Алиса Шёбель-Пермякова
Неполная толковая энциклопедия сказочных существ и проявлений. Том 1. Козье копытце

1. Козлёнок

"Козье копытце – заполненный дождевой или прочей водой след животного. Человек, который испил из него воды, рискует на неопределенный срок превратиться в козла (или то животное, из чьего копытца (следа) была взята жидкость).

В народной сказке говорится о брате и сестре, которые шли летом на поля и младший брат выпил воды из козьего копытца. Он тут же превратился в козлёнка и сопровождал сестру в таком виде. После того, как сестра вышла замуж, была заколдована, утоплена, а потом снова расколдована, козлёночек от радости три раза перепрыгнул через голову и снова стал человеком."

(Неполная толковая энциклопедия сказочных существ и проявлений. Изд. 10-е, доп.)

– Тут пишут, что у них смартфоны не работают! – встревоженно объявил Ян, когда они паковали чемодан.

– Представляешь, в соцсетях сидеть не сможешь! – ответила Лена скучным голосом и на всякий случай сделала страшные глаза.

Сейчас она кляла своё легкомыслие. Смартфон отлично работал до самой границы Аномалии. Она успела даже оповестить друзей в Инстаграме, что она на границе, а потом подъехал ямщик, потребовал деньги вперёд и спросил, не захватил ли кто свежих газет.

– Кто в наши дни читает газеты! – фыркнул Ян.

– Те, у кого гаджеты не работают, – спокойно ответил ямщик, – кстати, плееры, смартфоны, электронные читалки и прочее тащили вы зря.

– Сломаются? – деловито уточнила Лена.

– Внутри точно толку от них нет, а снаружи – как повезет, – ответил ямщик, – я всякое видал. …Там камеры хранения вроде есть, на вокзале, я могу вас подождать.

– Боюсь, мы не знаем, как много времени мы там пробудем, – деликатно сказала Лена.

– Моё дело предупредить, – ямщик только пожал плечами, помог забросить чемодан на крышу и галантно закрыл за Леной дверцу.

– Путь неблизкий, вы деньги поменяли? Следующая остановка на закате будет, в трактире. Но, залётные!

Кнут угрожающе щёлкнул в воздухе, лошади повели ушами, как бы говоря: “Знаем, знаем, ты только грозиться горазд, а на самом деле нас не тронешь!” Странная карета, больше всего похожая на перекрашенный и освобожденный от начинки старый джип с приложенным к капоту сидением для ямщика, тронулась.

Лена много читала про Аномалию, она ожидала, что въезд в нее будет сопровождаться какими-нибудь спецэффектами, порывами ветра, молниями, статическим электричеством или ещё чем. Она даже дышать тише старалась по мере приближения к границе, обозначенной крашеными камнями, деревянными столбами с вырезанными на них лицами и ярко окрашенным песком. Не помогло. О пересечении границы её оповестил разочарованный возглас Яна – и смартфон, и умные часы одновременно умерли и оживлению не подлежали.

– Книжки то взяли хоть? – поинтересовался возница, насмешливо косясь на Яна.

– Только на немецком… – зачем-то призналась Лена.

– Из Германии, значит?

– Из Австрии…

– А к нам какими судьбами?

– Дедушка умер.

Дедушка, как и мама, у Лены с Яном, были русскими. Мама нашла себе мужа по переписке ещё в начале девяностых. Это был счастливый брак, но короткий. Мама умерла в автокатастрофе когда Яну было пять, оставив детей на попечение отца и австрийской части семейства. Она успела позаботиться о том, чтобы и Лена, и Ян в совершенстве владели русским языком. С прочим культурным наследием оказалось сложнее – австрийское было ближе, привычнее. Да и привязок к России у них толком не осталось. Разве что, где-то в Подмосковье жил дедушка, но связь с ним была очень нерегулярной – изредка письма, изредка гостинцы. А потом и то стало сложнее.

Лет десять назад появилась Аномалия. Никто не знал, как именно, почему, но внезапно всё стало другим. Рассказы поражали воображение, пугали, заставляли сомневаться в рассудке тех, кто рассказывал. Многие сбежали, ещё больше народу, вопреки логике и здравому смыслу, остались. Они не только выжили, но и как-то приспособились. Их дедушка, например, наотрез отказывался переехать. Сначала Аномалию перекрыли намертво, ООН караулили вдоль границ, не подпуская никого на расстояние полкилометра. Границу для всех в итоге открыли, причем сравнительно недавно, но ни дедушка их, ни они его навестить не успели. Зато теперь они оказались упомянуты в завещании. Отец с ними поехать не смог по состоянию здоровья: в Аномалии не работала почти никакая техника и никто не знал, продолжит ли там работать его кардиостимулятор. Лена бы ни за что не подвергла его такому риску! Пришлось ей играться в старшую и присматривать за Яном.

Удивительнее всего было то, что сюда вообще разрешили ездить. С момента своего появления Аномалия стала главной загадкой всех времён и народов. А началось всё довольно обыденно: было доложено о взрыве в научно-исследовательском городке – тогда техника тут ещё работала. Потом появились свидетельства множества аномальных явлений, которых быть не могло. Учёные сначала не поверили своему счастью, а потом вооружились сверхчувствительной аппаратурой и устремились проверять. Сначала сошла с ума аппаратура, потом – учёные.

Сей факт поднял привлекательность Аномалии до заоблачных высот – сюда устремились все, кому средства хоть как-то позволяли. Консульства гудели от наплыва заявок на визы, все билеты на самолёты и поезда были распроданы, даже учитывая, что ни то, ни другое на территории Аномалии не работало. Мировая общественность помянула Чернобыль, заявив, что русские опять что-то скрывают и недоговаривают, и перекрыла границу. Правительство, успевшее из Аномалии эвакуироваться, поступило, как ни странно, так же: публично отреклись от всего, связанного с Аномалией и издали множество указов о защите границ и запрете въезда – Аномалия занимала не всю территорию страны, а область в несколько регионов. Примерно тогда границу и оцепили, то и дело вылавливая и отправляя на реабилитацию тех, кто успел пробиться внутрь в первые дни.

Несколько лет подряд армии каждой уважающей себя страны развлекали себя тем, что вместе с ООН нарезали круги по периметру Аномалии и трясли оружием перед белками да зайцами. Периметр был немаленьким, поэтому на всех хватило. То и дело появлялись слухи об особо бравых вояках, рискнувших то ли на спор, то ли на интерес войти в Аномалию. Результаты были настолько разнообразными и так плохо поддавались систематизации, что после пяти сошедших с ума и трёх не вернувшихся солдат пересечение границы объявили наказуемым. Камни и цветной песок, к слову, придумали именно солдаты, чтоб ненароком не переступить и ни во что не вляпаться. Откуда внезапно взялись столбы с лицами не знал никто.

Учёные, как и ожидалось, вцепились в новую загадку мертвой хваткой. Увы, завозить любую технику, кроме аналоговой, в Аномалию было бессмысленно, а любое вытащенное оттуда существо испарялось сразу же по пересечении границы. Или превращалось во что-то совершенно неволшебное, к слову, безвозвратно. Оставалось только наблюдать и записывать. Проанализированы были ящики записей, написаны и проданы были тысячи книг, и ни одна не смогла хоть частично объяснить суть и логику процессов, происходящих внутри Аномалии. Впрочем, отсутствие понимания ничуть не мешало учёным прилюдно ругаться на тему своих версий. Примечательно, что для всех радаров, спутников, спектрографов и прочего Аномалии попросту не существовало. На их изображениях вообще ничего не существовало – белое пятно, засвет и всё.

И всё-таки, она была. И Лена уже полдня по ней ехала: смотрела во все глаза на лес и ждала, когда же что-нибудь произойдет. Ян спал в обнимку с бесполезным телефоном.

– Вы там не скисли ещё? – возница участливо улыбался им, сидя в полоборота.

– Мы не что? – испугалась Лена.

– Перебирайся ко мне, языками почешем!

– Простите, чтооо?!

– Поболтаем, говорю. Не боись, я тебя не съем!

Недоумевая, правильно ли она поняла, что чесание языками не несёт в себе предосудительного контекста, Лена рискнула перебраться вперёд к вознице. Впрочем, ничего страшного, слава Богу не произошло. Вознице тоже было скучно.

– Меня Харон зовут.

– Лена.

– Рассказывай, Лена!

– О чём?

– Что в мире нового. Трамп ещё президент? Не выгнали его?

– Н-нет…

– Да ты не бойся, гости у нас пока что на Руси не часто бывают, а я лишний раз ради газет на окраину не попрусь. Путь, сама видишь, неблизкий…

– Да уж…

– На машине, конечно, проще, да не принимает их Аномалия. Я десять лет назад до Москвы мигом доехать мог, а теперь даже на моих легконогих с вона сколько требуется.

– У вас была машина?

– Конечно, почему бы и нет?

– Ну, вы такой…

– Аномальный? – фыркнул возница. – Не бойся, для меня это комплимент. Мы тут все такие, раз уж остались и живём.

– А каково оно?

– Что именно?

– Жить здесь.

– Сказочно! Ладно, не смотри на меня так. Мне и правда теперь больше нравится. Главное сказки помнить да приметы, и тогда ничего плохого произойти не может.

Лена мысленно охнула. Сказки она читала очень давно. И почти больше не помнила – разве что там отсутствовала логика, героям надо было хитрить и обманывать, а в конце концов все пили мёд и пиво, которое пробивалось за шиворот и не попадало в рот. Видимо, это как-то отразилось у неё на лице.

– Ты не переживай, мы тоже по ходу дела учились, и ничего, живём. Самое лучшее – это домовые. И дома приберут, и свечку загасят, и протечки устранят… Если с ними договоришься – даже штаны тебе погладят!

– Погладят… Утюгом?!

– Ага! – радостно крякнул возница, – именно, утюгом. Утюги Аномалия жалует. Старые которые, со спиралью накаливания и переключателем.

– А… – Лена растерянно посмотрела на экипаж.

– А автомобили не жалует. Волхвы в Москве метро насилу запустили – два года бились!

– А откуда у вас электричество?!

– В городах волхвы как-то к Аномалии подключились: говорят – perpetuum mobile. А в деревнях ветряки да солнечные батареи – ГЭС да АЭС Аномалия быстро успокоила… Мы теперь самая экологически чистая страна в мире! Аномалия знает, что для нас лучше…

– Вы считаете, что Аномалия – живая?!

– Я ничего не знаю. Но мне она чертовски нравится!

К вечеру они приехали на постоялый двор. Ян завороженно наблюдал, как Харон распрягал и чистил лошадей, потом даже рискнул взяться за щётку и помочь. Лена осмотрела отведённую им комнату. Папа называл такое "Sozialistenbau" – постройка от и для тех, кто верит в социализм: минималистично, обезличенно, стандартизовано, всё из кирпича и гранита, холодно, дёшево и с картинкой на стене, показывающей счастливый быт мускулистых рабочих и их непременно счастливых детей. Внутри угрюмый коридор, массивная лестница и одинаково унылые комнатушки с железными кроватями и жёсткими матрасами. Шкаф выглядел древним, но оказался на удивление крепким. Свечки, пара зажигалок, мыло, одеяла… Заперев дверь на ключ, она спустилась в стеклянную веранду, именуемую рестораном. Людей было мало, в углу сидел бородатый карлик в смешной одежде, ковыряясь в старинном будильнике.

– Ужин через час будет! – проворчал он.

Лена нашла Яна с Хароном на скамейке у леса. Харон что-то рассказывал, Ян развесил уши. Она села рядом.

– У нас у всего есть хранитель. Вроде как, дух этого места. В каждом лесу – леший; он следит, чтобы лес жил, чтобы никто ему не вредил, чтобы зверей зря не пугали и всё такое. Когда по грибы идёшь, принято ему гостинец на пенёчке оставить, а если он прогневается – единственный способ – одежду наизнанку одеть, а то из лесу так и не выберешься.

– А как он выглядит? – благоговейно спрашивал Ян. Ему вся Аномалия казалась живым воплощением сказок про Гарри Поттера.

– Как захочет. Может пнём обернуться, может – деревом, может – кабаном или медведем, а может и стариком весёлым. В лесу он – хозяин. В воде – водяной то же самое делает, а дома – домовой.

– А они как выглядят?

– Водяных я ни разу не видел, а домовой на доброго дедушку похож: мелкий, в добротной рубахе, с бородой, что-нибудь по хозяйству хлопочет.

– И в этих, ваших, ботинках из соломы? – Напряглась Лена.

– Бывает, что и в лаптях, – согласился Харон, – неужто тебя Тимофей здешний вниманием удостоил?

– Сидел один в ресторане… Мелкий и с бородой. Сказал, что ужин через час…

Харон жизнерадостно расхохотался. Ян смотрел на сестру с недоумением и завистью. Как так: она уже с настоящим домовым пообщалась, а он – нет. Поддавшись на его уговоры, они пришли в столовую раньше времени, но домового Тимофея уже не застали. Вместо этого застали массивную повариху, которая угрожающе проинформировала их, что ужин готов. Ничего выдающегося, но необыкновенно вкусно: греча, гуляш, который здесь почему-то был мясом в соусе, а не супом, тающая во рту ватрушка (так назывался пирожок с творогом).

Когда они пошли спать, Ян извлёк из кармана свою ватрушку, добавил к ней шоколадку из своего рюкзака и положил это все на тумбочку в углу.

– Как домовой узнает, что это для него? – поинтересовалась Лена.

– Я подпишу! – поразмыслив, решил Ян, вырвал из блокнота листок и, старательно выводя каждую букву на кириллице, подписал: "Тимофей".

Утром на том же месте лежал мешочек с орехами, яблоками и сушками – странным русским печеньем в виде колец. На обратной стороне листка так же старательно русскими буквами было выведено: "ДАНКЕ". Домовой явно с кем-то посоветовался про то, как будет “спасибо” на немецком. Ян был в восторге.

Они позавтракали овсянкой и получили с собой в дорогу сырники на обед. Карета пополнилась на одним небольшим мешком с почтой. Когда Лена вытащила чемодан, Ян с Хароном уже впрягали лошадей. Увидев Лену, Харон передал поводья Яну и подхватил чемодан.

– Ян, хотя бы, пока ты тут, у нас принято девушкам помогать во всём! Просто потому, что мы их так ценим! – Ян рассеянно кивнул, лошади были сейчас ему важнее, – Хороший он парень, твой брат. На лету всё ловит!

– Очень хороший! – согласилась Лена.

До следующей смены лошадей Лена с Яном завороженно слушали байки возницы, а после обеда рассказывали наперебой, что творилось в остальном мире. Аномалия больше не казалась чем-то враждебным и таинственным. Духом приключения прониклась даже Лена. Во время ночёвок Ян всё искал домовых и пытался меняться с ними едой. Иногда даже успешно. Лена больше домовых не встречала.

Однажды над ними пролетела стайка радиоактивных павлинов. Отсмеявшись над метким определением, Харон пояснил, что это – Жар-птицы.

– Вредные сволочи, но красивые… Голыми руками трогать их не вздумайте, да и не подпустят они вас так близко. Зато, говорят, их пение болезни лечит.

– И кого-то вылечило?

– В больницы их поставлять ещё никто не додумался, – хмыкнул Харон, – но у моего свояка, когда он на них в лесу наткнулся, отношения с женой заметно улучшились. Их перья ещё хорошо продаются. Вместо свечки в лампу и полгода экономии.

– А потом?

– А потом гаснут. …Их, кстати, учёные тоже ловили. Только за границей Аномалии они либо в обычных сорок превращались, либо исчезали вовсе.

– Домовой, Водяной, Леший, Жар-птицы… – задумчиво перечислил Ян, – запомнить бы…

– Самая полезная вещь для вас – "Неполная толковая энциклопедия сказочных существ и проявлений на Руси". Очень рекомендую купить! Там про всех есть.

– А почему неполная?

– Дык, авось кто ещё появится. Её каждый год переиздают.

На восьмой день пути на дороге их встретил странный старик с мхом в бороде и явно сумасшедшими глазами. Будь на то воля Лены, она бы подзадорила лошадей – лишь бы быстрее миновать странного старикана. Такие "деревенские дураки" в начале путешествия всегда предвещают трудности и испытания. Харон, напротив, остановился и обратился к старику с очень большим уважением.

– Чего тебе надобно, старче?

– Технически, помоложе тебя буду! – хитро прищурился старик.

– Технически, нас вообще нет… – хмыкнул Харон, и оба довольно крякнули.

– Подвезешь, отроче?

– Отчего же не подвезти, места достаточно.

Старик по-молодецки запрыгнул в карету и пристроился рядом с чемоданом.

– Чую, чужаки вы! – безапелляционно обратился он к Лене с Яном.

– Да, мы ненадолго приехали…

– Никогда не зарекайся!

– Не чего?! – Лена с Яном удивлённо переглянулись.

– Не будь уверена в том, чего ещё не случилось, – "перевел" Харон, и тут же пояснил, – Они из Австрии, не все слова знают.

– Ах, немцы… – старик задумчиво погладил бороду.

– Австрийцы не совсем немцы… – возразил Ян.

– Тебя не перечить старшим разве не учили? – вспылил старик.

– Я не перечил, я поправил, – возразил Ян. Лена примиряюще взяла брата за руку.

– Не серчай, дедушка, они наших обычаев ещё не знают, – с напускным добродушием сказал Харон, – пряников не отведаешь? Свежие, Маруся с "Наполеоновской стоянки" вчера наготовила.

– Больно хороши для меня твои пряники! Хай мелкий поделится!

Харон разнообразными гримасами показал, что Ян обязан что-то старику дать. Ян какое-то время посопел, и достал из рюкзака сушек. Старика тут же словно подменили. Он повеселел, начал рассказывать всякие байки про зверей, про цветок папоротника, про поляны Жар-птиц и прочие небылицы. На подъезде к очередному постоялому двору он попросил Харона высадить его.

– Хороший ты дядька, Харон, – вздохнул старик, – я волкам запретил тебя и пассажиров твоих трогать!

– От всей души, дедуль! – Харон разве что в ноги не упал старику.

– Девка, молодая ты ещё, нестрелянная… Держи от меня, да добром деда сумасшедшего поминай! – он протянул Лене какую-то тряпочку. Та постаралась, по примеру Харона, как можно любезнее отблагодарить старика; Харон просто так лебезить не стал бы.

– А тебе, молодо-зелено, молоко на губах не обсохло, гостинец заморский!

– Шоколадные шарики! – воскликнул Ян, треклятые рисово-кукурузные шарики в шоколаде, которые всё нормальные дети ели на завтрак с молоком, а Ян всухомятку между всеми приемами пищи. Лене уже осточертело находить нечаянно вывалившиеся из кармана шарики на полу и под диванами, – Спасибо, старик!

– Не рассыпь, смотри! – проворчал старик, спрыгнул с кареты и шустро исчез в лесу. Карета тронулась.

– Вы поуважительнее в следующий раз! – вполголоса предупредил Харон, – Я же вам про леших рассказывал…

– Это был Леший? – в голос воскликнули Лена с Яном.

– Нет, Дед Мороз в летнем обмундировании! Конечно же Леший! Он в этом лесу царь и бог! А если его прогневать – никогда мы из этого леса не выберемся!

– Так, дорога же одна…

– Те учёные тоже так думали, и в болото забрели… Поуважительнее, короче. В Москве порядки ещё старые остались, в основном, но за городом каждый встречный может кем-то волшебным оказаться.

– А вы – тоже волшебный?

– На всю голову! – Харон посмотрел на разинувших рты детей и спохватился, – я – самый обычный, конечно, с чего вы взяли?

– У вас имя необычное!

– Это сокращённо. Я Харитон, на самом деле. Просто с учётом моей работы Харон как-то уместнее. Да и, иностранцам выговаривать проще.

В этот раз на постоялом дворе было много живности: курицы, козы, даже корова. Ян уже привычно взялся помогать Харону с лошадьми, предварительно ссыпав пригоршню шариков в карман шорт.

– Следи, главное, чтобы на пол твои шарики не высыпались. Как бы у курей несварения с них не было, – усмехнулся Харон. Ян важно кивнул.

– Долго ещё до Москвы? – спросила Лена.

– Завтра к вечеру будем!

Лена пошла платить за ночлег, потом осмотрела комнату. С балкона виднелась речка, которая, если верить Харону, прямо в Москву и текла. Леса чередовались полями, всё было насыщенно-красочным, сочным. Над гребнями деревьев пролетело что-то, напоминающее человека в бочке, но прежде чем Лена смогла присмотреться, оно нырнуло в гущу крон. На всякий случай, она решила спросить Харона. Тот ещё был во дворе – наблюдал, с каким благоговением Ян кормит коз, да посмеивался в кулак.

– Харон, я не уверена, что видела именно это, но, кажется, над деревьями пролетел человек в бочке…

На такое даже Ян оторвался от своего занятия, выпрямившись и удивлённо глядя на сестру.

– Я думал, в Аномалии ничего не летает… – он на автомате потянулся в карман за очередным шариком.

– Летает-летает… Только не совсем в бочке, – хмыкнул Харон, – а летело оно с метлой?

– Вроде бы… Что-то было в руках, но я не разглядела…

– Наверное, Баба Яга. Это такая ведьма, живёт в лесу в избушке на курьих ножках…

– А избушка ножки не раздавит? – засмеялся Ян, выронив пару шоколадных шариков на землю. Шепотом выругался, с опаской срельнул глазами на Харона – тот велел не рассыпать – поднял и поскорее сунул в рот. А потом пропал.

– Там большие ножки… – начал было Харон, и осёкся, уставившись на маленького беленького козлёночка. Потом пошёл к нему.

– Харон, где Ян? – у Лены похолодало в животе от ощущения, что произошло что-то очень плохое

– Ща…

– Харон, куда подевался мой брат?.. Харон, не молчите!

Харон внимательно рассматривал траву, где стоял козлёнок, потом громко выругался, тыкая пальцем в заполненную водой ямку в земле.

– Вот твой брат! – трагично заявил Харон, вручая Лене козлёнка.

– Не смешно!

– Согласен, но другого брата я тебе дать не смогу.

– Харон, где Ян?!

– Вот!

– Это не Ян! Это очередная зверушка с этой фермы!

– Это Ян… Он не знал, что нельзя пить из козьего копытца.

– Из чего?!

– Смотри. Вот он тут стоял, так? Потом он свои конфеты уронил, и, видимо, одна попала в эту ямку. А он, дурак, поленился помыть и сунул в рот.

– Гадость! – согласилась Лена, – Но я не понимаю, причём тут этот козлёнок!

– Это же козье копытце!!!

– Харон, я из Австрии, объясни мне по-человечески, пожалуйста!

– Тебе мать сказку про козье копытце никогда не читала?! А как же знаменитая картина Васнецова?!

– Харооон…

– Ой, беда… В общем, ты же понимаешь, как работает Аномалия? Берет все народные сказки, которые достаточно людей знают, и делает их реальностью.

– Да…

– И есть одна очень известная сказка про то, как брат с сестрой шли в город по делам, а было жарко и мальчик пить хотел. Сначала из коровьего копытца, потом из свиного, а сестра ему запрещала, мотивируя тем, что выпив из коровьего копытца он станет коровой, а из свиного – свиньёй. Когда они мимо козьего копытца проходили, мальчик не спросил, испил водицы и стал козлёночком.

– Какой бред…

– Обычная сказка… Все знают, что из копытца пить нельзя.

– А он по сказке человеком то стал?

– Стал. От радости, когда злую колдунью убили и его сестру спасли.

Лена с Хароном задумчиво уставились на козлёнка. Тот почти по-человечески сидел на попе и слушал Харона. Потом жалобно посмотрел на Лену и совершенно по-человечески выругался, причем по-немецки.

– Ты не горюй, завтра к вечеру будем в городе, там может в больнице кто с таким сталкивался… А переноску для него мы тебе организуем… – сочувственно пробасил Харон.

2. Оборотень

"Оборотень – колдун, способный превращаться в зверей и обращать в зверей других людей. Легенды об оборотне общие у всех славянских народов. В отличии от мифологии народов Европы, у славян оборотень изначально был положительным персонажем, да и факт оборотничества воспринимался в принципе как нормальное явление. Необычное – да, но ни в коем случае – не страшное и ужасное. «Оборотиться», «обвернуться» (превратиться) нередко буквально означало «перевернуться», то есть перекувырнуться, «переброситься через себя» или через условную границу. «Оборачиваясь», человек как бы переворачивался той стороной своего существа, которая приобщена к высшим силам мира, к почитаемым зверям, птицам, рыбам – «предкам, родственникам и покровителям».

Основной приметой оборотня является заметная от рождения «волчья шерсть» на голове. По легендам, у них коленки задних ног повернуты вперед, как у человека, а не назад, как у животного. Когда оборотень подходит напиться к воде, там отражается не волк, а человеческий образ. Отличали животных-оборотней по необычному поведению, реже – по каким-то чертам в их облике.

Способы превращения:

– оборачивание с помощью заговоров и обрядов,

– перекидывание: через воткнутый в гладкий пень или землю нож или топор. Перекидывались также через коромысло, пень, обручи, двенадцать ножей, веревку, ветку дерева, огонь на печном шестке, через сердцевину упавшего дерева или просто перекувырнувшись «против солнца» и т.п.

– одевание волчьей шкуры.

– материнское проклятье.

– порча или проклятье колдуна.

Способы вернуть человечий облик (не проверенные):

– перекинуться через волшебный предмет в обратную сторону,

– вытащить волшебный топор из пня,

– по истечении времени, условленного заклинанием,

– накрыть зверя человеческой одеждой,

– некоторые колдуны накладывают особые условия для возвращения человеческого облика,

– накормить оборотня благословенной едой или подпоясать намоленным поясом."

(Неполная толковая энциклопедия сказочных существ и проявлений, изд. 11-е, дополненное)

– Паспорта! – сурово пробасила женщина на рецепции. Это была странная женщина, огромная, обильно накрашенная, с очень пышно начесанными рыжими волосами и совершенно не вяжущимися с общей картиной грустными карими глазами. Лена покорно вручила ей заполненную анкету и два паспорта: свой и Яна.

– Где мальчик? – так же сурово потребовала она. Лена помнила, что, в отличие от Австрии, здесь это был нормальный тон разговора в общественных местах, но всё равно от строгой рецепционистки ей было не по себе. Она подняла наспех сварганенную сумку с козлёнком повыше.

– Вот.

– Ветпаспорт!

– У него только обычный, извините…

– Это животное! На него положен ветпаспорт! – сверкнула глазами эта Цербер в человеческом обличье.

– Сами вы животное! – обиделся Ян.

Рецепционистка охнула, осела, схватилась за сердце и укоризненно посмотрела на Лену. Она как-то одним махом стала выглядеть и меньше, и гораздо уязвимее. Ну, не привыкли люди к говорящим животным, даже в Аномалии. О том, что Ян может говорить без каких-либо затруднений, они повторно убедились в этот же день примерно в обед. Ян наконец оправился от шока, освоился с новыми ощущениями и стал зачем-то пытаться сознательно координировать свои четыре копыта. Бессознательно скакал он резво, но как только задумывался, а как у него это получается, ноги заплетались и равновесие терялось. В один из таких "полётов" он, как и положено коренному жителю города Вены, выругался на сербском, чем привёл Харона в неописуемый восторг.

– Почему ваш козлёнок разговаривает? – пролепетала рецепционистка почти дружелюбно. Лишняя демонстрация того, что чрезмерно сердитый и холодный тон – не более чем обычная защитная реакция в общем-то хорошего, но очень замученного разнообразными нестандартными ситуациями человека.

– Вот завтра к врачу отведём и узнаем… – мрачно отшутилась Лена.

– Я выпил водицы из козьего копытца! – отчеканил Ян, демонстрируя великолепную, для козлёнка, дикцию.

– И что теперь делать? – Лена не была уверена, но, кажется, в голосе этой русской Церберши прозвучали нотки участия.

– Регистрировать нас. А завтра мы в больницу.

– Вы только это… В номере не гадьте… – неуверенно сказала она и густо залилась краской. Лена поспешно зажала Яну рот, чтобы он не ответил что колкое. Хватит с женщины на первый раз потрясений! Они пошли в номер, оставив рецепционистку разбираться с тем, оформлять Яна как человека, или как животное.

Утром история повторилась. Яна не пускали на завтрак в ресторан. Завтрак был только по талончикам, которые они вчера получили при регистрации. Собирающая талончики женщина выглядела меньше и причесаннее, но была точно такой же суровой, как и та, что на рецепции; специально их по манерам подбирали, что ли?

– Видите, на табличке собаки перечеркнуты!

– Я не собака, я козлёнок! – Ян сразу прибегнул к своему главному козырю – умению говорить. Увы, утренняя женщина оказалась ещё и менее впечатлительной, чем вчерашняя на рецепции.

– Да хоть бегемот! С животными не положено!

– Он не животное, у него паспорт есть! – пришла на выручку вчерашняя рецепционистка, – Я вчера с Сергеем Викторовичем это обговорила уже. Проводим его по бумагам, как человека.

– Я испил водицы из козьего копытца! – задорно отчеканил Ян. Ему с каждым разом всё больше нравился эффект, который он производил на людей.

– А как он есть будет? – после упоминания Сергея Викторовича женщина явно смягчилась. – Там же стулья и столы только на людей рассчитаны… И что люди то скажут…

– Ой, Людка, паспорт есть, талончик – есть, чего ещё надо то? Я сейчас Петровичу на кухне скажу овсянки сырой ему отсыпать.

После завтрака вокруг Лены с Яном собралась уже толпа сочувствующих, в основном из персонала. Ян счастливо скакал по столу, щебеча про водицу из копытца, а Лена старалась упомнить хотя бы малую долю всех советов, полученных от сочувствующих.

– На Новом Арбате книжный магазин, там точно ваша книга есть! На метро тёмно-синяя ветка!

– Кремль посети, деточка!

– Её же с козлёнком не пустят!

– Он не козлёнок, у него паспорт есть!

– Да первый же милиционер этот паспорт завернёт! Он же на фото не похож!

– А, может, справку из милиции, что он – это он?

– Тогда уж из больницы…

– Вот! – воскликнула Лена, – Где больница?

– Ветеринарная? – озадачились сочувствующие.

Самое сложное в чужой стране – это понять, как у них всё устроено. Это совершенно не важно туристам, которые приезжают на пару недель, но жизненно необходимо, стоит произойти чему-то непредвиденному. Куда именно бежать, как добираться, где искать окольные тропы и так далее. После долгих споров было решено, что Лене с Яном стоит для начала посетить участкового врача. По пути туда можно было на книжном развале купить ту самую "Неполную толковую энциклопедию сказочных существ и проявлений". Составив, наконец, план действий, Лена поблагодарила всех участвующих и сочувствующих, и они с Яном выдвинулись.

Без автомобилей да при свете дня всё выглядело крайне непривычно. По широким дорогам вдоль относительно новых многоэтажек суетились извозчики, телеги с поклажей, спешащие на работу люди. Многие ездили на велосипедах или педальных телегах. Парки и скверы красовались грядками и парниками, вокруг которых деловито сновали огородники. Людские и грузовые потоки стекались к торговым центрам и входам в метро. Всё вместе это выглядело настолько дико и непривычно, что и Лена, и Ян чуть шеи не свернули, глядя по сторонам.

Во времена до Аномалии метро было самым надёжным способом куда-то добраться в Москве. Сейчас, когда автомобили с улиц исчезли, метро стало буквально кровеносной артерией города и самым быстрым способом куда-то добраться. Поэтому сейчас как и прежде к павильонам стекались тысячи людей, а вокруг кучковались торговцы всех мастей. Если во время путешествия с Хароном Лена чувствовала себя почти в средневековье, то сейчас её ощущение времени торжественно махнуло белой тряпочкой и свалилось в глубокий обморок. Перечислять все присутствующие анахронизмы можно было бы целую вечность. Яну было проще – он был моложе.

На первом же книжном развале Лена спросила энциклопедию.

– У нас только беллетристика, книжный там, внутри.

Продавец махнул рукой в сторону относительно небольшого торгового центра. Внутри можно было практически забыть, что находишься в Аномалии. Торговые павильоны, продуктовый магазин внизу, кафетерии наверху. Наверное только в России было бы возможно так быстро приспособиться к Аномалии, встроить её в свою рутину и ею наслаждаться. Хотя, какой там быстро! Лена же не могла знать, какими были первые годы в новой реальности.

Книжный не страдал от нехватки книг. Лена отважилась поинтересоваться, где их печатают, и с удивлением узнала, что экспорт и импорт в Аномалию гораздо выше, чем она предполагала. Караваны товаров и в некоторых направлениях даже поезда успешно поддерживали жизнеспособность всего региона. Люди приспособились гораздо лучше, чем об этом писали за пределами Аномалии. Исходя из того, что Лена наблюдала, их всё не просто устраивало, им здесь нравилось!

Увидев Яна, продавщица хотела было удивиться, но, стоило ему заговорить на тему козьего копытца, сама достала "Неполную толковую энциклопедию сказочных существ", бегло просмотрела оглавление и индекс, после чего, подумав, достала ещё один красочный сборник сказок.

– Вы этот случай где-то уже регистрировали? – спросила она.

– А что, надо?

– Вы не обязаны, но это поможет остальным. К тому же, информация по Аномалии так лучше всего собирается. Я состою в клубе регистраторов для энциклопедии, поэтому перешлю ваш случай составителям. Как именно его угораздило выпить воды из копытца?

– Случайно…

В общем и целом, разговор с продавщицей оказался хорошей подготовкой к разговору с врачами. Продавщица была настроена крайне скептически на предмет того, что врачи смогут помочь, но попросила потом её навестить и рассказать чем всё закончилось. Сотовая связь и интернет в Аномалии, естественно, не работали. В больницу Лена с Яном зашли подготовленные стоять ни на жизнь, а на смерть, и с книжками наперевес. Первая "застава" оказалась медсестрой в приёмной.

– Девушка, тут детское отделение, с козлами нельзя!

– Сама ты коза… – буркнул Ян себе под нос. Увы, его услышало всё приёмное отделение. Гул голосов стих, всё заинтересованно повернулись к новой потехе.

– Ветклиника через квартал в сторону метро! – обиженно вспыхнула медсестра.

– Понимаете, он – не совсем козлёнок… – начала Лена

– Да, обычно они не разговаривают, – согласилась медсестра.

– Видите ли, это мой брат… Он…

– Я выпил водицы из козьего копытца! Я выпил водицы из козьего копытца!! – тут же завелся Ян.

– Было бы чем гордиться… – на помощь пришла другая медсестра, постарше. Причем, помощь оказалась и медсестре, и Лене с Яном. – Светик, оформи их к Леониду Яковлевичу, я пойду его предупрежу.

– Но как же… – удивилась "Светик".

– Не простит он нам, если мы этого не сделаем! – хмыкнула её коллега, и зашаркала прочь.

– У вас медицинская карта есть? – не особо рассчитывая на положительный ответ, спросила Светик

– Мы туристы, у меня только страховка для путешествий… – Лена протянула девушке листок. Девушка покрутила его в руках, потом махнула рукой, вписала номер в нужную графу, потом списала данные паспортов и регистрации в отеле. К тому времени, как она закончила, откуда-то выскочил пожилой лысеющий мужчина в пенсне, с интересом разглядывающий Яна.

– Леонид Яковлевич, они туристы, я не знаю, как с страховой… – залепетала Светик.

– Светочка, за такой случай я готов рискнуть. Ты все данные записала? Отлично! Вызови ко мне Жанну, Никифора и Елену Петровну!… Леонид Яковлевич, главврач, весьма польщён! – повернулся он к Лене с Яном, – проходите в мой "кабинет".

Кабинет оказался обычной приемной палатой: письменный стол, койка, раковина, шкафчик… Пыльные полки и облупившееся окно. Леонид Яковлевич поставил Яна на стол и с интересом осмотрел, пощупал шёрстку, потрогал уши, хвостик и копытца.

– И правда, настоящий козёл! – радостно выдал он.

– Я это… Водицы из копытца… – неуверенно сообщил Ян.

– Никогда бы не подумал, что козлиные голосовые связки настолько развиты… – пробормотал главврач, – а вы, милок, петь не пробовали?

Ян удивлённо посмотрел на Леонида Яковлевича, наморщил лобик и внезапно гнусаво выдал:

"Carry on my wayward son

For there'll be peace when you are done

Lay your weary head to rest

Don't you cry no more…"¹.

Лена хлопнула себя по лбу – незадолго до поездки Ян увлекся старым сериалом "Сверхъестественное", поэтому эту песню она слышала из комнаты Яна регулярно. Леонид Яковлевич с умилением смотрел на козлёнка поверх пенсне. Воодушевленный таким вниманием, Ян осмелел.

“Once I rose above the noise and confusion

Just to get a glimpse beyond the illusion…”

На припеве между первым и вторым куплетом в комнату вошли другие врачи и с искренним интересом уставились на завывающего козлёнка. Никифор, сорокалетний врач с внушительными мышцами прослезился.

– Леонид Яковлевич!!! Как же я эту песню люблю!!!

– Отставить лирику! – хохотнул главврач. – Вы мне скажите, как этого певуна обратно в человека превратить!

– Я это… Копытца из водицы попил…

– Водицы из копытца, – машинально поправила его Елена Петровна, очень приятная шатенка с длинной косой, самая молодая из всех врачей.

– А зачем? – спросила Жанна.

– Я не специально… У меня туда шоколадный шарик упал…

– Чего только люди с собой в Аномалию не везут! – хихикнул Леонид Яковлевич.

– Я не вёз! Мне Леший дал!

– А я за десять лет на лешего ни разу не наткнулся… – с искренним сожалением вздохнул Никифор.

– Как лечить будем, господа врачи? – главврач вернул всех к реальности, – Сказку кто помнит?

Лена достала свежекупленную книжку, и какое-то время все читали. Потом погрузились в размышления.

– Делааа… – выдал Никифор, – выходит, мы должны её замуж за царевича или княжича выдать, потом найти ведьму, которая её бы заколдовала а его съесть хотела, потом спасти сестру чтобы брат на радостях три раза перепрыгнул через голову!

– Может, он просто так три раза перекувыркнется? – предложила Жанна, немолодая врач с короткими волосами и модными очками с позолотой.

– А может, я просто так сразу шею сломаю? – возмутился Ян.

– Но в сказке так написано…

– В сказке написано "от радости"! – упёрся Ян, – я и человеком то кувыркаться не умел!

– Может, его просто из Аномалии вывезти? – предложила Жанна

– Как Жар-птиц вывозили… – хмуро напомнил Никифор, – восемь из десяти просто исчезли.

– А оставшиеся две? – с надеждой спросила Лена.

– Оставшиеся две воронами обычными стали, и при возврате в Аномалию так воронами и остались.

– А с ним что будет?

– В том то и дело, что никто не знает. Может, превратится в мальчика. Может, на всю жизнь останется козлёнком. А, может, исчезнет. Ты готова братом рисковать? – Лена испуганно затрясла головой.

– А что в Энциклопедии пишут? – Елена Петровна потянулась за важнейшей книгой в Аномалии.

– Там про козье копытце статьи нет, мы уже в книжном смотрели, – сказала Лена.

– А если по "оборотням"? – предложила Жанна.

– Я же козлик, а не волк! – возмутился Ян.

– А оборотень не обязательно волк, – пояснила Жанна, листая энциклопедию, – вот, смотрите!

Статья по оборотням оказалась довольно обширной и совершенно бесполезной.

– Вот видите, кувыркаться не обязательно! – победно заключил Ян.

– Это самый простой способ! – возразила Елена Петровна.

– Сами кувыркнитесь, а потом решайте, что просто!

– Не хами! – строго сказал Леонид Яковлевич, – подойди лучше!

Ян процокал до другого края стола, где главврач набросил на него свой халат.

– Вы чего? Я же не попугай!

– Накрывание человеческой одеждой можно вычеркивать… – задумчиво пробормотал Леонид Яковлевич.

– Какая же это человеческая одежда, – вздохнула Елена Петровна, – это униформа…

– Елена Петровна, я с удовольствием посмотрю, как вы пожертвуете на это дело свою блузочку… – хмыкнул Леонид Яковлевич, Елена Петровна залилась краской.

– А если меня накрыть одеждой врача, я врачом стану? – разрядил обстановку Ян. Тем временем, Лена достала из рюкзака кофту и молча накрыла ею брата.

– Всё-таки, вычеркиваем, – вздохнул Леонид Яковлевич, – что у нас там следующее? Через вещи он не переступал, не кувыркался. Думаем, господа! За что я вам жалование распределяю?

Жанна покраснела, сказала, что она верующая, и попробовала накормить Яна намоленным хлебом и повязать намоленным поясом. Предварительно она встала на колени, положила и пояс и хлеб перед собой на стул и помолилась, бормоча что-то себе под нос и размашисто осеняя себя крёстным знаменем.

– Может, я недостаточно верующая? – смутилась она ещё больше.

– Скорее, тут заклинание иное. Хотя, сводить козлёнка на причастие – идея недурная, – признал Леонид Яковлевич.

– А я с детства не понимал, почему козлёночек не мог выпить водицы из человеческого следа… – задумчиво произнес Никифор. Переглянувшись, врачи взяли Яна в охапку и побежали во двор и вскоре на детской площадке нашли подходящую лужу под качелями.

– Кто будет наступать?

– Обувь снимите!

– Это имеет значение?

– Козлы без обуви обычно…

– Им незачем, у них копыта!

– Это же как у нас ногти!

– А, если два следа сделать?

– Это же гадость! Не хочу я из отпечатков ваших ног пить!

– А из отпечатков козлиных ног не гадость?

Спор закончился ничем. Лена обеспечила оба отпечатка, Ян брезгливо окунул язык в оба и так и остался козлёнком.

– Что ж… Мы можем официально заявить, что против такого колдовства медицина бессильна, – хмыкнул Леонид Яковлевич, – благодарю, коллеги, можете возвращаться к обязанностям. Девушка, у вас находится абсолютно здоровый козлёночек, и до превращения обратно я не имею причин волноваться о его здоровье. Насколько я помню сказки, вы можете попробовать снова найти того Лешего и упросить помочь… Хотя попробуйте непременно его причастить в церкви…

– Баба Яга вам нужна! – сказал чей-то хриплый голос. Они обернулись и увидели огромную дворнягу с умными глазами и облезлой шерстью. – И, предупреждая ваши вопросы, господа хорошие, да, я – оборотень, а он – нет!

– Вы выпили водицы из собачьей лапы? – уточнила Елена Петровна.

– Щас прямо так и выпил! Говорю же, я уже лет десять как туда-сюда могу. Нашего брата даже по Москве не так мало! Это вы, господа доктора, дальше своих носов не видите. Но вот этот козлёнок – не оборотень! Чтоб у меня хвост отсох!

– То есть, вы в любой момент можете стать человеком? – заинтересовалась Жанна.

– Ну, могу…

– А покажи!

Дворняга вздохнула, поднялась и, внезапно подпрыгнув, сделала совершенно невообразимый кувырок в воздухе. Никто не уловил сам момент обращения, но внезапно перед ними стоял плюгавый пенсионер в потёртых трениках.

– Я же говорила, кувыркаться надо! – воскликнула Жанна.

– Милейший, а зачем вы по округе в виде собаки бродите? – поинтересовался Леонид Яковлевич.

– Проще это. Никто от тебя ничего не требует, никто не хамит, а главное, тебя никто всерьез не воспринимает – можно что угодно подслушать. Люблю я это дело… – оборотень щербато улыбнулся и с удовольствием почесал даже в человеческом виде поджарое пузо. – Да и, экономно это… У нас добрых людей хватает, что животину поперек человека жалуют: кто колбасой накормит, кто телятиной… И погладят ещё… Вот человека из них никто даже не додумается покормить, а дворнягу завсегда! А кто злой – их облаять можно и никто тебе ничего не скажет.

– Я вам уже завидую… – печально сказал Леонид Яковлевич.

– А главное, у человека радикулит, да суставы болят, а зверю хоть бы хны… – “добил” всех пенсионер и самодовольно, лающе засмеялся.

– Милейший! Я тут в больнице главврачом работаю. Заходите вечерком! Я с удовольствием с вами поближе познакомлюсь и накормлю ужином даже в человеческом обличье! – в глазах Леонида Яковлевича вновь разгорелся угасший было огонек научного энтузиазма.

– А где я могу найти Бабу Ягу? – поспешила уточнить Лена, пока про них с Яном ещё не забыли за новыми аномальными пациентами.

– А шут её знает, куда она переехала. – задумчиво почесал затылок новый знакомый. – Зимой на Комсомольской ошивается, приезжим погадать предлагает. А летом у неё, видите ли, дача где-то под Мытищами. Точнее не скажу, сам у неё на даче ни разу не был. Но вы её дачу сразу узнаете – на двух таких страусиных лапах шагает.

– Шагает?! – не поверили Лена с Яном.

– А то ж! – усмехнулся оборотень, – вы что, сказки забыли? К лесу задом, ко мне передом и всё такое…

Посмотрев на вытянувшиеся лицо Лены и такую же изумленную морду Яна, оборотень хмыкнул, выругался насчёт нового поколения, которое книжки не читает, да и вообще знатные неучи, заказал у Леонида Яковлевича буженину на ужин, обернулся обратно дворнягой и потрусил за гаражи.

3. Яблочко на блюдечке.

"Яблочко на блюдечке – сказочное приспособление, позволяющее видеть, а, возможно, и слышать, что происходит на любом расстоянии от смотрящего на блюдечко.

Несмотря на то, что при написании энциклопедии яблочко на блюдечке активно использовалось, принцип работы не установлен. Не каждое яблоко на блюдце способно транслировать изображение. Специальных характеристик блюдечка или отдельных сортов яблок не выявлено. Специальных заклинаний или заговоров для запуска вещания не установлено. Встречаются исходно у аномальных существ, откуда и запускаются в оборот по Аномалии. Интерфейс интуитивный. Для запуска необходимо пустить яблоко кататься по блюдцу по кругу."

(Неполная толковая энциклопедия сказочных существ и проявлений, изд.10-е, дополненное.)

Лена с Яном сердечно распрощались с врачами, пообещав и им сообщить, чем закончится эпопея, и вернулись в гостиницу. Персонал, который был в курсе несчастья, искренне расстроился, что ничем не мог помочь. Про Бабу Ягу они тоже знали не больше, чем среднестатистический читатель сказок.

На завтрак Ян получил полную тарелку свекольной ботвы вперемешку с капустными листьями, исполнил в благодарность пару рок-баллад из "Сверхъестественного", насладился аплодисментами как сотрудников гостиницы, так и постояльцев, картинно раскланялся, попытался исполнить номер в стиле ирландского степа и гордо залез в переноску. Лена лишний раз перепроверила сумку: все ли документы на месте, и они вместе пошли к нотариусу.

В Австрии нотариус, в целом, только свидетельствует подпись. Здесь же, помимо этого, нотариус обычно проверяет, что документ составлен правильно, что люди, подписывающие его, имеют право его подписать и так далее. Когда было начато наследное дело, именно нотариус искала имущество их деда, собирала его и организовывала поиск наследников. Когда Лена пару месяцев назад получила изящное отпечатанное на машинке письмо с просьбой вступить в права наследования, это больше походило на чью-то весьма неудачную шутку, но следом вместо пришло письмо от соседей, подтверждающее, что дедушки больше нет в живых. В письме нотариуса стоял адрес конторы, и именно туда Лена теперь направлялась.

Контора располагалась в центре, на Новом Арбате. Разглядывая старые карты города, Лена планировала совместить нотариуса с посещением Кремля с его Царь-пушкой и Царь-колоколом. Сейчас она не была уверена, пустят ли их с Яном даже в метро. Впрочем, проникновение туда оказалось одной из самых легких задачей.

В Вене в метро просто входишь, достаточно пробить билетик в одном из многочисленных устройств. Устройства представляют собой просто столбики без каких-либо заграждений. Вокруг них можно долго ходить вокруг да около, входить, выходить, да и вообще прогуливаться. Строго говоря, кататься без билета никто никому не мешает. Да, есть контролёры, да, если они поймают безбилетника, будет некрасиво. И, возможно, дорого. Возможно – это потому что многочисленные приезжие успели разобраться в хитросплетениях австрийского законодательства и разработать аж несколько алгоритмов, при которых никто никому ничего сделать не может, а том числе не может и выписать штраф. Естественно, коренные австрийцы считали покупку билета за проезд скорее делом чести и на приезжих с их новыми порядками косились более, чем неприветливо.

В Москве для входа в метро надо было проходить через турникеты. Когда-то дедушка красочно описывал в одном из писем, что "новые" турникеты, реагирующие на магнитную полоску на карте, работать в Аномалии не смогли, поэтому пришлось искать в хранилищах и заново устанавливать старые, которые работали механически, по жетонам. На глазах у Лены один такой сломался, и с угрожающим грохотом схлопывал створки, потом снова раскрывал их, а потом снова схлопывал с ещё большей силой. Наверное, оказаться там, между створками, было бы очень больно… Опустив жетончик в железную коробку, она внутренне сжалась в ожидании удара и прошмыгнула мимо щелей поскорее, надеясь, что "её" турникет не сломается. Обошлось. Они с Яном выдохнули с облегчением.

Метро было забито народом. В Вене такое могло бы произойти только в случае сбоя графика поездов, и то не факт. Здесь, казалось, весь город стремится путешествовать исключительно под землёй. Сидячего места Лена не нашла, и искренне обрадовалась этому, когда очередная пенсионерка с криком и руганью затребовала сидячее место у какой-то скромной студентки. Уж лучше вообще не садиться…

Станции на окраине были достаточно простые, зато, начиная с "кольца", каждая станция была архитектурным памятником. В отеле им предлагали экскурсию в том числе и по метро. Из рассказов дедушки Лена помнила, что метро строили с двойным назначением: помимо транспорта оно должно было быть бомбоубежищем, способным пережить, в том числе, атомную войну. Аномалию оно точно пережило. Не вполне понятно, зачем было ради транспорта и бомбоубежища строить настолько красивые станции со статуями и лепниной, разными видами гранита и мрамора и фресками, но впечатляло это однозначно.

А главное, здесь не было ни намёка на то, что ты находишься в Аномалии. Обычный безликий, напряжённый и спешащий на работу и по делам город. Лена даже пару раз покосилась на Яна – не обратился ли он снова в мальчика. Увы, Ян так же заинтересованно рассматривал людей и станции, высунув мордочку из сумки-переноски.

Хотя нет, один намек был. Невероятно бросалось в глаза отсутствие у людей телефонов. Люди читали книги и газеты, общались друг с другом, пытались флиртовать и знакомиться и даже с интересом смотрели в окна – часть линии в начале проходила над землёй. Было и ещё одно развлечение.

Едва отъехав от станции, люди перетасовывались в направлении выхода, спрашивая у стоящих впереди, не выходят ли они на следующей. Когда двери открывались, из вагона выплескивался мощный поток народа на совершенно невообразимой скорости, а потом такой же поток новых пассажиров втискивался обратно, придерживая двери, чтобы они не закрылись раньше времени. Когда дверям наконец удавалось закрыться, захлопывались они едва ли не страшнее и сильнее, чем турникеты. К счастью, Лене с Яном это не грозило, они ехали до конечной.

– А в метро бывает домовой? – прошептал Ян.

– Не знаю… Это же не дом… – прошептала Лена в ответ.

– С волшебными существами веселее!

– Ты у нас сам сейчас волшебное существо!

– Девушка, у вас что, козлёнок говорящий? – поинтересовалась полная женщина, стоящая рядом.

– Нет! – хором ответили Лена с Яном.

– А где вы его купили? Я бы дочке такого же купила…

– Он водицы из козьего копытца испил, – призналась Лена.

– Очень рекомендую, – важно добавил Ян, – Вам это не помешает.

– Козёл! – злобно прошипела женщина.

К счастью, на Арбатской надо было выходить, причем всем. Лена затолкала брата поглубже и постаралась поскорее смешаться с толпой, то и дело озираясь, не преследует ли их охочая до козлят женщина.

Новый Арбат впечатлял размерами и стоящими вдоль него "домами-книжками". В остальном всё как и на окраине: гордые мноэтажные дома, столбы с редкими проводами и средние века в плане дорог. Посреди проспекта в две полосы ездили кареты и коляски, по бокам – велосипеды и разного рода педальные повозки. Разношёрстная толпа пестрела одеяниями разных эпох и улыбками. Лена спросила у пары человек направление, и вскоре они с Яном стояли под вывеской "Нотариус". Они зашли в темный подъезд и молча поднялись на нужный этаж. Дверь с золочёной табличкой была открыта. Нотариус в строгом платье и узких очках сидела за длинным столом в форме буквы "Т".

– Здравствуйте, как я могу вам помочь? – спросила она, приветливо улыбаясь.

– Вы нам написали письмо… – Лена протянула ей бумажку. Нотариус пробежалась по ней глазами и улыбнулась.

– Я рада, что Вы так быстро добрались. Как вам у нас нравится?

– Вы знаете, у меня смешанные чувства… – призналась Лена, – воздух прекрасный, еда необычная, сказочные существа милые, но… Мне ещё надо найти способ вернуть брату человеческий вид…

– Представляю, как вам тяжело!!! Кто это его так? – Нотариус сочувственно посмотрела на Яна.

– Он сам. Ни в одном туристическом проспекте не пишут, что нельзя, чтобы в рот попадала вода из следов копыт.

– Неужели?! – ахнула нотариус, – бедненький ты мой!

– Да, между прочим! – согласился Ян.

– Ну, хоть говорить умеешь, и то слава Богу! Тяжело тебе козлёночком быть?

– Вы себе не представляете! Ни тебе по деревьям полазать, ни тебе в кресле развалиться, ни тебе на спине поспать… – заныл Ян. Нотариус сочувственно кивала. Когда они успокоились, она сходила в заднюю комнату и принесла оттуда красивый резной ларец в бархатном мешке.

– Елена Андреевна Шарф, – торжественно начала говорить нотариус.

Лена вздрогнула от непривычного обращения. То, что остальных принято называть по имени и отчеству она худо-бедно привыкла, но себя она с отчеством отождествить не могла,

– Ян Андреевич Шарф, в соответствии с посмертной волей и завещанием вашего деда, Владимира Семёновича Пострелова, в ваше совместное владение переходят трёхкомнатная квартира по адресу…

"Казённый" язык сложен у любой национальности. А уж когда язык не так часто и много используется, то, как бы ты хорошо его не знала, рано или поздно он смешается и превратится в совершенно невоспринимаемый однородный гул. Лена понимала только то, что ничего из сказанного не понимает, и надеялась, что чтение поскорее закончится. Нотариус была очень милой женщиной, и, наверное согласилась бы повторить все в переводе на человеческий язык. Так и произошло.

– …поэтому вот здесь распишитесь, что приняли у меня ключи на квартиру и на дачу, адреса я для вас скопировала. Регистрация займёт около шести месяцев, потому что надо ещё за пределами Аномалии департамент уведомить, но вы уже можете вселяться. Когда свидетельства будут готовы, я вам их в Вену перешлю.

– Спасибо!

– А здесь распишитесь за ларец. Его я не открывала. Честно говоря, ключа к нему ваш дедушка мне не передал, а как его открыть без ключа я не знаю. Но вы его хоть разбить можете, отныне это ваша собственность.

Лена взяла ларец в руки и не смогла сдержать улыбку. Они с дедушкой, когда он к ним приезжал, иногда ездили в Будапешт. Дедушка очень любил этот город с его сказочными бастионами и бурлящей жизнью. На горе Геллерт, откуда открывался головокружительный вид на Буду и Пешт, все мосты через Дунай и остров Маргит, перед входом в крепость был рынок. На нем торговали разного рода сувенирами: платками, скатертями, куклами в венгерских национальных костюмах, солонками и прочей подарочной мелочью. А кроме этого на паре развалов продавали шкатулки. Это были деревянные резные шкатулки с видами Будапешта на крышке и с секретом. Продавец их этим и "заловил": предложил попробовать шкатулку открыть. Крышка держалась, как приклеенная, при том, что на шкатулке не было ни одной кнопки и ни единой замочной скважины. Лена покрутила шкатулку в руках и сдалась. Дедушка же был человеком азартным: он минут десять крутил шкатулку в руках, пока не обнаружил, что некоторые деревянные части вполне подвижны. Хитрость была в том, что часть резных украшений мешала сдвинуть другие. Сдвигая же их в правильной последовательности, сначала можно было достать спрятанный под этими украшениями ключик, а потом и найти скважину. Дедушка был в восторге и купил сразу несколько штук. Самую большую он увёз с собой, одна из тех, что поменьше, по сей день пылилась в Лениной комнате. Она давно не открывала её, но, зная принцип, восстановить последовательность она могла.

Примерно через три минуты сдвигания разных частей в разные стороны, Лена вставила ключ в скважину и открыла крышку. Нотариус смотрела на неё с немым восторгом.

– Батюшки-светы! Чего только люди не придумают! А я то уже хотела молоток предложить! – восхитилась Нотариус, – и что там внутри?

Лена заглянула. Внутри лежали несколько сберкнижек, стопка чеков других банков, цепочка с открывающимся медальоном, в который была вставлена фотография их матери, и письмо, подписанное "Лена и Ян".

"Мои дорогие,

Я уже стар и слаб. Ни одна Аномалия, каким бы благом она ни была, не способна подарить вечную жизнь. Я чувствую, как силы меня покидают, и постарался облегчить вам то бремя, которое я на вас возложу.

У каждого веса всегда есть противовес, а у каждого действия – противодействие. Так уж получилось, что на моей старой даче в Дубне спрятано то, что способно уничтожить не только саму Аномалию, но и весь мир. Звучит пафосно, но прошу проверить мне на слово. Аномалия подчиняется определенным законам, не позволяющим мне напрямую сказать вам, в чём дело. Ни в коем случае не продавайте дачу, и не ищите там это зло. Живите беззаботно выше уровня земли!

Живите мирно и счастливо. И я надеюсь, вы сможете полюбить Аномалию так же, как её люблю я! Мы не знали, что мы делали, и поэтому получили чудо. Берегите это чудо для себя и для потомков.

С любовью,

Деда Вова."

Все трое недоуменно переглянулись.

– Что значит: "живите беззаботно выше уровня земли"? – спросил Ян.

– Пока не закопают! – фыркнула Лена.

– Дед не мог такого пожелать!

– Знаю. Но больше мне ничего в голову не приходит. А вы бы как это поняли?

– Вы знаете, у меня и так от всего голова кругом, – смутилась нотариус, – и то, что вашему брату так не повезло, и как шкатулка открывалась, и вообще… Давайте я вам лучше покажу где дача и где квартира?

Лена согласилась, что это разумнее. Нотариус просияла, и тут же схватила с полки красивую тарелку с золочёной каёмкой.

– Елена Андреевна, возьмите яблоко из вазы, какое поменьше, и подходите сюда!

Лена взяла мелкое румяное яблочко и протянула его Нотариусу. Та одобрительно крякнула, протерла яблоко об юбку и аккуратно бросила на край тарелки. А дальше началось то, что шло вопреки всем законам физики. Поколебавшись, внутрь или наружу, яблочко "встало на орбиту" вдоль края тарелки и начало катиться по этому самому краю с постоянной скоростью. В середине тарелки появилось сначала мерцание, а потом белый шум.

– Покажи нам дачу Владимира Семёновича Пострелова под Дубной! – блюдечко вздрогнуло, но осталось при белом шуме.

– Не работает! – констатировал Ян.

– Это у меня голова не работает! – возразила нотариус, – Я же вам ключи передала, Аномалия считает дачу вашей. Покажи нам дачу Лены и Яна Шарф под Дубной!

В этот раз блюдечко заработало. Яблочко ускорилось, а белый шум сменился картинкой. Это чем-то напоминало онлайн карты, с приближением сверху, с высоты птичьего полета. На холме на окраине деревни стоял уютный, хоть и кирпичный, особняк с садиком и уютной верандой. В саду стоял столик и три стула, а на балконе неспешно сметал листья настоящий домовой. Лена с Яном были в восторге.

Следующим нотариус попросила блюдечко показать квартиру Лены и Яна Шарф. Это был обычный пятиэтажный дом недалеко от Рублёвского шоссе, Лена с Яном проезжали мимо него с Хароном. На третьем этаже чистая, светлая и теплая квартира с огромной библиотекой и коллекцией картин-миниатюр, которые дедушка охотно покупал в разных путешествиях.

– А нас вы тоже при помощи блюдечка нашли? – спросила Лена.

– Конечно, оно очень упрощает мне работу!

– Идеальное устройство для шпионажа! – фыркнул Ян. Нотариус рассмеялась.

– Ты прав, но в русских народных сказках такое никому и в голову не приходило. Его чаще всякие Настеньки да Василисы в плену использовали или вдали от дома, чтобы на своих родных посмотреть.

– А по нему можно как по Скайпу общаться? – спросил Ян, – мы можем папе позвонить?

– Не пробовала, – призналась нотариус, – такие блюдечки, всё же редкость. Слышала, если у двоих они есть, они могут заранее договориться о времени и одновременно друг на друга смотреть и тогда разговаривать… Но чтобы как телефон… Ни разу о таком не слышала.

– Блюдечко, а блюдечко! Соедини нас с папой по Скайпу! Пожалуйста! – попросил Ян.

Блюдечко мелко задрожало. Яблочко стало вихлять, грозя свалиться. К белому шуму добавилось шипение, сквозь которое пробился звук вызова в Скайпе. Потом появилось очень плохого качества изображение, в котором Лена с Яном узнали своего отца.

– Папа! Папа!!! – заорал Ян.

– Что? Кто это? Это шутка?

– Ян, уйди, он тебя не узнаёт! – спохватилась Лена, – Папа, у нас всё хорошо!

– Лена? Вы уже возвращаетесь? Связь плохая, и было изображение козла…

– Нет, мы в Аномалии, нам надо здесь задержаться! Мы тебя любим!

– Лена, где Ян?

– Он… Он гулять ушёл! Мы как сможем – тебе ещё позвоним!

– Как всё про… – картинка внезапно пропала, а блюдечко, не выдержав напряжения, треснуло.

– Надо же! – прошептала нотариус, – это же надо же…

– Извините, – испуганно пропищала Лена, – я вам могу компенсировать… Хоть сейчас… Дедушка же оставил… Или я вам замену найду…

– Успокойтесь, я сейчас проверю… – неожиданно спокойно сказала нотариус и перезапустила яблочко. В середине блюдца снова появился белый шум, яблочко плавно каталось вдоль края блюдечка, слегка вздрагивая, когда прокатывалось по трещине.

– Покажи мне Красную Площадь, – сказала нотариус.

– Сломалось… – расстроенно заключила Лена; она видела только белый шум.

– Напротив, – с облегчением сказала нотариус, – просто, как я и озвучила, оно только мне показывает.

– Хитро как!

– Но ваша идея со Скайпом… Это же связь с внешним миром! Могу вас за неё только поблагодарить! …ой, всё в порядке?

Пока женщины суетились с блюдечком, Ян тихо сидел, упёршись мордочкой в диван. По шерстке его щеки медленно сползала очередная огромная слеза.

– Ян, малыш, что с тобой? – Лена в тот же миг оказалась рядом с братом.

– Это дерьмо просто… Он меня даже не узнал… – пробурчал Ян.

– Так, хорошо же, что не узнал! Только представь себе, как бы он переволновался! Ещё бы сюда поехал, а ему нельзя…

– Я понимаю, но от этого не легчеее!!! А если мы меня так и не расколдуем??? – у Яна медленно, но верно начиналась настоящая истерика.

– Это невозможно! – мягко сказала нотариус, – Аномалия работает по законам сказок, а, значит, даже если вы ничего делать не будете, что-то да произойдет. А вы будете, я уверена. У вас же уже был план действий?

– Мы хотели найти Бабу Ягу. Говорят, она зимой крутится у метро "Комсомольская", а летом где-то у себя на даче…

– Ну, здесь я могу вам даже помочь. Блюдечко, покажи нам, где сейчас живёт Баба Яга и как её найти!

Яблочко снова ускорилось, показывая странное но красивое здание. Нотариус радостно опознала его как Ярославский вокзал. Далее оно с воздуха проследовало по железнодорожным путям на север, покуда не свернуло прямо посреди леса влево. Приметой были странные столбы с черепами, у которых совершенно непонятно как светились глазницы. Выглядело очень зловеще, но зато и не проглядишь.

Они сердечно распрощались с нотариусом, та пообещала следить за их успехами по блюдечку, и вышли на улицу. Летнее солнце ярко улыбалось им свысока, но даже это не могло развеселить Яна.

– Я всё-таки идиот, – сокрушался он, – папа бог знает что подумает…

– Не переживай, думаю, он мне поверил.

– И ещё больше расстроился, что мне не до него!

– Папа знает, что тебе всегда до него!

– Я ведь только сегодня понял, что могу навеки остаться козлом. И никогда не вернуться домой. Что это всё не игра…

– Мы тебя обязательно расколдуем! Клянусь! Это теперь наше единственное и главное дело!

– Спасибо, Лена…

– Вот выпишемся из гостиницы, завезём чемоданы на квартиру, закупимся продуктами в дорогу и сразу к Бабе Яге!

Их разговор прервал колокольный перезвон. Причём, в отличие от привычных колоколов, отбивающих время, или звонящих перед мессой, здесь колокола играли целое музыкальное произведение. Минимум десять штук разных размеров для разных нот, сплетаясь в неожиданно красивую мелодию. Лена слышала о таких праздничных перезвонах, но никогда не слушала их вживую. Мелодия завораживала. Тут же, вспомнив о совете Леонида Яковлевича, она развернулась в сторону церкви.

Надежда умирает последней. Совместными усилиями Лена с Яном насилу упросили священника причастить Яна. Священник долго отказывался, ссылаясь на то, что Ян не православный, да и креста на нём нету, и вообще, животным причастие ни к чему. Наконец, она не выдержала.

– Вы знаете, в Австрии католики рассказывают много историй об ортодоксах и насколько у вас в церкви всё только нельзя! Ничего нельзя вообще! Я всегда думала: моя мама – православная, и не может быть, чтобы это всё было правдой! Она нас учила, что Бог один, и все эти разделения и споры – от лукавого! А сейчас смотрю, что мама ошибалась! Вам и правда не важно, что тут живой человечек застрял! Нам к отцу возвращаться, а мы даже Аномалию с ним таким покинуть не можем!!! Неужели вам и правда плевать?!

– Э, погоди, пигалица! Раскричалась! Ну по что на честный народ поклёп возводить! Дай сюда братца Иванушку своего, авось, с Божьей помощью что сможем сделать… – смягчился священник.

Увы, молитва, хлеб да вино против водицы из козьего копытца оказались так же бессильны. Ян уже не плакал. Он покорно добрел до сумки-переноски и плюхнулся вовнутрь, уставившись в пустоту.

– Ты это, не отчаивайся, мелкий, главное не отчаивайся. Нечистый нас на отчаянии легче всего в свои сети залавливает.

– Угу… – покорно кивнул головой козлёночек.

– Я у прихожан поспрошаю, может кто что слышал…

– А в Аномалии люди ходят в церкви?

– Даже больше, чем раньше. Оно как: раз есть домовые, значит, есть и Бог.

– А как ваш Бог меня объяснит? – уныло проблеял Ян.

– Козни нечистого! Не от Бога это, что дети так обращаются!

– И домовые – козни нечистого? – изумилась Лена.

– Не, там другая история! – священник почесал затылок, собираясь с мыслями. – В домовых у нас и до Аномалии верили. Церковь считает, что когда Люцифер против Бога восстал, часть ангелов к нему присоединились – они потом стали бесами. Другие воевали в Божьем Воинстве – те на небесах остались. А какая-то часть ангелов отказалась занимать чью-либо сторону и предпочла заботиться о людях. За это их отвергли и небеса, и ад, они оказались на земле и приняли вид леших, домовых, водяных и так далее, каждый в меру своей испорченности.

– Баба Яга тоже ангелом была? – поинтересовался Ян.

– Это отродье то вам по что?

– Вдруг она знает, как мне помочь?

– А, чем чёрт не шутит! Если не она, то кто ещё. Главное, учтите, в Москве всё ещё прилично, а чем дальше в лес, тем сказочнее.

4. Баба Яга

"Баба Яга – уродливая старуха, владеющая волшебными предметами и наделённая магической силой. В ряде сказок уподобляется ведьме, колдунье. Считается хозяйкой леса, повелительницей зверей и птиц и охранницей границ в Царство Мертвых. Знает почти всё и, чаще всего, не занимает ничью сторону.

Баба Яга живёт в избушке на курьих ножках в лесу. Ходят слухи о том, что избушка может ходить и бегать, и как минимум, поворачиваться к путникам в ответ на кодовую фразу: "Избушка-избушка, повернись к лесу задом, ко мне передом!" Она путешествует по воздуху в ступе, определяя скорость, высоту и направление при помощи метлы (принцип работы и используемое топливо не установлены).

Традиционно Баба Яга моет путников, которые к ней пришли, в бане, кормит и может подсказать дорогу, а может попытаться и съесть. Часто задаёт людям задания в обмен на свою помощь."

(Неполная толковая энциклопедия сказочных существ и проявлений, изд. 10-е, доп.)

До метро "Комсомольская" они доехали с одной пересадкой на "Киевской". Постепенно Лена начинала не просто ориентироваться в метро, но и получать от этого несказанное удовольствие: она ощущала себя этаким первопроходцем, находящим единственно верный путь посреди хаотических течений людского моря. Выход со станции тоже нашли, хоть это было и непросто. И тут же они как-то оказались на Площади Трёх вокзалов. Ян их даже специально пересчитал, кстати; если два из них стояли практически один напротив другого, то третий был как бы слегка в стороне. Вокзалы оказались действующими. Поезда, так же, как и метро, запитанные на источник Аномалии, ходили редко и возили в город всё: пассажиров, грузы, продукты. Этого хватало, чтобы на площади между ними, к слову, официально зовущейся "Комсомольской", бурлила жизнь.

Вокзалы – это всегда невероятное скопление людей. Кто-то приезжает, кто-то уезжает, кто-то просто поглазеть пришел, а кто-то зарабатывает на всех вышеперечисленных. Три вокзала сразу означает, что скопление людей будет совершенно невероятным. И, естественно, посреди площади, чтобы его было от каждого вокзала и видно, и слышно, расположился огромный жужжащий базар. Здесь торговали всем – от запчастей до завезённой из "нормального мира" одежды, от продуктов питания до животных. Лене пару раз предложили купить у нее козлёнка; Ян стоически выдержал и, как они заранее договорились, не выдал, что он умеет говорить.

Было в этом месте что-то от восточного шарма, разнообразия и буйства красок, и это все одновременно с западной прямолинейностью и простотой: богаче, чем Венский Нашмаркт, очаровательнее, чем сербско-турецкие развалы юго-восточных районов города. Казалось, что здесь можно найти абсолютно всё, и ещё чуток чего-нибудь. Это был самостоятельный город в городе, совершенно обособленная и независимая система. Она жила, дышала, щекотала нос всеми возможными ароматами, радовала глаз красками и оглушала разнообразием звуков.

Они закупились сушками, яблоками и пряниками в дорогу, потом зашли в ряды с барахлом и поспрашивали, не продаёт ли кто блюдечки с яблочками – Лене всё ещё было стыдно за треснувшее блюдечко у нотариуса. Увы, видимо, блюдечки и правда были редкостью. Перекупщики загорелись азартом узнать где она такое видела и у кого такое можно достать. Лена врала напропалую, что только слышала о таком, а в глаза не видела. Про Бабу Ягу им тоже никто толком ничего сказать не смог.

Нужный вокзал они определили сразу, не даром видели его по блюдечку. Пройдя к платформам между зданиями двух рядом стоящих вокзалов, они взяли правее, чтобы точно попасть на Ярославский – оттуда ходила нужная электричка. Лена отыскала расписание электричек на одной из стен. На счастье, всего через двадцать минут была очередная до Мытищ, как раз в нужном направлении. Они купили билет и пришли на нужную платформу. Контроллер курил самокрутку перед последним вагоном.

– Вы заходите, – сказал он, – я потом пройдусь по вагонам, проверю. Главное первые четыре не занимайте, они грузовые!

– Грузовые? – насколько Лена понимала, пассажирские и грузовые перевозки – вещи почти несовместимые в современном мире. Хотя, Аномалия на то и Аномалия.

– Вы "снаружи", что ли? – понимающе улыбнулся контроллер, – Ничего, привыкнете. Вы же уже заметили, что электричество только в Москве есть и в некоторых самых крупных и важных городах?

– Заметила… – осторожно призналась Лена.

– Нас просто подключили как-то к источнику Аномалии. Это такой неиссякаемый источник энергии! – контроллер затушил самокрутку, явно радуясь тому, что можно похвастаться знаниями перед новичками. – Поэтому у нас есть в городах свет, простейшие приборы, метро и поезда до важных мест. В этом направлении до Мытищ и обратно наладили, от Ленинградского, например, до Зеленограда дотянули. Они сейчас работают, чтобы все поезда ходили. Просто надо и провода менять, и поезда старые использовать. Москва мегаполисом осталась, а мегаполис кормить надо, вестимо! А раз Аномалия автомобили не жалует, нам все грузоперевозки и достались.

– А до Дубны есть электрички? – сразу же поинтересовалась Лена.

– До туда в первую очередь… Оттуда же всё пошло! – контролер аж приосанился от важности. – А что вам там надо?

– Там у дедушки дача неподалеку…

– Хорошо ваш дедушка пристроился! Только вам не отсюда надо ехать, а с Савёловского.

– Сейчас нам не туда, а в сторону Заветов Ильича…

– А там кто, Бабушка? – весело подправил усы мужчина, которому, по всей видимости, было скучно.

– Практически… – Лена поостереглась вдаваться в излишние подробности, мало ли что

– До Мытищ, тогда, с нами, а там дрезину наймёте или извозчика.

На их счастье, кто-то из персонала вокзала подошли к их словоохотливому собеседнику и Лена с Яном, воспользовавшись возможностью, зашли в вагон и пристроились на одной из деревянных лакированных скамеек.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Песня “Carry On My Wayward Son” рок группы Kansas из альбома “Leftoverture”, слова Керри Ливгрен.

Вернуться