Лолита Моро
Девушка18+

ГЛАВА 1. Начало

– Будь поаккуратнее с водой, детка, – услышала я за дверью ванной комнаты.

– Да, любимый, – нежным, детским голоском пропела в ответ, показывая мутному стеклу средний палец. Сволочь экономная.

– Я все вижу. Веди себя прилично, – в тон ответил мой сегодняшний парень.

Я выключила воду. Залезла по обыкновению в свой толстый халат и свои же тапки. Пощупала своё белье и колготки на полотенцесушителе. Высохли. Хотя на отоплении мой друг экономил тоже. В квартире стоял зверский холод. Градусов четырнадцать, не больше.

– Ты меня простудишь, – заявила капризно, входя на кухню.

Здесь явно было теплее, чем в коридоре. Размотала полотенце на голове.

– Доброе утро, красавица. Зачем ты так коротко подстриглась? У меня всю ночь было ощущение, словно в моей постели мальчик, – он выкладывал на тарелку яичницу с макаронами и колбасой.

– Таки, Мойша, вам страшно повезло. Сзади вы имеете мальчика, спереди девочку. И все за одну яичницу и не выходя из дома, – посмеялась я, принимаясь за еду.

– Фу, какая грубая шутка, – улыбнулся в ответ Миша, подвигая ко мне большую чашку кофе. Мою любимую, с синей кобальтовой сеткой по белому фарфору.

– Какие уж тут шутки, любимый. Ты загнал мне один раз на ночь, второй –под утро, тепленькой, в полусне. Все по общей нашей схеме. Я кончила оба раза, спасибо тебе. Ты, как всегда, самый лучший. Я сделала ногти на ногах, смотри, – я нахально положила ногу на клеенку стола перед носом своего любовника. Полы халата разошлись, являя миру абсолютно голую меня. Я опустила руку и погладила себя по безволосому лобку.

– Ты замерзнешь и опоздаешь на работу, – он спокойно глядел на мои игры с собой.

– А сколько сейчас времени? – я оглянулась на стоящие напольные часы двухсотлетней давности.

– Без четверти восемь, детка, – заявил мой приятель.

Я заорала и понеслась одеваться. Он ждал меня у дверей. Большой, немного рыхловатый, вечная борьба за вес, в которой вес неизменно побеждает. Черные кудрявые волосы, синие, чуть навыкате глаза. Хороший нос и хороший член. Я давно заметила прямую зависимость между этими частями мужского тела. Мы вместе уже шесть лет. Теперь мне двадцать, а Мишке – тридцать. Обещал жениться на мне через десять лет. Если мы оба доживем до этого славного дня. Особенно я. С моей страстью находить себе приключения на так нежно любимую им круглую попу.

Я скакала на одной ноге, пытаясь застегнуть молнию на коротком ботильоне.

– Погоди, – он отловил мои прыжки по огромной его прихожей. Присел на корточки и застегнул непокорный сапожок.

– Как ты передвигаешься на таких каблучищах? Машину водишь. Возьми, на метро, – Миша сунул мне в карман короткого пальто тысячную бумажку.

– Прибавить бы надо, – заметила я, как обычно.

– От мертвого осла уши получишь у Пушкина, – рассмеялся в ответ мой начитанный друг.

Это был как пароль-отзыв нашего прощания. Я махнула рукой и побежала вниз. Под набойками моих невозможных каблуков звенела широкая мраморная лестница восемнадцатого века. Миша жил в огромной, запущенной квартире, в самом центре. Хоромы эти достались ему от деда, еврея и генерала. Как-то-там-берга.

Я запрыгнула в свой джимни и понеслась, брызгая грязной водой на прохожих. Центр Города! Яма на яме. Короткий мой внедорожник лихо скакал с бордюра на бордюр, объезжая узкими козьими тропами проходных дворов тяжело пыхтящую пробку в центре.

Я влетела в контору на последних ударах часов. Прямо, как Золушка с бала. Шеф стоял на пороге своей стеклянной клетки, глядел, как я несусь, перебирая каблуками по глянцевому полу. Надеялся, по морде видно, что свалюсь и сломаю себе, если не шею, то хотя бы палец. За те шесть месяцев, что я работаю здесь, я не дала ему ни разу. Рекорд в моих отношениях с сильным полом. Мой начальник совсем не был противен, скорее даже наоборот. Ухоженный, спортивный, неглупый, не лысый, без бороды и дело знает. Да вот как-то так пошло с самого начала. К чему менять? Мало, что ли тридцатилетних женатых мужиков кругом? Тю! Возможно, что на работе этой я задержалась непривычно долго именно поэтому. Не гадить, там, где работаешь, – наставлял меня один из моих приятелей. Который, кстати, устроил меня в этот храм современного дизайна. Не специалистом, Боже упаси! Замерщиком. Я моталась по всему Городу и пригородам по объектам, снимала размеры, коммуникации и привязки. На это моих мозгов хватало. За полгода претензия к моей работе была только одна: слишком вызывающий внешний вид. Я не стала ничего никому тут доказывать. Завела себе рабочую форму. Черные брючки и свитер под горло того же цвета, ботинки опять же чёрные. В одной квартире, куда я явилась делать замер, молодой хозяин испуганно спросил: – Вы из похоронного бюро? Узнав, что нет, так обрадовался, что пригласил меня сначала на ужин, а потом и на завтрак. Мы встречаемся с ним до сих пор пару раз в месяц. Не за еду, конечно. И не за смешную штуку рублей, как с любимым внуком еврея-генерала. Двести евро за ночь. Возможно, настоящим профессионалам такая сумма покажется смешной. Так я ведь не профи. Я трахаться люблю.

– Здрассте, – заявила я в пространство и упала, наконец, на своё рабочее место. Часы на мониторе показывали девять-ноль одна. Я быстро просмотрела задания на сегодня. Прикинула на карте концы от объекта до объекта. Следовало выписать заявку на бензин. Распечатала и пошла к шефу, втыкая каблуки в ворс дорожки. Синее, до колен платье школьницы с белым воротничком здорово шло мне. Гармония его юбки в складку, моих полных блестящих розовых губ и таких же розовых двухсантиметровых блестящих ногтей просто с ног сбивала.

– Заводит с пол-оборота, – сказал мне утром Миша. А завести этого увальня-эротомана не способен даже тайский национальный кордебалет. – Хочется залезть тебе под юбку и посмотреть, такие же розовые у тебя трусы или нет. Шучу.

ГЛАВА 2. Встреча

– Я могу вам чем-нибудь помочь? – испуганный мужской голос прорвался ко мне сквозь толщу моего горя. Я рыдала взахлёб, громко и некрасиво, сползая по зеркальной стенке лифта на гладкий скользкий пол. Город за стеклом кабины перестал двигаться. Лифт стоял на месте.

– Мне никто не может помочь! Мне никто не может помочь, – я натурально билась в истерике, справиться с собой не могла. Перебирала каблуками по блестящему полу, силясь подняться. Платье задралось, наружу вылезли резинки края чулок. Розовыми трусами я елозила по холодному полу. Мне было наплевать.

– Господи! Да что же это? – сильные руки подняли меня на ноги. Сквозь слезы я видела полы черного пальто, брюки и дорогие туфли. Ноги меня не держали. Я упрямо норовила свалиться обратно. Мужчина с небольшим усилием поднял меня на руки. Все-таки пятьдесят килограмм вместе с каблуками. Посадил на руку, как маленького ребёнка. Я откинулась назад, больно ударившись о стенку лифта.

– А-а! – я зарыдала снова. Вот вечное свойство моей натуры: вроде бы страдаю бесконечно, но туфли и пальто не дешевые замечаю. Запах серьёзного, редкого парфюма – туда же. И башкой о стенку приложилась не иначе, как для усиления эффекта. Интересно мне теперь: что этот явно взрослый и серьёзный дядя делать станет? А горе моё никуда не делось. Мысли одним краем, истерика другим. Одно другому не мешает никак.

– Господи! Что же это такое? – повторил растерянно мужчина. Лифт двинулся, проехал пару этажей и открыл прозрачные двери. Я законно и честно тряслась задушено в слезах.

Мягко звякнул замок. Меня внесли в квартиру.

– О-о! О-о! О-о! – я клацала зубами. Стало страшно, вдруг это со мной навсегда. Холодная вода заплескала в лицо. Не помогло. Мужик стянул с меня пальто и сунул всю под ледяной душ. Меня крупно трясло теперь и от холода тоже. Он сообразил и пустил горячую воду. Отпустило так же внезапно, как началось. Я рухнула вниз, метя войти в мраморный пол. Он успел, поймал меня раньше. Обнял, усадив рядом на горячий пол. Вода лилась сверху, гробя его дорогое пальто. Я перестала дрожать, как выключили.

– Как ты девочка? – участливый голос.

Разговаривать не хотелось. Хотелось уснуть. Я закрыла глаза и притворилась мертвой, как опоссум в известном мультике. Стала расползаться на уютном тепле мокрого пола. Платье задралось на талию, явив всему миру шелковые трусы с кружевными оборками и чёрные чулки. Когда он сапоги с меня снять успел? Я и не заметила.

– Эй, погоди, не засыпай. Тебя, наверное, дома ждут? – заговорил мужчина быстро. Кем он меня вообразил? Школьницей, что ли? Платье, ладно, похоже. Но чулки в декабре-месяце?

– Никто меня не ждёт! – завыла я снова. Вспомнила, что это правда, и зарыдала на самом деле.

– Сколько тебе лет? – включил здравый смысл несчастный дяденька.

– Два-а! Два-а-дцать! – честно ревела я. Жаль себя, старую и никому не нужную, было до спазмов в пустом желудке.

– Ладно, – он снял с себя промокшее, убитое пальто и туфли. Поднял меня на руки. Сел на уступ в ванной комнате, посадил на колени. Стащил платье. Остальное не рискнул. Завернул в большое пушистое полотенце. Я всхлипывала и молчала. Отнёс в другую комнату, на диван уложил.

– Снимай все мокрое. Замерзнешь, – сказал и пропал.

Не зная, наблюдают за мной или нет, но на всякий случай, вдруг как-то смотрят, я развернула полотенце. Не забывая рыдать, что совсем было не трудно, слезы текли из меня рекой, выпрямилась. Стянула чёрный лифчик и знаменитые трусы. Потом, один за другим, чулки. Снова завернулась в толстую простыню, как в кокон. Забилась в угол дивана. Отключилась на самом деле, запоздало порадовавшись, что этот треклятый дом был последним в моем сегодняшнем рабочем списке. По остальным замерам я отчиталась. Завтра – выходной.

Очень хочется писать. Поверх полотенца на мне лежало легкое, видно, пуховое одеяло. Подушку подсунули добрые руки мне под голову. Было тепло и мягко. Писать. Я высунула лицо на волю. Быстрее, или упущу. Я вылезла нагишом и рванула к боковой двери. Сортир. Ура! Села и зажурчала счастливо. Говорят, что мужики даже способны кончить, если долго терпят. Вот придурки. Хотелось узнать, как я выгляжу после вчерашних рыданий. Ни одного зеркала. Женщин в этом доме нет, что ли, совсем? Я бы непременно сделала в этой огромной ванной зеркальную стену и потрахалась перед ней с кем-нибудь. С хозяином, например. Сколько ему лет? По голосу, лет пятьдесят. А что? У меня есть один дружок. Вениамин. Хорошо за шестьдесят. На виагре катает меня на своём конце даже очень неплохо. Главное, чтобы мотор тянул. Сердце, то есть. Я залезла быстро под душ. Отличный шугаринг я сделал этим летом. Ни один волос не вырос до сих пор. М-м-м. Собственные мысли завели моё любимое тело. Только направила струю в пах.

– Девочка, ты как? – раздалось за неплотно притворенной дверью.

– Иду, – отозвалась я, выключая воду. Вздохнула. Напялила чужой длинный халат и вышла.

Извиняться не хотелось, хотя, наверное, следовало бы. Решила прикинуться дурой недалекой. Обычно прокатывало.

– Здрассте. Я сейчас уйду, – я наклонила низко голову, не разглядывая хозяина квартиры.

– У меня платье было, – я сделала глупое лицо и посмотрела на мужчину.

– Твои вещи в сушилке. Может быть, выпьешь кофе? – он улыбался. Показывал дружелюбие и безопасность. Я и так его не боялась.

За последние годы я видела столько придурков, что удивить меня невозможно. Ну, пока никому не удавалось. Порядочный мужик. Пятьдесят, плюс-минус два года. В хорошей физической форме. Фээсбэшник или МЧС. Служит ещё наверняка. Полковник, если не выше. Или отставник на хорошей должности. Женат, не женат. Мне-то что? Здесь женщины точно нет. Считает меня малолеткой. Боится. Но приручить и подоить вполне можно попробовать. Вот только дом, где он живёт, мне не нравится совсем. Поэтому тихо пью кофе и смываюсь.

Опустив глазки к полу, поплыла к высокому табурету возле нетронутой готовкой белоснежной кухни. Стеклянная стена открывала широкий вид на Город. Снег выпал ночью. Декабрь. А я, как итальянская шлюха, в чулках и шелковых трусах. Забывшись, подошла к окну. Не заметила сама, как стала вглядываться в припаркованные у дома автомобили. Хотя, почем мне знать, на какой машине он сейчас ездит. Не-ет! Слезы, сами, без спроса покатились водой по щекам.

– Кофе, – позвал голос за спиной. Я вытерла лицо рукавом и пошла к столу.

Кофе оказался слишком крепким и без сахара. Честный эспрессо. Наплевав на куртуазность и другую хрень, я взяла большую чайную чашку из стеклянного шкафа, вылила туда кофе из мелкой белой ерунды, долила горячей воды из блестящего чайника, положила щедро три куска сахара, размешала ложкой, нагло уведя её из чашки хозяина. Долго звенела металлом о фарфор. Взяла обеими руками и медленно, смакуя, пила. Закурить бы, да это вряд ли. Пора.

Хозяин наблюдал за мной, не издавая ни звука. Просто смотрел. Вдруг раздался щелчок замка. Входная дверь открылась. Там, в глубине коридора.

– Доброе утро, отец, – голос. Приближался. Ещё секунда и войдёт. Я заметалась. Потеряла дурацкий мужской халат. Нагишом нырнула под здоровенный остров с плитой посередине огромной студии. Забилась в угол, втянув по полу белый купальный халат.

– Доброе утро, сын, – голос моего хозяина звучал спокойно. Улыбался.

– Ты завтракаешь? Так поздно? – я не видела, слышала уверенные шаги из глубины входа. Боже! Неужели войдёт?

– Я не один. Извини. Давай встретимся позже. Я сам зайду к тебе.

Пауза, возникшая в комнате, могла поспорить с театральной. Я забыла дышать.

– Да! Конечно. До встречи, – он ушёл. Металлом чавкнул замок на входной двери. Я расслабилась. Ревела теперь молча, без демонстраций, вжимая своё горе внутрь себя.

– Где моя одежда? Мне пора, – хрипло проговорила, не глядя вокруг.

– Пойдём, – мужчина пошёл вперёд, показывая дорогу. Прочь! Прочь отсюда. В сушилке стояло сухое тепло, и висели, стояли мои вещи. Дядя деликатно остался за дверью. Я оделась. Сумки моей с косметикой, планшетом и телефоном нигде не было. Неужели я забыла её в этой гребаной квартире на двадцатом этаже? Нет.

– Твоя сумка, – протянул мне мужчина мой любимый рюкзак от Луи Виттона. Самая дорогая вещь, которая когда-либо попадала мне в руки за всю мою короткую жизнь. Больше неё я любила только мой джимни.

– Спасибо, – с чувством проговорила я, впервые посмотрев ему прямо в глаза.

Он улыбался открыто. И честно.

– Я страшная? – спросила, не подумав.

– Ты очень хорошенькая. Вот, возьми, – он протянул мне визитку. Дорогой картон, тиснение.

– Зачем? – улыбнулась я в ответ, детски-невинно.

– Вдруг тебе снова понадобится помощь, – он даже не пытался дотронуться пальцем до моей ладони. Точно фээсбэшник.

– Спасибо, – прошептала я, как розовая кукла из дешёвого сериала. С придыханием и опусканием ресниц. Не накрашенных, правда.

Залезла, наконец-то, в лифт. Господи, не попусти! Не дай ему войти сюда. Боже смилостивился. Я беспрепятственно, никого не встретив по пути, даже охранника на входе, выбралась на свободу. Даже машину мою никто не потревожил на чужой стоянке. Прыгнула в седло и понеслась. Сегодня суббота. Мой обычный визит к отцу.

ГЛАВА 3.Отец

Когда не стало мамы, мне было четырнадцать. Я всегда любила отца. Что и как они выясняли между собой, я не слушала. Просто он всегда был на моей стороне. Подросткам так всегда понятнее, чем навязчивое внимание. Когда пришла, почему так поздно, кто эта подруга, у которой ночевала. Все это злило меня невероятно. Потом её не стало. И все. Я могла делать, что хотела. И делала. Ладно. Не об этом теперь. Отец не пил. Ну не так, чтобы очень много. Просто потерялся по этой жизни. Я, сволочная душа, ушла от него на съемную хату. Оставив ему своих старых животных. Пятнадцатилетнюю кошку и шестнадцатилетнюю собаку. Короче, за всем этим зоопарком я приглядывала раз в неделю. По субботам.

Я помыла полы. Сварила ненавидимый мною борщ. Сделала котлеты и картофельное пюре. Засыпала привезённый корм для животных в пластиковый бак. Вымыла их миски и их самих. Вычесала колтуны, засохшие остатки еды и какашки. Одела на старого пса новый памперс. Показала отцу, куда положила остальную пачку подгузников. В сотый раз рассказала, что необходимо их менять, потому что собака старая и не соображает, где можно писать, а где нельзя. Заставила отца помыться. Господи, ему же только сорок восемь. Как опускаются мужчины без женской руки. Нашёл бы себе кого-нибудь. Шесть лет, как нет мамы с нами. Они же всегда ссорились на моей памяти. Я даже не могу вспомнить момента, когда спали вместе. Когда они меня-то сделали? Сразу после свадьбы, что ли?

За всей этой суетой с тряпками, плитой и магазинами я легко не думала о своём. Одна мысль прорывалась постоянно: куда девать вечер? Клуб или Мишка. По всему выходило, что внук генерала – лучше, безопаснее. Он не позволит мне напиться и искать приключений. Завалит в постель своим привычном для меня умелым телом. Оттрахает, что бы забыла, как зовут. Он умел это со мной. Знает, где у меня заветная кнопка. Иначе, либо попаду в историю, или, того хуже, потащусь пьяной позорить себя в тот дом, на двадцатый этаж. Благо, что теперь знаю, где живёт мужчина моей мечты. Где, кстати, живёт его старший братец, сволочь? Тоже недурной вариант для скандала. С остервенением отмывала унитаз. Засверкал он быстро. Семь вечера. Надо решать.

В ответ на мои растрепанные мысли заиграл телефон, общей музыкой для неизвестных звонков.

– Лола, детка, – звонил Арсен, мой давний приятель, голубой и веселый обитатель телевизионных джунглей.

– Да, мой хороший, – я сбросила одежду и полезла в ванну, отмываться от хозяйственных забот. Телефон зажала подбородком, стараясь, чтобы тёплая вода не попала на дорогую игрушку.

– У нас вечеринка намечается в Сезонах. Будет один симпатяга-француз. Как на грех, натурал. Ты не поможешь нам? Он веселый, контактный парень. Еду, выпивку и кокс я гарантирую. Приходи, повеселимся. А, кошечка моя? – он явно уже был на кочерге.

– Отлично! – засмеялась я. Вечер сам плыл в руки.

– В десять встречаю тебя у входа, – счастливо крикнул он и пропал.

Я взяла себя в руки. Вынула из рюкзака планшет. Просмотрела внимательно последний замер. Не думаю. Не вспоминаю. Все на месте. Как положено. Отослала на почту технологу. Выбросила в корзину файл. Все. Нет этой дряни в моей жизни.

– Папа, ты поел? – я вошла в комнату. Отец, как всегда, смотрел телевизор. Кошка, чистая и вычесанная топтала пятнадцатилетними лапами его пижаму на груди.

– Эти гады опять обстреливают Донецк, – грустно сообщил мне отец.

– Мои двоюродные братья и сестры в Мариуполе чувствуют себя прекрасно. У Лешки родился второй сын и четвёртый ребёнок, – сообщила я. Он меня не услышал. Трагические новости были ему ближе. Понятнее.

– Я ушла, – крикнула я, закрывая дверь.

ГЛАВА 4. Кабак

– Я пошла в туалет, – сообщила я. Фокус наводила уже с трудом. Компания наша гуляла с размахом. Я даже не ожидала. Может быть, они тут и голубые, но завалить меня пытался каждый второй. Замучилась пальцы их потные от себя отклеивать. Я, в смысле алкоголя, девушка стойкая. Выпить могу довольно много. Тем более, что пообедала я плотно. Две котлеты и пюре. И наркотики я не люблю. Да вот накидалась все же. Голова кружилась, дверь в дамскую комнату не слишком слушалась меня. Не открывалась.

– Давай-ка я тебе помогу. Трусики снять, – большая мужская ладонь плотно легла мне на попу. Тут дверь и открылась. Я быстренько ввернулась в кабинку, оставив помощника ни с чем.

Взыграл мелодией чужаков айфон.

– Але, – ответила я простодыро, журча в унитаз.

– Извините. Я не знаю вашего имени. Вы ночевали сегодня в моей квартире. Хотел узнать, как ваши дела? – я узнала голос. Непонятно, как номер мой вычислил. Я ведь не давала. Ах да! Он же фээсбэшник. Во как!

– Дела нормально. Есть сильно хочу. Как там ваша яичница? Не прокисла с утра? – я понимала, что меня пьяно несёт, но остановиться уже не могла.

– Я могу заказать ужин. Что вы любите? – осторожно, после паузы, спросил он. Как минёр. Вот точно фээсбэшник.

– Я ем все. Через полчаса буду, – скомандовала я и отключилась. Номер этого абонента у меня не определился. Вот урод. И да. Текилу точно не следовало пить.

Таксист, увидев конечным пунктом Город-Сити, зарядил цену вдесятеро.

– Пошел в жопу, – честно сказала я. – Какие пять тысяч, тут едва на пятихатку, – я вытащила последние пятьсот рублей.

– Тогда соси быстро, шлюха, – проговорил простой русский парень. Да не на такую напал. Никогда не сажусь на переднее сиденье. Я выхватила деньги из его глупой руки, выскочила из машины. Взлетела по ступеням крыльца ближе к охране. Выставила средний палец и чинно, как можно прямее, вошла в здание.

Холл встретил неприятно яркими огнями. Я буквально ослепла после темноты клуба и сумрака такси. Меня ждали.

– Какие-то проблемы? – мужской голос и уверенный захват локтя.

– Денег не хватило расплатиться. Неадекватные цены, – улыбнулась я.

– Григорий, решите проблему, – меня уже вели к лифту.

Как же здесь тепло. Меня развозило, как подростка от дешёвого портвейна. Хорошо, что лифт летит быстро. Текила уже у горла. Я, оскальзываясь на каблуках, сразу метнулась в знакомую дверь сортира. Вывернуло сразу, едва успела долететь до унитаза. Полоскало долго. Все отдала канализации, вплоть до котлет. Зато полегчало. Сумка со мной. Вычистила зубы, поправила губы и остальное лицо. Вышла в большой зал вполне себе прилично. Не штормило, хотя бы.

Ужин действительно был накрыт. По-ресторанному, с хитро завернутыми салфетками и горячим под железным колпаком. Хозяин квартиры стоял ко мне спиной. Недовольный, ясное дело. Ждал красивую барышню, а приперлась пьяная дрянь. Ну ничего, сейчас я тебя расслаблю, дорогой.

Я подошла сзади, ткнулась лбом между лопаток. Он вздрогнул, хотел обернуться. Я не дала сразу. Всхлипнула. Замер. Я отошла к столу. Отвернулась. Поникла плечами, пошмыгала носом. Он постоял. Потом подошёл сзади. Тронул за плечо. Я обернулась и поцеловала в сухие тонкие губы. Растерялся, не знал, что делать со мной. Слова забыл, что ли, за последние двадцать лет? Ничего, я напомню. Пьяная злость плескалась во мне. Интересно, похожи на тебя два твоих сына? Я нахально раздевала его в полном свете большой комнаты. Сейчас ты вспомнишь у меня, как это было с тобой в первый раз. Неудовлетворенное вчерашнее желание рвалось из меня на свободу. Я забыла, где я и с кем.

– Андрей, Андрей, – шептала я, направляя в себя его естество. Счастливо охнула, принимая. Сжала мышцами бёдер, задвигалась в знакомом ритме. Все делала сама, как любила, как знала для нас двоих. Удержалась на краю. Перевернула властно тела. Направила за крепкий зад в себя до конца.

– А-ах! – и кончила, содрогаясь. Наконец-то.

– Как же я ждала! Как ждала, – призналась шепотом и затихла. Разрыдалась, как дура, от облегчения.

Он аккуратно снял себя с меня. Лёг рядом. Обнял сильной рукой. Я уткнулась мокрым лицом в твёрдую грудь и уснула.

ГЛАВА 5. Кошмар

Утро светило позднее. С облегчением поняла – воскресенье. Села на широкой кровати. Зверски хотелось есть и курить. Где моя сумка? Где вещи? Надо сматываться по любому. Натворила я здесь дел. Как угораздило? Пить надо меньше. Особенно текилу с пивом мешать. Где хозяин? Лучше бы он ушёл. Провалился сквозь землю, к примеру. То, что вчера любила не его, я сознавала прекрасно. Но кончила реально. Так, обычным женским способом, я кончаю ну о-очень редко. Вот же хрень! Писать. Надо встать. Я высунула голову из спальни. Пусто. Я тихонько, голышом, добежала до двери в ванную. Уф! Потом долго стояла под горячей водой, отмокая. Наконец, закрыла воду. Завернулась в тяжелый халат и вышла. Не подумав. Ни о чем.

Они сидели за столом. Все трое. Отец и два сына. Старший и младший. Когда я возникла из ванной, застыла пауза. Смотрели на меня. Растерянно. Все трое. Делать что-то надо. Я села напротив них на высокий табурет. Камень столешницы разделял нас.

– Доброе утро, – сказала я. Пора уже взорвать эту бесконечную молчанку.

– Доброе утро, – сразу откликнулся старший брат. Самый смелый из них троих.

– Как дела? – улыбнулась я.

– Дела, как сажа бела, – красиво вывернулся он.

– Погоди, – старший мужчина в роду вспомнил, кто здесь присматривает за всем. – Что происходит?

Он глядел на своих сыновей. А куда же ещё ему смотреть? На меня, что ли?

– Эта шлюха задурила голову Андрюхе. Он даже жениться думал на ней. Но понял вовремя, что на таких тварях не женятся. Теперь она влезла в твою постель, отец! Я вообще не понимаю, что она здесь делает! Эта городская блядь! – старший брат честно изложил свою точку зрения.

– Это правда? – тихо спросил отец у младшего сына. Тот поднял глаза. Серые. Невозможно любимые. Посмотрел на меня. Потом на отца.

– Да.

– Я понял, – после паузы сказал хозяин квартиры, – идите по домам. Мне нужно закончить дела.

Оба брата послушно встали и пошли к дверям. Только старший оглянулся на пороге. Облил меня ненавистью и ушёл.

– Я есть хочу, – объявила я.

– Так двигай к столу. Мясо остыло, но еще вполне съедобное, – невесело засмеялся мужчина.

– Как тебя зовут? – спросил он, глядя, как я уплетаю медальоны из телятины, вытаскивая их пальцами из застывшего соуса. Цветная капуста в сухарях немного потеряла от вчерашнего вкуса, но моему голодному животу вполне годилась.

– Отец зовёт меня Лялькой. Так ведь ты не мой отец, – рассмеялась я нахально.

– Теперь уж точно, нет, – он усмехнулся, по-мужски, глядя на моё тело в раздвинутом халате, придвигая ко мне ближе слегка опавший десерт.

– Ты влюблена в моего сына?

– Теперь уж точно, нет, – ясно рассмеялась я, прижимая оголившееся бедро к его ноге.

– Рассказывай, – велел мне этот взрослый мужчина.

Ещё минуту назад я была готова излить ему всю свою многострадальную душу. Но холодный, спокойный взгляд серых, точно таких же, как у его сыновей, глаз отрезвил мой глупый порыв. И заморозил нежное ночное тепло. То, что было между нами, пропало. Как в миг исчезла невозможная любовь его младшего сына, когда застал меня с членом во рту своего старшего гадкого брата. Убил все в момент. Как не было никогда.

– А, все ерунда. Очень вкусно. Кофе я получу сегодня или нет? – я лукаво облизнула розовые губки. Халат давно болтался на моих узких плечах, едва держался. Голая ножка на ножке. Голая нахальная грудь над столом. Мне нечего стесняться. Честный четвёртый размер при талии в шестьдесят три сантиметра – отличная комбинация.

– Ты профессионалка? – догадался спросить этот умник. Глаза от моих сосков отлеплял с трудом.

– Я любитель, но преданный, – засмеялась я. Скинула дурацкий халат на пол. – Мне пора. Ты как, насчёт ещё раза на посошок?

Я откровенно веселилась. На душе было горько.

– Я думаю, – начал мужчина.

Я не стала дослушивать. Подошла вплотную. Сидя на высоком барном табурете, он был почти одного роста со мной. Развела широко его колени. Взялась за молнию на брюках.

– Знаешь, девочка, – он опять пытался говорить.

– Как тебя зовут? – я справилась с застежкой. Он крепко держал меня за руку, но не сопротивлялся. Просто следовал за моей ладонью.

– Андрей. Ты же называла меня ночью, – он удивился, но напрячься не успел. Я вытащила все его на свет. Нагнулась и быстро лизнула гладкую головку. Все работало и ждало моих умелых губ.

– Андрей, – прошептала я с удовольствием. Дальше разговаривать стало нечем. Минет – моё все. Я люблю это нежное занятие. Как всякое любимое дело делаю его отлично.

В последний момент мужчина собрался. Вынул себя из моего горла. Разложил на кухонном столе и вдолбил по самый корень. Разрядился бурно после пары фрикций. Я не удержала разочарованного вздоха. Да он, наверняка, не заметил. Никто из них не замечает. Я подождала, пока его успокоенный конец выпадет из меня. Лизнула куда-то в руку надо мной и выскользнула в ванную. Прочь отсюда.

Стоял возле двери, молча смотрел, как я обуваюсь. Помог надеть пальто.

– Послушай, – открыл рот наконец. Придержал за локоть. Разговаривать не хотелось. Скорей бы за дверь.

– Мне бы все-таки хотелось понять, что происходит, – он мягко, но неотвратимо развернул меня лицом к себе.

– Пошел в жопу, родной, – улыбнулась я в его занудно-серьезное лицо. Растерялся, придурок, не этого ждал. Я высвободилась и выскочила за дверь, аккуратно, без стука закрыв её за собой. Лифт быстро домчал меня до безопасности улицы.

Я приехала домой. В свою крошечную квартирку на Южной окраине. Новый дом в новом дешевом квартале. Такие же, как и я, пленники ипотек были моими соседями. Полно детей, молодых мамаш с вечными колясками и собаками всех мастей на поводках. Я приткнула джимни на стоянке. Мягко отвернула морду добермана из-под юбки. Улыбнулась его хозяину, отцу троих детей. Он заглянул мне в глаза. Ну да, конечно. Вот все бросила и раздвинула ноги перед твоей похотью, пока жена с последним отпрыском в роддоме. Делать мне больше нечего. Махнула рукой и скрылась в подъезде. Телефон голосом черного Армстронга пропел про прекрасный мир.

– Ляля, душа моя, ты забыла обо мне, – улыбался взрослый голос. Вениамин. Забыла. Сегодня его день.

– Никогда! – бодро ответила я. Его двести евро нужны мне были абсолютно. И покормить он умел, как следует.

– В шесть вечера я буду, как штык. Голодная во всех смыслах, – посмеялась я. Пожрать я точно люблю. Не всегда, правда, удаётся.

– Приходи, моя красавица. Икорки черной я припас для твоего чудного тельца, – улыбался довольно дядя. Намажет её на все нужные места. Да чудно.

ГЛАВА 6. Ночь

Машина осталась на другой стороне площади. Следовало пересечь её по подземному переходу. Город не спал, не смотря на время, которое давно перевалило за полночь. Сама виновата. Уснула зачем-то в жарко натопленных хоромах Вениамина. Он, сволочь, будить не стал.

– Ты так сладко спала, малышка, – он ласково улыбался. Не видел никакой проблемы. А она была. Мне на работу завтра. Ровно на другой конец этого жирного головоногова под названием Город.

Я шла по длинному пустому переходу под площадью. Второй час ночи. Никого. Из ниши технического входа вышла фигура. Мужчина. Прислонился спиной к белой плитке стены. Не двигался. Я стучала каблуками ближе, ближе. Миновала. Он схватил меня сзади за воротник. Сунул кулаком поддых. Я согнулась пополам. Дышать было нечем. Хватала воздух немым ртом, пока он задирал мне пальто, стягивал трусы, лез ледяными жесткими пальцами в меня. Я боюсь боли. Однажды, такой же, как этот, насильник разбил мне лицо. Нижнюю губы и лоб зашивали несколько раз. Трещины в рёбрах срастались полгода. Страх и боль в душе не зажили никогда. Осмотр в полиции был куда хуже насилия. Меня на опознания потом таскали долго, ухмыляясь и разглядывая откровенно. Словно примеривались, куда и как вставили бы мне сами. Поэтому я сжалась в комок, терпела молча, и молила Бога, чтобы поскорее закончилось. И чтобы бить не стал. И пронеси меня, Господь, мимо СПИДА и гепатита. Он стал совать мне в рот свой вялый конец. Давил грубо на щёки. Зачем! Я сама открыла рот. Завтра синяки будут, не замажешь ничем, мне же на работу. Запах старой мочи и псины душил, ничего у него не получалось. Он ударил меня снизу в лицо. Господи, как больно! Зубы целы? Из носа лилась кровь. Вдали послышались голоса. Мужчина напоследок сильно заехал мне ногой в живот и ушёл быстрым шагом. Голоса приближались. Сейчас увидят. Поймут все сразу. Вопросы. Полиция. Я заползла в техническую нишу и спрятала лицо в воротник пальто. Коленки подобрала, как только смогла.

Как до машины добралась, не помню. Ключом в замок зажигания долго не могла попасть. И поняла, что машину вести я не могу. Тупо, нет. Истерика подкатывала волной и опадала. Таилась и ждала моей паузы. Чтобы накрыть по-настоящему. Никогда я этой женской приблуды на боялась. Не верила в неё. Но после того, что случилось со мной в приснопамятном лифте, поняла. Что это значит: беспамятство. Трясущейся рукой достала телефон. Набрала первый номер в избранном. Там всегда, во всех переменах моделей и номеров, значился мой Миша. Удивительно быстро взял трубку.

– Да!

– Приезжай. Забери. Меня изнасиловали. Не могу ехать сама. Руки не слушаются. Старая площадь напротив вокзала. Лицо болит, – я заплакала наконец и выключила телефон. Мишки я не стеснялась никак. Ему, единственному в моей жизни, я могла рассказать все, что угодно.

Я нащупала в ногах заднего сиденья вчерашнюю недопитую бутылку текилы. Быстро глотнула, не думая. Ничего. Сделала ещё один щедрый глоток. Мишу, из его рафинированного центра ждать не меньше часа, даже в пустом Городе. Глотнула ещё раз. Вот гадость! Вкус алкоголя пробился наконец сквозь вонь чужого тела. Понимая, что кошмар мой рядом, я храбро сделала короткий глоток и сунула себе, как чужому отдельному человеку, грубую короткую сигарету без фильтра. Зажгла и затянулась. Аромат настоящего табака обнял меня забытым запахом из детства. Я заревела, стучась лицом о неповинную кожу руля.

Водительская дверь распахнулась. Я выпала на руки отворившего.

– Да ты пьяная совсем! – раздался голос. И тут же.

– Ни х… себе! Кровь, – меня вытянули из-за руля и понесли. Я ткнулась лицом в тёплый мех и заснула.

ГЛАВА 7. Александр.

Мне снился сон. Отец жарит картошку. В нашей квартире на третьем этаже старой панельной пятиэтажки. Мама в командировке. Мне семь лет. Мой любимый пёс сидит рядом. Намекает, что ему тоже неплохо было бы попробовать картошечки, несмотря на уверения зоологов, что этот продукт не усваивается собачьим организмом. Да наплевать ему. Просто так хочет схрумкать то же, что и мы. Белая кошка сидит на подоконнике, намывает лапой по морде гостей.

– Садись за стол, Лялька, – улыбается папа, ставя сковородку на деревянную старую разделочную доску в центр стола. Я хватаю вилку, таскаю кусочки, обжигаясь. Ем самую лучшую еду на свете.

– Посмотри, что там с лицом. Ничего шить не надо?

– Шить надо было вчера. Да я не вижу ничего такого. Вот грудь, брат, просто тоска! Поздравляю и завидую. Девочка класс! Как же ты не присмотрел, бродяга? Синяки на щеках, губы разбиты. Кто же её так? Одеяло убери. Как там внизу?

– Тише ты! – тихий шёпот. Одеяло поползло вниз. Я схватила его рукой и подняла до подбородка. Разлепила глаза испуганно.

На меня смотрело незнакомое бородатое лицо. Улыбалось по-доброму открыто. Рыжее в веснушках. Синий свитер. Руки спрятал за спину тут же.

– Привет. Я доктор. Работаю на Скорой помощи. Твой друг позвал меня посмотреть, не случилось ли с тобой чего-нибудь плохого. Если ты не хочешь, то я не настаиваю. Все будет, как ты сама захочешь. Меня зовут Антон. Ты как, красавица? Отзовись, – он улыбнулся открыто смешным, рыжим лицом.

– Где Миша? – проговорила я разбитыми губами.

Он растерялся. Посмотрел куда-то позади меня.

– Он скоро придёт. Не переживай, – нашёлся рыжий доктор наконец. – Можно я тебя осмотрю?

– Нет. Только, когда Миша придёт, – твердо ответила я.

– Ладно, – не стал он спорить. Улыбнулся и исчез за изголовьем.

Я закрыла глаза. Очень хотела, чтобы сон про отца и картошку продолжился. Да не бывает такого в реальной жизни. Заснуть снова не удавалось. Вчерашнее лезло в память. Мишка где? Вместе с отцом он был самым спокойным, безопасным местом в моей жизни.

– Ляля, – раздался голос надо мной. Я растопырила глаза, не веря. Самый неприятный, отвратительный мужчина в моей жизни смотрел на меня.

– Послушай меня спокойно. Антон хороший врач. Необходимо, чтобы он тебя осмотрел, – эта падла присела на край дивана и смотрела на меня серьезно-участливо.

– На хрен мне его осмотры, урод! Анализы на ВИЧ и гепатит он на глаз станет делать? – я не смеялась. – Как я здесь оказалась? Где моя сумка? Телефон?

– Одно можно определить уверенно. С головой у девушки точно все в порядке, – спокойно заявил рыжий Антон.

– Пошел на хрен! – мы сказали это одновременно. Я и старший ненавистный брат. Мужчины моей мечты.

– Анализы сделать необходимо. Причём сегодня же. СПИД не спит. Я не знаю, как тебя зовут, девочка, но травму ты получила вчера серьезную. Необходима, кроме всего прочего, помощь психолога… – доктор уверенно вещал.

– Да тебе-то, умник, откуда знать? – зло рассмеялась я. – Так красиво рассказываешь, будто знаешь по себе. Забудь, дурачок. Знаешь, что главное, когда насилуют?

Он мотнул отрицательно враз побелевшим лицом.

– Что бы лицо не порезали и зубы не выбили. А синяки сойдут. И жопа болеть перестанет, – засмеялась я. Не могла остановиться.

– Истерика, – тихо объявил рыжий и быстро вколол мне что-то в бедро через простыню.

Миша сидел рядом на краю дивана. Я заползла к нему на колени, наплевав смотрит на меня ещё кто-нибудь.

– Забери меня отсюда, – просила я, слезы снова были со мной.

– Да, детка, конечно, – он привычно поцеловал меня в макушку. Я обхватила его руками и ногами, упала на спину назад в постель. Он был одет, пряжка его ремня неприятно впивалась в мой голый живот.

– Сними. Колется, – попросила я.

– Да, – тихо ответил он.

Я обнимала его везде, помогая избавиться от одежды. Что мы делаем? Пришёл краем сознания вопрос. Надо, наоборот. Одеваться и уходить из этого гадкого дома. Он был такой горячий, нетерпеливый. Целоваться нормально не мог, настолько душило его желание. Я плавилась в его твёрдых руках. Как же хорошо!

– Я люблю тебя, – прошептал он мне в ухо. Очень тихо. Только для меня. Словно кто-то мог нас подслушать. Я засмеялась.

– Какая любовь, дурачок? Нет её.

Он был такой нежный. Такой невозможный. Хотел войти в меня, как обычно, в женщину. Я засмеялась. Увернулась и направила его туда, где он делал это обычно. Куда сам приучил меня шесть лет назад. Там моя главная кнопка. Задница – моё все.

ГЛАВА 7. Антон

Утром меня разбудил рыжий Антон.

– Подъём! Пора!

Я рассмеялась. Настроение, несмотря ни на что, было роскошное. Я легко выбралась из-под одеяла. Прошлась нагишом перед его конопатым носом. Он выругался. Я засмеялась и умчалась в ванную.

– А Миша где? – спросила я, садясь за стол, где ждала меня честная чашка кофе.

– Вот, что я скажу тебе, хорошая моя, – твердо начал Антон. – Вчера у тебя случилась понятная истерика. Я вколол тебе успокоительное. Не простое, сама понимаешь. Что ты там видела и кого, мне не ведомо. Кто этот твой Миша, я понятия не имею. Не знаю. Спала ты крепко. Сейчас мы едем в клинику. Анализы сдавать, и принимать меры, если что случилось. Да?

– Да, – ответила я растерянно. Мне приснилось все, что ли? – Так дом этот чей?

Я желала знать.

– Александра Вебера. Моего друга детства и отличного парня, – улыбнулся широко и открыто рыжий доктор.

Ну да, ну да. Тебя он, разумеется, не подставлял с минетом своему младшему брату. Глаза в глаза.

– Это ты меня нашёл? – я полезла в сумку за сигаретами.

– Нет. Ты сама позвонила Саше. Здесь не курят.

– Да плевать мне. Не могла я ему позвонить. У меня его номера телефона не было и быть не могло. По определению, – я закурила житан, чиркнув золотой зажигалкой.

Антон аккуратно вынул из моих пальцев и то и другое. Сигарету выбросил в мусор, зажигалку вертел в руке, с интересом разглядывал дорогую и редкую вещь.

– Подарок Венечки на прошлый Новый год. Классический Зиппо в золотом корпусе. Семьдесят второй год прошлого века. Я сплю по понедельникам с антикваром, – ответила я на немой вопрос рыжего.

– Ты проститутка? – теперь он с интересом разглядывал меня.

– Двести евро.

– Нифига себе! В час?

– Свидание. Мы едем? – мне все надоело. Но следовало терпеть. Пройти нахаляву полный медосмотр и сдать анализы – это моя расчётливая натура упустить не могла.

– Ты извини, поесть не получится. Тебе же кровь сдавать. А свидание –это как?

Мы вышли в коридор. На красивой чугунной скамейке, изображавшей в этой пафосно нежилой квартире, место для обувания, стоял мой рюкзак.

Я села на скамейку. Сапоги ждали меня. Я вытащила из сумки пакет с запасными колготками. Это у меня всегда с собой. Презервативы, смазка, зубная щётка, трусы и колготки. Без этого, как без косметички, я из дома не выхожу. Я негромко, но слышно охнула. Схватилась за живот.

– Ты не мог бы, – я беспомощно протянула колготки симпатяге-доктору. Он поспешно и как-то неровно кивнул. Стал думать, как натянуть их на меня. Угробит нафиг. Ничего у меня не болело. Ну не на столько, чтобы я одеться не могла. Хотелось приколоться над его самоуверенным конопатым носом.

Присел передо мной на колени. Я протянула ему правую белую ножку. Он аккуратно взял её в ладонь. Я чуть подвинулась вперёд, что бы ему удобней было. Он поднял глаза и посмотрел мне точно между ног.

– Ты без трусов, – тихо проговорил.

– Ты же рвался меня осмотреть. Осматривай, – я левую ногу нахально положила на его заметно приподнятое все под замком синих джинсов. Погладила. Поласкала.

– Я не могу. Ты девушка моего друга, – он коснулся губами моих пальцев на правой ноге.

– Щекотно, – я засмеялась, задрав ноги кверху уже вконец неприлично. Залезла на колени к бедному Антону. Повалила его на пол. Стянула с себя платье через голову. Бюстгальтер он снял с меня сам. Перевернул нас, стал целовать. Присосался к груди, к соскам. Ну да, ну да, со вчера ещё мечтал.

– Поцелуй меня там, любимый, – простонала я, завелась не хуже доктора. Мы делали любовь прямо перед входной дверью, среди моих сапог, колготок и порванных упаковок от презервативов.

– Голодный ты, что ли? – смеялась, когда он снова полез ко мне уже в душе.

Здесь зеркало было. Огромное в тяжелой золоченой раме, отражало нас абсолютно. Он хотел поднять меня к себе на талию. Ну уж нет. Он, конечно, парень сильный, да ещё в таком заводе, выдержит. Да только я такую гимнастику не люблю. Я нашла на хозяйской полке баллон с какой-то пеной. Крем. То ли для бритья, то ли после, то ли вместо. У доктора округлились глаза. Я встряхнула баллон, и густая умопомрачительно пахнущая пена красивыми волнами украсила его пах. Я размазала, лаская, это белое дело по его красивым бедрам и крепкому заду. Завела ненавязчиво пару пальцев в известное отверстие. Так, в порядке игры. Он подался на инстинкте к моей руке, пропуская пальцы глубже в себя. Потом опомнился и оттолкнул мою руку. Ладно. Я повернулась к нему спиной, потерлась о его скользкое горячее тело, потом уперлась руками в стену, прогнулась в спинке и направила его ненасытный член прямиком в свою горячо любимую попу. Мой, честно заслуженный, премиальный оргазм накрыл меня через минуту.

– Вот это да! – восхитился мой партнёр, гладя нежно мою дрожащую спину.

– Дай мне отдышаться и можешь закончить, – простонала я.

– Ну уж нет! – он стал наращивать ритм, загоняя себя в меня по самый корень. Я ругалась и стонала, сердце хотело выпрыгнуть из меня через горло. Он долго не мог разрядиться. Переклинило от перевозбуждения. Мне понравилось ужасно. Мы валялись на тёплом жестком полу ванной.

– Счет за воду придёт нереальный, – ухмыльнулась я, ненужно вспомнив экономного Мишу. – Вот это называется свидание со мной, понял?

Мужчина кивнул обалдело.

– Эй, доктор, глянь на часы. Мы ещё успеваем на осмотр? Мне надо на работу позвонить. Как ты думаешь, в клинике могут дать справку, что я болела?

Я быстро вытиралась. Никто мне не отвечал. Я обернулась.

Антон сидел на низком пуфе в позе горя. Белый халат, рыжая голова, поникши, упала на руки, плечи опущены.

– О чем страдаем? – я постучала пальчиком по грустному плечу.

– Он же мой друг, а я завалил тебя в койку в его же собственном доме, – доктор расстроенно смотрел на меня своими ярко-синими глазами.

– Давай мы с тобой быстренько оденемся, сгоняем в твою клинику, а потом пожрем от пуза. Ты умеешь готовить? Нет? Тогда завалимся в какую -нибудь блинную-пельменную. Я жрать хочу!! Я уже сутки только и делаю, что трахаюсь. Хоть бы в рот кто дал! Нет! Только в зад.

Парень наконец улыбнулся.

Я чувствовала, что пора сматываться из этого треклятого рая. Пока не поздно. Пока не явился хозяин или два его ближайших родственника. Со своими вопросами в умных серых глазах и остальным. Не хо-чу! И вовремя. Когда крузак Антона выворачивал за угол, во дворе показался мой темно-зелёный джимни. За рулём сидел Вебер. Как же мне не хочется встречаться с этой надутой свиньей! Ладно. Придумаю, что-нибудь.

– Ты зря так паришься по поводу своего друга Шурика Вебера, – я чуть опустила стекло и полезла за сигаретами.

– В этой машине не курят, – сказал четко Антон.

– Останови, – в тон ему попросила я. Он посмотрел на меня удивленно, но спорить не стал, притормозил за автобусной остановкой.

– Первое. Я не девушка твоего друга. Совсем наоборот. Второе. Значит, тебе можно, не спрашивая, долбить меня во все дыры час без перерыва, а мне курить в твоей гребаной машине нельзя?! Будь здоров, доктор, – я хотела выскочить.

Он успел схватить меня за руку.

– Пусти! Не смей держать меня, гад! – злые слёзы стояли во мне.

Меня снова принуждали, заставляли подчиняться чужой воле. Мужчина, видно, что-то понял. Разжал пальцы.

– Не убегай. Не надо. У нас же был такой хороший план, – начал говорить негромкой скороговоркой.

– Не хочу ничего. Ты мне надоел, – я вылезла из тёплой машины.

Декабрь сразу напомнил о себе, схватил за коленки и полез выше. Моя шуба не для тепла, а для красоты. Не зря её родина Италия. Подняла руку, голосуя. Лендкрузер черным бегемотом застыл напротив меня, закрыв от остальной дороги. Я прошла вперёд несколько метров. Подняла руку. Только такси было сунулось остановиться, Антон тут же отгородил меня от мира черной тушей своей тойоты.

– Я понял. Не сердись. Садись и кури, сколько хочешь, – он открыл дверь с моей стороны, глядел тревожно.

Я тоже поняла. Он не отстанет. Не успокоится, пока не вернусь в машину. Не отвяжется. Я реально замёрзла. Залезла в неудобную машину. Закуталась в высокий воротник. Забилась в угол большого сиденья.

– Все по плану? В клинику?

Антон серьёзно вглядывался мне в лицо. Я кивнула, защелкивая ремень безопасности. Кому нужна эта гребаная безопасность? Но без такого простого действия эта лошадь тупо не поедет.

Хождение по кабинетам оказалось мучительным. Кресло гинеколога, холодные пальцы хирурга, мазки, кровь, инструменты стоматолога. Я сидела в красивом, дорого обставленном холле, зубы клацали от усталости и голода. Пряталась снова в воротник шубы. Мой рыжий приятель куда-то пропал. Пожилая женщина присела на белый диванчик рядом.

– Все? – спросила она меня. Точно знала, о чем спрашивала.

Я пожала плечами. Догадалась. Психолог. Общаться не собиралась.

– Антон Поляков оплатил все поле обследования. Не хочешь разговаривать, не надо. Пойдём заполним форму, и ты свободна. Мне же надо оформить приём, иначе не оплатят. Пошли, – она легко поднялась и, не оглядываясь, вошла к кабинет справа. Дверь оставила открытой. Я поднялась и отправилась следом. Мне было наплевать.

– Ты впервые подверглась сексуальному насилию?

– Да.

– Твои родители живы?

– Да.

– У тебя есть постоянный партнёр?

– Да.

И все в таком же духе. Я ни разу не сказала правду. Эта взрослая тётя видела это абсолютно. Ничего не спросила и не добавила сверху. Заполнила форму и попрощалась, вручив красивую визитку напоследок. Я прошла холл насквозь. Вышла на декабрьский веселый ветер, выбросив карточку небрежно в урну. Зашла за угол и закурила наконец. Достала телефон и набрала Мишин номер. Теперь уж точно, без ошибки. Он долго не отзывался.

– Привет. У меня нет налички. Я сейчас приеду. Есть чем заплатить таксисту? – начала я сразу без околичностей.

– Найдётся. Если только твоё такси не идёт из Магадана, – в своём роде ответил Миша и отключился. Вот хоть бы поинтересовался, что со мной. В этом весь он: придёт проблема, тогда и станем решать.

Такси явилось мгновенно.

ГЛАВА 8. Миша.

– Алкоголя нет, – заявил он с порога.

В квартире прочно стоял аромат жареной картошки.

– Картошкой от соседей несёт? – пошутила я, глотая голодную слюну.

– Ты же с воли. Принесла бы пожрать, – логично заключил мой друг, принимая у меня шубу.

С таксистом я расплатилась тысячной бумажкой, завалившейся в дальний карман рюкзака.

– Что с лицом? – спросил он деланно небрежно, идя впереди меня по длинному двухсотлетнему коридору к кухне.

– Да тоже, что и всегда, – ответила я в его ленивой манере. Рассказывать не хотелось.

Он резко остановился. Развернулся всем корпусом ко мне.

– Опять? – он знал, о чем спрашивал.

– Да. Раз в год, обязательно, – легко призналась я.

Он прижал меня к своей большой мягкой груди. Поднял на руки и понёс в кухню. Он знал все про это со мной. Это он подобрал меня, ползающей в кровавой луже в подземном переходе шесть лет назад. Так мы познакомились.

– Ты бы перестала ходить под землёй по ночам. Ничему тебя жизнь не учит, – грустно проговорил Миша, не глядя мне в глаза.

Ему всегда было стыдно за мужскую половину человечества. Я поцеловала его в мягкую щеку. По морде он от меня получал в предыдущие года. За все преступления своего пола.

Мишка вздохнул.

– Прости, красавица. К картошке у меня только солёные огурцы и бутылка французского коньяка. Водка подошла бы идеально. Но никто не догадался принести, – он рассмеялся. В голубых, слегка выпуклых глазах стояла боль.

– А, не парься, – я легко махнула ладошкой в его сторону.

Села на своё место за столом, покрытым такой древней клеенкой, что моя покойная бабушка свободно могла считаться девицей рядом с ней.

– Меня сегодня обследовали по полной программе. Даже психолог допрашивала. Не хуже тех придурков следователей, три года назад. И вопросы те же. Одна схема на всех. Уроды, – я смеялась наконец открыто, искренне. Таскала кусочки горячей, жареной картошки прямо из старой чугунной сковородки в середине стола, курила одновременно свой вонючий житан и тянула отличный, без дураков, коньяк.

Телефон заныл тревожно.

– Возьми трубку, любимый. Скажи, что у меня все в порядке, – попросила я.

– Нет, моя хорошая. Боюсь, что мне они не поверят. Разговаривай сама. Так будет проще для всех, – улыбнулся Миша, открывая банку кильки в томате. Из старых, ещё генеральских запасов, видимо, залежалась.

Номер неизвестный.

– Да, – ответила я чуть слышно в трубку.

Миша с интересом глядел, чем закончится представление.

– Здравствуй, – проговорил голос старшего брата.

Интересно, они все четверо слушают этот разговор или он один решился поговорить со мной? Была ли любовь между нами под успокоительным кайфом? Или мне привиделось это одной?

– Я перегнал твою машину к своему дому. Думал, что ты там. Как ты? – его голос звучал негромко, сочувствовал явно.

– Оставь ключи под передним бампером. Я заберу, когда смогу, – я говорила тихим, как бы умирающим голосом.

Миша пожал незаметно плечами и вышел из кухни. Зачем? У меня никогда не было секретов перед ним.

– Я.

Вебер замялся. Потянулась пауза. Я молчала. Интересно мне было, что он мнётся и трется сказать городской бляди. Цитата.

– Что ты делаешь сегодня вечером?

Я проглотила смеховую истерику. Зажала телефон ладонью и смеялась молча, трясясь в безудержном веселье.

– Я не знаю, – я потянула все гласные в ответе.

– Может быть… Если ты хочешь… Поужинаем. В ресторане? Скажи, – он неуверенно выговаривал слова, разом напомнив мне своего младшего брата. Которого так удачно отвратил от меня. Сам удовольствие получил, между прочим, свинья. Минет я делаю первоклассно. Кончил, как дуся, несмотря на развернувшийся скандал.

– Я не знаю… Это неудобно, – гнала я в той же томной теме. Задумчиво и печально. Тут влез на параллельной линии Арсен. Я переключилась.

– Ляля, котик. Ты вчера произвела впечатление на нашего парижского друга и пропала. Давай доделаем дело. Триста евриков. Ты как? Нормально? Ладно, я выбью из него ещё полтинник. В Сезонах, в десять. Не погуби, радость моя! – не дожидаясь ответа, мой приятель отключился.

– Я устала. Не хочу. Прости, – голосом умирающего лебедя Плисецкой я прошептала Веберу и повесила трубку. Пошел в задницу. Урод!

ГЛАВА 9. Неприятности по заказу.

Дорогой, известный всему Городу голубой и разнузданной славой клуб гулял напропалую. Я сидела нимфеткой в синем платье с белым воротничком на готовом конце под французскими штанами. Молния на моей спине была расстегнута до самого конца, ниже голой попы. Руки кавалера гуляли по моему телу везде. Я не возражала. Француз был деликатен и опытен. Делал своими пальцами все, как надо. Деньги Арсен ещё при входе засунул мне в карман все того же платья. Я принимала поцелуи в шейку и спинку с удовольствием. Французский Мишин коньяк смешался с местным пойлом и приятно будоражил кровь.

– Пойдём, – первой не выдержала я. Взяла парня за руку и повела к туалету.

– Поедем ко мне в отель, красавица, – предложил он мне на родном языке.

– Нет. Здесь и сейчас. На ночевку я не подписывалась, – рассмеялась я грубовато. По-русски.

Он, видно, понял что-то своими иностранными мозгами. Кивнул. Мы зашли в кабинку мужского сортира. Он сел на крышку, потянул меня к себе. Я засмеялась. Достала приготовленный заранее презерватив. Ловко надела и села спиной к нему. Он долго трахал меня. Я профессионально вздыхала и охала. Кончил. Я сделала привычно вид. Будто бы я тоже. Поправила одежду и вышла вон. В черной раковине мыл руки Вебер. Старший брат. Александр. На секунду растерялась. Потом быстро сполоснула в соседней мойке руки. Чуть задержалась и прополоскала рот. Вышла за двери, не задержавшись ни на мгновение. Остановилась в коротком коридоре подкрасить губы. Он появился в зеркале за моей спиной. Смотрел, не отрываясь, в отражение моего лица.

– Чего надо? – спросила я грубо у отражения.

И тут появился француз.

– Ляля, мон шер, кам ту ми, – этот парень очевидно не замечал стокилограммовую угрозу за моей спиной.

– Иду, – улыбнулась я, старательно выворачиваясь из-за тела мужчины.

– Тебя же только сутки назад отодрали в подземном переходе, шлюха! – услышала я сверху.

Остановилась. Холодная ненависть плескалась во мне.

– Нагнись, – спокойно сказала я этой двухметровой туше.

Он придвинул ко мне своё злое лицо. Я, с силой, какую только могла собрать в себе, ударила по чисто выбритой физиономии. Замахнулась ещё, но он уже опомнился и схватил мои ледяные пальцы больным, мужским захватом.

– Прости, – сказал тихо, с угрозой.

– Нет, – легко ответила я и ушла к своим друзьям.

Вечеринка катилась своим чередом. Сначала в клубе, потом переместились в чей-то частный дом. Там уже пошла такая полька-кадриль, что даже я, привыкшая ко многому в моей разноцветной жизни, захотела уйти. Тупо оказаться подальше от этого бардака.

Арсен рыдал. Его юный любовник, которого он приволок из глубокой провинции нашей необъятной Империи, пошло изменил ему с более состоятельным другом. Осколки его разбитого сердца я слышала абсолютно. Бились они в его грудную клетку, хотели, как птицы, улететь на юг.

– Арсенчик, не плачь, – просила я, гладя черноволосую упавшую голову.

– Сама ревела здесь, как белуга. Месяц назад, – мстительно напомнил мне Арсен.

– Ревела, не отрицаю. Вот смотри: живая, не померла.

Сцену в лифте вспоминать не хотела.

– Че там у тебя? – спросил он сердито. Неприятно сознавать, что великое и неизбывное твоё горе – всего лишь скучная банальность.

– О! У меня все весело! Вместо одного Вебера я имею троих. Да ещё друга детства в придачу!

Мне в самом деле сейчас это казалось смешным до рвоты. Следовало уходить. Веселье здешнее переползало за все мыслимые границы. И на работу завтра к девяти. Я собрала себя в кучу и нетвердо пошла к дверям. Воздух ночи обдал приятным трезвящим холодом. Я тащила на инстинкте за собой по ледяной плитке двора шубу и неизменный рюкзак от знаменитого дизайнера. Никакая пьяная дурь не могла меня заставить забыть это. Каблуки предательски поскользнулись на жестком льду. Чуть не упала, встала на безопасные колени и открыла черную дверь в высоких кованных воротах. Выбралась на четвереньках наружу. Сильные руки подхватили меня вверх и понесли.

Я затрепыхалась.

– Эй! Отвали, сволочь! Педераст гребаный!

– Закрой рот, ей-богу! Замолчи, б… – голос подавился ругательством и меня затолкали на заднее сиденье. В машине было тепло. Неудержимо потянуло в сон.

– Андрей, – позвала я.

– Нет, – твёрдый, мужской голос.

Я и так знала, что это не он. Но спровоцировать хотелось. На каком основании этот безымянный собирается лапать меня везде и лезть во все моё? Пусть представится, хотя бы. Если честно, мне было глубоко наплевать, как его зовут. Если, не Андрей, то какая разница?

Машину деликатно потряхивало на ухабах. Я никак не могла настроить фокус. Кто же там за рулём?

– Где ты живёшь? Куда тебя вести? – мужчина не обернулся.

– Шурик! Вебер! Ты меня выследил! Ты самый крутой в мире следопыт! – я хохотала совершенно, до слез. Просунула нахально обе ноги между сиденьями прямо на его локоть.

– Сядь нормально! – приказал он.

– Нет! Я хочу писать, курить и трахаться!

Машина резко остановилась, я повалилась назад, задрав ноги к потолку.

Вебер резко вылез из-за руля, хлопнул водительской дверью. Распахнул заднюю и за локоть выкинул меня из машины вон. Я упала в чистый пригородный снег. Попыталась встать, но каблуки на сапогах были слишком высокие. Я только перебирала ногами, как насекомое, и все. Он стоял у машины и смотрел, как я трепыхаюсь в снегу. Сжалился, подошёл, протянул руку. Я уцепилась.

– Стой тут. Можешь смотреть, мне не жалко.

Не отпуская его руки, я задрала платье до пупа и присела наконец-то по нужде.

– Держи меня за юбку, я подмоюсь, кокс прилип к животу, – я командовала с наслаждением. Он молча смотрел, как я тру свой живот и пах свежим снегом.

– Холодно.

Я дула на покрасневшие пальцы. Выпрямилась, держа подол платья подбородком. Светя голым безволосым лобком на весь рассветный мир. Свела ноги вместе.

– Глянь, Шурик, чулки ровно? – я облизывала свои замёрзшие пальцы откровенно похабно.

Он поднял глаза от моих ног и тяжело посмотрел. Обесцвеченные глаза. Убьёт. Вот точно. Одним ударом успокоит навсегда. Я опустила юбку.

– Я замёрзла, – сказала тихо и самостоятельно пошла к машине.

Он набросил мне на плечи своё короткое пальто. Я небрежно стряхнула его в снег. Открыла дверь, обернулась. Белая, чистая равнина расстилалась под таким же светлым небом. Какой секс мог бы получиться в этой холодной чистоте! Были бы как пингвины на полюсе! Или медведи, эх!

– Послушай, – открыл рот Вебер, выруливая на проспект. Чистый снег пригорода давно остался позади. Под колёсами разлеталась грязная вода.

– Триста евро.

– Не понял.

– Триста евро для тебя стоит свидание со мной. Заплати и я выслушаю все, что ты захочешь мне сказать. Сможешь повести меня хоть в ресторан, хоть на сельскохозяйственную выставку. Захочешь, сможешь запереть в шкафу и драть там во все дыры. Только так. Никаких других дел между нами не будет. Сегодняшний вечер у меня свободен. Позвони до шести часов. Иначе можешь опоздать. Кстати, француз заплатил триста пятьдесят, так что, тебе, как гражданину Империи – скидос. Останови машину у первого дома. Я приехала.

Я просунулась между сиденьями и поцеловала злые плотно сжатые губы.

– До вечера, любимый!

Очень быстро выскочила из раскалённого нутра автомобиля.

В старинный подъезд как раз входила главная бабушка моего любимого генеральского внука.

– Доброе утро, Руфина Львовна, – я схватилась за локоть старухи, как за спасательный круг.

– Все скачешь, стрекоза. Шесть утра, она возвращается домой. По-твоему, это нормально? Да ещё с генералом.

Мы медленно шли по мрамору лестницы.

– Почему, с генералом? – засмеялась я.

– В моё время на таких огромных чёрных автомобилях ездили только генералы и генеральские жёны.

ГЛАВА 10. Бабушки

У моего Миши было четыре бабушки. Все генеральские вдовы. Когда я возникла четырнадцатилетней задницей в постели их обожаемого внука-умницы с красным дипломом Самого Высокого Университета, старушки повели со мной партизанскую войну. Теперь, когда их внуку стукнуло тридцать и занимался он непоймичем, просиживая целыми днями у компьютера, практически нигде не бывая, не видя живых людей неделями, старые дамы развернули свои штыки и сабли на сто восемьдесят градусов и стали загонять меня в брачные узы. На самом деле, мы здорово привыкли друг к другу и считали себя семьёй.

– Почему бы тебе не переехать сюда, Лолочка? – спросила Руфина Львовна, широким жестом старой руки обводя шестикомнатные генеральские просторы.

– Свобода ещё манит её своим вольным ветром, – ответил за меня Миша, обнимая нас обеих сразу. – Доброе утро, девочки. Кто готовит завтрак?

– Я проехала два часа в электричке! – законно возмутилась добрая бабушка.

– Я в душ. Мне на работу! – отмазалась я.

– Понятно. Было бы гораздо лучше, если бы вместо вас двоих, приехала одна баба Софа, – заметил Миша и ушёл на кухню.

– У тебя вся спина в засосах, – сказал Миша, входя ко мне в ванную.

– Где? – я изогнулась, чтобы увидеть себя.

– Шучу. Как ты? Сорвалась вчера, умчалась. Я тоже, между прочим, твой парень, – он завернул меня в полотенце и вынул из старого корыта. Поднял к лицу и поцеловал. Долго, страстно.

– Миша, что это?

Подобных вещей он не делал почти никогда. Особенно трезвым и с бдительной бабушкой за дверью. Я с изумлением смотрела, как он опускается на край ванны, усаживает меня сверху, целует. Потом, забыв про противозачаточные средства, берет, как обычную женщину, бурно разряжаясь после десятка фрикций прямо в меня. Прижал к гулко стучащему сердцу.

– Спасибо, – прошептал в макушку.

– Да не за что. Обращайся.

Я аккуратно слезла с его колен. Села на унитаз и заставила себя помочиться. Чтобы хотя бы таким, древним как мир, способом выгнать из себя миллиарды веселых его сперматозоидов.

– Давай, я помою тебя, – предложил мой необычный сегодня друг.

– Мойша, идите к бабушке на кухню. Вы меня сегодня удивляете до смерти, – меня хватило на то, чтобы пошутить под взглядом его печальных глаз.

– Ты стала отвратительно красивой, – сообщил он мне, выходя за дверь.

Телефон заблямкал стаей сообщений. Клиника, куда возил меня рыжий Антон, сообщила, что я не беременна, не заражена по длинному списку известных болезней. Пронесло.

ГЛАВА 11. Давид

– Привет, толстушка, – технолог нахально поцеловал меня в щеку.

Плевать он хотел на камеры кругом. Регулярно получал выговоры за нарушения режима. В нашей не дешевой дизайнерской конторе его здорово уважали. Технолог он был от Бога, ему даже бонусы не снижали, не то, что премиальные. Боялись, что уйдёт. Мы с ним все выяснили в первый же день, когда я явилась в его подчинение. Грузинский его глаз загорелся сразу же. Национальный нос раздул крылья, принюхиваясь к моему белому телу. Двести монет за минет в моем исполнении он пока не выложил. Звали его Давид. Голос у него был потрясающий. Низкий, глубокий, с бархатной хрипотцой. Завораживал меня, как флейта змею. Рабочие отношения у нас были гармоничные. Я не косячила в замерах, он закрывал глаза на время, когда я высылала ему файлы.

– Я вчера видел тебя в одном интересном месте в интересной компании.

– Все может быть, – улыбнулась я беззаботно.

– Пойдём покурим, – кивнул на дверь.

Директор нашего бюро, он же хозяин, курил. Имел, слава богу, такую вредную привычку. А мы – имели место для курения. Стеклянный куб около пожарной лестницы был оборудован мощной шумной вытяжкой. Поэтому считалось, что камера наблюдения здесь глухая. Офисный планктон ходил сюда посплетничать и все такое. Возможно, служба безопасности нормально грела здесь уши.

– Ты куришь сигареты без фильтра? – округлил глаза Давид.

– Да, – я всунула житан в короткий мундштук. Щелкнула золотой зажигалкой.

– Шикарно! Просто шикарно! – восхитился мужчина, который не курил вовсе. Провёл пальцем с ухоженным ногтем по моей коленке. – Скажи, а сейчас трусики на тебе есть? – он двумя пальцами чуть приподнял мой подол.

– Двести евров и посмотришь сам, – улыбнулась я, скидывая зажигалкой его шустрые пальцы с себя.

– Я понял. Дело вот такое. Мне нужна спутница на сегодняшний вечер в приличный дом, где не трахаются по сортирам. Красивая, неглупая и достаточно раскованная, чтобы сделать минет нужному человеку. Может быть, в присутствии зрителей.

– Сколько?

– Пять сотен и количество участников не ограничено, – неприятно рассмеялся Давид.

– Я подумаю, – уклонилась я. – Закажи профессионалку, дешевле обойдётся.

Я затушила окурок и встала.

– Я видел вчера тебя в этом синем платье школьницы. Вид, как у тринадцатилетней прогульщицы лицея. Это реально заводит. И я хочу засадить тебе полгода. Пора бы уже осуществить мечту, – Давид ухмылялся плотоядно. Спрятал шаловливые ладони в карманы синих офисных брюк.

– У меня бронь до шести вечера, – прикололась я над собой.

– О как! В шесть-ноль одна, я жду от тебя звонка, – хотел дотянуться губами до моей щеки. Я увернулась.

Вебер не позвонил.

Ночью меня долго рвало от всякой дряни в моем бедном желудке. Миша принёс меня из ванной, таща на плече, как мокрую тряпку. Положил в постель, обнял везде. Я закрыла глаза. Перед внутренним зрением снова встало … О, чего там только не вставало!

– Зачем тебе столько денег? – спросил он, без интереса разглядывая, как я разглаживаю разноцветные бумажки. Раскладываю по цветам на древней клеенке кухонного стола. Складываю в ровную кучку. Желтых было больше, чем зелёных. Одна даже светилась лиловая.

– Сколько насосала? – ухмыльнулся как-то непривычно зло.

– Почти пять тысяч, – что-то происходило между нами. Что-то плохое, тяжелое.

– Сколько не хватает?

– Стольника, – я быстро убрала деньги в карман халата, чтобы не раздражать его сильнее.

Мишка открыл дверку орехового буфета. Вынул оттуда две купюры по пять тысяч, бросил их передо мной на клеенку стола.

– Это тебе для ровного счёта. Пошла вон отсюда. Шлюха, – он так смотрел, что я думала, ударит.

Я подскочила и убежала в ванную. Там были все мои вещи. Я одевалась, складывала свои халат, тапки, какие-то трусы, бюстье и носки в большую полотняную сумку, валявшуюся тут же. Уходя, уходи. Ни разу за те шесть лет, что мы вместе, он так на меня не смотрел. Ненависть была в его голубых, чуть выпуклых глазах.

ГЛАВА 12. Я

Он меня выгнал. Мой Миша выгнал меня навсегда. Потому что я –грязная шлюха. Да. Я люблю это дело. И деньги люблю. Я – девушка самостоятельная. Сама себя содержу. И если я хочу шубу за один миллион четыреста тысяч имперских рублей, то я её себе куплю, хоть камни с неба. И спрашивать ничьего разрешения не буду.

Я вызвала такси. Вышла из ванной комнаты. Миша стоял возле входной двери. Протянул две красные бумажки.

– Ты забыла.

– Спасибо, – я не стала отказываться. В конце концов, я их не выпрашивала.

– Поможешь? – я кивнула на ботильоны. Не могла удержаться от провокации.

Он присел на корточки. Взял мою левую ногу, обул и застегнул замок. Потом обул правую. Обнял мои колени, поднял на плечо и понёс в свою комнату. Поставил там лицом к кровати, задрал юбку.

– Резинку давай, – приказал хрипло. Я вытащила пакетик из внутреннего кармана пальто. Вскрыла и протянула назад.

– Они у тебя во всех карманах, что ли? – возмутился он и вошёл. В меня сзади. Как я люблю. Как сам приучил.

– Да! Да! Да! – орала я, выставив вперёд руки, чтобы не войти башкой в стену.

– Я! Тебя! Убью! Сука!

– А-а! – выдохнула я и кончила. Стекла по стене на пол, прямо на свои раскиданные вещи и какие-то ещё тряпки.

Мишка выбросил в угол использованный презерватив и пощелкал мне пальцами, требуя другой.

– Здесь больше нет.

– Тогда молись, – посоветовал он и закинул мои ноги себе на плечи.

ГЛАВА 13. Вебер

– Привет, толстушка, –Давид навис над моим столом. Лицо имел крайне довольное.

– Привет, Давид, – я прямо, без глупого стеснения, смотрела в его сытую физиономию.

– Мы едем с тобой в командировку. В родную мою Грузию.

– Зачем? – я округлила глаза. Действительно, зачем? Он – специалист экстра-класса. Тупая мерялка вроде меня – лишь приложение к электронной рулетке.

– Ты произвела вчера на меня впечатление. Я хочу получить удовольствие от поездки.

– А! – рассмеялась я, откидываясь на спинку офисного стула.

– Сколько дней? – я не скрывала своего интереса.

– Пять, как минимум, – улыбался Давид, придвигаясь все ближе. Я уже слышала дыхание кофе с коньяком на своей шее.

– Полторы тысячи евро, – усмехнулась я.

– Ты так алчна? – прошептал он, водя грузинским своим носом по моей шее.

– Деньги – всегда деньги, – повторила я любимую фразу Руфины Львовны.

– Еврейская душа. А так сразу и не скажешь. Ладно. Согласен, – Давид очевидно тек и сопротивляться был не способен.

– Деньги – вперёд, – я вспомнила ещё одну заповедь генеральской жены.

Давид вытащил айфон. Через пару секунд заблямкал мой, сообщая, что средства прибыли на счёт. Я улыбнулась кошачье-мягко.

– Все в порядке, любимый. Во сколько самолёт?

– В час-ноль-ноль по Городу. У меня не будет проблем с этим?

– Таких проблем со мной не бывает, – легко рассмеялась я. Отвернула его большой чувственный нос от своей шеи.

Телефон, с выключенным звуком несколько раз загорался светом не принятого звонка.

– Ответь, красавица моя. Тот, кто с тобой, должен знать, что ты в безопасности. Со мной, – ухмыльнулся Давид.

– В двенадцать ночи по Городу. Я жду тебя в аэропорту. Лобзаю, – он не рискнул поцеловать меня, хотя слепому видно было, как ему хотелось. Убрался, наконец.

Четыре не принятых звонка. Миша. На память сразу вылезла утренняя сцена.

– Сколько тебе нужно денег, что бы ты не продавала себя на городских помойках? – высокомерно заявил он мне, разогревая вчерашнюю жаренную картошку в микроволновке.

Я, честно, не хотела об этом говорить. Положила голову на скрещённые руки на вечной клеенке кухонного стола.

– Миша. Ты – лучший человек в моей жизни. Я тебе доверяю. Правда. Давай закроем эту тему. Что случилось? Когда я валялась в истерике с разбитым сердцем после этих гадов Веберов, ты смеялся. Ржал надо мной, как конь. Забей, любимый. Ну? Я – шлюха. Совмещаю приятное с полезным. Расслабься. Я люблю тебя, ты же знаешь, – еле уговорила. Сказала ему все, что смогла придумать. Зачем звонит?

– Привет. Это я, – сказала в трубку.

– Как ты? – вот привязался.

– Нормально. Сегодня ночью улетаю в командировку в Грузию. Местный князь заказал замер.

– Понял. Смотри, чтобы не зарезал из ревности. В Грузию, на могилку, венок не повезу, – привычно отшутился Миша и первый, как следовало, повесил трубку. Слава богу! Я слышу знакомые до боли интонации. Ирония и сарказм.

Последний непринятый звонок был от Вебера. Александр Вебер. Семнадцать пятьдесят восемь. Разговор о свидании был вчера. Или он воображает, что свободный вечер у меня каждый день? Я набрала номер. Гудело долго. Хотела сбросить.

– Слушаю! – раздалось в трубке сухо и серьезно.

– Здравствуй, любимый. Ты звонил? – я насмехалась с удовольствием. Обращаться к нему, как к любому клиенту, было приятно. Тем более, что все они, без исключения, легко ловились на это простое слово. Любимый.

– Да. Я звонил. Я принимаю твои условия встречи. Сегодня в семь вечера жду тебя в Охотничьем Клубе. Прошу. Оденься прилично. Не как уличная девка. Я могу поставить такие условия?

– Разумеется, любимый. Что для тебя, не как уличная девка? – я откровенно насмехалась. Весело мне было, не передать словами.

– Не знаю, – явно растерялся он.

– Ладно, не парься, мой хороший. Я придумаю, что-нибудь. Время у нас, только до полуночи. Как у Золушки. Так что, если есть планы, то придумай и приглядывай за временем сам. Деньги переведи на карту. Она привязана к этому телефону. Оплата – вперёд. Есть ещё пожелания? Вопросы?

– Я понял, – ответил Вебер и отключился. Через минуту влетело сообщение от банка. Триста евро в имперских рублях, строго по курсу. Жмот. Только мой Миша платил мне с походом. Я смеялась.

Нарисовался снова Давид. По работе. Стал диктовать, какие справки я должна запросить из архивов в связи с нашей поездкой. Плоховато, видно, в соседнем государстве с интернетом. Я кивала и быстро перебирала пальцами на планшете.

– Давидик, любимый, – я прочно перевела его в категорию клиентов.

Он удивленно поднял на меня глаза. Снова голубые, слегка навыкате.

– Расскажи мне, что такое Охотничий клуб. С чем его едят?

– Ого! – восхитился он изумленно. – Вот это ты продвинулась! Что будет следующей остановкой? Клуб Валдай?

Он смеялся, конечно, но как-то очень осторожно.

– Подскажи, всезнающий мой, как мне одеться? Чтобы не выглядеть уличной девкой? – усмехнулась я ему в тон.

– Платье твоё с юбочкой в складку и белым воротничком будет очень в тему. Заведёшь это деревянное офицерье на раз. Их жены в бриллиантах и норке сдохнут, – Давид ржал, раздевая меня взглядом, словно сам был членом пресловутого клуба.

Вебер стоял у входа. Я сразу увидела его высокую фигуру в синей форме. Нашивки, погоны, наградные планки на груди. Совсем не разбираюсь в этом. Зачем притащил меня сюда? Впечатление произвести хотел? Вот уж зря. Военные не заводили меня никак и никогда.

Я не стала наряжаться школьницей по совету придурка Давида. Скромное, черно-изумрудное платье в пол и под горло, с длинным, спускающимся на попу, золотым замком по спине. Никакого белья. Только чулки. Ну это, если дело дойдёт. До дела. Каблуки и новая шуба. За миллион четыреста тысяч рабочих рублей. Соболь. Как же я его хотела всегда! Мех грел меня везде, сообщая телу высокую мелодию серьезных денег. Темные полоски судьбы по хребтам невинно убиенных шкурок легко шептали мне о быстротечности жизни. Звали спешить. Женщины в зале забыли дышать, когда я вошла в своём новом манто. Гардеробщик заморозился, когда ничего не подозревающий Вебер обменял это состояние на алюминиевый номерок.

Зал блистал золотом погон. Полковничьи звёзды на плечах моего кавалера тронули слегка моё алчное сердце.

– Сколько лет тебе, Шурик? – спросила я легко на ушко, усаживаясь за стол между ним и здоровенным парнем в таких же погонах.

– Тридцать три, – ответил мне здоровяк.

– Какая прелесть! К тридцати пяти станете генералами, как Денис Давыдов, – рассмеялась я, подрагивая четвёртым, не прикрытым бюстгальтером, номером груди под черным трикотажем наглого платья.

– Вебер! Где ты взял это умнейшее существо? – молодой полковник шумно втянул воздух в короткий русский нос. – Какой запах!

– Все банально, ваше благородие. Пятый номер старушки Шанель уже скоро сто лет безотказно работает на погонах, – рассмеялась я, невольно раздвигая ноги от одного крепкого бедра до другого.

– Прекрати, – по губам прочитала я неслышный приказ моего сегодняшнего владельца. Сдвинула колени мгновенно.

– Вебер, ты не ответил и не познакомил нас, – улыбался здоровяк. Вилка в его руке казалась зубочисткой.

– Меня зовут Ляля. Я бывшая девушка его брата Андрея. Он нагло отбил меня, а теперь не знает, что с этим делать, – я слегка погладила себя по груди, животу и бедрам.

Огромный полковник сглотнул.

– Это мой друг Павел, – сухо сказал Вебер. Ему настойчиво махали с другого конца зала.

– Денис Давыдов стал генералом в тридцать. Так что мы с Сашкой, неудачники по сравнению с ним, – ухмыльнулся мой большой сосед.

– Ой! Я забыла! А кто это? – захлопала я ресницами. Сделала из губ красивое сердечко. Полковник Паша понятливо захохотал. Осторожно потрогал мою ладонь указательным пальцем.

– Я вот все время думаю. Если у него такой огромный палец. На левой руке, – я повернулась к Веберу с самым серьёзным видом. Он перевёл на меня внимательный взгляд, извинившись перед собеседником слева от себя.

– Прости, я не расслышал?

– Я говорю, – заорала я. – Если у него такой огромный указательный палец на левой руке, то какого же размера у него член? – закончила я в почти полной тишине.

Две взрослые женщины напротив грохнули от смеха. Вебер пошёл по лицу красными пятнами. Его сосед улыбался. Пашка смеялся громче всех.

– Показать? – спросил он, вытирая слезы.

– Ну, я не знаю. Мне кажется, это не совсем удобно. Мы же за столом. Кушаем. Да, любимый? – я честно спрашивала у своего кавалера. У публики случилась вторая смеховая серия. Вебер переводил белые глаза с меня на Пашку и обратно. Отвернулся.

– Дуэль? – улыбнулся русак в напряженную спину своего друга.

– Хватит ерундить, Паша, – ни на кого не глядя, отрезал Вебер.

– Понял, – кивнул тот. Улыбаясь мне добродушно и показывая большой палец.

– У меня нет визитки, полковник, – шепнула я в русый, короткий ёжик слева. Слегка поводила грудью вправо, влево под улыбчивым взглядом большого мужчины. Облизала пухлую нижнюю губу.

– Заткнись! – громко сказал Вебер. Все за столом сделали вид, словно ничего не происходит.

Начались тосты. За Империю. От края и до края. За какую-то им одним известную победу. Вспоминали героев мирных дней. Живых и мертвых. Я закусывала правильно охлаждённый национальный напиток черной икрой и скучала. Вебер ушёл выпивать с какой-то интернациональной бандой. Паша сидел рядом. Сопел и хранил верность боевому товарищу. Мне все надоело.

– Полковник. Надеюсь, вашего воинского духа хватит на то, чтобы проводить меня в дамскую комнату? – я серьёзно поглядела офицеру в глаза.

– Я готов, – ответил он мне с не меньшей серьезностью. Готов он точно был, ещё два часа назад. Я чинно просунула руку под его большой локоть.

Он повёл меня вон из зала. Вебера нигде видно не было.

В дамском туалете – ни души. Я втянула полковника в широкую, прямо-таки имперскую кабинку. Он охнул, не удержав равновесия, плюхнулся на сиденье унитаза. Я впилась в его толстые губы, задирая к поясу платье. Быстро расстегнула брюки, выпустила на свободу давно готовый конец. Накатала резинку и села сверху. Он пытался что-то говорить мне в рот, дурачок. Кончил он быстро, давно терпел, бедолага.

– Номер телефона скажи, – прошептал жарко в самое ухо.

– Мой номер стоит триста евро, – усмехнулась я в шею народного героя не знаю какой страны.

– Говно вопрос. Я согласен, – в тон мне ответил Паша. Полез целоваться.

– Угомонись, полковник. Пойдём обратно, пока твой приятель не вернулся, – я вынула из себя его ещё крепкий член. Сама сняла презерватив и выбросила в мусорную корзину. Вытянула благоухающую туалетную бумагу и протерла его толстый, с мою руку, конец. Поняла, что опять завожусь. Полковник явно был готов ко второй серии. Нет. Выбросила мокрую, остро пахнущую спермой ленту в корзину. Он крепко держал мои бёдра на своих коленях. Принюхивался заметно, двигал большие пальцы к моему безволосому паху. Сглотнул слюну. Поднял голубые глаза. Сидя на крышке унитаза, он был почти одного роста со мной. Я не удержалась, потерлась клитором о его гладкий, снова готовый конец.

– Я думал, ты Сашкина девушка, – он с удовольствием следил за моими действиями. Улыбался плотоядно.

– Вот уж точно, нет, – я чмокнула его в нос, встала и опустила подол.

– Не увлекайся мной, – рассмеялась. Вышла первая из туалета. Вернулась в зал. Никто не встретился мне на пути.

Ещё пили и ели. Светловолосый Пашка получил мой телефон.

– Как вернёмся из командировки, сразу позвоню.

– Где станете командировать? – поинтересовалась я, вылизывая нахально чёрную икру из крошечной корзинки.

– Ты, милая, откуда свалилась? В Сирии, конечно, – улыбался Пашка, вытирая салфеткой чёрные икринки с моих розовых губ.

– Да мне пофиг, хоть на Марсе! – ухмылялась я. Водка дотянулась все же до моих мозгов.

– Тсс! Здесь не стоит так говорить, – Пашка нежно прижал свой толстый палец к моим губам. Я хотела было втянуть его в рот, но заметила взгляд женщины в черном на другом конце стола и передумала.

– Вы не скучали в моё отсутствие? – Вебер появился внезапно и сел рядом.

– Очень! – легко, как дышала, призналась я. Взяла его руку и посмотрела на часы.

– О! Золушке пора. Милый, если есть какие-то планы, поторопись. Без четверти одиннадцать, – я взяла со стола его пальцы и поднесла к губам. Прижала. Понюхала. Женщиной от его кожи не пахло. Оба полковника застыли.

– Я не смогу тебя отвезти. Вызову такси, – объявил Вебер, осторожно высвобождаясь.

– Есть ещё пятнадцать минут, – проговорила я тихо. Встала и вывела его за руку из обеденного зала.

Все дело было в том, что я его хотела. Ещё с прошлого раза. Не знаю, был ли он на самом деле. Я хотела именно его. Как тогда, когда рухнуло моё счастье с его младшим братом. Мы с этим гадким человеком хотели друг друга сразу, как только увидели. С первого мига, когда он возник на пороге съемной квартиры, где мы счастливо кувыркались с его младшим братом. Поняли это оба тогда бесповоротно. Вот только я не ожидала, что он воспользуется моей слабостью так просто и так пошло.

Боковая дверь в подсобку была приоткрыта. Возможно, кто-то пользовал её в том же плане, что и мы. Я впихнула туда Вебера. Впилась в его губы. Расстегивала пуговицы на брюках. Презерватива только у меня не оказалось. Я же извела его на Пашку. А клатч остался лежать на столе.

– У тебя резинка есть? – спросила я, гладя нежной рукой все его.

– Нет, – этот придурок кажется улыбался.

– Как же ты ходишь на свидания, Шурик?

– Мои девушки обычно следят за этим, – усмехнулся он, подхватывая меня за попу и прижимая к себе.

– Странно, что ты до сих пор не женат, полковник, при таких приблудах, – рассмеялась я, не позволяя ему проникнуть внутрь себя.

– Я хочу, – он жестко убрал мои руки и вошёл.

– Ты издеваешься? Отпусти меня, придурок. Мне что потом, аборт делать?!

– Никаких абортов, я женюсь на тебе. Любимая.

– Пошел ты нафиг! Я не хочу за тебя замуж! Я не хочу никаких твоих гребаных детей. Отвали, – волна удовольствия прошла зримо по моему телу.

– Да! – крикнула я, сжимая бёдра. Оргазм подкатывал. Вебер честно держал себя на краю.

– Любишь меня? – спросил, когда я сосала его пальцы, втягивая в себя его желание.

– Не-е-ет! Скотина! Да! Скорей! Да! – я кричала на его конце, на все была готова. Кончила. Обняла всего. Он загнанно дышал на моей груди.

– Время! Время не ждёт, – опомнилась я. Стала приводить себя в порядок.

– Я уезжаю в командировку, – сообщил негромко Вебер.

– Я тоже, – равнодушно проговорила я, наклонилась и звонко поцеловала его прямо в конец.

– Одно могу сказать тебе, Вебер. Трахаешься ты лучше, чем твой брат и отец.

– Ты будешь ждать меня?

– Да ты с ума съехал, любимый! Я без секса сутки прожить не могу, а ты хочешь, чтобы я ждала… Сколько дней тебя на будет?

– Восемь.

– Никогда! И ты позвони заранее, прежде чем являться. В моей постели точно кто-то будет.

Он повёз меня в аэропорт. Сам.

– Нафига ты там нужен? Да ещё в парадной форме, – отбивалась я. Но он был непреклонен. Цветы купил мне за несуразные деньги на входе в аэропорт.

Посадку на Тбилиси уже объявили. Стюардесса и таможенники глядели на него с испугом.

– Все. Давай прощаться. Грузин ты точно напугал своими погонами, – я остановила его возле рамки безопасности.

– Я могу проводить тебя до поля. Мои документы это позволяют, – он снова, на глазах всех провожающих, стал целовать меня в губы.

– Так. Вебер. Возьми себя в руки. Вали в свою командировку. И приглядывай там за Пашкой. Он мне понравился. Богатырь. Смотри хорошенько, чтобы вернулся! У меня с ним свидание!

– За триста евро?

– Обязательно.

Он отстранился. Посмотрел тоскливо серыми глазами.

– Прощай, – сказал негромко и ушёл.

Я отвернулась. Избавилась, наконец.

ГЛАВА 14. Микеланджело

Тёплый воздух обнял меня, когда открылась дверь самолета, и мы вышли на трап. Запах топлива, нагретой земли и почему-то кофе.

– Как же хорошо! – воскликнула я, распахивая шубу. Та тревожила воображение пассажиров весь двухчасовой полет. Ну или это была я сама внутри манто, одетая в неуместное здесь вечернее платье. Я спала честно на плече моего начальника. Но даже сквозь сон чувствовала этот будоражащий интерес в салоне лайнера.

– Тебе нравится, детка? – Давид поддерживал меня за локоть, пока спускались на бетон аэродрома.

– Да! Скоплю денег и стану жить в таком же благословенном месте. Без зимы. И Города, – честно призналась я.

– О! Нас встречают. Прошу, прикинься моей подругой. Это ведь не трудно для тебя? За мои деньги? – быстро шепнул мне в ухо Давид.

Чего-то подобного я ожидала.

Он стоял возле турникета с букетом роз. Розовые розы. Я обомлела. Моё захеренное образование в Южном Университете. Искусствоведческое отделение. Если у Микеланджело была реальная модель для парня с пращой, то чудо свершилось. И стояло сейчас передо мной. В джинсах и черной кожаной куртке. Давид. Тупо – он.

– Мой родной младший брат. Александр. Моя помощница Лола, – представил нас друг другу Давид.

Снова это дурацкое имя. Модель от Микеланджело что-то ответил. Я не слушала. Видела только ореховые глаза и тёплые розовые губы, изогнутые в невозможной, средиземноморской улыбке. Глаз отвести не могла.

– Подбери губы, дорогая. У нас с тобой соглашение, помнишь? – тихо говорил мой начальник на заднем сиденье черного мерса.

– Я помню, – призналась я. И тут же. – Он женат? Девушка?

Я хотела знать.

– Понравился?

– Не то слово! Красив, как Бог, – я призналась.

– Будешь вести себя хорошо, устрою свидание, – ухмылялся Давид. Я не смотрела ему в лицо. Только в черные кудри и плечи на переднем сиденье.

– Я сама все устрою. Я сделаю все, как ты захочешь. Только не мешай, – желание прочно поселилось во мне. Может быть, я снова влюбилась?

Никто никуда не торопился. Поездка на виллу местного князя намечена была на завтра. Сегодня посещения родни и застолья.

Нас щедро и весело кормили. Наливали домашнее вино. Я его не пью, поэтому легко переносила эти бесконечные радушные столы. Моя модель от Микеланджело всегда был рядом. Не так близко, чтобы дотянуться рукой, и не настолько далеко, чтобы я отчаялась.

В машине, что везла нас в горы, я заснула. Все-таки сутки на ногах. Меня вынесли на руках из внедорожника и аккуратно перемещали куда-то на запах жаренного на углях мяса. Сильные и добрые руки без тяжелого усилия обнимали меня. Аромат Кензо и телячьей кожи мешался с запахом человеческого тела. Мужского. Я прижалась носом к участку шеи между воротником и кудрями.

– Просыпайся, дорогая, приехали. Кушать пора, – отличный, реально мужской голос. Низкий до вибрации в животе, чуть хрипловатый.

Руки опустили меня в теплое кресло. Открытая веранда вокруг дома, как принято здесь. Большой стол. Мужчины на старых венских стульях. Женщины с покрытыми цветными платками головами споро накрывали на стол. Мясо, вино, сыр, овощи и фрукты. Хлеб. Мой красивый курил вместе с другими мужчинами в дальнем краю широкой веранды. За горами дотлевал закат, обещая на завтра ясный, тёплый день. Я вздохнула. Никто не беспокоил меня. Я была гостьей. Есть не хотелось. Тело желало покоя. Женский голос помог выбраться из удобного кресла, обнял дружески за плечи и проводил к ночлегу. Никто не потревожил меня под тёплой тяжестью пухового одеяла.

Горы светились белыми шапками в холодном рассветном воздухе сквозь туман, поднимающийся от земли. Дом спал. Я с удовольствием курила, закутавшись в колкую от перьев перину. Хорошо было до невозможности от реальной, чистой картинки бытия.

– Привет.

Этот голос я узнала сразу. Обернулась. Модель от Микеланджело стоял босиком на дощатом полу. В чёрных джинсах и белой рубахе.

– Привет, – улыбнулась я. Сон. В обычной жизни не бывает такого везения.

– Не знал, что ты куришь, – пробормотал он. Глядя на меня ореховыми, темными против света глазами.

– Подойди, – я не стала испытывать удачу. Красив он невозможно. Надо спешить. Пока не проснулся кто-нибудь.

Подошел. В глаза стеснялся смотреть. Хочет меня и боится. Мужчины!

Взяла его за совершенную широкую ладонь метателя камней. Увела в комнату, из которой вышла. Удовольствие получила. Мало с чем сравнимое.

– Не отвлекайся, – сказал Давид.

Мы привычно составляли схему размеров в большом дорогом доме на склоне горы. Я кивнула. Его красивый брат ждал нас у машины на улице. Кусты лавров прочно скрывали его и автомобиль.

– Насладилась? – я не успела заметить, когда Давид оказался так близко рядом.

– Не откажусь повторить, – улыбнулась.

– Становись на колени, – велел Давид.

– Тебя это заводит, любимый? – усмехнулась я, опускаясь перед ним на бетонную стяжку. Давид расстегнул брюки.

Вечером я сидела на пустой веранде. Никто не мешал мне пить чачу и курить вонючий житан. Блюдо слегка завяленного, приторно-сладкого кишмиша стояло на досках старого стола. Мужчины уехали куда-то на трёх чёрных крузаках.

Я перебирала новости в планшете. Отметилась уже новой фоткой на фоне старого дома и вечных гор за спиной. Девчонки слаженно лайкали. Надо с красавчиком сфоткаться. Не успела с утра. Забыла.

Как меня сюда занесло? Никогда не смотрю имперские новости. Не интересно. Два имперских самолёта сбиты в Сирии. Пилотов ищут. Целая войсковая операция. Их дела. Если ты летаешь там, где война, будь готов к тому, что кто-то стреляет по тебе. Я перелистала новости дальше.

Александр пришел. Сидел скромником, пока его старший брат не ушёл спать. Потом метнулся ко мне. Целовались до умопомрачения. Я видела отражение Давида в темном стекле справа. Пусть смотрит. Взяла телефон. Сделала селфи с моделью Микеланджело. Красив он нереально. Сняла его потрясающие, нежные губы на своей груди.

– Зачем ты делаешь это, дорогая? – спросил он хрипло, опуская поцелуи ниже.

– Ты так совершенен. Как статуя эпохи Возрождения. Мне хочется, чтобы все об этом узнали, – рассмеялась я.

– Встань, пожалуйста, в профиль. На фоне дверного проёма. Бедро чуть приподними. Твой роскошный член не пропустит идиотская цензура социальной клоаки. Да. Так хорошо. Красив ты безумно, – я сделал несколько снимков. Для сетей и для себя. Он закурил, расслабленно стоя обнаженным в свете розового утра. Чуть склонил кудрявую голову, глядя с улыбкой на меня. Во мне явно поднимал голову ценитель прекрасного, забытый прочно в большом Городе. Ещё немного и рисовать снова начну. Нафиг!

– У тебя много мужчин? – проговорил этот дурачок, раскладывая меня на узкой жесткой кровати.

– Никого у меня нет. Одинокая я. Только ты, – я целовала его твёрдую, в чёрных завитках волос грудь. Как же он нежен. Уеду завтра в холод Империи и забуду, как зовут.

– Что случилось? – спросила я одетого привычно во все чёрное Давида. Мы торчали в пустынном ночном аэропорту. Наш рейс, вечерний и комфортный по времени, отложили на шесть часов. Гроза зимняя, коварная бушевала в чем-то недовольных сегодня горах. Я тянула дешевый и, не смотря на цену, хороший коньяк в ресторане. Давид долго говорил по телефону на родном языке.

– Мой брат погиб. Воевал в Сирии. Я останусь с семьёй. Отправлю тебя домой. Тот полковник, который провожал тебя, летчик, он как? – он смотрел на меня большими грустными глазами.

– Без понятия. Я не его девушка, – махнула я легко рукой.

– Ты считаешь, что тебя это не касается? – он вдруг сузил враз посветлевшие глаза.

– Всегда думала, что неплохо знаю географию. Границы Империи с этим государством не помню, – заявила я, зная уже, что напрасно выступила.

– То есть? – напрягся Давид.

– Давидик, котик! Ну что ты ко мне пристал? Я домой хочу. Устала. Аэропорт этот надоел. Пойдём в гостиницу, а? – я сложила губки дудочкой и ныла, как положено.

– Не плачь, моя красавица. В шесть утра улетишь, – мгновенно оттаял мой начальник и любовник. Увёл, крепко держа за руку, трахаться до отлёта в гостиничный номер. Бутылку с коньяком не забыл.

ГЛАВА 15. Андрей

Телефонный звонок застал меня на светофоре. Зажав аппарат между ухом и подбородком, ответила.

– Ляля, здравствуй.

Нет. Я не хотела слышать этот голос. И отвечать. Никогда. Зелёный загорелся, и я двинулась дальше. Инспектор с полосатой палкой укоризненно покачал головой, заметив мой телефон под ухом. Я улыбнулась ему виновато.

– Я за рулём. Не могу говорить, – я попыталась соскочить с невозможного для себя разговора.

– Я жду тебя в кафе. Твоём любимом, на Красном проспекте. Приходи. Очень нужно поговорить, – мужчина моей мечты произносил слова тихо и неотвратимо. Знал, что не устою. Или не знал. Но я уже поворачивала машину на окаянный проспект.

– Здравствуй, – он поднялся мне на встречу. Похудел. Осунулся. Чёрное пальто идёт ему не меньше, чем его старшему брату. Светлые глаза под прямыми темными бровями смотрят по-собачьи брошено. Испытывают моё все на прочность. Пухлый, слабоватый для мужчины рот готов снова поймать меня в старую ловушку. Нет.

– Привет, – улыбнулась я. Эх! Жалко, шубы нет на мне моей любимой и сапог на умопомрачительных каблуках. Я же с работы. Белый пуховичок с неизвестного происхождения мехом по капюшону, черные брючки да ботинки на толстой подошве.

Андрей занял место в зале для курящих. Помнил наши прежние свидания. Я положила сигареты на стол. Курить не спешила. Что там дальше?

– Прекрасно выглядишь, – произнёс он. Глядел на меня так, будто не было этих страшных для меня двух месяцев. Горя и разбитого сердца. Когда он в мгновение отменил все между нами.

– Спасибо, – легко, как дышала, ответила я.

– Как дела? – зачем-то спросил он. Как-будто его в самом деле интересовало. Как там мои дела. Жива ли я после всего. Что было.

– Дела, как сажа бела, – рассмеялась я, вспомнив ответ его сволочного братца.

Он согласно кивнул.

– Завтра борт прилетает. Саша возвращается. Из плена. Отец считает, что было бы хорошо, если бы ты встретила его вместе с нами, – он даже взял меня за руку для обозначения серьезности момента.

Я высвободила пальцы из его вялой руки. Размяла сигарету, вставила в короткий янтарный мундштук. Медленно откинула крышку антикварной золотой зажигалки. Крутанула колесико. Затянулась. Мужчина слева, уловив запах реального табака, оглянулся. Глянул на меня удивленно. Действительно, тонкая барышня и житан. Не сходится в его сегодняшнем мозгу.

Дурак ты, Андрей. Рулят тобой, как хотят, твой отец и братец. Хотела сказать я. Да что толку? Роженого ума нет, не вставишь и ученого. Мне это зачем?

– Нет. Не поеду. Своим передай: триста евро и все получится. Тебя это тоже касается, – я улыбалась широко, как только могла.

– Ты же не такая, я тебя знаю, – сопротивлялся этот нудный сероглазый урод.

– Я такая. Для вашей семейки только так, – я решительно затушила окурок в пепельнице.

– Значит, если я выложу триста монет, то смогу быть с тобой? – он неожиданно собрался и плотно посмотрел мне в глаза. Знакомо и сероглазо.

– Да, – ответила я легкомысленно.

– Тогда я согласен, – объявил он.

– Ты бы хоть кофе заказал для начала. Здесь едят, между прочим. Я с работы. Жрать хочу, – я честно улыбалась.

– Конечно! – он улыбался открыто в ответ.

Печальная вялость в его фигуре испарилась, как не существовала. Снял пальто, повесил вместе с моей курткой на вешалку. Отправился к стойке. Телефон зеленел не принятыми звонками. Ого! Вебер один, Вебер два, полковник Паша, Антон, Венечка. Я просто девушка дня!

– Здравствуй, любимый, – решила начать с антиквара.

– Лялечка, детка. Целую нежно твою попку. Хочу заранее застолбить четверг на этой неделе. У нас бал в Благородном собрании. Мне нужна красивая пара, ну и красивый минет под что-нибудь вкусненькое. И я припас тебе подарочек к наступающему Дню рождения этого обманщика из Назарета. По версии Папы, – он шутил в своей манере.

– Антиквары ходят на балы? В бальных платьях? – смеялась я радостно.

Андрей пересел ко мне на диван.

– Я заказал грибной суп с картофельными вафлями и ростбиф размером со слона. Бельгийские вафли синабон со сливочным кремом, – Андрей шептал мне в волосы, касаясь тёплыми губами уха. Я с неимоверным усилием отодвинулась и потёрла большой палец указательным.

– Мы поедем ко мне, и я сделаю с тобой все, что захочу? – сказал он нарочно громко, так, чтобы слышно было в трубке.

– Да, любимый, – кивнула согласно и весело. Андрей застыл и молча глядел на меня знакомыми до рвоты глазами.

– Ты ведёшь переговоры сразу с двумя претендентами? Надеюсь, это не аукцион? – поинтересовался Вениамин Аркадьевич.

– Ни в коем случае! Я пропустила про бальное платье. Нужно специальное? – я не смотрела в сторону мужчины рядом, делала вид, что целиком поглощена разговором по телефону.

– Купи себе что-нибудь темно-синее до пола. Цвет сапфир. Я оплачу. Только не летай за ним в Милан, дорогуша, все должно иметь свою меру. Я соскучился по тебе. Ты пропустила мой понедельник, – он мягко упрекал меня своим гулким, хорошо поставленным голосом.

– Я была в командировке. В Грузии.

– О! Как прекрасно! Может быть, сегодняшний вечер свободен для старого друга? – промурлыкал старый ловелас.

В это мгновение раздался звон эсэмэски. Андрей Андреевич В. перевёл вам…

– Нет, любимый. В четверг. Во сколько?

– Жду тебя в пять вечера. Лобзаю твои сахарные губки. И те, что вверху и те, что внизу.

Принесли еду. Я погрузилась в наслаждение жизнью.

– Кто это был? – не выдержал Андрей.

– Слушай, любимый, давай установим правила, – водила ложкой по глубокой суповой чашке, собирая остатки.

Он молчал.

– Ты тоже можешь предлагать свои, – я пододвинула к себе блюдо с огромным куском говядины.

Мужик за соседним столиком наблюдал за мной, не скрываясь. Я подмигнула ему. Он кивнул на мою неженскую порцию и показал большой палец. Я засмеялась и принялась за дело.

– Правила такие. Ни тебя, ни меня никак не касается жизнь другого за пределами наших коммерческих отношений. Никаких претензий и выяснений. Ты покупаешь моё тело, а не душу. Фу! Как пафосно вышло. Зато, все понятно. Да? – я решила сделать паузу в жратве. Откинулась на спинку дивана. – Ты за рулём?

– Нет, – расстроенно ответил Андрей. Переваривает, бедный.

– Давай ты тогда поведёшь машину, а я выпью стакан пива, – я погладила его бедро под столом, ненавязчиво проведя пальцами по паху. У-у! Все готово и ждёт меня давно. С эрекцией в этой семье ни у кого проблем нет.

– Андрей, фиг с ним, с пивом. Вели им завернуть моё мясо и мой десерт с собой. Поехали к тебе. Хочу тебя, не могу, – я потерлась грудью в толстом свитере о его предплечье. Он кивнул, посмотрел грустно и махнул парню у стойки.

Я целовала его везде. Везде, о чем так страдала последние шестьдесят дней. Он подставлял своё довольное, удовлетворённое тело. Слизывала соленый, трудовой пот с впалого, твердого, в кубиках мышц, живота. И поняла, с тупой очевидностью, что кончилось все. Не люблю. Даже за деньги не хочу здесь больше оставаться. Ни за какие. Не интересно. Не заводит. Жалко мне его. И другое тело хочу, с такими же серыми глазами. Затихла на животе, надеясь, что уснёт и можно будет смыться.

ГЛАВА 16. Шуба

Телефон, как часто бывает у меня, беззвучно вибрировал, сообщая, что кто-то прорывается в мою ночную жизнь.

Аккуратно отлепилась от спящего тела. Завернулась в валявшийся на полу красивый плед.

Ушла в огромную, никому здесь не нужную, пустую, без мебели кухню. Стеклянная до пола стена сияла огнями никогда не спящего Города. Подошла к узкой щели в окне на свободу. Воздух холодно свистел, залетая в квартиру. Двадцатый этаж. Все они здесь живут. Все трое. Веберы. Закурила и посмотрела в телефон. На вибере непринятый звонок от сестры. В Городе двенадцать ночи. В Украине, моей исторической родине, десять. Закурила и нажала на звонок.

– Привет, сестричка, – сразу откликнулась Ольга, моя двоюродная сестра. Родных у меня нет. Я никогда не видела разницы.

– Привет, родная. Все хорошо? – я затянулась слишком глубоко настоящим табаком, закашляла.

– Хорошо, да не очень. Прости, что беспокою. Лешкин старший сын заболел. Стёпка.

– Он же спортсмен, – я не хотела верить.

– Ну да. Боксёр. Какой-то непонятный диагноз. Нужно лечение в Неметчине. Лешка продал обе машины и аптеку. Я собрала по родне две тысячи долларов. Может быть, ты сможешь, хоть как-то помочь. Лешка не хочет обращаться к тебе. Ты же сирота. Он все понимает. Не говори ему, если что. Ладно? – сестра в первый раз улыбнулась.

Я представила, чего ей стоило наскрести эти две тысячи долларов. Среди нашей многочисленной родни. Наверняка, дали только старики. Пенсионеры. Те, кто помнил ещё её отца. Лучше и добрее его я человека не встречала в жизни. Дядя Ваня. Старший брат моей матери. Слезы комом встали в горле. Господь присмотрел, он не застал этого ужаса, что творился сейчас между Империей и Родиной моих родителей.

– Сколько нужно ещё? – спросила я. Слезы ненужной водой катились по моим щекам.

– Миллион на ваши рубли, – печально, без надежды, ответила сестра.

– Я посмотрю, что смогу сделать, – проговорила я, выстреливая бычком в узкий проем окна.

– Лялечка, как твои дела? – спохватилась Ольга.

– Нормально все. Все здоровы. Я перезвоню, – я отключилась. Тут же, не давая себе задуматься, набрала номер Юли.

Юля и Ляля. Мы иногда выступали в паре. В хорошо оплачиваемых сексуальных играх городской знати. Юлия имела правильное происхождение и трудилась на любовном фронте высшего света. Я не слишком бисексуальна, даже подшофе и кайфом. Юлька – откровенная лесби. Мне с ней некомфортно. Мужики – моё все. Проверено неоднократно.

– Привет, золотко. Соскучилась? – за её сладким голоском явственно различалась гульба и веселье.

– Да, моя хорошая. Достали эти козлы, – рассмеялась я в тему.

– Вот всегда говорила тебе, дурочке: мужчины – исключительно для денег. Любовь – совсем другая тема. Хочешь?

– Хочу, – прошептала я. По-другому не получится. Выложить мильон за глупую шубу, пусть даже с такой скидкой, способна только она. У меня просто не было больше знакомых с таким наличным капиталом.

Вошла в дорогой, густо позолоченный холл. Соболь и платье школьницы. Снизу только чулки и ботильоны на нереальных каблуках.

Взрослая дама отлепила от своего рта что-то блондинистое и присвистнула.

– А недурно зарабатывают шлюхи в нынешнее время, – усмехнулась она. – Или папик у тебя сидит на нефтяной трубе? Футболист? Хоккеист?

– Марго! Кто делает сейчас такие подарки девочкам? Сейчас же все только для семьи. Только дурам-жёнам. Девочке крупно надо покрутиться, чтобы отсосать такое чудо, – Юлька вплыла в холл, сверкая полупрозрачным платьем с настоящими морскими жемчужинами на заду. – У старушки Мерилин такое было. Да и то вряд ли.

Белые точки кокаина приклеились к её верхней губе.

– Мне нужен миллион, – призналась я. Утро давно стояло за римскими шторами на окнах хозяйской спальни.

– Так я и знала. Не могла ты прийти добровольно, – улыбнулась Юлия, водя пустым мундштуком вокруг моих сосков. Те очевидно болели, раздраженные многими губами за эту бесконечную ночь. – Если продаёшь, то я покупаю. Если в заклад, то подумаю.

Она провела сухой рукой по моему животу, опускаясь к паху.

– Продаю, – выдохнула я. Никогда не жила богато, нефиг начинать.

– Может быть, передумаешь?

– Нет. Что деньги? Пыль под ногами, – рассмеялась я, ловко, с облегчением выворачиваясь от её жестких, горячих пальцев.

– Договорились, – тихо сказала моя подруга. Вынесла через короткое время непрозрачный пакет от какого-то бутика полный денег.

Я не погнушалась, пересчитала.

– Прелесть моя! Как же ты меня заводишь! – смеялась Юлька в кокаиновом дурмане. Вышла. Потом вернулась. Бросила в меня широким норковым малахаем. – Возьми на сдачу, дурочка. Когда тебе надоест возиться с этим племенем дураков и надутых павлинов, вспомни обо мне. Я готова ждать тебя вечно.

Она чётко верила, что я продала шубу в полцены, чтобы выкупить любовника из приключений. Пусть. Мне не жалко.

Я невольно заснула в такси, что несло меня в безопасную гавань генеральских хором. Город уже проснулся. Тянулся в пробках на ежедневную работу.

– Девушка, ваш телефон звонит все время, – разбудил меня осторожно пожилой таксист. Знал бы он, какая сумма у меня в цветном пластиковом пакете на коленях. Как бы повел себя, неизвестно.

– Спасибо, – ответила я.

Машина уже тормозила перед домом номер один на Главном проспекте.

– Вы женаты? – спросила я, сама не понимая зачем.

– Тридцать пять лет, девочка, – ответил таксист, устало улыбаясь простым русским лицом.

– Возьмите эту шубу для своей жены. Не бойтесь. Она не краденная. Чистая. Просто пожелайте мне удачи, – попросила я, выбираясь в декабрь в тонкой водолазке и джинсах.

– Как же так? Это дорого, – испугался дяденька.

– Мне так нужна удача. Просто пожелайте. Не сомневайтесь, – я улыбнулась его растерянному лицу.

– Счастья тебе и удачи, девочка, – он вдруг по-доброму посмотрел на меня в зеркало заднего вида. Поверил в чудо.

– Тебя ограбили. Я так и знала! – заключила Руфина Львовна, открыв мне входную дверь.

– Все нормально, – ответила я тихо.

– Шуба где? Только сумасшедшая может без охраны разгуливать по городу с таким соболем на плечах! – возмутилась она. Обмануть настоящую женщину в ней невозможно.

– Руфиночка Львовна, не шумите. Я сама продала шубу. Сейчас напьюсь кофе и уйду, – я так устала, что еле языком ворочала.

– Что случилось, детка? – она отобрала у меня турку. – Миша! Иди к нам и свари кофе! – потрясающая женщина. Никогда и ничего не делает сама, если есть ещё варианты.

Миша возник удивительно быстро. Несмотря на восьмой час утра. Забрал джезву из рук бабушки. Через пять минут я уже вдыхала честный аромат. На кофе мой друг не экономил никогда.

– Надо запихнуть эту наличность на карту. Причём в разных районах, иначе заблокируют, – я толкнула ногой вперёд тяжелый пакет. – Перевести любым способом моему брату в Мариуполь.

– Ого! – сказал Миша, заглянув в пакет. – Это – шуба?

Он смотрел на меня спокойно-равнодушными глазами.

– А! – махнула я небрежно рукой. – Бог дал. Бог взял. Сделаешь это для меня? Время дорого.

Он молча кивнул. Я, забыв про кофе, на автопилоте пересекла кухню. Нежно, по стеночке, добралась до спальни. Уронила себя на несвежие простыни. Заползла под одеяло. Спать.

ГЛАВА 17. Веберы

Чертов телефон. Звонит и звонит.

– Да!

Чтоб вы все сдохли!

– Ляля, дорогая. Ты хотела поехать с нами в аэропорт встречать Сашу.

Спокойный голос Андрея Вебера взбесил меня.

– Ты гребёшь, придурок! Не хочу я никуда ехать! На хрен мне это? Для чего?

– Он просил, – тихо ответил мне младший брат.

– Андрей! Объясни мне хоть ты, зачем это нужно? Для чего? Я не мать вам, не сестра, не жена. Я сплю с вами за деньги. Пусть звонит, платит и дальше по списку. Я не хочу вас всех видеть! Достали!

Я бросила неповинный телефон в угол и отрубилась. Снилась мне ухмыляющаяся Юлька на коленях у старшего брата. Они оба смеялись надо мной.

– Ляля, проснись, – Мишин голос был рядом. Я нашла пальцами его лицо, притянула к себе. – Погоди.

– Не хочу. Возьми меня, Миша. Я соскучилась, – попросила я честно, сквозь тепло сна.

– Да. Но деньги твои в Украину перевести не удалось. Только через третьи банки. Но там процент огромный, – Миша честно пытался достучаться до моего сознания.

– Суки! – выругалась я, просыпаясь.

– У тебя же есть связи. Включи мозг, золотая моя, – Мишка не шутил. Смотрел в лицо серьезно. – Миллион имперских денег. Варианты я все прикинул. Потери большие. До сорока процентов. Твой Вебер может сделать это короче и дешевле. Думай.

Мише явно нелегко давались эти слова. Интересно, кого из них он имел ввиду? Смотрел на меня неясными, никак не понятными глазами.

Я села. Потрясла головой, приходя в себя. Взяла в руки телефон. Набрала Андрея. Передумала. Сбросила. Он мне совсем не был нужен.

– Быстро, – скомандовала я.

Миша поднял руки вверх и устранился. Ушёл к своим компьютерам, словно не было его никогда.

Я сама вызвала такси. Оделась и ждала у двери в тонком сером пальто и ботильонах на любимых каблуках.

Руфина Львовна принесла мне большую чашку кофе. Смотрела яркими черными глазами, как я с наслаждением пью крепкий напиток.

– Ты просто прелесть, Лола. Я рада, что ты есть в моей семье. Мужики –вечные предатели, – спокойно заявила она, забирая из моих рук пустую чашку.

– Я люблю вашего внука, – призналась я.

– Любовь – не повод для брака, дорогая, – усмехнулась эта успешная семидесятилетняя женщина. Явно не имела здесь собственного внука ввиду. Я кивнула. Такси пришло.

Меня удивило количество встречающих в зале ожидания. Человек сто, не меньше. Веберы, отец и сын, поздоровались со мной сдержано, словно это я, а не они уговаривали меня приехать так настойчиво. Держались в стороне. Две красивые, ухоженные женщины были предметом их внимания. Две высокие, под стать мужчинам, блондинки в серьезных шубах. Взрослая и молодая, чуть старше меня. Ладно. Не за этим я здесь. Время было. Я вышла на воздух покурить.

– Ляля, – я обернулась.

Вебер-старший стоял передо мной.

– Андрей сказал, что вы не придёте, – он забрал зажигалку из моих рук, дал галантно прикурить.

Я решилась.

– Когда-то вы предлагали мне свою помощь. Сейчас она мне необходима. Я говорю честно. Мне не к кому обратиться в этом Городе. Мне нужно срочно переправить в Украину миллион рублей. С минимальными потерями. Вы поможете мне? – я прямо смотрела в его застывшее лицо.

– Зачем? – спросил он после паузы. Не этого ждал.

– Мой племянник заболел. Я хочу помочь брату.

– Я проверю все, что вы мне сказали. Ответ сообщу, – он ушёл. Ничего не добавил сверху.

Я не вернулась в зал ожидания. Видела через стекло. Как открылись двери отстойника. Вышли старший брат и его товарищ Пашка. Блондинка помоложе рванула к Веберу. Он долго, со вкусом, целовал её в губы. Что-то шутил его друг полковник. Потом подошли отец и брат. Никто не оглядывался по сторонам, не искал меня. Ведь эти двое точно знали, что я здесь. Нет. Обнялись и пошли к выходу. Я замерзала в тонком осеннем пальто на открытом балконе. Пора.

– Мне трудно обращаться к вам, – раздался голос за спиной. Я быстро обернулась.

– Почему? – мне стало легко и смешно. Старший Вебер стоял, засунув руки в карманы черного официального пальто.

– Ляля – не нравится, Лола – тоже, – он не улыбался, но торчал здесь точно из-за меня.

– Зови меня «любимая» и на «ты», – рассмеялась я легко. – Давай поедем к тебе. Никому не скажем. По-тихому. Ты решишь мою проблему, а я твою. И плевать на твоих придурков-сыновей.

Я подошла к нему вплотную. Провела пальцами по гладко выбритой щеке.

– Ты так легко одета, простудишься, – Вебер решился наконец и дотронулся до меня рукой в кожаной перчатке.

– Так исторически сложилось, Андрей, – смеялась я.

Команда встречающих этот рейс, какая бы она не была, давно покинула здание аэропорта.

Высокий, с атлетическими плечами под черным пальто шофёр открыл передо мной дверь лимузина. Я залезла на заднее сиденье. Вебер-старший приземлил свой безупречный зад рядом.

– Давай я отсосу тебе прямо сейчас, – шепнула я ему на ухо.

Весь этот чёрно-серый надутый официоз заводил меня реально. Хотелось что-нибудь разбить.

Вебер медленно повернул лицо в мою сторону, долго смотрел холодными глазами.

– Давай, – ответил без улыбки, продолжая глядеть.

Я откровенно облизала губы. Встала перед ним на колени. Лимузин –машина здоровая. Места завались. Развела в стороны его ноги, двигая руки от колен к паху. Погладила поверх брюк. Он сел ниже, удобнее. Глаза мои не отпускал. Я аккуратно и нежно добыла все его из дорогих штанов. Скинула пальто на пол и стянула через голову свитер. Воспалённые после вчерашнего соски набухли и смотрели вперёд нахально и темно-красно. Вебер моргнул. Я вытащила из заднего кармана джинсов презерватив и не спеша, зубами разорвала серебристую обертку. Потом без рук, одним ртом медленно, лаская и облизывая, как эскимо, натянула прозрачную тонкую резинку.

– Ты знаешь, что у водителя и охранника на переднем сиденье работает монитор? Камера в салоне. Они нас видят, – спокойно проговорил мой партнёр.

– Значит, они смотрят красивое кино, – рассмеялась я, выпрямляясь. Чуть выгнулась назад, повернулась в разные стороны, демонстрируя грудь.

– Привет, мальчики! Поделитесь этим видео в инстаграм.

– Не отвлекайся, – улыбнулся Вебер. Погладил ласково по голому плечу.

Я занялась любимым делом.

– Ты мне расскажешь, кто это тебя так? – спросил он, водя пальцем по моей голой спине. Там наверняка синели засосы и полосы. Юлечка не стеснялась в своих желаниях. Сам он давно убрал все своё хозяйство обратно в штаны. Использованный презерватив аккуратно завернул в белоснежный платок и спрятал в карман пальто. Я не спешила натягивать свитер. Я забыла надеть майку. Шерсть неприятно царапала кожу. Соски мучительно болели, больше всего мне хотелось прижаться ими к холодному окну.

– Расскажу, но только через сигарету, – я вынула из сумки пачку житана и зажигалку. Не подумав, прижала холодные вещи к бедной моей груди.

– Болит? – участливо спросил Вебер-старший, с явным антропологическим интересом наблюдая за мной.

– Зверски. Свитер этот дурацкий спереляку надела. Он колется, сволочь. Майку забыла, – я закурила наконец.

– Давай сделаем так, – мужчина вытащил из своего пальто дорогое шелковое кашне. Накинул мне его на шею, перекрестил на груди, завязал на спине. Холодный шёлк бальзамом прижался к моим соскам.

– Класс. Кончить можно, до чего приятно. Спасибо, – я быстрым языком лизнула его в шею.

– Куришь, а дело не рассказываешь, – справедливо упрекнул меня Вебер-старший.

Тут заиграл мой телефон.

– Не будь дурой! Я серьезно. Ты же сразу все поймёшь. Почитай литературы. Таких, как он, много ещё найдёшь! – орал аппарат высоким девичьим голосом.

– Господи! Что это? – испуганно огляделся мой кавалер в поисках не умолкающего айфона.

– Это звонит некто Александр Вебер. Слез, видать, со своей огромной блондинки. Отчитался. Теперь хочет чудища заморского для сексуальных утех и извращений, – зло проговорила я. Сама от себя не ожидала.

– Сделай одолжение, ответь или выключи. Музыка ужасная, – Вебер-старший поднял с пола и протянул мне телефон.

– А-лё, – ответила я тонким, детским голоском.

– Привет, – улыбался другой Вебер в трубку.

– Привет, – улыбнулась и я. В ногах предательски стало горячо.

– Давай встретимся? Вечером у меня. Условия я помню, – улыбается, гад. Горячая волна быстро поднялась к паху.

– Ща узнаю, – я сделала вид, что прикрыла рукой микрофон. Пусть слушает.

– У нас есть планы на вечер? – я сделала вопросительное лицо для мужчины рядом. Он плотно смотрел на меня. Не понятно. Отдаст сыну или себе оставит? Вебер-старший молча кивнул. Отвернулся к окну. Перехитрил меня, фээсбэшная сволочь.

– Ничего не выйдет, любимый. Прости. Позвони мне в пятницу до шести вечера. Целую твой роскошный конец. Пока, – я отключилась в абсолютном молчании на той стороне провода.

– Почему не завтра? – не отворачивая лица от окна, негромко проговорил Вебер. Старший.

– Обычно я не отвечаю на вопросы мужчин, которые их не касаются. Но поскольку сейчас я завишу от твоей доброй воли абсолютно, и только ты можешь помочь мне, говорю: у меня завтра бал в Благородном собрании. Я ещё должна попасть с утра на работу, найти справку, чтобы прикрыть два дня прогулов, исхитриться купить темно-синее платье цвета сапфира в пол и туфли к нему. А если ты мне все-таки откажешь, то параллельно искать другой вариант отправки денег. Вот такая хрень, – закончила я свою длинную речь.

– Хорошо формулируешь, молодец. Кроме последней фразы, разумеется, – улыбнулся мой партнёр.

Тут раздался сигнал вибера. Я схватила трубку.

– Лялечка, сестричка моя дорогая! Спасибо тебе! Я не могу… – мой любимый брат хлюпал носом и не мог говорить.

– Сестричка! Это я, Ольга! Деньги принесли только что. Семнадцать тысяч долларов. Спасибо. Лешка ревет, говорить не может. Ты машину продала? – моя сестра не упустит случая узнать все.

– Нет. Без машины я не могу. Левую почку, – прикололась я. Возникла опасная пауза. – Эй! Я пошутила. Машину, конечно.

– Я верну, – заговорил Лешка.

– А, забудь. Степка поправится и купит мне две. Люблю и целую вас всех. Не болейте, умоляю, – я отключилась. Повернулась всем корпусом к мужчине рядом.

– Ну ты мастер, папа Вебер! Проси, что хочешь. Все исполню, что в моих силах! –я была так рада, такой груз свалился с моих плеч, что была способна взлететь и плавать в воздухе, как в невесомости.

– А если я прикажу переехать ко мне и спать только со мной и больше ни с кем? – улыбнулся он.

– Я же сказала: все, что в моих силах, – я смеялась. Залезла ему под руку и поцеловала в щеку.

– Тогда сегодня и до завтрашнего утра ты подчиняешься мне. Делаешь все, что прикажу. Да?

– Да! – легкомысленно согласилась я. Что он может придумать, дурачок, такого, чего ещё не сотворила со мной жизнь?

ГЛАВА 18. Правда

– Что будем делать? – я, без долгих раздумий, расстегнула молнию на его брюках и просунула туда умелую свою ладошку.

– Убери руку и сделай, как было, – приказал мне ровным голосом Вебер. Я вздохнула и застегнула его штаны. Села, подперев подбородок рукой. Мы почти приехали к моему дому. То есть, к дому Мишки Берга.

– Первый дом. Первый подъезд, – сказала я.

– Ты живёшь в квартире генерала-полковника Берга?

– Ты же знаешь все на свете. Зачем спрашиваешь? – я смотрела в окно, не оборачивалась.

– Ты помнишь наш договор? – он мягко улыбался мне в спину. – Что ты должна делать?

– Слушаться. Я слушаюсь и повинуюсь. Я не живу в квартире Берга.

Машина остановилась.

– Я принесу деньги и переоденусь. Мне наряжаться или дома будем сидеть? – не поворачивалась.

– На что ты обиделась? Отвечай честно, – улыбается, гад.

– Я люблю заниматься сексом. А ты мне не дал. И я не люблю, когда со мной разговаривают таким тоном.

– Каким? – он вдруг взял мою руку и, направляя своей, засунул мне под юбку. – Покажи мне, как доставить тебе удовольствие. Научи.

Он говорил мне тихо в шею. Я откинулась спиной ему на грудь, ласкала себя его пальцами, взяла вторую руку и сунула в рот. Кончила наконец. Оба его сына загнали бы мне уже по самый корень, без вариантов. Но взрослые дяди – это отдельный жанр.

– Я пойду с тобой. Руки вымою, – Вебер вышел следом из машины.

– Это неудобно, – я твёрдо возразила.

– Мечтаешь запрыгнуть на генеральского внука, пока я, как дурак, буду в машине сидеть? – тихо проговорил мне в самое ухо эта умница фээсбэшная. – Ну что же ты? Отвечай.

Он вдруг плотно взял меня за попу и направил в подъезд.

– Не слышу!

– Да! – выкрикнула я на все огромное пространство лестницы.

– Я слышал твой голос, красавица. Трахалась с кем-то? – Миша сразу открыл дверь.

– Она пыталась, но я не позволил. Здравствуйте. Я могу войти на пару минут? – мой взрослый друг был само обаяние. Джеймс Бонд какой-то. Чистый Крейг. А, что? Похож. – Андрей Вебер.

– Михаил Берг.

Мишка протянул Веберу руку.

– Извините, Бога ради. Я вымою руки.

Нежно беседуя, эти двое ушли в глубь квартиры. Я вытащила пакет с деньгами из кладовки. Отдала водителю Вебера.

– Рассказывай все с самого начала, – велел Андрей Вебер. Старший.

Мы сидели в темной гостиной. На две стороны, углом за огромными стёклами, шевелился Город. Тек в разные стороны цветными змеями проспектов. Говорить мне не хотелось.

Вообще. Я здорово устала. Вебер заставил меня поехать на работу. Объясниться с Давидом. Это он последние сутки делал за меня мою работу. Ездил по замерам, как дешевая рулетка. Прикрывал мою задницу от начальства. Услышав про брата, Давид замолчал. Потом спросил, глядя в меня голубыми глазами:

– Почему ты не рассказала мне? Почему не попросила денег? Миллион бы не дал. Нету. Но три тысячи баксов – легко. Мне казалось, что мы друзья. Ладно. Иди в свой черный лимузин. В понедельник что бы была на работе!

Он поцеловал меня в лоб, не думая о камерах в курилке.

Потом мы поехали в магазин. За платьем. Зачем? Возмутилась я. Мой сегодняшний хозяин не ответил. Убили в Галерее три часа. Я хотела есть. Устала. Но Вебер, с откровенным садизмом оценивал наряды, в которых я выходила перед ним. Все восемнадцать. Его явно развлекало такое провождение жизни. Пил кофе и болтал с дурами-продавщицами, заставляя меня тупо торчать в очередном синем ужасе посреди шикарной примерочной. Унижал, как мог.

– Вот это, – наконец соизволил произнести он приговор, глядя на переливающееся платье на мне. Женщина-змея. Самое оно для Благородного собрания.

– Нет. Принесите второе. Матовое. Без декольте, – спокойно объявила я. Девчонки мигом смекнули, что шутки кончились.

– Сюда нужны красивые аксессуары, мадам, – пролепетала моя ровесница, в чёрной шелковой робе продавщицы хорошего магазина.

– О, не парься, родная. Они, уж точно, найдутся, – рассмеялась грубо я.

Курить и есть хотелось зверски.

– Чек положите в пакет, – приказала я, поднося телефон к платежному устройству, и вышла на свободу.

– Я хочу тебе что-нибудь купить, – заявил мой спутник. Не ожидал, что я сама оплачу наряд. Как-то даже обалдел. Девчонка на кассе глянула на меня с уважением.

– У меня есть туфли такого цвета. Больше мне ничего не надо. Я есть хочу.

– Откуда ты взяла такую сумму? Признавайся, – он прочно сел на диван в переходах Галереи. Уходить явно не собирался. Демонстрировал свои права на меня, не стесняясь.

Что ж, я действительно должна ему.

– Я продала свою любимую шубу. Только два раза надела, – со вздохом сказала я.

– Ты носишь шубу за миллион? – искренне поразился Вебер. Наконец-то мне удалось сбить с него невозмутимую спесь.

– Я купила её с двадцатипроцентной скидкой, парень. За миллион четыреста тысяч имперских рублей. Отсосала старшему менеджеру магазина и он скинул мне триста пятьдесят, – я откровенно рассмеялась в круглые от изумления глаза этого взрослого человека.

– Триста пятьдесят тысяч за минет? – он взял себя в руки. Снова смотрел холодно и непонятно.

– Это же не его бабосы. Сам он за полтос удавится. А так. Нарисовал брак на бумажке. Сделал скидку и получил свой оргазм на халяву. Обычное дело. Где бы ещё этот тощий хмырь поимел такую девочку? Да никогда. Неделю исходил слюной, пока я шубу присматривала. Пошли в кафе. Я есть ужасно хочу, – повернулась и пошла к эскалатору. Похоже, желание его, купить мне хоть что-то, завяло. Я не удивилась. Даже не смеялась над ним. Перед моей бывшей шубой меркли все их мужские понты.

Мы молча шли по торговым рядам, направляясь к кафе. Посередине широкой галереи стояла машина. Мини. Клабмен. М-м-м. Менеджер, мелкий и кудрявый скучал тут же. Я улыбнулась его постному лицу. Хоть просто посидеть за рулём. Залезла внутрь. Потрогала кожу сидений. Потыкала пальцем в молчащую панель.

– Двести семьдесят коней, – улыбнулась я.

– Это в старшей версии. В этой только сто двадцать, – извиняющимся голосом сказал щуплый парень. Глядел на мои губы и не мог отлепить глаза. Я улыбнулась этому недоразумению в штанах. Вылезла.

– Удачных продаж, – я легко, как дышала, провела пальцем по его мягкой щеке.

Вебер стоял у эскалатора и глядел все теми же, неясными глазами. Ничего так и не купил. Даже не пытался. Ужин заказал домой. Не дал пожрать верных гамбургеров в Лучшей Забегаловке мира.

– Ты непременно хочешь, чтобы я осталась до утра? – я сама не поняла, как спросила. После ужина папа Вебер переместился на диван. Я сидела на высоком табурете слева от него, ближе к кухонной вытяжке. Курить.

– А ты не хочешь? – он смотрел на меня все так же. Даже дым от моего житана не отводил рукой.

– Честно? – я выпила за ужином пару рюмок превосходного коньяка. И непонятки его мне надоели.

– Разумеется, не стесняйся.

– Я бы сейчас позвонила твоему старшему сыну. Нет. Сначала младшему. Завела бы этого дурака. Потом. Старшему. Обязательно. Потом кинула бы их и уехала к Антону или Пашке. Весело было бы, – я мечтательно поглядела в потолок.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.