызвать ее на откровенность. Но хочу ли я этого? Или просто желаю увидеть, как далеко она готова зайти в этих приватных чатах?

Доступ к микрофону… нет.

Миг спустя она снова на экране, но в верхнем углу уже не отображается огромное количество зрителей. Теперь это больше похоже на обычный видеозвонок. В углу отображается мое имя пользователя: Player428.

– Привет, – кокетливо произносит она. – О… ты будешь стесняться, да? Это нормально. Просто отправляй мне сообщения в чате. Постепенно я заставлю тебя открыться. Эти приватные комнаты поначалу могут пугать.

Мия несет телефон через спальню, но я не вижу ничего, кроме ее лица и верхней части груди. Минуту я просто смотрю на ее круглые щеки и белые зубы на фоне темных губ. Почему я раньше не замечал, какая у Мии безупречная кожа? Какие полные у нее губы?

– Может, для начала назовешь мне свое имя?

Мои пальцы застывают над текстовым полем. Что я должен сказать? Почему-то на ум приходит единственный человек, который мог бы сейчас быть на моем месте, который откровенно флиртует с женщинами…

Дрейк.

Я наблюдаю, как она читает сообщение, и на ее губах играет улыбка.

– Мне нравится это имя. О’кей, Дрейк… сегодня вечер пятницы, и ты болтаешь со мной. Ты что-нибудь пьешь?

Пиво. Но я разлил его на себя, когда увидел твое лицо.

Черт, что за убогая отмазка! Она все равно смеется, не полным грудным смехом, к какому я привык, а как-то попроще, но и это вызывает у меня улыбку.

Боже, Мия… какого хрена ты делаешь? Это не может быть правдой.

– Не ври, – игриво отвечает она, забирается в кровать и ставит телефон на подставку.

Теперь ей больше не нужно вертикально держать его в руке. Это новое положение дает мне прекрасный обзор ее тела, уютно устроившегося на белых подушках у деревянного изголовья кровати.

Это ее чертова кровать. Я видел ее сотни раз, когда проводил лето на озере.

Мой член дергается в штанах. Нет. Немедленно успокойся.

Я не видел Мию вживую уже шесть месяцев. Но даже тогда я так и не заметил, как она повзрослела. Невозможно отрицать: вредная девчонка, которую я когда-то знал, превратилась в красивую молодую женщину, пусть даже я раньше ни разу не удосужился взглянуть на нее с такой стороны. У нее соблазнительные формы тела и уверенность человека, который доволен своим внешним видом. Сводная сестра или нет, но она чертовски сексуально выглядит.

– Дрейк, сейчас я переоденусь в пижаму. Ты хочешь, чтобы я сделала это за камерой или осталась в кадре, чтобы ты мог меня видеть?

Она прикусывает нижнюю губу и кокетливо приподнимает бровь.

На этот раз член практически подпрыгивает.

Печатай «за камерой» мудак. Печатай прямо сейчас.

И, возможно, не будь я слегка пьян, я бы так и сделал. Но я говорю себе, что делаю это лишь для того, чтобы испытать ее, убедиться, что на самом деле она не раздевается для незнакомцев в Интернете. Увы, это звучит слишком соблазнительно. Моя рука отказывается печатать такие слова.

Покажи мне, – набираю я вместо этого.

Черт побери. Черт меня побери. Черт побери мой член и мою маман за то, что она вышла замуж за чувака с такой упрямой и красивой дочкой. Черт побери Мию за то, что она делает это со мной. И черт побери чудовищно долгий период воздержания, в котором я сейчас нахожусь.

Должно быть, камера установлена на каком-то вращающемся штативе, потому что она немного поворачивает ее, позволяя мне наблюдать, как она залезает на кровать и ползет так, чтобы я мог украдкой взглянуть на ее симпатичную попку под этой черной плиссированной юбкой.

Боже, я только что глазел на зад своей сводной сестры.

С моих губ срывается стон.

До этого момента мне удавалось сдерживать бессовестного монстра в штанах, чтобы он не слишком поднимал голову, но когда Мия, улыбаясь в камеру, спускает юбку вниз, обнажая черные стринги и круглую попку, я действительно стараюсь отвести взгляд.

Я пытаюсь.

– Надеюсь, ты все еще здесь, – говорит она, оборачиваясь и роясь в ящиках в поисках пижамы. – Потому что отсюда сообщения мне не видны.

Она через голову стягивает свой желтый топ. Мой взгляд останавливается на ее округлом животике и изящных изгибах бедер. Извращенный мозг старшего брата тотчас с каким-то болезненным удовлетворением отмечает, что она выглядит лучше, чем несколько лет назад, когда она была в гимнастической команде и я дразнил ее по поводу ее ужасных пищевых привычек и недостатка питательных калорий. Боже, как она злилась на меня за это, но она была слишком худой, и ее доводы, что, мол, критиковать худых так же неправильно, как и толстых, на меня не подействовали. Я просто хотел видеть на ее костях побольше мясца, и можете думать обо мне что угодно – но теперь она выглядит… лучше.

– Синяя или красная? – спрашивает она, показывая два комплекта шелковых пижам, кружевных и сексуальных, но я слишком занят милыми ямочками на ее попке, чтобы думать о цвете.

Ни та, ни другая.

Она наклоняется вперед, чтобы через всю комнату прочесть мой ответ на экране. Стоит ей прочесть его, как ее брови взлетают вверх.

– Понятно. Ты хочешь, чтобы я осталась в этом?

Она показывает мне кружевные черные стринги и прозрачный лифчик.

Мой член не просто ожил, он начинает выпирать из моих боксеров.

Блин, этого мне только не хватало.

Ладно… пусть выпирает. Хотя, по идее, этого не должно быть. Потому что это неправильно.

Мия понятия не имеет, что это я на другом конце линии. Это серьезное вторжение в ее частную жизнь. Я переступил через сотни ярких жирных линий, окруженных сигнальными сиренами, предупредительной лентой и знаками «Не входить», но мне плевать на них, на все до единой. Я ничего не могу с собой поделать.

– Или ты хотел бы увидеть меня почти без всего? – спрашивает она так тихо, что я почти не слышу ее.

Подойдя ближе к камере, Мия наклоняется и предоставляет мне полный обзор своего декольте. Она смотрит в объектив, и на долю секунды кажется, будто она действительно видит меня, что неким образом я застукан с поличным и она знает – это ее сводный брат сейчас пялится на нее.

– Ладно, Дрейк. Если ты хочешь увидеть больше, ты тоже должен показать мне больше.

Моя первая мысль – отключиться прямо сейчас.

Вместо этого я набираю:

Сколько я могу тебе показать?

Она читает мое сообщение и улыбается.

– Правила гласят, что ты можешь оставаться одетым. И ты не обязан показывать мне свое лицо, если не хочешь.

Я не могу.

– Понимаю.

Она сочувственно смотрит в камеру и на миг задумывается. Странно, что Мия глядит на меня без обычного презрения. Так вот каково это – говорить с ней как кто-то, к кому она не испытывает ненависти?

Я ловлю себя на том, что сейчас она как будто живее и ближе, чем в прямом эфире. Как будто она действительно пытается найти контакт с мужчиной на другом конце линии. Знать, что она разговаривает со мной, чертовски приятно, но стоит мне вспомнить о том, что она постоянно пытается наладить контакт и с другими мужчинами, как у меня возникает желание кому-нибудь врезать.

На мне нет рубашки.

– Ясно, – отвечает она. – Ты уже в постели?

Я как ужаленный вскакиваю с дивана и мчусь в свою комнату. Рухнув на матрас, я быстро печатаю свой ответ.

Да.

– Покажи мне свою кровать, и я тебе кое-что покажу взамен.

Дыши глубже. Дыши глубже. Я нажимаю кнопку видео в верхнем углу экрана, и мой палец дрожит. Я наклоняю телефон вниз, так что видна только моя голая грудь и верх пижамных штанов. Единственный луч света проникает через открытую дверь, поэтому ей видны расплывчатые кадры моего живота на черных льняных простынях.

Я вижу, как выражение ее лица меняется – с предвкушения на удивление. Ее губы чуть приоткрыты, взгляд слегка утратил фокус.

– О… Дрейк, – шепчет она, – у тебя великолепное тело.

Спасибо. Что еще ты собираешься мне показать?

Она улыбается.

– А что бы еще ты хотел увидеть?

Твои сиськи.

Она слегка наклоняет голову.

– Это так предсказуемо, Дрейк.

Я смеюсь, потому что это Мия, и она, как обычно, хочет меня подначить.

Ладно. Обойдемся без сисек.

Ее брови взлетают вверх.

– Хорошо, тогда что?

Мой мозг и все его мыслительные функции тут же напрочь отшибает. Они и так уже давно не управляют этим шоу, и если бы мой член мог печатать, он бы точно сделал это сам. Увы, я вынужден делать это за него.

Повернись и коснись пальцев ног. Хочу увидеть твой зад.

Сними стринги и покажи мне все.

Ее взгляд становится еще более томным.

– Все? Это все, что тебе нужно?

Не хочу быть слишком предсказуемым.

Она смеется.

– Для этого вида мне понадобится чуть больше, Дрейк.

Больше денег?

– Нет. Больше тебя, – отвечает она, прикусив нижнюю губу.

Мне казалось, что это против правил.

– Я солгала.

В поле зрения появляется хорошо знакомая мне озорная улыбка. Я умолкаю и почти случайно позволяю камере приблизиться к моему лицу, но отвожу руку чуть дальше и показываю ей все свое тело ниже пояса. В тусклом свете выпуклость на моих брюках трудно разглядеть, поэтому я запускаю руку под пояс и берусь за член.

От теплого, крепкого прикосновения по моему позвоночнику пробегает дрожь. Я судорожно втягиваю в себя воздух.

– Что ты хочешь мне показать, Дрейк? – с придыханием спрашивает Мия.

Все еще держа член в одной руке и телефон в другой, я неуклюже извлекаю на свет своего эрегированного приятеля и поворачиваю камеру так, чтобы она могла его видеть. При одной только мысли о том, что Мия видит мой стоящий член, сердце начинает колотиться быстрее.

– О боже… – стонет она, и я закусываю губу. Нет, это не фальшивый стон порнозвезды. Черт, это звучит искренне. – Ты это заслужил.

Направив камеру на мой член, я смотрю, как она выполняет мою просьбу. Встав ко мне спиной, она медленно наклоняется вперед, открывая восхитительный вид на ее зад. Черная ткань лифчика и трусов резко контрастирует с бледной кожей. Она спускает стринги по ногам.

Машинально поглаживая член, я смотрю на совершенство ее тугой дырочки, прямо над блестящей кожей ее влажных складок. Она мокрая. Она всегда такая мокрая, когда занимается всем этим?

Нет. Только для меня, мысленно повторяю я. Мои поглаживания тем временем набирают скорость.

– Дрейк, я хочу посмотреть, как ты кончишь. Не делай этого без меня, – ласково говорит она.

Печатать одной рукой непросто, но мне это удается – благодаря автозамене.

Тогда ляг на кровать и поиграй со своим клитором.

Ты кончишь первой.

Она что-то напевает от восторга. Мия садится на кровать и снова поворачивает телефон экраном к себе.

– В таком случае мне от тебя кое-что понадобится.

Все, что пожелаешь.

– Включи микрофон. Я хочу слышать звуки, которые ты издаешь, когда кончаешь.

Черт, я мог бы кончить прямо сейчас. Все эти грязные словечки, выскакивающие из ее рта, распаляют меня еще больше.

Ладно.

Она нащупывает где-то между грудями застежку лифчика. Еще миг, и они свободны. Внезапно моя вредная сводная сестра распласталась на своей хорошенькой белой кровати, обнаженная и идеальная, и все это для меня. Я упиваюсь этим зрелищем и заставлю себя не кончать. Еще рано.

– Я жду, Дрейк… – дразнит она, игриво поглаживая свою дырочку.

О, какого хрена… Недолго думая, я нажимаю на кнопку микрофона и молчу. Единственный звук, который она слышит, это шлепанье моего члена.

– Намного лучше, – отвечает она.

Слегка наклонив телефон, она направляет его на промежность и средним пальцем описывает вокруг клитора узкие круги. Ей не откажешь – она мастер по этой части! Ракурсы камеры и грязные разговорчики. Да она просто профессионалка!

С одной стороны, я отказываюсь поверить, что она это делает.

И все же я здесь… и мне чертовски приятно то, что я делаю.

– Я хочу услышать тебя, Дрейк.

Она стонет, глядя на экран и продолжая круговые поглаживания.

Я издаю глухой стон, специально делая его чуть ниже обычного в попытке замаскировать свой голос.

– Да… – задыхается она.

Мия наблюдает, как я дрочу, как будто мой член – самая горячая штучка, какую она когда-либо видела. Возможно, так говорят себе все мужчины, когда смотрят, как она это делает, но, клянусь, ей это действительно в кайф. Ее щеки розовеют, ноги ерзают, а приятные звуки, которые она издает сквозь плотно сжатые губы, звучат вполне искренне. Кому это знать, как не мне. Моя работа в буквальном смысле состоит в том, чтобы различать, что правда, а что фальшь, а это, черт возьми, правда.

По пустой комнате эхом разносится мой очередной сдавленный стон. Она отвечает на него хриплым криком.

– Я сейчас кончу, – шепчет она. – Работай сильнее, Дрейк.

Я повинуюсь. Причем с таким усердием, что удивляюсь, как мой член еще не сломался.

– Потрогай себя, – говорю я ей, и она от звука моего голоса с минуту ловит ртом воздух.

О, черт-черт-черт.

Мои слова снова и снова звучат в моей голове, а сам я тем временем пытаюсь решить, был ли это мой голос или он может сойти за чей-то чужой.

– Как жаль, что ты не со мной и не можешь сделать это для меня, – отвечает она, явно не узнав моего голоса, но даже когда она это говорит, один из ее пальцев сгибается между складками и исчезает внутри ее. Она вскрикивает. Потом снова смотрит на телефон и работает в том же ритме, что и я.

– Кончи вместе со мной, Дрейк, – громко стонет она.

– Я кончаю, – хрипло шепчу я.

Я фонтанирую по всей своей груди. Она не отрывает глаз от экрана. Ее внимание приковано к струям спермы, которые я извергаю, но уже в следующий миг я вижу, как ее пресс напрягается. Она закрывает глаза, сжимает бедра вокруг руки и испускает крик удовольствия, от которого мне хочется кончить еще раз.

Единственный звук в течение нескольких долгих минут – наше надрывное дыхание. Изображение на видео все еще сфокусировано на лужицах спермы на моей груди.

Когда Мия наконец открывает глаза, она выглядит взволнованной, как будто для нее это было так же странно, как и для меня.

– Вот это да, Дрейк… Это был… отличный способ закончить мой день.

Она садится, и я вижу, как она пытается восстановить самообладание. На меня накатывает мощное чувство стыда, едва не выбивая дух. Какого хрена я только что сделал? Прежде чем я даю себе шанс ответить, я закрываю приложение.

Правило № 4: Если вы обнаружите, что кончаете вместе со своей сводной сестрой, это верный признак того, что вам срочно нужен отдых

Гаррет

– Мия? Твоя младшая сестра?

– Пожалуйста, перестань так говорить!

Прижимаю ладони к вискам, и Эмерсон изумленно смотрит на меня. Я без колебаний открылся лучшему другу, но все же не ему осуждать меня. Он вообще трахает бывшую девушку своего сына так, как будто это олимпийский вид спорта и он стремится получить золото.

– Вот это да, – бормочет он.

– Да уж.

– И что ты теперь намерен делать?

В том-то и вся загвоздка. Я не могу пустить это дело на самотек.

Что-то случилось прошлым вечером. Что-то, чего я никак не ожидал. Очевидно, Мия понятия не имела, что по другую сторону экрана я. Однако это не меняет того факта, что я испытывал к Мии то, чего никогда раньше не чувствовал. Это был самый неповторимый момент в моей жизни, и мне нужно выяснить почему.

Если повезет, я приеду в домик у озера и пойму, что между нами нет абсолютно никакой химии и вчерашняя ночь была чистой воды случайностью. И тогда я снова смогу стать ей почти братом, которого она терпеть не может, и наша жизнь продолжит идти в обычном режиме.

– И тут мне нужен ты, – говорю я, глядя на своего друга и делового партнера.

– Я?

Он как будто немного нервничает.

– Да. Я знаю, что требую многого, но ты не будешь возражать, если я возьму недельный отпуск и поеду в родительский дом у озера? Она там, и, возможно, если я проведу с ней немного времени, то смогу…

Эмерсон поднимает руку.

– Гаррет, поезжай.

– Правда?

Все оказалось проще, чем я думал.

– Да. Честно говоря, я надеялся, что ты все равно поедешь туда. Открытие клуба было задачкой не из легких, но самая трудная часть уже позади. Тебе нужен перерыв. Ты слишком усердно работал. Отправляйся туда, проведи немного времени с семьей, может, даже трахни сводную сестру, если захочешь. В любом случае хороший перепихон тебе не помешает.

Мое лицо каменеет.

– Я не сплю с ней, – цежу я сквозь зубы.

Эмерсон смеется, а я морщусь в ответ.

– Во-первых, мы вообще с ней не ладим. Во-вторых, я регулярно трахаюсь, спасибо. – Это ложь, но ему не нужно об этом знать. – Мне не нужно гоняться за двадцатитрехлетней телкой, тем более моей сводной сестрой. – Я встаю и в упор смотрю на Эмерсона. – И в мои намерения абсолютно не входит ввязываться в романтическую ситуацию, в какую попал ты, по сути, став заложником женщины, которая не желает тебя отпускать.

Эмерсон откидывается в кресле, и его лицо растягивается в медленной, ленивой улыбке.

– О да… это ужасно, – саркастически отвечает он.

Черт, этот мудак улыбается так, словно ему только что отсосали, и, насколько я знаю, возможно, так оно и было. Не удивлюсь, если в эту самую минуту Чарли прячется под его столом, и он пытается представить их отношения как нечто чертовски заманчивое.

Но вряд ли это продлится долго. У них будет небольшая интрижка, много секса, а потом все закончится, пойдет прахом, как, в конце концов, рушатся все отношения. Спасибо, не надо. Определенно не то, чего я хочу или что мне нужно.

– Ладно, серьезно, у меня там будет хорошая сотовая связь. Держи меня в курсе всего, что здесь происходит. Я вернусь до конца квартала. И придумаю какие-нибудь стимулы…

– Гаррет! – рявкает Эмерсон. Я расслабляю плечи, а он продолжает: – Отдохни недельку. С клубом ничего не случится. Как я уже сказал, тебе нужны перерыв и смена обстановки.

Я знаю: он прав. Мне действительно требуется отдых, но этот настырный голосок в голове продолжает приставать, твердя, что я не имею права поставить все на паузу и расслабиться. Он пытается убедить меня в том, что я должен работать дальше и молиться, чтобы в мое отсутствие клуб не прекратил существование.

Но с другой стороны, если с клубом без меня ничего не случится, значит, я вообще никогда не был нужен, верно?

– Хорошо. Спасибо, Эмерсон. Серьезно, если я тебе понадоблюсь, просто позвони.

– Желаю тебе хорошо провести время.

После этих слов я выхожу из его кабинета, иду по пустому коридору в вестибюль, а сам думаю о том, как, черт возьми, я проживу всю следующую неделю без своего любимого детища.

* * *

Подъезжая к родительскому дому у озера, я машу матери и отчиму, которые сидят на крыльце. С тех пор, как я их видел, прошло почти полгода, и это стыд и срам, учитывая, что они живут всего в двадцати минутах езды от меня.

– Привет, незнакомец! – говорит мама, вставая с кресла-качалки и спускаясь по ступенькам.

Она обнимает меня, и я ощущаю исходящие от нее тепло и ласку. Меня тотчас начинает терзать чувство вины.

– Я скучала по тебе, – шепчет она мне в щеку, прежде чем поцеловать.

– Я тоже скучал по тебе, мам. Извини, что бываю у вас нечасто.

Она отпускает меня, и я поворачиваюсь к Полу. Тот мгновенно заключает меня в не менее крепкие объятия. Когда он отстраняется, я замечаю, что его лицо изможденнее, чем мне помнится, и он похудел как минимум фунтов на двадцать, но, учитывая все обстоятельства, все не так плохо, как я опасался. У него все те же широкая улыбка и глубокие ямочки на щеках, которые унаследовала от него Мия.

Мама и Пол поженились, когда мне был двадцать один год, и, поскольку мой родной папаша был из разряда «вот тебе чек на день рождения, и забудь, как меня зовут», я на протяжении почти всей взрослой жизни воспринимал Пола как отца. Его первая жена умерла от сердечного приступа, когда Мия была младенцем.

– Привет, старина, – говорит он с присущим ему добродушным смехом. – Рад, что ты смог приехать в этом году.

– Да… спасибо, что пригласили меня.

– Прекрати. Ты же член семьи.

Его гигантская рука с глухим шлепком ложится мне на плечо, от чего у меня подгибаются колени. Я оглядываю двор и смотрю в сторону озера в надежде увидеть знакомую копну серебристо-светлых волос.

– А где Мия?

Услышав, как хлопает сетчатая дверь, я оборачиваюсь и вижу на крыльце девушку. Она стоит, прислонившись к перилам, в лифчике от бикини на завязках и джинсовых шортах, таких крошечных, что я могу разглядеть торчащие из них половинки ее попки. Тот факт, что я своими глазами вижу ее после вчерашнего вечера, выбивает меня из колеи. Это первый раз, когда я смотрю на Мию как на настоящую женщину, а не как на девчонку, какой она всегда была для меня? Прошлой ночью я точно не воспринимал ее маленькой девочкой, совсем нет.

Она глядит с такой же, как у меня, неуверенностью… или это отвращение?

– Что ты здесь делаешь? – спрашивает она, и в ее голосе нет радости от встречи.

– Мия, – укоризненно произносит Пол.

– Как всегда красивая, – говорю я в ответ.

– Только без грубостей, – бормочет мама себе под нос.

– Наш вчерашний видеочат, похоже, был довольно убедительным, – говорит Мия, и мои глаза готовы вылезти из орбит.

Но, к счастью, мозг быстро соображает, и до меня доходит: она имеет в виду нормальный видеочат, который был у нас вчера до того, как я выдул шесть банок пива и скачал приложение.

Я прочищаю горло.

– Это да. Я понял, что давно не был здесь, и решил взять недельный отпуск. Тем более Эмерсон сказал, что, судя по моему виду, мне надо отдохнуть.

– Что ж, я рада, что ты приехал, – говорит мама, крепко обнимая меня за плечи.

– Я тоже, мам.

Громко шлепая пляжными шлепанцами, Мия идет мне навстречу. Я заставляю себя смотреть на ее лицо, а не пожирать взглядом чуть подпрыгивающие груди, едва прикрытые лифчиком от бикини.

Она стоит в шаге от меня. Мне видно, что она колеблется, и я знаю, что нормальные брат и сестра в такой момент обнялись бы, но мы с Мией никогда не были нормальными. И после вчерашнего вечера я даже не помню, какими мы были раньше. Но, как ни странно, ловлю себя на том, что притягиваю ее к себе, чтобы обнять. Явный признак того, что она пробила брешь в моем чувстве реальности. Мия напрягается, явно удивленная моей сердечностью, впрочем, как и я сам.

По идее, я не должен замечать полноту ее грудей, прижатых к моему телу, или то, как приятно пахнет кокосом ее шампунь. Но я обращаю внимание на все это.

Черт побери. Почему это происходит со мной? Почему из всех людей в мире меня тянет именно к ней? Как будто вокруг мало других телок, которые ничуть не хуже. Но из-за вчерашнего вечера я не могу не обращать внимания на то, как тело реагирует на присутствие Мии.

Может быть, во всем виновата ее грудь. Я мужчина, и мое либидо не способно отличить сиськи милой девушки от сисек стервозной телки, которая ненавидит меня.

Когда Мия отстраняется, ее взгляд на долю секунды задерживается на моих губах, а потом она переводит его на озеро.

– Я иду гулять, – говорит она, и я замечаю в ее руке телефон. – Желаю вам весело провести время. Я вернусь к ужину.

В этот момент до меня доходит: она может включить свою маленькую прямую трансляцию во время прогулки! Она что, собралась раздеться и мастурбировать для незнакомцев посреди леса? Возможно, и нет. Но я здесь для того, чтобы выяснить, реально ли мое влечение к Мии, так что почему бы не начать действовать прямо сейчас?

– Я пойду с тобой, – заявляю я, и все глядят на меня так, словно у меня на лице выросли сиськи.

Мы с Мией никогда не проводим время вместе, и я понимаю, как странно мое внезапное желание должно выглядеть в глазах остальных. Но я здесь с особой миссией и не желаю терять время.

– Блестящая идея! – мама внезапно вскакивает, явно взволнованная тем, что мы наконец-то зароем топор войны и поладим. – Идите. Мы с Полом останемся дома и приготовим ужин. Вам в любом случае нужно наверстать упущенное! Вы не виделись со Дня благодарения.

Эх, если бы она только знала правду!

– Ммм… – мычит Мия, явно не находя слов.

– Если, конечно, ты не против.

Наши взгляды на миг встречаются, и я замечаю в ее глазах намек на нерешительность. Но я тут же вспоминаю, как мы с ней разговаривали вчера вечером… без тени ее былой ненависти ко мне, даже если она понятия не имела, что говорила со мной.

– Конечно… наверное, – бормочет она и, развернувшись, шагает к дороге, ведущей в лес. Смущенно улыбнувшись матери и Полу, я быстро следую за ней.

Следующее, что я помню: я иду по лесной тропе, протянувшейся вдоль берега озера, в компании полуодетой Мии. Мои член и мозг оба в шоке от того, насколько это странно.

Некоторое время мы неловко молчим, и я понимаю: это прекрасная возможность заставить Мию рассказать о ее тайной работе. Я многого не знаю о ней, и это по большей части моя вина. Я так и не удосужился сблизиться с ней, и теперь у меня есть всего несколько дней, чтобы понять, почему Мия вдруг стала единственным, о чем я могу думать. Может, если я выужу из нее, чем она занимается в Интернете, это поможет мне разобраться в себе.

В любом случае я знаю, что не могу вернуться домой, пока не пойму, почему, черт возьми, вдруг запал на свою сводную сестру.

Правило № 5: Садисты и мазохисты – не одно и то же

Мия

Какого черта он задумал?

Во время прогулки я смотрю на Гаррета. Он в узкой черной футболке и серых спортивных шортах, которые дают мне прекрасный обзор его мускулистых бедер и упругих ягодиц. Этого почти достаточно, чтобы отвлечь меня от мыслей о том, какого черта он здесь делает.

Сначала я решила, что он просто приехал повидать отца, но потом он вдруг вызвался прогуляться со мной… что весьма странно. Поэтому я все время начеку.

Не говоря уже о том, что его приезд срывает все мои планы. Если он будет спать в подвале, то в моей работе – работе на синем диване – с постоянными клиентами наступит перерыв, и я лишусь части дохода.

– Итак… – говорит Гаррет, идя чуть быстрее меня, отчего я вынуждена постоянно прибавлять шаг, чтобы не отстать.

Обычно на эти прогулки я беру с собой телефон, чтобы поболтать со зрителями. Но сейчас мобильник молча лежит у меня в кармане.

– Итак… – повторяю я. – Вижу, тебе удалось сбежать из твоего драгоценного ночного клуба.

– Да… Я обмолвился об этом Эмерсону. Похоже, он думал, что мне это нужно.

– А на самом деле?

– Что на самом деле?

– Тебе это нужно?

Гаррет смотрит мне в лицо и сглатывает.

– Да. Думаю, мне нужен отдых. Мне нужно побыть рядом с семьей.

– С чего это вдруг?

– Что? – спрашивает он и, повернувшись ко мне, хмурит брови.

– Ты живешь в двадцати минутах от нас. Лично мне кажется довольно странным, что ты ни с того ни с сего захотел провести время с семьей.

– Разве ты забыла, что я управляю компанией? Я не могу позволить себе роскошь видеть своих родителей столько же времени, что и ты. Я ведь с ними не живу, – огрызается Гаррет. От его резких слов у меня отвисает челюсть.

Я застываю как вкопанная и вскидываю руки. Пройдя несколько шагов вперед, он тоже останавливается и поворачивается ко мне.

– Поэтому ты пошел со мной на прогулку? Чтобы оскорблять меня из-за того, что я живу в подвале дома своего отца?

– Ты… – начинает он, но останавливается. Сделав глубокий вдох, берет себя в руки и продолжает: – Я не хотел тебя оскорбить, Мия. Просто я… Раньше мне нравилось приезжать на озеро, и, судя по нашему с мамой вчерашнему разговору, она, похоже, думала, что Пол будет признателен, если я приеду и в этом году.

Мой желудок сводит.

– Почему она так говорит? С ним все в порядке.

– Я уверен, что да, – отвечает Гаррет, и в его глазах я вижу что-то похожее на сочувствие. – Просто мне кажется, что она сказала первое, что пришло ей в голову, лишь бы я приехал сюда.

Несколько секунд мы просто смотрим друг на друга, и я хочу, чтобы со мной Гаррет был самим собой. Как здорово, когда в твоей жизни есть кто-то, с кем можно поговорить, кто не отмахивается и не подначивает. Но между нами все по-другому.

– Пойдем, – говорит он, жестом приглашая меня идти дальше.

Я шагаю рядом с ним, и мы снова молчим. До сих пор не могу отделаться от ощущения, что Гаррет что-то знает, но не говорит мне. Однако я не настаиваю.

– Скажи, какого черта ты тут делаешь всю неделю? – спрашивает Гаррет спустя какое-то время.

– Расслабляюсь, – отвечаю я, – попробуй и ты как-нибудь.

– Я умею расслабляться.

– Вот как? Тогда скажи мне… как ты расслабляешься?

Он на миг задумывается и хмурит брови.

– Я бегаю.

– Бег не расслабляет.

– Лично меня – еще как.

– Что и делает тебя садистом, – поддразниваю я его. – Это все равно что сказать, что секс расслабляет.

Гаррет удивленно смотрит на меня.

– Секс действительно расслабляет.

– Если ты думаешь, что секс расслабляет, то ты ошибаешься, – я смеюсь.

– Ах, да. Ты же теперь эксперт по сексу? – спрашивает он и, глядя на меня, морщит лоб. При этом на его лице мелькает что-то вроде раздражения, почти злость.

– Я никакой не эксперт по сексу. Просто думаю, что он должен приносить удовольствие, а не расслаблять.

Внезапно Гаррет останавливается, поворачивается ко мне и делает шаг в мою сторону, сокращая расстояние между нами. Я почти забываю, как дышать.

– Знаешь, почему я считаю бег расслабляющим? – спрашивает он. – Это потому что я чувствую, когда устану. То же самое и с сексом. Ты не можешь назвать его расслабляющим, потому что никогда не была полностью удовлетворена в постели. Нужно выбросить из головы все до последней мысли и сосредоточиться лишь на ощущениях тела, а не на своих мыслях. Работая в поте лица и будучи в гармонии с кем-то другим, можно ощутить его удовольствие, как если бы оно было твоим. И словить кайф до звездочек перед глазами. Это я и называю расслаблением. Найди кого-то, кто сможет это сделать, и ты поймешь, что я имею в виду.

– О, кого-то вроде тебя? – слова слетают с моих губ и как будто зависают между нами.

Я поднимаю глаза на Гаррета. Так близко друг к другу мы никогда еще не стояли. И еще мы внезапно заговорили о сексе. Что происходит?

Сердце колотится, меня бросает в жар. Я смотрю ему в глаза и ощущаю всю серьезность этого разговора. Внезапно я представляю себе, каким сумасшедшим будет секс с ним.

– Очень смешно, – бурчит Гаррет, отворачиваясь.

– Всем девушкам в твоем танцевальном клубе крупно повезло, – дразню я его.

Гаррет работал в ночных клубах, сколько я себя помню. Могу только представить, сколько телочек он снимает каждый день.

– Я не сплю с девушками из клуба, – отвечает он, пока мы идем дальше.

Я смеюсь и смотрю на него.

– Только не надо пудрить мне мозги.

– Я серьезно. Может, это тебя шокирует, но я профессионал. И я люблю свою работу. Я делаю ее не ради того, чтобы снимать цыпочек.

Я не отвечаю, лишь скептически смотрю на него. Должна признать, Гаррет действительно не похож на большинство мужчин, но если я что-то и знаю о мужчинах – а через приложение я познакомилась не с одним и имею о них неплохое представление, – так это то, что всем им хочется только одного. И ради этого они готовы на все.

Вот почему я так довольна своей работой. Я даю только то, что готова дать. Никто не может лапать меня или использовать. И в конце дня мне на счет капает денежка. Мне не нужно опасаться слизняков, которым вдруг захочется слишком многого.

Это единственное место, где власть целиком и полностью в моих руках.

Некоторое время мы идем молча, стремясь вернуться домой до заката. Наконец Гаррет первым нарушает молчание.

– Мазохист, – тихо бормочет он.

– Что?

– Ты назвала меня садистом за то, что я люблю бегать, но правильное слово – мазохист. Тот, кто любит причинять боль себе самому.

– Понятно.

Мы идем дальше. В его глазах мелькает лукавая искорка, как будто я затронула тему, которую ему интересно обсудить.

– А кто в таком случае садист?

– Садист – это тот, кто любит причинять боль другим.

– Хм, – говорю я и быстро добавляю: – например, тот, кто потащился со мной на прогулку, лишь чтобы посмотреть, как я страдаю.

На этот раз улыбка Гаррета – широкая и искренняя, отчего вокруг его глаз собираются лучики морщинок. Он смотрит на меня с этой теплой, соблазнительной улыбкой и отвечает:

– Именно ради этого.

Правило № 6: Сексуальные прозвища – всегда хорошая идея

Гаррет

Мы возвращаемся в дом у озера. Родители уже на крыльце, у мамы в руке бокал розового вина, отчим колдует возле гриля. Мы с Мией поднимаемся по ступенькам, вдыхая висящий в воздухе запах подгоревших гамбургеров.

– Мия, я прожарил твои гамбургеры до корочки, – говорит отец.

Она заглядывает ему через плечо и видит на гриле хрустящие, чуть обугленные края последнего гамбургера. Я не раз ел вместе с Мией и потому знаю: стоит ей заметить в своем бургере непрожаренное мясо, как ей становится дурно.

– Спасибо, пап, – говорит она и целует его в щеку.

– Это должно считаться преступлением, – говорю я ей. – Пол, ты соучастник убийства бургеров.

Он смеется, а она закатывает глаза.

– Я говорю ей то же самое с детства, – добавляет Пол.

– Перестаньте к ней придираться, – говорит мать, обнимая Мию, и та прижимается к ней.

Видя их вместе, я мгновенно вспоминаю, что Мия была совсем ребенком, когда в ее жизни появилась моя мама. Она трагически потеряла свою родную мать в столь юном возрасте, что буквально в считаные недели привязалась к моей.

Мама родила меня, когда ей было всего восемнадцать, а отец Мии стал папой в тридцать два. В сорок лет они встретились и полюбили друг друга, и разница между их детьми составила тринадцать лет. Мне кажется, мама была рада возможности вновь повозиться с малышом, к тому же дочерью, о которой она всегда мечтала. После того как отец ушел от нас, она посвятила свою жизнь мне. Мама почти не встречалась с мужчинами, ни с кем не вступала в отношения и никуда не ходила. Я был уже совершеннолетним, когда ее жизнь как будто началась заново.

А потом я внезапно вспоминаю: девушка, которую мама считает своей дочерью, – та же самая девушка, которую я вчера видел голой и с тех пор не могу выбросить из головы.

– Мне нужно выпить, – бормочу я себе под нос, направляясь в дом.

Я иду прямо к холодильнику на кухне, достаю светлое пиво, ставлю его на стол и вынимаю из кармана телефон. Меня не было на работе всего несколько часов, а мне уже не терпится проверить рабочую почту или текстовые сообщения от команды.

В почтовом ящике ничего нового, ни единого письма от кого бы то ни было.

– Почему такое лицо? – спрашивает Мия, перегибаясь через стол и внимательно на меня глядя. Она так сильно наклонилась вперед, что ее грудь почти вывалилась.

Она в курсе, что выставила ее напоказ, или действительно такая наивная?

– Да так, – говорю я, открывая пиво. – Я просто спрашивал себя, как выживу на этой неделе, мучаясь бездельем.

Она обходит кухонный стол, останавливается рядом со мной и запрыгивает на столешницу, поэтому, вместо того чтобы таращится на ее пышный бюст с расстояния, я теперь вижу его крупным планом. Мия откидывается назад, раздвигает колени и опирается сзади на руки.

Не знай я ее лучше, сказал бы, что она издевается надо мной, нарочно дразнит, чтобы свести с ума.

– Похоже, ты запал на меня. Если только не думаешь вернуться, – игриво говорит она.

Я не могу понять, сарказм это или вполне серьезные слова. В ее поведении есть нечто почти кокетливое, что сбивает меня с толку. Мия ни разу не флиртовала со мной, из чего я делаю вывод, что это все же сарказм.

Но после вчерашнего вечера я лично могу придумать добрую сотню вещей, которые мы могли бы с ней сделать, чтобы следующие семь дней получились просто райскими.

Нет. Прекрати.

Мой член загадочным образом обрел собственный разум, и его не волнует множество причин, почему я должен избегать подобных мыслей о Мии.

– От меня так просто не отделаешься, – отвечаю я.

В ее глазах мелькает тревога. Она выхватывает у меня из рук пиво и подносит к губам. Просто наблюдая за тем, как работают мышцы ее горла, когда она его пьет, я понимаю: у меня большие, очень большие проблемы.

* * *

После ужина я устраиваюсь в своей спальне в подвале. Дом у озера трехэтажный, а его обустроенный подвал обычно предназначен для гостей. Здесь есть большая уютная гостиная, отдельная ванная комната, спальня и дверь, ведущая к джакузи. Черт возьми, интересно, почему я не бываю здесь чаще?

Я достаю телефон, на всякий случай снова проверяю электронную почту, но там по-прежнему ничего.

Мой большой палец скользит к иконке нового приложения. Того, которое я только вчера скачал.

Она же сейчас не в сети, верно? Она где-то наверху, двумя этажами выше, но наши родители дома. Неужели она осмелится выйти в эфир, находясь всего через две двери от них?

Я получаю ответ на мой вопрос, когда, открыв приложение, вижу вверху ее имя.

WickedKitten214 в прямом эфире.

Черт возьми, Мия.

Я нажимаю на ее прямую трансляцию. Тотчас открывается видео, где она снова на кровати, на этот раз, слава богу, полностью одетая, и что-то рисует в открытом блокноте. Лежа на животе, согнув колени и скрестив ноги, она рисует и небрежно комментирует.

– В детстве я хотела стать художницей, – говорит Мия. – Когда мне было десять лет, родители взяли меня в поездку в Венецию, и я помню уличных художников, которые за пятнадцать минут могли написать целый портрет. Я тогда подумала, что, когда вырасту, тоже хочу стать художницей.

Затем она поднимает блокнот и показывает рисунок на его странице. Я громко смеюсь, видя кошмарное изображение ее кошки Бетти – с перекошенной головой и раскосыми глазами.

Она хихикает и говорит:

– Но, как видите, я не художница. Вместо этого родители отдали меня на гимнастику, что, наверное, было весело. И получалось гораздо лучше.

Я ловлю себя на том, что лежу на синем диване, закинув ноги на кофейный столик, и наблюдаю за ней. Ей не откажешь в своего рода харизме, которая идеально подходит для онлайн-трансляции. Она умеет сделать ее увлекательной, не позволяя какому-нибудь моменту затягиваться или вызвать чувство неловкости. И почему я раньше не замечал, насколько она обаятельна?

Я продолжаю искать глазами иконку запроса отдельной комнаты, хотя, согласитесь, глупо платить четыреста пятьдесят долларов за то, чтобы поболтать с кем-то, к кому я могу подняться, преодолев два лестничных пролета в том же доме совершенно бесплатно. Но опять же, я не принимаю разумных решений.

Шлепаю пальцем по иконке и вновь соглашаюсь на гонорар, стараясь не зацикливаться на его сумме. Это исследование, говорю я себе. Я должен довести его до конца. Должна же быть какая-то причина, почему меня вдруг так тянет к девушке, которую я знаю полтора десятка лет.

Серьезно, почему к ней? Почему не к любой из сотен других, которые за то же время оказывались на моем жизненном пути. Сотен девушек, к которым я ничего не чувствовал. Но сейчас меня почему-то тянет к этой.

Мия вновь замечает мою просьбу о комнате и прощается со своей аудиторией в прямом эфире. Затем, как и в прошлый раз, экран становится черным, после чего запрашивает доступ к моей камере и микрофону. Я отказываюсь и от того, и от другого.

– Еще раз привет, Дрейк, – говорит Мия с лукавой улыбкой.

Обращение на миг сбивает меня с толку, но затем я вспоминаю, что пьяный Гаррет назвал ей имя своего друга-бабника Дрейка. Мия оценила бы Дрейка. И конечно, он тоже оценил бы ее, но, вероятно, только раз или два.

– Ты снова застенчив, как я вижу.

Я печатаю свой ответ.

Я здесь, чтобы увидеть тебя.

– Как мило. Но в прошлый раз мне понравилось смотреть на тебя.

Может быть, позже. Давай сегодня просто поговорим.

Я смотрю, как она читает мои сообщения: губы сжаты, на лице выражение любопытства. Интересно, о чем она сейчас думает? Неужели тайны незнакомца на другом конце линии достаточно, чтобы поддерживать ее интерес? Неужели она дарит этим мужчинам те же улыбку с ямочками на щеках и искреннюю теплоту, которые сейчас дарит мне? Видел ли я хоть раз, чтобы она смотрела на меня так в реальной жизни?

– О чем бы ты хотел поговорить, Дрейк?

Расскажи мне о себе. Мне нравится слушать, как ты говоришь.

Выражение ее лица смягчается.

– Хорошо…

Глядя в камеру, она откидывается на кровати и вжимается в подушку. Я лежу на диване, почти в той же позе, что и она. Тем временем она делится всем, что я уже знаю о ней. И вместе с тем я как будто слышу все это впервые.

Она рассказывает о гимнастике, о своих неудачных попытках поступить в косметологическую школу, колледж, о работе в баре, о пении и снова о своих художественных способностях. Сколько раз я дразнил ее за отсутствие целеустремленности и вечные неудачи? Почему вечно придирался к ней по этому поводу?

Сейчас у меня нет желания критиковать ее. Вместо этого я печатаю свой ответ.

По крайней мере, ты пыталась.

Иногда попытка – самое сложное.

Ты же не хочешь дожить до определенного возраста и вдруг понять, что ты что-то упустила, потому что никогда не пыталась.

Она смеется.

– Скажи это моим родным. Они, похоже, все как один считают меня неудачницей.

Я уверен, что нет.

Так как же ты начала заниматься этим?

Она пожимает плечами.

– Наверное, я наконец нашла что-то такое, что у меня хорошо получается.

Тебе это нравится?

– Иногда. Мне нравится знакомиться с новыми людьми. Нравится то, что я при этом чувствую. А еще… я люблю деньги. Так что не могу жаловаться.

Ты счастлива?

Она читает вопрос и, кривя губы, похоже, на миг задумывается над ним.

– Да. Я счастлива.

Я не уверен. Почему тогда у тебя такое лицо?

Задумчивость Мии сменяется улыбкой.

– Просто так. Просто… хочу, чтобы я могла так общаться лично. Почему-то проще по телефону, в сообщениях или даже на камеру. Но как только я пытаюсь что-то почувствовать к кому-то в реальной жизни, как тотчас облачаюсь в броню.

Пальцы на мгновение зависают над телефоном. Этот разговор кажется даже интимнее, чем вчерашний видеочат. Мия рассказывает мне то, чем никогда бы не осмелилась поделиться, знай, что это я на линии. Ни за что и никогда. Я как будто впервые встречаю эту девушку.

– А ты? Я уже достаточно сообщила о себе.

Что ты хочешь узнать?

– Хмм… чем ты зарабатываешь на жизнь?

Думаю, лжи можно придерживаться и дальше. Раз я решил быть Дрейком, то буду им и дальше. Боже, это надо же докатиться до такого!

Строительством.

– О, значит, ты работаешь руками, – отвечает она с кокетливой улыбкой, и я ненавижу себя за ухмылку на своем лице. – В твоей жизни есть кто-то? Жена или подружка?

Нет.

– Почему нет? У тебя красивое тело, я видела его вчера вечером. Ты должен быть там с настоящей женщиной, а не здесь со мной.

Просто я такой же, как ты. Я не могу общаться с реальными людьми.

Она печально поджимает губы, но в этом нет никакой наигранности. Она выглядит искренне сочувствующей.

– Когда у тебя в последний раз была девушка?

Давно.

Мия точно не поверила бы мне, скажи я ей, насколько давно. Но мне странно комфортно в этом чате, и меня не отпускает желание рассказать ей больше. Или вообще все. Может, дело в анонимности, но я хочу открыть ей секреты, о которых не знает даже мой лучший друг. И я почти это делаю, но потом понимаю, что это Мия. Если она когда-нибудь узнает, кто на самом деле этот «Дрейк», она узнает обо мне все. Я же вложил столько сил и труда в то, чтобы держать это в тайне. Особенно от нее.

Но есть несколько вещей, которые я могу ей дать.

Вряд ли это станет для тебя неожиданностью, но я предпочитаю смотреть.

Я вижу, как она читает мои сообщения, как меняется выражение ее лица, когда она реагирует на каждое из них, и этого достаточно, чтобы свести меня с ума. Это приятнее, чем я ожидал. В основном потому, что это Мия, а я до сих пор пьян от мысли, что она может быть такой открытой и милой.

– Вчера вечером ты не просто смотрел, – с улыбкой отвечает она.

Ее голос звучит куда более естественно, чем когда я слышал ее в прямых трансляциях. Скорее всего, передо мной настоящая Мия.

Да. Ты поймала меня в момент слабости.

Она снова улыбается.

– Убедить тебя, Дрейк, было не так уж сложно. – Ее голос становится тихим, чуть серьезным. Она скользит взглядом вниз, в сторону от камеры. – Ты обычно больше смотришь, чем участвуешь?

Да.

– Чего тебе хочется больше, смотреть на меня… или участвовать самому?

Черт. Вот это неожиданный поворот. Хороший поворот, но не туда, куда я ожидал. А может, именно туда. Вдруг это то, чего я пытался добиться от нее все это время. Завладеть ею, уязвимой, обнаженной, покорно лежащей, словно некое угощение, которое я могу пожирать глазами. Я точно знаю: дороги назад для меня нет.

Я бы хотел потрогать тебя.

Мия поднимает глаза на экран, читает мое сообщение и прикусывает нижнюю губу.

– Ладно. Можешь меня потрогать, – отвечает она, и я хмурю брови.

Она откидывается на кровати и, держа телефон так, чтобы он парил над ней – как мне и хотелось бы, – нежно проводит пальцами по животу. Мия все еще в лифчике от бикини и джинсовых шортах, и при мысли, что она там, наверху, у меня текут слюнки. И в любой момент я буду видеть то, чего так отчаянно желаю.

– Представь, что мои руки – твои. А теперь скажи мне, что с ними делать, – томно шепчет Мия. – Потрогай меня, Дрейк.

Трахни меня. Трахни меня за то, что я прикрываюсь именем моего друга, когда мне хочется лишь одного – услышать от нее свое имя.

Да к черту все это. Если я скажу ей, что делать, она узнает мой голос, черт бы его побрал. Я быстро нажимаю на кнопку микрофона и изо всех сил пробую заговорить басом, стараясь сохранить его в хриплом бормотании.

– Сними лифчик. Сначала одну половинку, за ней другую.

Она улыбается в камеру, ее щеки краснеют при звуке моего голоса.

– Ого.

– Сделай это, – бормочу я.

Ее пальцы осторожно стягивают кружевной треугольник вниз, обнажая нежно-розовый сосок. Он уже напрягся и готов к ласкам.

– Ущипни сосок. Пока не заболит. Хочу услышать твои стоны.

Мия облизывает губы и тяжело вздыхает. Скользя пальцами по одной груди зараз, она крутит чувствительный бугорок между большим и указательным пальцами. Я наблюдаю за ее лицом, ловя момент, когда ее пронзит боль. С губ Мии срывается пронзительный стон, и я знаю: она достигла этой точки.

– Держи одну руку там. А другая пусть медленно скользит вниз.

Моему члену становится тесно в шортах. Я смотрю, как Мия трогает себя, как восхитительно медленно ее пальцы скользят вниз по животу. И когда она добирается до шорт, я велю ей расстегнуть их. Другая рука все еще занята ее грудью, сжимая и вытягивая сосок так, чтобы удерживать ее на краю бездны боли и предвкушения.

На этот раз я не хочу прикасаться к себе. Просто хочу посмотреть на нее. Сосредоточиться на ее удовольствии. На ее движениях. Представить, что это мои руки на ее коже. Не дать члену отвлечь меня от этого.

– Покажи мне, какая ты мокрая, – шепчу я.

Очень надеюсь, что она не узнает мой голос, но поскольку Мия трогает себя и не бежит вниз, чтобы застать меня с поличным, я полагаю, что такой маскировки достаточно.

Мои глаза прилипли к экрану. Ее руки нетерпеливо юркают в шорты. Она касается своей дырочки, и я смотрю на ее лицо. Рот Мии открыт, глаза полузакрыты. Затем она медленно вытаскивает руку из шорт и показывает мне влажный палец. Я издаю сдавленный стон.

Он вырывается непроизвольно. Слишком громко и слишком похоже на мой настоящий голос. Но она настолько увлеклась, что ничего не замечает.

– Попробуй себя на вкус, – говорю я ей, не совсем уверенный, переступит ли она эту черту.

Однако, к моему приятному удивлению, Мия подносит средний палец к губам. Открывая свой сладкий ротик, она прижимает палец к языку, смакуя вкус собственного возбуждения. Внезапно я ловлю себя на том, что не знаю, удастся ли мне уберечь член от участия в этом действе. Этот поганец напрягается, да так сильно, что мне становится больно. Он слезно умоляет уделить ему внимание.

Позже. Не сейчас.

На данный момент в центре моего внимания она. Только она.

– Вкусно, котенок? – спрашиваю я. Сексуальное прозвище само слетает с моего языка.

Она хнычет, посасывая палец и кивая.

– Ты мокрая из-за меня?

– Да, – стонет Мия.

Как только я собираюсь дать ей дополнительные указания, на моем экране появляется предупреждение о том, что наш час почти истек и, чтобы продолжить, мне придется раскошелиться еще на 450 долларов. Черт!

Что ж, может, оно даже и к лучшему. Пусть подождет, пусть помучается желанием. Растяну это на подольше.

– Мне нужно идти, – шепчу я. – Но я хочу, чтобы после звонка ты заставила себя кончить. Представь, что это мои пальцы в твоей милой дырочке, хорошо?

– Хорошо, – послушно говорит Мия.

– Ты пришлешь мне фотографию своей мокрой дырочки после того, как кончишь?

Она, не задумываясь, отвечает:

– Да.

– Ты мой хороший котенок.

При этих словах Мия улыбается, ее щеки краснеют от возбуждения.

– Тебе нравится, когда я тебя так называю? – спрашиваю я.

Ее губы приоткрыты, глаза устремлены в экран. Она кивает:

– Да.

– Увидимся завтра?

– Хорошо, – шепчет Мия, вновь кусая губу.

Экран становится черным, и я крепко сжимаю рукой член. Удовлетворяя себя, я знаю: двумя этажами выше она тоже себя трахает. И когда мой член извергает фонтан спермы, то представляю себе, что мы кончаем одновременно.

Правило № 7: Если вы чего-то хотите, то должны быть готовы дать что-то взамен

Мия

Я просыпаюсь где-то посреди ночи, все еще в одежде, в которой проходила весь день. Должно быть, я задремала после неожиданно страстного диалога с Дрейком. А потом я сделала то, что он велел в конце нашего разговора. Могло ли быть иначе? Он завел меня, и я была горяча как ад.

В общем, как только наш звонок завершился, я довела себя до оргазма, прокручивая в голове все его грязные словечки, и это заняло совсем немного времени. А потом сфотографировала себя, как он и просил, и отправила ему фотку.

Спустившись с этих высот, я начала задаваться вопросом, не слишком ли привязалась к этому таинственному чуваку. Обычно я никогда не мастурбирую после звонка лишь потому, что парень попросил меня это сделать. Закончив работу, я не работаю. То есть выбрасываю все это из головы и не думаю, пока снова не включу камеру. Но после всего двух разговоров с Дрейком я не могу отделаться от ощущения, что он другой.

Наверное, всему виной анонимность. И тот факт, что я видела его пресс и член, и то и другое меня впечатлило.

Но даже без секса я чувствую себя достаточно комфортно, чтобы открыться ему. Показать, какая я на самом деле. Не фальшивая вебкамщица, которую он видит на экране и которая дает своим клиентам ровно столько, чтобы они не теряли к ней интереса, но не впускает их слишком сильно к себе в душу.

Это смешно.

Вероятно, он просто очередной интернет-извращенец, который хочет увидеть сиськи и зад и готов заплатить за это. Настоящая я ему до фонаря, как бы он ни притворялся. Как, впрочем, и все остальные.

Я беру телефон и смотрю на часы. Два тридцать пять.

Какое-то время я ворочаюсь в постели, проигрывая в уме наш интимный разговор с Дрейком. При этом эпизоды моего дня в обществе Гаррета тоже не дают покоя. С ним явно что-то не так. Вчера позвонил ни с того ни с сего, а потом приехал и отправился со мной на прогулку. Неужели это все из-за отца? Или Гаррет решил быть милым со мной, потому что на него просто нашла блажь? Странно, но я не заметила в нем ни обычной жестокости, ни насмешливости.

И весь этот разговор о сексе во время нашей прогулки был совершенно не в его духе. Для Гаррета я была и остаюсь его вредной младшей сестрой. И никакой макияж или декольте этого не изменят. Я наивная мечтательница, если позволю себе поверить, что все может быть по-другому.

Даже если я ему нравилась бы, Гаррет не их тех, кто готов связать себя длительными отношениями. Ему суждено до конца жизни оставаться наглым холостяком, и не похоже, что он когда-нибудь пожалеет об этом.

Когда проходит полчаса, а сон все еще ускользает от меня, я сдаюсь и выбираюсь из постели. В доме тихо, но порой я люблю тишину. Жизнь нередко бывает слишком шумной, и мне нравится какое-то время посидеть наедине со своими мыслями, которые сейчас поглощены звучанием сексуального незнакомого голоса, эхом отдающегося в моей голове.

Я молча спускаюсь по лестнице, но там темно и тихо. Услышав, что в подвале идет какая-то старая комедия, я продолжаю спускаться дальше. В гостиной работает телевизор. Я вижу Гаррета: он сидит на диване, и его лицо освещено телеэкраном.

– Привет, – его голос негромко разносится по сумрачной комнате.

Он какой-то сонный: волосы взлохмачены, под глазами темные круги. Странно видеть его таким хмурым. Обычно Гаррет весел и энергичен.

– Не можешь уснуть? – спрашиваю я, останавливаясь у лестницы. Не хочу подходить ближе без приглашения.

К моему удивлению, он приподнимает одеяло, приглашая меня сесть с ним рядом. Я мнусь, не зная, как на это реагировать. Гаррет, которого я знаю, велел бы мне идти спать или просто не обратил бы на меня внимания.

– Не могу, – подтверждает он.

Я принимаю его приглашение и сажусь рядом на подушку, оставляя между нами достаточно места. Он накрывает меня одеялом, и я немного согреваюсь.

– Что ты смотришь?

– «Золотые девочки»[1], – с усмешкой отвечает Гаррет. – Это единственное, что идет в три часа ночи.

– Я люблю этот сериал.

Он кладет руку на спинку дивана.

– Я тоже.

Некоторое время мы смотрим вместе и даже смеемся в унисон над сексуальными шуточками Бланш и пикантными остротами Дороти. Когда начинается следующая рекламная пауза, я смотрю на Гаррета и вижу на его лице каменное выражение, какого никогда раньше не замечала.

– У тебя все в порядке?

Я не могу точно объяснить, что с ним не так, но впечатление такое, что в его голове крутится так много мыслей, что он как будто не существует для внешнего мира.

Впрочем, я даже не жду, что он откроется мне. Он этого и не делает.

– Да, у меня все в порядке. А у тебя?

Гаррет убирает руку, как будто стесняется прикоснуться ко мне.

– Со мной тоже все в порядке, – отвечаю я.

– А что у тебя нового? – спрашивает он, заводя светскую беседу. – Какие-нибудь новые… авантюры?

Я поворачиваюсь к нему. Гаррет всегда дразнил меня по поводу моих неудачных попыток найти для себя дело по душе. Я вспоминаю, как ободрял меня Дрейк, как он говорил, что лучше попытаться, чем потом сожалеть об упущенной возможности.

– С какой стати мне говорить тебе? Чтобы ты посмеялся надо мной за то, что я снова в чем-то ошиблась?

Похоже, мои слова задели его. Он поворачивается ко мне, и я вижу удивление на его лице.

– Зачем мне смеяться над тобой?

– Потому что ты вечно это делаешь. По-моему, лучше хоть раз что-то попробовать, чем потом жалеть об упущенной возможности, – говорю я, замечая при этом, как он закатывает глаза и отводит взгляд.

– Мудрые слова.

– И при этом правдивые.

– Мия, я не смеюсь над тобой. Я просто спросил, чем ты занимаешься. Я горжусь тобой за то, что ты пробуешь разные вещи.

– Неправда, – говорю я и поворачиваюсь к телевизору.

У меня отчего-то дрожит нижняя губа, а глаза щиплют слезы. Почему меня это вообще волнует? По идее мне должно быть все равно, что Гаррет думает обо мне.

Вот только это не так.

– Для протокола, – продолжаю я, – теперь мне очень нравится моя работа, и я зарабатываю достаточно, чтобы наконец переехать из подвала наших родителей.

– Вот как? Чем именно зарабатываешь?

В его голосе слышится резкость, которая удерживает меня от ответа. Порой он бывает таким дерзким засранцем. Последнее, что я сделала бы, – это рассказала бы ему о том, чем занимаюсь. Гаррет бы еще больше осудил меня.

– Неважно, – бормочу я, сбрасываю с себя одеяло и хочу встать. Но он крепко хватает меня за руку и тянет вниз. Я сердито смотрю на него, приоткрыв от удивления рот. – Отпусти меня.

– Нет. Не вредничай. Просто ответь на вопрос.

– Я ничего тебе не скажу, – заявляю я, снова пытаясь встать. На этот раз его руки обвивают мою талию и тянут меня к нему на колени.

– Почему? Тебе есть что скрывать, Мия? Потому что я не верю твоей лжи про ввод данных.

Он издевается надо мной, и от этого все внутри закипает. Я замахиваюсь, пытаясь врезать ему по физиономии, но Гаррет слишком ловок и перехватывает мое запястье. Я стараюсь вырвать руку, пока мы не начинаем бороться. Он гораздо сильнее меня и через несколько минут укладывает меня лицом вниз на диван, а сам всем своим весом наваливается сверху.

– Ты засранец! – кричу я в подушку.

– Почему с тобой все вечно заканчивается дракой? – интересуется он, и в его голосе слышится ирония. – Какая ты, однако, привередливая.

– Я? Это ты улегся так, как будто хочешь меня трахнуть!

Он смеется мне в ухо низким хрипловатым смешком.

– Поверь мне, красотка, если бы я хотел трахнуть тебя, то давно бы это сделал.

Я борюсь с ним еще самую малость.

– Что ж, наверное, даже хорошо, что ты меня терпеть не можешь. Поэтому мне не о чем беспокоиться.

Не иначе как это плод моего воображения, потому что я чувствую, как бедра Гаррета трутся о мой зад, и в его брюках при этом определенно что-то напрягается. Вверх по позвоночнику пробегает горячая волна трепета и замешательства. С какой стати Гаррету возбуждаться?

Неужели его и впрямь распаляет борьба со сводной сестрой?

– Если подумать… немного секса на почве ненависти может быть даже забавно.

Его губы касаются моего уха, и у меня перехватывает дыхание. От этой мысли живот наполняется жаром. Он серьезно?

В конце концов я перестаю бороться и сопротивляться его хватке. Более того, ловлю себя на том, что прижимаюсь к нему бедрами, как будто намеренно хочу наткнуться на растущую эрекцию в его брюках.

– Гаррет, – шепчу я, и энергия между нами быстро меняется с игривой на какую-то другую.

– Ты хочешь, чтобы я слез с тебя? Просто так и скажи мне, Мия.

Но я ничего не говорю. Отрываю голову от дивана и, чувствуя на щеке его дыхание, поворачиваю лицо ровно настолько, чтобы его рот оказался всего в дюйме от моего. Его руки, которые только что яростной, болезненной хваткой сжимали мои запястья, скользят к ладоням, и наши пальцы переплетаются.

Он снова с силой трется об меня. Я издаю громкий стон и отодвигаю бедра назад.

Мы зашли слишком далеко. Нам нельзя этого делать, и я до сих пор толком не знаю, что происходит, но как же сильно нам обоим этого хочется! Поэтому я молчу.

Его губы касаются моих шеи и щеки, скользят к мочке уха, и Гаррет шепчет:

– Что это за новая работа, о которой ты мне не рассказываешь, Мия?

– Не могу тебе сказать, – отвечаю я, вертя головой в поисках его губ.

– Хочешь, я потрогаю тебя? – спрашивает Гаррет, скользя одной рукой по моему телу и втискивая ее куда-то между животом и диваном.

Его пальцы касаются чувствительной плоти ниже моего пупка, и между ног сразу становится влажно. От его прикосновения по коже как будто пробегает ток.

Я теряю дар речи. Это слишком странно озвучивать, но, боже, да, я хочу, чтобы он трогал меня.

Поэтому я тихо всхлипываю и невнятно мычу.

– Тогда скажи мне. Не держи от меня секретов.

– Нет, – бормочу я, извиваясь под его телом, отчаянно пытаясь направить его пальцы туда, куда мне нужно.

Это безумие. Всего пару часов назад я болтала по видеосвязи с Дрейком, а теперь на полпути к сексу со сводным братом. Что происходит?

Затем, без предупреждения, его тело отрывается от дивана, и я больше не чувствую тяжести веса Гаррета. Я резко сажусь и изумленно смотрю на него.

– В чем дело?

Он смеется и пожимает плечами.

– Если ты чего-то хочешь, то должна быть в состоянии что-то дать.

Гнев обжигает меня с такой силой, что я хватаю декоративную подушку и со злостью швыряю ее ему в лицо.

– Подонок!

Спрыгнув с дивана, мчусь к лестнице. Я была пластилином в его руках. Он заставил меня стонать и пускать слюни, как кошку в течке. Это унизительно.

– Ты такой придурок.

– Если ты передумаешь, я буду ждать здесь, внизу! – кричит Гаррет мне вдогонку, но я уже на полпути вверх по лестнице.

Тело все еще гудит от возбуждения, но я не собираюсь возвращаться к нему. Ему никогда больше меня так не поймать.

Правило № 8: Задница есть задница, независимо от того, попали ли вы в нее или восхищаетесь ею

Гаррет

Утренняя пробежка далась мне с трудом. Тяжелее, чем обычно. Встать с постели. Надеть кроссовки. Выйти за дверь.

Как же тяжело!

Но я это сделал. Отбросив прочь отвратительное, подкарауливавшее меня уныние, которое иногда поднимает свою уродливую голову, я, хотя и чувствовал себя дерьмово, отправился бегать. И неважно, что милю я одолел за одиннадцать минут или что семь раз хотел остановиться. Главное, я ясно дал понять на девятимильном кольце, что еще куда-то гожусь.

В моей голове продолжают прокручиваться события прошлой ночи… или сегодняшнего утра. Во время всей пробежки мысли носились по бесконечному кругу стыда, сожаления и отвращения. Неужели я зашел слишком далеко? Это новая территория в моих отношениях с Мией, ведь все, что я умею, – дразнить ее. Но я не хочу ее пугать и уж точно не хочу причинять ей боль. И, конечно, я не должен был принуждать ее, но в свою защиту скажу: я действительно думал, что это просто игривая борьба. Откуда мне было знать, что мой член так возбудится?

Одно можно сказать наверняка… То физическое влечение, которое я хотел исследовать, определенно живо и здорово.

На миг отбросив стыд и отвращение, я вспоминаю, каким нежным было ее тело в моих руках, как быстро я возбудился, когда она прижалась ко мне, как приятно она пахла и как сильно мне хотелось, чтобы член проник в нее, сделал ее моей. По-настоящему моей.

Вот это да. Откуда, черт возьми, это взялось?

Когда в последний раз у меня была подобная мысль или желание? Уже и не вспомнить.

Я давно смирился с тем, что меня не тянет к телкам. Стремление к сексу исчезло. С меня довольно того, чтобы стоять в сторонке и просто наблюдать. Секс давно стал для меня зрелищным видом спорта. Тогда почему сейчас? И зачем трахать именно ее?

Возможно, во всем виноваты Эмерсон и Чарли. То, как они смотрят друг на друга, прикасаются, постоянно льнут друг к другу, как будто они части единого целого. Это издевательство над моим рассудком. Это заставляет меня хотеть того, чего я – как всегда клялся – не хочу. И это по-прежнему правда. Идея свиданий меня абсолютно не привлекает.

Так почему мысль переспать со сводной сестрой кажется не такой уж и ужасной? Что за извращенный психоз? Уж лучше вернуться к чувству стыда и искреннего раскаяния.

Моя голова на этой неделе как пустой котел.

Сворачивая за угол обратно к домику, я замечаю справа от себя движение и вижу Мию в бикини. Вместе с мамой она занимается йогой на сап-борде посреди озера. Обе стараются сохранять серьезное, невозмутимое выражение лица, но при малейшем колебании доски каждый раз начинают хихикать.

Мия улыбается, и мне становится лучше. Я не видел ее этим утром и, честно говоря, боялся, что она будет дуться весь день или что мое дерьмовое поведение вообще испортит ей все замечательное лето. Но нет, она выглядит нормально. И это означает, что я должен побыстрее убраться отсюда, пока они не увидели меня. Я не испорчу им совместное времяпрепровождение.

– Гаррет! – зовет мама, и я тут же недовольно морщусь. – Иди сюда!

Я с неохотой бегу к берегу и машу ей рукой. Бросаю взгляд в сторону Мии, и наши глаза на миг встречаются. Не похоже, что она сердится на меня, как я предполагал. Скорее, нервничает.

Да, я определенно наломал дров, когда прошлым вечером тискал ее на диване. Я идиот.

– Как прошла твоя пробежка? – спрашивает мама.

– Замечательно.

– Приятно видеть, что ты снова бегаешь.

Я тут же напрягаюсь и, прищурившись, отвожу взгляд. Почему все матери так откровенны во всем? Почему она вечно ворошит разное дерьмо, как будто это ерунда? Я прочищаю горло и киваю.

– Угу, – отвечаю я, не зная, что еще сказать.

Замечаю, что внимание Мии внезапно вернулось ко мне, и она смотрит даже с чуть большим любопытством, чем раньше.

– Тем более что… мне нужна замена, – добавляет мама, подмигивая.

– Что? – переспрашивает Мия, глядя на нее.

Я замечаю, как Мия поправляет трусики и, когда видит, что я смотрю на нее, обхватывает руками живот. Как будто пытается что-то от меня скрыть.

– Давай, Гаррет. Твоя очередь, – кричит мать, подгребая к причалу.

Я помогаю ей выбраться, и, когда ее ноги наконец стоят на твердой земле, она еще немного пошатывается.

– Я только что пробежал девять миль. Неужели мне сейчас непременно нужно заниматься йогой на сап-борде? – спрашиваю я.

Мама понятия не имеет, что вынуждать нас быть вместе прямо сейчас значит ставить обоих в неловкое положение, но ей лучше этого и не знать.

– Все в порядке. Я выйду, – перебивает Мия.

Ее разочарование плохо скрыто под натянутой улыбкой.

Мама не хочет этого даже слышать.

– Не вздумай. Ты только что вышла. Да и Гаррету нужно размяться после этой пробежки.

Я нерешительно снимаю кроссовки и стягиваю мокрую от пота рубашку. Наверное, даже неплохо побыть наедине с Мией. Мама протягивает мне весло, и я опускаюсь на пустой сап-борд.

Мия наблюдает за мной, поджав губы. Доска наклоняется то в одну сторону, то в другую, и я точно знаю, что в какой-то момент упаду в воду.

– Ты в этом уверен? – спрашивает она, сдерживая смех.

– Нет.

Мия хихикает. Я же долго ищу равновесие. Напряжение между нами на время отходит на второй план. Мы сосредотачиваемся исключительно на том, что у меня самое паршивое равновесие в мире и мне ни за что не устоять в вертикальном положении на сап-борде.

– Почему бы тебе просто не сесть? Так будет легче начать.

Я смеюсь, краснею, глядя на нее, и падаю пятой точкой на доску. Держа весло поперек тела, я гребу вместе с ней к середине озера. Она стоит на коленях, спина прямая, плечи расправлены. В утреннем свете Мия выглядит такой красивой, что дух захватывает.

– Постарайся найти равновесие, – говорит она, когда я вновь качаюсь и едва не падаю. Я все еще на заднице… как это вообще возможно?

– Да… я не умею держать равновесие.

– Сделай глубокий вдох. Просто расслабься. Ты слишком стараешься.

– Ха. Впервые в жизни слышу такой мудрый совет.

– Гаррет, я серьезно. Просто сделай глубокий вдох и расслабься.

Когда я смотрю на нее, Мия выглядит как абсолютное воплощение безмятежности. Мне нравятся ее щеки, чуть покрытые загаром, без макияжа.

Ну, ладно, ладно. Глубокий вдох.

Я делаю так, как она говорит, и на длинном выдохе мне кажется, что я выпускаю воздух, который слишком долго держал в себе. Это… приятное ощущение.

– Уже лучше, – говорит Мия, и ее нежный голос разносится по спокойным водам.

Я никак не могу взять в толк, почему она так мила со мной, особенно после прошлой ночи.

– Лучше, – соглашаюсь я.

На пару секунд воцаряется тишина, пока мы гребем, не проронив ни слова.

Наконец она смотрит на меня и говорит:

– Ты не хочешь извиниться передо мной?

– Извиниться за что? – интересуюсь я, хотя знаю.

И хотя мне прекрасно известно, что я должен извиниться, знать и набраться мужества это сделать – две совершенно разные вещи.

– За то, что ты придурок. За то, что напал на меня, – говорит Мия, убирая завиток волос за ухо.

– Ты, кажется, не возражала… – отвечаю я с дразнящей улыбкой.

– Да, именно. Ты меня обманул. И если бы я не настояла на своем, ты бы воспользовался мной.

– Это все еще считается насилием, даже если тебе хотелось этого самой и твоя дырочка сама искала мой член?

– Замолчи! – кричит она и веслом гонит на меня волну воды. – У нас не будет этого разговора. Моя дырочка не искала твой член. Мне твой член не нужен от слова «совсем».

– О, Гаррет, – произношу я нарочито писклявым тоном, подражая тому, как она стонала мое имя прошлой ночью.

Мия спешит отвернуться от меня, но я замечаю, как она прикусывает нижнюю губу, чтобы скрыть улыбку.

– Я тебя ненавижу.

– Возможно, но прошлым вечером я не сделал тебе ничего такого, чего не жаждала бы ты сама.

– Потому что ты поймал меня в момент слабости, – парирует Мия.

– Вот как? – спрашиваю я, подгребая к ней ближе. – Давно ни с кем не была?

– Можно сказать и так, – бормочет она себе под нос.

– Клянусь тебе, я дольше.

Я не уверен, почему говорю это, но то, что Мия, похоже, борется с романтическими проблемами, отчасти ободряет меня. Я даже немного рад, что не один такой. Или что никто не в состоянии удовлетворить ее. В любом случае, это полезно знать.

– Значит, тебя тоже мучила жажда, – говорит она, оглядываясь на меня. – Я это почувствовала.

Я невольно улыбаюсь. Смотрю на нее, и улыбка сама расползается по лицу. Мне нравится, что Мия не стыдится говорить о сексе. Наверное, это потому, что она вебкам-модель. Или, наоборот, она так хороша в этом деле, что, даже говоря со сводным братом, не намерена уклоняться от разговора о том, что мой член встал на нее.

– Я всего лишь мужчина.

– Тогда держи его в штанах, – огрызается Мия. – Потому что между нами ничего такого не будет.

– Как скажешь. Но я так или иначе намерен расколоть тебя, чтобы ты рассказала мне об этой твоей тайной новой работе.

Мия качает головой, словно я загнал ее в угол, и, предпочитая не спорить со мной по этому поводу, просто меняет тему.

– Что имела в виду твоя мама, сказав, что ты снова бегаешь? Когда ты бросил это? – спрашивает она, закусив губу.

Это не та тема, которую мне хотелось бы затрагивать, но сейчас ее невозможно избежать.

– Ничего особенного. Просто как-то я не бегал целый год.

– Когда это было?

– Не знаю. Лет девять или десять назад.

Когда оглядываюсь на нее, она задумчиво смотрит мне в лицо, и, клянусь, иногда мне кажется, что Мия видит меня насквозь. Как будто я не могу спрятать от нее ни единой мысли, и хотя это может показаться романтичным или милым, для меня это полный кошмар. Сумей она заглянуть в мою голову, страшно представить, как бы отреагировала.

– Ты готов встать? – игриво спрашивает Мия.

– Не совсем.

Она хихикает.

– Хватит вредничать. Встань на колени.

– Эй, это моя реплика, – отвечаю я, и она смотрит на меня.

– Гаррет! Будь серьезен хотя бы на секунду!

Мия пытается сохранить суровое выражение лица, но уже в следующий миг ее душит хохот.

У нее такой удивительный смех, полный чего-то такого, чему у меня нет названия. Жизни или чего-то в этом роде. И он заразителен. Он заставляет всех вокруг смеяться вместе с ней. Сдержать улыбку на лице просто невозможно. И кроме одного вечера в неделю, когда я встречаюсь с друзьями в баре, я не припомню, когда в последний раз от души смеялся или улыбался.

– Ладно, ладно, – говорю я, неловко поднимаясь на колени.

Доска подо мной качается, но мне удается удержаться на ней, и я встаю рядом с Мией.

– Видишь, совсем не страшно.

– Спасибо. Что теперь?

– Теперь упрись ладонями в доску, подожми пальцы ног и выпрямись.

Внезапно Мия выпрямляется, и я не могу отвести взгляд от ее ягодиц. Ее ярко накрашенные ногти упираются в доску, пальцы тоже. Сильные, мускулистые ноги напрягаются от кончиков пальцев до пухлой попки в желтом бикини.

Она отдает себе отчет в том, что делает со мной?

У Мии всегда было идеальное тело. Разве что не в старшей школе, когда она очень сильно похудела. Или же дело в том, что ей всегда было комфортно в собственном теле. Она как будто излучает уверенность и ее не волнует ни округлый животик, ни мягкие бока. Всякий раз, когда она садится, по бокам ее бедер образуются небольшие складки, способные свести любого мужчину с ума.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

«Золотые девочки» – американский телесериал канала NBC, созданный Сьюзан Харрис и произведенный компанией «Touchstone Television».

Вернуться