Смешарики снимают кино

© ООО «Смешарики»

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Синема

На землю красиво падали пушистые хлопья снега. Нарядно украшенная ёлка стояла в поле, вблизи слышались весёлые крики Смешариков, хлопали петарды, искрились бенгальские огни. Отблеск фейерверков освещал понурого Кроша. Он стоял возле ёлки и держал в лапах старую сеть. В ней была огромная дыра. Упустил…

К нему подошёл Ёжик и ободряюще улыбнулся.

– Ну, не грусти! В следующем году ты обязательно его встретишь.

Однажды Крош уже пытался поймать в сеть Деда Мороза, но у него ничего не вышло. Как и в этот раз.

Вдруг послышался скрип снега под тяжёлыми шагами, а затем – весёлый смех.

– Хо-хо-хо!

Из-за ёлки появилась фигура с огромным мешком на спине. Тень дерева падала на незнакомца, и разглядеть хорошенько его не получалось, но… окладистая борода… шуба…

– Это то, что я думаю? – восторженно прошептал Ёжик.

– Ёлки-иголки! – выдохнул Крош. Почему-то его голос стал похож на Нюшин. – Ёжик, это же он. Дед Мороз!

Друзья с восхищением смотрели на фигуру, как вдруг…

– Сто-о-оп! – раздался возмущённый крик… Кроша.

Вспыхнул свет, осветив… декорации. Стало сразу понятно, что Дед Мороз – это переодетый Копатыч. А рядом с ним у Кроша вдруг повисло одно ухо. И снег вокруг был не настоящим. На самом деле стояла осень.

Другой Крош с мегафоном в лапе спрыгнул с кресла, на спинке которого было написано большими буквами «РЕЖИССЁР».

Да они же кино снимают!

За камерой стоял Пин. Около кресла режиссёра переминался с ноги на ногу Бараш с исписанной стопкой листов. Лосяш с трудом удерживал микрофон на длинной палке. Совунья стояла чуть дальше, за столом, на котором высилась гора свеженьких румяных плюшек.

– Да что же это такое? – возмущался Крош в мегафон. – Где чудо? Где новогоднее настроение? Вы чего? Мы же репетировали!

– Так. У меня тут проблема… – голосом Нюши сообщил второй Крош и дёрнул себя за сдутое ухо.

Крош-режиссёр нахмурился.

– Ладно. Перерыв! – крикнул он.

Совунья мгновенно оживилась, водрузила на стол пузатый самовар и быстро разлила по чашкам душистый чай. Расставила их на подносе, рядом положила кучу плюшек. Раз уж в съёмках перерыв, всем можно подкрепиться!

Актёры и члены съёмочной команды угощались и болтали о всяких пустяках. Бараш крутился около Нюши, всё ещё одетой в костюм Кроша, и пытался надуть насосом кроличье ухо. Не участвовал во всем этом один лишь настоящий Крош. Он с мрачным видом ходил туда-сюда.

– Всё же по классике. Ёлка, Дед Мороз… А чуда… чуда не получается! – разочарованно бормотал режиссёр.

Он резко развернулся и столкнулся с Копатычем в костюме Деда Мороза. Садовод почесал голову.

– Чего спросить-то хотел… – неуверенно начал Копатыч. – Может, мне бороду подлиннее? А то я героя своего не ощущаю…

Крош сделал кислое лицо.

– Так, всё понятно! – рявкнул он в мегафон. – У нас проблема в Деде Морозе. Нужен новый Дед!

Копатыч с облегчением стянул с себя бороду, шубу и скинул мешок с подарками.

– Слава тебе, господи, – пробормотал он, и поспешно отошёл в сторону.

Крош задумчиво поворошил лапой сданный костюм.

– Добродушный толстяк с бородой – это… это слишком банально! – осознал проблему кролик. – Приелось уже всем. Нам нужно новое прочтение праздника. Нужно новое чудо!

Ушастый режиссёр подошёл к Смешарикам и стал по очереди прикладывать к ним бороду. Так, Совунье не идёт… Лосяшу вроде тоже… О! Карыч!

– Во! – обрадовался Крош.

Жующий булку Карыч от неожиданности подавился и закашлялся. Но отказываться от роли не стал. Всё-таки ради искусства!

Было решено снимать чёрно-белое кино. Карыч натянул бороду, надел на голову широкополую соломенную шляпу, закинул на спину мешок с подарками и вошёл в кадр. Заиграла тревожная музыка. Поднялась метель – искусственная, конечно. Дед Мороз шагал по заснеженной улице, низко опустив голову. Оператор Бараш приблизил Карыча крупным планом. Тот откашлялся и заговорил низким голосом:

– Дневник Деда Мороза, тридцать первое декабря. Этот праздник ждёт меня… Я видел его истинное лицо. Ёлки утопают в гирляндах, столы ломятся от оливье… И, когда часы начнут бить двенадцать, все станут водить хороводы.

Луч прожектора выхватил нарядную ёлку. Смешарики встали вокруг неё, приготовившись водить хоровод. Дед Мороз наблюдал за ними с пригорка. Его суровый профиль казался высеченным из камня. Длинная борода развевалась на ветру.

– На последнем ударе эти хорошие мальчики и девочки, – с горечью в голосе продолжил он, – посмотрят наверх и закричат…

– Ура, ура! С Новым годом! – воскликнули около ёлки. Главный герой печально улыбнулся и протянул:

– А я тихо прошепчу: «С Новым счастьем…»

– Стоп! Отлично! – скомандовал режиссёр.

Смешарики у ёлки вздрогнули, остановились, а потом кинулись обнимать друг друга. Похвала режиссёра всех воодушевила.

– Ох, слава тебе господи, – выдохнул Копатыч.

Всё-таки киносъёмки – дело серьёзное, все порядком подустали.

– Отлично, но совсем не туда, – прервал всеобщее веселье Крош. Он с недовольным видом сидел в кресле, сложив лапы на груди.

Улыбки тут же сползли с лиц Смешариков.

– Как-то слишком не чудесно получается, ёлки-иголки… – проворчал режиссёр.

Лосяш подошёл к нему с толстой книгой и раскрыл её на нужной странице. Возможно, Крошу поможет его объяснение?

– Чудо – сверхъестественное явление, вызванное вмешательством потусторонней силы… – прочитал вслух Лосяш.

– Это понятно! – отмахнулся Крош.

Учёный продолжил:

– …Нечто небывалое, необычное, вызывающее удивление…

Кролик согласно закивал:

– Вот, вот, вот, вот… Мы должны удивить! Обнеобычить! Занебывалить! Мы…

Он осёкся. На площадке кто-то пел. Крош повертел головой. Это была Совунья! Она мыла камеру и напевала себе под нос:

– Жа-а-аль, что нельзя-а-а-а останови-и-ить хоть ра-а-а-аз…

Крош подскочил к Совунье так неожиданно, что та вскрикнула, потеряла равновесие и села прямо в тазик с мыльной водой.

– Точно! – воскликнул кролик и потряс Совунью за плечи. – Это будет мюзикл! С самым сверхъестественным Дедом Морозом на свете!

Снова закипела работа. Смешарики подготовили новые декорации: повсюду развесили гирлянды, мишуру, фонарики в виде звёзд.

Камера! Мотор! Начали!

Зазвучала весёлая музыка. Ёжик, Нюша, Карыч и Копатч пустились в пляс. Переливались гирлянды, тут и там взлетали конфетти. Совунья в костюме Деда Мороза спустилась с потолка на картонной луне и повисла над сценой. Героиня запела (какой же мюзикл без песен?):

Хочу игрушек паровоз!
Хочу веселья на износ!
Хочу большой красивый нос!
Хочу проснуться в мире грёз!

На сцену выскочили Бараш и Лосяш. На головах у них красовались пышные перья. Поэт и учёный завертелись в весёлом танце. Совунья продолжала:

Любой подарок – не вопрос!
Ведь в деле…

– Бабушка Мороз! – закричали все хором.

– Сто-о-оп! Стоп, стоп! – Крик Кроша моментально оборвал всеобщее веселье.

Совунья поправила меховую шапку и с надеждой уточнила:

– Снято?

Кролик мрачно покачал головой. Со сцены к нему спустился Лосяш.

– Режиссёр вы наш ищущий, – хитро улыбнулся он, – а как насчёт…

Учёный горячо зашептал что-то Крошу на ухо. Тот оживился.

– И, кстати, я знаю, кто может сыграть главную роль! – радостно подвёл итог Лосяш.

Несложно догадаться, что учёный имел в виду самого себя.

Итак, по совету Лосяша декорации снова сменили. Теперь съёмочная площадка превратилась в пустынную равнину Дикого Запада. То тут, то там из земли торчали кактусы. Домик Копатыча превратили в салун – такое местное кафе. Двери были распашными, двустворчатыми, как и положено, а над входом повесили побитую пулями бочку из-под мёда. В салуне за столиками играли в домино Пин и Ёжик – оба в ковбойских шляпах. В углу похрапывал Копатыч. Кар-Карыч играл на пианино, Совунья разливала по кружкам квас.

Внезапно двери распахнулись, и в кафе вошёл Лосяш. Он тоже был в ковбойской шляпе, а ещё у него была длинная белая борода и высокие сапоги со шпорами. Лосяш вытащил из-за пояса револьверы, из дула которых торчали пульки на присосках, и воскликнул:

– Хо-хо-хо!

Повисла тишина.

Ёжик хмуро взглянул на Пина и лениво протянул:

– Как считаешь, Билли, мы были хорошими мальчиками в этом году?

– Почему ты спрашивайт, Джо? – прищурился Пин.

Ёжик усмехнулся и поднял вверх палец. На стене салуна висел потрёпанный плакат. На нём был изображён Лосяш, а ниже шла надпись: «Разыскивается за вознаграждение».

– Похоже, мы заслужили подарочек… – усмехнулся Ёжик.

Пин и Ёжик тут же вытащили свои пистолеты. И началась перестрелка! Пиф-паф, бах!

Но вопль режиссёра заставил всех остановиться:

– Да нет же! Это всё совсем не туда!

Замершие актёры переглянулись.

– Конечно! Вестерн – это вчерашний день! – с важным видом заявил Бараш, появляясь из-за камеры. – Вот артхаус – это на все времена!

Крош с недоумением посмотрел на него.

– Арт… что?

– Артхаус! Жанр, в котором случаются чудеса! – торопливо пояснил Бараш.

Крош почесал в затылке. Эх, была не была! Можно попробовать и артхаус.

Бараш вытащил из кармана бороду Деда Мороза – о-о-о-чень длинную. Конечно, главную роль поэт был готов взять на себя.

Над съёмочной площадкой разлился зелёный свет, зазвучала тревожная музыка. Выбежала Нюша в костюме ёлочки. За ней – Дед Мороз с завязанными глазами.

– В лесу родилась ёлочка, в лесу она росла… – напевал Бараш. Он попытался повесить на деревце шарик, но Нюша убежала. Ёлочная игрушка упала в снег.

– Я здесь! Ха-ха-ха! – рассмеялось деревце на ножках и побежало дальше.

– Зимой и летом стройная… – продолжил Дед Мороз и достал… топор. Тот вдруг со свистом вылетел у Бараша из рук и теперь носился над головой Деда Мороза, выпуская из себя воздух. Инструмент оказался надувным.

– Хватит! – распорядился Крош. У него уже дёргался глаз. – Это вообще какой-то кошмар! Ужас!

Нюша выбралась из костюма ёлочки, радостно подпрыгнула и предложила:

– Точно! Давайте ужасы снимем!

Что ж, терять уже нечего…

Камера! Мотор!

На долину опустилась ночь. Огромная зловещая луна отбрасывала зловещий свет на зловещие сугробы. Зазвучала леденящая кровь музыка. Нюша стояла посреди поляны и смотрела на лунный диск. Вдруг за спиной она услышала какой-то подозрительный шорох. Нюша обернулась и увидела, как из сугробов медленно поднимаются… Деды Морозы! Один, другой, третий… Это были переодетые Лосяш, Копатыч, Ёжик. Дедов Морозов становилось всё больше. Покачиваясь, они шли в её сторону и угрожающе смеялись:

– Хо-хо-хо!

Нюша истошно закричала, бросилась прочь и заперлась в своём домике. Вдруг за спиной у неё послышался какой-то шорох… Нюша в ужасе обернулась: на неё наступал ещё один Дед Мороз – Карыч.

– Хо-хо-хо! – жутко засмеялся он.

Через минуту Нюша распахнула дверь своего домика и вышла на крыльцо. Теперь и она была в костюме Деда Мороза. Свинка взвыла страшным голосом:

– Хо-хо-хо!

А потом спросила режиссёра обычным голосом:

– Ну как? Было чудо?

Все с надеждой посмотрели на Кроша.

Режиссёр сидел в кресле с опущенными ушами и тяжело вздыхал. Смешарики всё поняли. Они тихонько разобрали декорации и разошлись. А что им оставалось делать?

Рядом с Крошем остался только Ёжик. Небо затянули тучи, закапал дождик. Ёжик раскрыл над другом зонтик.

– Да я всё понимаю… – пожал плечами Крош. – А как же магия, Ежидзе? Вот то самое чудо, когда ты видишь движущиеся картинки на экране, а у тебя вот тут вот внутри, – он постучал себя по груди, – всё сжимается… И хочется смеяться и плакать, любить или ненавидеть! Чтобы глаза закрыть, вздохнуть и… слов не найти! Так чтоб… – Он прикрыл глаза и мечтательно протянул: – Ух ты-ы-ы!

Ёжик уточнил:

– Ты про… – Он не сразу вспомнил слово. – …катарсис?

Крош в сердцах всплеснул лапами.

– Да, ёлки-иголки, а! Вот каждый только умничает! Тьфу… А как до дела доходит – не можем нормальный фильм новогодний снять! – Он махнул в сторону камеры. – Это не кино, это металлолом какой-то! И тот картонный… Одни ёлки-иголки!

Кролик сполз с режиссёрского кресла. Он потопал к декорации – та изображала его домик. Открыл дверь, которая никуда не вела, зашёл внутрь и громко захлопнул её за собой.

Ёжик проводил друга тоскливым взглядом. Дождь сменился снегом. Ёжик задрал голову и долго смотрел на пушистые снежинки.

Вскоре выпало много снега. Смешарики дружно лепили снеговиков, играли в снежки, катались на санках, наряжали ёлку. Все, кроме Кроша. Он исчез. И его не было целый месяц.

И вот под самый Новый Год, в последний день декабря, в небе появились… сани. Выписывая в воздухе виражи, они пронеслись над Ромашковой долиной. За ними тянулся звон бубенцов.

Смешарики выскочили на улицу.

– Вон там! Вот там приземлилось! – наперебой кричали они.

Сани опустились на холме, и из них вышел… Крош!

– С наступающим! – весело сказал он.

Смешарики окружили друга, засыпав вопросами.

– Ты где пропадал?!

– Крош, это ты?

– Мы так волновались…

– Дружище, мы уже и не знали, что думать!

Из саней выглянул кто-то ещё… Некто в красной шубе, меховой шапке и с пушистой белой бородой.

– Та-дам! – воскликнул Крош, показывая на своего спутника.

Все только разинули рты.

– Вы все это видите? – прошептал Карыч.

– Крош, это что… правда он? – дрожащим голосом спросил Бараш.

– А кто ж ещё-то? – усмехнулся кролик. – Для новогоднего фильма нужна фактура, понимаете? Тогда и будет этот… – Он повернулся к Ёжику. – Как ты там говорил?

– Ка… ка-катарсис… – пролепетал Ёжик.

– Во-во, – кивнул Крош и принялся объяснять: – Никто, кроме него не потянет – вот в чём был наш прокол! Деда Мороза должен сыграть настоящий Дед Мороз! В настоящий Новый год! Который, кстати, вот-вот наступит…

Дед Мороз добродушно смотрел на Смешариков из саней.

– Здрасьте, – поприветствовала его Нюша и присела в реверансе.

Крош хлопнул в ладоши.

– И чего стоим? К съёмке всё готово? Где новогодние декорации? Где атмосфера праздника?!

Смешарики кинулись кто куда. Спешно украсили ёлку, посыпали всё вокруг конфетти, настроили свет, установили камеру. Нюша припудрила Деду Морозу нос.

Крош показал необычному актёру сценарий.

– Вот тут так, тут эдак, – объяснял кролик.

Дед Мороз кивнул. Крош устроился в режиссёрском кресле и схватил мегафон.

– Камера! Мотор! Поехали! – скомандовал он.

Съёмка началась. Актёр вышел на заснеженную поляну. Шли секунды. Минуты. Дед Мороз всё так же молча стоял и любовался падающими снежинками.

Крош занервничал.

– Чего он ждёт?! Мы же всё обсудили! – зашептал он.

Карыч пожал плечами, показывая на часы – минутная стрелка приближалась к двенадцати, вот-вот должен был наступить Новый Год.

Режиссёр выпалил в мегафон:

– Работаем! Ну! Как договаривались! Танцы, песня…

Дед Мороз улыбнулся в камеру, повернулся, пошёл прочь и… исчез на глазах у изумлённой съёмочной команды.

У Кроша вытянулось лицо. Смешарики бросились к нему и принялись утешать:

– Ты только не переживай! – успокаивала кролика Совунья.

– Да это не настоящий дед был, а жулик! – заверил Карыч.

– А хочешь, я тебе на гармошке сыграю? – предложил Копатыч.

– Кто-нибудь, сбегайте, посмотрите – может, он в сугроб провалился? – кричала Нюша.

И тут произошло… чудо! На объектив камеры опустилась большая снежинка. Из него вырвался яркий луч, как из проектора, и Смешарики вдруг увидели, как на снегу стали появляться следы… шаг, другой, третий. И вот они уже скрылись вдали…

Все затаили дыхание. Это было оно: настоящее чудо! Крош счастливо вздохнул:

– Ух ты-ы-ы…

В этот момент прозвенел будильник. Наступила полночь!

– С Новым годом! – воскликнул Пин.

Смешарики словно очнулись ото сна. Все тут же принялись прыгать и танцевать.

– С Новым годом! – поздравляли они друг друга. – С новым счастьем!

Вдруг посреди всеобщего веселья раздался пронзительный крик Кроша:

– Стоп!

Наступила тишина. Все повернулись к нему.

– У меня тут новая идейка появилась! – с воодушевлением сообщил Крош. – Сюжет – огонь!

Смешарики рассмеялись. А что? Снимать кино – это весело. Тем более, теперь друзья знали, что иногда случаются настоящие чудеса!

Быдыдыщ и труляля

Жители Ромашковой долины очень любили кино. Кто-то кино смотрел, кто-то – даже снимал! А кто-то – как Лосяш – писал для будущих шедевров сценарии.

– Что же такое настоящее кино? – рассуждал Лосяш, прохаживаясь по дорожке с двумя папками сценариев подмышками. – Это когда «тыщ-быдыщ, э-э-эу, буфс и ничего себе!» – так считал режиссёр культовых блокбастеров «Летающая нога» и «Сокрушительный кролик», мастер боевика, несравненный Крош! А вот Маэстро Карыч, режиссёр нашумевшего мюзикла «Поющие чепчики», был уверен, что кино – это восхитительное «труляля» с танцами, песнями и счастливым концом.

Два творца, два взгляда на кино. Кто победит?

Крош и Карыч снимали свои будущие шедевры в соседних павильонах, да вот беда: сценарист у них был один, и актёры одни и те же. Приходилось соблюдать график и делиться.

– Долгие годы они спорили между собой – какое же кино лучше, – продолжал рассуждать Лосяш. – И горе тому, кто окажется между ними, пока они спорят…

На этих словах учёный вздохнул. Горе – как раз у него, ведь Лосяшу надо было писать сценарий и для Кроша, и для Карыча.

Ворон постоянно напоминал:

– Не забудь про эмоциональный акцент на последних словах.

А кролик требовал:

– Лосяш, ёлки-иголки, нужен новый ход! Теряем динамику сюжета!

Лосяш энергично кивал и пытался дописать два сценария сразу.

Крош снимал боевик про учителя кунг-фу, где сам выступал сразу и режиссёром, и исполнителем главной роли.

На съёмочной площадке стояла ночь. Луна освещала лесную тропинку, над которой клубился густой туман. С одной стороны дорожки в кустах сидели Крош и Ёжик, с другой Пин, все в китайской одежде – в конусовидных соломенных шляпах, свободных хлопковых рубашках и штанах. Через тропинку перекинули верёвку с петлёй, её концы держали Пин и Ёжик. Над тропинкой висела сеть.

– Плохой, плохой идея! – бормотал Пин свой текст по сценарию. – Ничего не выйдет.

– Почему не выйдет? – поинтересовался Крош. – Вы его хватаете, будто вы разбойники, тут я такой появляюсь – тыщ-быдыщ! Освобождаю его от разбойников, и он из благодарности берёт меня в ученики. Понятно?

– Понятно, – кивнул Ёжик. – А если он нас схватит?

– Нет, ну он, конечно, мастер… – замялся Крош. – Но вас же двое! А он уже старенький!

На залитой лунным светом тропинке появился седобородый мастер боевых искусств – его играл Копатыч. Мастер поставил ногу в петлю, прикрытую травой…

– Давай! – скомандовал Пин.

Они с Ёжиком дёрнули за верёвку, но Копатыч сделал сальто назад и выпрыгнул из петли прежде, чем та успела затянуться.

– Тяни! – в панике закричал Ёжик.

Пин схватился за верёвку, которая вела к подвешенной над тропинкой сети. Сеть расправилась и… повисла на ветвях.

– Застряль! – ахнул пингвин.

Мастер Копатыч поднял петлю и резко потянул на себя верёвку. Державшиеся за её концы Пин и Ёжик вылетели на дорожку. И теперь лежали у ног Копатыча, плотно запутавшись в верёвках.

Из кустов с боевым кличем выскочил Крош и принялся молотить воздух руками и ногами.

– Й-яй, хоу, хи! А ну, разойдись, разбойники!

В этот момент сетка слетела с веток и накрыла кролика с головой. Он упал и неуклюже забарахтался в ней, пытаясь выбраться. Мастер Копатыч невозмутимо подошёл к Крошу, смерил изучающим взглядом и спросил:

– Ты кто такой?

– Твой будущий ученик! – храбрясь, ответил Крош.

Кролику наконец удалось выбраться из сети, и он поднялся на ноги, пыльный и взъерошенный.

– С чего ты взял? – мрачно произнёс Копатыч.

Крош почесал голову и гордо ответил:

– У меня хорошие данные для кунг-фу.

– Ну вот ещё! – мастер презрительно фыркнул, отвернулся и пошёл прочь. Растерянный Крош так и остался стоять посреди тропинки.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.