Софи Демур
Дух долины смерти

В основу этого рассказа положены реальные события, которые автор связал невидимыми нитями времени. И пазл сложился….

Мне кажется, это произошло совсем недавно, тогда я был ещё маленьким мальчиком сопливого детсадовского возраста, причём, сопливого не в переносном, а прямом смысле этого слова. Сначала кашель, высокая температура, аспирин, горчичники и даже уколы. Потом жар спал, кашель утих, а сопли упрямо текли. И наша участковая медсестра не давала разрешения на посещение садика. К слову сказать, я был этому очень рад: дома оставаться мне было не с кем, и все родные брали меня по очереди с собой на работу.

Сегодня я достался бабушке. Кстати, не самое приятное времяпрепровождение, потому что она, как обычно, заперла меня в тёмной комнате без окон и с решёткой на дверях. Стены комнаты были выкрашены зелёной масляной краской; потолки необыкновенно высокие, и где-то там, почти в небесах, прямо на проводе, без абажура болталась тусклая лампочка; кушетки, затянутые мерзкой клеёнкой оранжево-коричневого цвета, были намертво прикручены к полу. Единственным пятном надежды на связь с внешним миром, служило небольшое полукруглое окошечко. Знаете, такие раньше были на почте или в сберкассе. На нём тоже стояла решётка, и оно неплотно прикрывалось белой дверцей без ручки. Через небольшую щёлку из соседней комнаты ко мне пробивался лучик света. Я знал, что там за стеной работает моя бабушка, и ей мешать никак нельзя, потому что это была амбулатория Скорой помощи. А я сидел в изоляторе для буйных, пьяных и прочих антисоциальных элементов, которых в больницу не принимали, а адреса они сказать не могли или не хотели. На Скорую их привозили редко, а если и привозили, вскоре забирали милиционеры для оказания дальнейшей помощи. И кроме того, сегодня был понедельник, а по понедельникам, как говорила бабушка, больных с таким диагнозом практически не бывает, потому что их вылечили ещё в пятницу и субботу. Почему так, я не совсем понимал, но верил на слово, что бояться мне здесь некого.

Было ужасно скучно. Цветные карандаши не спасали. Сначала я рисовал кривых зелёных человечков, самолётики и машинки. Потом просто разноцветные каляки-маляки. И думал, чем бы занять себя. Мне представлялось, что за этими зелёными стенами строители древности оставили какой-то клад или ещё лучше: партизаны при отступлении замуровали секретные документы и пистолет военных времён. И мне страшно хотелось отковырять со стены старую краску и кусочки отставшей штукатурки, но я гнал от себя эти неправильные мысли, так как знал, что если начну искать клад, мне может потом здорово влететь от бабушки.

Затем мне удалось дотянуться карандашом через решётку до белой дверцы в овальном окошечке и приоткрыть её чуть шире. Теперь я тайком мог наблюдать за бабушкой и той кутерьмой, что творилась в соседней комнате. Бабушка была в белом накрахмаленном халате и в нём больше напоминала доктора, нежели бабушку. Но ей я всё равно доверял больше, чем остальным врачам, которых, по правде сказать, я не просто боялся, а ненавидел, не то, чтобы всей душой, но телом уж точно, потому что с ними связаны боль, противные таблетки и эта тошнотворная штука, которой смотрят горло. В амбулаторию то и дело входили врачи с тяжёлыми металлическими чемоданчиками. Все в основном были серьёзными и сосредоточенными. Сухо бросали разные цифры и странные слова:

– Пополнить. Три системы. Десять дротоверина. Десять анальгина. Пять дибазола…

По рации то и дело доносилось:

– Первая бригада на выезд: улица Ленина, 10, квартира 70. Мужчина. 60 лет. Плохо с сердцем.

– Третья бригада на выезд: Нахимова, 3, квартира 27. Экстренно. Отошли воды.

Случались короткие минуты затишья. В это время бабушка что-то писала на маленьких листочках, заносила какие-то пометки в журнал, пересчитывала ампулы и раскладывала их по коробочкам и ящичкам.

Вдруг фурией в амбулаторию вкатилась небольшого росточка круглая тётка с кашлатыми бело-пепельными волосами на голове и начала громко орать, размахивая своими пухлыми ручонками. Визжащим голосом и шарообразной курчавой головой эта врачиха мне напоминала болонку, которой наступили на хвост, и она теперь гавкает, не унимаясь, то ли от обиды, то ли из вредности. Я уже знал, что эту медицинскую фурию зовут Батычка, и она здесь типа главная. Я отодвинулся подальше от окошка, чтоб она нечаянно меня не заметила.

Тут раздалось по рации очередное:

– Первая, вторая, третья бригады на выезд. Авария на десятом километре феодосийского шоссе. Много пострадавших.

Шаги, хлопающие двери машин скорой помощи, вой сирен и… тишина. Поступило ещё несколько вызовов. Чуть слышно доносилось из диспетчерской: «Адрес. Возраст. Вызов принят, все бригады на выезде, ожидайте».

Прошло ещё около часа. Бригады то заезжали, то выезжали, суета сменялась затишьем, до меня никому не было дела. Мне казалось, что про меня все уже забыли: и бабушка, и родители, уже противно бурчало в животе. В кармане я нащупал полурастаявший леденец «Дюшес» и принялся было отгрызать прилипший к ней фантик, как послышался какой-то шум у двери моей комнаты. Я только успел шмыгнуть под кушетку, как щёлкнул ключ в замочной скважине, и дверь открылась. Два громадных санитара занесли носилки с больным и переложили его как раз на ту кушетку, под которую я забился то ли от неожиданности, то ли от страха. Молча занесли, молча положили, молча вышли и даже не закрыли дверь на ключ. Моё сердце бешено колотилось, сопли уже не помещались в носу и потихоньку стали стремиться наружу, но я не то что боялся шмыгнуть носом, я боялся даже дышать, и утирал зелёных предателей рукавом. Так продолжалось минут десять. Больной не шевелился, не стонал, и мне показалось, тоже затаил дыхание, как и я. Вскоре любопытство взяло верх над страхом, я потихоньку покинул своё укрытие. Украдкой я взглянул на кушетку. Там лежала молодая красивая женщина. Её белоснежные локоны разметались по кушетке, и длинные пушистые ресницы, казалось, чуть подрагивали, рот был полуоткрыт, как будто она что-то хотела сказать. Женщина была бледна и неподвижна, и я подумал: «Прямо, как спящая красавица в сказке». Я подошёл к ней поближе и пристальней присмотрелся, пытаясь понять, чем она больна. И здесь меня охватил ужас. Спящая красавица вовсе не спала, она совсем не дышала, она была мертва. Я в полуобморочном состоянии выскочил за дверь в коридор. На моё счастье, он был пуст. Я быстро по стеночке прошмыгнул в конец коридора, там был такой закуток, где стояла дежурная швабра, и было замечательное окно с видом на старинное жёлтое здание и улицу, по которой проходил многочисленный люд.

Иногда, мне приходилось ждать окончания бабушкиного дежурства, и она давала мне поручения: «Иди к окошку и пересчитай всех прохожих: отдельно мужчин, отдельно женщин и детей». Сначала я относился к этому заданию с неохотой, так как я вообще не любил никакие задания, ведь гонять с пацанами мяч во дворе было куда интереснее, но потом мне даже понравилось это занятие. Ты сидишь на подоконнике, разглядываешь, наблюдаешь, пытаешься угадать их имена, это даже лучше, чем иной фильм в телевизоре, который смотришь уже в десятый раз, а тут всегда новые лица, новые герои.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.