Егор Громов
Под лучами Мираса

Глава 1

– Берегись! – сказал хрипловатый голос, небрежно отдёрнув темноволосого мальчишку, которого только что, чуть не сбил пролетевший мимо энергомобиль: подобно старому собственноручно собранному ржавому кадиллаку, на четырёх заряженных энергией мираса двигателях, прижатых дисками к днищу и позволяющих этому транспорту парить над землёй, примерно на уроне колен взрослого человека.

Он ещё раз пустил взгляд в сторону мальчишки, откашливающегося от полученной порции песка, – глаз было не видно, – тому мешала истрёпанная чёрная накидка, скрывающая лицо. Но в глазах мальчугана отразилось бородатое, опалённое лучами мираса лицо и небольшая седина на чёрных прядях его густых и длинных волос.

– Ты вообще смотришь по сторонам, юнец? Тебя сейчас чуть не сбили! – оберегающим тоном, но с какой-то нервозностью сказал он и посмотрел на мальчишку, который только отряхнул свои чёрные шорты и футболку, и смотрел на него большими, не понимающими глазами, в чёрном свете которых сверкал строгий зелёного цвета взгляд незнакомца.

– Аааа… ты даже не понял, что произошло. Наверное, подумал ветром подуло, – (небрежно стряхивая с его чёрных волос оставшуюся пыль).

Мальчишка поморщился и аккуратно убрав его мощную и тяжёлую ладонь уже самостоятельно отряхнул волосы. Его глаза светились любопытством. Он изучающе оглядывал песчаную улицу, населённую небольшими сборными пристройками и шатрами, словно являющимися логическим продолжением, – словно по задумке, – небольших двухэтажных домов, выстраивающих широкую улицу, и уходящих само-сооружёнными торговыми рядами в высокую скалу, словно ущелье разделяющую большой проспект на две маленькие улицы.

В самих лавках продавались различные, совсем незнакомые для его глаз предметы, по-видимому созданные вручную. Так оно и было, в основном в продаже были изделия от местных мастеров, среди которых знакомо выглядели лишь предметы, напоминающие: самодельное холодное оружие, фляги, разного рода навигационные приборы и предметы для выживания в условиях дикой среды. Изредка, их разбавляли лавки с небольшой домашней утварью, по виду не самодельной, а старой и наштампованной, совсем не вписывающейся в окружавший интерьер (около таких лавок совсем не было клиентов, что доказывал приличный слой пыли и скучающий продавец забившийся в тени). Если немного прислушаться, то можно было уловить и диалог мастера с покупателем, объясняющего своё хитрое изобретение, его предназначение, а главное, преимущество пред другими. А на скале, над всем этим наблюдал большой, смотрящий сверху на улицу, чёрный экран, пропадающими красными цифрами показывающий температуру в семьдесят градусов и небольшую информационную строчку гласившую: «Ожидается песчаная буря». Когда она ожидается уточнено не было.

Значение семьдесят мелькнуло два раза и прибавило к себе единицу. Человек в накидке опустил взгляд на смуглого мальчишку, который немного потирал красную, судя по всему от повязки, линию. Его глаза блестели, бегая по непривычным ему песчаным ландшафтам.

– Тут всё как вы и говорили, – сказал он, и с надеждой добавил, – жалко вы не разрешили мне посмотреть… – но он не договорил, его слова прервал взгляд незнакомца; мальчишка сделал грузный вздох:

– Помню, – добавил он.

– Это Дакарт- территория людей и пограничное поселение Долины Песков, – без удовольствия, видно, что, заставляя себя сказал незнакомец.

– Тут есть люди?! – эта информация немного ошарашила его.

– Что за неуместный вопрос, кто я тогда по твоему мнению? Кто все они? Или ты ожидал увидеть зелёных человечков? – сухо усмехнулся он и взяв за руку потащил по правой стороне улицы, аккуратно обходя прохожих, немного подозрительно посматривающих на мальчишку, который впечатлительным взглядом рассматривал закутанные в тряпки, обветренные сухим пустынным ветром лица людей.

– Юнец, – он дёрнул его голову вниз, – не пялься так, твои расширенные зрачки… внешний вид, вызывают подозрение. – Надо было присмотреть тебе пустынный костюм… – Или это у тебя естественное? – сказал он, и наклонившись потянул к себе за подбородок мальчишку, затем посмотрел в его глаза. – Никогда не встречал никого из людей с такими большими, почти абсолютно чёрным цветом выложенными зрачками. – Главное помни, что ты не дома. Они не собираются быть твоими друзьями. Тут совсем другой мир: тут люди не остаются людьми, они живут по совсем другим законам. Годами, их взгляд на мир развивался совсем в другом направлении. У них даже выработались другие пищевые привычки и… ну да ладно… – осознав, что тот ничего не понял, он отпустил подбородок и они пошли дальше.

– А еда здесь вкусная?

– Всё зависит от того, насколько хорошо ты питался до этого.

– А куда мы идём?

– Не спрашивай, просто смотри. Как ты там говорил: «Моя жизнь мягко сказать была дерьмовая»? Вот тебе второй шанс, – сказал он, улыбнувшись, – маленькое разнообразие, для небольшого путешествия я бы сказал, – уточнил он, и засмеявшись, прикрыл ироничную улыбку накидкой.

– Для меня это не маленькое путешествие. Наверное, – это самое значительное, что случилось за последние четырнадцать лет моей жизни, – затем потянув за накидку, что часть лица незнакомца слегка оголилась, приоткрыв мощный профиль лица, – вы же не отправите меня обратно? – с долей испуга спросил он. – Просто я боюсь, что вы передумаете и вам больше не будет нужен помощник.

– За это ты можешь не переживать, правда, – успокоил его он и посмотрел на него немного отцовским взглядом; затем, немного собравшись добавил:

– Как я и сказал: «Эта дорога в один конец» землю ты больше не увидишь. И да, говори тише об этом. Не следует давать лишней информации никому. Это привлечёт много ненужного внимания. Тебе же не нужны проблемы?! Я так и думал… да выпрямись, не нужно странно идти, шагай естественно. – Если ты думаешь, что каждый второй путешествует с Земли на Альварэс и обратно, то ты сильно заблуждаешься. Поэтому молчи: тебя либо посчитают сумасшедшим и убьют, либо убьют, пытаясь найти больше информации об этом. Как ты видишь, ты проигрываешь во всех двух случаях. Поэтому, в твоих интересах не болтать… а лучше забыть! – еле повысив голос акцентировал он.

Они шли дальше, но уже в тишине. Свернув вправо, они вышли на такую-же песчаную, но уже маленькую улицу, переходящую во множество подобных ей. Людей вокруг стало меньше и человек в накидке немного успокоился. Проходящие окна, с их деревянными ставнями были закрыты, что также добавляло спокойствия.

Шли они в тени небольших завалов, выстроенных на невысоких и плоских крышах песчаного цвета домов, свешивающих тень на неширокие, местами совсем узкие улицы, по которым свободно может пройти только один человек, а идущий на встречу всегда должен будет уступить и повернуться боком, чтобы не создать затора. На крышах домов складировали ненужные вещи или не проданный товар (надёжно закрытый в ящиках). Прохладными вечерами на них разворачивают небольшие зоны отдыха, реабилитирующие кожу от жестоких лучей мираса. Поэтому данный вечерний ритуал – это не меньше чем спасение и удовольствие, которым старается пользоваться каждый житель небольшого, – по меркам Альварэса, – мало населённого, в пятнадцать тысяч населения городка.

Мужчина в накидке уводил мальчишку, которого всегда называл «юнцом», всё дальше, в глубь улиц этого плотно застроенного городка, временами, хоть и с не особой охотой, отвечая на его вопросы.

Что можно сказать о самой планете Альварэс, в названии которого ударение ставится на последний слог. Это планета отдалённой системы Мирас (так называют её жители планеты, так они, кстати, иногда, и называют весь мир: во имя бледно жёлтой звезды, прогревающей планету своими лучами и дающую ей жизнь). В атмосфере планеты зелёный спектр не доминирует, но преобладает над синим и дарит небу циановый, кристально морской цвет, к ночи окрашивающимся насыщенным злато-красным закатом. Сама планета небольшая, имеет два материка, разделённые водой, которая заполняет большую часть поверхности. Ночью, планету украшает иссинее небо и молочный свет, сопровождающего её спутника, возвышающегося, и кажется, что чуть ли не касающегося поверхности Альварэса (из-за его близости, его крупные очертания, большим рельефом просматриваются даже сквозь дневное небо, что кажется он находится совсем близко, словно рядом с верхними слоями атмосферы). Сами виды на планете достаточно красивые, она имеет разнообразный рельеф и уникальную, местами непривычную для земного глаза природу. Быт планеты суров, поскольку суровы и условия. Планету населяют два основных и совершенно противоположных народа. Первые называют себя Санитами и являются коренными жителями планеты. Вторые называют себя Людьми. Охарактеризовать и тех, и других достаточно сложно: первые создания инстинктивные, вторые расчётливые; хотя столетия на Альварэсе их и изменили, люди, в большей мере остаются людьми. Как они туда попали? Информации пока нет, но они не родились на земле Альварэса, а соответственно и санитам они не по нраву. Особенно из-за того, что приходится делить с людишками исконно принадлежащие им территории. Но всё же и тем и другим последние столетия удаётся жить обособленно и поддерживать мир, – хотя и не без стычек. Но чаще всего стычки происходят внутри (между самими людьми и ещё чаще между санитами) поэтому времени уделять внимание внешним конфликтам нету и не появлялось уже многие годы, хотя напряжение и существует, видимо, накапливаясь и ожидая своего часа.

– Так, когда люди сюда попали?

– Ты задаёшь много вопросов… Ладно, расскажу вкратце. – Первые попали сюда тысяча пятьсот лет назад, примерно конечно, было всего около двадцати тысяч – и смотри как расплодились, – старался говорить он как можно тише, между проходящих, хотя было заметно, что ему нравится рассказывать.

– Причины, если хочешь знать, – юнец кивнул, – а точнее одна и она банальна до простоты: первые люди использовались здесь для рабочей силы. Да так хорошо использовались, что им даже надоело, – он засмеялся. – Кто-то говорит конечно, а в прочем второго варианта то и не было, а если и был, то я уже давно забыл за его неправдоподобностью. Будем склоняться к тому, что говорит история, и фактам, которые я знаю; хотя истории и нельзя верить, её ворочают во все стороны, чтобы было выгоднее, тратят килограммы чернил на её переписывание… Да мы сами её ворочаем. – Но конечно всему рано или поздно настаёт конец, и поскольку я бывал и на земле, я знаю, что у вас происходит всё примерно, если не в точности также. Возможно, – это и есть один из принципов вселенной. Интересно… – Но как я и сказал: конец рабства настал: взбунтовались, затем война, – взбунтовались конечно не сразу. Люди создания терпеливые и терпели примерно пол тысячелетия, – он снова засмеялся. – Затем война, сто два года войны: с одной стороны, люди, с другой саниты, с третей легион.

– Легион?

– Забудь. Это не имеет значения, и история станет слишком долгой, а я уже устал говорить… Главное то, что никто по сути и не победил: популяция сократилась в четыре раза, разруха – кровь – горы трупов, разрушенные города, а вместе с ними и знания, которые копились тысячелетиями. – В итоге люди всё же оторвали свой кусок независимости вместе с весомым куском земли. Потом двести лет внутренних войн – с обеих сторон. Не понимаю почему, точнее понимаю, но удивляюсь – это же так глупо: но живые существа всегда делятся, если не на виды, то внутри своего же вида на подгруппы, и постоянно что-то делят и не могут поделить, всегда есть конфликт интересов, всегда есть противостояние, борьба, видимо, это ещё один принцип вселенной… В итоге ещё меньше населения – ещё больше разруха. Вот мы и живём в мире, где средневековье и будущее смешались вместе. Что осталось от лучших времён, то строго берегут, что-то даже скрывают. Что потерялось, пытаются импровизировать и создавать подобия; да и с земли я штучки притаскиваю, но тут сложно найти голову, которая вразумит хоть на половину, что делать с этими чертежами, которые достаются мне кровью! – Остались только потребители. Но это всего лишь мало известная история юнец. У каждого своя версия. Уже сложно собрать точную картину как всё пришло к краху и как всё сейчас обстоит на самом деле. Не забивай себе этим голову, получай удовольствие от своего маленького приключения. Как ты видишь, все люди тут обычные, примерно, как и на земле, пищеварение разве что работает по-другому. Ну и конечно сам Альварэс чудеса с нами творит – хоть и не со всеми! Те, кто родился тут, всё же имеют большие привилегии на этой планете. Хотя есть ещё и такие же путешественники как мы.

– Как и мы? – совсем непонимающе спросил юнец, поскольку на фоне бурлящих эмоций мысли ещё сильнее смешались в его голове.

– Да, как и мы, они здесь всего лишь гости. – Но не совсем так. В отличии от нас их сюда никто не приводил, они сами пришли. Да и ведут они себя не как гости, скорее, как хозяева. И не смотри своими удивленными чёрными глазами, – сказал он и немного осмотрелся. – Запомни, хотя, ты их точно не увидишь. Но для общего, как говорится образования, и чтобы немного развлечь. Чувствую я некое обязательство перед тобой, хоть немного рассказать, подготовить тебя, если конечно… – немного опомнившись, оборвав свою мысль и сразу заключив:

– Им нету дела до живых существ, управляет ими язык рациональности.

– Я ничего не понимаю…

– Ты и не понимай, а просто слушай. Потом, в один момент, всё сложится вместе и картинка станет ясной. – Сейчас самые опасные кого мы можем встретить, – хоть и в меньшей степени для меня, – это саниты. Они действительно часто натыкаются на людей и стараются с ними конкурировать. Они родились на этой земле. И естественно люди им не по нраву. Сейчас конечно у людей есть своя территория и они успешно держатся. Сейчас между нами как-бы мир, но всё равно, периодически, бывают несанкционированные стычки. Они часто заходят к нам в города, – на нейтральных территориях, – естественно по пропускам: каждый посещающий должен иметь разрешение на нахождение в наших землях, даже если они и считаются нейтральной территорией, как и мы, находясь на их территориях, относящихся к разряду нейтральных, должны иметь пропуск. А сейчас мы как раз на нейтральной территории.

– Поэтому вы и оглядываетесь постоянно?

– В том числе. – Я вроде припоминаю, что сказал: «Вкратце» … Ну да ладно, я не часто сдерживаю свои обещания. – Пойдём живее. Только не пялься так удивлённо на всех! Главное помни, что ты не дома.

– А…

– Помолчи ты уже, мы почти пришли, – и уже утомлённый от своей разговорчивости незнакомец ускорил шаг, не заметя и проигнорировав прохожего, которого увесисто задел плечом. Тот агрессивно рявкнул в ответ, но взгляд незнакомца быстро его успокоил.

Характер среднего жителя этого места достаточно раздражённый, а что можно требовать от измывающихся на жаре людей? Поскольку город активно занимается торговлей и обменом, большинство привела туда именно экономическая необходимость, а не любовь к песку и палящему мирасу. Поэтому, часто, в этом городе, как и во всех остальных городах долины, можно наткнуться на нелицеприятный комплимент, а то и удар в лицо. Единственное, когда жители хоть немного да расслабляют характер, так это к вечеру. Что сказать, они умеют разделять рабочее время и время отдыха. Вечером они снимают маску беспринципности и отдыхают под прохладой ветра, а днём снова заворачиваются в свободные светлые халаты, закрывая лица уборами походящими на куфии и тагельмусы (надёжно спасающие лица от песка), которые, видно, что в большинстве своём сделаны вручную, и уткнувшись в подобия самодельных ручных компьютеров, закрепленных ремнями на предплечье, в основном только показывающих температуру (а на более дорогих и изощрённых, даже небольшую интерактивную карту местности и встроенные заметки, в виде небольших гайдов, которые раскрывают особенности той или иной локации: климат, обстановку, опасные зоны, животные, растения – всё конечно, как и на всей планете зависит от мастера, который загрузил устройство соответствующей информацией).

Среди вот такой, в тот момент, нарастающей шумом толпы, и шли они: парень, в странном лёгком наряде и коренастый, высокий мужчина, закрытый плотной чёрной накидкой, дающей немного рассмотреть загрубевшее от жаркого ветра лицо и закостенелые пальцы мощных рук.

Они постоянно сворачивали, но где не оказывались никогда не оставались одни. На пути всегда возникали небольшие торговые лавочки или столы, раскинутые под шатрами, где сидели местные и пили прохладную воду, поигрывая в настольные игры.

– Эй – не трогай!! – неожиданно прозвенел крик, когда мальчишка остановился и не удержавшись дотронулся до странного механического устройства по форме похожего на небольшую металлическую шкатулку. Незнакомец понимающе извинился:

– Извините, дети… – спокойным тоном сказал мужчина и не одобряющим взглядом посмотрел на юнца.

– Не трогай ничего, если не покупаешь, тут все злы до своего, могут и по шее дать. Да так, что голова слетит! Тут большая свобода для действий. Это пограничный город. Лучше тут долго не находиться если сам не можешь себя защитить.

– Пограничный город, а это что?

– Это то место где часто появляются саниты, поскольку буквально под боком начинаются их территории; и вообще тут уровень контроля достаточно слаб и поэтому тут беззаконие в каком-то смысле. Тотальный контроль федерации только в главных городах. В общем, чем ближе к границам, тем меньше контроля. По сути, этот город был сделан рынком и торговцами. Я уже тебе говорил: «нейтральный территории ничто иное как необходимый компромисс, ведь нужно как-то вести торговлю с санитами, а высокий уровень опасности и криминала лишь издержки», – сказал он, остановившись, и посмотрев на портативный компьютер на его предплечье, который отличался цельностью и новизной в отличии от остальных что можно было увидеть; незнакомец сказал:

– Нам нужно срочно двигаться дальше. Мы опаздываем. – Ты хочешь, наверное, спросить: «Почему мы не отправились сразу в безопасное место?», – начал он с неохотой увлекать его своим разговором, чтобы тот не отвлекался по сторонам и больше не привлекал к ним внимание. Ответ прост: я не мог разместить портал на безопасной территории. Как бы тебе сказать: всё, что я делаю, не совсем официально. Весь мой бизнес не официальный. Поэтому тебе и нужно молчать.

– Поэтому вы мне и одели на голову повязку? И сняли только тогда, когда мы ушли дальше от портала?

– Именно.

– А в чём заключается этот ваш бизнес?

– Достаю вещи, которых тут нет, естественно на заказ и за очень хорошую плату, – потом, как-бы на секунду опомнившись, он наклонился и крепко сжал его плечи, – и хватит задавать мне вопросы, – пригрозил он, заметив за собой, что слишком сильно разговорился.

Юнец понимающе кивнул.

– То-то же. Кстати, напомни, как тебя зовут?

– Тоджо! А вас? Вы мне так и не сказали.

– Мистер Д, – прошептал он, преждевременно обернувшись и убедившись, что никто не слышит, а затем пробормотал:

– Тоджо… что за странное имя. «Возможно, я слишком много времени провожу наедине со своими мыслями, что даже пропустил его имя» – подумал он и крепко сжав руку потянул его вправо, незаметно уведя в глубь небольшой улицы.

Они продвигались ближе к окраине города. Тоджо был вдохновлен на приключения. Его глаза блестели, он видел совсем другой мир, далёкий от того где он родился. Он без сомнений шёл вперед, с надеждой забыть свою прошлую жизнь. Но пока он совсем не знал, какие именно приключения его ждут впереди. Шли они достаточно долго и осторожно, временами, судя по всему, делая лишние круги и повороты. Также, прежде того как пойти нужным маршрутом, незнакомец в чёрной накидке, который называл себя не как не иначе, как скрытно «Мистер Д» проверял не движется ли кто за ними.

Так они добрались до небольшой одноэтажной лавки на окраине города, торгующей всяким барахлом, похожим, в большинстве своём, на домашнюю утварь. За ней виднелось пару домов и небольшая, хоть и немного отдалённая песчаная гора, за которой уже была только пустыня. Из-под навеса вышел высокий мужчина в сером балахоне, – видимо её хозяин, – и подмигнув мужчине в накидке аккуратно шепнул:

– Это он?

– (Резко, шёпотом) Да тихо ты!

Но Тоджо не отреагировал, он рассматривал барахло на выставленном столе, за которым совсем никто не приглядывал, а судя по плотному слою пыли и давно никто не трогал. Он не удержался и взял непонятную блестящую вазу в руку. В этот раз никто не придал этому значения и дал секунду другую повертеть ему также пару других непонятных предметов, напоминающих лампы.

– Проходите, – сказал мужчина и открыв дверь шире, пропустил их во внутрь.

Внутри Тоджо впервые почувствовал себя неуютно. Каждый шаг был всё напряжённее, его смущало это место, воздух был тяжёлым, летала пыль, он с неохотой перебирал ногами. Внутри куча хлама нагромождённая друг на друга и накрытая пыльными тряпками, словно на складе. Мужчина показал рукой на лестницу, идущую вниз.

– Сюда, – сухо сказал сказал он, пропустив Мистера Д и Тоджо вперёд.

Они осторожно спускались вниз в небольшое подвальное помещение, которое внизу продолжалось вырытым на много десятков метров вперёд тоннелем. Света почти не было, лишь местами горели небольшие керосиновые лампы, лишь немного подсвечивающие направление. Сильно пахло гарью, в нос и глаза забивался песок, взбиваемый сквозняком, идущим с дальнего конца. Пройдя несколько десятков метров, Тоджо почувствовал, что туннель стал немного подниматься вверх и наконец, спустя пару десятков шагов, он увидел яркий просвет в метрах двадцати от него. Лучи мираса начали немного слепить глаза, что он замедлил свой шаг…

Тяжёлая рука пала на его плечо, Тоджо почувствовал сильное давление. И это давление не было дружественным. Это был показ силы и власти толкающий его к выходу. Временами он спотыкался, но не падал, – рука всё также поддерживала его. Шаг – другой и резкий бросок лучей мираса в лицо; вышел из тоннеля Тоджо уже совсем ослеплённым, лучи с двойной силой ударили в глаза.

– Послушайте, Мистер Ди, мне больно, – сказал он в ответ на впервые поистине грубые действия незнакомца, который плотной ладонью вытолкнул его вперёд на ровную поверхность.

Затем, не успевши остановиться, Тоджо почувствовал, как кто-то другой, спереди, ударил его коленом в живот. Его окружили смеющиеся голоса. Он чувствовал, как они смотрели на него полусогнутого, словно на забавную и глупую игрушку.

– Не дергайся малец, – сказал один из них и положил на него шершавую руку.

Тоджо, как только зрение слегка прояснилось, увидел свободное песчаное пространство перед глазами. Адреналин скакал, он предпринял попытку вырваться, но некто, положивший руку ему на плечо сжал его словно он ухватился за кусок тряпки. Спружинив назад, Тоджо с визгливым криком припал на свою пятую точку. За падением сразу последовала тяжёлая затрещина, от которой в его глазах затряслось. – Куда побежал?!

– Закидывай его уже – жарко!

– Да дай мне немного поиграться.

Тоджо слышал только голоса, хоть его глаза уже и привыкли к мирасу, из-за сильного удара он по-прежнему смотрел на всё, словно через запотевшее стекло. Да и голоса он слышал через громкий гул в ушах.

Он почувствовал, как кто-то схватил его ногу и подняв подкинул вверх. На секунду ощутив свободное падение, Тоджо приземлился на холодный металлический пол; звук удара о плотный металл; его зрение слегка прояснилось; он увидел зелёные глаза безразлично смотрящего на него Мистера Ди, который снял капюшон накидки и растрепал свои длинные, чуть ниже плеч, густые волосы; затем темнота – его голову накрыл плотный мешок – и тишина вокруг глаз. Это было последнее, что он увидел: лицо незнакомца, который его привёл, его мощные и взрослые черты лица, ухоженную сединой короткую бороду. Он ничего не знал о нём. Единственное, что он знал так это даже не его имя, а прозвище: Мистер Д.

Дальше разговор продолжался для него в темноте.

– Держи, тут чуть больше, босс сказал отблагодарить тебя за долгое сотрудничество.

– Передай ему мою благодарность.

– Также он поинтересовался, не скажешь ли ты наконец, после столь долгого сотрудничества своё имя?

– В нашем деле главное приватность. Да и возможно я и не знаю его, -усмехнулся он.

– Мистер Дии!! Помогите! Что происходит?!! – кричал и бился в панике уже связанный по швам Тоджо.

– Прощай юнец, было приятно познакомится, правда, – немного горестно ответил он, но собравшись поднатянул свой тембр:

– Но как я и говорил: «Правила тут другие». В любом случае – это хоть и небольшое для тебя, но всё же приключение, – сухо сказал он.

Хлопок руками и звук закрывающейся задней двери. Мотор завёлся и Тоджо почувствовал, как машина двинулась, отбросив его назад. На жаре остался стоять только таинственный Мистер Д в своей слегка растрёпанной накидке. Он поднял голову вверх и посмотрел на бледно-жёлтый мирас и кристальное небо, в его зелёных глазах промелькнуло мимолетное сожаление, которое в следующую же секунду сменилось безразличием.

– Таковы правила игры Тоджо, – вздохнул он и окончательно сменил свой взгляд, вернув его в прежнее холодное и сосредоточенное состояние. За несколько сотен метров от него, всё дальше отдалялся ржавеющий белый фургон, который, как и всё вокруг, был похож на самодельный прототип. Он не стал ждать, когда тот окончательно скроется, – провожать взглядом он никого не собирался; он накинул капюшон, закрыл за собой дверь и скрылся в тоннеле.

Глава 2

Где – то в долине песков.

– Эй! Смотри не повреди оборудование!

– Да не поврежу, не поврежу, – ответил голос, но всё же небрежно скинул ящик с кузова грузовика, подняв тем самым большое облако пыли, которое достаточно быстро развеялось ветром. Стоящие рядом закашлялись.

– «Вечно он командует, а мы до сих пор не на планере, а на обычном колёсном грузовике катаемся. Я уже заколебался охлаждать движок»

– Подготавливай быстрее, я уже чую их, они в пяти минутах. А ещё я чую, что ты недоволен, – по-видимому сказал главный и ещё раз поднёс к глазам бинокль.

– Да всё в порядке, просто остервенилось в этой пыли, где не остановимся, да пустыня вокруг. Задрало уже. Я уже устал песок вытряхивать из штанов. Да и все руки в ожогах: как не дотронешься до грузовика, считай, что кипятком облился пару раз.

Он будто – бы хотел ещё что-то добавить, но голос его перебил:

– Всё, готовимся. Они едут!

На что вся четвёрка мигом встрепенулась; немного отряхнув свои серые пыльные, с виду рабочие костюмы, они встали перед грузовиком и смотрели как недавно выехавший из-за холма фургон постепенно приближается к ним. Тот, кто стоял спереди был главным, и самым невысоким из них, на глазах его были тёмные очки. Двое за ним ничем не примечательные подельники, на вид простые шестёрки. По напряженным жилам на руках было видно, что они достаточно нервничают, и те, кого они ожидают, далеко не друзья. Последний, стоял в нескольких шагах за ними, не придав значения событию он, видимо от скуки, стал сковыривать старую зелёную краску с капота грузовика. Стоящий спереди лишь мельком посмотрел на него и фыркнул, судя по всему, не удивившись его поведению. Он было хотел ему что-то крикнуть и уже даже немного оскалился, но в левом ухе послышался скрип тормозной колодки и притянув за собой огромное облако пыли, белый фургон остановился в паре метров от них.

Из него вышло трое, судя по походке нахальных мелких торговцев, ничем не отличающихся от бандитов. Одеты они были в лёгкие светлые балахоны, отличающиеся белизной, что нельзя было сказать о их фургоне, краска на котором не то что потрескалась, а совсем уже почти обвалилась и невооружённым глазом можно было заметить замазанные белым пятна.

– Здорова, – сказал самый маленький и по виду самый толстый из них, – мы готовы?

В отличии от встречающих их они были достаточно расслаблены (с виду недавно в деле, либо слишком давно, что привело к чрезмерной уверенности, которая явно просматривалась через небрежный взгляд и манеры). Ощущали они себя слишком безнаказанно.

– Ооо, я вижу сразу к делу. Новенькие?.. Серьёзные, серьёзные, – усмехнулся старший.

– Вытаскивай мясо, – отдал приказ он и немного поправил свой балахон, сделав вид, что отвлёкся и не услышал пущенные в их сторону слова.

Один из его людей открыл задний отсек, сдёрнул с головы мешок и вытащил мальца. Вытащил небрежно, прям за шкирку, и бросил его на горячий песок. Из-за связанных рук Тоджо не смог прикрыться и ударился лицом. Из носа полилась кровь, а из глаз слёзы.

– Да ты хоть протри его, а то вид не товарный, – сказал другой и засмеялся; затем, почувствовав, что этого недостаточно, немного утёр нос мальца ботинком. – Воо! Вот так будет намного чище. Накинете немного за красивую обёртку?!

Встречающие не оценили его юмора.

– Что со мной будет? – спросил Тоджо.

Старший из четвёрки подошёл к нему и припустив очки ответил:

– Cейчас будем определять твою судьбу.

Затем, он поднял лежавшего носом в земле Тоджо и посадил его на задницу. Перед глазами Тоджо появилось искошенное шрамами лицо, которое исказилось ещё сильнее, когда оно попыталось улыбнуться.

– Знаю, – волос нет, шрамы, – не лучшее, что можно увидеть, – затем немного потрогав руки Тоджо, – а ты щуплый какой-то, но не переживай, мы тут немного по другой части. – Скиф! Тащи шприц сюда и сканер захвати.

Скиф захватил всё, что было ему сказано и подошёл поближе, – это был тот самый, кто совсем недавно разгружал оборудование, а потом отстранённо стоял у кузова и облупливал краску.

Он выглядел худощаво, с огромным количеством татуировок, выступающих из-под закатанных рукавов его тёмной, серой рабочей куртки. Вообще татуировки были отличительной чертой каждого из их четвёрки. По его рукам было видно, что хоть он и худой, но его руки повидали многое: на них были шрамы, сами предплечья плотные, словно в жилы залит свинец. Он почесал свои растрёпанные светлые волосы и подошёл к мальцу; достав из-за пазухи шприц, он начал брать кровь.

– Ты иглу помыл? Скиф!

– Рой, а ты думаешь, вода всё смоет? – «Айй! ай!» – Не надо аай! Будь мужчиной, – сказал Скиф и со второй попытки воткнул в плечо Тоджо немного кривоватую иглу, от чего он немного сжался и опять вскрикнул, на что получил затрещину от стоящего за ним.

– А малец не из бойцов, – сказал лысый в очках, – все вокруг рассмеялись. – Может скинешь процентов десять, а? – продолжил он, с жадной надеждой на скидку.

– Ага, щас!

– Жадничаешь?

– Стандартный тариф, нам тоже есть надо.

– Да чёрт, посмотри какой мой товарищ худой. – Скиф, ну чё там?

– Надо взять второй раз, не пойму, – он нагнулся и ещё раз всадил иглу в плечо.

Все нервно смотрели на блондина со сканером: как он вытащил иглу и перелил кровь в небольшую круглую колбу, затем вставил её сверху в небольшое продолговатое чёрное устройство с двумя лампочками и кнопкой на передней панели. Нажав кнопку, прибор заскрипел и сигнал пошёл через тонкий провод прямо в большой чёрный ящик, который он недавно стаскивал с грузовика. Через пару секунд загорелся красный датчик, а синий так и остался потухшим. Тоджо уже видел что-то похожее, но без провода и более миниатюрное. Мистер Д брал уже образец крови, по его словам, для того, чтобы пройти через портал (Тоджо уже не помнил его сложных объяснений) но он точно помнил синий цвет, который в тот раз загорелся на приборе; помнил он и удовлетворённую улыбку Мистера Д: «Ну всё, можно сказать пол дела сделано. Портал тебя пропустит». Сказал тогда он ему, так и не объяснив, как этот механизм работает.

– Нет, походу малец действительно бесполезен, – заключил он, увидев в очередной раз красный индикатор.

– Бесполезен? Ты уверен?! Я тебе говорил, чтобы ты не кидал ящик – это же всё самоделка! А если он просто начал барахлить?

– Тогда берём его и увозим.

– Ты соображаешь?!! Если мы им его отвезём и окажется что он действительно негодный. Они же нас там порешат. Так рисковать нельзя. Им только дай повод…

– Мистер Ди сказал, что он пригоден, – противопоставил один из торгашей. – Мы ему доверяем, да и мало вероятно, что он просто ошибся.

– И почему вы просто доверились и не проверили?!

– Он никогда не обманывал нас.

– Это волшебно, но прибор показывает, что он кусок мусора – да ещё и плачущего! Скиф, с прибором всё в порядке?

– Да, – ответил он. На приборе горела синяя кнопка, а из плеча Скифа стекала кровь. – Работает, всё как надо, малец негоден.

– Если я негоден, можно я пойду? Пожалуйста… – прохлюпал своим носом Тоджо.

– Да малец то с юмором, тебе не говорили, что ты смешной? – засмеялся ему в лицо один из тех, кто привёз его, да в добавок залил Тоджо своими слюнями: осознано и стараясь выплеснуть их из себя как можно больше. – Думаешь, если ты кому-то оказался не полезен, не может быть хорошей причиной, чтобы вытряхнуть на тебе всю злость? Или может найти того, кому ты сгодишься хоть на что-то?

– Сгодится? – с обеспокоенным видом уточнил Рой, посмотрев на Скифа, пытающегося в очередной раз сделать контрольный тест и убедиться, что с прибором на деле всё действительно в порядке.

Не дождавшись ответа Рой махнул рукой и сказал:

– Не переживай, надо будет, найдём применение, – и немного подумав добавил:

– Заберём его, пойдет для шахт, но нужна скидка. Большой риск.

– Нет, не пойдет, цена установлена, – сказал один из торговцев и немного оскалил зубы, а вместе с этим, похлопал по карману от которого разошёлся металлический звук, видимо намекая, что в кармане у него оружие.

– Ты хоть понимаешь, что я сильно рискую? Да, мне нужны смертники, но какая вероятность, что этот парниша протянет больше месяца? А во-вторых – беру я его на шахты, а не им отправляю, а это другая цена. Он обычный, его ценность почти ноль.

– А меня это не волнует, – грубо ответил торговец и ещё сильнее оскалившись повёл руку в карман.

– Скииф!

Лицо этого худощавого, и на вид замкнутого человека резко поменялось. По татуировке на шее полезла напряжённая вена. Он начал медленно сближаться с торговцем.

– Сканер не сломай.

– Не сломаю, только шею.

На что торговец резко потянул из кармана ухватившуюся за оружие руку. Но как только показалась рукоятка пистолета, рука замерла, словно в секунду потеряв весь кислород в мышцах – Скиф сделал рывок, и его рука вцепилась в шею торговца. Вены напряглись, его рука, прямо на глазах, от напряжения, начала увеличиваться в размерах. Послышался звук упавшего из руки пистолета. Все замерли.

Торговец начал задыхаться. Хват был настолько силён, что на месте, где впивались ногти, пошла кровь, а ноги немного оторвались от земли, – и вот он уже словно тряпка болтается на вытянутой руке. Другие, кто был с ним даже не успели потянуться за оружием. Рой и оставшиеся двое уже достали пистолеты и нацелились на них.

– Хххх.. с… осссс. С… с

– Ссссс – не знаю, что ты там пытаешься проскрипеть, но «Я согласен» отлично подойдёт, – еле слышно прошептал он ему на ухо.

– Сссогллассен.

Скиф отпустил его. Тот закашливаясь упал на колени.

Они рассчитались – руки жать не стали; было видно, что торговец был рад, что остался жив. Скиф взял мальца за шкирку и лёгким движением руки закинул в грузовик. Они уехали, оставив только следы от колёс и капли крови из разбитого носа.

Тоджо ещё не знал, что ожидает его впереди, а ожидала его Пустыня Плача, где, за огромным массивом дюн находились шахты, ровно в самой горячей точке планеты, куда его и повезли. Почему это место называется Пустыней Плача? Возможно из-за страданий, которые приносит сотням молодых людей, находящихся на шахтах и добывающих минералы. Или потому что это единственная пустыня где периодически идёт дождь. Всего лишь раз в месяц, – не больше, – оставляя после себя густой, зыбучий песок, который затягивает любого, кто пытается пройти по нему: так там пропало много пленных с шахт, которые по наивности пытались сбежать или которых ради развлечения выпускали после дождя в самую пиковую жару (от которой нельзя укрыться, поскольку температура там запредельная, и достаточно быстро, не только уничтожает влагу, но и высушивает, любую возможную жизнь, ведь в самый жаркий сезон, в самый горячий час дня, температура там подымается до сто двадцати градусов от Мираса.

Глава 3

Тоджо очнулся. Сложно сказать, что первое его разбудило: шум или жгучие лучи мираса, которые накаливали всю поверхность. Он лежал на верхней площадке шахты, в своего рода забвении: вокруг огромное пространство, – в метрах ста к верху глубокий кратер, сверху вниз переходящий в пещеру; его просторные и жгучие края, единственный доступ к свету и свежему воздуху.

Всё произошло быстро. Сначала он почувствовал сильное жжение в глазах, словно лёг на крышу своего дома в безоблачный день, и даже на секунду, он подумал, что действительно в очередной раз забрался туда позагорать, и разморённый на лучах по обыкновеннию заснул.

Он открыл глаза, зажмурился и перекрыл рукою лучи. Пока свет рассеивался сквозь пальцы, Тоджо смог немного, хоть и нечётко, взглянуть на пространство, напомнившее ему пустой кратер вулкана, сердцевину которого вынули ложкой для мороженного. Секунда – и он услышал шум из смеси голосов и топота ног – он проморгал глазами, чтобы разогнать цветные пятна, мерцающие перед ним, зрение стало чище; Тоджо ощутил себя уже даже не в кратере, а в центре его жерла, выстеленного из горячих песчано-красных стен; cильный, разгоняющийся звук, вибрирующий по поверхности земли – хлопок в правом ухе – звон; снова в тумане; он опять закрыл глаза.

Следующий раз он открыл их от капающего на него дождя; и первое, что заметил, так это снятые с ног кроссовки. Ухо горело. Вокруг всё приведено в движение: десятки молодых ребят, как и он, но по виду уже несколько лет работающих на угольных шахтах, носились и собирали дождевую воду: кто в руки, кто в подобие бутылок, кто прямо в рот, а кто, сняв одежду сразу растирал её на грязном теле. В ушах ещё немного шумело, – «Как-будто меня ударили чем-то тяжёлым» , – он смотрел на всё вокруг сквозь некую дремоту… Непонятное чувство… «Кто-там?!». Он обернулся на ощущение, – сердце забилось ещё сильнее, – в сторону смотрящего на него. Парень его возраста, упиревшись плечом в камень, в паре метров от него, лежал и смотрел в его глаза своими гнилыми зубами; улыбался, иногда сплёвывал…

– Ну чего смотришь, новенький? – скривился в глупой улыбке он и также неожиданно исчез, словно растворился в тумане, толпе людей. Словно это было иллюзией, – «Или я опять вырубился?»

Еле поднявшись, весь вымокший, Тоджо, решив не оставаться под самым ливнем направился искать более сухое и менее людное место. Он шёл мокрыми, острыми камням, в поисках чего-то укромного, безопасного… Ступни набивало камнем, ноги воспалялись! Голова трещала, на щеке и ухе был виден мощный, сплошной синяк от удара чем-то тяжёлым; в глазах всё ещё немного плыло, отчего он часто оступался, старался за что-то удержаться, но не находя опоры только терял баланс, – он был в состоянии дезориентации. Наконец, найдя место в небольшом проёме, – а скорее просто в него забредши, – он уткнулся головою в тёплый камень, закрыл глаза и уснул.

Глава 4

Проснулся Тоджо, когда дождь уже закончился и его следов почти не осталось: камни под ногами совсем сухие, а раннее присутствие дождя, выдавала лишь мимолётная свежесть ещё немного влажного воздуха, – минута, – и он сменится на привычный, плотный и сухой воздух. Все вокруг уже были приведены в движение, – подростки возрастом в шестнадцать-восемьнадцать лет, – но с лицами озадаченных взрослых: грустные глаза, вымоченные в грязи руки, порезы, которые уже немного гноились, одежда что тряпьё и полное отсутствие надежды в эмоциях… опущенные глаза. Но как не парадоксально, несмотря на изношенный и истощённый вид, достаточно многие передвигались уверенно и шустро, временами надламывая и выпивая небольшие капсулы с голубоватой жидкостью, видимо и придающей им силы, – «Иначе зачем их пить?» – делали они это осторожно, быстро и до последней капли. Что они пили было до конца неизвестно, но с уверенностью можно было сказать, что это некий допинг, который поддерживал их способности активно передвигаться и работать. Если спросить любого принимающего его, он бы сказал, что тот даёт заряд энергии и настроения, которых так не хватает внутри. Также принимающий может пожаловаться, что со временем, переставая принимать эту жидкость, уже не можешь чувствовать себя бодро без неё, более того, желание получить её, её значимость для организма намного больше и побеждает чувство голода и жажды. «Поэтому, это отличное средство, чтобы подавлять дух бунтарства, заставляя работать за капсулу, без которой они уже не могут», – как-то было услышано ночью в диалоге двух охранников наверху.

Конечно, её никто не принуждает принимать, – их просто спускают вниз тем, к кому нет замечаний, – а поскольку без неё, на корке сухого хлеба и стакане воды, уже через пару месяцев работать становится почти невозможно: кости ломит, суставы скрипят, – желающие быть покладистым появляются сами. Что касается охраны, им совсем нету дела до происходящего внизу. Иногда, интерес появляется лишь тогда, когда начинается очередная драка за корку хлеба, за которой они с удовольствием наблюдают и делают ставки. Изредка, когда им совсем скучно, стоя на балконе, они скидывают корки вниз и смотрят как «птицы» снизу, толпами налетают, а затем склёвывают пыльные куски. Вниз они почти никогда не спускаются, только в случае крайней необходимости (если кто-то перестал работать). Так они постоянно наблюдают за происходящим с балконов, расположенных под ободком кратера.

В этом ужасающем и захватывающем воображение (скорее от своей нереальности) месте и проснулся Тоджо. Ощущения создались очень странные, он не мог понять: толи он спал, толи последние дни был в обмороке, зрение уже не было заблюрено, но тяжесть в голове никуда не ушла, в добавок, спавши на земле, а затем попав под дождь, вся грязь размылась на нём и застыла уродливым и раздражающим кожу рисунком; но чувство дискомфорта он от этого не испытывал, состояние стресса было настолько велико, что его нервная система не давала ему и секунды, чтобы отвлечься на что-то маловажное для неё.

Встав и осмотревшись, Тоджо понял, что его внешний вид и состояние не так уж и плохи и жаловаться на них не стоит, – вокруг он видел десятки обессиленных, высушенных и угнетённых ребят его возраста: они еле волочили себя по поверхности: в разодранной и выгрязненной одежде, – местами почти без; у половины руки повисши от бессилия, но ноги из необходимости идут вперёд; они тяжело дышат, можно заметить вздымающиеся под рваной майкой грязные рёбра и светлые, почти светящиеся голубые зрачки с мраморной точкой по середине – словно чёрные дыры – говорили, что цвет приобретается через месяцы употребления местного допинга (таких была половина: живых и одновременно мертвых). Pазница между реальностью и физическими возможностями предстала перед ним в полной мере. Тоджо ужаснулся, но одновременно почувствовал себя лучше.

Протяжный гудок. Он вышел громким пароходным сигналом сверху и протянутым гулом ушёл куда-то глубоко вниз по шахтам и неспешно вернулся обратно множественным эхом, которое вибрацией прошлось по телу. В ту же секунду, – словно кто-то щёлкнул пальцем рядом с ухом, – Тоджо унесло вместе с толпой. Он невольно, – или волею судьбы? – попал в поток густой массы, текущей в сторону отдалённых звуков эха. Он не понимал нужно ли ему с потоком, но интуиция подсказала, что нельзя оставаться на месте; безразлично уходящая в глубь толпа ударами своих плечей заталкивала его во тьму и сопротивляться было бы опасно. Его уносило всё глубже и глубже по тёмным расходящимся тоннелям. Песчаные стены отливались красным от свечения диодных ламп. Тоннели просторные, хотя в них и темновато, что определённо сужает пространство. Свет установлен вдоль стен, сверху, временами прерываясь большими пятнами темноты, и единственное что очерчивает пространство так это пугающий цвет глаз, сияющих газовым, мёртвым, светом. В воздухе пахло песком, кровью и… Толпа желала жить. А единственный способ жить – это рыть тоннели и вытаскивать минералы и кристаллы красного и белого цвета, по структуре словно хрусталь: белые, что с виду земной горный хрусталь, они, после нехитрой обработки используются для выработки энергии, как топливо, помещая их в машины, в конструкцию рядом с двигателем, энергия которых и приводит механизм в движение; вторые, красные, тепловые кристаллы, поэтому в тоннелях достаточно тепло, несмотря на то, что они уходят глубоко под землю. Красные также используют, закидывая их в камины, их настоящий жар активируется в тот момент, когда их придают огню или, когда начинают сильно растирать между друг-другом, – трение приводит их в режим выброски скопленного тепла.

Тоджо не заметил, как в руках у него оказалась кирка, кто-то своим безмолвным взглядом совершенно машинально дал её ему, он также машинально взял. Ему показалось, что все вокруг молчат, он чувствовал себя странно, словно среди неживых, тому наверняка сыграла незнакомая обстановка, дикий стресс и адреналин в крови, когда на самом деле среди мёртвых глаз и были те, которые выглядели достаточно крепко, были сравнительно аккуратны и опрятны, но их глаза были скрыты в темноте. Чисто интуитивно Тоджо присоединился к работе, поняв, что никакого распределительного центра там нет и все объединены одной задачей. Всё происходило на базе инстинктов. Только откуда вот в инстинктах было про взять кирку и копать? Наверное, так и работает инстинкт самосохранения. В любом случае: если работают все, то тебе уж точно не позволят отдыхать, – подумал он.

Он присоединился к группе, которая кирками выковыривала уже видимые кристаллы и скидывала их в подобие телеги; никто и ничего ему не сказал, он просто пристроился к общему ритму, – а ещё он боялся, как никогда. Так прошло 2-ва, а то и 8-мь часов. Без света снаружи сложно уследить за ходом времени, работают только биологические часы, которые он ещё не научился слышать. Потом гудок – и все разом побросали кирки; Тоджо устремился с потоком обратно. Гудок был также и сигналом приёма пищи. Все ели там же наверху, где его и выбросили, под единственной дыркой, которая открывает доступ к свету Мираса, к свету, палящему и обжигающему, поэтому все старались устроится по каёмке, вокруг кратера, куда не падают учи: подальше от центра, ближе к стенам, порода которых долго впитывает в себя жар и легко его расходует, и в раннее утреннее, и позднее время, освежает кожу. Поэтому, в отличии от туннелей шахт где красные кристаллы подогревают всё вокруг, но всё же не бьют огнём кожу, а создают лишь духоту, – это было самое комфортное место, – это был, наверное, единственный плюс, если вообще можно искать в такой ситуации плюсы. Но Тоджо не был таким оптимистом.

Вот и первый приём пищи, спущенный, почти что выкинутый, на верёвочном лифте сверху. На удивление, драки за еду не было, – все относились серьезно к основным приемам пищи, – они понимали, что каждому нужно минимальное питание, чтобы поддерживать силы и делать работу, иначе количество рук резко сократится и придётся в два раза усерднее работать. Это все прекрасно знали. Но если бы это был дополнительный приём пищи, когда охрана на забаву скидывает еды, то в таком случае не было бы никакой честной делёжки, забрал бы самый сильный или самый быстрый.

Пища распределялась равномерно; Тоджо просто последовал за толпой и даже не заметил как, видимо ранее назначенный местным раздатчиком, впихнул ему в руку деревянную кружку воды и кусок хлеба, с накинутым сверху куском жира, размером с кулак. Даже не поморщившись он взял заслуженное и уселся почти посередине, поскольку не увидел свободного места в тени, а в шахты спускаться он боялся. Прищурившись от лучей, Тоджо сделал пару глотков, затем поняв, что ещё есть пища, которую стоит запить, он остановился и отняв кружку, в пару укусов проглотил кусок чёрного хлеба; затем взял кусок жира, выглядел он достаточно сально, неровный комок, с мелкими пылинками внутренностей, видимо с брюшной части какого-то животного, мяса не было даже по краям. Поморщившись, но с удовольствием, почти не пережёвывая, он проглотил масляную субстанцию и запил оставшейся водою, как вдруг кто-то его окрикнул:

– Эй! новичок, – ему махнул рукою большой светловолосый парень, стоящий под самым жирным куском тени. Сразу видно кто больше всех спит и, кто за главного, поскольку по нему нельзя было сказать, что он страдает от недостатка пищи. А по бодрости голоса, можно утвердительно заключить, что он, по ещё неизвестной причине, тут меньше всех и работает.

– Иди сюда! Что тебе сказал… ну ты не слышал? – качая головой повторил толстяк, но более небрежно (его губы были надуты от недовольства). На что Тоджо подумал, что надо бы отреагировать и отреагировать быстро. Он двинулся в его сторону, пожалев, что поторопился и забыл добить оставшийся полу-глоток воды, который уже в течении пары секунд был незаметно осушен другим. За спиной лишь послышался стук кружки с удовольствием приземлённой на камень – сожаление об этом держалось в нём до конца дня.

Прежде чем подойти, Тоджо поднял валяющуюся рядом кирку и понятливо закинул её на плечо, думая, что его сейчас отпарят вниз. Но толстяк, движением по своему плечу, обозначил, что её надо скинуть, что Тоджо и сделал, оставив её позади в куче камней, с надеждой, что сейчас ему просто проведут инструктаж или хотя бы поприветствуют.

– Привет. Меня зовут Тоджо, – наивно протянув руку сказал он; но руку ему никто не пожал; большой и толстый парень только презрительно посмотрел на него сверху вниз и опять вернул взгляд на лицо, и со слюнями, вылетающими изо рта заорал:

– Да мне похер, как тебя звать! – Видел? Твои беленькие ботинки классно смотрятся на моей ноге, – сказал он и повертел пяткой, показав его новенькие белые кроссовки, которые судя по выпирающему пальцу были ему тесноваты.

– На ногах, на ногах, ботинка два, – прошептал про себя, в неком забвении Тоджо, но был услышан и вознагражден подзатыльником. В момент к нему пришло осознание того как пойдет его жизнь дальше.

– Остряк… Ну ни чего, немного погоди, – и дополнительный удар в живот прилетел незамедлительно, откуда-то сбоку, прямо мыском голой ступни. Второй удар не заставил себя ждать, он даже не успел вдохнуть, как почувствовал, как плотная стопа вошла в живот, от которой Тоджо под бешенной массой удара согнулся.

Его зовут Тоник – нет, это не имя, а прозвище. Высокий, коренастый, голубоглазый (но цвет был совсем тусклый, блеклый) достаточно крупный, но всё же не настолько, чтобы назвать его толстым. Тоджо в тот момент охарактеризовал его для себя как ширококостный, с большим и крепким кулаком, который в юном возрасте является довольно сильным аргументом. Немного глуповат, что подчеркивается хамской натурой и излишней самоуверенностью. Он тут самопровозглашенный управляющий. Успел сколотить шайку из себе подобных, но ещё глупее чем он: чтобы ими управлять. Ходили слухи, что за хороший кусок мяса, он готов и мать родную продать, хотя и не успел; кто-то когда-то пошутил, что именно так он и оказался на шахтах – не успел продать первый. И соответственно Тоджо ничего другого не мог и ожидать от такого «живого» существа.

– Будешь умник работать посыльным. Целый день бегать с записками и поручениями. Ты засранец ещё живенький, ты мне на шахтах не нужен. Пока ноги рабочие будешь на побегушках. Когда уже не сможешь, то найдём тебе применение.

По его словам, ему, Тонику, нужен был связующий, почтальон, гонец и всё вместе взятое. У него в голове постоянно кипело, потому, что он был туп и не мог сосредоточиться на количестве не равному единице, в добавок он обладал порядочным нетерпением, что только больше дестабилизировало его настроение и поэтому делало его временами через чур импульсивным, что направляло других никогда не спорить с ним. Был он там достаточно давно и прекрасно знал требования, дающиеся сверху, более того, в определённых моментах он сотрудничал с ними. Он понимал, при каких условиях они будут получать лишний кусок хлеба, а при каких наказание, поэтому, ему всегда приходилось контролировать рабочий процесс, дабы он знал, что бывает при его нарушении. Ну и конечно же он пользовался благами своего положения, получая в несколько раз больше пищи и воды, поддерживая тонус в мышцах и забирая спускающиеся вниз капсулы и ставя на них лимиты, что ещё больше подчиняло других.

Стоит упомянуть о шахте, на которой предстояло работать Тоджо, ранее, он увидел только лишь её часть и не самую любопытную. Сама она огромная, с множеством тоннелей и пространством между ними, которыми уходит вглубь, каждый день понемногу расширяясь. Всего несколько уровней. Верхний, то место, над кратером где впервые очнулся Тоджо, к нему же и относится обширная территория под ним, на которой сравнительно не очень жарко и много кислорода, отчего живущие там также активно проводят время: она широко раскидывается стенами, поворотами на огромном пространстве, разделённом переходами, которые заканчиваются и ведут к множественным тоннелям, открывающим путь к нижним уровням. В дни пиковых температур все стараются найти укрытие именно там. Там же можно найти небольшие местные шалаши в которых жарят еду из насекомых и червей, и иногда поджаренных созданий отдаленно похожих на двухвостых грызунов; а также среди всего много гнилой одежды, местами неприятные запахи аммиака. Поэтому верхний уровень больше напоминает подземный лагерь: за десятки лет существования шахты, верхняя часть уже была опустошена от минералов, поэтому со временем и с всё большим прибавлением рабочей силы их адаптировали для жизни. Там найдутся даже врачи самоучки, туалетные ямы и возможно что-то ещё, всего не известно. Всё, что ниже – это нижние уровни, уходящие тоннелями в самую глубину, насколько именно, трудно предположить. Трудно назвать это просто шахтой, какая – никакая жизнь там существует, точнее её слабое пародия. Именно, чтобы отправлять его волю по множественным уровням, ему, по словам Тоника, и нужен был Тоджо.

И Тоджо действительно целую неделю бегал по его поручениям, иногда они были настолько глупые, что он даже незаметно для всех раздражался, немного выругиваясь в пустоту, иногда швыряя в стены не дающие сдачи камни. Тоник отправлял его вниз по любому бесполезному делу, иногда даже отправлял просто так, считая, что он слишком много отдыхает: так Тоджо бесполезно таскал одну и туже записку с отметками о получении на первый нижний уровень и обратно. Иногда, он забирал за него еду, временами штопал ему одежду и подготавливал спальное место. Зачастую он чувствовал себя просто игрушкой, которая, судя по его скучающему лицу, ему наигравшемуся уже представлялась как надоевшей.

– Раздражаешь ты меня, – харкнул в его сторону, прямо под голые ноги, Тоник и протянул ему руку с запиской. Не давая в руку, а просто раскрыв ладонь, чтобы Тоджо сам подошёл и взял её. – (Смеясь) Вот тебе серьёзное задание. Передай её вниз на второй уровень, в дальний тоннель, где сейчас ведутся работы в новое направление – мы теперь шире роем. Короче, отдашь записку… его я называю Кривой. Ты можешь называть его как хочешь, но не Кривой, хотя нет… назови его Кривой!

– Как я его узнаю?

– Кривой же говорю, валяй уже! Идиот…

Тоджо лишь нужно было послушаться. А что ему ещё оставалось? Он не был физически силён, чтобы противостоять такому крупному парню, хотя, он даже и не думал попробовать. То ли его останавливал страх перед ним и его размерами, то ли перед кучкой вокруг него, которую он про себя называл «гиенами»; а возможно это было и то, и другое.

Он пробирался сквозь длинные подземные туннели, через десятки таких же, как и он: светлых, добрых, наивных душ, но покрытых годовым слоем пыли. Но то, что их ещё отличало, так это их действия. Вели себя они, как уже матёрые мужики, которые половину жизни занимались тяжелой физической работой, что также перевелось в их взгляд и манеру поведения: грубость, тяжесть в движениях и томный взгляд, который обычно не свойственен молодёжи.

Он бродил уже с полу часа и не мог найти нужного места. Вот он миновал отметку 1-го рабочего уровня и двинулся дальше в глубь, всё также, едва шарахая ногами: с непривычки его мышцы закислились, да и организм всё ещё не привык к такому количеству пищи, которое для него сравнимо с полным её отсутствием, единственное, что его отвлекало так это голоса в голове: «Всё, что я хочу – исчезнуть в поисках выхода, но вокруг так темно, что я боюсь потеряться»; «Я отсюда не выберусь, я знаю это. Я отсюда не выберусь» – приговариволо что-то шёпотом в вакуме мысли; «Ты в норме Тоджо? Ты в порядке? Это просто плохие времена. Завтра будет легче»; «А будет ли?» – невольно говорил он собой, что уже понемногу начало его пугать, ему казалось, что он потихоньку лишается рассудка, и скоро превратиться в большинство вокруг, но и тишины он не мог вынести, отвлекаясь на плотный гул ночью и звонкий стук кирок днём, вслушиваясь в эти звуки, которые зацикливались в ежедневно повторяющуюся петлю.

В этом смятении чувств он остановился у камня, на котором была выдолблена большая двойка, еле мерцающая в цвет прерывающейся красно – оранжевой лампы. За ним лестница, ведущая вниз. Тоджо спустился по лестнице: с виду это ещё один туннель, правда количество голосов в нём было намного меньше, чем на уровне один, но зато было больше пыли и темноты – освещения почти не было: количество установленных там диодных ламп не больше необходимого, даже чуточку меньше, чтобы видеть направление туннеля (вырабатываемой батареями энергии установленных на поверхности горы не хватало, чтобы покрывать ежедневные потребности в ней). Он посмотрел перед собой и увидел небольшое подземное ущелье (по крайней мере ему так показалось) его нос пробил смертный запах, а странный гул изнутри отбил у него всякое желание ступать дальше. Послышалось как из глуби кто-то откашливается. Тоджо ощутил, что чем ниже он спускался, тем меньше воздуха получали его лёгкие, от чего приходилось вдыхать с дополнительным усилием, иначе, дыхание с каждым третьим шагом останавливалось, – телу не хватало кислорода, а в добавок приходилось ещё и идти, вдобавок стресс, и немного паническое состояние от неизвестности перед тем, что находится дальше; за спиной уже не было слышно не звука, словно плотной дверью, его оградили от всего, что сверху.

– Эй! сколько там уже? – неразборчиво услышал Тоджо, пройдя приблизительно несколько сотен метров.

– На сегодня уже пять. Не знаю, сколько ещё потеряем, но там происходят обвалы после каждого удара киркой, нам нужно ставить больше балок.

– Да, было бы откуда их брать, они сверху совсем нам перестали завозить и балки, и инструменты, скоро будем руками выкидывать всё наружу… а в конце концов нас всех засыплет.

– Здравствуйте, – сказал только пробравшийся сквозь ещё не расчищенные завалы Тоджо стоящим парням, которые были озабочены тем, как с меньшими человеческими потерями прорыть новый туннель. Выглядели они матёро, он заметил, что не видел их раньше, в отличии от остальных они выглядели достаточно живо, сразу было понятно, что они очень давно тут. Говорили просто, спокойно, хоть и иногда эмоционально. С виду можно сказать, что они простые рабочие, возможно таковым они себя и ощущали. Во главе, под светом керосинового фонаря, он увидел тонковолосого костлявого парня с длинным носом и выпяченной вперёд шеей, которому, судя по всему из-за его высокого роста, было тяжело перемещаться по ещё неготовым тоннелям; судя по прозвищу, он именно тот, кому была адресована записка.

Тоджо подошёл и протянул ему руку. Тот даже не посмотрев на него, взял записку; ещё с несколько минут он стоял, всматриваясь в глубь будущего тоннеля, затем, поднял записку к фонарю и, убрав свои длинные чёрные от грязи волосы, наконец, прочитал её, что заняло у него не больше секунды.

– Ребята! У нас пополнение. Каску ему и кувалду, – крикнул он, паре ребят, стоящей в тени, которые, видимо, как раз занимались инвентарём.

Тоджо хотел было возразить, но его взгляд сделал это без слов. Сказать им, что он просто посыльный не имело смысла, он сразу понял, что Тоник его обманул: он любил давать надежду и вскоре же забирать её, и делал он это со многими и не раз; например, обещая добавку еды за переработку, или день отдыха за выполнение «важного» поручения; но как уже знал Тоджо, он никогда не выполнял своих обещаний, и более того, специально их нарушал и точно получал от этого невероятное удовольствие, сопровождающееся захлёбывающимся смехом – его Тоджо и услышал в своём сознании, и даже не видя его смеха, ощутил всю боль от его надменной радости.

Кривой отправил работать Тоджо на нижние шахты третьего уровня. Как оказалось, на втором уровне тогда требовались лишь опытные рабочие, чтобы проводить новые туннели и расширять шахту. А на третьем, как раз были нужны просто руки, чтобы разбивать породы, отделяя кристаллы. Там было и просторнее, и безопаснее. И поскольку тоннели были уже готовы, там даже была отработана подземная вентиляция и дышалось гораздо лучше, чем в ущелье, в которое за не гладкой судьбой пришёл Тоджо.

Конечно, в отличие от второго уровня, условия там были хоть и менее опаснее, но не сильно легче: мало света и кислорода по сравнению с первым уровнем, – хоть и вентиляция налажена отлично, – породы намного твёрже чем на втором, что делает работу более невыносимой.

Именно там он и провёл следующие три месяца, добывая кристаллы. Его настроение ухудшалось с каждым днём, а вместе с ним и здоровье. От постоянного недоедания он больше не чувствовал былой энергии, он похудел, хотя и руки его закрепились мощными сухими жилами; был выход принимать допинг как стимулятор, на котором сидел каждый четвёртый, но он наблюдал и понимал, что это дорога в один конец – «Уж лучше я сдохну в мучениях, чем буду так облегчать свои страдания». Поэтому голодный, обессиленный он продолжал работать, рассчитывая на один выход – удачу. Но как её поймать, ему пока не представлялось плана.

Прошёл ещё месяц. На него никто не обращал внимания – он перестал быть новичком и слился с толпой, он уже свыкся с мыслью, что он будет вечно находиться тут и слово надежда, уже почти не фигурировало в его фантазиях – сказать честно, фантазий он был лишён: ему совсем не снились сны, в целом как и остальным, поскольку они видели вокруг только темноту, камни, пыль, тем самым были лишены способности мечтать. Хотя ходили слухи, что иногда всё же, кому-то, что-то да снится, – в основном каменные стены да песок. Но не будем говорить, что он окончательно отчаялся. Хоть надежда и была потеряна. Перед сном, хоть и не каждый день, в нём просыпалась вера, которая вырывалась только в одном не очерченном смыслом слове: «Повезёт». Так это слово скапливалось в его мыслях крупицами, и накопившись, выплеснулось в одной рисковой мысли.

А мысль была такая: он задумался о побеге, – и план был действительно сумасшедший, – он собирался переждать ещё одну неделю, скопить немного еды, воды, для которой специально отложил бутылку, найденную внизу на третьем уровне (она, смятая, но не рваная лежала под грудой небольших камней). По плану он долен был немного сэкономить на воде и отливать по чуть-чуть. А после того как скопит еды на несколько дней – бежать. На втором уровне уже много лет назад была открыта подземная пещера, а точнее целая система пещер, по которой мощнейшим напором бежит вверх подземная река, которая, судя по слухам, мощным водяным потоком, проходит под шахтой (поэтому всегда роют очень аккуратно и наблюдают за изменением породы) она передвигается по извилистому пещерному тоннелю, и напором выливается наружу из самого подножья горы, на небольшой участок, похожий на открытую пещеру под прикрытием отвеса, защищающего от свечения Мираса, поэтому вода там быстро не высушивается и образует небольшой, но глубокий бассейн. Да и само место откуда должен совершиться побег скрыто от глаз и совсем не посещаемо из-за того, что вода сильнейшим образом пропитана минеральными и осадочными породами, лёгкими металлами, что делает её абсолютно непригодной для употребления и какого-либо использования, поскольку даже от частого умывания ею, начали замечать, что сушится и раздражается кожа. Вокруг этого места вообще всегда было много мифов. Судя по слухам, все, кто пытался выбраться таким способом, не возвращался. Оставались ли они дрейфовать внутри подземных вод? Или всё же выбирались оттуда и были пойманы? – никто не знал. Но все были убеждены, что это верная смерть.

Тоджо пытался сообразить, как сделать так, чтобы этот риск был оправдан. Но он не смог. Конечно, Тоджо это не остановило, он понимал, что его силы и терпение уже на пределе и вот-вот, он просто рухнет на землю и заснёт, увидев свой последний, пустой сон.

Через неделю, когда жара спала, и судя по слухам, начался спокойный относительно температуры период, во время которого жара не превышала ста градусов от Мираса (что не мало, ведь это не много не мало, а пятьдесят земных), в отличии от предыдущих двух самых жарких месяцев, во время которых температура держалась на уровне ста двадцати – и даже кто-то говорил ста сорока градусов, всё равно что высушивающее тело сауна, вытягивающая всю влагу. Зная это, но не зная сколько добираться до ближайшего поселения, Тоджо рассчитывал на удачу и думал, что если дождётся наступления вечера, то при интенсивном движении, доберётся до места за сутки. Хотя и болтали, что чтобы выбраться, нужно было не меньше трёх – четырёх. Но Тоджо уже не обладал терпением и силами, чтобы анализировать и сомневаться – он был готов к риску. Он чувствовал, что это последний его рывок и если тянуть дальше, то уже через месяц, он совсем будет обессилен и не способен физически на такой побег. Другая опасность была в том, что примерно раз в месяц проходит дождь, насыщая песок влагой, что делает пустыню непроходимой в течении следующих нескольких дней, завязывая каждого, кто ступил в неё (если дождь был очень сильный, местами, песок начинает втягивать себя словно болото и втянув уже не отпускает), что не даёт спокойно передвигаться следующие пару дней после дождя.

Естественно, высчитать периодичность он не мог; да и вокруг все только да предполагали; конечно, им был не интересен побег, им просто было не о чем больше говорить, поэтому вокруг только и распускали слухи о погодных явлениях, происходящих снаружи, и тех неудачниках, которые погибли там. Конечно, конкретных имён и лиц никто не знал. Но тем не менее, слухи он также учёл, и отметил, что последний дождь был несколько дней назад, до его решения бежать. Поэтому он был уверен, что не попадёт под него, – чего боялся больше всего: завязнуть и быть пойманным или умереть от жары и голода, так и оставшись лежать грязным и жалким в песке. И хоть план сформированный в его голове был неидеальный, но другого в тот момент и не могло быть. Для него это был один мощный рывок, на который он был готов физически, хоть и недостаточно сильно с моральной стороны.

По прошествии последней, самой жаркой недели, Мирас, ему на руку ослабил свои лучи. Проснувшись ночью, пока наверху все спали, он запрятал в самодельный мешок куски хлеба и самодельный ножик. Воду он всё же не припас, поскольку им и так её не давали, что не дало бы ему возможности сохранить достаточно сил для побега, учитывая то, что он и так оставлял половину еды в течении последней недели. «Ну ничего», – думал он, -«впереди пару дней дороги, потерплю и без воды». Единственное что ему оставалось, так это добраться до нужного места, где проходила подземная река, прыгнуть в поток воды, ну и конечно доплыть.

Маленький узел из оборванной одежды куда он поместил всю еду был собран. Он аккуратно привязал его к телу, затем глубоко вдохнул и тихо, стараясь никого не разбудить, начал красться между десятками спящих тел. Он очень боялся. Это был первый действительно рисковый поступок за всю его прожитую жизнь. Он буквально поставил свою шкуру на кон. Но и таскать камни до гибели не виделось для него перспективой. Он получал слишком много тяжелой работы от которой не мог отказаться и не мог вынести. А более хорошую давали более пылким и смелым, дабы немного задобрить, поскольку Тоник не хотел лишний раз доказывать своё превосходство, стараясь раздражать старичков только по делу дабы лишний раз не провоцировать их, поскольку понимал, что не всё можно решать силой. Но Тоджо в отличии от старичков, из – за своей неопытности и доброго склада характера, даже когда и «пытался» возразить, он скорее получал тумака, чем результат, поскольку в его действиях не было уверенности, он двигался неловко, говорил дрожащими губами, поджимал плечи и не мог держать взгляд. От того даже самые перспективные его действия не увенчивались успехом. Но пришёл момент, больше он не мог терпеть чрезмерные нагрузки, побои и насмешки старших – или сильных. Ведь один их голос вызывал у него тошноту. Он не понимал почему мир принадлежит сильным и глупым. Почему такие хорошие, сообразительные, добрые парни как он выполняют всю сложную работу, хотя и могут, и имеют намного больше потенциала чем те уродцы? Но никто на шахтах никогда не давал и не даст таким шанса, дабы сохранить свой авторитет, уж лучше все пусть будут мучатся от тяжёлой работы, чем какой-то умник придумает трюк, чтобы облегчить труд всех и хоть в моменте, но показать свой авторитет, который заключается не только в силе; ведь за одним, всегда придёт другой, а потом третий и в итоге, решать начнёт не сила мышц, а ума, – думал Тоник и не допускал прецедентов. Хоть он был и глуп, но животная интуиция в нём работала.

Тоджо крался во тьме, почти на ощупь, точно не зная, а правильно ли он идёт. Его маленькую керосиновую лампу, которую он украл в конце дня вместе со стержнем из кремня и кусочка пирофорного металла, не вернув их в инвентарь, было опасно зажигать, поскольку он бы нарушил кромешную темноту, которая прятала его, а он очень хотел оставаться незамеченным. Благо выйдя на второй уровень ориентироваться стало легче. Наконец он нащупал нужный поворот и оказался около пещеры. Оставалось немного, – около ста метров, – он уже вошёл в неё, оставив за собою прошлое. Аккуратно поджёг лампу и мягкой вспышкой осветил красные стены, по стене разошлась его большая тень.

Аккуратно подняв лампу, он подошёл к спуску в пещерное озеро с прозрачной, с зеленоватым оттенком водой. Немного боязно он дотронулся до воды кончиком пальца, ничего с виду не произошло. Последний раз он оглянулся назад, затем, спустился в воду. Само озеро было небольшим с виду. Он передвигался к красной стене, стараясь не опускать лампу под воду, стена обозначала дальнюю границу, по слухам, где-то под ней был проход. Находясь уже близко, он почувствовал, что идёт уже на мысках, следующие пару метров он проплыл, держа лампу над собою. Подплыв к с виду тупику, он ухватился за стену, благо натренированные работой руки сделали его хват надёжным. Он аккуратно осветил воду, – ничего не видно, – затем максимально близко поднёс лампу и немного окунул голову вниз, – вода уходила под стену, где-то в метре под ним.

Тоджо надёжно потушил лампу и закинул в мешок, затем слегка поднырнув и проплыв вниз на метр он оказался под стеной; хватаясь за камни, давящие сверху, он проплыл пару метров и вынырнул уже на обратной стороне, совсем в другой пещере. «Да!!» – воскликнул он в душе, слухи действительно не обманывали, перед собой он видел продолжение пещеры в виде озера, по живот разлитой тропой, идущей в даль. Вывернув спичку из кишки, которую он предусмотрительно оставил после одного из обедов, когда им скинули разделанную туши животного, он повторно поджёг лампу и аккуратно пошёл дальше, подсвечивая себе дорогу; он боялся, что, будет обрыв; по пути он заметил, что вода испускает небольшое зелёное сияние и распускает его по красноватым стенам пещеры малахитовым блеском. Вид был завораживающим и Тоджо не торопился, оттягивая этот момент. Он понимал, что если у него не получится, то это будет последнее, что он увидел. Наконец, он услышал громкий шум воды, словно водопадом падающий вниз, что подтверждало наличие подземной реки; он ускорил шаг и через пару минут оказался в большой, на удивление светлой пещере, которая через глубочайший кратер освечивалась лучами Менэса, огромного спутника планеты Мирас, ночью освещающего поверхность планеты своим молочным светом, пробивающимися через кратер на самом верху и подсвечивая малахитовый блеск воды, делая её теплее.

Он удивился тому, что там было так светло! Подняв голову, он увидел, как свет Менэса, спутника планеты Альварэс, пробивается через относительно небольшой своим диаметром кратер на самом верху. Он ещё ни разу не видел его, всё время до, он лишь немного наблюдал как тот подсвечивает тёмное небо, придавая ему глубины и мягкости. Но сам Менэс всегда скрывался где-то за кратером, оставляя себя в неизвестности. Тоджо вздохнул.

Затем осмотрелся – было тихо – только шум воды. Но то, что он увидел дальше, ввело его в панику. «Нет нет нет!» – закричал он про себя. Его пульс участился, он быстро задышал и оперившись на стену пещеры, не веря. резко оттолкнулся от неё и влетел в решётку, прутьями блокирующую путь. За прутьями вода водопадом падала вниз к свободе. Прутья были крепкие; Тоджо пытался немного раздвинуть их руками и пролезть, но они не поддавались; также отсутствовала возможность их распилить, хотя Тоджо в припадке отчаянья и достал свой маленький, самодельный ножичек, больше похожий на заточенный кусок металла, обмотанный тряпкой, и начал пытаться распилить прутья.

– Нет! Нет! Нет! – кричал он, иногда ударяя руками в прутья, отбивая себе все предплечья.

После того, как он уже в третий раз порезался о свой самодельный ножичек, до него донёсся смех, откуда-то сбоку, прямо из-за большой груды камней, непримечательно разваленной справа от входа в пещеру; на секунду, он притворился, что не услышал, хотя и сразу понял, что уже все давно прекрасно знали о его забавной идее и только и ждали, когда он доберётся до решётки.

– Ну привет идиот, – сказал ему Тоник вставший поверх груды камней. – А ради этого стоило намочить штаны. – Кривой заметил, что ты прикарманил себе лампу, – но зачем думается ему лампа? То ли он хочет работать, то ли… и я сразу понял, что да, он хочет сбежать! И я бы тебе как другу сказал бы ранее, что было пару таких желающих, да и мы сами хотели, и что в этом нету никакого толку., но стоило посмотреть, как ты будешь стараться, а затем провалишься! Ну не мог сдержаться! Знаешь, слухи-то ходят об этих тоннелях, но уже никто давно не решался попробовать, – поскольку боятся! Никто даже не знает об этой решётке. Поскольку они боятся даже намочить ноги в этой зелёной, пугающей их воде, боятся мощного смертоносного потока воды, острых камней, испепеляющей жары снаружи, голода, затягивающих песков, наказания за попытку побега! Последние для них самое страшное, страшнее лишь сам человеческий страх. За последний год и вправду не было ни одного любопытного…

– Но ты нас удивил, – добавил Кривой. – На моей памяти сюда пробовали забраться только двое. Но и то их потом больше никто не видел. Про одного даже сказали, что он напился этой воды и сдох. Вот слухи то и пошли.

– А за решётку? Кто-нибудь из них хоть раз выбирался?

– Не, точно не.

– Да ты у нас не особенный идиот. Идиот – как мне нравится, – сказал он и самодовольно усмехнулся.

– Что будет дальше? – спросил Тоджо; руки его тряслись, ему была не интересна его речь, ему была интересна своя судьба; он стоял и вслушивался в водяной поток: как же он хотел унестись вместе с ним, даже если дорога была бы неудачной. Но так закончить свой побег он не хотел.

То, что произошло дальше, не входило в его планы и сказать больше удивило его. Его не убили. Его оставили в живых, хотя он думал, что из пещеры не выберется. Впереди его ждали пару дней плевков и избиений, издевательств и насмешек, с целью устроить показательную кару: он еле протянул следующие две ночи. Но его не убили, а как Тоник сказал: «В награду» – сослали на вечное пребывание на нижний, почему-то названный не четвёртым, а нулевым уровнем. О нём, на удивление, он услышал впервые, видимо из-за того, что все настолько боялись этого места, что старались не привлекать плохую удачу, либо из-за того, что с ним особо никто не общался и все слухи, которые он слышал, в большинстве своём, а может и все, были случайно услышаны, но никак не подслушаны и не рассказаны конкретно ему (подслушать он боялся). Но правда была в том, и она упала на него огромным бетонным блоком: все, кого туда отправляли, оттуда не возвращались и находились там постоянно: живы они или нет. Туда отправляли всех, кто пытался бежать или сильно бунтовал, а также тех, кто доставлял большие проблемы, и не сотрудничал с действующим наверху порядком. Если сопротивление было слишком сильным, то надсмотрщики шахты спускались и помогали Тонику при помощи подручных средств успокаивать, а затем отправлять бунтующих вниз, поскольку они были заинтересованы, чтобы внизу сохранялся рабочий процесс. Единственное, что нужно было сделать, так это открыть огромную дверь, больше похожую на сейфовую, ведущую на самый нижний уровень, который представляет собою заброшенную часть шахты: там совсем не было смысла вести работы, на пути встречались слишком твёрдые породы, не дающие спускаться глубже, поэтому в один день приняли решения добывать кристаллы на верхних уровнях, продвигая шахты по максимуму вширь, пока возможности совсем не истощатся. Хотя уже год как они не истощаются, и охрана сидит и жалуется на то, что никогда им не видать работы на другом объекте. Также опасались и подземных вод, которыми при неправильном расчёте можно затопить всё внизу и вплоть до первого уровня.

Так, нижнюю часть они и закрыли, чтобы там никто не шастал, а потом и начали использовать как некий карцер для провинившихся, а потом уже и как вечную тюрьму, поскольку как показал опыт, если кто-то обладает характером бунтовщика, в большинстве случаев он им остаётся навсегда. А хуже смерти были только мучения – их все и боялись – нулевой уровень был страшилкой для всех кто хотел нарушить правила.

Тоджо привели к двери нижнего уровня, на вид это место отличалось от того, что он прежде видел; вход был замурован массивной металлической дверью, на которой белой краской был нанесён «0» подсвечивающийся тусклой лампой.

– Я обещаю больше не буду, – внезапно, с полной убеждённостью в своих словах, сказал Тоджо, избитый и уставший, в его глазах полнейшее безразличие, что не коррелировалось с его словами, можно сказать, что его просьба была чем-то автоматическим, – вот так обычно говорят в подобной ситуации, – не более того.

– Обещаю больше не буду, и я! – засмеялся Тоник и все вокруг.

Затем он подошёл к двери и вставил в замок большой ключ. С усилием повернув его четыре раза, – разнёсся ржавый хруст, – после отодвинул огромную задвижку, с всё тем же ржавым скрежетом. Затем открыл дверь, из-за которой сразу же вышел застоялый запах.

Тоджо отвешали пару ударов ладонью, и за шкирку закинули внутрь, закрыв за ним огромную, похожую на сейфовую дверь.

Перед ним небольшой спуск вниз, под углом в тридцать – сорок градусов, в нескольких метрах ниже ещё одна дверь. Механизм создан для безопасности, чтобы при открытии никто не смог выбраться. Первая дверь основная и закрывается на замок после того как туда закидывают будущего заключенного; после того как её закрывают, уже заключённый, остаётся на некоторое время в темноте, в помещении почти без воздуха. Затем открывают и вторую дверь, вытягивая трос с внешний стороны, который проходит по небольшому отсеку справа от дверей: вытягивая его, вторая дверь начала подниматься вверх, в этот самый момент, через другой отсек в первой двери Тоник крикнул:

– Прыгай, у тебя есть пара секунд, и мы закроем её навсегда.

Убедившись, что Тоджо прыгнул, он махнул рукой, они отпустили трос, что сопроводилось громким хлопком.

Тоджо не знал, что впереди, когда дверь поднялась, он увидел небольшой карман, идущий под углом вниз, словно для сброса строительного мусора, в него он и запрыгнул. Пролетев пару метров и упав на твёрдую поверхность, за спиной послышался мощный хлопок.

Глава 5 «Сапфирово красные глаза»

Когда он очистил от пыли глаза и утёр кровь, стекающую с рассечённой брови, он осознал, что лишь тьма вокруг него, и такая плотная, что сковала по швам его руки, казалось, будто он завяз в некого рода чёрной массе.

Вокруг тишина, отсутствуют признаки света, даже на нижних уровнях всегда был некий его отблеск, – хотя-бы неоновых ламп, – когда внизу был густой чёрный цвет, словно слепота, окутавшая его. Воздух тяжёлый, чувствовалось, что он почти совсем не попадает вниз, от чего у Тоджо даже заболела голова.

С получаса он совсем не двигался, спиною к стене он ждал, когда его глаза хоть немного привыкнут к отсутствию света. Когда он хоть немного начал ощущать темноту, пространство начало очерчиваться, он по-прежнему ничего не видел, но начинал различать оттенки чёрного; он двинулся (он знает, что находится на нижнем уровне и боится, что провалится в какой-нибудь недорытый тоннель или заброшенную шахту) он сделал два неловких шага вперёд и резко остановился. Воздух сжался. Послышался шаг на встречу. Ничего не видно, но шаг ступил достаточно близко, – «Или это отозвалось моё эхо?». Ещё один шаг. Появился силуэт, очерченный темнотой. Затем опять тишина. «Или это со мной играет воображение» – подумал Тоджо и наполовину вздохнул, сделав несколько резких рывков, сбивающихся разогнанным пульсом.

В секунду он почувствовал, как что-то едва коснулось шеи, прикоснулось лишь краем ногтя, который еле щекочущим движение прошёлся под его кадыком… Не успев до конца набрать воздуха, – всё происходило очень быстро, но из-за повышенного адреналина время для Тоджо замедлилось: он ощущал обычно умещающиеся в миллисекунду, незаметные движения своего тела, поток воздуха уходящий в лёгкие, и движения волос в носу при вдохе, – щелчок камня под ногой, – но он не сделал и шага, – захват, и чья-то мощная рука сжалась вокруг шеи, обхватив её почти полностью, чьи-то пальцы едва не сомкнулись на затылке. Он почувствовал, как его шея в чьей-то руке превратилась в игрушку, хват стальной, он даже не подумал попробовать его разжать, да и страх не давал двигаться, и ноги, безвольно, немного приподнялись над землёю.

– Ну…привет, – сказал незнакомый голос из тьмы, тихим, протяжным голосом, в котором звучали гедонические нотки – щёлк – и один шейный позвонок сместился.

– Упс, – снова прозвучал голос и хватка слегка ослабла, а ноги приспустились носками на землю, – только не умирать, – всё также, предвкушающим, немного ругающим голосом добавил незнакомец и сам засмеялся от своих слов, всё тем-же гедоническим от наслаждения смехом, словно он получает извращённое удовольствие от своего же голоса и от своих же слов.

В тот момент Тоджо подумал, что перестал дёргаться (хотя сам он и не ощущал этого, но ноги извивались сами без его команды поскольку доступ к кислороду перекрылся настолько, что пока незнакомец не приспустил хват, глаза у Тоджо начали закрываться). Его пульс опустился с двух ста двадцати ударов в минуту до ста шестидесяти. Дыхание хоть и было частое, но более контролируемое, он начал воспринимать происходящее вокруг, он вспомнил где находится. Первое, что он увидел в этой тьме так два острых, сапфирово красных глаза, ярко переливающихся, почти горящих во тьме и смотрящих на него сверху.

– Ты пахнешь страхом и слабостью. А знаешь, что такое запах страха и слабости? – Это запах протухшей рыбы, которая коптилась под открытым солнцем весь день. Ты очень боишься… – (захлёбывающийся смех) – есть еда? – неожиданно и резко переключился он, словно всё предыдущее было неловкой прелюдией.

Тоджо запаниковал, он не знал, что делать. И вроде-бы нужно было ответить на вопрос, но внутренний порыв направлял его в бегство, он начал вырываться, но хват незнакомца не ослаблялся, а лишь усиливался. Тоджо затрясся, его тело извивалось, но это только доставляло ему лишь больше боли – паническая атака охватила его; он хотел закричать, хоть это и было бессмысленно, но рука, сдавливающая шею, позволила издать только слегка слышный хрип. – Я плохо слышу. Так что ты сказал?

Несмотря на то, что секунду назад, когда он приземлился, он чувствовал себя абсолютно сдавшимся своей судьбе, но что-то внутри думало иначе. Он всем телом презирал этот образ в темноте, ненавидел и хотел причинить ему вред, хотел убить, что было не свойственно его мыслям, и убежать – из страха – он не хотел опять быть жертвой, но его руки дрожали и он не мог нанести первый удар. «А что если я не попаду, а что если это будет недостаточно и только разозлит его?» – «А если он ударит сильнее, а если меня убьет?» – «А если не буду сопротивляться, получит то что хотел и отпустит!». Эти и тысяча других мыслей уместились в паре секунд. Он, уже весь вымокший, задыхающийся, сжал и так зажмуренные от страха глаза и ударил несжатым из-за нехватки кислорода кулаком.

От удара послышалось костное эхо. Рука, державшая шею, разжалась. И Тоджо резко вздохнув, словно выбрался из-под воды, припав на колени сразу подпрыгнул и побежал. Но глаза, не привыкшие видеть во тьме, не дали ему реализовать эту возможность. Глухой звук – Тоджо встретился с первой же стеной.

– Забавно, – спокойным и совсем не разочарованным голосом, сказал силуэт из-за спины, сказать более, в его голосе прозвучала нотка любопытства.

– Интересный экземпляр, я бы сказал: очень много запахов, – (смеясь). К запаху страха теперь ещё и добавился запах отчаянья и безрассудства, вот только что это за запах, я совсем забыл… Ты не помнишь? – спросил он, немного приподняв Тоджо за волосы, – совсем немного, лишь на несколько сантиметров приподняв подбородок, чтобы заглянуть ему в глаза. – Какой ты забавный, – сказал он и отпустил волосы – хлопок. – Упс, забыл сказать, что отпускаю.

Тишина. Слышно только дыхание и как кто-то своим носом, принюхиваясь, втягивает воздух. В этот момент Тоджо почувствовал это на своей коже. Затем удар. Ещё удар: нога, живот, грудь, нога, опять грудь, живот…

– Увидимся, – сказал уже мягкий смех, удаляющийся вглубь. – Какой забавный экземпляр, – после этого силуэт плавно удалился и быстро пропал в непросматриваемой тишине.

Тоджо еле поднялся, сразу нащупал стену. Аккуратно пробираясь сквозь тьму, придерживаясь за неё, он пару раз повернул и вышел на место где было хоть какое-то освещение, судя по всему уже затухающая диодная лампа, которая слабым зеленоватым мерцанием освещала притёртую стену. Ему показалось, что незнакомец бил его совсем не сильно, хотя в его силе Тоджо не сомневался, отчего он даже удивился. Затем, не став циркулировать эту мысль, он присел.

Почувствовав что-то в заднем кармане, он суну туда руку и радостно достал сухую корку хлеба, которую у него на удивление забыли отобрать, – на вкус она напоминала чем-то угль. Не успев откусить и кусочка, бесшумно из темноты, вырвалась рука и лишь на мгновение сверкнув под зелёным светом забрала кусок. Послышалось жадное чавканье.

– Я же тебя вроде понятно спросил: «Есть ли еда?». Я так вижу, мне всё же стоит научить тебя сразу отвечать на вопросы… а этот кусок достаточно вкусный, давно не ел такого деликатеса; то что нам сюда спускают раз в пару недель через вентиляционный выход сплошные помои, словно какой-то дохляк как ты их уже пару раз переработал через себя, – сказал он и снова немного засмеялся. Но в этот раз этот смех показался Тоджо безумным, словно говорящий был лишён здравого рассудка. – Дааа и таким мусором меня тут кормят. Конечно бывают дни, когда поймаешь какую-нибудь живность, но она сюда так редко добирается сверху, либо мы уже всех давно съели! Но в целом еды не хватает, людей есть конечно я ещё не начал, никакой голод меня до этого не опустит… Ну ничего, – добавил он с наслаждением, – мне нужно только один раз выбраться и всё – уумммм какой чудесный день будет – согласен? – спросил он и высунув руку на свет подёргал Тоджо за щёку. Тоджо обратил внимание насколько рука мощная и насколько её кожа плотна, но при этом её не назвать такой уж и грубой. Он ещё раз оттянул и отпустил его истощенную кожу. Из темноты, откуда-то с противоположной стороны, послышался ленивый, но уверенный голос.

– Оставь его уже. Мне надоело смотреть как ты играешься с ним. Я уверен он настолько боится, что даже не слышит тебя. Какой вообще в этом толк?

– Тебе какое дело?

– Я конечно могу вечно смотреть, как ты играешься со своими жертвами. Но! Если он и умрёт, то не от твоей руки точно. И вообще, с каких это пор ты убиваешь падаль? Иди найди кого-нибудь поинтереснее. Тут десятки животных, которые заслуживают зачистки, а еды у нас и так нету – а теперь вот ещё один…

– Тебе он зачем? Он воняет тухлой рыбой. У тебя и так целая банда отбросов. Которые только бестолку мозолят глаза каждый день. Да ещё и воняют грязью. Будет на одного меньше.

– У вас у санитов, какие- то проблемы с носом, вы определённо чувствуете что-то не то. По-моему, он воняет грязью и, возможно, немного мочой. Как ты смог унюхать что-то съедобное? Рыба ты сказал?

– Ты мне не ответил на мой вопрос и как всегда слишком много говоришь, – уже достаточно спокойно сказал он, в его голосе почувствовалась затянутая нотка раздражения.

– Да, да, да! Я совсем забыл, что ты не любишь, когда не отвечают на твои вопросы. Знаешь – это комплексы. – Ладно, ладно! Я уже чувствую, как ты зубы сжимаешь. – Я устал. Хочу поговорить с кем-то, давно не слышал историй с поверхности, может что изменилось: зима в пустыне началась, мирас позеленел. А то мозг уже скучает по информации, поэтому… айй да кому я..! – переждав пару секунд. – Просто отвали от него, а!

Послышалось как голос поднялся и приблизился.

– Эй, а ты мне оставил чего, а?! – обиженно прозвучал всё тот же голос. – Я тоже между прочим пришёл на звук открывшейся двери, думал поем чего. А тут ты. Опять ты всё забираешь себе. Вас санитов делиться не учат?!

В ответ лишь чавканье, а потом звук проглоченной корки и довольный выдох, как обычно делает любой после плотного обеда. – Чего ты так долго ешь? Там много?

Ответа не последовало. Затем, шаги начали отдаляться, но пока они окончательно не пропали, неизвестный голос холодно сказал, совсем уже другим тембром: грубая, издевающаяся манера, которую сменила раздражённость снова поменяла оттенок и перешла на безразлично спокойную и пропитанную убеждённостью в своих словах:

– Я тебе ещё раз повторю: будешь много говорить, я и тебя убью, несмотря на то, что ты тут главный шут. Смотри, ты ходишь по тонкой линии. Ещё один случай, и я не посмотрю на то, что у нас уговор.

На что второй голос ничего не ответил, а в темноте, с его стороны, лишь послышался звук похожий на имитируемое почавкивание. Незнакомец с красными глазами лишь фыркнул и звуки с его стороны пропали также неожиданно, как и появились.

Тоджо почувствовал, как спокойствие начало потихоньку овладевать им, он понимал, что его сейчас никто не убьёт. И вот к маленькому клочку света, под которым он стоял, начал приближаться новый опасный незнакомец – «А опасный ли?» Пока только слышались медленные, неторопливые шаги. И вот из темноты начал проявляться силуэт. Смуглое лицо. Свисающие почти по плечи волосы, заплетённые в мощные грязно-коричневые дреды. На ушах старые, грязно-белые, не работающие наушники. А одежда – не что иное, как растянутая жёлтая кофта и изорванные чёрные шорты. Это был парень, возрастом чуть старше, чем Тоджо, буквально на несколько лет. Лицо его выражало беззаботность, а жёлто-орехового цвета глаза неугасающую любопытность. Его мощное, поджарое тело, в свою очередь, было проявлением оружия, которое позволяло ему излучать эту беззаботность. Он вышел зевая, словно недавно проснулся и ему пару секунд назад совсем не угрожали.

– Ты слышал, как он мне угрожал?! У меня аж желудок сжался – или это от голода (?) Я до сих пор не могу разгадать, что с ним не так, когда я его впервые увидел: он медленно, словно вытаскивал из консервной банки оставшуюся рыбью слизь, выковыривал двумя передними пальцами чей-то носовой хрящ – прямо из ноздрей. Самое интересно, зачем он ему сдался? Я как-то нашёл уже окоченевшее тело тут ну и решил проверить; поковырялся я в носу и честно скажу, ничего похожего на съедобное и тем более увлекательное я там не нашел. Когда он так довольно вытаскивал его… и этот смех… У меня до сих пор мурашки от этой мысли – во смотри, – сказал он и вытянул перед ним крепкие руки, чтобы тот потрогал, а затем также неожиданно сказал, – привет, меня зовут Марко, – и лениво, но уверенно, повернул руку. Тоджо пожал её в ответ. Он очень сильно удивился как тот быстро переключился, словно то, что случилось, совсем перестало стоить его внимания.

– Чего решил к нам???

– Я как-то не просил, они сами решили.

– Значит, как и мы все. Как там наверху? Что нового?

– Да… не сказал бы что что-то сильно изменилось за последние месяцы.

– Месяцы!!!! – восхитился он, что дало намек, что он уже достаточно давно находится внизу.

– Хлеба не осталось?

– Неа.

– И больше ничего нет?

– Ничего нет.

– Ах, жалко. Придётся опять сидеть на водной диете… Но ты уверен?

– Теперь точно ничего не осталось…

Обстановка на нулевом уровне была запредельно проста. Там не нужно было работать, нужно было только выживать. Еды было мало. Скидывали её туда только раз в неделю, а то и две вместе с водой. И так там сразу разворачивалась бойня за провиант: кто-то побеждал, кто-то делил, а кто-то проигрывал. Но самое обидное было в конце: что всё равно нужно было обратно закидывать бутылки, которые поднимали наверх, где снова заливали их водой. Это была обязанность тех, кто эти бутылки взял. Вообще жившие внизу старались приходить к консенсусу и делить пищу, хотя словно по умолчанию начинали с драки. Но любая война заканчивается миром и стороны начинают договариваться. Их всех объединяло одно, общее желание выбраться наружу, поэтому они понимали это и старались лишний раз не рисковать, в любом случае, если каким-то случайным образом им удастся вырваться, или появится возможность, им понадобится поддержка, чтобы противостоять тем, кто сверху.

Почему их кормили? если они совсем не работали. Им нужен был постоянный показательный пример, что в случае неповиновения, лёгкой смерти не будет. Да и психологически наверху, даже самому угнетаемому, достаточно сносно, если он будет знать, что есть кто-то в условиях намного худших чем он: человеческая порода может вынести всё, главное чувствовать себя хоть немного выше, чем хоть один человек. Как уже и было сказано: на этом уровне давно не велись работы, поскольку оттуда достали всё, что могли. Ниже остались только твёрдые породы, не поддающиеся здешним инструментам. Нижний уровень, из-за особенностей пород в нём, не был выстроен по типу обычной шахты и более походил на пещеру с десятками маленьких пещер внутри. Повороты напоминают лабиринт, и только на некоторых участках сохраняется свет от давно уже старых ламп, которые в половине мест перестали совсем работать. Свет их подпитывается от главного генератора, но часто, бывают случаи, что их и вовсе отключают из-за недостатка энергии сверху, а некоторые и вовсе перестают работать из-за износа – естественно никто их не ремонтирует. Слава рабочим, кто был здесь раньше, они оставили большой запас керосиновых ламп и бутылок с керосином: их как раз нашли несколькими днями ранее в заваленной пещере и вроде бы поделили между собой. Ресурс полезный, поскольку никто не знает, сколько их тут продержат, но на памяти, этот уровень не покидал никто, даже трупы, которые разлагались всё там же. Впервые дверь туда закрылась два года назад. С тех пор ни один попавший не выходил оттуда.

Сказать, что там все были злые и жестокие? Да, в основном да. Хотя, преимущественно туда и спускали бунтовщиков – но разве плохо бунтовать против рабства? Но от природы ли они были такие? Или это выработалось? Наверное, от жизни, и от людей: ты отображение среды, которая на тебя воздействует, часто говорил Марко, немного оправдывая местные нравы. Но как было видно, на него они влияли не так сильно. Хотя в его голосе и слышалось не что иное, как безразличие. Возможно, он действительно помог ему, только чтобы себя самого избавить от скуки.

– Ты вообще откуда? – спросил он, после того, как как следует осмотрел его, пошарив по рваным карманам, пока не убедился, что у него не осталось еды. Причём делал он это так спокойно, естественно, как будто по-другому и быть не могло.

Тоджо рассказал, что он с земли, но без особых подробностей. Как он встретил незнакомца по имени Мистер Д и как тот, предложил ему попробовать новую жизнь, в которой он так нуждался. Как он удивился и обрадовался новому миру, новой жизни. О том, как незнакомец под странным именем лишил его чуда, которое он недавно обрёл. По какой-то причине, ему сильно захотелось выговорить всё то, что накопилось в нём.

– Да, – у многих тут похожая история, – ответил с улыбкой Марко, и на удивление Тоджо совсем не восхитился местом, из которого он прибыл. – Его все называют Ди или Мистер Д. Имени никто не знает, да и о нём ничего неизвестно… Есть конечно и правда в его словах: он и действительно дал тебе новую жизнь, вот только не сказал, что она будет ещё хуже, – сказал он и усмехнулся, не зло, по-доброму, с пониманием всей ироничности судьбы.

– А ты тоже с земли?

– Все мы в какой-то степени с земли. Но я не буду тебе рассказывать ничего обо мне – и не смотри на меня так. Доживешь если, вот и узнаешь. Зачем мне душу изливать тому, кто завтра возможно умрёт, спасая меня от голода. Просто трата времени, – на что Марко засмеялся. – Расслабься, тут не едят человечину, ну по крайней мере я – и вообще: ты говоришь, а я слушаю, на это вроде я и выторговывал тебя у красноглазого. Сам я не намерен тут тебе весёлые истории из подземелья рассказывать. Хотя могу одну: тут месяц назад этот красноглазый лёг посреди прохода и заснул, а обойти никак, а еда лежит, короче тем, кто с дальней стороны, не повезло: они всё пытались его обойти, но шарахались от каждого всхрапывания. Так и не пожрали… а тот себе еды хорошенько запас.

– Знаешь, я хочу найти его, – внезапно сказал Тоджо.

На что Марко лишь взял его под руку и потянул в темноту.

– Красноглазого?! – Плохая идея. Вообще я тоже хочу убить его, иногда: ломать его пальцы, один за одним. Нет, я не жестокий, просто мысли и от них не избавиться. Иногда они просто приходят, я даже уверен, что я не особенный в этом. Мы люди, жестокость есть наша часть. – Да ладно, я прям чувствую твой испуганный взгляд, не переживай, я не такой – это я просто фантазирую. Злость меня берёт, просто не переживай, я не какой-то садист: я убью его быстро, – заключил Марко и тоннель разразился ленивым смехом, что Тоджо даже немного сжался и начал вслушиваться в тишину, ожидая услышать голос в ответ, он очень боялся, что шум привлечёт сильное внимание.

– Нет, я не про него, а про Мистера Ди…

– Понял, ты из тех, кто романтизирует месть. Такие плохо кончают. – Ну найдешь, если выберешься. И что тогда? – Он надерёт тебе задницу и убьёт, а то гляди и отправит в место похуже. Толку то с тебя, ты сюда сброшен за негодностью, ты слабак – уж точно не бунтарь – это сразу видно.

– А ты нет? – не подумав спросил Тоджо, но он не хотел иметь ввиду ничего грубого, это был просто быстрый вопрос на ответ, ведь они оба находились внизу и того также, как и его спустили сюда. Шаг Марко замедлился.

– Извини, я не хотел нагрубить, просто, если сюда скидывают всех подобных мне…

– Я бы на твоём месте был бы поскромнее с тем, кто не бьёт тебя по лицу, – начал более чётко, артикулировано говорить Марко. – Судя по нему, у тебя были только такие собеседники. Ты слабый. А значит должен держать рот закрытым и знать, что говоришь. И отвечая на твоё абсурдное предположение – Я! Нет. Я попал сюда потому, что сразу разнёс тут несколько охранников, ещё не спустившись вниз, и даже скинул одного сверху к простым смертным, а одному даже ухо откусил, – нет не ел, просто немного надкусил, что часть его осталась у меня в зубах. Ну и они, по мне, как следует прошлись электричеством и отправили сюда в номер люкс. Поэтому о том, что наверху, я знаю только истории. Кстати этот красноглазый псих, тоже наверху не был; тот, кто попал после него (уже мёртвый конечно, но кстати вроде неплохой парень был, шутил много). Он рассказывал, что красноглазого привезли уже в цепях, и сразу, ещё в безсознанке, отправили вниз. Видимо, они знали кого сюда скидывают; судя по фактам, его и не планировали отправлять работать – он тут единственный заключённый среди нас.

– Можно вопрос?

– Давай!

– Перед тем, как меня отправить сюда, меня сначала проверили на каком-то приборе, взяв кровь, а потом сказали, что я непригодный и отправили сюда.

– Можно сказать, тебе повезло. У тех, у кого её не находят отправляют сюда. Прибор этот выявляет способности, которые проявляются на этой планете, хоть и не у всех – что-то наподобие супер силы – читал в каких-то земных… вы их ещё комиксами называете. Этим прибором они проверяют уровень санкти. Я не знаю, почему так называют, но звучит странно. Это какие-то частицы энергии, которые как-то попадают в кровь всем, кто находится на этой планете. Просто проблема в том, что не все организмы переносят их в достаточном количестве, ну чтобы был какой-то эффект. У людей уровень санкти очень низок, что не оказывает никакого эффекта. Соответственно и шанс найти такого человека очень маленький. Поэтому ты особо много таких не встретишь. Да и если встретишь, то они не обладают какими-то сверх выдающимися способностями: так, создают простенькие ауры энергии вокруг себя, от которой толку нету если не умеешь ей пользоваться… Кто хоть что-то может уже давно в армии федерации, но я лично ни разу не видел человека, который обладал достаточным её запасом, чтобы меня прям удивить.

– А что случается с теми, у кого высокий уровень санкти?

– Не знаю – никто не знает. Они просто пропадают: вот вчера ещё гулял по улице и никому не мешал, а послезавтра проснулся со способностями и пропал. Такое случается, поэтому почти невозможно встретить подростка, обладающего чем-либо: их, словно специально забирают, ну или родители тщательно скрывают.

– А у тебя получается, также как у меня нету способностей?

– Меня не проверяли: мне повезло, я сюда попал по огромнейшей глупости о которой я тебе не расскажу, соответственно меня никто не проверял и у меня нету официального подтверждения, мусор я или нет. Вот представь, возможно, с тобою сейчас говорит человек с самыми выдающимися способностями на планете.

– А это какие?

– В нашем случае это генерирование пищи из воздуха. И вообще, – без особой охоты говорить, – что я тебе сказал? Держи рот закрытым. Ты странный и любопытный малый, да, может от тебя и пахнет тухлой рыбой, как говорит наш общий «друг». Но в тебе есть что-то: слабые мозги, наивность; ты даже не видишь, что вопросы, которые ты задаешь, могут разозлить. Ты определённо забавный. Какой-то неприспособленный.

– А кто он, тот с красными глазами? – осторожно спросил Тоджо, затем дважды извинился, что опять задал вопрос, на что Марко лишь вздохнул и безнадёжно покачал головой. Но поскольку идти было ещё долго, он всё же решил ответить, ведь к тому же припомнил, что не каждый день отвечает на вопросы.

– Да я откуда знаю! Этого и не надо знать. Знаешь, иногда, просто полезно жить без той или иной информации. Его зовут Сид и этого достаточно. Он самый опасный хрен, которого я, когда – либо видел – это всё, что тебе полезно знать. Как-то я заметил, как он сконцентрировано сидел под лампой и выстукивал чьей-то костью какой-то раздражительный мотив, при этом так странно улыбаясь (Т, ттт Т, т тт Т) – что-то вроде того. Я до сих пор не знаю, съел он его или просто подобрал эту кость; но что скажу – он точно не музыкант. А взгляд какой… Я никогда не видел, чтобы кто-то так сильно получал удовольствие от пребывания здесь. Такое ощущение, что он и сам рад, словно наконец-то его оставили в покое, наедине со своим сумасшествием. Может, конечно и все саниты такие – не знаю – не общался ни с кем близко, да и вообще не встречал особо много. Им нету дела до людей, если дело не касается торговли или убийства. Они смотрят на нас с высоты, и я тут не говорю про их размеры – эти хрены такие здоровые, что аж жуть бросает. Для них люди это что-то жалкое и непонятное, вроде червей… Мой старик повидал их немало и рассказывал, что они невероятные воины: очень сильные, бесстрашные, но при всём при этом, на странность, не такие злобные как люди, но что он имел под злобой? Хотя на первый взгляд по нему и не скажешь. Возможно он просто выбрал самую выгодную стратегию: уж лучше прикинуться психом, чтобы тебя никто не трогал. К счастью, у нас как-то получается сильно не раздражать друг друга, по крайней мере пока для нас двоих есть в этом смысл, – сказал он, остановившись и потянувшись. – Аааа, он псих, забудь о нём, – и присел у камня в небольшом проёме; затем снова потянулся. – Нам надо отдохнуть. Время к позднему вечеру, у меня уже нету сил, а идти нам в самый конец. Не хочу никого побеспокоить и разбудить, а то тогда вообще не уснём, – договорил он и моментально засопел. Когда Тоджо ещё долго не закрывал глаза, опасаясь, что пропустит приход очередного гостя.

Глава 6 «Новая надежда»

Проснулся Тоджо в состоянии глубокого кислородного голодания, внизу было совсем по-другому. Воздух долго заполнял лёгкие, да и делал это еле на одну треть, что приходилось делать двойной вздох. С непривычки у Тоджо болела голова, в добавок к тому Марко, уже привыкший к такому состоянию, и видимо обрадовавшийся новому знакомому, бодро и резко крикнув, поднял ещё спящего Тоджо.

– Эй! Подъём! уже утро, – Тоджо подскочил и будь там что-то сверху он бы немедленно разбил бы об это голову. Он удивился почему в такой темноте, почти что тьме, он сохранял такой ребяческий энтузиазм, словно это ничто иное как приключение, которое точно вот-вот и закончится. Да и отсутствие света совсем не мешало ему.

– Как ты это понял? – спросил он, протерев глаза. Вокруг было по-прежнему темно, что, проснувшись он даже немного испугался, что ничего не видит, вдобавок этот крик. Затем вспомнив, что он уже как день находится на нижнем уровне, немного успокоился, хотя всё ещё не мог сориентироваться в пространстве.

– Если очень сильно пофантазировать конечно можно заметить, что с потолков сыпется, конечно не видно в темноте, но чувствуется как некая крошка оседает. Да и когда живёшь тут порядком начинаешь чувствовать малейшие изменения в окружающей тебя среде. Вот сейчас прикоснувшись к стене я чувствую, как проходит еле ощутимая вибрация, что означает что рабы сверху начали работать. Когда мы хозяева своей жизни, – конечно тут нам тяжелее, приходится выживать, с этим ничего не поделаешь, – но тем же временем и свободнее, поскольку нам никто не говорит, что делать. И вроде бы и выше они и еды у них больше, но свободнее всё равно мы. Мой старик говорил всегда: «Иногда, чтобы подняться, необходимым условием является опуститься ниже чем ты был» – не совсем ещё понимаю, что он имел ввиду, старика часто накрывало и он уходил в рассуждения о жизни, но он был не глуп и мы действительно сейчас на самом низу, поэтому остаётся надеяться на его слова и ожидать резкого подъёма. Да и вообще свобода она не зависит от этажа, на котором находишься, свобода она внутри.

– А как подняться, ну после того как ты упал, он не объяснял?

– Кстати о том, как случается подъём он не говорил… И самое главное: почему я не исключение из правила? Почему я не особенный?

– Я тоже об этом часто думаю.

– Почему ты не особенны? Нет ты точно не особенный, можешь даже не забивать себе голову, – успокаивающе сказал Марко и отмахнулся рукою, отчего лица Тоджо коснулся мягкий поток воздуха.

– Но хотел бы им быть…

– Нет ты не можешь, особенных не может быть больше одного на такое количество людей. Это же простая математика, вы на земле её зачем-то изучаете. Ещё я слышал про теорию вероятности и прочих гадалок. – Ладно, нам нужно выдвигаться, у нас много дел.

– А чем тут каждый день занимаются?

– Тут всё не так как на верхних уровнях. Да, мы не работаем, но мы выживаем! А это тоже работа. Только она тяжелее в несколько раз. Поскольку мы не работаем из-под палки и нам каждый день приходится себя заставлять что-то делать. Тебе кстати нужно больше тренироваться, – немного сменил тему он. – Ты очень хилый. Поэтому, каждое утро будешь тренировать своё тело вместе со мной. Тебе нужны хоть какие-то шансы на выживание. Драться придётся много – шансов у тебя мало. Возможно если только я возьму тебя в руки и начну отбиваться, но в таком случае я только увеличу свои шансы, но и тебе спасибо.

– От кого отбиваться?

– От врагов. Настоящих и вымышленных.

– А кто наши враги?

– Нуу пока их нету, но я тебя уверяю, они быстро появляются, причин тут много не нужно, достаточно лишь не тому наступить на лицо в темноте. – Главное запомни: я не буду твоим другом и старшим братом, пока, ты просто скрашиваешь мою скуку. Да и мне нужны лишние руки, – откуда-то спереди сказал Марко, уже сделав несколько шагов вперёд. Затем, вспомнив, что тот не сможет и метра без него пройти, взял его за свисший воротник и потащил за собой. Пройдя около пятиста метров, спереди появился луч света, Тоджо почувствовал, что рука Марко потянула его сильнее и почти выкинула за поворот из-за которого падал мерцающий свет.

– Вот и прилетели, дальше путь будет освещён, – сказал Марко и крюком закинул Тоджо за угол. В тот момент он впервые чётко рассмотрел его, Марко остановился прямо под мерцающей лампой. Неоновый зелёный свет мягко упал на его лицо, Тоджо разглядел его взгляд и подобие улыбки (Марко смотрел на него странным взглядом «Да, стоило его оставить тому красноглазому») улыбка лениво расплывалась на лице, не торопясь оголяя его большие белоснежные зубы. Черты его лица, его выражение, мимика, действительно совпадали с его манерой общения: немного ленивой, не торопящейся, местами грубоватой, саркастичной, но в тоже время какой-то радостной, внутри предвкушающей. Если бы Тоджо и мог охарактеризовать его одним словом то назвал бы его «ленивцем». – Пойдём, я познакомлю тебя с остальными. Ты надеюсь уже можешь идти без руки?

Идти оставалось не так много, несколько сотен метров тоннелями, и они будут на месте. Пройдя немного Тоджо понял, что это не совсем стандартная шахта, он заметил, что тоннели, временами, переходили в большие подземные пещеры, которые как перекрёстки соединяли другие дороги. И он даже нашёл эту структуру более просторной, более того освещения было хоть и мало, но достаточно, и он уже мог уверенно шагать, но всё же старался не мотать головой и смотреть в спину Марко, чтобы не потеряться. Хотя иногда он всё же и спотыкался, тем самым вызывая смех у уже сжившегося с тьмой Марко.

Повернувши на право, а затем на лево, они вошли в по сравнению с предыдущими достаточно узкий и совсем неосвещенный проход. В этот раз Марко совсем не направлял его из-за чего Тоджо пришлось максимально сконцентрироваться и следить за звуком растирающихся под ногами камней. Спустя несколько десятков метров, он впервые услышал идущий издалека гул; где-то недалеко, сверху, немного посыпалась земля; звуки усилились, что Тоджо перестал слышать шаги Марко, отчего стал идти чуть менее увереннее. На счастье, ему, Марко, который в отличии от него не обращал никакого внимания на происходящее вокруг, начал немного насвистывать, видимо, обозначая своё прибытие. Гул усиливался и в один момент перешёл в голоса. Грузный топот в левом ухе – пару раз мимо них кто-то прошёл – на что Тоджо оба раза резко отпрыгнул, но дальше ничего не последовало, лишь после второго раза голос в темноте усмехнулся: «Новенький?» – но Марко, видимо по привычке, ничего не ответил и посвистывая шёл дальше.

Тоджо не знал, можно ли доверять его новому знакомому. Кто он? Его пугало его спокойствие. Он говорил слишком размеренно, так, как и любой ненормальный, по его мнению, человек, попавший в точно такую же ситуацию. И как он говорил с тем психом так спокойно? Наверное, он ещё больший сумасшедший чем он. Но тем не менее он шёл за ним, поскольку не видел для себя выбора: судя по предыдущим успехам, шансов в одиночку у него совсем не было.

В очередной раз повернув, перед ними появились четыре силуэта, сидящих вокруг чего-то напоминающего костёр, что скинутые вместе старые, гниющие балки и бытовой мусор, от чего шёл неприятный копчёный запах.

– Привет подземным трудягам, – обратился Марко к кучке взрослых ребят, сидевших в большом проёме вокруг небольшого костра и деливших между собой куски чего-то чёрного и сухого. Самый большой из них, достаточно высокий, с большим и плотным животом, пытался что-то поджарить, держа над костром палку, с накрученным на ней, непонятным, похожим на змею существом – испускался земляной аромат.

– Гаваей пахнет, – сказал силуэт напротив

– Червём пахнет, – ответил лысый здоровяк, не разделяя его фантазий. – Повезло, что сверху ещё что-то проползает сюда, если бы не наша усердная работа и не странные создания, которые каким-то чудом нам попадаются, мы бы уже питались камнями. И откуда они тут?

– Тут нету ничего удивительного, подземные воды, тепло, все условия для жизни. Сверху породы не такие твёрдые, местами вообще на одну шестую чуть ли не песок, вот они и находят ходы. Да и чему ты удивляешься, не они спускаются к нам, а мы лезем к ним.

– Где ты был? Мы думали тебе кердык, – повернувшись сказал здоровяк, – я уже немного обрадовался, что мне достанется больше. Его голос был спокоен. Говорил он совершенно без эмоций. Тоджо удивила его циничность, и что никто особо не радовался приходу Марко. Они восприняли его появление как данное и просто махнули ему рукой, а недавнее высказывание о возможной смерти, просто ушло в тишину. В свою очередь Марко ничего не ответил, а просто сел рядом и порывшись в лежащих у костра вещах достал кусок засушенного хлеба и начал грызть. Все четверо просто сидели и совсем не обращали внимания на стоящего за ними Тоджо.

– Эй парень, – наконец сказал один из них, спустя пару минут, – ты либо присаживайся в круг, либо уходи, не люблю, когда кто-то стоит над головой, как-то некомфортно. Ещё не знаешь, что от тебя ожидать. Вдруг ты псих какой-то. У нас тут и так свои, нам достаточно.

– Марко, кто это?

На что он с неохотой посмотрел на спрашивающего:

– Ночью дверь открывали, пока вы спали, и вместо еды скинули вот его. Я наивно думал, что повторная кормёжка.

– Да, лучше бы еды скинули, – безразлично поддержал спросивший.

– Тебе какая разница, ты всё равно бы проспал.

– Это Тим, Дим, – представил товарищей Марко и указал на двух волосатых парней в рваных (словно сшитых из мешков) кофтах напротив, они были сильно похожи: у каждого был чудаковатый вид и округлые, хоть и высушенные, черты лица. – Они братья, а родители походу были идиотами, хотя детям повезло чуть больше.

– Они просто любили созвучность во всём! – возмутились братья.

– Сумасшедшие, – ответил лысый здоровяк в чёрной майке из самого угла, в котором он еле помещался

– Зато у нас волос больше чем у тебя!

– Зато вы длинные и тощие, от вас тут толку нет, только от диких животных отмахиваться вами, если бы они были тут.

– Это Рю, – сказал Марко, кивнув в сторону большого парня с плотным животом. – Смотри какая лысая голова. Говорит, что начал лысеть в семнадцать. А после этого его сразу забрали сюда. Не знаю, как это связано, но забавный факт: он вообще не меняется, если все тут изрядно похудели, то он так и остался крепышом. Наверное, камней много таскает.

– А это Лог, – и указал пальцем на парня, внимательно ковыряющегося у себя во рту. – Да вот тот худощавый с волосами словно свежая ржавчина. Что-то ищет во рту, походу вкусное! – все сухо засмеялись. – Сразу говорю, он вредный и неприятный. И рыбой пахнет как от тебя, да и ходит в одних трусах почти. Одним словом – рвань. Поэтому у тебя есть шанс поднять его в наших глазах на своём фоне. Я ему давно обещал, что приведу кого-то, кто хоть немного, но хуже него, я высмотрел в тебе большой потенциал, не подведи, – пошутил Марко и хлопнул Тоджо по ноге, его слова также были сопровождены сухим смехом, но уже не таким интенсивным, в отличии от Марко, остальные не были заражены столь объёмным энтузиазмом и было видно, что хотя и относились к нему хорошо, но пока он не вернулся старались немного отдохнуть (но всё же им не хватило ещё чуточку отдыха от внезапно появляющейся энергии в нём).

Самому Логу было явно неприятно, но он, поджав перекусанные губы продолжил молча сидеть.

– Ладно, я тебе сейчас всё объясню, – повернулся Марко, увидев, что Тоджо в замешательстве. – Естественно ты тут не просто так, и естественно ты не хуже Лога – это невозможно, – все засмеялись.

– Хорошая шутка…

– Что-то новенькое…

В этот раз на их лица выступила неподдельная улыбка.

– Как я тебе сказал: нам нужны лишние руки. Мы тут роем туннель к свободе. Планируем выбраться когда-нибудь.

– И давно? – обрадовавшись спросил Тоджо на что Марко показал ему рукою, чтобы тот сбавил немного энтузиазм, мол это не значит, что всё так успешно, да и вовсе затея сама по себе сумасшедшая.

– Уже примерно год. Если мои подсчеты не ошибаются, то триста семьдесят два дня. Но я могу ошибаться на пару дней.

– А тут сколько в году дней?

– Четыреста один

– Триста девяносто один идиот.

– Он с земли чоли?

– Да, свежая партия от Мистера Д. – Кстати, Тим и Дим тоже оттуда, с Калифорнии же?

– Да.

– Что за странное название, – добавил Марко.

– А ты откуда? – спросили Тим и Дим.

– Япония.

– Оуууу!

– Были там?

– Пару раз, когда были детьми. – Родители работали в торговой компании – Классно было – Ага…

– Не отвлекаемся, придаваться ностальгии будите во снах, вот там и поговорите, сейчас о деле, – ввёл порядок Марко, – так вот, мы роем тоннель на свободу, – давайте не забывать. Или вам нравится идея, что спариваться нам придётся с червями? Не знаю, как вы, а мне бы наверх. Уж серьёзно меня беспокоит такая перспектива. Я ещё планирую оставить потомство и сделать что-то в этой жизни. У меня мечта, что за время моего отсутствия там что-то изменилось в сторону увлекательную, возможно даже развлекательную. К сожалению, наш новый товарищ попал сюда экспрессом и ничего не смог мне рассказать. Отчего я просто взбешён! Надо им как-то намекнуть наверху, что проводили бы курс ознакомления, рассказывая свежие новости! – Ладно, – немного увлёкся Марко, – думаю суть ты понял.

– Да жаль только прогресса ноль, – добавил Тим. Дим лишь кивнул, тем самым поддержав брата.

– Это потому что вы не стараетесь ублюдки! Я думаю, что ещё метров шестьдесят и нужно начинать резко повышать угол и копать вверх, а там уже свобода, примерно через семьдесят метров. Судя по старым картам шахт, там вообще сорок осталось, но кто знает какой сумасшедший их составлял и как давно. Надо перестраховаться и рассчитывать, что работать придётся чуть больше.

– Короче: хочешь увидеть чистых воздух, то просим к нам в команду, – дружелюбно обратился к Тоджо Рю.

– Не хочешь, иди во тьму. Там тебя может даже и съедят, – пессимистично добавил Марко. – Сейчас тут находится двадцать человек, не считая тебя. Совсем ещё вчера было тридцать. Ты понимаешь к чему это я? Конкуренция за жизнь немного да высока. Смотри, может и не займешь место на выбывание. – Ну так что, – с лёгкой, но не охотной улыбкой Марко взглянул на своего нового пессимистично выглядящего знакомого и похлопал его по плечу. Его глаза с виду сверкают беспечностью и полным безразличием сокрытыми улыбкой. По виду, ему было важно только то, готов ли этот парнишка копать в два раза усерднее, чем он это делал наверху. Да и все остальные не испытывали особого энтузиазма от вновь прибывшего: лишний человек, лишний рот, который не доказал ещё себя на деле.

– Я в деле, – одушевлённо ответил Тоджо, его глаза загорелись, он, уже был подпитываем мечтами о том, как он выберется наружу, со своими новыми товарищами. Ещё недавно он думал, что всё – выхода нету. Но новость о том, что они роют тоннель, вселила в него надежду.

Все вокруг немного рассмеялись. Их позабавила такая наивность. Они сразу поняли, что он относится к тому типу людей, которым нужна поддержка, обычно, у таких чувство общности на достаточно высоком уровне. Они молча поняли, что он приживётся у них. Но в отличии от него, никто из них не мечтал о дружбе после и о том, как всё будет прекрасно. Они просто стремились выбраться и каждый думал о самом себе, совсем не переживая увидит ли он остальных ещё раз. По сути, вся их компания была пропитана эгоизмом, который и тянул к свободе.

– Даа малой, сохраняй подольше такую мотивацию и весели нас, и может мы и выберемся отсюда.

– Это точно, а то Лог уже давно больше вызывает жалось чем смех.

– И чем это я жалкий?

– И чем это я жалки, – одновременно повторили все за его бурчащим голосом и засмеялись.

Они ещё немного посидели и отложили детальное знакомство на момент работы, где Тоджо опять возьмёт в руки инструмент, но в этот раз с какой-то радостью, целью. Перед ним большой, совсем почти не освещаемый туннель и звуки ударов о жёсткие породы. Впереди ещё не один месяц усердной работы и часы проблем, связанных с ней. Работать предстояло с ограниченными ресурсами, что и тормозило прогресс.

Глава 7 «Свет в конце тоннеля»

С тех пор как Тоджо попал на нулевой уровень прошёл уже год. За этот год, идя под углом на подъём, они уже прокопали намеченные метры, а если по правде, то с кровью продолбили. Да и сложность была не в этом, а больше в том, что им не хватало инструментов, поэтому временами, приходилось буквально выцарапывать дорогу к свободе, пользуясь самодельными инструментами. И вот уже как третий месяц они копают туннель вверх, подняв угол немного выше, хотя такой подъём давался не легко и им периодически приходилось организовывать небольшие площадки, каждые десять метров. Они уже вырыли порядка пятидесяти четырёх метров: порода пошла мягче и удобнее, что только придало им энтузиазма. Ещё немного, по расчётам от восьми до шестнадцати метров, и они на свободе. По плану, они должны были обойти обильные кристаллами и от того крепкие породы и попасть на второй уровень.

Сам Тоджо окреп. Тело налилось сухими мышцами. За время работы внизу, он заметил это почти сразу, на верху он работал в два раза менее усерднее, как и все, приступая к активной работе лишь после того как кто-то из старших начинал подгонять: удары, да и в целом движения не отличались сноровкой, были ленивы и нерезультативны. В добавок упадческий настрой, работа из-под палки, что выделяло ещё больше стресса. Кода внизу всегда сохраняется дружелюбная обстановка, все объединены одной целью. И хоть вырабатывались все больше, они не теряли желания, и каждое утро, голодные, но привыкшие, вставали под невозможным и от того таким удивительным приливом сил. Работа активно продвигалась, а их внешнему виду позавидовал бы любой сверху. Марко как всегда хоть и выглядел достаточно скучающим, но при этом видно, что он меньше всех устает от повседневности; она его не удивляла, иногда даже казалось, что эта часть жизни его сильно развлекала, поскольку о прошлом до шахт он вспоминал с меньшим энтузиазмом чем вчерашний день, да и вообще почти ничего о себе не рассказывал, лишь общую информацию: где бывал, кого видел, но откуда он, есть ли те, кто ждут его наверху было неизвестно.

Тоджо, как и все остальные уже заметил, что Марко любитель создавать ситуацию, будь то ему показалось, что прислали чуть меньше еды и надо экономить, то керосин заканчивается и им необходимо найти новый. Иногда ему казалось, что порода стала твёрже. «Откуда она будет твёрже? Ведь мы идём вверх?» – но это совсем не убеждало его, он с любопытством брал отколотый кусок с самого верху, находил внизу старый и сравнивал, затем с разочарованием выкидывал: «Да, действительно, такой же, как и был на той неделе, изменений нет ни в худшую ни в лучшую сторону. Может мы попали во временную петлю?» – заканчивал обычно он и уходил в свои мысли. Взгляд у него как всегда был немного ленивый, не усталый, а именно ленивый (он делал всё размеренно и спокойно, он подолгу не останавливался и знал, когда брать паузу, поэтому, создавалась иллюзия, будто-бы он и вовсе не уставал). «Знаете, вот мы выкапываемся отсюда… а, впрочем, не интересная мысль. Давайте лучше уберёмся уже, а то нам приходится перелезать кучи камней. Кстати, площадка плохая, неустойчивая, кто-то сильно ленился последние два дня: нужно чуть глубже и шире, чтобы пяткой полной попасть, мы же под углом вверх идём, нужна устойчивость!» – обычно негодовал он. Что касается остальных? У остальных ничего не изменилось.

– У нас на сегодня три проблемы, – с огорчением заявил Марко. Он стоял с опущенной вниз головою и смотрел на стёртые от работы руки.

– Номер один! Судя по всему, наши рабочие карты слишком стары и неточны. Мы двигаемся «ровно» под углом в пятьдесят градусов, а с боку к нам идёт выкапывающийся тоннель, который расширяют на втором уровне. Для больших и открытых глаз уточню – перпендикулярно нам, и так, что мы встретимся. Хорошо это или плохо? – Не знаю. Но судя по сильной вибрации в скале уж точно не черви. Да и судя по появлению на нашем пути кристаллов, для добычи которых многие тут и были изначально собраны, или были приглашены на этот потрясающий курорт – не важно. Они действительно подкапываются к нам и достаточно быстро – что очень важно. Может метров пять – в лучшем случае. В худшем полтора-два, и они уже через пару дней будут махать нам своими тощими ручками. Надеюсь, они ленятся и работают в треть силы. Если их состояние вообще можно назвать состоянием силы. Поскольку я не очень верю, что их рацион намного лучше нашего. А как мы знаем: наша цель это пещера и мы должны прокопать ровно в её самое начало: соответственно нам нельзя ошибиться и затопить здесь всё, а также нельзя и наткнуться на тех, кто роет совсем не в ту сторону. Поэтому, напрашивается вывод – заключение – я вижу, как рыжий чешется от сложных слов. Так вот, либо они не совсем понимают куда продвигаются, либо мы в чём-то ошиблись и вообще никуда не попадём, ну либо мы все наконец-то очень хорошо помоемся. Сказать честно, даже последний вариант нам не подходит, давление и поток будет таким, что мы не то что не выберемся, а останемся тут в роли безмолвных рыб. – Короче, ещё пару дней и мы будем махать ручкой друг другу. Но на этот случай план «б» – битва. Поскольку они точно поднимут шум и спустится охрана – а они с пушками… И уверен, что они точно знают, как ими пользоваться, и не будут в нас ими кидаться.

– Ладно, вторая проблема, – уже совсем не одушевленно, но со странной улыбкой. – Извините, это я вспомнил о третьей проблеме. Так, вторая, – ещё сильнее, подымая палец в воздух и с такой силой и решимостью, что мог бы просверлить дыру сверху, что было бы очень кстати. – У нас заканчиваются инструменты. Нам нечем долбить. Порода стала определённо мягче, но порода с примесью минералов иногда добавляет проблем. Да, к нам присоединились ещё два нахлебника, – он взглянул на двух окровавленных от работы коротышек слева. Но у нас совсем нету орудий труда. Мы недавно смастерили одну кирку, но и того с ней у нас осталась одна. И подобие кувалды… Хорошо, что нас много и мы сменами, целые сутки, понемногу продвигаемся к свободе. Но теперь придётся ускориться и выдать за два дня почтимесячный результат. Поэтому придётся сократить сон, до почти без сна. Ну на этом всё!

– А третья?

– А…да, третья. Третья проблема. Рыжий и Тоджо всё ещё пахнут тухлой рыбой.

Все вокруг закатились смехом.

Вторая проблема мучала Марко больше всего, но и над ней он долго не мешкал и придумал план, как и кто достанет им инструментов. В отличии от них на нулевом уровне были и другие, которые держались отдельно и не хотели объединяться с ними: кто-то смирился, а кто-то просто не верил в мало реалистичную затею и открыто посмеивался над ними. Кроме группы Марко была ещё одна крупная группа людей, которые держались особняком в противоположной стороне, их цель была выжидать, когда представиться возможность – какая возможность они никогда не говорили.

Марко достал из мешка немного сухих кусков, напоминающих чёрствый хлеб, а затем свёрток, в котором лежало несколько зажаренных червей, и протянул их Тоджо.

– Тоджо, нужно найти инструмент. Ты пойдёшь c Рю. Просто за компанию – говорить будет он. Ты просто неси товар для обмена, Рю должен сохранять фигуру, он и так потолстел. Много не говорите: зачем и что, как всегда не должно никого волновать. Все вокруг посмеиваются над нами – пусть так и будет дальше. Чем меньше вовлечённых в нашу авантюру – тем больше шанса у нас. Всё. Вперед и быстрее найдите мне что- то крутое и эффективное. – А, и подожди, – Марко полез в задний карман и вытащил Тоджо маленький зачирканный коробок спичек внутри которого, судя по лёгкому звуку, осталось пару штук. – Это на крайний случай, если что-то действительно годное подвернётся, и они не захотят меняться. Но просто так этим добром не разбрасываться!

Марко не очень надеялся на то, что они сами найдут что-то бесхозное, просто так оставленное в темноте, поскольку все углы уже давно были вылизаны и найти что-то новенькое было-бы огромным и не менее странным сюрпризом. Марко рассчитывал на то, что они смогут что-то да выменять, поскольку в основном, всё что не съедобное, использовали как оружие на случай конфликтов, либо как средство освещения или готовки пищи: больше ничего другого не требовалось. Поэтому вся идея и являлась в том, чтобы выменять немного еды и спичек на некое подобие орудия труда. Да и вообще, последние дни становилось всё хуже и хуже, и количество гостей подземелья значительно сократилось, да и запах стоял неприятный, хотя все и старались оставлять его в отдалённых местах. Ещё несколько месяцев и там станет невыносимо находиться. И если бы не обилие горячих кристаллов, то они давно бы уже замёрзли: керосина уже давно не спускали, а тряпки и балки (там, где их можно было взять) давно закончились, что местные обитатели уже редко позволяли себе хоть немного света, лампы также почти не светили: часть из них лопнула от перенапряжения, оставив нулевой уровень на восемьдесят пять процентов не освещённым, вот на этих крохотных пятнадцати процентах и держались оставшиеся.

– Ну вот опять я и Рю, – забурчал Тоджо. – Ладно посылать меня туда-сюда, так мне ещё одному не доверяют, такой ли я бесполезный? – он вопросительно посмотрел на Рю, ожидая ответа, но тот лишь пожал плечами

– Я уже устал за этот год. Вот вечно бродим тут, копаем. Бродим. Копаем. Потом опять бродим. Ищем что-то. Иногда немножко поедим. Это самое приятное! И почему так темно, хочется добавить немного света…

– Ты думал, что под землёй есть мирас? Я если честно не понимаю, чему ты возмущаешься.

– Да не знаю. Надоело дышать ничем.

– Это очевидно, ты под землей.

– Стоп, но ка мы дышим если дверь закрыта?

– А ты ни разу не задался этим вопросом за последний год?

– Я спрашивал Марко, но всё что он мне ответил было: «Возможно потому что такие как ты растения вырабатывают слишком много кислорода». – А можно было серьезно? – ещё более насупился Тоджо и пнул валяющийся перед ногами камень, который оказался немного тяжеловат для его ноги, что он вскрикнул.

– Могу по-научному объяснить, если хочешь.

– Объясняй!

– Если по-научному, то есть два воздуха подающих ствола они и обеспечивают поступление воздуха. Хоть пыльного, но воздуха. Странно, что ты не знал. Они идут с самого верха, так сюда и заходит воздух. Их делали очень давно, тогда ещё давали механические буры, но их часто использовали не по назначению. С тех пор как перестали идти глубже, их совсем убрали, оставив только кирки и прочее столь же бесполезное. Кстати, не поверить сейчас, но раньше тут работали обычные работяги… Да, я понял, что ты ничего не понял, – Тоджо смотрел на него моргающими глазами, Рю по-дружески улыбнулся и не стал рассказывать дальше.

Тоджо продолжил:

– Обидно признать, но да. Вспоминаю одного своего одноклассника сразу. Его Чуи звали: имя это или прозвище – кто знает. Так вот, он всегда вроде бы и ходил на уроки там, сдавал экзамены. Но всегда получал за них минус и по шее дома от родителей. Вот он и ходил, да всё негодовал: «Почему так мир не справедлив?» Вот в один день ему и ответили: «Потому что ты идиот!» А он так посмотрел, подумал: «И вправду, а чего это я и раньше не замечал?» – чувствую себя немного им.

– Немного Чуи?

– Немного идиотом. Тот то был вообще деревом! – А говорят курение … вредно для легких. Я бы сейчас поспорил. Я каждое утро землю выхаркиваю.

– А ты курил?

– Нет.

– А зачем говоришь то, о чём не знаешь.

– Ой пошел ты жирный, – с улыбкой, но на всякий случай отстранившись, в очередной раз не подумав, сказал Тоджо, – вечно вы меня утираете в землю. Ты Рю хоть знаешь, что такое small talk?!

– К счастью нет, я же не с земли и не понимаю этих ваших фразочек.

– Да, я совсем забыл. Вроде все люди, но всё равно не понимаем друг друга. Если честно, то уже совсем не знаешь о чём тут говорить. Обсуждать то нечего, один Марко не устает.

– Всё, тихо, – остановил его Рю, – мы пришли, будь внимателен.

30 минут спустя

Марко заканчивал свою очередную речь. Уж очень он любил говорить, особенно, когда предложение строилось красиво – это его сильно радует. Хотя большую часть времени он и предпочитал молчать и немножечко уходить в себя, поэтому, когда он действительно ничего не хотел сказать или сделать, если отсутствовали внешние раздражители, он с удовольствием погружался в свои мысли, ну или просто лежал и смотрел в темноту – «Иначе зачем говорить, если от этого не исходит никакого удовольствия?» – лежал он так до того момента пока не отдохнёт или его опять не озаботит та или иная мысль. Вообще, по его мнению, в среднем, разговоры бессмысленны. И для чего и нужны, так чтобы закрывать поток ещё более бесполезных мыслей. Сам Марко часто упоминал одно слово, «удовольствие». Видимо его он и искал.

Не успел он договорить, как услышал крик Тоджо; затем увидел и его самого, бегущего с подобием мотыги в руке. Вот он мелькнул под старой, уже «тлеющей» лампой. Следом за ним Рю, постоянно спотыкаясь и оборачиваясь. За долгое время, они уже отлично выучили все повороты, и даже редкий свет им был не нужен, они интуитивно, даже с закрытыми глазами, могли пройти до нужного места, зная повороты и количество нужных шагов, их размер, чтобы не задеть подземные стены; но было видно, что бежать они не привыкли, отчего пару раз можно было услышать, как кто-то чиркнул плечом стену.

– Валллиимм, – мощным криком ворвался Тоджо, за ним, еле поспев, прямо у ног остальных завалился Рю.

– Прошло тридцать минут! Тридцать! И ты уже прохерачил задание, – с раздражением заорал Марко, ещё совсем не понимая, что случилось: его и так совсем хрупкий план о свободе, становился всё менее и менее реалистичным. Он видел, что задание выполнено, но понимал, что выполнено оно было далеко не самым верным путём.

И он был прав. Через минуту, из-за угла, вылетела толпа из десяти человек, от которой, о чём уже и говорили факты, они и убегали: грязная, изорванная одежда, агрессивный вид; злые, пустые глаза и подручные предметы в руках для того, чтобы совершить своё собственное правосудие. Это была вторая (и последняя) объединённая группа нулевого уровня. Они не пытались выбраться, а просто занимались выживанием: добычей еды, да грабежом. Они не понимали, чем занимается Марко и не хотели углубляться. Они знали, что все дороги ведут наверх и что в любом случае через охрану не пройти; поэтому, почти ни разу даже не думали о побеге, а лишь с надеждой ждали, когда их освободят или выпустят, конечно и не исключали тот факт, что рано или поздно, может так случиться что шанс выйти представится судьбой, – но какой именно шанс они не знали, – от этого и не знали, как готовиться к нему. Они жили своей группой отстранённо и не показывались. Лишь иногда они встречались в переходах и посмеиваясь над одним из них, и опять скрывались в своей дальней части шахт. Все они в среднем были немного старше, они не брали к себе тех, кто выглядел слабо или был слишком молод. И это было их преимуществом.

Тоджо спрятался за спину Марко, в руке у него была обломанная мотыга. Он посмотрел в глаза Марко – тот через плечо на него – затем на Рю, который задыхаясь, уже совсем распластался на земле.

Марко краем глаза посмотрел на мотыгу, от которой в руке Тоджо была лишь рукоять, и тихим голосом, но с таким… вопросом прошептал:

– Рукоять от мотыги!?

Перед ними остановилась толпа из десяти человек – словно псов с окровавленными сосудами глазами – сквозь тусклое освещение уже догорающей лампы пробивался свыкшийся с обонянием запах грязи и хриплое дыхание. У одного в руке была вторая часть отломанной мотыги – верхняя.

– Ты вот ту не мог прихватить?! – в немного наигранном недоумении указал на верхнюю часть Марко. По правде, его действительно это развеселило. Ситуация была не стандартна и очень комична. По правде, он именно из-за этого и отправлял Тоджо на задания: он всегда что-то делал не так, создавая видимые проблемы для Марко: так он развлекался, хоть никогда и не говорил правду об этом. И с виду даже такая опасная ситуация ни капли не расстроила его, по глазам и уверенной стойке было видно, что он совсем не переживает.

– Хэй Марко, – задыхаясь, сказал парень с верхней частью мотыги в руке, и выдвинулся вперёд, зачесав чёрные, грязные волосы за голову: большой, зубы в гнили, из одежды только тёмные, надорванные штаны, и на удивление, очень чистое, мускулистое лицо. Набрав в лёгкие как можно больше воздуха, он ещё немного, задыхаясь от бега, уперевшись руками в колени, сказал:

– Твой гадёныш, там шарился у нас, – указав на парня за спиной Марко.

– Прямо шарился? – уточнил он. – То есть от слова «шариться» – то есть буквально прям шарился?!

– Да…

– Шарился, то есть ходил, околачивался вокруг, выискивая что-то? – И что из перечисленного запрещено законом этой дыры?

– Сейчас я тебе расскажу, как было: началось с того, что мы с пацанами, сидели и как обычно никого не трогали, ничего не делали; вчера мы неплохо отхапали от вновь прибывших (на удивление они с ними стали закидывать немного больше пищи последнее время) поэтому утром завтрак был сытным: мы отдыхали. Тут я слышу два голоса, тихие такие. А мы сидим под двумя лампами и может так глубоко в темноту и не видим, но чуем. И слышу, что голос один очень уж похож на твоего мелкого идиота, а второй, я его не узнал, уж сильно шептал под нос, но тучные шаги мне сразу ответили кто он. Затем…

– Не, не, не, – вмешался Марко. – Давайте будем честны с самого начала. И не будем умалчивать ни единой детали. Началось с того, что вы с пацанами сидели и никого не трогали – точнее разделывали труп, который вы вчера обезглавили и сделали из него шашлык. Я слышал вчера как резко оборвался крик, того, кому видимо очень сильно выкручивали шею. Я в тот момент как раз в вашей округе бродил. Да и вообще – кто разделил территорию и запретил мне у вас лазить? – Никто! Или я тоже вчера шарился? – Не уверен – Поэтому они просто ходили, возможно гуляли: сегодня отличная погода, – смотри какое небо, потолки почти без туч.

– Ты очень много говоришь…

– Я наслаждаюсь прекрасным. Тебе бы тоже стоило научиться получать удовольствие от малого, а не канибальничать.

– Мы не едим людей! – это был один из нас, он воровал нашу пищу, и мы его убили!

– А потом съели.

– Мы не ели его!

– Согласен, обычно после убийства аппетит пропадает.

– Ты меня будешь слушать, Марко?!

– Конечно, ты отлично рассказываешь. И мы же уважаем друг друга, правда?

Он, еле сдерживая терпение, уже скрипя зубами, но продолжил:

– И вот мы слышим, как кто-то подползает к нам. Конечно, мы делаем вид, что ничего не слышим и продолжаем болтать.

– О чём говорили?

– Это важно?!

– Ну тут нет особых тем, чтобы говорить каждый день. Поэтому как-то странно, что вы прям таки болтали. Я бы больше поверил, если бы вы молчали.

– Мы обсуждали, когда будет следующий паёк от ублюдков сверху. В прошлый раз они оставили мало воды. Парни мои обеспокоены: осталось пару бутылок, а нас тут не два человека.

– Согласен, пить всем из двух бутылок не гигиенично, могу вам дать ещё пару пустых, разольёте на всех. И забудем?

– Марко, не играй со мной.

– А я и не играю – я слушаю. Ты рассказывай, Мартен, рассказывай, – обратился Марко к главарю.

– А чего рассказывать: слышим ползёт, мы «как бы» болтаем и наблюдаем.

– Так сказали же темно было?

– Так ушами наблюдали! – И вот слышим у инвентаря копошится; ну нам то что кипишевать, тут бегать особо негде, а в прятки мы умеем играть. Потом звук – тянет что-то – ну я и заорал: «А ну стоять!» – так они и полетели, только не посмотрели, что ручка мотыги была сломана и держалась только на самодельной лангетке, мы ещё её даже не закрепили. Ну и он побежал, треща ей по стенам, естественно кусок отлетел – причем верхний! – и все засмеялись.

– Ну не идиот, – подумал я! Ну и побежали за ними, можно сказать поймали с поличным. И да, вон наша рукоятка у твоего пацана в руке.

– Так может это не ваша рукоятка?

– Ты считаешь я! идиот?

– Даже если бы считал, то не сказал бы. Поэтому кто знает. – Я же тебе сказал: вы! Ме! няй! – повернувшись накричал Марко на Тоджо.

– Он не будет менять, – ответил тот.

– Ты меня каждую неделю отправляешь на поиски и обмен. Он меня как неделю назад посылал, так и месяц назад. Единственное, что я у него выменял за всё время, так разбавленного керосина. А мне уж надоело приходить без результата, ну и я не хотел тебя расстраивать, и как дёрнул её!

– Только не с того конца.

– Только не с того, конца…

– Не подумал? – Тоджо утвердительно кивнул и Марко добавил:

– Дети, им можно простить всё!

– Тебе уже сколько?

– Семнадцать.

– Семнадцать! – ну не ребёнок? А, Мартен?

– Марко, мы всего лишь на пару-тройку лет старше его. Надо думать, прежде чем воровать в закрытом пространстве.

– Не находишь забавным, что на земле мы с тобой Мартен будем старше? – вот отживешь ты тут пятьдесят лет и вроде ещё молод, а потом бац и на земле, а там тебе… Дим сколько там на земных?

– Пятьдесят три – пятьдесят четыре.

– Пятьдесят четыре! Ты представляешь, ты просто берёшь и стареешь на четыре года в момент.

– Марко, не раздражай меня своими разговорами! Ты меня пытаешься запутать? Ты так всегда делаешь. Забалтываешь. У меня начинает болеть от тебя голова. Мы уходим. Но в этот раз такого не будет.

– А надо есть меньше человечины.

– Да не жрали мы никого!!! – взревел Мартен. – Как ты меня достал – всё, мы сейчас же забираем твоего гадёныша или мы порешаем вас всех, – проорал в злости он, и все, кто пришёл с ним, достали из карманов заостренные куски металла и острые обломки камней.

– Ну признай, ты же сам не хотел с ним меняться. Получается провоцировал! -Мартен не ответил, а лишь аккуратно сделал шаг к нему.

Ситуация накалилась до предела. Сказать можно, что она подошла к самой неблагоприятной развязке. Марко иногда не знал меры и перебарщивал: он привык сначала делать, а потом решать проблемы, уж так он был устроен, он очень не любил анализировать последствия. Слова? Нет! Действие и ещё раз действие, иногда, казались его главным девизом.

Конечно он понимал, что драка не то, что не неизбежна, но он не мог позволить себе отдать им Тоджо. Не то, чтобы он так дорожил его жизнью, просто он ненавидел, когда ему указывают, и те, кто был с ним, уже очень давно прекрасно это понимают и поэтому, вместо того, чтобы думать, что произойдет в ближайшие секунды, они взяли в руки подручные средства: Рю вооружился кувалдой, а Лог трясущимися руками безысходности палкой, остальные подобрали камни, а кто-то просто засучил рукава.

Мартен и его банда хоть и знали о своём, как минимум численном преимуществе, всё равно опасались напасть первыми, поскольку знали, что Рю и Марко противники не из лёгких и вопрос: «Кто всё-таки неизбежно огребёт от них?» беспокоил каждого.

Но, бывает, что судьба решает всё сама и в тот момент, когда Мартен сделал не уверенный, но всё же шаг вперёд, немного приподняв над головой обломанный верх мотыги, послышался громкий взрыв где-то на верху: подземелье затряслось, с потолков начало сыпаться; затем второй взрыв и ещё один последующий за ним, из-за идущей вибраций начались небольшие обвалы, по балкам, которые дополнительно поддерживали всю подземную конструкцию, пошли трещины.

Мартен и Марко переглянулись и молча скомандовали своим разойтись по разным сторонам. Мартен отправился ко входу, ожидать что дверь кто-то рано или поздно откроет, или что из-за обвала появится брешь. Марко же, бегом, под звуки осыпающихся потолков, со своими подручными помчался в сторону их тоннеля, теоретически ведущего к свободе.

– Кувалду с киркой не забудьте! – лишь напомнил он.

Пока они бежали, прогремел ещё один взрыв, хлопок в этот раз был еле слышен, но после него потухло всё освещение, поэтому последние пятьдесят метров они пробежали по памяти, на ощупь, стараясь не сбиться с пути из-за сыплющихся стен.

Наконец они добрались. Выбежав за поворот, Марко завидел свет упавшей керосиновой лампы, где новички счищали от лишнего мусора вчера выкопанную часть. Они встретили его с радостью, сразу начав говорить строго по делу:

– Мы только всё расчистили, но сверху всё равно присыпало; есть такое ощущение, что может всё просто обвалиться на нас и мы останемся тут навсегда.

– Но есть и ещё новость, они сбоку уже почти подошли к нам, я прям чувствую, мы пока копали, – да там метр не больше! Они словно по голове нам били!

– Что делать, Марко? Тут сейчас всё засыплет. Успеем?!

– Почему так трясёт?

– Наверху взрывали, что повело за собой тряску. Надо прорываться. Метр говоришь? – Дарвин кивнул. – Тогда проламываемся к ним. И быстро!!

– Теперь надеемся на самый худший случай. Вперёд! Мой лысый друг, наше приключение приобретает интересный поворот: ломаем стену и прорываемся к свободе, – воодушевленно крикнул Марко и похлопал Рю по плечу.

И Рю начал бить, – несколько ударов и его сменял Марко остриём пуская трещины по участку, – затем удар кувалдой, – и кусок преграды рассыпался перед глазами. Спешка была неимоверной, остальные только могли подбадривать и откидывать, падающие под ноги куски пород. Пот лился по лицам. Руки дрожали. Вокруг всё тряслось, а внутри билось сердце, словно кто-то работает там отбойным молотком. Примерно за пол часа неимоверно быстрой работы, они пробили сантиметров двадцать стены. Что было огромным прогрессом, но и орудия повреждались сильнее обычного, от неосторожных и быстрых ударов. Но двадцати было мало: ещё немного и сверху их засыплет, звук трескающихся балок за спиной говорил, что скоро нулевой уровень останется ничем иным как кучей спрессованных пород. К тому же удары становились слабее и эффективность от количества уже не брала верх. Хотя Марко отличался огромной выносливостью, которой всегда все удивлялись. Кирка почти затупилась, её наконечник через пару ударов превратится в сплюснутый кусок железа. Они переглядывались, уже не веря в то, что у них получится выбраться. Неожиданно, за спиной, послышалось как кто-то вбежал в их туннель. Слышались отчётливые, приближающиеся шаги.

– Марко оглянулся, чтобы пересчитать, все ли на месте – были все; но звук не стих, а остановился внизу за первым поворотом, и через секунду на тусклый свет задыхающейся керосиновой лампы вышел гость из тени. Тоджо сразу узнал его, по его спокойному, холодному голосу, сохраняющему спокойствие даже в такой тряске. Прежде чем выйти на остатки света, Тоджо приметил его сапфировые, красные глаза; Сид сделал шаг и впервые Тоджо, как и многие, не считая Марко и Рю, впервые увидели его, ведь ранее, его лишь слышали в тишине, но на свет он никогда не выходил и от чего всегда был некой страшилкой нулевого уровня. Перед ними предстал высокий, примерно метр девяносто ростом, атлетичный парень с широкими плечами и узкой, высушенной в мышцах талией, словно пол своей жизни он провёл плавая воде – вообще фигура слишком крупновата для человеческой: антропометрически большой, с мощными ладонями и пальцами – в тот момент Тоджо вспомнил, как они тогда обхватили его шею; одет он был лишь в простые, подогнутые штаны; первое, что подумал Тоджо и любой другой, кто ранее не видел санита: «Что с ним такое?» – спокойно отреагировать было нельзя, хотя он по всем признакам и похож на человека, и достаточно красивого внешне, только эта внешность настолько неестественна: кожа на первый вид грубовата и носит светлый серо-фиолетовый оттенок, на котором проступают еле видные, достаточно человеческие вены; острый взгляд, сапфирово-красные глаза, горящие в темноте; выраженные черты лица и скулы, аккуратный нос, слегка острые уши; на голове закинутые назад волосы средней длины и красного, алого цвета. Пригнувшись, он стоял и безразлично смотрел на них, словно пришёл без цели, лишь глаза пронзали всех красной стрелой. В руке он держал что-то наподобие самодельной взрывчатки, которую использовали при первых работах, пока не поняли, что вибрации от взрыва начали вызывать обвалы. Было не понятно только откуда она у него, возможно, он раскопал её в одном из заваленных тоннелей.

– Ну наконец-то! – взревел Марко, прервав тишину! – Я думал тебя засыпало. Но на решётку не хватит?!

– Если дойдёт дело – я вырву её руками, – усмехнулся Сид, – я считаю это как раз сейчас пригодиться, – он вытянул руку в которой была серая плотная трубка из которой торчало что-то похожее на фитиль. – Фитиля не было, – добавил он, – мне пришлось найти ему замену, поэтому горит намного быстрее, – затем он секундой задумался и рассмеялся, да так, что по всем без исключения прошёл холод. – А ещё говорят, что я зря убил стольку народу – ну разве не прекрасно?

– Вы какие-то не общительные стали… Что смотрите? Осталось её поджечь, – только сказал он и керосиновый свет окончательно потух. – Неожиданно… – Эй толстый, вот тебе камень и кусок железа, начинай активно стучать. Мне нужна одна искра, – сказал Сид и кинул ему в руку два крупных предмета, которые достал из самодельного мешка, обмотанного сумкой вокруг таза: камень идеально поместился в руке, а вот кусок железа был явно крупноватым и из чего-то выдернутым. Рю упёр кусок металла в ногу и начал сечь по нему камнем.

Лицо Сида замерло в предвкушении, взгляд сосредоточился на движениях Рю, чтобы в секунду поймать искру. Для пущего эффекта он приложил фитиль как можно ближе. Он смотрел завороженным взглядом, в отличии всех, совсем не обращая внимания на звуки вокруг. Его руки не тряслись, а как вкованные замерли в одном положении, готовые в любую милисекунду поймать зачаток пламени.

–Эй, ну ты там скоро? – спросил нетерпеливо Марко, всё чаще оборачиваясь назад. По балкам уже прорвались трещины, а сверху начали сыпаться мелкие камни. Всё это происходило уже рядом с ними, от чего сердца бились ещё сильнее. Воздуха не хватало. Пыль сгущалась в лёгких, они старались сдерживать панику и держать самообладание.

– Да я стараюсь!

– Активнее, ты даже не вспотел.

– Да ты уверен Марко!? По-моему, я только что и делаю, что потею.

– Эй, мешок с костями, – Сид остановил Рю, выхватив у него кусок камня и отдав его Тоджо, – у мешков с костями как ты руки не потеют, потеют только у живых.

Тоджо неловко взял камень. Руки тряслись.

Удар за ударом и безрезультатно. Тоджо отчаянно стачивал камень об железо, но достаточной искры не образовывалось. Мгновение и искра – ещё одна – недостаточно.

– Давай. Ещё! Нащупай процесс.

– Сид, ты сначала объясни ему что такое нащупать процесс! – на что Сид засмеялся. – Забавно, но, если у тебя не получится мы все останемся тут. Не солидно умирать с такими как вы, – затем остановившись взглядом на Марко, – хотя бы один.

Тоджо понимал, что делает что-то неправильно. На секунду он остановился, взглянул на камень и поменял сторону. Вокруг всё замерло. Он понял, что бил не слишком остро, пару секунд примерившись, он нащупал, по его мнению, то самый острый угол.

– Ну ты там долго!? А спички! Я тебе давал спички!

– Потерял…

– Не удивлён…

– Заткнись Марко, он нащупал процесс.

Затем, пару раз подведя остриё и лишь прикоснувшись, чтобы отработать траекторию, он хлёстко ударил камнем, звук получился такой, словно кто-то ударил спичкой о коробок. Ещё удар – искра – затем ещё одна, которая цепляет фитиль и поджигает его.

–Так, а теперь господа, – сказал Марко, – следующая остановка свобода.

Все в секунду спрыгнули вниз и как можно дальше умчались вниз по тоннелю; Сид лишь небрежно посмотрел на них, подложил взрывчатку в колотое отверстие и спокойным шагом вышел из зоны действия взрыва.

Тишина… Только крики, доносящиеся из-за стены. В моменте время остановилось.

Взрыв!

Преграда между ними и свободой разлетелась, но порода была достаточно крепка, что осталась крупная часть преграды, хоть и появились просветы из которых сочил воздух, более того туда можно было даже просунуть руку. Стенка определённо была тончайшая!

Задыхаясь в облаке каменной пыли Марко взял кирку и начал ожесточённо бить: удар и удар, с такой силой ещё никто не бил, в его глазах видна ярость, он ещё раз занес руку и ударил – нос кирки сплющился, а по рукоятке пошла трещина. Ещё удар и Сид остановил его руку.

– Дай сюда, сломаешь.

Разродился грохот за спинами, балки в начале тоннеля начали вылетать, полетели щепки, одна из них попала Диму в глаз – он закричал.

Сид активно разбивал остатки преграды, стараясь не сломать инструмент раньше, чем появится достаточно места для прохода. Он бил сначала киркой, поняв, что не может приложить к ней максимум своих сил, взял кувалду: он совсем не уставал, каждый удар был копией предыдущего. Ему нужно было проделать лишь дыру, в которую они смогут пробраться. За спинами взлетели крики, – обвал прошёл совсем рядом засыпав Дарвина, оставив их совсем в небольшом пространстве. Чтобы не мешать Сиду, все как это было возможно, сместились в сторону.

– Нет – это уже не обвал – это землетрясение!

Два сильных толчка. Всех раскидало по сторонам, Сид лишь кроваво скинул упавшего с его плеча. Почти ничего не было слышно. Тоджо стоял на одном колене, с плеча стекала кровь от упавшего сверху куска породы. На секунду звук успокоился, обвал прекратился, как и потряхивания, за спинами всё замерло, лёгкие и глаза забило каменной пылью. Они стояли почти в плотную прижавшись к Сиду, за спиной, на небольшом спуске вниз всё было завалено, их маленький клочок сохранился лишь чудом – толчки остановились вовремя. Их осталось четверо: Марко, Тоджо, Сид и Рю. Через десять – двадцать тесных ударов, можно даже назвать их толчками, наконец открылся достаточный проход, чтобы проползти. Ещё немного усилий, и они выбрались на обратную сторону и на бешеном адреналине побежали дальше.

Вокруг творился хаос. Было непонятно кто против кого. Каждый выживал как мог, наверху крики и выстрелы. Происходило что – то невообразимое. Там шла битва. Охрана билась с неизвестными нападавшими, все кто были внутри, дрались между собой: мстили, забирали еду, пытались взобраться на балконы, взбираясь словно альпинисты, карабкались вверх к свободе.

Перед ними стояла проблема: чтобы пройти к пещере, нужно выйти на верхний уровень и с другой стороны спустится снова на второй, поскольку с той стороны, где они вышли, находится только рабочая территория и прохода к озеру нету.

Они побежали наверх.

Марко и Сид пробивали им дорогу, сквозь пыль и толпы людей, периодически отвешивая пинки и удары коленями тем, кто мешал пройти. – Псих. Есть идея как нам отсюда выбраться?

– Ещё раз назовёшь меня психом, и я оторву тебе ногу, – с предвкушающей улыбкой ответил Сид.

– Не знаю, как вы, а я буду выбираться через реку. Мы же изначально так и планировали, разве нет?

– Через реку, Тоджо уже пытался и угодил к нам вниз, но скажу, что наша идея изначально и была такой же. Вот только как нам теперь пробраться сквозь решётку? Взрывчатки больше нету!

– У жирного кувалда, у меня ножовка, я её уже давно припрятал, зная, что порох мог отсыреть, такой можно распилить стальной прут, – сказал Сид и вытащил из-за поясного мешка не слишком длинное, но толстое лезвие.

– Но одним прутом не обойтись!! Ты распилишь им максимум один-два – а дальше что? – немного скептично спросил Марко; он не меньше хотел выбраться оттуда, но понимал, что лезвие хоть и по металлу, но быстро затупится: оно было старое, да и прутья не были уж такими тонкими. Он задавал вопросы, с надеждой, что Сид выносил в своей голове за эти годы что – то сумасшедшее.

– Вот мой план умирающие: толстый – ты ключевая фигура, береги кувалду и не трать силы, и вообще, ходи со мной, я не хочу, чтобы кто-то тебя перерубил пополам. Вы двое – нам нужно две тряпки, большие, крепкие и не рваные: полотенца, толстые подгузники из ваших штанов, что угодно и в добавок к ним два прута металлических или деревянных, но очень крепких. Я слышал те прутья не настолько толстые, чтобы с ними не справиться!

Они кивнули в ответ и побежали искать требуемое. Сид окрикнул их.

– Эй Марко, – крикнул он, подняв перед собой руки, – два – это, – и показал два пальца. – И кусок мяса, не погибни там, ты самая важная часть после того, как мы выберемся: ты будешь нашей пищей на ближайшую неделю, – впервые, как-то неестественно, улыбнулся он. – Всё, жду вас у решётки.

– Знаешь, что самое страшное, – сказал Марко, – я впервые увидел, как он шутит: раньше, когда он мне угрожал, он делал это с хладнокровным лицом, но как видишь я жив. Сегодня он впервые улыбнулся, вот теперь, мне кажется, он серьёзен.

Сид и Рю быстро добрались до места, на пути их никто не пытался остановить из-за их размеров и угрожающего вида Сида. Все лишь разбегались, надеясь, что они их не заметят. Так и было, Сид лишь поймал пару споткнувшихся у его ног и мощным хватом за голову откинул каждого в сторону, оставив на камнях окровавленные пятна. Он не старался быть аккуратным.

Несколько минут. И вот они уже стояли почти по пояс в воде; за спиной битва, которая вибрирующим эхом бегала по пещере. Они остановились у огромной решётки, что забором занимала весь проём. Сбоку, к ней их подбивало течение, которое выходя за прутья, небольшим водопадом, набирало скорость в падении, объединяясь с другим бурным течением, вместе с ним уносясь к свободе. Прутья действительно были скорее для обозначения, а не для надёжности, что определённо обрадовало Сида.

– Ты знаешь, почему прутья не такие толстые, но при этом ещё никто не попытался их распилить? – спросил Сид, который смотрел сквозь решётку, вдыхая носом воздух, идущий из-за неё; Рю только мотнул головой в ответ. – Поскольку надо быть полным дебилом, чтобы ползти дальше, там, по слухам, такие крутые подземные воды, что слово жизнь звучит как красивая сказка. Ты же, наверное, понимаешь, что скорее всего кто-то не выберется? – Рю снова кивнул. – И ты также понимаешь, что нам не хватит инструмента, чтобы распилить достаточно прутьев? Молодец. – Я рад. Не хочу, чтобы потом, в ненужный момент, были вопросы. – На данные момент забудем об этом. Рю, твоя задача проста. Берёшь свой молоточек и стучишь вот сюда, прямо, чтобы эти два прута разошлись, мы их попробуем стянуть с соседними. Понял? Затем берёшь напильник и вот эти четыре между ними подпиливаешь сверху, отогнуть уже моё дело. И ориентируйся так, чтобы сюда могла протиснуться моя скромная фигура. И будь аккуратнее – не сломай лезвие.

– А может отпилить шесть прутьев, ну наверняка?

– Нет, у нас и на четыре не хватит лезвия – мы уже рискуем. По два прута с боков мы стянем, если два этих идиота справятся.

Тем временем Тоджо и Марко возвращались с нужными предметами. Все вокруг терзали друг друга, хотя стоило объединиться и спасаться, но от вечного голода мозг работал на одну треть, поэтому каждый хватал всё подряд и убивал каждого кто ему решился помешать. Каждый думал о том, что если он выберется, ему предстоит долгий путь по пустыне, поэтому пытался ухватить провианта и инструментов, несмотря на то, что выход оттуда не был так очевиден, но при условии, что охрана отвлечена на напавших, были отличные шансы получить успех в скалолазании, поэтому многие цепляясь за отвесы, пытались добраться до ближайших балконов охраны и выбраться. Наверху была стрельба. Внизу об этом не беспокоились, все были готовы помочь напавшим, хотя и не помогали друг другу: суматоха началась сама собой с двух первых драк, затем всё перешло в массовое явление, можно сказать, что проросло на бессмысленном инстинктивном уровне.

Тоджо с Марко достаточно быстро и беспрепятственно добрались до входа к пещере на втором уровне, ведущей к подземной реке, все были уже наверху и поэтому путь был абсолютно свободен. Единственный, кто кроме них также направился и ожидал их у входа так местный заправляла по прозвищу Тоник, который с улыбкой встретил своего старого знакомого.

– Куда собрались? Я очень удивился, когда увидел тебя, не думал… Честно был уверен, что тебя съели, а тут смотрю, бежит, да ещё и с другом. Я сразу понял, что у вас есть план. Я не знаю, как вы оттуда выбрались, но я вижу, что вы знаете что делать. И у вас только один вариант: я с вами или… – не успел договорить он как Тоджо своим плечом вошёл ему в живот, сбив его с ног, сел на него сверху и начал колотить хаммерфистами. На лице Тоника проступили кровоподтёки. Но толстяк был куда больше его и немного прикрывшись от ударов, вздохнул, встав на верх спины подкинул таз вверх и скинул Тоджо с себя в бок, но тот ухитрился и вывернувшись снова оседлал его, вцепясь в волосы. Марко с улыбкой посматривал на всё это и кричал: «Давай! есть шанс выветрить этот рыбий запах». Поэтому он отступил в сторону, дав Тоджо шанс. На секунду показалось, будто он забыл о контексте происходящего и просто с удовольствием наблюдал за шоу, хотя временами и посматривал по сторонам.

Тоджо бил Тоника не переставая, хаотично кидая удары и попадая то по лбу, то по ушам; толстяк старался защищаться также хаотично, прикрываясь руками, отворачиваясь, предугадывая траекторию следующего удара. Как только Тоджо немного сбавил темп, толстяк подхватил его своими огромными руками прямо под рёбра и перекинул ещё секунду назад находящегося на нём Тоджо себе за голову и оттолкнувшись рукой от земли начал подыматься. У Тоджо оставалось несколько секунд преимущества и ухватив тряпку, одну из которых они нашли ранее, накинул на шею толстяку, от чего тот не упал, а окончательно выпрямившись потянул его за собой. Тоджо обхватив Тоника ногами зафиксировался за его спиной.

– Эй эй, – ты только не порви! – впервые с некой обеспокоенностью крикнул ему Марко.

Тоджо ничего не слышал, его сознание словно было в тумане от происходящего вокруг, он продолжал душить, но у него не получалось, шея была уж слишком массивная, к тому же толстяк отбивался локтями, не глядя нанося удары, чтобы только хоть немного задеть его. Имея огромную разницу в габаритах даже слабый и не уклюжий удар воспринимался Тоджо чем-то увесистым и ощутимым. Несколько раз он попал: в районе виска и пару раз по макушке, как раз в тот момент, когда Тоджо пытался не слететь и удержаться сверху, тем самым немного приподнявшись и вытащив голову. Он попытался улучшить позицию, – он почти висел, – и рывком, словно вскарабкавшись по толстому стволу дерева, он подпрыгнул вверх, и сразу попал под мощный удар локтем, который разбил ему всю правую часть лица, затем удар затылком и спина Тоника залилась кровью. Руки расслабились, верёвка на шее ослабла, – мышцы его закислились и не дали ему снова сжать её вокруг шеи, – Тоджо упал позади него. Из носа лилась кровь, но он не подумал даже её вытереть и сразу же оттолкнулся от земли своими трясущимися от усталости руками, чтобы снова наброситься. Не успев повернуться к Тоджо лицом, в секунду, Тоник согнулся. Марко, на подлёте, ударил его коленом в живот, а затем сверху закончил мощным ударом ногой по затылку. Тоник отключился, упав лицом вниз. И хоть он был два раза массивнее Марко, тому лишь хватило пару ударов.

– Не плохо, не плохо, – сказал он, играючи балансируя на голове лежачего Тоника, – но ещё многому учиться, – и добавил, увидев недовольное лицо Тоджо, – но сегодня у нас нету времени!

– Я бы смог его сам!

– Смог бы – но долго – а я не люблю скуку, да и время! Я уже слышу, как выстрелы наверху затихли, они спускаются.

– Охрана шахт не справилась?

– Даже глупо было предполагать такое.

Они побежали дальше, перед глазами Тоджо ещё вертелся позади лежащий толстяк. Он трясся, боялся, в его крови циркулировал адреналин, – он был и рад, и напуган, – таких эмоций он раньше не испытывал.

В то время Рю аккуратно распиливал металлические прутья, – по рукам сочилась кровь, тряпка которой он обвернул лезвие была недостаточно плотной, – в то время как Сид злостно подбадривал его. К моменту как Марко с Тоджо вернулись он распилил четвертый прут и окончательно затупил лезвие, сказать честно, последние пару миллиметром Сиду пришлось доломать, вырвав его, так так лезвие совсем лишилось зубьев. Остальные, уперевшись ногами в решётку, он, за пару подходов, взявшись за края отогнул прямо в воду, для него это не составило большого труда. Из ладоней Рю же множественными порезами текла кровь, руки уже успели опухнуть.

– Почему так долго?! Принесли? Вижу. Вымачивайте и выжимайте тряпки, оборачивайте вокруг двух прутьев: одну с левой, другую с правой стороны и начинайте потихоньку стягивать с помощью палок, – прям накручивайте ими, – сказал Сид и указал на прутья по левую и правую сторону от Рю. По одному с каждой стороны уже было прилично сбито в сторону ближайшего. Марко обернув тряпку между двумя прутьями справа, неспешно продел между ними палку, чтобы Тоджо понял, что ему нужно было сделать и не торопясь, аккуратно, стал стягивать, потихоньку приближая друг к другу прутья. – Я вижу ты совсем не работал, сказал Марко посмотрев на не раненные руки Сида. – Если человеческие ручонки такие нежные, то какие вопросы ко мне? Я честно сделал свою часть, – злобно улыбнулся он. – Мои руки слишком большие для такой тонкой работы, я только врежу.

На тот момент, за спинами уже окончательно стихла не то что стрельба, а даже редкие выстрелы. Но из-за спешки, никто не обратил на это внимания. Они старались раздвинуть прутья, чтобы сначала прошёл Сид. Молча все понимали, что он и Рю из-за своих габаритов должны быть первые, когда Тоджо и Марко (хоть и с трудом), но могли пропихнуться сквозь небольшое отверстие, лишённое лишь четырёх прутьев

– Сид, ты скоро? Я так долго не могу держать, она оборвётся, – проскрипел Марко. – Почти, – ответил Сид, который уже на пол таза вошёл внутрь, но его мощная грудь мешала ему, от чего он застрял где-то на середине.

– Продавить ещё одну кость и вся остальная часть выйдет, – скрипел он зубами, стараясь вытянуть вторую часть груди за прутья, но мощные рёбра не давали протиснуться, как бы он не старался вобрать их внутрь.

– Кто-то идёт, – прошептал Рю, услышав звук, идущий с начала пещеры.

И правда, кто-то пробирался.

– Рю, – сказал Сид, которому пришлось вылезти, – за угол. Если тебя заметят – сразу бей, – скомандовал он, кивнув в сторону кувалды.

Рю понимающе кивнул в ответ и спрятался справа у входа, Сид также быстро спрятался за другой угол и замер в ожидании гостей, пробирающихся по небольшому тоннелю, аккуратно передвигая ногами, было слышно, как они стараются не создавать лишнего шума. Звук приближался. Тоджо с Марко уже сняли тряпки и спрятали их за спинами. И частыми вдохами начали подготавливать лёгкие. Как только Сид махнул рукою, они, резко набрав воздуха нырнули, поскольку пространство было открыто и спрятаться всем было некуда, не считая, как с двух сторон, прямо у входа в пещеру. А укрытие, за которым ещё год назад прятался Тоник, поджидая Тоджо, развалилось от взрывов и свалилось в воду. По плану Сида, им нужно было сделать вид, что в пещере никого нет. Он хотел не только выбраться, но и быть уверенными в том, что никто не узнает о том, что они выбрались, а соответственно и не подумает встретить на обратной стороне. Сид всё рассчитывал наперёд, быстро и оперативно взвешивая каждый шаг. Может он и казался с виду безумным, но он определённо не был глуп.

– Что ты думаешь, тут кто-то есть?

– Да пару ребятишек, забрались может сюда, – донеслись первые голоса из тоннеля и сразу же затихли, поняв, что эхо выдаёт их.

Голоса аккуратно вошли в пещеру и осмотрелись, проведя стволами по сторонам. Они одеты в экипировку серого цвета, лица наполовину закрыты пустынными масками. Сида и Рю они не заметили, их совсем не было видно, на них не падал свет и место было достаточно эффективное для укрытия, конечно при условии, что кто-то не захочет зайти за угол поглубже и посмотреть, что там. Миновав их они не торопясь подошли к решётке и буквально остановились в нескольких метрах от Марко с Тоджо, которые с нетерпением сидели под водой, – прошло уже около тридцати секунд. Рю сжал кувалду в надежде, что они просто развернутся и уйдут, не заметив распиленную решётку.

– Слушай, ну тут тихо и чисто.

– Это да, тихо… Но смотри, нескольких прутьев нету. Где они?

– Надо лучше проверить пещеру.

– Может уже вылезли?

– Наврятле, узковато, хотя…

На этой фразе они ещё на пару шагов сблизились с Тоджо и Марко, почти ногой задев одного из них, но течение, которое уходило вниз играло им на руку и немного сталкивало незнакомцев в противоположную сторону, – Сид злостно стиснул зубы, медленно пошёптывая про себя: «Где прут – где прут, сейчас я вам покажу прут». Прошло более шестидесяти секунд и Тоджо начинает не выдерживать, что сразу приметил Марко, сидящий с ним спина к спине, чтобы удерживаться на дне и не сдвинуться течением. Он крепко схватил его за руку, чтобы тот не дёргался. Но воздух уже закончился и ещё несколько секунд и Тоджо начнёт задыхаться. Из-за неловких его подёргиваний, вода начала понемногу вспениваться, но всё же этот факт остался незамеченным из-за падающего вниз потока воды.

– Да нет тут никого пошли обратно. Я весь промок. Если кто и был, они уже точно утонули, смотри какой сильный поток внизу, их просто разхерачило о камни.

– Да… нету… – лениво подтвердил второй и оттащил голову от дырки. Ему если честно даже не хотелось и заглядывать туда, он весь изрядно промок, да и вообще вся затея его не радовала. – Ладно, пошли. Видимо старая дыра, которую просто не залатали, видимо не было надобности. Да и кто в здравом уме туда полезет. А ведёт куда? – Тоже не известно, наверное утаскивает под гору.

Прошли рекордные восемьдесят секунд. Неизвестные направились в сторону выхода. Сид расслабил свою руку. Они уже почти вышли из пещеры, но тут Тоджо, захлебываясь вылетел из-под воды, которая секунду назад водоворотом заполонила его внутренности, что он не смог больше сдерживаться.

– Вот же …, – прыснул Сид и вылетел из-за угла.

– Эй, ты искал прут!? – выкрикнул он, чем обратил на себя всё внимание тех, кто уже подняв оружие нацелился в Марко; они на секунду замешкались и оглянулись, и тут же в глаз одного из них вонзился железный прут, который Сид запустил в него словно копьё. На второго, своей кувалдой обрушился Рю, в один удар, вбив неизвестного под воду и оставив лишь лужу крови на поверхности.

– Ааа ттвваааррь, – орал неизвестный, пытаясь вытащить из глазного отверстия прут, но прут не поддавался – или это было настолько больно, что он просто не мог собраться с силами, чтобы вытащить его. Но мучился он не долго: в моменте он почувствовал, как голова зафиксировалась, следующие пару секунд Сид медленно вынимал прут из его головы, а затем, закончил его мучения мощным ударом этим же прутом, нанесённым словно удар бейсбольной биты, который оставил после себя гул треснувшей кости.

Убедившись, что никого больше нету, они вернулись к прежнему занятию, но уже в разы быстрее, поскольку рано или поздно, кто-то да обнаружит их. «Откуда они узнали об этой пещере?» – задумался Сид.

– Давайте стягивайте быстрей, – закричал он, я слышу, как кто-то спустился в воду, на обратной стороне.

Толи – это Сид их так хорошо приободрил, толи пришло время, наконец-то Тоджо и Марко обеспечили хорошую натяжку, стянув прутья и расширив проход в достаточной мере.

Сид сразу протолкнулся между прутьев, хоть и с усилием, даже немного втянув и так отсутствующий живот и подсобрав внутрь широкую грудь, перебрался на другую сторону.

Изначально пространства хватало пройти только Тоджо и Марко, но для таких габаритных как Рю и Сид возможность не представлялась. За ним сразу пролез Тоджо, которого туда пинком закинул Марко, пока Рю окровавленными руками перехватил его стяжку. Они посмотрели друг на друга, Марко сразу всё понял, его уже давно беспокоили эти мысли. На что Рю, увидев его взгляд, по-дружески подмигнул ему. Марко поблагодарил его за дружбу и отпустив свою стяжку полез меж прутьев, он был достаточно коренастый, но всё же из-за его поджатого телосложения, ему было не сложно протиснуться, в отличии от Сида, который не то чтобы был только крупнее и шире, но и на две головы выше его.

Оказавшись на обратной стороне, Марко посмотрел на Тоджо, который уже перехватил стяжку. Но Рю имел возможности со строго противоположным шансом.

– Зачем? – спросил он, понимая безнадежность затеи. – Тоджо непонимающе посмотрел на него.

– Не зачем, а лезь! – закричал Тоджо и начал стягивать прутья. Рю переставил ногу, скорее, чтобы убедить его в отсутствии этой возможности, таз уже не пролезал; рыкнув, Марко присоединился и добавил воздействия, создав упор ногой,– он сам не понимал, зачем он начал это делать, но его охватило странное чувство, которое не хотело идти дальше без Рю, отчего тряпка начала надрываться. Он ослабил упор и посмотрел на Рю. «Я не смогу больше, она рвётся». – «Я знаю…»

Послышалось как кто-то вынырнул из-под воды с обратной стороны. Они уже были на пол пути к ним; но Рю не мог пропихнуться и на половину из-за его большого и плотного живота и бёдер. Стяжка лопнула, придавив Рю и выдавив его обратно. Сид, который сам не понимал, чего он ждёт, ведь он и так прекрасно знал, что ничего у них не получится. Он с немой улыбкой посмотрел на оставшихся на его стороне. Улыбнувшись им и прощально подмигнув Рю, сказал:

– С вами было приятно! Но мне пора. Дальше вы сами! – и помахав рукой, нырнул вниз, скрывшись в водопаде.

Марко и Тоджо не сдались, Тоджо продолжил стягивать прутья, а Марко затащив с обратной стороны кувалду начал яростно выбивать их вбок. Они сжинмались, но из-за спешности удары были неточны, он не мог всё время попадать в одну точку, прутья лишь хаотично деформировались. Рю попробовал ещё раз, в его глазах словно появилась надежда, часть таза пролезла, но он всё равно был слишком большой для этого прохода, да он и сам это прекрасно понимал. Видимо, желание выбраться превалировало над рассудком. Поняв, что пробирающиеся к ним уже в нескольких метрах от входа он сказал:

– Я с самого начал знал, что я тут не пролезу. Это было очевидно. Марко, не трать силы; они уже идут – уходите. Я сделаю вид что тут был один. Это было и так увлекательное приключение. Я рад, что познакомился с вами! И рад что помог вам!

– Ноо…

– Без разговоров., – ответил Рю и впервые как командир, через решётку подщёчной отрезвил оцепеневшего от своей же мысли Тоджо.

Затем он занял позицию сбоку, вытянув к себе рукоятку кувалды и толстую тряпку, которой они стягивали прутья, он обмотал её вокруг прутьев и начал стягивать рукоятью тем самым делая вид, что он пытается выбраться, словно никого кроме него и не было.

– Прощайте друзья.

Он улыбался, бессмысленно стягивая прутья, улыбка была грустной. Он знал, что уже не выберется и также не сможет остаться в заключении, его ждала только смерть, но он чувствовал себя свободным.

Тоджо заплакал, но не успев утереть слёзы, Марко уцепил его за руку, и они нырнули туда где ранее скрылся Сид. Позади остались слышны только выстрелы и звук того, как что-то крупное сотрясло решётку.

Они болтались в потоке воды, который не имел одного прямого направления, он набирал скорость на спуске и готовился к выстрелу в верх, объединяясь с другими течениями. Их кидало то в одну, то в другую сторону. На пути было много булыжников, которые резали поток воды, разделяя его на множество путей, тем самым раскидывая Тоджо и Марко друг от друга. В один момент, когда Марко зацепившись, отталкивался от очередного камня, чтобы не уходить куда-то вбок, понял, что потерял из виду Тоджо. Удар, он припечатался спиною к огромному булыжнику, стоящему на встречу. Удержав сознание, выплюнул воду и неровно вздохнул.

Последнее, что Марко крикнул, совсем не зная услышит Тоджо или нет:

– Дальше я тебе не помогу! Если повезёт увидимся снаружи!

И в очередной раз оттолкнувшись от булыжника пропал в потоке, который унёс его по одному из разведённых маршрутов, по которому Марко, словно с плохо спроектированных горок начал уходить вверх.

Его голос оборвался гулом. Что происходило с Тоджо было неизвестно.

Глава 8

Через достаточно кроткое время, но длившееся для них часами, река всё же выбросила их наружу. Первым, под напором, словно из водосточной трубы вылетел Марко. Тоджо вылетел чуть позже и без сознания: он захлебнулся потоком воды и отключившись ушёл под воду; его спасло только быстрое течение, которое выплюнуло его наружу в небольшую полуоткрытую пещеру, в крохотное озеро на поверхности, которое там же, медленным течением уходило под землю.

Рука Марко вытащила его за шкирку наружу, быстро перевернув на живот и дав воде высвободиться. Тоджо, выплюнув последние остатки воды, пришёл в сознание.

– Оуу! ну вот ты и жив. Даже удивительно, хотя я совсем не ставил на тебя.

– Да, живучий засранец, – посмеиваясь добавил Сид, сидевший сверху на отвесе и вытирающий порез на своём лице. – Я не до конца верил, что выход вообще есть. В один момент даже подумал, что сейчас утянет в подземные воды с концом, хоть и понимал, что никто не будет просто так закрывать проход, иначе какой в этом смысл?

Он ещё раз усмехнулся. Его сапфирово красные глаза необычайным узором отражали воду. Он мокрый и по виду очень смиренный, что сильно смутило Марко, поскольку такого спокойного Сида он ещё не видел. Сид высморкал остатки забившейся в нос воды и несколько раз тряханул своей головой, чтобы выбить из по форме немного срезанных ушей оставшуюся водяную пробку. Его до этого грязные волосы приобрели густой ало-красный цвет, он зачесал их руками назад и откинулся спиною на выступ.

– Марко, он и вправду жив? Выглядит так, словно подавился пока выплёвывал воду.

– Да нормально, заплевал тут всё, а так нормально. Вот что он выберется, для меня было тоже лишь сказкой, но как оказалось, живучий парень, – усмехнулся он.

Тоджо пришёл в себя, перед глазами больше не плыло. Но он всё также стоял на четвереньках с ещё бледным лицом, по которому лишь только начал расходиться небольшой румянец. – Он остался там, – вышло сквозь зубы, – Рю. А ты… ты, Сид, нас бросил! Тварь… ненавижу.

Тоджо одновременно разрывали и радость, и обида от того, что он выжил, а Рю остался там. Ощущения были противоречивы, но в тот момент он должен был с ними ужиться. Марко лишь жалостливо посмотрел на него, а затем на Сида, который настукивая пальцем странную обрывистую мелодию, по ритму напоминающую биение сердца, смотрел на них.

– Остынь, – сказал Марко, дабы успокоить его. Он понимал, что они больше не нужны Сиду и теперь от него можно ожидать чего угодно. На нулевом уровне у них была договорённость, о которой никто не знал. Сид должен был не мешать им и защищать если придёт момент; а Марко всегда знал, что у него есть взрывчатка, которую они используют на решётке, если другим тихим способом не получится освободить выход к свободе. В добавок – это надёжный союзник, в случае если пришлось бы пробиваться в драке, свою практическую ценность в которой он уже доказал. В добавок его расчётливость и холодный рассудок помогли ему быстро перестроить план. Только поэтому Сид и не доставлял им никаких проблем, всегда почему-то игнорируя въедчивый характер Марко. Он просто ждал и не мешал ему, стараясь находиться всегда на расстоянии, но рядом.

– Тварь! – уже заорал Тоджо. Он понимал последствия, но он хотел кричать сильнее и сильнее, назло вытаскивая слова.

Марко повернулся в его сторону. Но на удивление Сид ничего не ответил, разве холодно усмехнулся и обратно повернул взгляд в сторону выхода из пещеры, который освещался такими желанными лучами мираса, от непрямого блеска которых, с непривычки, всё ещё немного резало глаза.

Так и не услышав удовлетворяющего его ответа, Тоджо, ещё видимо на эмоциях и до конца, не придя в себя, поднял камень и запустил в него. Он понимал, что этого делать нельзя, но он не мог себя остановить, можно сказать, что он даже заставил себя это сделать. Заставил, зная, что пожалеет об этом: неясное трепещущее чувство страха, которое приятными мурашками, направляло его на действие; он понимал, что не сможет ему противостоять, но именно эта неизвестность «что будет» тянула его непонятными, нездоровыми ощущениями.

Не промолвив и слова Сид спрыгнул и в один момент сбил Тоджо с ног, в пару секунд поравнявшись с ним, – поравнялся он настолько быстро, что Марко не успел даже среагировать; он попытался ударить, Сид захватил его левую руку своей правой, а левую просунул промеж его ног, и немного подсев перекинул через свои плечи и жёстко приземлил его мускулистой спиною на твёрдую, с осколками камней поверхность.

– Успокойся. Он бы и не выбрался, – безразлично сказал Сид, убрав прижатую к шее Марко ногу. По глазам было видно, что у него совсем нету желания причинять им боль. Ему это совсем не доставляло удовольствия.

Затем, снова встряхнул руку, которой остановил только начинающийся, почти что замах, удар Марко. По кисти прошлось неприятное ощущение, внизу стрельнуло – «Ауч».

– Он прекрасно знал, что не выберется – это был очевидно для всех, но не для тебя, – посмотрев в сторону Тоджо сказал Сид.

Тоджо посмотрел на Марко, который печально кивнул, подтвердив тем самым его слова. Тоджо сжал кулаки.

– Не стоит. Не хочется вас убивать сейчас: вы слабаки, но не безнадёжные – а я не привык убивать таких… В вас есть желание жить… Он нам помог – за это ему уважение. Не помог бы, возможно, мы бы сейчас были такие же мёртвые, как и он… На этот раз я вас прощаю, но в следующий раз убью, – хладнокровно сказал он и забрался обратно на отвес, где достал из кармана небольшой плотный мешочек, из него он достал, что-то похожее на кишку и высыпал из неё белый порошок; убедившись, что он не промок, он убрал его обратно, затем убедился, что его не осталось на руках, пару раз встряхнул пальцы и не удовлетворившись спустился вниз и тщательно вымыл руки в воде, затем повторно обтерев об землю, вернулся на отвес.

– Мы, когда пробирались к пещере ты без разбору завалил человек пять, как-то ты странно определяешь кто окончательный слабак, а кто нет, – добавил Марко, наконец поднявшись с земли, – по спине стекала кровь. Он спокойно повернулся к Тоджо спиною, чтобы тот вынул вошедшие в кожу мелкие острые камни. На вид, ему совсем не было больно.

– У меня не было времени узнать слабые они или сильные. Некоторым жизнь не даёт шансов, а сразу предоставляет проверку. Я слишком долго провёл в темноте, уверен, что каждый кто не попал к нам вниз и не был её достоин. Да и внизу половина не отличалось большим желанием выбраться – они просто полагались на судьбу. Полагаться на судьбу эта та ещё слабость.

На секунду, задумавшись, добавил:

– Марко, этот ребёнок ещё сведёт тебя в могилу.

– Знаю, – ответил он, понимая, что, пытаясь защитить этого идиота он сам чуть не нарвался. – Слышь, – немного зло сказал Марко, который сам не понял почему решил заступиться за него, – ещё раз такое выкинешь, и я сам тебя завалю. То, что он не выберется было очевидно, и это твоя проблема, что ты это не понял, когда увидел этот проход (я ещё дурак пропитался твоей надеждой). И Рю это прекрасно знал. Запомни его и то, что он сделал для нас, и живи дальше. Просто скажи спасибо. Дальше будет опаснее, и никто не будет играть с тобой. Никто не будет тебе помогать. Надо взрослеть! Там всё хуже, чем ты думаешь.

– Но он был нашим другом…

– Был… и как хороший друг он всё сам понимал и дал нам спастись! Теперь нам надо думать, как быть дальше и куда идти. – Сид, есть предложения?

На что Сид безразлично, даже не посмотрев в его сторону, не подняв руку и не указав направления; он прекрасно понимал, что они ему больше не нужны:

– У меня одно предложение. Я иду воон в ту сторону. Вы, как хотите. Наши дороги расходятся, и мы больше не увидимся. Я бы и взял вас с собой, мне нужен кто-то кто будет стирать мне вещи и готовить, но вы лишь балласт, особенно тот ребёнок. Ты можешь нянчится с ним сколько угодно, я буду тешить себя мыслью о том, какое весёлое у вас там приключение. – Обещаю сильно «не завидовать». Может быть пески и не убьют вас, и вы станете сильнее, а потом мы встретимся, и вы хоть будите достойны драться со мной… Хотя нет… мы не встретимся. Вы сдохните.

– Сид, ну подумай: жара, у одного шансов в десятки раз меньше – а если отрубишься на жаре или в пески затянет? Сам выбираться будешь? – начал незаметно уговаривать его Марко, зная, что дорога будет не из лёгких. Он сам бы не хотел с ним кооперироваться, но ещё раз посмотрев на утирающего сопли Тоджо, который ещё не топтал эту планету, понял, что Сид не преувеличивал, когда назвал его балластом.

– У одного землянина да. Я родился под лучами Мираса. Я не космическая пыль как вы. Саниты более устойчивы к температурам, наша кожа адаптирована сотнями поколений. Хоть я и всего лишь наполовину санит и так получилось, что в меня затесалась жалкая человеческая кровь, но я сохранил все преимущества своей расы. Я дам вам совет: переждите дождь, он будет через три дня, я считал.

– Как ты высчитал это находясь под землей?

– Я знаю разницу между сухим и даже едва влажным воздухом. Как я и сказал: в отличии от вас я способен такое заметить.

– У нас нету еды. Нам нужно идти сейчас.

– Придётся потерпеть. Вода есть… – Кстати, ты можешь зарубить балласт. Главное спрячьтесь, если они по какой-то причине решат осмотреть периметр и найдут вход в эту пещеру, ваше приключение закончилось.

Слово «приключение» отразилось эхом в голове Тоджо.

– Надо идти Марко.

На что Cид истерично засмеялся. Немного потянувшись, он подошёл ближе к выходу и вытянул руку на тёплые лучи мираса, пару раз моргнул глазами и убедился, что они достаточно привыкли. Затем, он в последний раз повернулся к ним.

– Всю пустыню можно пересечь за семь дней пешком по самой длинной диагонали. За три-четыре по самой короткой. – Я предполагаю, что мы не в самом её центре. Более точно можно сориентироваться, ориентируясь на рассвете, на восходящий Мирас и идя в противоположную сторону. – Я точно успею за два дня. Даже быстрее. Тебе Марко, посоветую идти днём и бежать ночью, главное много не отдыхать. Единственное что выматывает так это жара. – Ладно, я бы с радостью посмотрел, как вы не справитесь, но у меня нету времени. Удачи. И это… Чисто совет напоследок: брось этот балласт; твоя смерть его не стоит.

После своих слов он скрылся за входящими внутрь лучами. Звук падения мылких камней, а затем быстро удаляющиеся шаги, оставляющие за собой песочное эхо.

Они остались одни в том песчаном аду. За спинами шумно падала вода. С потоком, к ним стекла окровавленная тряпка, она принадлежала Рю, именно ей он стягивал прутья. Марко незаметно избавился от неё. Впереди предстоял огромный путь, который им нужно было преодолеть. Он был обеспокоен: не тем, что Тоджо балласт, с чем Марко определенно согласен, но также он понимал, что путь долгий, а он не вынесет своих собственных мыслей, поскольку люди вокруг единственное отвлечение от всей бессмысленности, которая повсеместно происходит вокруг. За долгие годы путешествий он в этом убедился и находясь на нулевом уровне понял, что кто-то должен быть рядом, как минимум, чтобы занимать его разговорами. Хотя он и понимал, что брать Тоджо с собою нельзя, но также зная, что тому некуда идти, он убедил себя в том, что почему-бы Тоджо и не присоединиться к нему.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.