Александер Дарвин
Кодекс боя. Книга 2. Кровь гривара

Alexander Darwin

Grievar's Blood

© С. Н. Самуйлов, перевод, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2024

Издательство Азбука®

Copyright © 2023 by Alexander Darwin

Моим девочкам К. и Н. и Дж., из-за которых я пишу и не пишу

Глава 1
Выбор имени

Гривар, который не служит, – пропащий гривар. Воинское мастерство приобретается единственно ради служения обществу, ради боя в круге вместо служения Господину или Народу. Гривар, сбившийся с Пути служения, заплутает в чаще, поддавшись пороку и соблазну.

Раздел первый, Девятая заповедь Кодекса боя

С наступлением темной смены Подземье погрузилось в сумрак, и большинство обитателей глубинного мира разбрелись по домам. Слуги, огородники и землекопы вернулись в свои лачуги, чтобы, отоспавшись, начать все сначала с приходом рубеллиевого рассвета.

Но были и те, кто домой не спешил. Некоторые тратили скудный заработок на азартные игры и выпивку в открытых всю ночь бойцовских клубах, куда, обещая кровь и славу, зазывали кричащие огни и хриплые голоса. Другие, побогаче, проводили ночь в «Домах куртизанок», в зыбком тумане медово-сладких духов и пьянящих нейрогенов.

Кое-кому просто некуда было возвращаться.

В ударившейся о тротуар бутылке мелькнул отблеск неоновой вывески бара. Голова здоровяка качнулась, глаза закатились.

Уличный бродяжка, морща нос, запустил руку в карман лежащего бревном мужчины. Наклонившись поближе, уловил запах кислого эля и засохших крошек дешевого искусственного мяса, запутавшихся в жесткой бороде.

Заскорузлые пальцы нащупали что-то твердое – квадратик оникса. Мальчишка ухмыльнулся и отстранился.

– Ну и воняет же от тебя, гривар, – прошептал он.

В тот же миг узловатая пятерня ухватила его запястье. Цепкий желтый глаз блеснул под капюшоном.

– А-а-а! – взвизгнул мальчишка и, выронив добычу, метнулся во мглу переулка.

Здоровяк застонал и, взглянув на квадратик оникса, швырнул его вслед воришке.

– Забери, – проворчал он. – И раз уж залез в мой карман, принеси мне выпить!

Кряхтя и пошатываясь, он поднялся, прислонился к стене, чтоб не упасть, и спустил штаны.

– Дети, побери их Тьма, – пробормотал он, поливая стену, и эхо брызг разносилось по переулку.

К тени на кирпичной стене присоединилась другая.

– Вернулся за добавкой, вор? – рыкнул здоровяк. – А по башке схлопотать не боишься?

Он подтянул штаны, обернулся и вытаращил единственный здоровый глаз – перед ним стоял не бродяжка.

– Ты… ты вернулся? – запнувшись, выговорил гривар.

– Привет, Мюррей.

Барабанный бой отдавался в голове Сего, как будто по черепу стучали колотушкой. Привстав на цыпочки, он вытянул шею.

– Идут! – воскликнул Коленки.

Вентуриец был по меньшей мере на голову выше Сего и окружающей толпы.

Тяжелая рука легла на плечо Сего – Джоба, молчаливый великан, смотрел на него сверху вниз. На плече у Джобы с важным видом восседал малыш Абель.

– Давай, Сего, полезай ко мне! – прокричал Абель, перекрывая восторженный шум толпы. – Отсюда все отлично видно!

– Ты уверен, Джоба? – смущенно спросил Сего. – Не будет тяжело? Не хотелось бы…

Великан молча улыбнулся, легко подхватил Сего рукой и водрузил на другое плечо.

С этого наблюдательного пункта открывался великолепный вид на площадь, где маршировали мирконианцы.

Колонна длиннобородых гриваров входила через ворота Цитадели, чеканя шаг под бой барабанов. Статные, мужественные, гордые и почти нагие, несмотря на холод, северяне шли, скандируя боевой клич, и суровые голоса разносились по всей площади.

В центре строя несколько мужчин держали на плечах платформу с парой больших барабанов. Двое юных мирконианцев колотили по туго натянутой коже всем, чем только могли, – кулаками, локтями, коленями и даже головами.

– Красота! – выкрикнул Абель.

Сего невольно улыбнулся. И действительно, работа этой пары своей слаженностью вызывала искреннее восхищение и могла служить образцом точности и синхронности.

Строй из почти двухсот мирконианских гриваров приближался, и Сего уже мог разглядеть флюкс-татуировки, покрывающие крепкие тела. Даже у мальчиков-барабанщиков они словно танцевали в заданном темпе.

Сего подумал о том, как тяжело было бы взять в «замок» бочкообразное тело северянина.

– Дозеру бы понравилось, – прокричал снизу Коленки. – Барабаны, шум-гам, голые парни…

Сего усмехнулся. В конце прошлого семестра друг совершил серьезный дисциплинарный проступок. Его поймали с поличным в столовой для преподавателей, где он всю неделю пировал на профессорских харчах. В качестве наказания Дозеру не разрешили смотреть мирконианский марш.

– И Сол бы понравилось, – добавил, нахмурившись, Абель.

Мысли Сего обратились к другому отсутствующему члену команды – Соларе Халберд. Девушка с огненными волосами наверняка бы привела множество интересных фактов о мирконианцах. Мысль отдалась пустотой в груди, и Сего покачал головой.

Между тем шествие продолжалось. За колонной гриваров виднелись высокие трибуны, установленные для преподавателей и членов командного совета Цитадели. На одной из них Сего различил широкую фигуру верховного командора Мемнона. Лица он не видел, но мог бы поклясться, что улыбки на нем нет.

Рядом с советом гриваров, уровнем выше, стояли церемониальные кресла для членов Правления Эзо. И хотя большая их часть осталась незанятой, по крайней мере несколько даймё соизволили поприветствовать мирконианцев в Цитадели.

От посторонних мыслей Сего отвлекла упавшая на площадь тишина. Процессия остановилась, и барабаны смолкли. Теперь северяне стояли перед членами совета Цитадели.

Из строя вышел могучий гривар с рыжей, завязанной кисточками бородой. Татуировки скользили по обнаженным рукам и ногам синими и черными змейками, и со стороны могло показаться, что это живые, полнокровные артерии.

– Да он в ширину, как я в высоту, – пробормотал Коленки.

– Арррххх! – взревел рыжий гривар, колотя себя в голую грудь, и вся колонна мирконианцев повторила устрашающий вопль.

Нацелив голубые как лед глаза на командора Мемнона, он подошел к трибуне совета, поднял на уровень лица руку и сорвал с пальцев несколько черных колец.

Схватив себя за средний палец, северянин резко и с силой вывернул его назад, и все услышали сухой хруст. Щелкая снова и снова, гривар переломал все пальцы на левой руке и два на правой.

Встав с кресла, командор Мемнон бесстрастно наблюдал за странным зрелищем.

Завершив впечатляющую демонстрацию, северянин наконец заговорил – раскатисто, с сильным акцентом:

– Вы, народ Эзо, принимаете нас здесь, в своем доме. Я даю вам семь пальцев. За то, что вы берете под свое крыло семерых моих мальчиков.

Семеро мальчиков вышли из мирконианской колонны и встали рядом с рыжим великаном. Сего узнал двоих – тех, что били в барабаны.

– Меня зовут Тарсис Бертот, – продолжал северянин. – Но там, откуда мы родом, имена не важны. Все мы, мирконианцы, одной, ледяной крови. Мы все рождены Матерью Мороза. Мои мальчики, стоящие здесь, будут есть вашу пищу, спать на ваших деревянных кроватях и слышать ваши, южан, чудные слова. Мои мальчики будут сражаться и проливать кровь за вас в круге.

Но они никогда не преклонят пред вами колено. Ни пред вами, ни пред вашими лордами-даймё, теми, что наверху. Никто из нас не сделает этого! Никогда.

Тарсис устремил ледяной взгляд на политиков-даймё, восседающих на высокой трибуне.

Дождавшись паузы, северянину ответил командор Мемнон:

– Тарсис Бертот, тебе и твоим людям рады в стенах нашей Цитадели. Мы принимаем вас, воинов Севера, как наших братьев, а твоих детей как своих собственных. Заверяю тебя, что отнесемся к ним с честью и уважением и обучим их по-нашему, чтобы они вернулись в свой северный дом лучшими бойцами.

Ответ, похоже, удовлетворил великана. Бородатое лицо расщепила улыбка.

– Ну а теперь, раз уж мы закончили облизывать друг другу задницы, давай немного повеселимся?

Мемнон посмотрел него сверху усталыми глазами.

– Что у тебя на уме, Тарсис?

– Для доброго начала нам надо помахать кулаками да залить брюхо вашей выпивкой!

– Конечно, – ответил Мемнон, явно знавший, чего ждать.

По его знаку из-за загородок вышли несколько слуг-грантов, каждый тащил за собой груженную бочонками тележку. Поставив бочонки перед строем, они ловко ввинтили в крышку каждого кран.

– Нашего знаменитого эля «Хайвиндер» хватит, чтобы трижды напоить всех твоих людей. А что касается боя, то один из наших рыцарей готов сразиться с любым бойцом по твоему выбору.

Тарсис поднял бочонок над головой и приложился к крану так, что темная пена накрыла бороду. Утерев лицо рукой с болтающимися пальцами, он шумно выдохнул.

– Э-э-э… Мы здесь ради этих юнцов. Вот в чем весь смысл: вырастить смену достойных гриваров. Поэтому мы выставим в круг одного из наших мальчишек.

А вот это, похоже, стало для Мемнона сюрпризом.

– Понимаю твои чувства, но мы не готовили никого из наших учеников сразиться прямо сейчас.

– Хочешь сказать, что здесь, в знаменитом Лицее, нет ни одного парнишки, способного принять вызов? А чем же они тогда занимаются? Вяжут шарфики для своих подружек?

Толпа северян за его спиной разразилась громким хохотом.

– Хватит!

Сего уже слышал этот тон Мемнона. Вызов брошен, и отступить нельзя.

– Я лишь имел в виду, что мы бы подготовили рыцаря-гривара для показательного боя, как это принято, когда нам наносят визит почтенные гости. Но конечно же, наши ученики готовы сразиться с любым из твоих мальчиков.

– Вот это мне нравится! – воскликнул мирконианец. – А теперь я покажу, как мы на Севере выбираем, кого из мальчиков поставить в круг! – Тарсис повернулся к своим собратьям и простер руки к небу. – Мы, что из холода, едины! Мы, что из холода, выбираем как один! Возвысьте ваши голоса, и да будет услышана воля Матери Мороза!

Толпа завопила в общем порыве, но имена звучали разные. Сего в этом хаосе не понял ничего, не разобрал ни одного имени. Хор достиг крещендо, каждый старался перекричать другого, и теперь Сего расслышал имена, которые выкрикивали две группы мирконианцев. И вот наконец северяне объединились. Имя избранника, исторгнутое сотнями глоток, прозвучало грохотом, от которого, казалось, задрожала земля.

– Родан Бертот!

Один из барабанщиков отделился от своих товарищей и выступил вперед. Поразительно похожий на Тарсиса Бертота, он был почти сплошь покрыт татуировками; длинные кисти волос свисали вдоль спины.

– Я вступаю в круг, и подо мной Матерь Мороза! – прокричал он, встретившись взглядом с отцом.

Мемнон повернулся к стоящему рядом с ним Каллену Олбрайту, командору скаутов, и зашептал ему на ухо. Похоже, они что-то обсуждали.

– Не хотел бы я драться с этим парнишкой перед всем Лицеем, – пробормотал Коленки. – Вот будь здесь Дозер, он бы точно вызвался.

– А я бы почел за честь представлять нашу школу! – подал голос Абель с другого плеча Джобы, который кивнул в знак согласия.

Лицеисты уже гомонили, строя предположения и выдвигая свои кандидатуры.

Командор Мемнон поднял руку, и шум стих.

– Из уважения к нашим гостям с Севера мы решили последовать их примеру. Мы пригласили их сюда, в Цитадель, и мальчики в течение семестра будут перенимать наши обычаи. Будет правильно, если и мы поступим так же.

Толпа загудела. Мемнон снова поднял руку:

– Мы выберем только из лицеистов первого-четвертого уровней, которые примерно одного возраста с Роданом. Было бы несправедливо выставлять против него кого-то из старших, более опытных учеников.

Сего заметил, как фыркнул Тарсис, а губы младшего Бертота сложились в кривую ухмылку.

– Итак, начнем, – сказал Мемнон. – По моей команде назовите имя того, кто будет сегодня представлять Лицей!

На мгновение Сего задумался, перебирая варианты. Кого бы назвал он? Конечно, ученика третьего или четвертого уровня. Первогодки слишком юны и неопытны, да и у ребят из его второго уровня нет шансов против крепкого мирконианца. Сего обвел взглядом товарищей по команде, – похоже, все они рассуждали аналогично.

В третий раз Мемнон поднял руку, и ответом ему был юный хор.

В отличие от северян, среди лицеистов почти не было разногласий. Гром голосов, объединенных одним именем, взметнулся в небо. И это имя разнеслось по всей Цитадели, словно удар колокола.

– Сего!

– Сего из Глуби, второй уровень, – в круг, – скомандовал Мемнон.

С плеча Джобы Сего обвел взглядом товарищей. Все смотрели на него широко раскрытыми глазами, но в этих глазах не было удивления. Вместе с подавляющим большинством лицеистов и Коленки, и Абель выкрикнули его имя. Только Джоба, разумеется, не издал ни звука, но, осторожно поставив Сего на землю, посмотрел ему в лицо и кивнул в знак согласия.

– Похоже, ты снова вляпался, мой друг. – Коленки хлопнул Сего по плечу.

– Но почему? – ошеломленно спросил Сего, уже ощущая легкую тошноту.

– Ты знаешь почему, – ответил Коленки. – После прошлогоднего финала ты здесь что-то вроде легенды.

Конечно, Сего знал, почему его выбрали. Весь первый семестр школа гудела, обсуждая получивший печальную известность феномен, свидетелями которого стали все зрители. Сего уже называли Несущим Свет. Его превращение в инкарнацию бойца; жестокая победа над сокурсниками, один из которых в тяжелом состоянии отправился в медотсек, а другой едва не сошел в могилу. А еще появление сверкающего спектрала, выжегшего странные узоры на руке Сего.

И все же почему не выбрали ученика третьего или четвертого уровня? В Лицее немало тех, кто заметно выше Сего в боевых навыках. На некоторых внутриклассных состязаниях эти ребята превзошли его в круге. И наконец, в этом году он даже близко не подошел к лидеру своего уровня; первое место уверенно держал загадочный Кори Шимо.

– Я не могу… Может, пусть лучше выйдет кто-нибудь другой, – беспомощно предложил Сего.

– Так не годится, дружище. – Коленки уже подталкивал его вперед. – Все назвали твое имя. Его огласил Мемнон, верховный командор Цитадели. Твое имя, не чье-то еще. Пути назад нет, если только ты не хочешь сбежать из Лицея, как твой приятель Мюррей.

Сего попытался протестовать, но понял, что Коленки прав. Отступать некуда. Он начал проталкиваться сквозь толпу. Лицеисты узнавали его, похлопывали по спине, ободряли.

Он уже почти вышел на площадь, когда ему на плечо легла тяжелая рука. Грифин Тергуд.

– Сего. – Широкоплечий чистосвет посмотрел ему в глаза. – Делай то, что должен. Мы можем соперничать здесь, в Лицее, но сейчас мы все за тебя.

Это были первые слова, с которыми Грифин обратился к Сего после того, как его выпустили из медотсека. Сего кивнул и вышел на открытое пространство.

Гранты притащили самый обычный ауралитовый круг, наименее восприимчивый из всех. Над стальным ободом, словно пчелы над калатинтовым маком, кружили несколько белых спектралов.

Родан Бертот опустился на корточки и покачал головой, отчего длинные косички метнулись вперед-назад. Приложив ладонь к камню, он поднял глаза и посмотрел на Сего.

Вблизи северянин выглядел крупнее. Вширь он по меньшей мере не уступал Дозеру, а толстые мускулистые ноги были словно созданы для резких, взрывных движений. Льдисто-голубые и белые татуировки переливались на бледной коже, когда он переминался с ноги на ногу.

У Сего пробежали мурашки. Он ощущал в себе глубинную усталость. И одиночество – хотя в толпе позади были его друзья. Чего-то не хватало, и эту пустоту внутри он чувствовал с прошлого года, еще до того, как ушли Мюррей и Сол.

За шаг до круга он сбросил легкую накидку. По крайней мере, на нем была голубая «вторая кожа», и утром, после подъема, он, следуя заведенному ритуалу, сделал упражнение на растяжку. Неплохо для обычного дня, но Сего, конечно, и в голову не могло прийти, что его ждет поединок на виду у Лицея, совета и делегации северян – за честь нации.

Ступив в круг, Сего уловил слабое гудение ауралита. Волосы на затылке зашевелились, и по левой руке будто пробежал холодок.

Странное ощущение: рука, казалось, вибрировала. Но, посмотрев на нее, он не заметил ничего необычного. Неподвижной осталась и причудливая флюкс-татуировка, непонятным образом выжженная на его руке в ходе прошлогоднего финала. На протяжении нескольких недель он ощущал поток живой энергии в этой руке, как будто она существовала отдельно от тела. Но потом энергия иссякла, и рука стала просто рукой, и теперь, войдя в круг, он не почувствовал в ней ничего, кроме легкого покалывания.

Белые спектралы поднялись к центру круга и сбились в гроздь, чтобы сфокусировать свет на двух бойцах.

С диким ревом, словно выпущенный на волю кабан, Бертот рванулся вперед. Сего едва успел нырнуть в сторону и перекатиться, ударившись плечом о твердый цементный пол. Ошибка. В Лицее они обычно сражались на более щадящем брезентовом покрытии.

Бертот развернулся и снова атаковал, на этот раз панчем в прыжке. И снова Сего лишь в последнее мгновение отвернул подбородок, но пропустил удар в корпус. Откинувшись на пятках, он прикрылся и заблокировал два стремительных шота в голову. Ему и раньше приходилось сталкиваться с агрессивными противниками, которые постоянно атаковали, не оставляя шанса для быстрых контратак.

«Наступление против наступления», – сказал однажды Мюррей-ку.

Переждав очередной приступ Бертота, в ходе которого северянин едва не снес ему голову, Сего ушел в сторону и врезал голенью по толстенному бедру.

Обычно такой кик приостанавливает противника и дает небольшую передышку. Бертот даже не замедлил шаг – встретившись с Сего взглядом, улыбнулся и продолжил атаку.

Уход, кик. Уход, кик. Повторив последовательность несколько раз, Сего наконец уловил какой-то ритм. И все же Бертот не снижал темп, а его ноги были крепки, как стволы деревьев.

«Делай то, что работает, – прозвучал у него в голове голос Мюррея. – Не отступай. Бей в слабое место, пока он не придумает, как защититься».

Следуя наставлению, Сего рубил и рубил ногу мирконианца. Одна и та же комбинация: защита, удар.

В какой-то момент он почувствовал: что-то поддалось. Бертот слегка покачнулся, и Сего, сблизившись, нанес лоу-кик.

Но того, чего он ожидал, не случилось. Бертот ловко нагнулся, поймал его ногу и улыбнулся. А потом выпрямился и рванул на себя. Не успел Сего моргнуть, как северянин, по-бычьи наклонив голову, устремился ему навстречу.

Свет мигнул и погас.

Верховного командора знобило. Чтобы скрыть дрожь, Мемнон закутался в тяжелый плащ, но зубы стучали и со лба струился пот. Затянутое тучами весеннее небо нависало над праздничной площадью серым балдахином.

– Уж и не знаю, почему они решили, что парнишка Мюррея сможет справиться с этим северным зверем, – невнятно пробормотал Дакар Пуджилио, стоявший рядом с Мемноном, как всегда с фляжкой в руке.

Мемнон сидел рядом с двумя младшими командорами, Дакаром и Калленом Олбрайтом, наблюдая, как северяне поглощают очередную бочку эля.

– Сопляк произвел впечатление своим показушным представлением на соревнованиях в прошлом году, – усмехнулся Олбрайт. – Теперь все поймут, какими были идиотами, попавшись на фокус этого серого. Мальчишка Бертот поставил его на место.

Мемнон вытер пот со лба рукой в перчатке.

– Сего все сделал правильно, ему просто не хватило мощи, – устало произнес он.

Дакар повернулся к Мемнону:

– Командор? Ты в порядке? Вот такой же вид был у меня, когда я траванулся уличной закуской в торговом квартале.

Мемнон постарался взять себя в руки и унять постыдную дрожь.

– Я в порядке, Дакар. Просто подхватил, наверное, какую-то заразу.

– Альбион Мемнон! – проговорил, с трудом ворочая языком, Дакар и похлопал верховного по плечу. – Занемог! Надо же. Это что-то новенькое. Мы не первый год вместе, и не было дня, чтобы ты не выглядел образцовым гриваром.

Как ни пьян был глава Общественного правосудия, в данном случае он изрекал правду. Лгал Мемнон.

– Вы только посмотрите на этих дикарей, – с отвращением прошептал Каллен Олбрайт, наблюдая, как здоровяк-северянин поливает голову золотистым элем и одновременно справляет нужду прямо на стол. – Не могли бы вы напомнить мне еще раз, почему мы вообще рассматриваем возможность допуска таких в Лицей?

– А по-моему, они в порядке! – ответил Дакар и посмотрел на веселящихся внизу мирконианцев. – Настоящие гривары. Умеют драться, умеют пить. А ты кого бы хотел получить? С десяток хнычущих трусов вроде тех, кого принял с тех пор, как возглавил скаутов?

– То, что эти жлобы сильны, не означает, что они принесут нам пользу как рыцари, – быстро заговорил Каллен. – Тем более, что они не умеют ни подчиняться, ни руководить. Кто сказал, что эти семеро вообще решат стать рыцарями, если закончат учебу? Единственное, чем известны северяне, помимо того, что напиваются до одури, – это своей неистовой преданностью племени. Попомните мои слова, они истощат наши ресурсы, а потом вернутся в свой ледяной край с украденными секретами.

– Я говорил с Тарсисом, – решительно сказал Мемнон. – Мы заключили соглашение, и я верю, что этот человек его выполнит.

– Честь – это для глупцов, – пробормотал Каллен.

– Что вы сказали, командор Каллен? – Мемнон повернулся к сидящему рядом крепышу.

– Ничего. – Каллен, как обычно, отступил. – Просто я им не доверяю.

– Доверяете вы им или не доверяете, значения не имеет, – сказал Мемнон. – Мы выполним свою часть сделки. Мы предоставим жилье и обучим их мальчиков. Останутся они или нет, конечно, зависит от них самих, но я надеюсь, что наша система здесь, в Эзо, откроет перед ними возможности, которые недоступны на Севере.

Мемнон откинулся на спинку стула, пытаясь отдышаться. Что бы он сейчас не отдал за дозу. За одну-единственную таблетку, чтобы унять раскалывающую голову боль, прекратить эти жуткие судороги.

– Это ты мне сказал «закрой рот»! – Кровь бросилась Дакару в лицо, он вдруг поднялся и посмотрел на Каллена сверху вниз. – Думаешь, я не слышал, какие слова вылетели из твой лживой пасти? Ты смеешь называть моего друга и нашего лидера глупцом?

– Я не говорил ничего подобного. – Каллен надменно посмотрел на Дакара. – Просто сказал, что мы не должны вкладывать наши ресурсы в то, в чем не уверены.

– А коли так, может, нам больше не вкладывать ресурсы в тебя? – Дакар отхлебнул из фляжки и сплюнул. – Думаешь, я не знаю, как ты роскошествуешь в Цитадели? Поездки в Адар, это для чего? Ищешь таланты в краю, где растет виноград, а, маленький засранец?

– Мои источники сообщили об одном тамошнем мальчике…

– Хватит! – Мемнон попытался повысить голос, но зашелся кашлем. – Прекратите препираться.

Он просто хотел тишины для своей больной головы.

– Если не возражаете, командор, – пробормотал Дакар, – я спущусь и немного выпью с этими грязными дикарями. – Он бросил свирепый взгляд на Олбрайта.

Мемнон кивнул, и Пуджилио неверными шагами сошел вниз и направился к пирующим гостям.

– Так что тут на самом деле происходит? – Каллен повернулся к верховному командору. – Ты знаешь так же хорошо, как и я, что эти ребята не останутся в наших командах после окончания учебы. Теперь здесь нет этого дурня, так можешь сказать, какова реальная ситуация?

Мемнон глубоко вздохнул и попытался унять дрожь в руке.

– Все так, как я сказал. Я действительно надеюсь, что мирконианские мальчики, поучившись в Лицее, оценят богатство наших знаний и возможности, которые мы можем предложить, и решат, что им лучше остаться в команде, и…

– И?..

– Правление дало добро.

– Как я и думал, – кивнул Каллен. – Они считают, что у нас появится возможность продвинуться на север?

Мемнон кивнул:

– Если мы проявим радушие и примем детей северян, то, возможно, в будущем они примут нескольких наших. Такая вот дипломатия. Правление положило глаз на их рудники. Будем развивать торговлю, возможно, устроим несколько показательных боев.

Каллен ухмыльнулся:

– А ведь я чувствовал: что-то происходит. Удивлен, что не привлекли меня. В столь деликатной ситуации я мог бы принести пользу.

– Тебя привлекут, когда в этом будет необходимость, – бесстрастно произнес Мемнон.

К горлу подступила тошнота, скудный завтрак просился на волю.

– Пойду к себе… – пробормотал Мемнон, поднимаясь. – Увидимся позже.

– Хорошо. – Каллен уселся поудобнее, закинув ногу на ногу.

Мемнон уже сделал несколько шагов вниз по лестнице, когда Каллен окликнул его:

– Верховный?

Мемнон обернулся и задержал дыхание, стараясь перебороть рвущуюся к горлу желчь.

– Да?

– Вы точно в порядке? Похоже, Дакар в кои-то веки оказался прав. Вид у вас довольно… болезненный.

– Все хорошо. – Мемнон повернулся и пошел дальше, вдоль трибун.

Он не мог проявить слабость перед этим пронырой. Каллен делал свою работу, но верховный не питал иллюзий – командор скаутов в последнее время явно метил на его место.

Ступив наконец на землю, Мемнон завернул за угол, где его наконец вырвало. Вытерев губы, он выпрямился и оказался лицом к лицу с крепким северянином.

– То, что надо, – ухмыльнулся бородач. – Я и сам только что освободил место – можно заливать!

Мирконианец хлопнул Мемнона по плечу и, пошатываясь, побрел туда, где продолжался праздник.

Возвращаясь в Цитадель, Мемнон выбрал кружной путь, чтобы избежать любопытных глаз. Он сам довел себя до такого состояния. Но иначе и быть не могло – слишком долго он держался на нейрогенах.

Расчет был на то, что усилители помогут достичь пика формы, превратят тело в тонко настроенную боевую машину. Вышло же так, что они мало-помалу затуманили разум – и Мемнон перестал замечать, по какому пути идет.

Верховного снова вырвало, на этот раз на подстриженный куст перед входом в Рыцарскую башню. Он вытер губы, вздохнул и ступил на лестницу – его ждал долгий подъем.

– Полагаю, я скучала по тебе.

Сего открыл глаза и на мгновение зажмурился от яркого света и пронзительной головной боли. Над ним висело угловатое, бледное лицо с прожилками вен под тонкой кожей и пытливыми малиновыми глазами.

Ксеналия.

– Что значит «полагаю»? – спросил Сего хриплым голосом. – Ты скучала по мне или нет?

– Гривар, вечно ты задаешь такие странные вопросы, – проговорила Ксеналия, заменяя повязку на голове Сего свежей, прохладной. – Тебя уже давно не приносили в мой медотсек. Тот прошлогодний случай был последним. Да, я полагаю, что скучала по тебе, хотя и не могу быть уверена, поскольку само это понятие мне все еще чуждо.

От торопливо, на одном дыхании произнесенных слов голова заболела еще сильнее. Он снова закрыл глаза.

– Ксеналия, скучать по кому-то – это как… как…

Сего подумал о Сол. Где она сейчас? Вспоминает ли о своей команде там, куда отправилась?

Мысли переключились на Мюррея-ку и домишко старого гривара в бедном районе, где из открытых окон пахло губчатым хлебом и дождь барабанил по жестяным крышам.

Вспомнил Сего и старого мастера. Человека, научившего его почти всему и растившего его едва ли не с рождения. Хотя Сего по-настоящему и не знал Фармера, ведь тот был всего лишь симуляцией, видением, спроецированным на темную сторону души мальчика.

Сильнейшая боль расколола череп, и разум устремился в пропасть.

– Скучать по кому-то – это мучительно? – нарушила молчание Ксеналия. – Мне показалось, ты задумался над формулировкой этого понятия, что спровоцировало сильную физическую боль. Ты нахмурил брови и стиснул зубы, тем самым активировав болевые рецепторы у основания черепа.

Сего несколько раз глубоко вздохнул и снова открыл глаза.

– Да, скучать по кому-то – мучительно.

– В таком случае я не скучала, – без намека на юмор сказала Ксеналия. – Хотя думала о тебе время от времени, это не сопровождалось физической болью. У меня возникало странное ощущение в области живота, но это могло быть следствием плохого пищеварения по причине введения в рацион некоторых новых продуктов из лицейской кухни.

Сего улыбнулся. Каким бы хаотичным ни был внешний мир, его подруга-служительница, сама того не замечая, создавала атмосферу комфорта. Ксеналия не была похожа ни на одного из знакомых ему даймё. Впрочем, других даймё Сего практически не знал.

– Итак, что со мной в этот раз? – спросил он и поймал себя на том, что после поступления в Лицей задает Ксеналии этот вопрос, наверное, в десятый раз.

– Прежде всего, сломан нос, – сказала она, наполняя шприц. – Точнее, это серьезный перелом носовой кости. Повреждение лобной пазухи и перпендикулярной пластинки решетчатой кости. Весьма любопытно, что у вас, гриваров, в носовой полости имеется дополнительный слой хряща, называемый октональным хрящом, которого нет у нас, даймё.

Как всегда, следовать за объяснением Ксеналии Сего не успевал, но кивнул – опять же, как всегда.

– Ну и… это хорошо?

– Извини, отвлеклась. – Ксеналия умело ввела иглу в правую руку Сего. – У тебя также перелом нескольких ребер и сильный ушиб ключицы. Полагаю, в результате фронт-ролла.

Вот так сюрприз. Никогда раньше Ксеналия не упоминала о его боях. Она самым чудесным образом ставила на ноги, но, как казалось Сего, понятия не имела о том, в чем он участвовал.

– Ты видела мой бой с мирконианцем?

– Вообще-то, да, видела. Мне, конечно, совершенно неинтересно смотреть, как гривары колотят друг друга. Кстати, давай выясним, почему вы деретесь. Разрешения национальных или персональных споров, наемничество, ритуал крови – вот лишь несколько причин. Полагаю, в данном случае ты участвовал в показательном бою с членом иностранной делегации. Хотя все же считаю, что мирконианец…

– Ксеналия, ты снова отвлекаешься, – перебил ее Сего. – Я всего лишь спросил, была ли ты на площадке и видела ли, как мне разбили физиономию.

– Извини. Нет, меня на площадке не было, но я услышала шум и вышла узнать, в чем дело. Оказалось, что большинство уборщиков прекратили работу и смотрят местный «Обзор Системы» в главном коридоре. Я удивилась, увидев тебя. А потом наблюдала, как тебе, говоря твоими словами, разбивают физиономию.

– Да. – Сего вспомнил свой бой с Роданом Бертотом. – Я не нарочно. Просто чувствовал себя там как-то… странно.

– Пожалуйста, опиши симптомы более подробно.

Тогда в круге он ощутил одиночество. Пустоту в груди. Ему не хватало чего-то, и это не относится к покинувшим его друзьям. Сего не мог сказать это Ксеналии – она бы не поняла.

– Ну… каждый раз, входя в круг, я ощущаю покалывание в левой руке.

В малиновых глазах Ксеналии вспыхнул огонек любопытства. В прошлом году после удивительного происшествия ее внимание привлекла странная флюкс-татуировка на руке Сего. Сейчас он сразу пожалел о сказанном. Одной из причин того, что он так долго не посещал медотсек, было опасение, что Ксеналия не выпустит его, пока не изучит досконально.

Ксеналия поманила своего маленького красного спектрала. Тот спустился с крепления над кроватью и навис над рукой Сего.

– Что чувствуешь сейчас? – спросила служительница.

– Тепло.

– Это нормально. – Ксеналия повернулась к монитору с мигающими цифрами и бегущими волнистыми линиями. – Рубеллиевый спектр часто создает ощущение жара, особенно вблизи, хотя на самом деле не выделяет никакого реального тепла. Испускаемый им свет поглощается твоей сетчаткой, и нейронная сеть, коммуницируя с ней, имитирует ощущение нагрева.

– И ты тоже чувствуешь тепло? – спросил Сего.

– Да, хотя и в меньшей степени. Мозговые структуры гриваров эволюционировали совершенно иначе, чем у даймё. Я ощущаю намного слабее.

– Но тогда почему покалывание возникает в круге? – не удержался от вопроса Сего.

Ксеналия подвела маленький спектрал поближе к лицу пациента и посмотрела в глаз, потом в другой. Он чувствовал ее теплое дыхание с легким запахом какой-то зелени.

– Покалывание, которое ты ощущаешь, вероятно, связано с прошлогодним инцидентом и появлением в результате его флюкс-тату на твоей руке. Хотя внешне ожог выглядит неактивным, какая-то нейрофизическая связь должна быть, поскольку это единственная причина, по которой твой мозг обрабатывает это ощущение. Что, если мы проведем полное ночное сканирование? Это даст гораздо больше данных…

– Нет, – твердо заявил Сего. – Я туда не вернусь.

– Я понимаю твое нежелание входить в симулятор, – рассудительно заметила Ксеналия. – Но сканирование с целью обработки нейронных паттернов – это совсем не то, что сеанс иммерсии. При сканировании информацию снимают с существующих выходов нейронной структуры, тогда как в симуляторе информация вводится в сознание. Полученные сведения были бы особенно полезны в сравнении с твоими предыдущими паттернами мозговых волн, которые есть у нас в файле. Такой эксперимент, несомненно, помог бы сделать некоторые выводы относительно случившегося с тобой.

– Нет, – негромко сказал Сего и попытался глубоко вдохнуть. – Ты знаешь, что сделал со мной симулятор. «Колыбель», к которой я был подключен всю жизнь.

В груди вспыхнул и моментально разгорелся пожар гнева. Сего сел.

– И вот теперь ты… хочешь снова подключить меня к чему-нибудь? Чтобы изучать? Как это делали другие даймё? – Он сорвался на крик. – Я был для них объектом эксперимента! Ты знаешь, что это такое?

Сего схватился за грудь, по которой прокатилась волна боли, и, задыхаясь, упал на кровать.

Легким жестом Ксеналия отмахнулась от спектрала. Некоторое время она молча смотрела на Сего горящими как свечи глазами, хотя ее лицо не выражало никаких эмоций.

– Возможно, я скучала по тебе, – сказала наконец.

– Что? – Сего еще не пришел в себя.

– Боль. Сейчас, видя, как ты расстраиваешься, как теряешь контроль, я ощутила боль. Мне не понравилось это чувство. Я словно испытала твою боль. Очень странно.

Услышать такое от Ксеналии – это дорогого стоило.

– Возможно, ты найдешь время навестить нас снова, – сказала она.

– Ладно, постараюсь, – сказал Сего, вставая с кровати и пытаясь утвердиться на холодном полу медотсека. – И не с разбитой физиономией.

Натягивая на ходу «вторую кожу», Сего мчался по коридорам Лицея.

«Боевые стили мира». Курс был обязательным для всех лицеистов второго уровня, а преподаватель, судя по отзывам, отличался эксцентричностью. И вот к нему на урок Сего опаздывал уже на пять минут. Завернув за угол, он едва не налетел на двух лицеистов.

– Извини! Извини! – выкрикнул Сего, увернувшись от знакомого парня с третьего уровня.

Он промчался через школьный двор, как всегда тихий во время занятий, взлетел по ступенькам на второй уровень. До места назначения осталось не больше двадцати ярдов, но боль уже пульсировала в ребрах.

– Это ведь был он, Несущий Свет, да? – услышал Сего, пробегая мимо двух мальчишек с первого уровня.

Он остановился перед классной комнатой В22, перед стальной дверью, похоже без замка. Небрежная надпись на табличке гласила: БСМ.

Опоздание – десять минут.

Сего приблизил лицо к сканеру, и дверь скользнула в сторону.

Весь класс повернулся к нему. Перед учениками стоял долговязый мужчина с вьющимися черными волосами до плеч.

– Сего, не так ли? – спросил он.

– Да… профессор, – выдохнул Сего, с полным основанием ожидая словесной взбучки. – Простите… что опоздал… на ваш урок. Я…

– Не нужно оправдываться, Сего, – остановил его мужчина. – Рад, что ты вообще смог прийти. Я профессор Драккен, как ты, полагаю, уже догадался.

Учитель жестом предложил Сего спуститься по ступенькам в центр круглой комнаты и протянул руку. Сего протянул свою для рукопожатия, но Драккен вдруг схватил его за локтем и потянул вперед. В следующий момент он выставил ногу и завалился набок, увлекая с собой Сего. Тот инстинктивно оттолкнулся от него бедрами и, защищаясь, вскинул ноги.

Драккен ловко поднялся и дружелюбно улыбнулся.

– Как сейчас продемонстрировал наш друг Сего, очень важно знать, чего ожидать от противника, выросшего в определенной гриварской культуре.

Профессор жестом предложил опоздавшему занять свободное место впереди. Краем глаза Сего заметил в заднем ряду широко улыбающегося Дозера.

– Мы в Эзо привыкли протягивать руку для приветствия, тогда как для коринтийского гривара такой жест равен приглашению выполнить тейкдаун. Отказ – оскорбление для коринтянина.

Драккен коснулся пальцем небольшого устройства на кожаном жилете, и в центре классной комнаты появилась большая красочная голограмма: медленно вращающийся полупрозрачный шар с сине-зелеными океанами и малиновыми материками. Маленькие кружащиеся спектралы, должно быть, изображали луны.

Профессор отпил из стакана и обвел взглядом лицеистов.

Сего перевел наконец дух и поудобнее устроился на стуле. Со лба скатилась капля пота. Он так спешил и так волновался из-за опоздания, что даже не переглянулся с товарищами. В заднем ряду развалившийся на стуле Дозер сонно таращился на голографический глобус. Сидящий рядом Коленки на мгновение встретился взглядом с Сего и поднял брови. Сего мельком посмотрел на другие знакомые лица: Грифин Тергуд, Матеус Винтерфол, Рон Митри, Кори Шимо. Шакал Шиар с высокомерной ухмылкой на лице сидел со своей командой.

И Родан Бертот. Широкоплечий мирконианец расположился в середине ряда вместе с двумя северянами. Непривычный ко «второй коже», он то и дело ерзал на стуле.

Сего снова повернулся к профессору.

– Наш курс, «Боевые стили мира», посвящен именно этому: знакомству с особенностями борьбы гриваров из разных культур. Вы узнаете их фирменные приемы, сильные и слабые стороны и в конечном счете научитесь побеждать их в круге. – Рассказывая, профессор расхаживал вокруг полупрозрачного шара. – Но при этом мы все едины. Мы все едины, – повторил он уже громче, наблюдая за лицеистами и их реакцией. – Наш долг – следовать Кодексу и служить нации, но те мужчины и женщины, что стоят против нас в круге, такие же, как мы. Они тоже гривары. И хотя они представляют противоборствующие нации и наша конечная цель – победить их, мы все едины. – Драккен снова коснулся устройства на своем жилете, и один из орбитальных спектралов опустился и осветил область на вершине глобуса. – Миркос. Дальний, северный предел мира, ледяная тундра. Родина гордых мирконианских гриваров, – продолжал профессор. – Нам посчастливилось – в этом семестре с нами здесь группа посланцев северного народа.

Родан Бертот встал и ударил себя ладонью по груди.

Теперь Драккен собрал спектралы над большой областью к северу от центральных районов Эзо.

– Кирот. Даже сейчас я вижу по вашим лицам, что простое упоминание о конкурирующей нации вызывает гнев, даже ненависть. – Профессор медленно покачал головой. – Но киротийская культура сложна и многогранна, как и наша собственная. Мы можем учиться у северных соседей и уважать их, хотя нередко сталкиваемся с ними в круге.

Продолжая свой путь по глобусу, Драккен выделил ряд островов к югу от Эзо.

– Бесайд. Слабо связанный конгломерат национальных государств, каждым правит независимый даймё; каждое со своими законами и обычаями, и каждое населено множеством гриваров – коренных жителей, иммигрантов и тех, кто приехал по обмену. Возможно, самая пестрая нация на планете. – Драккен кивнул кудрявой девушке, сидевшей в первом ряду рядом с Сего. – Одна из наших новых учениц, Бринн Микили, родилась на этих островах. Она познакомит нас с множеством уникальных стилей, в частности покажет оригинальную работу ног и передвижение по местности, характеризующейся разнообразием форм рельефа. – Профессор обвел глазами класс. – И конечно, мы не оставим без внимания нашу родину, Эзо, ставшую домом для Цитадели и нашей школы, Лицея. Местом, где ученики со всего мира собираются с единственной целью – совершенствовать боевое мастерство, оттачивать бойцовские навыки для великой цели. Цели, которая записана в Кодексе и в нашей крови. Я обращаю свет на вас, – сказал он, отозвав спектралов от глобуса и направив их к лицеистам. – Нам нужно выяснить, откуда берутся ваши способности.

Сего сглотнул, когда Драккен посмотрел ему в глаза.

– Мы не всегда согласны с путем, избранным другими, и другим может не нравиться наш путь. Но мы все едины. Мы можем учиться друг у друга, а вы еще и будете на протяжении семестра стоять друг против друга в круге. Это верно и для ваших будущих противников на чужой земле. Они ваши враги, но они той же крови, что и вы. Они ваши братья-гривары.

Сего свалился на свою койку в отсеке D.

Он устал. И проигранный бой с Бертотом был не единственной причиной. В новом семестре постоянно приходилось заниматься не только своими делами, но и организовывать команду, держать в уме все вопросы, связанные с занятиями, с учебным материалом, с профессорами и учащимися. И все это без поддержки и помощи Сол, на которую он мог бы опереться как на базу знаний, касающихся не только Лицея, но и вообще всего.

Он посмотрел в угол, где раньше спала Сол. Это место прежде выделялось как самое опрятное и организованное. Ее постельные принадлежности, форма, личные вещи всегда были аккуратно сложены.

После того как она ушла, место занял Дозер. И все переменилось: неубранная постель, разбросанное по полу снаряжение, остатки ночных перекусов, которые уже начали привлекать крыс. Вот только что через комнату промчалась огромная черная тварь.

– Хоть разок! – с довольным видом крикнул Дозер. – Давай попади хоть разок!

Держа перед собой вытянутые руки, он подзадоривал Джобу, который без особого энтузиазма пытался ударить в ладонь товарища. Пока что попаданий не было. Так они развлекались большую часть полуденного перерыва.

– Видишь? Мои руки стали быстрее, – хвастливо заявил Дозер. – Не зря же я весь прошлый семестр работал со скоростной грушей.

– Или это Джоба стал медлительнее, – заметил Коленки, сидя на корточках в другом конце комнаты и жуя какой-то хрустящий фрукт. – Если такое вообще возможно.

Дозер снова вытянул руки. Джоба ударил и снова промахнулся, но нисколько не расстроился. На его широком лице растянулась от уха до уха улыбка.

– Нечестно! – вмешался маленький Абель. – Джоба слишком добрый, вот и не хочет огорчать Дозера. Он нарочно промахивается.

Коленки бросил огрызок в мусорное ведро и, подойдя к Сего, сел рядом.

– Знаешь, я тебя понимаю, – негромко сказал вентуриец.

– В смысле? – Сего вытянулся на кровати.

– Ты скучаешь по ней.

– Что? – Щеки у Сего мгновенно вспыхнули.

– Ну, такое… Тоскующие взгляды на ее койку, вздохи. Да, брат, эти вздохи выдают тебя с головой.

Для подкрепления своего вывода Коленки трагически вздохнул.

Не зная, как отреагировать на услышанное, Сего промолчал.

– Бертот, конечно, башку тебе раскроил. Но ты справлялся и в худших переделках. А вот с тех пор, как ушла Сол, ведешь себя странновато.

– Нет, дело не в этом… – начал Сего.

– Знаю, знаю, – перебил его Коленки. – Ты по ней не скучаешь. Тебе просто не хватает еще одного хорошего партнера по тренировкам.

Друг как будто читал в уме, что и успокаивало, и немного пугало, учитывая, какие мысли приходили в голову Сего.

– Сказать по правде, – добавил Коленки, – мне тоже не хватает этой чопорной рыжей всезнайки. Пойми правильно, я не против небольшого беспорядка, но это уж слишком. – Он посмотрел на Дозера и Джобу, продолжавших свою игру. – Сол уже поставила бы Дозера на место, а я бы не пропустил запись на дополнительные курсы, потому что она бы сунула расписание мне под нос.

Регистрация. У Сего екнуло сердце.

В первый день каждого нового семестра лицеистам надлежало записаться на факультативы; некоторые из них пользовались большой популярностью. Так, на курс «Стратагемы и маневры», который вел профессор Джос, запись заканчивалась уже через несколько минут. Тем же, кто опоздал, приходилось идти на менее престижные факультативы вроде «Методики увеличения и уменьшения частоты сердечных сокращений» профессора Сорбы Мирандель.

Сего день регистрации пропустил полностью.

Заметив растерянное выражение на лице друга, Коленки наклонился к нему.

– Нет, невозможно. Ты пропустил сегодняшнюю регистрацию?

– Я был в медотсеке! – сердито напомнил Сего, доставая из-под кровати и включая лайтдек. Выбрав опцию «Расписание», он просмотрел список доступных факультативов.

Ничего. Все места были заполнены, включая даже курс профессора Мирандель. А между тем, не имея достаточной курсовой нагрузки, он не смог бы успешно закончить семестр.

Коленки тоже заглянул в расписание через плечо друга.

– О-хо-хо. Может быть, поговорить с администратором Олбрайтом? Узнать, можно ли еще всунуться куда-нибудь.

Сего содрогнулся при мысли о том, что ему придется умолять Каллена Олбрайта, недавно вошедшего в штат Лицея в качестве главы администрации. Этот человек ненавидел Сего всей душой, вероятно, потому, что еще больше не мог терпеть наставника Сего, Мюррея Пирсона.

Сего вздохнул и открыл «Статистику» – посмотреть свою текущую курсовую загрузку. Может быть, он каким-то образом уже набрал достаточно баллов? «Боевые стили мира». «Элементы боевой подготовки». «Страйкинг второго уровня». «Грэпплинг пятого уровня». «Ключевые усовершенствования».

Он перечитал список еще раз – неужели ошибся? «Ключевые усовершенствования»? Да, курс стоял у него в расписании – три раза в неделю блоками по два часа.

– Что… – Сего запнулся. – Я на это не записывался.

Коленки снова заглянул ему через плечо.

– «Ключевые усовершенствования»? Это же самый востребованный курс в нынешнем году! Как ты, побери тебя Тьма, попал в список, если вообще пропустил регистрацию?

– Я не пропустил! – еще раз напомнил Сего. – Я был в медотсеке.

Коленки схватил лайтдек и убрал его подальше.

– Даже не думай! У тебя сейчас с головой не в порядке. Если собираешься пойти и заявить преподавателю об ошибке – забудь.

Он снова прочитал мысли Сего! Это уже начинало раздражать.

– Ладно, но что же мне тогда делать? Просто прийти завтра на занятия?

– Вот именно. – Коленки понизил голос. – Войди в класс, сядь на свое место и слушай, что скажет профессор Зилет.

Профессор Зилет.

Весь прошлый семестр это имя было на устах не только учащихся, но и преподавателей. Известие о том, что он придет в Лицей читать свой курс, стало настоящей сенсацией. И восприняли его, мягко говоря, неоднозначно. В конце концов, никогда еще даймё не приходили сюда учить. Некоторые преподаватели-гривары восприняли эту идею в штыки. И вот случилось. Даймё будет учить гриваров, как стать лучшими гриварами.

– Пожалуй, так и сделаю, – согласился Сего.

Какой бы курс ни посещать, главное – перейти на третий уровень.

– Вот и хорошо. Значит, решено. А теперь давай сыграем роль Сол и поставим на место этого тупого быка.

Коленки подошел к Абелю, который спокойно читал на своей кровати, не обращая внимания на возню Дозера и Джобы.

– Эй, Абель… – Он наклонился и прошептал что-то на ухо десовийцу.

Абель улыбнулся и вскочил:

– Джоба!

Великан остановился и посмотрел на своего маленького друга, чем тут же воспользовался Дозер, пару раз пнув его по ноге.

Абель сказал Джобе что-то на своем родном языке, добавив: «Давай!»

Джоба повернулся к Дозеру и вытянул вперед руки.

– Хочешь попробовать? Прямо сейчас? – спросил Дозер. – Думаешь, у тебя получится лучше, чем у меня, и я застряну здесь на весь день? Вот уж нет. Не поймаешь.

Дозер тоже вытянул руки.

Зрители замерли в ожидании.

Дозер уронил руки, причем довольно быстро. Проблема, однако, заключалась в том, что Джоба даже не попытался их схватить. Но потом неожиданно сжал запястья Дозера своими лапищами.

– Эй! – крикнул Дозер. – Так нельзя. Это не по правилам.

Продолжить он не успел: Джоба опустился на колено и исполнил ката гурума, забросив Дозера себе на плечи. В следующее мгновение великан закружился на месте – быстрее и быстрее.

– Не отпускай! – выкрикнул Дозер, чье лицо начало краснеть.

– Может, стоило хорошенько подумать, прежде чем набивать брюхо третьим обедом? – уколол его Коленки.

– Отпусти меня! Отпусти! – Тон Дозера сменился на жалобный, щеки раздулись от напряжения.

И Джоба уступил – Дозер пролетел через всю комнату, грохнулся на пол, проскользил еще немного, а когда все же поднялся на колени, его вырвало зеленой кашицей.

– Я это убирать не буду, – заявил Коленки.

– Надеюсь, никто не возомнил, что это сделаю я – только потому, что новенькая. – Невысокая девушка с вьющимися черными волосами и большими карими глазами стояла перед Дозером, глядя сверху вниз на него и на лужу блевотины.

Бринн Микили. Сего видел ее в классе Драккена. Девушка с островов.

Дозер, еще не опомнившийся после показательного полета, поднял на нее глаза.

– Ты что здесь делаешь?

– Меня определили в вашу команду. У вас после ухода Солары Халберд состав неполный. Я все думала, из-за чего она вот так собрала вещички и ушла. Теперь понимаю.

Ловко перепрыгнув через Дозера, Бринн Микили подошла к пустой кровати.

– Вот эта в самый раз, – сказала она, занимая место.

На следующее утро Сего поднялся рано, опередив солнце, которое еще не выглянуло из-за повисших над Эзо серых туч. Посмотрев в окно, он увидел светящийся полумесяц над Рыцарской башней.

Первым делом проверил лайтдек – убедиться, что расписание не изменилось за ночь. Нет, курс «Ключевые усовершенствования» был на месте, и до начала занятий оставалось меньше часа.

Большая часть его команды еще не пробудилась, о чем свидетельствовал громкий храп Дозера, но новенькая уже собирала свое снаряжение.

– У тебя тоже раннее занятие? – шепотом спросил Сего.

– Да, – ответила Бринн. – «Броски и тейкдауны». Было два варианта, и я выбрала тот, что раньше. Никак не привыкну спать на кровати и все прочее.

Сего заметил, что Бринн уже собрала постельное белье и сложила стопкой на полу.

– А у тебя какой класс? – поинтересовалась она, когда они вместе вышли из комнаты.

– «Ключевые усовершенствования».

– Ого! Как же тебе удалось записаться? Я слышала, на него принимают только ребят пятого и шестого уровней.

– По правде говоря, я и сам толком не знаю, – признался Сего. – Вообще-то, я пропустил регистрацию из-за того, что лежал в медотсеке.

– Да… – Бринн помолчала. – Я видела тот твой бой. Ты неплохо держался, учитывая обстоятельства. Этот парнишка, Бертот, похоже, ест первокурсников на завтрак.

– Я именно так себя и чувствовал. – Сего потер лоб. – Но в любом случае спасибо.

Они уже поднялись по лестнице и пошли бок о бок по длинному коридору.

– Вот и мой. – Бринн остановилась перед классом. – Удачи тебе на уроке у даймё. Надеюсь, он не высосет из тебя все бойцовские навыки.

Сего вопросительно посмотрел на нее.

– Не обращай внимания. Это у нас, на островах, такое суеверие, – смущенно объяснила она.

– Спасибо. Надеюсь, тебе удастся провести несколько хороших бросков.

Занятия по курсу «Ключевые усовершенствования» проводились на верхнем уровне, отведенном для старших лицеистов. Поднимаясь, Сего слышал эхо собственных шагов. Голоса снизу стихли. Неужели он снова ухитрился опоздать?

В коридоре шестого этажа не было ни души, лишь над перилами кружили несколько спектралов.

Дойдя до пункта назначения, Сего обнаружил старую деревянную дверь, над которой висели какие-то растения. Сканера не было. Медная ручка, когда он повернул ее, тихонько скрипнула.

Переступив порог, Сего оказался в просторном помещении с влажным воздухом и высоким стеклянным потолком. Зелени здесь было с избытком: по стенам ползли лозы, из больших горшков поднимались деревца, всевозможные цветы заполняли собранную откуда ни попадя посуду.

Разместившиеся на разномастных стульях лицеисты, похоже, чувствовали себя несколько неловко в этой оранжерее. Помещение определенно не предназначалось для занятий. В углу, спиной к классу, стоящий на коленях мужчина обрезал ножницами какое-то растение.

Сего нашел свободное место рядом с пятикурсником, парнем с золотистыми волосами. На Сего никто даже не посмотрел: внимание одних привлекла необычная обстановка, другие с любопытством наблюдали за таинственным учителем.

Несколько минут прошло в полном молчании. Наконец профессор встал и обернулся, словно вспомнив, что его ждут лицеисты, с которыми нужно заниматься. Как и большинство даймё, он выглядел миниатюрным в сравнении с любым гриваром. Под морщинистой кожей лица проступали вены, разбегающиеся ниточками по щекам и лбу. Сидящие на переносице очки увеличивали черные как уголь глаза.

– Извините, – произнес даймё негромким, но твердым голосом. – Я увлекаюсь садоводством и зачастую забываю обо всем остальном.

Пройдя на середину комнаты, он выкатил старую классную доску на колесиках.

– Полагаю, моя одержимость ботаникой отчасти сродни тому, что чувствует в бою гривар. Стремление к чему-то большему.

В центре доски даймё написал название курса.

– Меня зовут Зилет, – сказал он. – Этого достаточно. Никаких «профессор» и прочей ерунды. Область моей компетенции – по крайней мере в моем мире – ботаника. Кто-нибудь из вас знает, что такое ботаника?

Ему ответила девушка шестого уровня с бритой головой и флюкс-татуировками по всему черепу.

– Выращивание растений.

– Верно. – Зилет посмотрел на класс поверх очков. – Именно так. Выращивание. Мы берем семя и выращиваем из него вот это. – Он провел рукой вдоль растянувшейся по стене лозы с оранжевыми, цвета закатного солнца, цветками и длинными, с палец, шипами. – Вы спросите, зачем я здесь? С этим довольно противоречивым курсом?

В классе воцарилась тишина.

– Я, конечно, не смогу научить вас правильно наносить удары. – Зилет неуклюже ткнул кулаком в воздух, что вызвало смешки у неловко чувствующей себя аудитории. – Но я расскажу вам, что нужно для того, чтобы расти. Как выбирать желаемые черты и свойства. Вот эта лоза zymanthia hycathiea. Это редкий вид, встречающийся только в джунглях Карна. Но в естественных природных условиях она выглядит иначе. Например, у нее нет шипов, которые вы видите здесь. – Зилет дотронулся пальцем до шипа и, уколовшись, показал каплю синей крови. – Используя оптогенетическое излучение, я сумел модифицировать основной защитный механизм растения, выполнявший функцию камуфляжа, и превратить его в более мощное оружие. Если перенести этот специфический сорт в дикую природу, откуда его и взяли, он быстро завладеет всем лесом. Такой вид называют инвазивным из-за произведенных с ним улучшений. Вот в этом, мои боевые лицеисты, – Зилет вытер кровь с пальца, – и заключается суть курса. «Ключевые усовершенствования». Только работать мы будем не с растениями, а с вами, чтобы выяснить, как можно улучшить бойцовские характеристики у вас, гриваров.

У Сего скрутило живот. Сложив руки на груди, он вжался в спинку шаткого стула. При этом некоторые ученики слушали профессора с полным вниманием.

– Я уже познакомился – разумеется, заочно – с каждым из вас, так что лайтборд здесь не нужен, – сказал Зилет, проходя через оранжерею между рядами лицеистов. – Джал Перкету, шестой уровень. – Он похлопал по плечу плотного смуглокожего парня.

Джал уже обзавелся бородкой, причем довольно густой для его семнадцати лет, и впечатляющей мускулатурой, рвущейся из-под маслянистой черной «второй кожи».

– Здесь, в Лицее, ты показал выдающиеся результаты, и я не сомневаюсь, что на выпускных экзаменах достигнешь стандартов, установленных для посвящения в рыцари.

Джал уверенно кивнул.

– Но… – Зилет остановился рядом с ним. – Я видел, как ты в первом семестре проиграл поединок на ледяной арене своему соотечественнику Митандро. – Зилет указал на другого парня, сидящего рядом с Джалом и также одетого в черную «вторую кожу».

– Да, проиграл, – начал Джал. – Но у Митандро было преимущество. Он родом из тундры, ему легче держаться на льду и снегу. Да и дышать холодным воздухом.

– Ты прав, – согласился Зилет. – У Митандро действительно было преимущество. Вероятно, именно поэтому он победил тебя в тот день. Но думаешь ли ты, что все будет по-другому, когда ты станешь рыцарем и будешь сражаться за нашу страну? Что ты скажешь своему командиру, потерпев неудачу в бою с противником, также обладающим некоторым преимуществом?

Джал молчал.

– Я следил за тем, как ты передвигался в круге, – продолжил Зилет, – и если бы ты сохранил темп на протяжении всего боя, то выиграл бы, даже несмотря на небрежный футворк. Далее. Я знаю, что должным образом подготовить ваши легкие к работе в условиях холода нереально. Время, которое вы проводите на замерзших аренах, ограничено. Но нет ли какого-то иного способа увеличить объем легких? Как добиться того, чтобы вы могли полностью раскрыть свой потенциал, компенсируя не только названный, но и другие физические недостатки?

Вопрос профессора, похоже, озадачил Джала.

– Не думаю, что у меня так много недостатков. Но и те, что есть, наверняка можно исправить работой в тренировочном зале.

– Верно, – вздохнул Зилет и положил руку на плечо ученика. – Тренировочный зал. Я понимаю важность упорной и напряженной работы. Но она дает лишь временный эффект. У каждого из вас есть определенные ограничения, зависящие от физических и психических свойств. Точно так же и у моей любимой zymanthia hycathiea были свои недостатки. Пока ее не улучшили.

– Я не принимаю никаких стимуляторов, – выпалила девушка пятого уровня с другого конца помещения. – Это неправильно. Противоестественно.

– Я тоже, – поддержал ее Джал, неловко ерзая на стуле: рука профессора все еще лежала на его плече.

Несмотря на растущее несогласие, Зилет сохранял полное спокойствие.

– Нет-нет, речь не об этом. Мне и в голову не пришло бы нарушить Кодекс, который я хорошо знаю и чту. Я бы никогда не позволил вам отступить от него.

– Тогда как? – выпалил Митандро. – Как, по-вашему, мы сможем стать лучше, чем это возможно?

Сего захотелось встать со стула и тихо выйти из комнаты.

– Точно так же, как я улучшаю эти растения. – Профессору, похоже, нравилось вести учеников по пути, которым прошел он сам. Он напоминал опытного бойца, просчитывающего схватку на пять или шесть шагов вперед и всегда готового провести контратаку. – Свет. Спектральный свет. – Зилет повернулся к ученикам. – Скажите, каков эффект ауралита в круге.

Ему ответил лицеист пятого уровня, явно стремящийся произвести хорошее впечатление:

– Заставляет угодить зрителям!

– Верно. А рубеллий?

– Возбуждает гнев, – ответила девушка с огненнооранжевыми волосами.

– А оникс? Может быть, ты нам скажешь? – Даймё посмотрел на Сего. – Наш юный талант-второкурсник.

От волнения затрепетало сердце. Заслушавшись, Сего забыл, что он ученик и здесь идет урок.

– Э-э-э… Оникс может влиять по-разному, – пробормотал Сего. – У большинства он вызывает воспоминания о прошлом – к лучшему или к худшему.

– Верно, – подтвердил Зилет, дав Сего возможность перевести дух. – Вы все знаете, поскольку в процессе обучения в Лицее многократно сражались в круге, что разные круги оказывают разный эффект и это связано с длиной спектральных волн. Но вы не знаете, что, меняя длину спектральных волн и фокусируя их, мы можем еще сильнее воздействовать на ваши физические и психические характеристики и менять их. Навсегда.

– Хотите сказать, что вы просто облучаете нас светом и мы становимся лучше? – спросил Джал, недоверчиво качая головой.

– Все не так просто. Но именно об этом и пойдет речь в данном курсе. Вы будете одними из первых лицеистов-гриваров, которые поймут, что означает использование новых технологий. Вы узнаете, в чем именно заключаются ваши слабые стороны, а потом мы вместе определим, как эту слабость устранить.

При этих словах преподавателя Сего невольно поежился.

– Звучит более чем многообещающе, профессор Зилет. – Голос из открытой двери в передней части класса принадлежал Каллену Олбрайту, командору скаутов и нынешнему главному администратору Лицея.

– А, командор Олбрайт. Я рад, что вы почтили вниманием наше вступительное занятие.

– Иначе и быть не могло, – с пренебрежительной ноткой сказал Каллен. – Что касается соблюдения Кодекса, то я провел проверку на соответствие курса вместе с нашим постоянным сотрудником Эоном Фарстедом.

Сего подумал о Мюррее-ку. Интересно, что бы сказал обо всем этом его бывший наставник? «Здесь попахивает дерьмом», – наверняка пробормотал бы седой гривар. Особенно теперь, с появлением Каллена Олбрайта.

Трудно поверить, что Эон Фарстед, старейший гривар Цитадели, подтвердил бы слова командора скаутов. Сего просто не мог представить, что сухой как щепка старик одобрительно кивнул бы, выслушав заявление даймё.

– Начнем? – спросил Олбрайт.

– Да, давайте начнем, – мягко сказал Зилет.

Глава 2
Новое лицо

Похороны гривара проходят без фанфар. Гривар рожден не для того, чтобы оставлять наследие или писать историю, делать имя или влиять на мир. Его предназначение в том, чтобы сражаться и умереть в круге. Поэтому смерть гривара – то же, что и увядание цветка перед заморозками. Отмечена – и забыта.

Раздел третий, Пятая заповедь Кодекса боя

Солара Халберд провела пальцами по волосам, распределяя чернильную краску по каждой толстой пряди. Зеркалом ей служило лезвие кинжала, который она воткнула в шаткий столик.

Опустошив флакон с краской, Сол проверила, проведя кинжал вокруг головы, не осталось ли незакрашенных нитей.

Сойдет.

Она выглядела так же, как и раньше, но только с черными волосами вместо рыжих. Пожалуй, достаточно, чтобы приметная огненная грива не выдавала представительницу семейства Халберд.

В крохотной каюте было только самое необходимое: койка с матрасом, столик и ночной горшок. Иллюминаторов здесь, в чреве шхуны, не было.

Судно качнулось, и Сол пошатнулась, но устояла. Морячкой она себя не чувствовала и за три недели пребывания на «Эрах Конфлигаре» так и не научилась находить опору – ни под палубой, ни наверху.

Каюта вполне ее устраивала и даже выигрывала в сравнении с комнатой в Лицее. Здесь не приходилось делить умывальник или ночной горшок со всей командой. Здесь она не слышала ни храпа Дозера, ни криков преследуемого кошмарами Сего.

Сол отогнала мысли о Лицее, команде и товарищах. Теперь они за тысячу миль друг от друга, их разделяет океан.

Она вышла из каюты и направилась на квартердек, где целый год жил собранный из грантов экипаж. Осторожно, стараясь не скрипеть влажными досками пола, прошла по узкому коридору, поднялась по короткому трапу, откинула крышку люка, и на мгновение ее ослепило ярко-синее небо с кружащимися серыми чайками. Восточный ветер наполнял белый грот, неся «Эрах» с той же, что и последние две недели, скоростью.

Убирающий палубу угрюмый матрос взглянул на Сол и едва заметно кивнул. Большая часть команды все еще не доверяла ей. Сол не принадлежала к торговцам, которые чаще всего пользовались услугами «Эрах» и лично сопровождали перевозимые товары.

К тому же женщин, тем более женщин-гриваров, на борт принимали нечасто.

Подойдя к окаймлявшему палубу железному лееру, Сол посмотрела на неспокойное море. В какой-то момент поверхность воды прорезал маслянисто-черный изгиб спины, испещренный бугорками и бороздками.

Когда «Эрах» только вышла из Железной гавани, такое же точно зрелище заставило Сол замахать руками и закричать. Она решила, что заметила базальтового кита, но один из моряков поспешил ее поправить.

Дайвер. Подводный мех.

За считаные секунды дайвер обогнал корабль и через несколько минут почти скрылся из вида. Всего лишь мех, следующий тем же маршрутом, что и «Эрах».

– Мой двоюродный брат управлял такой штукой, – раздался хриплый голос у нее за спиной.

Она повернулась и увидела капитана Диама. У этого гранта не хватало передних зубов и уха, но из всего экипажа он один не чурался пассажирки.

– Говорят, они пересекают Кабрийский пролив за день. – Диам сплюнул через леер. – Подумать только – выйти из Железной бухты в Эзо на рассвете и еще до сумерек ступить на теплый песок острова.

– Вы бы хотели быть капитаном меха? – спросила Сол, уже зная ответ.

– Хотел бы? Конечно, – сказал Диам. – Но не настолько, чтобы изменять моей девочке. – Он улыбнулся, поглаживая планшир. – Сайана, спешка не всегда на пользу.

Сол улыбнулась капитану. Отправляясь в путешествие, она взяла имя Сайана, так звали дальнюю родственницу, которую несколько раз упоминал отец.

– Как думаете, долго еще будут ходить такие суда, как «Эрах»? – спросила Сол, наблюдая за еще одним пронесшимся мимо дайвером.

– Пока есть такие люди, как ты. – Диам, щурясь, посмотрел на нее. – Настоящий гривар, соблюдающий Кодекс, никогда не примет дайвер или флайер. Кроме того, оборудование и провизия в трюме должны быть сертифицированы согласно коду, и Диам дает полную гарантию. Ни один мех даймё обеспечить это не может.

– Таких, кто соблюдает все правила, сейчас немного, – заметила Сол. – Большие команды предпочитают путешествовать по воздуху.

– Но и тех бойцов, кто свято чтит Кодекс, пока еще достаточно. – Диам выдавил кривую ухмылку. – Взять хотя бы тебя.

Сол кивнула, хотя выбрала «Эрах» вовсе не по этой причине. Просто в детстве она всегда путешествовала вот так, по старинке. Как и ее отец.

Нахмурив брови, она вгляделась в даль. Оранжевые сумерки уже наползали на синее небо.

– Вот и моя мать похоже хмурилась, – заметил Диам. – Так и схоронили, со сморщенным лицом. Ты бы села да отдохнула.

– Нет времени сидеть, когда остальные рвутся в бой, – машинально ответила Сол, с опозданием поймав себя на том, что повторяет слова отца.

– Так ты поэтому покрасила волосы? Рвешься в бой? – поинтересовался Диам разглядывая черную косичку Сол. – Сказать по правде, старине Диаму огненная грива нравилась чуть больше. Кем ты пытаешься быть, Сайана?

– Всего лишь собой… – начала Сол, но договорить не успела.

– Острова! – Крик прилетел из «вороньего гнезда».

Стоящий в бочке моряк указывал скрюченным пальцем на темный горизонт.

Сол оглянулась и увидела врезающуюся в море громадную тень. Бесайд.

Она всегда мечтала увидеть этот край, смутно представляя его по рассказам отца. Рынки, разноязыкие лоточники, тележки, доверху набитые экзотическими продуктами, и списанная техника рядом с блистающими сокровищами старины.

Капитан хлопнул Сол по плечу и направился к мостику, но через несколько шагов обернулся:

– Я видел этот взгляд, Сайана. Много раз. Это взгляд того, кто что-то ищет. Того, кто рассчитывает найти потерянное на островах. Я понимаю. Только смотри не потеряй себя. Я видел слишком много людей, оплативших дорогу в обе стороны, но покидавших «Эрах» с пустыми руками.

Он поднялся по трапу на мостик и уже в следующий момент обратился к своей команде:

– Поднять паруса! Живее! Пока восточный ветер в корму! Нам надо бросить якорь в Изумрудной гавани к заходу солнца!

Налетевший ветер подхватил черную косу Сол.

«Эрах» входила в гавань самого большого из островов Бесайда, Изумрудного.

Диам рассказал, что каждый остров назван в честь драгоценного камня, и Изумрудный, безусловно, соответствовал своему названию благодаря покрытым зелеными лесами горам, возвышающимся вокруг центральной долины. У причалов широкой гавани теснились суда – как современные, высокотехнологичные, так и старые парусники.

Пока команда «Эраха» занималась швартовкой, Сол, вытянув шею, разглядывала горы. Даже на таком расстоянии удалось обнаружить одну из уникальных достопримечательностей острова: дворцы, парящие над склонами, как небесные фонари.

Стоящий рядом капитан проследил за ее взглядом, прикованным к висящим в воздухе гигантским домам.

– Несколько лет назад мне пришлось сопровождать груз в один из этих дворцов, – пробормотал он. – Отправитель не доверял посредникам и хотел, чтобы товар доставили на место прямо с корабля. Я поднялся на холм, а потом еще взобрался по висящей в воздухе лестнице. Думал, сердце разорвется. Наверху я вышел на лужайку, и скажу тебе вот что: на этой лужайке мог бы поместиться рыбный рынок.

– Это был дворец верховного лорда даймё? – спросила Сол.

– Нет. Тот, к кому я пришел, был бедным лордом. – Капитан сплюнул за борт. – Лорд Изумрудного острова, Кантино, живет по другую сторону гор. Увидеть его дворец можно, если прилетишь на флайере.

С борта на причал сбросили сходни. Сол протянула руку и сжала запястье капитана:

– Спасибо, капитан Диам.

Капитан ответил таким же жестом и, встретив взгляд пассажирки, кивнул:

– Желаю тебе, девочка, найти то, что ты ищешь. Но держи руки в карманах, а очи долу. – Он снова повернулся к висячим дворцам лицом, по которому скользнула тень. – Бесайд, если смотреть под определенным углом, может показаться красивым, но в глубине уродлив и порочен.

Сол кивнула и ступила на сходни.

Очутившись на пристани, Сол тотчас была окружена лоточниками, большинство которых говорили на непонятных языках.

Ассортимент предлагаемых товаров варьировался от отслуживших свое деталей мехов до ценимых весьма высоко клешней крабов, выловленных на прибрежных камнях. Все это ей совали едва ли не в нос.

Влившись в толпу на примыкавшем к гавани большом рынке, Сол ощутила внезапный и болезненный, как хорошо нацеленный тип-кик, укол страха. Нет, она испугалась не за себя. Веся всего лишь сто сорок фунтов, девушка-гривар смогла бы дать достойный отпор. Источником ее страха была неуверенность в том, что удастся осуществить задуманное.

Сделав глубокий вдох, она оставила страх там, где и обнаружила его, – в животе. Он даже полезен, когда держит в напряжении нервы.

Она слышала шарканье торговца, пытавшегося сбыть ей большого сарпина. Она чуяла запах подгоревшего мяса на гриле, смешанный с вонью сточных вод, изливающихся из желобов на булыжную мостовую. Через подошвы обуви она ощущала тропу под ногами.

И зашагала по ней.

– Вот здесь. – Отец похлопал Сол по животу. – Вот здесь начинает формироваться страх.

Сол стояла рядом с отцом в Роще, и ее рыжая макушка едва доставала ему до пояса. Они практиковались каждый день, и сейчас Сол смотрела на него снизу вверх.

– Потом страх переместится сюда. – Он похлопал ее по спине, между лопатками.

Артемис Халберд был сложен так, как и должен быть сложен гривар. Крепкий лоб, покрытый рубцами от многочисленных ударов головой. Выступающий точеный подбородок, предназначенный для поглощения ударов, и сплюснутые уши. Бочкообразная грудь и две мускулистые руки, такие длинные, что он мог, не наклоняясь, достать ими до колен. Артемис Халберд был боевым големом, крепким, как сталь, и в то же время гибким, как хлыст.

– Если страх поднимется слишком высоко, вот сюда, в грудь, – продолжал Артемис, – ты не сможешь ни дышать, ни думать, ни действовать.

Сол знала, о каком страхе говорил ее отец. Круг не был для нее чем-то своим, привычным. В первом же бою – в семь лет – страх овладел ею, поднялся к груди, перекрыл дыхание, лишил подвижности и сделал легкой добычей для противника.

– Храни свой страх здесь, – сказал отец, снова похлопывая Сол по животу. – Пока он здесь, ты можешь использовать его. Он будет держать в напряжении нервы. Он обострит чувства и ускорит движения.

Артемис тут же устроил демонстрацию: сделав глубокий вдох, он потанцевал на мысках и, шагнув вперед, проткнул воздух сокрушительным ударом.

Видевшие Артемиса Халберда в бою восхищались его ловкостью при весьма крепком телосложении, выносливостью и быстротой, с которой он в мгновение ока пересекал круг, чтобы выполнить кросс или тейкдаун.

Сол всегда смотрела на его ноги: узловатые ступни цеплялись за землю так, словно были еще одной парой рук. Присев на четвереньки, Артемис бегал по огороженному участку вокруг дома, а маленькая Сол, стараясь не отстать, носилась за ним, перепрыгивая через розовые кусты и хохоча как сумасшедшая, пока не начинала задыхаться.

– На сегодня достаточно, – сказал Артемис.

– Но, папа! Мы только-только начали работать над кроссом, джебом и инстепом. Ты же сам показал. – Сол надулась.

– Мне нужно подготовиться, – мягко сказал Артемис. – Завтра отправляюсь на острова – будет рассматриваться еще одна жалоба.

Сол опустила глаза – босые пальцы скребли землю, словно пытались зарыться в нее. Она хотела сказать отцу, что скучает по нему, что в разъездах он бывает чаще, чем дома, но знала – это бесполезно. Его долг – выполнять приказы, браться за любую работу, которую назначает ему Цитадель. Острова, Кирот, Йорлен, Гарритстон – новый пункт назначения через каждые несколько дней.

Артемис почувствовал разочарование дочери.

– Ты знаешь, почему я это делаю.

«Ради тебя». Сол знала, что он скажет, но продолжала молча смотреть под ноги.

– Ради тебя. – Артемис похлопал ее по плечу. – Ради всего, что нас окружает. Ради всего, чего мы достигли.

Он лгал, и Сол знала это. Она смотрела «Обзор Системы» и видела, как ее отец проходит по улицам города, окруженный толпой обожающих и восхваляющих его фанатов. Она видела выражение его лица. Ему это понравилось. Артемису Халберду нравилось сражаться в круге, быть героем Эзо, лицом программы «Рыцарь-гривар».

Сдерживая слезы, она больно прикусила губу. Нет, отец ее слез не увидит.

– А теперь иди делать уроки. – Прогнав дочь домой, он повернулся и зашагал к частному тренировочному комплексу на территории поместья. Там его ждал кто-то из тренеров Цитадели.

Сол замешкалась на мощеной дорожке. Иногда она прокрадывалась вслед за отцом, приседала у окна за разросшейся живой изгородью и наблюдала за его тренировками. Ей всегда казалось странным, что Цитадель направляет к нему целую команду: спарринг-партнеров, тренеров, служителей. Перед всеми стояла одна цель: подготовить Артемиса Халберда к поединку.

Но в этот раз желания остаться и посмотреть не было. Станет ли он в очередной раз героем Эзо, завоюет ли для своего народа какие-то ценные ресурсы – ей было все равно.

Значение имело только то, что ее отец снова уезжает.

Проходя через рынок, Сол крепко сжимала сумку.

Многолюдный, шумный и грязный, этот рынок, по сути, мало отличался от торговых павильонов на окраине, через которые отец водил ее домой.

Она чувствовала цепкие взгляды разносчиков, сидящих на ящиках и попыхивающих трубками, морщинистых старух, выглядывающих из-под капюшонов. Ее маскировка была такой же ненадежной, как неряшливо проведенный кросс. Могут ли перекрашенные волосы и чужое имя скрыть ее личность? Она поплотнее запахнула плащ и прибавила шагу, стараясь не смотреть по сторонам.

Найти квартал куртизанок не составило труда. Ей помогли пестрые объявления, украшающие здания из песчаника, и броские рисунки на стенах, указывающие туристам, куда идти.

Удовольствия за гранью вашего воображения? Вы ищете этого? Посетите дом Тикайлы на Агатовой улице.

Проходя мимо, Сол мельком глянула на афишу с изображением женской руки: вытянутый палец указывает путь искателям наслаждений.

Она заранее провела тщательное исследование, а потому знала, что «Дом куртизанок» предлагает состоятельным клиентам множество услуг – за немалые деньги. Знала она также, что в это заведение идут потоки самой разнообразной информации, от заурядных уличных сплетен до сведений о сделках на черном рынке. Именно куртизанки были главными хранителями и распространителями информации на островах.

Именно за информацией Сол и прибыла сюда.

Следуя указателям, она дошла до основания песчаникового моста, что соединял два парящих в воздухе жилых комплекса. С арки моста свисали длинные серебряные цепи, украшенные разноцветными драгоценными камнями; те вспыхивали в лучах заходящего солнца.

Выйдя из тени моста, Сол оказалась в другом мире.

Шум рынка исчез, сменившись мягким журчанием фонтана в центре ухоженной площади. Разноцветные сойки порхали по клумбам и устраивались на водосточных трубах окружающих площадь величественных домов.

В памяти всплыли прощальные слова капитана Диама: «Бесайд, если смотреть под определенным углом, может показаться красивым, но в глубине он уродлив и порочен».

Остановившись поодаль, Сол внимательно наблюдала за сгорбленным мужчиной в роскошных одеждах, прибывшим в сопровождении двух дюжих мерков. Едва волоча ноги, он подошел к входной двери одного из домов, постучал и немного подождал, прежде чем войти. Наемники-мерки остались снаружи.

Хотя вокруг было тихо и спокойно, Сол чувствовала себя незащищенной на открытой площади. Из нескольких высоких окон за ней наблюдали любопытные глаза.

Свернув в переулок, она очутилась перед деревянной дверью с медными табличками. На одной из них красовался логотип: женский силуэт с большим глазным яблоком вместо головы.

Собравшись с духом, Сол постучала по дереву медным молотком.

Дверь со скрипом приотворилась, высунулся острый нос. Мужчина с кислой физиономией оглядел девушку с ног до головы.

– На обучение? Слишком поздно. Госпожа Лайлак уже взяла девушку под свое крыло в прошлом месяце.

Он начал закрывать дверь.

Сол воткнула в сужающуюся щель ботинок и достала из кармана два черных квадратика.

– Два оникса, – с напускной небрежностью сказала она. – Мне только поговорить.

Мужчина схватил квадратики, понюхал их, и глаза заблестели. Посмотрев в лицо посетительнице, он облизал деньги длинным черным языком.

– Еще три оникса, и она тебя увидит.

С трудом подавив дрожь отвращения, Сол вложила ему в руку еще три квадратика. Он распахнул дверь и раскинул руки в пригласительном жесте:

– Добро пожаловать к куртизанке Лайлак.

Внутренняя часть заведения своей тишиной напоминала площадь снаружи. Импровизированный ручеек обтекал скалу в прихожей. В углу музыкант бренчал на лире. Услышав шаги, он повернулся к Сол, и она увидела молочно-белые, слепые глаза.

– Вы к Лайлак? – с улыбкой спросил слепой, не переставая бренчать.

– Э-э-э… да… – заикаясь, пробормотала Сол.

– Скоро будет. – Он кивком указал на декоративные подушки на полу.

Опустившись на подушки, Сол неожиданно ощутила прилив спокойствия. Возможно, так подействовало мелодичное бренчание или пропитавший воздух незнакомый аромат.

Из-за ниспадающих сверху занавесей появился мужчина с пепельной кожей и девушкой под руку. Вены под ее почти прозрачной кожей казались слезами на мраморе. На ней было струящееся малиновое платье, уложенные замысловатым образом волосы скреплены светящимися завязками.

Юная даймё тепло улыбнулась Сол, которая, почувствовав себя неловко на подушках, неуклюже поднялась.

– Спасибо, спасибо. – Мужчина с пепельной кожей склонил голову перед девушкой. – Мы скоро увидимся.

– Посмотрим, – спокойно сказала девушка. – Ведите себя прилично, господин Имивара, и мы посмотрим.

Гость ушел, а даймё, спрятав руки в складках халата, с любопытством посмотрела на Сол.

– Вы… э-э-э… Вы куртизанка Лайлак? – с трудом подбирая слова, обратилась к ней Сол.

Девушка поднесла ко рту гибкую руку и захихикала, став похожей на какую-то экзотическую птицу.

– Я всего лишь ученица госпожи Лайлак, – тихо сказала девушка, и лицо осветилось прекрасной улыбкой. – Ты тоже собираешься стать ученицей? Иметь подругу – это замечательно!

– Не думаю, что справилась бы, – сказала Сол. – Я просто хочу поговорить с ней о том, кого ищу.

– Госпожа Лайлак знает многих. – Девушка протянула руку и погладила Сол по косичке. – И я не согласна, что ты не справишься. Просто нужно немного времени, чтобы привести тебя в порядок.

Сол не знала, как оскорбление следует воспринять эти слова или как комплимент, поэтому промолчала.

– Слышу, ты ищешь информацию. – Из-за тех же занавесей выплыла седовласая женщина, одетая так же, как и ученица.

Стальные глаза встретились с глазами Сол – как бойцы, готовящиеся вступить в круг.

Сол чувствовала: женщина читает ее. Не определяет вес или баланс тела, как сделал бы гривар, но улавливает мысли.

– Мне бы хотелось… – начала Сол.

– Идем со мной. – Женщина снова проплыла сквозь занавеси, протянув руку в манящем жесте.

Гостья последовала за ней в комнату со множеством подушечек и большой круглой кроватью в центре. В жаровнях по углам тлели благовония. Сол чувствовала, как ее наполняет ощущение довольства и расслабленности, тогда как цель визита будто растворилась в приятной атмосфере.

Женщина растянулась поперек кровати, точно кошка, и вздохнула.

– Полагаю, ты уже заплатила моему привратнику, но то, что тебе нужно, потребует дополнительной оплаты.

– У меня есть еще, – ответила Сол. – Вы госпожа Лайлак?

Седовласая даймё развела руками:

– Она самая. Так сказать, во плоти. Хотя я нечасто принимаю посетителей, которым нужно что-то, не относящееся к плоти. Как мне величать тебя, пичужка?

– Сайана.

Сол почувствовала, что ее тянет к куртизанке, и, подойдя, села рядом на кровать. Волна приторного цветочного аромата едва не вызвала тошноту. Откровенно и без всякого смущения рассматривая хозяйку заведения, она думала лишь о том, что не способна определить ее возраст – Лайлак может быть как тридцать, так и триста лет.

– Сайана, – медленно произнесла Лайлак. – Ты не кажешься мне Сайаной. Это действительно твое имя?

– Нет. – Сол не смогла бы объяснить, как это слово слетело с губ, хотя голос в голове кричал об осторожности.

– Я так и думала, – захлопала ресницами Лайлак. – А теперь, пташка, почему бы не представиться по-настоящему? Как я помогу тебе, не зная, кто ты на самом деле?

Губы зашевелились сами собой, и Сол ничего не могла с этим поделать. Все происходило будто во сне, помимо ее воли.

– Меня зовут Солара Халберд.

Глаза госпожи Лайлак расширились, но уже в следующее мгновение к ней вернулась кошачья невозмутимость.

– Халберд, – сказала она. – В последнее время я довольно часто это слышу.

Произнесенная вслух, фамилия вернула Сол к реальности, напомнив о миссии, с которой она прибыла на острова.

– Что вы сделали со мной? – Сол встала с кровати и попятилась.

– Я не сделала ничего, пташка, – усмехнулась Лайлак. – Ты сама вошла в мой дом.

По венам разливался адреналин. Сол знала: чем бы ее здесь ни отравили, механизм защиты уже включился и организм будет очищен. Пульс боя рвал окутавшую разум пелену. Сжались кулаки.

– Ты ведь меня не обидишь, правда? – выпятила нижнюю губу Лайлак.

Сол покачала головой:

– Нет, хотя и стоило бы – за то, что ты со мной сделала.

– Ничего особенно, обычные аэробные нейрогены. – Даймё поднялась с кровати и подошла к позолоченному зеркалу на стене. – Помогают поднять настроение. Посетитель забывает о проблемах и… просто живет одним мгновением.

Она взяла кисточку из баночки на столе и принялась наносить на щеки розовые румяна. Халат соскользнул с плеча.

– Знаю, тебе хочется спросить. – Куртизанка оценивающе посмотрела на себя в зеркало. – Мне сто девяносто два года.

Теперь, когда действие нейрогена ослабло, Сол увидела эту женщину другими глазами. Хотя лицо по-прежнему казалось почти безупречно фарфоровым, на нем уже проступили трещинки.

– Мне это неинтересно, – твердо сказала Сол.

Даймё были известны тем, что умели усиливать, продлевать и даже предотвращать неизбежное.

– Но мне действительно нужна информация.

Лайлак резко обернулась, глаза сверкнули.

– Даже если бы я не вызнала твое настоящее имя, неужели ты веришь, что я не раскрыла бы твою маскировку? Дорогая Солара, ты даже не покрасила как следует корни волос! Я увидела огненные пряди еще до того, как ты переступила порог этой комнаты.

Сол откинула косу за плечо.

– Я не собираюсь играть в ваши игры. Вы знаете, кто я. И должны знать, кого я ищу.

– Конечно. Ты ищешь своего отца, великого Артемиса Халберда.

Из уст этой женщины имя прозвучало как-то странно.

– Собирая информацию, я выведала, что его тело купил один из бесайдийских лордов, – сказала Сол. – Ничего больше выяснить не удалось. Но мне сказали, что, встретившись с куртизанкой, я смогу узнать больше. Скажите, кто купил тело моего отца.

– В этой комнате я слышу многое. – Лайлак снова повернулась к зеркалу, чтобы нанести на лицо белый крем. – Знатные даймё и политики. Иностранные дипломаты, губернаторы и негоцианты. Даже лорды Бесайда. Могущественные, влиятельные люди. То есть они все считают себя могущественными. Но здесь властвую я. – Куртизанка повернулась к Сол и прошептала: – Один такой лорд… постоянный посетитель, недавно нанес мне визит. Очень разговорчивый. Никак не мог закрыть рот.

Сол обнаружила, что наклоняется к ней, и напомнила себе об осторожности: не хватает только коснуться какого-нибудь ядовитого плюща.

– В приступе словоизлияния дражайший лорд все же выдал кое-что, привлекшее мое внимание. Думаю, это кое-что заинтересует и тебя. – Лайлак протянула сложенную чашечкой ладонь и выжидающе посмотрела на гостью.

Сол опустила руку в карман, собрала все, что там было, и высыпала на ладонь куртизанки. Этого оникса хватило бы, чтобы снять на три месяца жилье в лучших районах Эзо.

Лайлак положила деньги на стол и улыбнулась.

– Он сказал, что тело Артемиса Халберда приобрел самый известный на островах коллекционер. В его поместье есть частный музей, соперничающий с некоторыми из величайших национальных музеев, и в нем хранятся тысячи исторических артефактов. Этого коллекционера особенно интересует то, что имеет отношение к гриварам.

– Кто он? – не выдержала Сол.

– Сам лорд Кантино.

Наверное, она почувствовала бы то же самое, получив удар в солнечное сплетение.

Еще до того, как попасть сюда, Сол слышала имя лорда Изумрудного острова. Хотя в Бесайде не было единого правителя, никто не оспаривал тот факт, что именно Неферили Кантино обладает величайшей властью.

Поймав хмурый взгляд Сол и прочитав его как книгу, Лайлак от души расхохоталась.

– Моя милая маленькая птичка! Такая наивная. Ты на самом деле думала, что проникнешь в поместье лорда и украдешь у него из-под носа тело отца?

Сол выровняла дыхание.

«Не позволяй страху возрастать. Держи его там, где ты можешь его использовать».

Она пристально посмотрела на насмешницу-куртизанку:

– Я так и сделаю. Неферили Кантино или император Кирота, мне все равно. Я планирую вернуть тело отца туда, где ему место. Не в частной коллекции какого-то даймё. Я верну его на родную землю и устрою достойные похороны.

Лайлек посмотрела на нее, и в следующее мгновение с ее лица будто слетела маска высокомерного презрения.

– Вот как? Да, ты действительно дочь Артемиса Халберда. Я вижу отвагу у тебя в крови. Или, возможно, глупость. В любом случае я не сомневаюсь, что ты берешь на себя самоубийственную миссию.

Сол не дрогнула:

– Наплевать. Мы, гривары, всегда живем в двух шагах от могилы.

Лайлак кивнула:

– Ты мне нравишься, Солара Халберд. Может быть, ты не согласишься со мной, но мы не такие уж разные. – Она сжала кулаки. – Конечно, я не дерусь, как ты, в круге. Но я сражаюсь точно так же, пользуясь тем оружием, которое у меня есть. Как тебе было суждено стать гриваром, так и мне суждено было стать куртизанкой. Наша кровь определяет все.

Даймё потянулась и схватила Сол за руку. Пальцы у нее были мягкие и гибкие.

– Спустись на пристань озера Кава, откуда гондолы поднимаются к парящим усадьбам, – прошептала она. – Найди гривара по имени Бериали Тимолт. Он управляет гондолой и бывает иногда в поместье лорда Кантино. Ищи его под лазурным навесом. Скажи, что тебя прислала его дорогая госпожа Лайлак.

Сол кивнула:

– Спасибо.

Она повернулась, спеша уйти из этого странного заведения, пока еще соображает голова.

– Солара, – окликнула ее Лайлак.

Сол выглянула из-за занавеси.

– В другой жизни я, возможно, была бы там, где ты сейчас. Сражалась бы в круге перед восхищенными, подбадривающими меня зрителями. А ты могла бы быть здесь, соблазнять клиентов в «Доме куртизанок».

– Я так не думаю, – возразила Сол.

Глаза Лайлак блеснули.

– Ты не настолько далека от этой жизни, как тебе кажется.

Сол не стала спрашивать, что Лайлак имеет в виду. Достаточно с нее словесных поединков. Она повернулась и выбежала на улицу.

Для ночлега Сол выбрала «Бегемот», небольшой кирпичный хостел в бедном районе, который рекомендовал ей Диам. Услугами заведения пользовались гранты; его мрачный деревянный интерьер пропитался запахом прогорклого эля, в щелях между половицами кишели тараканы. Тем не менее, едва растянувшись на заляпанном матрасе, Сол провалилась в сон без сновидений.

На следующее утро она проснулась в поту – в окно вовсю палило жаркое бесайдийское солнце. Собрав вещи, Сол посмотрела в служившее ей зеркалом лезвие кинжала – убедилась, что волосы за ночь не порыжели.

Кажется, не далее как вчера она с друзьями лежала перед Лицеем на лужайке, смотрела в небо и ждала нового семестра. От разговоров об отце она в команде воздерживалась и не затрагивала эту тему даже наедине с Сего. Тот лишь однажды осторожно, глядя в пол, спросил о нем.

Дозер такой щепетильностью не отличался.

«Сол, ты в порядке? Это из-за того, что твоего отца уделал тот киротийский рыцарь?»

Выходя на улицу, она подумала о своих друзьях и усмехнулась. Потом взяла у трактирщика-гранта весьма приблизительную карту города и без труда отыскала на ней дорогу к озеру Кава.

Сол уже видела холмы со стороны моря, когда «Эрах» входила в гавань, но теперь, спускаясь по тропинке, решила, что вблизи они еще красивее. Создавалось впечатление, что какой-то великан выкопал котлован в центре утопающей в зелени горы и наполнил его сверкающими водами. От причалов то и дело поднимались и отправлялись к парящим особнякам гондолы.

Спускаясь к озеру, Сол пробежала взглядом по красочным навесам. Заметив у темного навеса загорелого гранта, готовящего гондолу к отправлению, она вышла на причал и попыталась поймать его взгляд.

– Извините, вы Тимолт?

Мужчина вопросительно посмотрел на нее и ответил на своем родном языке:

– Бет кисмет, мон воягу.

Сол знала несколько слов по-киротийски и практиковалась в некоторых наиболее распространенных бесайдийских диалектах, но сейчас не поняла ни слова и виновато подняла руки.

– Вы говорите по-тикретийски?

Грант непонимающе уставился на нее.

– Мон воягу! Мон воягу!

Похоже, Сол ему мешала.

– Факалис воягу, тес вон ювель. Киссмеь э ювель. Маяс тиссель вон вивия? – раздался голос у нее за спиной.

Грант кивнул и вернулся к работе.

Сол обернулась и увидела девушку-гривара с серебристыми глазами, которая в свою очередь посмотрела на нее. У девушки были высокие скулы, заостренные уши и бритая голова. Черную, как обсидиан, кожу покрывали замысловатые красные и оранжевые флюкс-татуировки, напомнившие Сол восход солнца на темном небе.

– Я сказала, что ему не нужно беспокоиться, ты не заберешь у него работу. – Громкий, глубокий голос звучал как барабан. – Перевозчики подчас впадают в немилость у лордов, вот он и подумал, что тебя прислали заменить его.

У Сол вспыхнули щеки.

– Не волнуйся, я объяснила ему, что ты просто заблудилась, – добавила девушка. – Да?

Сол не ответила.

– Спасибо, что перевела.

Девушка протянула руку, но не к запястью, как привыкла Сол, а почти к локтю.

– Маури. – Она сверкнула острозубой улыбкой.

– Сайана.

– А ты боевой гривар, – сказала Маури. – Сужу по хватке. Другие стараются либо сжать покрепче, либо потянуть. Вроде как показать силу. Боевому гривару выпендриваться не нужно. Вы и так целый день тренируетесь, вам доказывать нечего.

Сол кивнула.

– Слышала, ты ищешь Тимолта.

Сол внимательно посмотрела на девушку, решая, можно ли ей доверять. Она понимала, что даже со всей своей маскировкой выглядит здесь как белая ворона и, возможно, уже привлекла внимание мошенников, но сейчас ей требовалась помощь.

– Да, мне сказали, что он доставит меня, куда нужно.

Девушка указала вниз, на берег озера:

– Видишь вон там самый дальний причал?

Сол посмотрела. Стайка детишек садилась в одну из больших гондол. Мужчина с бочкообразной грудью и длинными усами стоял у руля, тогда как другой без лишних церемоний переправлял детей на борт.

– Это Тимолт, – сказала Маури. – Вот только я не уверена, что тебе именно он нужен. Нехороший человек. Находит в трущобах бедные семьи и скупает детей для работы в парящих дворцах. Разносчиками, уборщиками, подавальщиками и все такое. Тех, кто посильнее, сбывает хозяевам рабовладельческих кругов. Тех, кто слабее… Им еще хуже приходится. Какое у тебя к нему дело?

Сол затаила дыхание.

Зачем Лайлак послала ее к работорговцу? Она не видела причин не верить Маури, но неужели куртизанка солгала?

– Вижу, как у тебя шарики крутятся, – сказал Маури. – Кто послал тебя к Тимолту? Какая-то куртизанка?

– Как ты узнала?

Маури нахмурилась.

– Объясняю. Видишь ли, они так договариваются. Тимолт просит куртизанку присылать ему потерявшихся детей. Тех, кого он может использовать. Здесь, на островах, куртизанки такие же, как и все остальные. Здесь все не так, как кажется.

Сол понурилась. Сейчас ее миссия – вывезти тело отца с островов – казалась совершенно невыполнимой. И это притом, что он лежит где-то близко, в одном из роскошных парящих поместий.

– Я помогу тебе, – предложила Маури. – Все равно я уже знаю, зачем ты здесь. Знаю, что ищешь.

Сол затаила дыхание.

– Я уже говорила. Поняла это по твоей хватке. По тому, как ты держишься. Ты боец и наверняка подыскиваешь на островах подходящий круг.

Сол вздохнула с облегчением:

– Нуда…

– Я тоже здесь для этого, – продолжала Маури. – Слишком долго ждала, чтобы встать на Путь. Мы можем помочь друг другу. На островах трудно найти хорошего партнера для тренировок. Ты издалека, я местная. Давай учиться друг у друга, обмениваться приемами.

Одна из гондол отделилась от причала и легко заскользила по воздуху над зеркальным озером. Глядя на нее, Сол чувствовала, что план рушится у нее на глазах.

– Я не могу, – вздохнула она. – Мне не нужен партнер по тренировкам. Я ищу кое-что другое.

Маури не смутилась.

– Послушай, я понимаю. Ты мне не доверяешь. Я уже сказала, что на этих островах каждый сам за себя. И ты права, я забочусь о себе. Мне нужен хороший партнер по тренировкам, чтобы попасть в команду Неферили Кантино. Он не берет неумех…

– Кантино? – не сдержалась Сол. – Я вроде слышала о нем раньше. Один из старейших лордов на островах, верно?

– Да, Изумрудному лорду три года назад исполнилось четыреста. Он создал одну из сильнейших частных бойцовских команд. Я сама стремлюсь попасть в эту команду едва ли не с рождения. Думаю, ты здесь для того же?

– Да, я тоже хочу попасть к нему. Либо к какому-то другому лорду.

– Ну, тогда ты знаешь, что пробы проводятся через неделю! – воскликнула Маури. – И все лорды будут там – Кантино, Реджинальд, Себелиун, Дували. Самые богатые и могущественные даймё будут искать пополнение для своих команд. Если произведешь впечатление, считай, что взяли.

В животе уже вскипали пузырьки волнения. Сол старалась подавить его, как и страх.

– Слышала, что заслужить место в команде Кантино – большая честь, – солгала Сол, надеясь, что не скрипит при этом зубами.

– Так и есть, – подтвердила Маури. – Если выберут, получишь доступ в его тренировочный центр, лучших тренеров на островах, чемпионскую еду, не говоря уже о приличной койке. Мечта гривара. По крайней мере, моя мечта.

Сол кивнула. Да, идти нужно этим путем. Для начала попасть в поместье Кантино, а уже потом придумать, как забрать тело отца. Идти к цели через бой – это то, что надо.

– Говоришь, тебе нужен партнер по тренировкам на неделю до отбора? – Сол снова протянула руку. – Мне тоже нужен партнер по тренировкам.

Маури сверкнула острыми белыми зубами и крепко сжала ее руку под локтем.

Глава 3
Сны из верхнего мира

Опытный гривар, ведя бой в грэпплинге, определяет цепочку структур тела. Чтобы атаковать любую часть цепи, боец должен сначала сосредоточиться на стабилизации более крупной структуры. Чтобы атаковать локоть, необходимо стабилизировать плечо. Чтобы атаковать запястье, необходимо контролировать локоть. Чтобы атаковать ногу, гривар должен сначала контролировать колено. Чрезмерная сосредоточенность на цели будет менее успешной, если не контролировать окружающие ее звенья цепи.

Раздел шестой, восемнадцатый прием Кодекса боя

Из-за метели Сего не видел дорогу, но все же тащился вперед по глубокому снегу. Ветер завывал в ушах и обжигал легкие, наказывая за каждый вздох, за каждый шаг.

Сего посмотрел на небо, но луны не было, только мороз, пронизывающий тьму, только кружащие завесы ледяной боли.

Неуязвимый для нее, Сего шел и шел вперед. Он чувствовал, как вспыхивает кожа, когда ее режет мороз, тысячью электрических ножей пронзая каждое нервное окончание. Он приветствовал боль, как старого друга.

Он брел по снегу, механически переставляя ноги, не ощущая ни времени, ни расстояния.

И наконец что-то появилось в ледяной черноте. Факелы, тускло мерцающие в далеких окнах. Домишко у подножия длинного хребта. Огонь в камине, дым над каменной трубой.

А потом… Словно перенесенный ветром, он оказался на пороге. Забытый запах ударил в нос – в доме готовили что-то вкусное.

Сего остановился, услышав голоса, смех. Его охватило отчаянное желание уйти, вернуться в ледяную тундру, отступить в темноту. Но голоса звали, свет манил.

Мир, построенный ими, – он не для нас.

И вот Сего уже внутри – тяжелая дубовая дверь грохнулась на пол, и те – существа – уставились на него во все глаза. Маленькие пищали, плакали. Большие орали, махали кулаками, дубинками, ножами.

Пламя факелов на стенах домика запрыгало под натиском ворвавшегося ветра. Сего был свободен. Тело обрело цель; он летел. Костяшки пальцев хрустнули от удара в мягкий череп. Стопа взорвалась, врезавшись в коленную чашечку. Обнаженная шея резко скрутилась вбок.

Буря обрушится на них. Скоро.

Крики сменились стонами, и ветер прорвался к камину, забросав его снегом и потушив факелы.

А потом была только тьма и ночной ветер, гуляющий в дымоходе.

Его губы изогнулись в кривой усмешке.

Мы отыщем путь домой. Скоро.

– Эй!

Кто-то тряс его за плечи.

– Эй! Очнись! Да что с тобой? – Коленки смотрел на него сверху вниз.

Сего сел. Он проснулся на своей койке в командной спальне. Весь мокрый от пота. Грудь будто побывала под прессом. Сердце колотилось так, словно он только что вышел из круга.

– Ты в порядке, Сего? – Тихий голос Абеля из тени.

– Да, в порядке, – ответил Сего сдавленным шепотом.

– Вот уж непохоже. – Коленки вздохнул, повернулся и отошел.

– Что случилось? – спросил Сего.

– Ты светился! – Перед ним возникло лицо Дозера. – Это было что-то! Сказали бы – не поверил. Невероятно!

– Что? – Сего потер глаза. – Что ты имеешь в виду? Я светился?

– Ничего невероятного. – Теперь рядом появилась Бринн Микили. – Вообще-то, было страшновато. И ты так громко кричал.

Снова эти кошмары. Они мучили Сего с прошлого года. Но в этом, последнем, было что-то другое. Сего чувствовал себя совершенно разбитым, как будто прошел долгий и тяжелый путь. И тело ныло как-то странно.

К нему снова приблизился Коленки.

– Они оба правы: вопил ты, как обычно, ужасно. Особенно если учесть, что мне завтра рано вставать на занятия. Но да, твоя рука… Татуировка словно вспыхнула. Я почти уверен, что чувствовал запах гари.

Сего пошевелился и осмотрелся. В том месте, где лежала рука, чернела прожженная насквозь, до металлической рамы, дыра в матрасе. Он быстро сдвинулся, прикрыв собой дыру с обугленными краями.

– Сейчас это ничего не дает, – прошептал он.

Память сохранила кошмар. Ветер и снег, домик с факелами. Вот только на сон это не было похоже. Скорее… на воспоминание.

Он встал с койки и посмотрел в окно, выискивая луну. Ночное небо затянули тучи, но она была там – светящееся пятно.

– Что ты делаешь? – Дозер встал рядом и тоже посмотрел в окно. – Что там?

– Ничего, – ответил Сего. – Просто смотрю, долго ли еще до утра. Нам нужно немного поспать. Завтра занятия и все такое. Простите, что помешал.

– Да нет, все в порядке. – Дозер зевнул, сел и откинулся на спинку койки, едва не сломав ее. – Я все равно не спал. Надоело.

– Это потому, что ты вечно спишь на уроках, тупой бычара, – сказал Коленки, тоже забираясь на кровать.

– А что делать? Учителя с каждым семестром стареют и говорят все медленнее… ме-е-едленне-е-е…

Бринн все еще стояла у койки Сего. Ее теплая ладонь лежала на его плече. Сего чувствовал взгляд больших карих глаз. Он покосился на нее, но промолчал, не зная, что сказать. Она кивнула и прошлепала через спальню к своему месту.

Сего лег на спину и попытался устроиться поудобнее.

Но сон так и не пришел. Он все еще слышал те крики.

Коленки всегда быстрее взбирался по второму склону.

На первом Сего еще бежал вровень с вентурийцем и даже опередил его на коротком участке за счет рывка, но долго поддерживать такой темп не мог. На каждый шаг длинноногого друга Сего требовалось делать два.

И вот Коленки исчез за гребнем холма, и Сего успел увидеть только его пятки. Сего перепрыгнул через торчащий из земли корень и, воспользовавшись поворотом тропы, срезал угол и помчался дальше мимо стреловидных сосен. Утренний туман клубился под деревьями и стелился по тропе.

Курс физической подготовки профессора Тамила.

Раз в неделю они пробегали насквозь ущелье Калабасас, находящееся к югу от территории Лицея, в Черном лесу. Через ущелье тянулось несколько пересекающихся троп, некоторые уходили глубоко в лесистые каньоны. И если спуск мог таить в себе опасности, то подъем был для лицеистов настоящим испытанием на выносливость.

Хотя Сего и не считался тихоходом в своем классе, до лидеров ему было далеко. Второе и третье место обычно делили Коленки и Грифин Тергуд, первое же неизменно доставалось Дамин Зулар, скачущей по тропам, как газель.

На нижних местах располагались новички-мирконианцы, чьи широкие, крепкие тела не были созданы для бега.

– Я думал, у нас здесь будут бои! А мы бегаем, как зимние зайцы! – недовольно проревел Родан Бертот перед первым стартом.

К концу дистанции он выглядел так, словно увидел привидение, – бледный и притихший.

За спиной у Сего захрустели камешки; кто-то наступал ему на пятки. Скорее всего, Шиар, набиравший темп едва ли не со старта.

Сего быстро оглянулся, но никого не увидел в густом тумане над тропой. Он прислушался: только собственное ритмичное дыхание и эхо собственных шагов.

Быстро пройдя по камням, Сего пересек ручей и снова услышал звуки у себя за спиной, похожие на плеск, словно кто-то топал по ручью. Он оглянулся – опять ничего, только журчащая вода.

На тропе мысли вернулись к пропавшей Соларе Халберд. Вот уж кто наверняка был бы впереди. В прошлом семестре они не бегали по ущелью, но Сол всегда держала себя в форме и была готова к любому испытанию.

Сего перепрыгнул через небольшой валун, и тут в глаза ему ударил, на мгновение ослепив, пробившийся сквозь сосновые заросли солнечный свет. Впереди оставался последний подъем, крутой каменистый склон, идущий к самой вершине. Сего постарался сосредоточиться, как в последние минуты боя, для максимальной эффективности.

– Уж не думал ли ты, что избавился от меня? – За спиной у него внезапно возник Шиар и, схватив за лодыжку, резко дернул назад.

Сего попытался удержаться, но потерял равновесие и съехал вниз в облачке каменной пыли.

– Таким ничтожествам, как ты, никогда не добраться до вершины раньше таких, как я! – прокричал Шиар, пробегая мимо.

Сего зарычал и бросился в погоню.

Шиар как будто забыл прошлогодний случай на арене. Тогда Сего наверняка прикончил бы шакала, если бы старый мастер не остановил его в последний момент. В тот день на арене Сего увидел тьму, тени «Колыбели», велевшие ему убить Шиара.

И вот теперь шакал вернулся к своим играм, к насмешкам и оскорблениям. Снова и снова он изыскивал способы унизить Сего и его команду. Проявленное Сего милосердие не значило для ничего; скорее, оно придало ему дерзости.

Поднимаясь по склону позади шакала, Сего прибавил скорости. Сосны поредели, и он уже мог разглядеть рвущуюся к финишу передовую группу. Как и ожидалось, лидировала Дамин, хотя Коленки отставал от нее ненамного.

Поднимаясь по склону, Сего балансировал руками, как делал мальчишкой на скалах острова. В смоделированном мире «Колыбели».

Внезапный прилив сил потянул его вверх, как будто мощный ветер ударил в спину. Но ветра не было, ветви не качались. Ноги сделались легкими, кости полыми – казалось, он может подпрыгнуть и пролететь остаток дистанции.

Он догнал Шиара.

Шакал зарычал и попытался ускорить темп. Два соперника бежали параллельно на последнем подъеме.

– Давай, брат, жми! – крикнул сверху Коленки и вскинул руку в знак поддержки. – Сделай этого дохляка! Пусть глотает пыль!

Сего уже чувствовал, что сил держать темп хватает с запасом. Он легко обошел Шиара и улыбнулся, почувствовав, как по телу разливается свежая энергия.

Уже приближаясь к вершине, Сего краем глаза уловил отблеск света за деревьями. Он повернулся и увидел между сосен тень, другого бегуна. Неужели кто-то из учеников сбился с курса? Он пригляделся и…

Веснушчатый мальчишка улыбнулся ему в ответ.

В следующий момент Сего споткнулся о камень, закружился и грохнулся на землю.

Шиар взвыл от восторга, первым достигнув вершины.

Лежа в пыли, Сего повернув голову. За деревьями не было никого. Только ползущий между соснами туман.

Он узнал улыбнувшееся ему лицо. Ошибки быть не могло.

Это было лицо его брата. Лицо Сэма.

Сего шагал по длинному каменному переходу между корпусами Лицея, «Гармонией» и «Валькирией». Его сопровождал Абель. Вот так они и ходили весь прошлый год на курс «Кодекс боя» профессора Эона Фарстеда. Раньше компанию им составляла Сол, и теперь, слушая эхо шагов в пустом коридоре, Сего не в первый уже раз ощутил ее отсутствие.

Абель на мгновение остановился у стены перед одним из освещенных факелами старых портретов. Маленький киротиец отличался неиссякаемым любопытством. То, что другие принимали как должное, Абель всегда ставил под сомнение. Он хотел знать наверняка.

– Габард Грейспар, – благоговейно прошептал Абель.

На портрете был изображен широкоплечий гривар с оранжевыми глазами и длинными, падающими за спину седыми волосами.

– У нас в Кироте Грейспаров знают все.

Подойдя поближе и присмотревшись, Сего заметил на заднем плане, позади Грейспара, двух мальчиков, похожих друг на друга.

– Эти двое тоже прославились, – добавил Абель. – Их звали Ключ и Замок. Говорят, они были близнецами и знали друг друга так хорошо, что их тренировочные бои всегда заканчивались вничью. Они были как два зеркала.

Хотя на первый взгляд мальчики-близнецы выглядели одинаково, Сего все же обнаружил отличие. У одного блестели глаза, а его лоб пересекал длинный шрам. Второй глядел с портрета широко раскрытыми глазами, как будто его застигли врасплох.

Сего подумал о Сэме. Он нисколько не сомневался, что там, у тропы в ущелье, видел своего брата. Широко раскрытые глаза, как у мальчика на этом портрете. Любопытный, как Абель. Сэм обожал исследовать укромные уголки острова. В симуляции.

Второй мальчик на портрете, со шрамом, напомнил Сайласа, его старшего брата, всегда уверенного в себе. Сайлас теперь известен во всем мире как гривар, победивший чемпиона Эзо Артемиса Халберда. Сего слышал сообщения дикторов «Обзора», перешептывания в школьных коридорах. Сайласа прозвали Истребителем.

Но для Сего Сайлас был братом – самоуверенным, с кривой усмешкой. Для Сего Сайлас был братом, убившим отца Сол.

– Ты в порядке? – обеспокоенно спросил Абель.

– Да, – без уверенности ответил Сего.

– У меня много братьев и сестер, – сообщил Абель. – Я ка син, что означает пятый ребенок сверху, пятый из восьми. Иногда, когда нас не заставляли пасти коз, моя старшая сестра, ба сен, водила остальных в поля – там, на границе Десови, цвели маки. Мы боролись целый день под солнцем, а потом набивали живот вкуснейшими фруктами.

– Звучит заманчиво, – только и смог сказать Сего, вспоминая лазурные воды острова и черный песок, на котором они сидели втроем – он, Сайлас и Сэм.

Братья практиковались в ки-дыхании и слушали плеск волн под бдительным оком старого мастера.

– Ты, должно быть, скучаешь по ним.

– Скучаю, – признался Абель. – Очень сильно, каждый раз, когда закрываю глаза, чтобы уснуть. Но… они китанта. – Маленький киротиец глубоко вздохнул.

– Китанта?

– Да. – Абель чуть помолчал. – Это значит… Трудно описать на вашем языке. – Он ненадолго задумался. – Это как руки. – Абель поднял руки. – Каждая сама по себе, но могут делать разные вещи. – Он помахал руками в противоположные стороны. – Но даже когда они делают разное, они одно и то же. Каждая все время знает, чем занята другая.

Сего кивнул.

– Братья и сестры сейчас далеко от меня, – продолжал Абель. – Я даже не знаю, живы ли они. Но, несмотря ни на что, они – часть меня. Китанта. Мы вместе.

– Китанта, – прошептал Сего и ощутил покалывание в руке.

В коридоре раздались шаги, и Сего на миг представил, как вот сейчас из тени выйдет Сол и скажет, что уж урок Эона Фарстеда она не пропустит ни при каких обстоятельствах.

– Прекрасно, просто прекрасно, – произнес знакомый голос.

К ним подошел Зилет, профессор-даймё. Остановившись рядом с удивленными учениками, он тоже посмотрел на портрет.

– История гриваров – это моя любовь. В наших школах о гриварах рассказывают мало. Мы узнаем о великих механиках, служителях, политиках, инженерах, даже о смотрящих. Но гривары упоминаются только в сносках в конце главы: такой-то гривар сражался в круге и своей победой или поражением фиксировал переговоры. – Зилет положил руку на плечо Сего. – История гриваров чрезвычайно увлекательна. Различные боевые культуры, стили ведения боя, брачные ритуалы. Не будь я так занят, посвятил бы несколько дней этой теме.

Вывернувшись из-под холодных пальцев даймё, Сего сделал шаг в сторону.

– Э-э-э… Нам нужно идти на урок профессора Эона, – запинаясь, сказал он.

– Да-да, – добавил Абель. – Не хотелось бы опаздывать.

– Конечно, – кивнул Зилет. – Я восхищаюсь профессором Эоном. Вообще-то, мы с ним только что разговаривали.

– Так вы друзья? – удивился Сего.

Зилет рассмеялся скрипучим смехом, которого Сего предпочел бы не слышать.

– Друзья! Гривар и даймё? Давайте я просто скажу, что многому хотел бы научиться у Эона Фарстеда. Желаю вам хорошего урока.

Мальчики повернулись и торопливо зашагали по коридору – прочь от Зилета.

По винтовой лестнице Сего и Абель поднялись на верхний уровень «Валькирии». Курс «Кодекс боя» они изучали второй год и были единственными записавшимися на него учениками второго уровня.

Новой встречи со старым гриваром, делившимся с лицеистами накопленной за многие годы мудростью, Сего ждал с нетерпением. На протяжении всего первого года профессор Эон помогал Сего в самых нелегких ситуациях.

Наверху Сего и Абель сразу же прошли в кабинет профессора.

Их встретил запах пергамента и старых книжных переплетов, бронзовый свет, проникавший сквозь защитные витражные окна, и четкий ход высоких часов. Все так, как и помнилось: спокойное место, где можно погрузиться в мировую историю.

Ученики уже расселись по местам. В этом семестре на курс мудрейшего гривара Эзо записались только семь учеников. Сего и Абель устроились рядом с Теодорой Ларкспер, лицеисткой четвертого уровня, дочерью профессора «Кругов и сплавов». Как и ее мать Адрианна, Теодора отличалась высоким ростом; ее лопатки возвышались над спинкой стула.

Все сидели тихо, слушая сухие щелчки часов. Прошло уже почти пятнадцать минут, и Сего забеспокоился – а вдруг что-то случилось? В начале семестра ходили слухи, что Эон слаб, прикован к постели после неудачного падения. Но нездоровилось ему всегда, и Сего мысленно сравнивал его со старыми часами, хрупкими, но с твердой и точной стрелкой.

– Хе-хе. – Сдавленный смех вырвался из темного дверного проема между двумя высокими книжными шкафами. Тяжело опираясь на трость, сгорбленная фигура медленно выступила на свет. – Думали, не приду, а?

Профессор Эон неторопливо пересек комнату, направляясь к своему стулу, поставленному перед полукругом учеников. Помочь старику никто не пытался: в прошлом году несколько таких попыток были довольно резко пресечены.

Профессор медленно, но неуклонно продвигался к цели, останавливаясь и переводя дыхание между приступами кашля. Наконец он сел, подняв облачко пыли со старой подушки, и привалился к спинке стула.

Здесь его сотряс очередной приступ. Откашлявшись, он сплюнул в стоящую рядом на столике чашку и лишь затем поднял слепые мраморные глаза и склонил голову набок, словно что-то услышал.

– Да, да, знаю. Но у меня все-таки получилось, несмотря на все ваши старания!

В комнате потянуло сквозняком.

– Да, вы так говорите, но почему я должен вам верить? – спросил Эон, ни к кому не обращаясь. – Я доверился вам прошлый раз и оказался в чане с жиром гара. Сыпь была такая, что я провел две недели в лазарете.

Профессор снова разразился сдавленным смехом и зашелся в кашле. Лицеисты переглянулись. В глазах Абеля блеснули слезы.

– Причины и следствия воздействия таких технологий на естественное состояние гривара требуют не только дополнительного изучения, но и гораздо большего круга предметов, прежде чем можно будет сделать какие-либо рациональные выводы, – заговорил профессор, словно в нем сработал переключатель.

Краем глаза Сего заметил, что Абель прилежно записывает бессвязную речь Эона – каждое слово.

– И тут мы подходим к четвертому пункту Двенадцатой заповеди Кодекса: «Все питательные вещества могут быть получены от щедрот природы, от прорастающих растений и диких зверей, но нельзя есть ничего, что подверглось противоестественной переработке или изменению».

– Извините, профессор Эон, – прервала старика Теодора Ларкспер, которая встала со стула и вытянулась в полный рост.

Профессор склонил голову набок, словно теперь понял, что в классе, кроме него, есть кто-то еще. Секунду-другую он молчал, но потом кривая усмешка тронула тонкие губы.

– Нет! Первыми применять раковины катилис для укрепления захвата начали не десовийцы. – Эон прошелся невидящим взглядом по корешкам книг в шкафу. – Эта практика зародилась в невольничьих ямах Бесайда.

Теодора села и откинулась на спинку стула, а профессор продолжал. После философских рассуждений об истории предмета он перешел к взятым наугад выдержкам из Кодекса и, как могло показаться, к обыденным фактам из своей жизни.

– Купание! Пустая трата времени! – В какой-то момент Эон повысил голос. – Зачем мне тратить время на такого рода процедуры, когда сама ткань моего бытия вот-вот обратится в прах?

Один за другим ученики покидали комнату. Проходивший мимо Сего светловолосый парень с шестого уровня пробормотал:

– Безумен, как летучая мышь на солнце. Подожди, скоро все узнают…

Вскоре в классе остались только Сего, Абель и Теодора. Все трое сидели, терпеливо дожидаясь, когда стрелки часов дойдут до времени окончания урока.

Абель продолжал старательно писать. Заглянув в его блокнот, Сего прочитал: «…шесть-семь стручков фасоли в день способствуют регулярному опорожнению кишечника».

Наконец пробили часы.

– Обсуди это со мной в следующий раз, юная Марта, и я позабочусь о завершении эксперимента, чтобы помочь тебе. – Эон не умолкал.

Теодора глубоко вздохнула и встала.

– Неудобно оставлять его здесь вот таким. Может быть, следует что-то сделать?

Абель подошел к Эону и положил руку на плечо.

– Пусть боевой дух посетит вас сегодня ночью и пробудит от этого сна, профессор Фарстед, – прошептал он и, закрыв лицо рукавом, выбежал из класса.

Теодора последовала за ним, напоследок бросив взгляд на старика.

Сего молча слушал бессвязное лепетание, потом медленно приблизился к профессору. И чем ближе он подходил, тем сильнее сжималось сердце и тем менее реальной казалась немощь Эона. Он опустился на колени и, стараясь не обращать внимания на слова, просто наблюдал, как двигаются губы старика, как дергаются слепые глаза. Он попытался представить Эона таким, каким помнил, всегда готовым ответить на любой вопрос.

В какой-то момент Сего осознал, что в комнате воцарилась тишина. Старик сидел, чуть наклонив голову и как будто прислушиваясь.

Внезапно слепые глаза обратились к стоящему на коленях Сего, и тот замер, не чувствуя даже биения сердца.

– Уходи, – прошептал Эон своим обычным голосом. – Беги, пока можешь. Пришло время решать, быть в тени или на свету.

Сего медленно встал и отступил от старика, не сводя с него глаз.

– Что, профессор? – запинаясь, спросил он. – Вы говорите это мне? Мне нужно уйти?

Еще секунду-другую Эон как будто смотрел на него, а потом его губы скривила ухмылка.

– Кто ж не знает адвоката из Мескалины? Хе-хе! Да он шире взрослого быка и съесть может не меньше!

Снова бред.

Некоторое время Сего смотрел на Эона, потом кивнул.

– Я знаю, что вы здесь, профессор, и я вас не оставлю. Вы никогда не отказывали мне.

Сего повернулся и вышел из класса. Спускаясь по лестнице, он слышал скрипучий голос Эона.

Глава 4
Ломка подхода

Мысли, постоянно вторгающиеся в разум, подобны ворам, проникающим в дом. Во-первых, гривар должен научиться распознавать воров на входе, видеть их истинную природу. Во-вторых, гривар должен принять воров в доме – незваные гости прибыли, и с ними ничего уже не поделаешь. Наконец, гривар должен показать ворам, что дом пуст, красть из него нечего.

Раздел второй, Сотая заповедь Кодекса боя

Поднявшись по склону от озера Кава, Маури и Сол прошли по рынкам Изумрудного острова до пыльной тропинки, бежавшей вдоль заполненной кораблями гавани. Призывные крики лоточников вскоре сменились криками морских птиц, устроивших гнезда на останках галеонов.

– Как здесь красиво, – первой заговорила Сол, оглядывая кристально чистые воды.

Маури кивнула, но ничего не сказала, только скользнула взглядом по сидящим на камнях рыбакам.

– Ты прожила здесь, на Изумрудном острове, всю жизнь? – спросила Сол.

Маури снова кивнула и свернула на другую тропинку, ведущую вглубь острова и почти скрытую разросшимся тропическим подлеском.

– Да, на острове, но не здесь, не на побережье, – ответила она наконец. – Возле воды живут только рыбаки. Тут красиво, но жить у воды тяжело. Штормы, а они бывают часто, разрушают дома. Море красиво, но и смертельно опасно. Оно обманчиво, как и многое другое.

– В детстве я мечтала здесь побывать, – сказала Сол.

– Почему? – Маури повернулась к ней. – Ты ведь из Эзо, да?

Сол кивнула.

– И ты жила в доме с каменными стенами? Я слышала о таких. Тебе, наверное, не приходилось ложиться спать голодной или добывать еду охотой?

Сол хотела сказать, что далеко не все в Эзо благоденствуют в особняках, что в ее краю много бедняков, живущих впроголодь на улице, но из осторожности придержала язык. В конце концов, сама Сол действительно выросла в доме с каменными стенами.

– До поступления в Лицей я жила в доме. И мой отец часто рассказывал об островах, о приключениях в разных диких местах, о диковинных зверях и необычных людях.

– Я люблю мой дом, – сказала Маури. – Но здесь не все так хорошо, как говорит твой дафе. Здесь немало опасностей, бушуют разрушительные штормы. И много плохих людей, в чем ты сама убедилась.

Дальше шли молча. Солнце уже садилось, длинные тени пальм ложились на их пути. Изредка за чащей Сол углядывала ветхий домишко. Семьи устраивались к вечеру. Матери развешивали рыбу на натянутых между деревьями веревках, а из кустов на девушек с любопытством таращились детишки.

Сумерки уже клонились к ночи, когда Маури вдруг остановилась и приставила к уху ладонь. Сол не слышала ничего, кроме жужжания вьющихся над ней насекомых.

Блеск двух белых глаз пронзил темноту вместе с диким воплем, и с ближайшей пальмы на девушек кто-то бросился. Поймав его, Маури ловко упала на спину. Сол узнала томоэ нагэ, бросок через голову с упором в живот, идеально выполненный ее новой подругой.

Нападавший улетел в ближайшие кусты.

– Оваса-а!

Выбравшийся из кустов мальчишка встал, подбоченясь, перед Маури и уставился на нее снизу вверх с выжидающей улыбкой.

– Кинва тувасса, Мяо! – Маури рассмеялась, а мальчишка подошел и обнял ее.

– Матти Мяо серка найа Маури! – с ухмылкой ответил он.

Маури повернулась к Сол.

– Мой младший брат Мяо. Тот еще проказник. Но пока недостаточно быстр, чтобы застать сестру врасплох.

Сол улыбнулась и протянула руку.

– Приятно познакомиться – меня зовут Сайана.

Мальчишка, будто лишь теперь заметив, что его сестра не одна, отступил и скептически посмотрел на Сол.

– Динта шун Мяо! – сердито прикрикнула на брата Маури. – Эша Эзо, шун э инваса Мяо энта зе.

Получив выговор, мальчишка потупился и нехотя протянул руку Сол.

– Я велела ему не грубить моей новой подруге, – объяснила Маури. – И посоветовала попрактиковаться в языке Эзо.

Сол пожала руку Мяо и снова улыбнулась.

– Меня зовут Мяо, – застенчиво сказал он, прижимая руку к груди.

– Давай, давай, – шикнула на брата Маури. – Иди, пока Кинта не съел твой ужин.

Все трое свернули с тропинки в чащу и вскоре вышли на окруженную пальмами поляну с двумя или тремя небольшими хижинами. На траве возле костра боролись два мальчика, оба крупнее Мяо.

– Ло Кова, Кинта. Туваа миста юмафаси! – крикнула Маури.

Мальчики вскочили, обняли Маури и побежали к большей из хижин. Мяо присоединился к братьям, а Сол и Маури последовали за ними.

У входа в жилище Маури остановилась и прикоснулась пальцем к драгоценному камешку, вделанному в дверную раму. Потом поцеловала свою руку и прошептала какие-то слова.

– Это камень Кова, – объяснила она, повернувшись к Сол. – Куда бы ни отправилась семья, она берет с собой Кову и устанавливает у входа в дом. Ничего другого для перемещения дома не требуется.

Из уважения к своей новой подруге Сол повторила ритуал. Маури, немного помявшись, усмехнулась.

– Посторонним это ни к чему, особенно тем, кто живет в Эзо, в особняках с каменными стенами.

Войдя вслед за Маури в дом, Сол стала свидетельницей странной сцены.

Трое мальчишек в бешеном темпе кружили у большого металлического котла, установленного в центре круглой комнаты. Чуть в стороне трудились три островитянки в традиционных длинных платьях. Выхватывая из подвесных корзин какие-то овощи и коренья, они швыряли их на разделочный стол, крошили ножами и отправляли в котел.

Развалившийся в веревочном гамаке в углу мужчина лениво потягивал пиво из бутылки. Царящего вокруг хаоса он как будто не замечал, поскольку все внимание было приковано к старенькому лайтборду с тянущимися от него оголенными проводами. Сигнал был слабый, но Сол все же разглядела двух гриваров, обменивающихся ударами в круге.

– Катеда! Маруу и этмеми, о Катеда! – проревел он, прикладываясь к бутылке.

Его взгляд скользнул в сторону, чуть задержался на Сол и переместился на Маури.

– Ло дафе, это моя новая подруга Сайана, она из Эзо, – четко и быстро, словно заученную реплику, произнесла Маури. – Она также проходит пробы на следующей неделе, и мы вместе будем готовиться к отбору.

– Вот как? – Мужчина перешел на тикретийский, и его слова засочились сарказмом. – Надо полагать, она тоже пробьется в команду лорда? Победит собравшихся со всего мира лучших гриваров, а главное, мужчин?

Сол почувствовала, как вспыхнули щеки, а Маури, задетая отцовским оскорблением, едва заметно вздрогнула.

– Дафе, я лучше попробую стать боевым гриваром, чем буду сидеть весь день напролет и смотреть, как дерутся другие.

Мужчина в гамаке глядел на нее с прищуром.

– У меня трое мальчишек подрастают, так что есть кому поддержать традицию. А тебе не мешало бы занять место у плиты, рядом с тетушками, и забыть эти глупые мечтания о боях и победах. – Он повернулся к Сол. – Видишь, девочка из Эзо, как неуважительно она относится к своему дафе? А ты к своим относишься так же, да?

– Мои родители умерли. – Сол тотчас пожалела, что сболтнула лишнего.

– Вот как. – Мужчина прижал к груди кулак и склонил голову. – Но будь они живы, разве хотели бы, чтобы ты гонялась за тенями? Чтобы пыталась получить то, чего никогда не имела?

Сол начала отвечать, но Маури оборвала ее:

– Там, откуда она родом, в Эзо, отцы гордятся тем, что их дочери сражаются. Подбадривают их, бросают цветы с трибун! И хоронят, как подобает скорбящим.

Мужчина поднялся со своего места и свирепо воззрился на Маури.

– Знаешь же, девочка: я ничего не мог для нее сделать. Она лежит там, где ей подобает лежать. И ты тоже окажешься там, если пойдешь по этому Пути.

Маури отвернулась от отца, и Сол заметила блеснувшие в ее глазах слезы.

– Э, Икаре!

Одна из стряпух встала перед ними, скрестив руки на груди. Она посмотрела на Сол и тепло улыбнулась.

– Ты гостья в этом доме, и мы должны принимать тебя как гостью. Не забивать тебе голову нашими проблемами, а наполнить желудок. – Она указала на кастрюлю с тушеным мясом.

– Карту, тетя Кесс. – Маури вздохнула и улыбнулась, потом взяла Сол за руку и повела ее к миске восхитительно пахнущего варева.

Другая женщина погладила Сол по плечу.

– Когда-нибудь пробовала наше традиционное рагу?

Сол покачала головой.

– Тогда тебя ждет настоящее праздничное угощение. Свежий краб, пойманный прямо у скал, моллюски кармини, жареный корень бесай и немного специй тару для остроты! – Она рассмеялась. – Мы, женщины Изумрудных островов, может, и не сражаемся так, как вы, девочки, но ведем здесь борьбу другими способами.

Рагу уже звало и манило. Сол не ела весь день, и теперь ее желудок отозвался громким урчанием.

Они вынесли еду на улицу и расположились на больших камнях вокруг очага. Маури села рядом с Сол, а две ее говорливые тетушки рядом с ними. Отец Маури решил поужинать перед лайтбордом, настроенным на «Обзор Системы».

Большие угли потрескивали у ног. Глотая горячее рагу, Сол чувствовала запах моря в теплом ветре.

Маури снова замолчала, уставившись в темноту.

– Ты тоже кого-то потеряла? – спросила Сол.

– Да, – тихо ответила Маури. – Мою мафе. Она была одной из немногих женщин-бойцов. Научила меня всему, что я знаю.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.