Валерий Гуров, Рафаэль Дамиров
Боксер 3: назад в СССР

© Рафаэль Дамиров, Валерий Гуров, 2024

Глава 1

– В Москву, значит, собрался, Михаил? – Тома выросла передо мной, уперев руки в боки.

– Есть такое дело, – я не стал отрицать.

А смысл из этого тайну делать? Ну собрался и собрался. Мало ли кто, куда и по каким делам собирается? Но во всем этом я как-то не просчитал один момент – я еще слишком молод, и мне нужно… родительское разрешение. На это и указала Тома.

– А родителям ты собираешься говорить, что в Москву едешь?

– Епрст, забыл сказать, – я театрально хлопнул себя по лбу ладошкой. – Ну, я позвоню папе с мамой и скажу, что в Динамо поеду. Они только обрадуются. Мы предварительно уже обо всем договорились.

Понятно, что ни с кем и ни о чем я не договаривался, но надо же как-то сделать так, чтобы старшая пионервожатая отстала? Надо. Поэтому пришлось сочинять на ходу и отбрехиваться от дотошной Томы. Родителям я обязательно позвоню позже и уведомлю о своих планах. А сейчас решил побыстрее свалить, чтобы у Тамары не возникло новых вопросов.

Не тут-то было. Тома задумалась лишь на мгновение, а увидев мою спину, окликнула:

– Михаил, а ну-ка постой!

Блин… я остановился, закатил глаза и медленно развернулся.

– Да, Тамара Ипполитовна?

– Давай-ка мы с тобой пойдем в штаб и прямо сейчас позвоним твоим родителям! Я должна знать, Михаил, что тебя точно отпускают в Москву. Вообще, конечно, письменное разрешение желательно, но так и быть, хватит устного.

Видя, что я не особо в восторге от предложения звонить родителям прямо сейчас, Тома аккуратно взяла меня за локоток и повела к штабу. Поймала-аки, блин, и в самый неподходящий момент, когда я уже вещи к поезду собирал. Отправление-то через несколько часов.

Через пару минут мы зашли в штаб, где из-за закрытых окон воняло пылью. Тома несколько раз чихнула, будто пискнула.

– Ну чего встал? – она кивнула на телефон. – Звони!

Я замялся, поскреб макушку, потому что номера своего домашнего телефона я не то что не помнил, а и не знал. О чем Томе и сообщил.

– Господи, вы хоть что-нибудь в своем возрасте запоминаете? – Тома достала небольшой блокнотик, где у нее помимо прочего хранились записи телефонных номеров пионеров. – Вот твой номер.

Она ткнула пальцем в строку. Я снял трубку, прокрутил диск, и из динамика послышались длинные гудки. Покосился на нависшую за спиной старшую пионервожатую. Вот бы никого дома не оказалось…

– Алло! – из трубки послышался голос матери,

– Привет, э… – произнес я и замер.

Мне тяжело давалось называть совершенно чужих людей своими мамой и папой. Схожие чувства у меня были, когда женился, и теща предложила называть ее мамой.

– Мама? – наконец, выдавил я.

– Привет, сыночек, как я рада тебя слышать! – заворковала та. – У тебя все хорошо? Ты первый раз нам звонишь, хотя обещал делать это каждый день!

– Отца позови, пожалуйста, поговорить надо, – я не стал вдаваться в риторику.

– Муж! Тебя сын зовёт, Мишенька!

Мать положила трубку на столешницу, и я отчетливо услышал приближающееся шаркание тапочек отца.

– Здравствуй, сыночек.

Кажется, и он искренне рад был меня слушать, несмотря на все странности и шероховатости, что были между нами в тот день, когда они оба приехали, всполошившись из-за письма.

– Пап, у меня к тебе серьезный разговор, – я сразу направил отца в нужное русло.

– Случилось что-то? – он мигом напрягся.

– Случилось только хорошее, – я обернулся на Тому, застывшую каменным истуканом. – Как я и предполагал, меня пригласили на просмотр в Москву.

– Кто пригласил? – опешил отец.

– Секция бокса спортивного общества Динамо!

В трубке повисла тишина. Я хотел добавить, мол, не зря оксом занялся, но как-то не смог эту тишину прервать. А потом раздался сдавленный шепот матери:

– Ну чего молчишь, почему ты такой бледный? Что там?

Конечно, ей же ничего толком не слышно. Судя по всему, отец радоваться моим успехам отнюдь не спешил. И думал, что же делать с неожиданными новостями. Я терпеливо ждал.

– Ты… хорошо подумал, сын? – строго спросил отец. – У нас с тобой были совершенно другие планы. И сейчас ты нарушаешь наши договоренности.

Запахло жареным, вступать в какие-либо дискуссии при Тамаре я не был готов. Но вот заветное разрешение от родителей я получить был обязан. Тем более, Тома уже что-то уловила и начала беспокоиться, того и гляди заберёт у меня трубку и поговорит с родителями сама. Тогда поездки в Москву мне не видать, как собственных ушей.

– Я поеду, отец. Вопрос решен. Спасибо за поддержку, обязательно черкану пару строк из столицы!

– Ты… – мне кажется, я отчетливо услышал, как отец стиснул трубку так, что она аж захрустела. – Да что ты такое говоришь, Михаил! Дорогая, ты слышишь, что наш сын…

Отец явно начал заводиться, но я невозмутимо делал вид, что заветное разрешение получено.

– Да, папа, спасибо большое, я рад, что ты мне разрешил ехать. Пока.

– Что спасибо? Я тебе не разрешал, да я…

Что «я», услышать не получилось. Я повесил трубку и повернулся к Томе, нацепив на лицо невозмутимую гримасу удовлетворения.

– Ну все, Тамара Ипполитовна, дело в шляпе, отец разрешил ехать, а еще удачи пожелал! – заверил я.

И с этими словами незаметно выдернул кабель телефона из разъема. От греха подальше, если папа таки захочет перезвонить.

Тома, судя по всему, ор моего отца не слышала – просто, наверное, ожидала более короткого разговора, вот и напряглась сперва. Пыль, которой было полно в штабе, сыграла свою роль – динамик забился, и слышимость резко упала.

– А чего же трубку мне не дал? Я же здесь за этим.

– Так папа на работу спешил, – я коротко пожал плечами. – Говорит, Тамаре Ипполитовне привет передавай.

Тома помолчала, подумала – годится ли такое разрешение или нет, а по итогу только отмахнулась.

– Хорошие у тебя родители, Миш! Не каждый вот так своих детей поддерживает.

Я кивнул. Разговор был закончен, Тома пошла по своим делам, а я вернулся к сборам. До поезда оставалось всего несколько часов, и за это время надо было не только вещи скидать, но и попрощаться с ребятами и тренерами. Для этого нас собрали на площадке, где обычно проводили. Идя туда, я заметил, что к воротам лагеря подъехал автобус.

– Вот говорил я маме, что мне половина этого добра не понадобится, – недовольно бурчал Муравей.

Его рюкзак оказался настолько забит вещами, что был с него ростом. Нас попросили взять с собой вещи сразу, чтобы после прощания сесть в автобус. Естественно, меня и остальных приглашенных в Москву пацанов это не касалось, но прощаться мы вышли со всеми ребятами, и тоже с рюкзаками наперевес.

– Ребята, надеюсь, в лагере вы провели незабываемые дни! – завела шарманку Тамара.

Она говорила настолько проникновенно, что даже носовой платок достала заранее – собралась пустить слезу. Старшая пионервожатая призналась, что в наш поток получила незабываемые впечатления и очень рада была наблюдать за такими талантливыми ребятами, какие собрались в лагере.

– Надеюсь, многих из вас я еще увижу на соревнованиях, а там, может быть, даже на Олимпиаде! Ребята, до новых встреч!

Мы, как положено, похлопали. А Тома, тоже как положено, выдавила из себя скупую слезу. Подмахнула заранее подготовленным платком и гулко выдохнула. Все-таки, несмотря на всю напускную строгость, старшая пионервожатая оказалась замечательным человеком. Отзывчивым, справедливым, но требовательным.

Слова остальным, включая директора, она давать не стала, потому что водитель автобуса докурил вторую сигарету и жестами начал поторапливать старшую пионервожатую – мол, график, опаздывать никак нельзя, и вообще – кроме этого рейса есть и другие. Однако прежде чем все утрамбовались в автобус, еще несколько минут ушло на теплые прощания. Пионеры обнимались друг с другом, чего-то там желали и выражали всяческие надежды – такие вот расставания часто бывают излишне патетичны и украшены клятвами дружбы навек. Я делал все то же самое, разве что понимал, что с подавляющим большинством ребят больше не увижусь никогда.

– Ну, дружище, буду по тебе скучать! – ко мне подошел Шмель.

– Взаимно, – я пожал ему руку на прощание, мы крепко обнялись. – Тренируйся, и все будет. Может. и права Тамара, еще на Олимпиаде увидимся.

– Ну, меня-то никто в Динамо не приглашает, – отмахнулся Шмель.

– Все впереди, – улыбнулся я.

Я попрощался с Муравьем и другими ребятами, и пионеры потянулись змейкой к автобусу наперегонки, чтобы успеть занять самые козырные места, у окон и на последнем ряду.

На площадке остались лишь я, Лева, Шпала, Колян и Сеня, будущие динамовцы. Ну и Роман с нашим тренером по боксу. Нам тоже следовало выдвигаться, все же путь до ростовского вокзала был неблизкий.

– Ну что, молодежь, готовы прокатиться с ветерком?

Мне удалось подбить Рому отвезти нас на вокзал. Сделать это вообще-то согласился Савелий, но в его «Волге» мы бы не поместились, а на предложение (в шутливой форме) кому-то прокатиться в багажнике никто почему-то не согласился. Долго уговаривать Рому не пришлось, как выяснилось, ему тоже надо было ехать на вокзал. Причем в то же время и на тот же поезд – в гости к Алле наведывались ее родители. И, вроде как, собирались забрать девчонку и повезти в Крым.

– Так, кто хочет с Савелием Иннокентевичем потрястись в Волге? – Рома обвел нас взглядом.

Желающих, разумеется, не нашлось. Савелий, который был сегодня на удивление трезв, успел пригнать свой автомобиль к воротам и был занят тем, что полировал кузов тряпкой.

– Ну, в мою машину поместятся только четверо, так что решайте.

– Во всех непонятных ситуациях кидаем жребий, – предложил Колян.

Никто возражать не стал, мы кинули жребий и распределились так: я, Сеня, Колян и Шпала отправлялись с Ромой, а Лев вместе с тренером – на машине директора.

Лева, конечно, побухтел приличия ради.

– Слышь, толстый, а ты не хочешь мне место уступить? – пробубнил он.

– Неа, – отрезал Сеня.

Мы покидали тяжеленные рюкзаки в багажник, уселись в «шестерку» Ромы, и тот, падкий на впечатления, не стал дожидаться Савелия и ударил по газам. «Шестерка» выплюнула несколько колец сизого дыма из выхлопной трубы, и лагерь остался позади.

– Пусть догоняют, – весело бросил Рома, посигналив напоследок.

Ехали быстро, но правил Рома все же не нарушал. А чтобы не было скучно, включил музыку.

– Не надо печалиться, – запел из динамиков ВИА «Самоцветы», – Вся жизнь впереди…

А что, у всех нас жизнь действительно впереди. А у кого-то по второму кругу. Я улыбнулся, чем тут же привлек внимание Сени.

– Чего это ты лыбишься?

– Да так…

– Знаете, что, пацаны, а я вот вам завидую даже! – Рома прикрутил звук. – Впереди вас ждут лучшие годы вашей жизни. Будь у меня машина времени, и я бы не раздумывая вернулся обратно!

Пацаны ностальгии не поняли, а я не стал отбиваться от коллектива, только покивал.

Как и обещал Рома, мы прокатились с ветерком. Впереди показалось внушительное здание Ростовского железнодорожного вокзала, главной транспортной артерии юга страны.

Мы приехали минут на тридцать раньше Савелия, а значит, у нас было время осмотреться. Рома припарковал автомобиль на практически пустой парковке, мы зашли внутрь вокзала, где туда-сюда сновала куча советских граждан. В ноздри ударили такие до боли знакомые ароматы, как запахи свежих беляшей и масла. У меня даже в животе бабочки начали порхать, когда я увидел продавца за передвижным прилавком с пирожками. Пирожки такие всегда были отдельной песней. Их ели все, как в качестве перекуса, так и в качестве закуса. Я по прошлой жизни съел столько пирожков, что, если их сложить тропинкой, то до Москвы из Ростова хватит.

Возле прилавка выстроилась очередь из желающих заполучить горячий пирожок.

– Так, кто перекусить хочет? – спросил Рома.

Пришлось стоять в очереди. Причем только мы встали в конец, как за нами сразу выстроились все новые покупатели. Благо продавщица ловко оборачивала горячие пирожки в бумажные салфетки, и наша очередь быстро приближалась. За один пирожок с мясом надо было отдать десять копеек, а вот пирожки с повидлом или рисом стоили вдвое дешевле. Вся эта информация была написана вручную на листках.

– Какие пирожочки будете? – жизнерадостно спросила женщина, когда подошла наша очередь.

– Мне, пожалуйста, один с рисом и один с повидлом, – заказал Сеня.

Остальные взяли с мясом… ну, не совсем прямо с мясом, а, скорее, с ливером, но даже с ним советские пирожки были куда вкуснее, чем те, которые продавались на прилавках в двадцать первом веке.

Пацаны приготовились расплачиваться, какие-то карманные деньги, которые дали им в лагерь родители, все еще остались (а куда их там было тратить?), но Рома достал из кармана кошелёк и заявил, что сегодня пир за его счет.

Мы встали в теньке и уже там дожидались «Волгу» директора, лопая пирожки. Рома, видимо, решивший, что раз гулять, так уж гулять, купил пирожки с мясом на всех отсутствующих. Видно, нервничал, потому и пытался себя всячески отвлечь.

– А чего ты с мясом не стал? – я покосился на Сеню, доедавшего пирожок с повидлом.

– Шутишь? – толстяк даже жевать перестал и посмотрел на меня, как на круглого идиота, не понимавшего очевидного. – Где ты там мясо увидел? Миха, ты что, не знаешь, из чего эти пирожки делают?

И Сеня с выражением лица «истина в последней инстанции» кивнул на пробегавшего мимо котенка.

– Ой. Ты свечку держал? – я специально откусил от пирожка кусок побольше.

Кухаркин же сын, должен знать, что всё пристойно и не все байки надо слушать.

– Ну как сказать… была у меня соседка, которая как раз пирожки делала. А еще у нее была Мурка, которая однажды окотилась. Только котята исчезли куда-то…

Я фыркнул. Старая песня, многие советские люди искренне считали, что пирожки делали из котят, ровно как пару десятилетий спустя все станут говорить, что шаурму в ларьках делали из дворовых песиков. Но переубеждать Сеню не стал. Знаю я таких убежденных, на любой аргумент он приведёт свои доводы, вспомнит про другую соседку и ее Мурку. Да и не до того было, из динамика сообщили, что поезд «Адлер-Москва» прибывает на первый путь, стоянка поезда: двадцать пять минут.

– Едет… – улыбка мигом сползла с лица Ромы. Он поправил упакованную в газету магнитолу, зажатую под мышкой. – Ребятки, вы здесь постоите? Мне отлучиться ненадолго надо… Колек, ты за старшего, чтобы никуда не разбрелись. А ты, Миша, кхм… пойдем со мной!

Я доел пирожок, вытер рот бумажкой и кивнул – ну раз надо, сходим. Все равно еще полчаса торчать до отправки поезда.

Глава 2

«…прибывает на первый путь» – донесся монотонный голос из вокзального динамика. Поезд и вправду прибывал – длинная темно-зеленая змея как будто нехотя вползала в отведенный ей тупик, отдуваясь и скрипя железными колесами. Из какой-то двери этой змеи и должен был выйти отец Аллы, которого мы с Романом намеревались встретить.

– Какой у него вагон? – спросил я, высматривая таблички с номерами в окошках поезда.

– Понятия не имею, – озадаченно отозвался Рома.

– Ну а как он хотя бы выглядит? – настаивал я.

Надо же было иметь хоть какой-то ориентир. Не искать же черную кошку в темной комнате.

– Да не знаю я, – немного раздраженно ответил Роман. – Я же его в глаза не видел ни разу!

– Как не видел? – оторопел я.

– Ну вот так, – сказал Рома. – Он же только бумаги подписывал. Знаешь, сколько таких подписантов я вижу постоянно? Не могу же я каждого запоминать. А то, что он – отец Аллы, я узнал только в лагере.

Зашибись! И как теперь мы должны в этой копошащейся и не останавливающейся ни на минуту толпе из нескольких сотен человек опознать Аллиного отца? Езжай туда – не знаю куда, встреть того – не знаю кого! Или Рома подразумевал, что если я шахматист – значит, и юный следопыт, что ли?

В результате такого Роминого подхода мы растерянно бегали туда-сюда вдоль поезда. Картинка была еще та! Думаю, в 2020-х нас бы точно засняли на телефон и выложили ролик в интернет с подписью типа «Два придурка забыли, зачем пришли на вокзал! Жесть! Смотреть до конца!». Но всеинтернетная слава в Советском Союзе нам не грозила. А вот что нам точно грозило – так это разминуться с нужным пассажиром. Хоть бы какие-нибудь «особые приметы» знать! А так – оставалось надеяться только на интуицию. В конце концов, до появления мобильников и интернета люди умудрялись находить друг друга даже в разных городах, не зная адреса. А тут – всего лишь один перрон.

Но и в масштабах перрона задачка тоже была неслабой головоломкой. Спустя минут пять бесцельного блуждания вдоль вагонов и заглядывания в лица я подумал, что наш пассажир мог уже давно отсюда уйти. В конце концов, не будет же он, как мы, бегать по перрону в поисках незнакомца.

Я задумался, что такой мужчина сделает, если его, вопреки ожиданиям, никто не встретит у входа в вагон? Скорее всего, он предпочтет дождаться, пока толпа схлынет, и тогда уж точно у поезда останутся только те, кто не нашел своих знакомых в толчее. Вот только стоять посреди разнонаправленных людских потоков, когда тебя то и дело пихают в бок локтями и чемоданами, тоже, наверное, как-то нелогично. Гораздо разумнее было бы остановиться где-нибудь в сторонке, но так, чтобы можно было видеть весь перрон.

Я покрутил головой в поисках подходящего места. Вдруг почти вплотную к перрону, можно сказать, уже возле головного вагона я увидел крупную вывеску «Кафе».

– Роман Альбертович, – запыхавшись, подбежал я к тренеру. – Может быть, он уже вышел отсюда и в кафе сидит?

– В кафе? – удивился Рома. – Что ему делать в кафе?

– Как что? – его вопросу я удивился не меньше. – Дух перевести, подождать… Ну кто в такой толчее будет мотаться, когда можно посидеть в тенечке, спокойно, не торопясь. Может, лимонаду какого-нибудь выпить…

– Лимонаду, говоришь, – Рома на секунду задумался. Потом махнул рукой и решительно сказал: – Ладно, пойдем, посмотрим.

Мы отправились в сторону кафе, чьи окна призывно блестели на солнце. Однако внутри нас ждало новое разочарование: из всех посетителей здесь было лишь несколько женщин, парочка старшеклассников и какой-то не очень опрятный старичок, сосредоточенно прихлебывавший чай из граненого стакана. На роль отца Аллы он точно не годился. Разве что дедушки, да и то вряд ли.

– Н-да, встретили, называется… – Рома озадаченно почесал в затылке. – И что мы вот теперь делать будем?

– Ну… можно, в принципе, еще раз по перрону пройтись, – неуверенно ответил я. – Может быть, где-то около вагонов…

– Там сейчас на соседний путь еще один поезд придет, – возразил Роман. – Там толпа будет еще больше. А толпа – это знаешь какое дело? Она тебя несет в нужную ей сторону, и ты даже остановиться не можешь, не то что оглядеться и подождать. Так что не вариант. Тем более, тебе самому ехать скоро. Мы так и отца Аллиного не встретим, и своих ребят потеряем. Как бы они без нас посадку не проворонили еще!

– А что, если пойти к диспетчеру? – вдруг осенило меня.

– К какому диспетчеру? – не понял Рома.

– Ну… или как она там у них правильно называется, – я действительно не мог вспомнить названия этой должности. Бывает же такое – самое обыкновенное слово вылетит из головы и никак его не загонишь обратно! – Женщина эта, которая поезда объявляет по радио! Можно попросить дать объявление. Мол, такой-то, подойдите туда-то, вас ждут.

– Не-е. Ты сам подумай – пока мы сейчас найдем, где сидит эта тетка, пока объясним ей, что именно нужно сказать, пока он услышит объявление, пока подойдет, куда мы попросим… Да нас уже здесь не будет! Хоть мне и не надо на поезд, но я тоже, знаешь, не могу полдня здесь торчать. Мне еще отчитываться за вас надо будет, что доставил в целости и сохранности и в вагон посадил. Если я вернусь с двухчасовым опозданием, ко мне знаешь какие вопросы могут возникнуть? – Рома растерянно развел руками.

Да, действительно. О том, что нам с ребятами и самим уже нужно собираться на посадку, как-то из головы вылетело за всем этим охотничьим азартом.

Мы еще раз оглядели кафе, как будто собирались обнаружить спрятавшегося в углу или под столиком папу Аллы, но, естественно, от наших взглядов состав посетителей не изменился. И без того призрачные надежды на то, что вот сейчас мы все-таки с ним встретимся, таяли с каждой секундой.

Наконец Рома в отчаянии махнул рукой, резко развернулся и направился к выходу. Я последовал за ним. В этот момент дверь кафе открылась, и вошел какой-то мужчина. В одной руке он нес чемодан, в другой – сумку. Я тут же вспомнил, каково это было – таскаться с такими тяжестями до появления чемоданов на колесиках. А ведь еще надо и открывать-закрывать двери, расплачиваться в автобусе… Не жизнь, а сказка!

Словно в подтверждение моих мыслей, новый посетитель кафе постарался придержать входную дверь той же рукой, в которой держал сумку. Дверь-то он придержал, а вот сумку не смог – и тяжеленная поклажа, соскочив с его пальцев, рухнула на пол.

– Вот же черт! – выругался мужик, пытаясь присесть таким образом, чтобы и поднять сумку, и не выпустить из другой руки чемодан.

– Давайте я вам помогу, – вызвался Рома, который в этот момент как раз поравнялся с посетителем. Он наклонился за сумкой и вдруг застыл как вкопанный. Я проследил за его взглядом и тут же понял, что его так ошарашило. На сумке виднелся значок «Динамо». Неужели?..

– Борис Владленович? – нерешительно произнес Рома. – Это вы?

– Да вроде я, – непонимающе откликнулся мужик. – А вы кто?

– Я – Ромка, – уже более уверенно отрапортовал Роман.

Весь его вид говорил о том, что он сильно растерян. Конечно, он готовился к встрече, но она, когда уже не ждали. И теперь Рома был окончательно сбит и не знал, что ему делать.

– А-а, очень приятно, – вежливо улыбнулся Борис Владленович.

– А мы тут, знаете, бегаем по всему перрону, пытаемся вас везде найти, – затараторил Рома, чтобы как-то заполнить неловкую паузу. – А встретились видите где…

Пока он знакомился с несбывшимся будущим родственником, я заметил в углу какое-то громоздкое сооружение с надписью «Meloman». Подойдя поближе, я разглядел надпись, выполненную более мелким шрифтом: «Unitra Fonica (Łódzkie Zakłady Radiowe)». Ух ты! Да это же настоящий музыкальный автомат! В будущем-то я уже привык к самым различным гаджетам и вообще чудесам техники. А здесь… Мне сразу захотелось разобраться и включить. Как эта махина вообще работает-то? Судя по языку, произведено это устройство было в Польше. В принципе, язык похож, интуитивно можно многое понять. Сейчас попробуем разобраться.

Секрет устройства оказался прост, как все гениальное – нужно было всего лишь бросить пять копеек и выбрать желаемую мелодию. Я вспомнил, как Алла рассказывала мне про своего папу и, среди прочего, назвала несколько его любимых песен.

– Борис Владленович! – крикнул я. Он непонимающе обернулся ко мне. – Роман Альбертович вас очень ждал! И просил поставить для вас музыку.

С этими словами я опустил в прорезь автомата найденную в кармане пятикопеечную монету и выбрал из списка нужную мелодию. Кафе заполнили звуки любимой песни Аллиного отца.

– О! – просиял тот, обращаясь к Роме. – А вам тоже эта песня нравится?

– Еще бы! Очень нравится! – к чести Ромы, он вовремя просек ситуацию и тут же вспомнил о магнитоле, которую все это время таскал с собой. – Вот, Борис Владленович. Это вам!

– Что это? – заинтересовался Борис Владленович.

– Это магнитола! – объяснил Роман, протягивая сверток. – Здесь и магнитофон, и радио – все в одном! Редкая штука, но очень удобная. Любимая музыка будет всегда с вами!

– Ого, – оценил Борис Владленович. – Спасибо. С такой штукой хорошо, наверное, на дачу ездить!

Я начал понимать, что моя задача здесь уже выполнена. У Ромы и Бориса Владленовича завязался какой-то более тёплый разговор, в котором для меня не было ничего интересного – да и, если уж по справедливости, меня они и не касались. А вот что меня точно касалось – так это то, что наш поезд уже прибыл, и на него вовсю шла посадка.

– Я, наверное, пойду, – сказал я. – Там уже в поезд надо садиться.

– Да, Миш, конечно, иди, – живо отозвался Роман. – Своих-то найдешь?

– Ну мы же не в тайге, – скромно ответил я. – И мне не пять лет.

Эх, Рома, если бы ты знал, сколько мне на самом деле лет! Не задавал бы тогда таких глупых, хотя и вполне естественных в твоем положении вопросов.

– Действительно, – засмеялся Роман и протянул мне руку. – Ну что ж, тогда бывай! Счастливого тебе пути! И всем ребятам тоже!

Мы пожали друг другу руки и крепко обнялись.

– Я уверен, Роман Альбертович, – проговорил я, – что все у вас будет хорошо. Главное – всегда быть честным, тогда и жизнь будет складываться по-другому. Надеюсь, что у вас еще получится попасть на Олимпиаду! Удачи вам!

Долгие проводы – лишние слезы. Я и в прошлой-то жизни не очень любил многословные прощания с длинными перебираниями вариантов пожеланий. А уж в подростковом возрасте и вовсе не до того: жизнь бурлит, больше всего боишься куда-нибудь опоздать. А тут и повод есть напрячься. Поэтому я наскоро попрощался с Романом и Борисом Владленовичем, помахал им рукой и побежал к ребятам, которые уже наверняка начали нервничать: они-то тоже слышали объявления о скором отправлении нашего поезда.

Впрочем, долго переживать им не пришлось – как раз в эти минуты подъехала директорская машина, и из нее вышел тренер по боксу с оставшейся частью нашего пассажирского коллектива. Хотя «вышел» – это громко сказано. Поезд отходил уже через пару минут.

– Так, чего вы тут расселись-то, как зрители в партере театра? – воскликнул директор. – Бегом к поезду! Ваш вагон – номер шесть!

И мы, как говорится, дружною толпою помчались на перрон. Проводники уже убирали входные лестницы и закрывали двери вагонов. Я понял, что сейчас главное – попасть внутрь поезда, а там уже разберемся и с вагоном, и с местами. Потому что если сейчас поезд уйдет без нас, то… в общем, такие приключения были ни к чему.

Мы бежали, отчаянно махая руками проводнице последнего вагона, которая как раз убрала лестницу и собиралась закрыть дверь, но, увидев нас, быстро вернула лестницу на место и стала показывать жестом, чтобы мы поторопились. Тем временем поезд вздрогнул, громыхнул всеми своими железками и тронулся. Я напряг все свои силы – и зацепился рукой за поручень аккурат рядом с проводницей! Тут же отпрыгнув на другую сторону тамбура, чтобы не мешать остальным, я наблюдал, как вслед за мной сюда забирались и остальные пацаны.

Последним в нашей компании в вагон запрыгнул тренер.

– Фу-ух! Спасибо, что подождали нас! – обратился он к проводнице и показал рукой на нас: – Вот, познакомьтесь, юные спортсмены! Еще бы чуть-чуть – и пришлось бы на всех другие билеты покупать!

– Ну ничего, ничего, – улыбнулась проводница. – Главное, что все-таки успели. У вас какие места?

Тренер достал билеты.

– Понятно, шестой вагон, – кивнула она. – Ну что ж, проходите. Теперь можете больше не спешить, – добавила она с улыбкой.

Эх, давненько я не ездил в советских поездах! Вынужденная прогулка по половине состава мигом освежила воспоминания. Вагоны уже были раскалены предыдущими часами поездки, поэтому духотища стояла страшная. Шутка ли – набитые битком людьми стальные коробки, полдня чухавшие под палящим солнцем! А о кондиционерах в эти годы, естественно, никто ещё и слыхом не слыхивал. Я вовсю крутил головой, пытаясь заметить открытые окна, сколько мы прошли вагонов – и таких видели от силы штук пять-шесть. Значит, остальные не открываются. Не будут же люди принципиально париться в такую жару.

Но все же было в этом что-то, что в народе называется «в тесноте, да не в обиде». Я мгновенно вспомнил свое предыдущее детство: поездки с родителями на море, курортники в панамах (почему-то в поезде их тоже снимали не все), газеты с кроссвордами, вареные яйца и курица в фольге… И вот я оказался в точно такой же обстановке. То тут, то там бивший в нос аромат курочки живо напомнил мне о том, что я вообще-то проголодался. Ну чего там эти вокзальные пирожки! Мой новый организм взрослел и требовал топлива постоянно. Ладно, сейчас расположимся на местах и разберемся.

Наконец, мы добрались до своего пацкарта. Лева с компанией тут же заняли козырные места у окна. Что они там разглядывать-то намерены, интересно? Тоже мне, романтики с большой дороги… Ну что же, я, как говорится, не гордый, я согласен на медаль. На боковом месте снизу уже расположился тренер, ну а мне ничего не оставалось, кроме как лезть наверх.

Эх, родная романтика советского плацкарта! Как бы ни ругали верхнюю боковушку, делая ее символом чуть ли не бомжатника, на самом деле она ничуть не хуже остальных плацкартных мест. Даже в чем-то круче: ведь стоит тебе только чуть-чуть вытянуть голову – и ты можешь наблюдать за всем вагоном! Сразу виден, так сказать, срез общества, представленный в плацкарте. Вот мужики, выставив чемодан в проход, играют в подкидного дурака, стараясь слушаться просьб других пассажиров и не материться слишком громко. Вот пенсионерки, обмахиваясь газетами, рассказывают друг другу о том, куда решили поступать их внуки и внучки. А вот, собственно, и сами чьи-то внучки – девчонки на пару лет постарше меня нынешнего кокетливо стреляют глазками в своих ровесников. Конечно, никаких откровенных нарядов, как в двадцать первом веке, тут и в помине не было, но природу все равно не обманешь: пацаны так старательно делали вид, что девчонки их вовсе не интересуют, что наблюдать за этим было забавно.

Тоже, наверное, какой-нибудь спортивный коллектив. А может, часть класса куда-нибудь едет. Мы в их годы, помнится, так в Ленинград катались на экскурсию. Тьфу ты. «В их годы». Все никак конца не привыкну, что до «их лет» я ещё даже не дорос.

Ну что ж, перед тем, как приступать к трапезе, было бы неплохо, так сказать, совершить обряд личной гигиены. Я спрыгнул со своей полки и направился в сторону туалета, намереваясь вымыть руки. Дойдя до заветной двери, я несколько раз дёрнул за ручку, но дверь не поддавалась.

– Миш, да рано ещё! – раздался из вагона голос тренера. – Мы же только-только отъехали, санитарная зона. Погоди минут пятнадцать, и все откроется. Или тебя с пирожков так прихватило, что ли? Так они, вроде, нормальные были.

Точно! Привык я в своем будущем ко всяким там биотуалетам и прочим признакам комфорта и напрочь забыл даже само словосочетание «санитарная зона». Ну и не беда. Значит, полежим пока на полке, поразглядываем родные просторы через помутневшее от времени стекло.

Откуда-то рядом раздалось приглушённое похихикивание Левы сотоварищи. Ну естественно, этим только повод дай. Впрочем, с моим появлением веселье притихло. А может, тренер посмотрел на них как-нибудь по-особенному. По-отечески, так сказать.

Я залез на свою полку и с интересом уставился в окно. За ним проплывали до боли знакомые и в то же время в чем-то незнакомые пейзажи: окраины города, дачные поселки… На дачных домиках бросалось в глаза отсутствие кабельных тарелок, а вместо втиснутых в каждый свободный угол сверкающих иномарок иногда попадались «Жигули» и «Москвичи» разной степени убитости. Соотношение было, наверное, примерно такое: одна машина домиков на десять. Вот и оказался я снова в тех временах, когда самый простой автомобиль вызывал у детворы восторги не хуже какого-нибудь космического корабля.

Я развалился на полке, продолжая коситься в окно и лениво прислушиваясь к пестрому гулу плацкартного вагона. Черт возьми, все-таки, несмотря на все эти странные приключения, жизнь была прекрасна! Я молод – да что там молод! – юн, у меня есть родители (и пусть отношения у нас не идеальные – у кого в подростковые годы было по-другому?), я в коллективе таких же юных парней только начинаю свой путь в мире спорта. Чем не идеальные условия?

А поезд стремительно уносил нас вдаль. В столицу нашей необъятной Родины – город-герой Москву, где нас уже с нетерпением ждёт спортивное общество «Динамо». Впереди – новые горизонты. И теперь я точно знаю, что смогу добиться всего, что прошло мимо меня в моей прошлой жизни.

Глава 3

Кто часто ездил плацкартом – особенно в советские времена, когда еще не было никаких гаджетов и мобильных интернетов – тот знает, что плацкарт живет своей собственной жизнью. Это не то что большая семья – скорее, огромная коммуналка, в которой роли распределяются в первые часы поездки. Общий туалет с умывальником и проводница, как главный и единственный на всех начальник, буфет, милиционер, пункт выдачи белья и ответственный вообще за связь с внешним миром, только усиливает ассоциации.

Когда-то и я пробороздил немало сотен километров в таких вагонах. И все-таки мне, уже успевшему привыкнуть к торжеству индивидуализма двадцать первого века, было немного непривычно возвращаться в этот коммунальный мир. Мне было чем заняться: посмотреть в окно на родную, но уже забытую страну, прислушаться к разговорам своих «заклятых друзей» по соседству, подумать о том, как стоит дальше вести себя в новых обстоятельствах. Уж на крайний случай всегда можно было попросить у кого-нибудь газету почитать. К тому же и свежих ощущений тоже хватало. Например, я со своим прежним телом уже забыл, каково это – вытягиваться на вагонной полке. А здесь я не просто помещался на ней – я чувствовал себя просторно! И где – на боковушке! Когда бы я еще такое испытал?

Да и соседи не давали скучать. По виду группы парней, ехавших с одним сопровождающим взрослым, нетрудно было понять, что это юные спортсмены едут куда-то: или учиться, или на экскурсию, или выступать. Поэтому расспросы начались почти сразу, как мы сели в вагон.

– Какие хорошие ребята, а каким спортом занимаются? – вопрошала бабулька божий одуванчик, поправляя сползающие на переносицу очки.

– Бокс, – вежливо отвечал наш тренер. – Олимпийцы будущие.

– Бокс – это где морды друг другу бьют? Вот у меня у сестры муж…

Наверное, любопытство к чужой жизни людям было свойственно всегда. Впрочем, мы и не скрывали нашей истории. Конечно, слово «Динамо» могло огорчить болельщиков «Спартака» или «ЦСКА», но в целом наши намерения вызывали только положительные эмоции.

В общем, засыпал я, переполненный впечатлениями. Заснуть, правда, получилось тоже далеко не сразу: оказалось, что наш тренер храпит так, что слышали его, наверное, во всем вагоне. Делать ему замечания желающих не нашлось: может быть, все уже запомнили, что он – тренер по боксу, а может быть, просто это было настолько привычной картиной, что никто уже и не обращал на чужой храп особого внимания. Я тоже постарался воспринимать тренерские децибелы как монотонный фон. Постепенно это сработало: я погрузился в полудрему, и совсем скоро гул плацкарта в сочетании с колесным перестуком все-таки помогли мне заснуть. Перед этим я поймал себя на мысли, что тренер сейчас храпит себе спокойно и даже не подозревает, что письмо с подписями в его поддержку уже вовсю разлетается по стране.

Утро встретило меня возбужденными перекрикиваниями пассажиров.

– Да куда сумку-то девал, там же все наши документы! И еда, кстати, когда мы еще позавтракаем в этой Москве! – надрывался чей-то женский голос.

– А ты под ноги внимательнее погляди, найдешь и сумку, и чемодан, и много чего еще! – ворчливо отвечал своей спутнице мужской голос. – Хотя могла бы уж и без завтрака один раз обойтись, сколько можно жрать!

– Ой-ой-ой, а сам-то! – начала выговаривать ему женщина. – Сам-то каждые выходные с мужиками своими в гараже торчишь, хоть бы на час тебя дома увидеть! Потом тащи тебя домой на своем горбу! Небось для этого и получал этот гараж-то! А меня тут куском хлеба еще попрекаешь – постыдился бы хоть на людях-то!

Я нехотя разлепил глаза. Не люблю, когда утро начинается с таких вот бытовых разборок. Впрочем, они мне в любом случае всегда казались занятием бессмысленным – в любое время дня и в любой жизни. Да и вообще просыпаться, честно говоря, не очень хотелось – уж слишком удобно я развалился на своей боковушке, и хорошо бы было продлить это блаженство еще хотя бы на пару часиков – но мысль о том, что предстоит мне пережить в этот день, быстро лишила меня остатков сна.

– Мих, проснулся, что ли? – раздался бодрый голос тренера. – Давай-давай, вставай, мы через полчаса уже прибываем!

Мы подъезжали к Москве. В окне уже вовсю мелькали столичные пейзажи, хотя здесь, на окраинах, Москву еще было сложно отличить от любого другого города. Типовые новостройки, как в прологе к фильму «Ирония судьбы», соседствовавшие с пока еще сохранившимися райончиками частных деревянных домишек, можно было встретить где угодно. Так что высматривать за окном было особенно нечего, и я сбросил с себя простыню, которой укрывался в эту ночь, и резво спрыгнул на пол. Внизу тотчас уткнулся в чью-то спину.

Я же совсем забыл о такой яркой подробности советского быта, как очереди! А уж очередь в плацкартный туалет перед конечной станцией – это и вовсе практически ритуал.

– Мужчина, вы что там, в круиз собрались? Очередь тут собралась! – сетовала та самая бабулька.

Люди приплясывали, поторапливали тех, кто стоял впереди, те пытались поторапливать тех, кто внутри – как будто от этого что-то могло зависеть! Впрочем, людей тоже понять можно: если санитарная зона начнется как раз тогда, когда подошла твоя очередь, это будет, мягко говоря, немного обидно.

К счастью, сия чаша нас благополучно миновала, и мы выгрузились на перрон Казанского вокзала бодрыми и веселыми. Вокзальное здание выглядело для меня немного непривычным, словно заснувшим – я не сразу понял, что дело в полном отсутствии яркой рекламы и разнообразных ларьков и забегаловок, как снаружи, так и внутри. Точнее, газетный киоск и кафе, конечно, были в наличии, но разве сравнишь этот скромный набор с той пестротой торговых точек, которая существовала в далеком будущем!

– Так, пацаны, пятаки на метро у всех есть? – спросил тренер, остановив нас перед входом в метрополитен.

Мы были ребятами запасливыми, и пятаки у нас имелись.

– Тогда пошли! – скомандовал тренер, и через несколько секунд нас оглушило звуками стремительно летящих поездов. Вагоны метро не слишком поразили – все-таки в моем прошлом-будущем все еще продолжало ездить довольно много старых составов, да и что там особенно нового можно придумать, кроме электронного табло, мягких сидений и кондиционера? Впрочем, разглядывать внутренности метро было сложно – слишком много было пассажиров, и все внимание приходилось направлять на то, чтобы не упустить из виду друг друга. Тем более что у каждого из нас был еще рюкзак и дорожная сумка – мы же все-таки приехали покорять Москву, не хухры-мухры! Встречай нас, «Динамо»!

Впрочем, это я был привычный, а ребята, кто в столице пока ещё не бывал, вертели головами и рассматривали величественные залы и длинные эскалаторы.

Размах дворца спорта, конечно, впечатлял. Масштабы самого здания – это еще полбеды, все-таки все уже видели такие махины хотя бы по телевизору, а некоторые успели уже и побывать в Москве как туристы. Но вот то, что вся эта громадная коробка полностью забита людьми! Мои спутники уронили нижние челюсти от удивления – за исключением тренера, конечно: он-то был уже, как говорится, тертым калачом. Еще бы! Казалось, в каждом виде спорта занимается население какого-нибудь небольшого городка. Да только в одной легкой весовой категории конкуренция была такой, что можно было смело проводить отдельный чемпионат! И я вот совсем не уверен, что это было бы зрелище, хоть в чем-то уступающее всесоюзным соревнованиям. Правда, возрастная группа здесь была постарше той, где выступали Колян и Лева. Ну да возраст – это дело наживное. Уж я-то это точно знаю.

– Ну что, это, как я понимаю, и есть твоя талантливая молодежь? – услышал я незнакомый голос. Я обернулся на звук: нашему тренеру с улыбкой жал руку мужчина, примерно его ровесник, в тренерской форме.

– Они самые, – отозвался наш тренер и, обращаясь к нам, объяснил: – Это тренер «Динамо», Антон Сергеевич.

Мы вежливо кивнули в знак приветствия.

– Значит, смотрите, – наш тренер стал поочередно показывать рукой на каждого из нас. – Колян у нас легковес, причем титулованный. Лева – полутяж, тоже парень толковый, соревнования брал. Это – Андрюха, проист Шпалой звать. Если его чуть-чуть подтянуть в работе вторым номером – точно станет чемпионом! А вот это, – тренер показал на нас с Сеней, – просто талантливые пацаны, но совсем еще сырые. В общем, Антон, бери, не пожалеешь, я тебе обещаю!

Антон Сергеевич скептически хмыкнул.

– Не пожалею, говоришь? Да судя по твоим словам, ты мне прямо готовых олимпийских чемпионов привез! Ну да ладно. Чего тут лясы зазря точить – в нашем деле все решает практика. Сейчас мы твоих парней проверим и все решим. Идите все переодеваться! – сказал он и махнул рукой, обозначая, в какой стороне нужно искать раздевалку.

Уходя, я краем уха услышал обрывок разговора двух тренеров.

– Ну что, не перестали там на тебя еще серчать? – понизив голос, спрашивал Антон Сергеевич у нашего провожатого.

Ответа я расслышать не успел, потому что за мной захлопнулась дверь раздевалки. Да и вообще было не до шпионских игр – нужно быстро переодеться и идти в зал.

– Видали, пацаны, в какой форме они тут тренируются? – спросил Колян, доставая свою сменную одежду.

– Видали, – пожал плечами Лева. – Так что толку-то, что мы видали? Это их форма, небось для них же и шьют специально. Если нас возьмут в «Динамо» – и нам такую же выдадут.

– Было бы здорово, – мечтательно прикрыл глаза Колян. – Красивая она у них.

– Будем тренироваться – у нас еще красивее будет, – уверенно заявил Шпала.

– Ты думаешь, у них тут форма вроде погон, что ли? – хохотнул Лева. – Там чем дольше служишь, тем больше звездочек, а здесь – красивее форма?

– Не, ну я имею в виду, что для каких-нибудь важных выступлений-то, наверное, еще лучше выдают, – объяснил Шпала уже менее уверенно.

В зале мы выстроились в ряд, как на уроке физкультуры. Тренировавшиеся динамовцы почти не обращали на нас внимания – лишь изредка кто-нибудь бросал на нас свой взгляд. Хорошо, что масштабы зала позволяли тренироваться целой толпе народа, никому не мешая и не заходя ни на чью территорию.

– Значит, так, – заговорил Антон Сергеевич, держа в руке какой-то листок и ручку. – Объясняю правила – сразу, на берегу. Каждому вновь поступающему в наш клуб придется пройти все круги ада. Почему ада? Потому что испытательных упражнений девять – как кругов ада в какой-то там книжке или мифологии, неважно. Каждое из упражнений взято из арсенала чемпионов старых школ. После каждого из них я буду выставлять оценки, но вы их не узнаете – объявлю их в самом конце. Эй, Артур! – окликнул он кого-то, обернувшись к тренирующимся. – Подойди сюда!

К нам подошел молодой парнишка – судя по внешнему виду, примерно наш ровесник.

– Это мой воспитанник Артур, – объявил Антон Сергеевич. – Он будет для вас как бы образцом по всем упражнениям. Артур, показывай все, что я говорю. Итак, первое упражнение – это ходьба на руках. Вы в курсе, что Арчи Мур каждое утро начинал с ходьбы на руках вокруг дома? Думаете, ему заняться было нечем? А вот и нет. Это упражнение здорово укрепляет плечевой пояс и улучшает баланс. А без этого в наше дело и соваться бессмысленно. Артур, покажи!

Артур встал на руки и легко прошел несколько метров. Мы по команде Антона Сергеевича попытались проделать то же самое, пройдя вокруг ринга. Получалось не так просто, как хотелось, но, несмотря на это, практически все с первым упражнением справились, хотя и не без труда.

Немного отличился Сеня – первый раз вышел у него фальстартом, и он уже через секунду вернулся в исходное положение. Но потом и он приноровился и прошелся на руках не хуже остальных. Антон Сергеевич сделал какие-то пометки в своем листке.

Вторым упражнением оказался «крокодильчик». Нужно было встать в упор лежа на кулаках, опуститься и в этом положении, попеременно переставляя кулаки, передвигаться по залу вперед и назад, меняя направление по команде тренера. Как сказал Антон Сергеевич, «крокодильчик» здорово развивает сухожилия рук. Так оно и есть – при заявленной дистанции в десять метров мои мышцы начали сдыхать примерно метра через два. Напряжённо сжали зубы и другие ребята.

Вот что значит непривычное и не тренированное должным образом тело – к «финишу» я приполз чуть ли не на брюхе. Ну да ничего, если меня сейчас возьмут в «Динамо», то вскоре я натренируюсь похлеще некоторых. А если не возьмут – натренируюсь сам и приеду на следующий год. Уж физические-то трудности меня никогда не пугали – тем более на пути к мечте. Будем преодолевать.

– Третье упражнение – пистолетик, – объявил Антон Сергеевич. – На мышцы ног! Приседание на одной ноге, на каждой по десять раз!

После третьего упражнения все мы выглядели так, будто бежали десятикилометровый марафон с тяжеленным грузом на плечах. Круче всех, конечно, приходилось Сене – судя по его виду, он уже всерьез раздумывал, а не зря ли он вписался в эту сомнительную авантюру. Боялся, наверное, помереть прямо на тренировке и тем огорчить маму Веру.

– Давай, брат, не сдавайся, – пытался я подбадривать товарища. Хотя, по правде сказать, мне и самому уже было тяжеловато.

А вот динамовцу было хоть бы что – этот Артурчик показывал упражнения так, как будто для него это перекур в по-настоящему тяжелой работе. Значит, физическая подготовка здесь точно на высоте, и я сделал правильный выбор, решив сюда попасть.

С выходом на турнике лучше всех справились Коля, Шпала и Лев. Мы с Авсентием тоже, в общем-то, сумели выполнить это упражнение, и вот тут я подумал – не зря я Сеню по турникам гонял! И сам подтянулся. Но всё-таки далось нам это заметно тяжелее.

Но Антон Сергеевич не ждал, пока мы отдышимся, и объявил следующее упражнение. Это оказались отжимания с хлопком за спиной – самый сложный вид отжиманий, на развитие взрывной силы! И вот здесь нас ждал удивительный сюрприз: лучше всех справился Сеня! Я смотрел на своего друга-увальня и не мог поверить своим глазам. Наверное, помогла его изначальная гибкость, проворность и по-настоящему чудовищная сила.

Но, как бы там ни было, к этому моменту все мы уже с трудом стояли на ногах. Мышцы наши были уже забиты напрочь. Больше всего каждому из нас хотелось принять освежающий душ и рухнуть в застеленную постель. Однако до этого, конечно, было еще далеко.

– Знаете, что, ребята, – произнес вдруг Антон Сергеевич с какой-то особенной хитрецой в голосе. – Ведь у нас в клубе сейчас всего четыре свободных места. Вас, как вы понимаете, пятеро. По идее, основные моменты, которые важны мне для дальнейшей работы, я у всех вас увидел. Поэтому, чтобы вас зазря не гонять, делаем так. Сейчас мы выполняем контрольное упражнение. И тот из вас, кто с ним не справится, поедет домой. Идет?

Мы, стиснув зубы покрепче, закивали, давая понять, что целиком согласны с этим предложением. Можно подумать, у нас были какие-то другие варианты!

Я увидел, как настраиваются на борьбу ребята. Сеню тоже подбадривать не пришлось – он оглядывался как боевой кролик.

– Ну вот и славно, – Антон Сергеевич кивнул нам в ответ. – Артур, неси мячи!

Артур проворно ушел в комнату с инвентарем и принес оттуда одиннадцать мячей с песком – по два мяча на каждого из нас, и еще один «лишний».

– Объясняю задачу! – снова заговорил Антон Сергеевич. – Сейчас вы встанете в круг и начнете жонглировать каждый двумя мячами. Через какое-то время я брошу вам «лишний» мяч. Ваша задача – перебрасывая этот лишний мяч следующему, кто стоит за вами, сделать так, чтобы снаряд прошел в общей сложности три круга! И главное при этом – не останавливаться и продолжать жонглировать. Учтите – это упражнение требует не только силы, но и хорошей координации движений. Кто первый выронит этот третий мяч – или какой-то из своих мячей, или все сразу, неважно – становится проигравшим. Всем все ясно?

Конечно, нам было все ясно. Что же тут неясного? Кроме того, как бы не выронить эти чертовы мячи с песком из подрагивавших после упражнений рук…

Антон Сергеевич дунул в свисток, обозначая начало упражнения. Пока мы жонглировали каждый двумя мячами, все шло еще более-менее ничего. Через какое-то время я даже приноровился, и мне начало казаться, что это, в общем-то, несложное упражнение. Даже можно со временем добавить побольше мячей и поражать публику на каких-нибудь вечерах, ну или девушек при случае. И чего этот динамовец нас так стращал, как будто это что-то невыполнимое? Специально, что ли, решил таким образом над нами подшутить?

Моя уверенность и самонадеянность улетучилась в тот момент, когда Антон Сергеевич, как и обещал, вбросил в наш круг еще один мяч. Вот тут-то я и понял в момент всю каверзность его задумки! Ведь я-то был по комплекции самым мелким из всех. Получалось, что тот, кто бросает мяч в мою сторону, бросает его как бы сверху. И мне надо было из положения чуть снизу поймать его и бросить дальше – как будто бы чуть наверх и при этом в сторону. И надо было еще не останавливаться и продолжать жонглировать другими двумя мячами!

Ладно, подробную нагрузку я, будучи тренером, своим пацанам давал, так что видел этот аттракцион уж точно не впервые – и мне удалось не уронить мячи и передать «третий» мяч дальше. Но вот на втором круге… третий мяч полетел в мою сторону, я выставил руку, чтобы его забрать. Как вдруг в меня влетел Колян. Мяч ударился о мой кулак и рухнул на пол.

Я приподнял голову и увидел Коляна с опустевшим от отчаяния и растерянности лицом. Взгляд его был направлен вниз, на пол, где, скача, тяжело раскатывались в разные стороны его мячи. Меня он сбил, видимо, отчаянно пытаясь их поймать.

Вот это да. Это что же получается? Мы с Колей уронили мячи одновременно? И что теперь? Нас обоих отправят обратно? Или это была страшилка, и на самом деле возьмут всех? Нет, ну а вдруг. Или дадут еще одно упражнение, вроде второго тура? На этот случай никакого инструктажа не было!

Мы смотрели друг на друга, как два человека, у которых только что, друг у друга на глазах, порушилась вся их жизнь. Ни на какие осмысленные комментарии ни его, ни меня уже не хватало.

В реальность нас вернул бодрый голос Антона Сергеевича:

– Ну что ж! Упражнения закончены! Теперь я объявлю результаты.

Мы побросали мячи и снова выстроились в ряд, как при знакомстве. Вот только вид у всех пацанов уже был, как у шахтеров после смены в забое. Все-таки что ни говори, а нагрузки тут посерьезнее будут. Оставалось только ждать вердикта динамовского тренера и надеяться. Не впадать в панику и дышать поровнее.

Антон Сергеевич с заговорщицким видом оглядел всех нас.

– Итак, – медленно и со значением проговорил он. – Объявляю итоговые баллы каждого участника.

А у меня в голове включился калькулятор. За эту заваруху с мячами у меня наверняка стоит единица. Или вообще ноль. За это меня, небось, и срежут. Надо же было так опростоволоситься! Вон тот же Сеня – делал все плохо, неуклюже, медленнее других, но все-таки доделал все до конца и не сорвался! Да и Коля так же. А я…

– Немного нарушу традицию и начну называть всех в обратном порядке – с победителей, – слегка улыбнулся Антон Сергеевич. – Первое место занимает…

Глава 4

– Кандидат с гордым именем царя зверей – Лев! Он сумел заработать по 4 и 5 баллов за каждое из упражнений, что в сумме дало ему 27 баллов! Поздравляю! Ты сегодня действительно первый, как твой гривастый тезка! – тренер расплылся в улыбке, которая из-за носа набекрень казалась оскалом.

Лева самодовольно посмотрел на нас как бы сверху вниз. Я, мол, всегда знал, что я вас всех круче.

– На втором месте – ваш товарищ Шпала, как мне его представили, – продолжил динамовец. – У него – 23 балла: чуть поменьше, но тоже очень достойно!

Шпала присоединился к гордым ухмылкам Левы.

– Третье место, – Антон Сергеевич сделал многозначительную паузу, – получает Коля-Коля-Николай с 21 баллом в своей копилке!

То есть, если бы у Коляна не вылетел из рук мяч в последнем упражнении, то он набрал бы баллов больше, чем Шпала! Значит, он в порядке. Эх!

Я тяжело выдохнул.

Мда. Надо же было так облажаться с этими мячами! Интересно только, это Коля специально мне палки в колеса воткнул?

На меня как будто гирю повесили. Теперь придется снова иметь дело с родителями. Убеждать отца, что это – просто случайная неудача, какие бывают у всех, кто занимается каким бы то ни было спортом, потом весь год сопротивляться его решимости сделать меня шахматным чемпионом… А заодно и объяснять, как это я за месяц пребывания в лагере не просто растерял все свои шахматные навыки, но даже и правила игры позабыл напрочь. Отличная перспективка у меня вырисовывается, нечего сказать!

– Четвертое место, – на этот раз пауза показалась мне вечностью.

Антон Сергеевич стоял и хитро поглядывал то на меня, то на Сеню. Потом, в постсоветской жизни, ведущие будут так оттягивать решающий момент на телешоу, прежде чем объявить правильный ответ в викторине или назвать имя победителя. Но здесь-то к чему эти представления устраивать? Вот же интриган! Я даже губы пересохшие облизал, мне хотелось закричать – да говорите же!

– Четвертое место делят между собой Сеня и Миша, – наконец разродился Антон Сергеевич.

Мы с Сенькой озадаченно переглянулись.

– Это как? – чуть ли не хором спросили мы.

– А вот так, – развел руками динамовский тренер. – Ничего не попишешь: вы оба набрали по двадцать баллов ровно. А это – проходной балл, с цифрами не поспоришь.

– И что теперь? – недоуменно спросил я. – Вы же говорили, что у вас всего четыре свободных места, и что будет проигравший, который поедет домой…

– Говорил, – кивнул Антон Сергеевич и показал мне свою бумажку, как бы оправдываясь. – Но вот – сам видишь, как все обернулось. Что теперь, что теперь… – он задумался и, словно забывшись, начал грызть карандаш. Потом вдруг вздрогнул, как бы очнувшись, и сказал: – Ничего не поделаешь, придется мне искать еще одно место в зале.

– То есть вы имеете в виду, что… – еще не веря своему счастью, я не решался даже произнести свое предположение вслух.

– Да, – с широкой улыбкой, собрав лучики морщинок у глаз, ответил Антон Сергеевич. – Вы оба остаетесь. Вы все остаетесь здесь, у нас! – он обвел глазами всех нас и шутливо добавил: – Ну если только никто сам, добровольно не передумает и не захочет уехать обратно домой. Какие у нас здесь нагрузки, вы видели.

Но дураков не было! Забыв про наши старые разногласия, мы все кричали от радости и обнимались друг с другом, как футболисты после решающего и от этого особенно красивого гола.

– А можно нам теперь форму динамовцев? – выпалил на радостях Лева.

– Теперь – не можно, а нужно! – ответил Антон Сергеевич. – Пойдемте со мной!

Мы пришли в еще одну каморку с инвентарем. Да, с помещениями и оснащенностью здесь дела явно обстояли гораздо лучше, чем в провинциальных секциях!

– Прежде чем вы получите свою форму, – снова заговорил Антон Сергеевич, – я обязан сказать вам следующее. Отныне вы – не просто пацаны, увлекающиеся спортом. Вы теперь носите гордое имя динамовцев! И должны всегда помнить, что это звание – не только огромнейшая честь, но и очень большая ответственность. И я сейчас не о том, что вы все должны показывать очень высокие результаты – это само собой разумеется, даже обсуждать нелепо! Я имею в виду, что теперь вы все должны следить за дисциплиной, как в зале, так и вне его.

Речь прозвучала торжественно и назидательно одновременно. Вообще говорить Антон Сергеевич однозначно умел, и мы старались смотреть именно на него, а не на Григория Семёновича, который, конечно, был тут, рядом.

– Мы что, какие-нибудь малолетние преступники, что ли? – протянул Шпала.

– Нет, конечно, – мгновенно отреагировал Антон. – Но дисциплину нарушают не только преступники! Я, конечно, вам не воспитатель, и нотаций читать не буду. Просто если обычный человек где-то на улице нахулиганит – он просто гражданин Иванов, работающий на таком-то предприятии. А если нахулиганит кто-нибудь из вас – все будут знать, что отличился член общества «Динамо», за которым следит не только весь Советский Союз, но и любители спорта во всем мире, понимаете? У нас в стране, разумеется, все работы нужны и все предприятия одинаково важны. Но теперь вы сами – в категории тех ребят, с которых берут пример уже другие школьники и студенты. Никогда не забывайте об этом и ведите себя соответствующе, не позорьте имени динамовцев! Это, надеюсь, понятно?

– Конечно, понятно, – смиренно ответил Лева и ухмыльнулся. – Мы не подведем!

Я чуть не прыснул со смеху, глядя, как эта хулиганская физиономия изо всех сил старается казаться портретом примерного мальчика.

Антон спросил на всякий случай у каждого размер одежды и, покопавшись в каких-то коробках, выдал каждому по фирменной динамовской футболке. Ощущение было такое, словно боги с Олимпа спустились на землю и одарили всех своим личным одеянием! Думаю, в эти минуты никто из нас не верил, что все это происходит наяву.

– Теперь давайте разберемся с оргвопросами, – продолжил Антон Сергеевич, когда наши эмоции чуть поутихли. – Жить будете в общежитии. Там насчет вас все уже договорено, места выделены. Условия, разумеется, спартанские, не как у мамы с папой дома на диване. Так что если кто-то захнычет, что ему не напекли любимых ватрушек или не включили на ночь любимую передачу по телевизору – лучше сразу придите и честно скажите, мы отправим вас домой. Это я говорю к тому, чтобы по вопросам разных бытовых мелочей ни меня, ни остальной тренерский состав не дергали. Ваши новые друзья, они же ваши соседи, все вам объяснят и покажут.

Мы в который уже раз за сегодня согласно закивали, а Антон Сергеевич все не останавливался, продолжая сыпать инструкциями:

– Подойдете к вахтерше, назовете себя, вам дадут ключи. Так что прямо сейчас шуруйте заселяться, а потом – в столовую на обед. Если…

Мы не успели дослушать, что будет, «если…», потому что дверь в каморку внезапно распахнулась, и на пороге возник какой-то запыхавшийся парень в такой же динамовской футболке, какие только что выдали нам. Видимо, дело было очень срочным, и ему пришлось бежать через весь дворец спорта.

– Антон Сергеевич, – выкрикнул он, пытаясь отдышаться. – Там это, как его… тут есть тренер, который с юга с гостями приехал?

– Есть, – непонимающе сказал Григорий Семёнович, сделав шаг вперед. – А что такое?

– Там вас нас старший вызывает, – объяснил парень и добавил: – Срочно!

– Э… А зачем? – лицо нашего тренера побледнело.

– Ну я не знаю, мне не сказали, – пожал плечами динамовец. – Наверно, поговорить хотят.

Наш тренер побледнел еще сильнее и, растерянно оглядываясь на нас, вышел. Наверное, он подумал, что сейчас будет что-то вроде «вызова на ковер» или «товарищеского суда». Но я-то знал: скорее всего, это до Москвы доехало письмо с рекомендацией! Ну что ж, пусть лучше люди ошибаются в лучшую сторону, чем наоборот.

– Ладно, что-то я заговорился с вами, – улыбнулся Антон Сергеевич. – На все случаи жизни руководства пока не придумали, поэтому кое с чем вам придется разбираться, как говорится, по ходу дела. Зато так, говорят, получается доходчивее. Так что – вперед и с песней!

С этими словами Антон Сергеевич жестом попросил нас выйти из каморки с инвентарем, закрыл ее на ключ и, помахав на прощание рукой, отправился куда-то по своим делам. Нам же с пацанами тоже пора было покидать спортзал и его окрестности. Хотя, честно говоря, мне бы хотелось задержаться здесь еще хотя бы на пару часиков – настолько здесь все было здорово оборудовано по тем временам. Да и места было хоть отбавляй, поэтому вопрос очередности тренировок снимался сам собой. Но – всему свое время. Сейчас я все равно сильно вымотан «вступительными испытаниями», да и с бытовыми вопросами тоже нужно разобраться. В конце концов, как говорят опытные люди, война войной, а обед – по расписанию!

К нашей радости, общежитие располагалось недалеко. Его серые и уже успевшие чуть облупиться стены мы заприметили почти сразу. Хотя, честно сказать, эта Москва не слишком напоминала ту Москву, из которой я сюда «прибыл» неизвестным мне путем. Транспорта пока что намного меньше, а воздух, соответственно, был чище. Меньше было и шансов быть сбитым неадекватным лихачом на навороченной иномарке – да и самих иномарок в городе были единицы. Не торчали ещё отовсюду кричащие вывески и баннеры, не распространяли навязчивые запахи ларьки с фастфудом, что, как мне кажется, однозначно плюс. В этом смысле в городе и ориентироваться намного проще – нужные тебе здания не загораживало ничего, кроме деревьев.

Собственно, ничем другим такое здание быть и не могло – за свою прошлую жизнь я повидал их предостаточно, и глаз на них у меня был уже наметан. Сквозь общажные двери то и дело бегали туда-сюда молодые динамовцы, и со стороны все было очень похоже на общежитие студентов – с той только разницей, что здесь все обитатели были подтянутыми, стройными и накачанными.

Расселяли нас по свободным местам в разных комнатах – разумеется, никто для очередных новичков целую комнату освобождать не собирался. Мне выпало жить вместе с Сеней в комнате, в которой как раз были свободны две кровати. Выдавая нам ключи, вахтерша ухмыльнулась:

– Надеюсь, завтра не прибежите ко мне с криками «Поменяйте нам номер»?

– А с чего мы должны к вам прибежать? – удивился я.

– Ну посмотрим, – загадочно посмотрела на нас вахтерша. – А то знаю я вас, таких…

– Странная какая-то, – сказал Сеня, когда мы поднимались по лестнице на нужный нам этаж. – С чего мы должны номер-то менять? А если там так все ужасно, так почему бы ей сразу не дать нам нормальную комнату? А если это невозможно, то зачем нам об этом сообщать?

Общага – она и есть общага, подумал про себя я. Что там менять, шило на мыло. А вслух сказал:

– Да ладно тебе, Сеня, – усмехнулся я. – Ты что, сам не видишь, что ли? Бабка старая, ей скучно, она сидит тут целыми днями да на проходящих людей смотрит. Должно же у нее быть хоть какое-то развлечение. Она тебе ерунду какую-то, не подумав, брякнула, а ты уже тут целые теории строишь. Перестань, мы же не детективы, которые дело расследуют. Сейчас заселимся по-быстрому – и всех делов!

Замок в нашей двери открылся легко. А вот то, что мы увидели в комнате, где нам предстояло теперь жить… Всё-таки к странному поведению вахтёрши нашелся свой ключик, и это была отнюдь не скука.

То, что в комнате мы будем не одни, мы знали. Но вот то, что она окажется в таком состоянии… Собственно, то, что здесь живут спортсмены, выдавали только спортивные плакаты на стенах. В остальном же наш номер, скорее, напоминал какое-то рабочее общежитие: под кроватями валялись пустые бутылки, постели были не заправлены и скомканы, кое-где на постельном белье виднелись размазанные пятна губной помады… А вещи были либо наспех запиханы по сумкам, либо разбросаны по тумбочкам, столу и полу. Впрочем, сами раскрытые сумки тоже были хаотично раскиданы тут и там по всей комнате.

Мда, юные динамовцы явно оттягиваются на полную катушку. Такое ощущение, что ночью здесь была массовая оргия, а утром всем спешно пришлось куда-то убегать. А может быть, отмечали чей-то день рождения? Хотя… Бабка на вахте не случайно спросила, не будем ли мы менять номер. Значит, вот это всё здесь – уже привычная картина. Более того, все об этом знают. Тогда почему не принимают меры? Не выгонят за нарушение дисциплины, в конце концов? Неужели здесь обитают такие бесценные спортивные кадры, что за их успехи им прощается все, в том числе общежитие, еженощно стоящее на ушах? Ответ был один – такое поведение допускалось в отношении только особо талантливых ребят…

Я оторвал взгляд от пола и обернулся, рассматривая стены. На двух из них висело по полке, на которых валялось несколько каких-то брошюр и гордо стояли призовые кубки. На самих стенах на небрежно прибитых гвоздях висели медали. Здесь же, на обоях, я обнаружил некоторое количество пятен от бычков, которые тушили об эти стены. Да, такому смешению стилей позавидовали бы самые отъявленные авангардисты!

Моя фантазия тут же подкинула картину вчерашнего позднего вечера в нашем новом месте жительства. В этой картине обитатели комнаты предавались всем плотским утехам, которые только можно себе вообразить, в том числе и не совсем законным. А наутро, как ни в чем не бывало, отправлялись на тренировку, где показывали результаты в зависимости от оставшихся резервов своего организма. А спустя полгодика кто-то из них радостно держал в руках какой-нибудь кубок из тех, что стоят на полке, и никто из зрителей даже не догадывался, что вот этот улыбающийся выдающийся спортсмен обожает неспортивные виды досуга. Примерно как Лева строил из себя сегодня примерного мальчика перед новым тренером.

Вот это жесткая дисциплина, подумалось мне, вспомнив недавние наставления Антона Сергеевича. Вот это я понимаю, гордое имя динамовца! Да, такие соседи, пожалуй, действительно все объяснят, научат и покажут очень быстро, причем многое – непосредственно в процессе!

– Миш… – робко произнес Сеня, пока я похохатывал про себя, сопоставляя рассказы динамовского тренера и увиденное в комнате. – Мы куда с тобой попали? И что… что все это значит?

– Это значит, Сеня, – неожиданно бодро ответил я и решил юморнуть, – что мы попали в реальную жизнь, без прикрас и рассказов воспитателей. А еще это значит, что здесь живут прославленные динамовцы! Спортсмены, алкоголики, курильщики и любители женского общества!

Меня охватила какая-то внезапная веселость. Не то чтобы меня радовал такой подход спортивных коллег к бытовым вопросам, но я начал относиться к этому с иронией. В конце концов, само мое появление в этом времени было настоящим испытанием, в ходе которого мне приходилось то и дело решать разные головоломки. Ну так вот тебе, Михаил, и еще одно испытание – как сохранить себя и свой путь к цели, соседствуя с такими вот персонажами. Причем соседство-то было самым тесным, какое только возможно! Ладно бы еще в соседней комнате…

– А мы как же? – Сеня продолжал растерянно хлопать глазами.

– А мы, – я взглянул на часы, – сейчас идем обедать! Голодное брюхо, я тебе скажу, глухо не только к ученью, но и к тренировкам, а особенно – к восприятию и обработке информации!

– Чего? – выпучил глаза Сеня.

– Ай, не бери в голову, – я одернул сам себя. – Я говорю – голодный человек плохо соображает! Так что айда в столовку. Поедим, а потом уже будем разбираться с нашими сожителями. Может, они вообще окажутся нормальными ребятами.

– Слава богу, что здесь хоть этих дурацких линеек не будет, – вдруг сказал Сеня, когда мы топали по коридору в сторону столовой. – Достало уже, если честно. А главное – непонятно зачем! Ведь смысла-то в них никакого!

Ага-а! Я глянул на него с ухмылкой. Вот уже и поднимается в тебе, друг мой, подростковое бунтарство. И вдруг до меня дошло: здесь-то ведь действительно не пионерский лагерь! Теперь мы все, включая наших хулиганов, будем в самой младшей возрастной группе. А судя по обстановке в нашем общажном номере, нам придется иметь дело пусть и с молодыми, но уже довольно взрослыми людьми. Вот тебе и переход в следующую возрастную группу. Будем начинать с самого конца, что называется, пищевой цепочки.

Одно теперь мне было понятно точно: мое новое детство закончилось, не успев начаться. Теперь не будет никаких линеек, страшилок на ночь и измазываний зубной пастой. Будут девки, выпивка и параллельно жуткая пахота в зале. Сеню такое, конечно же, потрясло. Ну а я, а что мне будет?.

– Ну ничего, Михаил, – сказал я почему-то вслух, видимо, чтобы нельзя было отмахнуться от своей решимости. – Плавали, знаем. И здесь тоже прорвемся.

Глава 5

Общежитская столовая чем-то напомнила столовку в пионерском лагере. Тот же гвалт, те же необъятных размеров тетки на раздаче… Да и вообще советские столовые были похожи одна на другую. Выложенные однотонным кафелем стены кухни и коридора, огромные чаны с первым, вторым и компотом, неизменные надписи на стенах – что-нибудь про здоровый аппетит и необходимость мытья рук перед едой. А как бы в подтверждение – и рукомойники, как правило, установленные в предбаннике и предварявшие вход непосредственно в зал столовой.

Отличал это заведение разве что более широкий диапазон возрастов: далеко не всех из присутствующих здесь уже можно было назвать подростками. Впрочем, уж где-где, а в столовых меня этот вопрос никогда особо не занимал: я приходил сюда есть, а не разглядывать окружающих. Тем более, что садились все, как правило, за один стол со своими знакомыми, и уж если что-то и отвлекало от еды, то это разговоры на общие темы.

Вот и мы с Сеней уселись за один стол. Не успели мы пожелать друг другу приятного аппетита, как к нам подсели Шпала и Колян с Левой. Решили продолжить свои разборки прямо за столом? Я покосился на старых знакомых. Неудачное место, особенно если учесть, где мы все теперь находимся.

Однако Лева – видимо, разгадав мои мысли – хмыкнул и с долей напускного снисхождения в голосе пояснил:

– Слышь, ребзя, вы только ничего там себе не подумайте. Просто на первых порах в новом окружении надо держаться вместе.

– Да, это ради общего блага, – сказал Колян, – а то, что было – оно никуда все равно не делось, имейте это в виду.

– Ага, – поддакнул Шпала, – это просто чтоб нам за вас со стыда не краснеть, когда какой-нибудь динамовец вам решит подзатыльников надавать в воспитательных целях.

Надо же, какой заботливый. Прямо старший брат или папаня, не иначе. Как бы вас тут втроем самих не разукрасили, с такими-то характерами. Но слова пацанов я никак не прокомментировал, по крайней мере, вслух. В своих попытках изобразить отеческую заботу выглядели они, конечно, забавно. С другой стороны, мысль-то их была правильной: в новом месте действительно на первых порах лучше всего позабыть все разногласия и держаться друг за друга. Между собой, если что, можно разобраться и потом. А вот если чужаки прочухают, что вы друг с другом не в ладу – все! Поодиночке «выведут из строя» так быстро, что не успеешь оглянуться. Не все же такие дипломаты, как я, у которого есть главная цель, а все остальное – так, сопутствующие моменты. У многих все как раз наоборот: главная цель – поставить себя выше остальных, а спорт и дисциплина – как вспомогательные средства для этого. Так, к сожалению, было во все времена и во всех городах.

Вот и здесь, как я успел заметить, динамовцы-старожилы начали коситься на нас не вполне дружелюбно. Не знаю, была ли это спортивная ревность в духе «он пришел забрать мои медали» или же обычная реакция на чужаков, но факт остается фактом: красную дорожку тут нам не постелят, да и соли не одолжат. Скорее, наоборот – взгляды их красноречиво говорили о том, что стоит только дождаться удобного момента, как с нами тут же поговорят с пристрастием. А с учетом того, что большинство динамовцев было явно постарше, а значит, и посильнее нас, идея забыть свои разборки ради того, чтобы сплотиться между собой, уже не выглядела надуманной.

Однако я решил отложить все эти размышления на потом. Когда начинается прием пищи – отвлекать не должно ничего! И я с радостью накинулся на еду, тем более что последний раз я ел… когда? Утром? Или вообще вчера? В любом случае, в моем теперешнем возрасте голод – постоянный и естественный спутник стремительно развивающегося организма.

Вот что мне всегда нравилось в советских столовых – так это то, что кормили здесь будто на убой! Спортсменов – тем более. Помню, в примечании к олимпийскому меню 1960 года был сформулирован главный принцип питания: блюда должны обеспечивать высокую калорийность при малом объеме. И динамовская столовая в своей работе воплощала этот принцип на сто процентов! Например, в один прием пищи могли входить белый хлеб, яйцо всмятку, кусок сливочного масла, картофельное пюре с котлетой или кусок ветчины с зеленым горошком, рисовая каша с сахаром и кофе – тоже с тремя кусками сахара. А ароматы готовящихся блюд начинали сводить с ума чуть ли не за сотню метров от гостеприимно распахнутых дверей столовой.

– Что, разбежались глаза-то? – заметив наше замешательство, весело сказал Антон Сергеевич, проходивший мимо нашего столика и остановившийся поглядеть на наши растерянные лица. – Это специальное меню, скажем так, опытное. Например, на завтраки и обеды упор делается на хлеб, икру и масло. И так в каждом приеме пищи – какие-то особенности. Сейчас все это проверяют на практике – в том числе, значит, и на вас. А потом результаты представят специальной комиссии. Ну а там они решат, чем будут наших олимпийцев кормить.

– Это что мы тут, как подопытные кролики, что ли? – даже немного обиженно спросил Шпала.

– Дурак ты, – беззлобно заметил Лева, уплетая котлету. – Если опыт заключается в такой кормежке, я согласен хоть всю жизнь быть таким подопытным!

– Да я не про это, – отмахнулся Шпала. – Я имею в виду, что от такой еды на спортивные подвиги вряд ли потянет – и физически, и морально.

– Что, думаешь, тебе память отшибет и ты забудешь, зачем сюда приехал? – хохотнул Лева. – Не волнуйся, я тебе быстро напомню, если что! Ты только свистни!

– Да при чем тут память, – заметно раздражаясь, ответил Шпала. – Ты сам подумай: если ты здесь наешься до отвала, с каким настроением ты в зал-то пойдешь? Да тебе больше всего захочется добрести до своей койки, упасть на нее и дрыхнуть до ужина! А после ужина – все то же самое, только до утра! А представляешь, если так будет каждый день? Да тебя через пару недель с места будет не сдвинуть!

– Ну ты даешь, – весело заметил Лева. – А я не знал, что тебя так легко сбить с толку! Ребята, обратите внимание! Среди нас – потенциальный шпион, Мальчиш-Плохиш! Стоит ему дать бочку варенья и корзину печенья, как он сразу же забывает о спортивных тренировках и достижениях и уже не хочет ставить никаких рекордов! А хочет только дрыхнуть целыми днями – на радость своим соперникам!

– Тоже мне, юморист нашелся, – фыркнул Шпала. – Я ему про одно, а он мне тут с шуточками выступать начинает. Ты сам-то до Кибальчиша тоже не дотягиваешь, если что.

– Это с чего это ты так решил? – подозрительно взглянул на него Лева. Но тот, видимо, решил не развивать тему «своих» и «врагов», особенно в свете наших недавних договоренностей.

– А вообще Шпала прав, – поддакнул Колян. – У меня вот, например, если я плотно поем перед тренировкой или даже просто пробежкой, сразу правый бок так болеть начинает – какое уже там заниматься, присесть бы поскорее! А у нас тренировки, конечно, не сразу после обеда, но если все это в нас будет накапливаться, то… не скажется ли это на наших занятиях?

Он покосился на вилку, будто всё ещё раздумывая, приниматься ли за еду.

– На наших занятиях, скорее, скажется, если их не будет, – ввернул я.

Разговор у пацанов был забавный, все же разработчики меню основывались не на каких-то личных пристрастиях, а на науке.

– Чего? – пацаны непонимающе уставились на меня.

– Я хотел сказать, что занятия в итоге перевесят, – объяснил я, поняв, что моя последняя фраза и вправду прозвучала как головоломка. – Если ты не двигаешься, не проявляешь никакой активности – тогда да, наешь себе бока и с места сдвинуться не сможешь. А если ты каждый день по полдня проводишь в спортзале, тогда ты в этом зале отработаешь любые свои обеды. Даже самые сытные. И эти обеды только на пользу пойдут.

Эх, ребята, были бы мы с вами в две тысячи двадцать третьем! Я бы в два клика открыл вам приложение с подсчетом калорий и все наглядно объяснил. А теперь вот попробуй это сделать, забыв о том, что в твоей привычной взрослой жизни все уже давно было автоматизировано, цифровизировано и подсчитано.

– Может быть, может быть… – задумчиво сказал Шпала. – И все равно мне кажется, что с этим питанием там что-то намудрили.

Но вилку всё-таки взял.

– Это вы, ребята, зря, – примирительно сказал Антон Сергеевич, выслушав наши споры. – Меню, между прочим, разрабатывается Ленинградским НИИ физкультуры. И уж наверное, они учитывают все возможные факторы. Причем я разговаривал, допустим, с нашими велогонщиками – так у них совсем другие блюда. У прыгунов и гимнастов – третий вариант. Ну и так далее – рацион свой для каждого вида спорта, с учетом нагрузок и потребностей организма.

– А вот вы сказали, что упор на икру, – нерешительно заговорил Сеня. – А когда черная икра будет?

– Не по Сеньке шапка, – хохотнул Лева. – Рано тебе еще черную икру жрать, перебьешься как-нибудь.

– Чего это мне-то? – обиженно протянул Сеня. – Уж если дадут, то, наверное, всем сразу, а не мне! И ты тоже ее есть будешь!

– Слушайте, ну вы прямо так разговорились, как какие-нибудь буржуи в своих валютных ресторанах, – заметил Шпала. – «Черная икра», «когда подадут»… Нет, икра – это, конечно, хорошо, но мы не для этого сюда приехали вообще-то.

– Просто я давно ее не ел, – объяснил Сеня. – И даже забыл уже про нее, а вот сейчас услышал – и вспомнил.

– Да ладно тебе, – вступил в разговор помалкивавший до этого Колян. – Тебе здесь мало еды, что ли? Ешь пока, что дают, а там, глядишь, и до икорки доживем!

Все нашли это замечание правильным и с энтузиазмом принялись за обед. При всем уважении к нашему пионерлагерю, его кормежка, конечно, не шла ни в какое сравнение с тем, что ожидало нас в столовой «Динамо». Постепенно разговоры стихли.

– Ладно, ребята, вы тут ешьте, приятного вам аппетита, – сказал Антон Сергеевич. – А я, пожалуй, по…

Окончания его фразы мы не расслышали. Да и сам он, не договорив, прислушался к нарастающему шуму, явно приближавшемуся к нашей столовой. Как по команде, зал наполнился неприятным гоготом, и в столовую ввалилась компания явно хулиганского образца. Они не стеснялись громогласных сальных шуточек и ржания на всю округу – наоборот, как будто стремились поставить рекорд по децибелам. Идя к раздаче, кто-то из них демонстративно задел боком пару стульев по дороге, словно показывая, что они здесь могут творить что хотят.

– Э, здорово, честной народ! – весело выкрикнул один из них. – Что, поделимся с друзьями пропитанием?

– Ты и так свою порцию получишь, – заметила одна из раздатчиц – наверное, самая молодая. – Перестань уже людей пугать.

– А кто пугает, милая, кто пугает? – шпана подошла к раздаче и с наглым видом принялась разглядывать то сотрудниц, то спортсменов, кто уже начал есть. – Мы, наоборот, только за все хорошее! Помнишь, как в песне поется: «Мы все за мир!». Вот и мы говорим: перепадет нам хороший обед – будет мир во всем мире, тишина и покой! А если нет – значит, и не будет. Вот скажи, красавица, кому же станет плохо, если представители ведущего спортивного клуба страны будут хорошо накормлены, а?

С этими словами спортсмен-говорун перегнулся через линию раздачи, попытавшись ухватить девушку за то место, до которого он сможет дотянуться. Раздатчица с усмешкой отпрянула, и неудавшийся герой-любовник чуть не опрокинулся внутрь.

– Ты давай бери свои тарелки и чеши отсюда, – ответила она. – Тут, кроме тебя, еще и другие люди есть, и все обедать хотят.

– Другие люди? Кроме меня? Где? – делано удивился хулиган и, кривляясь, оглянулся по сторонам.

Впрочем, он быстро забрал поднос с тарелками и уступил место своим «коллегам». Те, хоть и продолжали бухтеть на весь зал, оказались не настолько склонны к показательным выступлениям, как их товарищ, и вскоре вся гоп-компания уселась за отдельным столом, периодически продолжая сотрясать помещение взрывами гогота.

Я внимательно наблюдал за ними. Вроде бы, эти обормоты не так уж и выделялись на общем фоне: все-таки спортивный клуб – это не институт благородных девиц. Но все-таки у меня внутри ёкнуло от какого-то предчувствия. Интуиция подсказала мне, что с этой компанией нам еще придется познакомиться поближе. Чтобы не привлекать их внимание раньше времени, я спросил у Антона Сергеевича, куда же пропал наш тренер.

– По идее, он должен был бы идти на обед вместе с нами, – заметил я.

– Насчет обеда не знаю, – пожал он плечами. – Но его начальник уже второй час у себя держит. В коридоре говорят, что вашему тренеру какую-то рекомендацию дали. Но какую, куда, для чего… Думаю, он сам вам все расскажет, тем более что… да вот как раз и он!

Мы как один повернули свои взгляды в сторону входа. Тренер с поникшей головой шел по столовой. Увидев нас. он свернул в нашу сторону – и, честное слово, во всем его облике не было ничего, напоминающего хоть какую-то радость. Удрученное лицо, немного растерянные жесты – все говорило о том, что случилось что-то, чего ему очень не хотелось.

Я почувствовал, как сжалась челюсть, и стиснул вилку в кулаке.

Что именно произошло, стало ясно уже через несколько секунд. Тренер рассказал, что, действительно, пришло письмо в его поддержку, однако главный динамовец отнесся к этому крайне скептически. Так и объяснил, что если он будет поддерживать каждого такого «выдвиженца», то от клуба вскоре ничего не останется, потому что все поймут, что можно внаглую ездить на его шее.

– Так и сказал, мол, мало ли, кто куда и что пишет, мне вообще знаете сколько писем в день приходит, это еще не значит, что я должен всем поддакивать, – закончил Григорий Семёнович и замолчал.

– М-да, вот это он даёт… – задумчиво произнес Антон Сергеевич. – Нет, так-то он, вроде, нормальный мужик. Со своими выкрутасами, конечно, но дело свое знает. А вот иногда как выдаст что-то – хоть стой, хоть падай. И что вы с ним решили-то в результате?

– А что тут можно было решить? – сказал наш тренер, как будто изумляясь нашей непонятливости. – В любом случае отмахнуться от письма он не мог, говорит, мол, ты никуда не поедешь. Останешься тренировать своих пацанов, – он кивнул в нашу сторону. – Какой результат они покажут, такой и будет моя, так сказать, тренерская судьба.

И потерянно посмотрел куда-то в сторону

– Ладно, давайте не будем мешать ребятам, пусть спокойно пообедают, – Антон Сергеевич легонько взял под локоток нашего тренера и увел за их тренерский столик.

Я неторопливо поедал завтрак – аппетита здорово поубавилось. М-да, вот это новости. Выходит, что спортивные успехи – это теперь не только моя личная цель. Тут, кажется, придется впахивать коллективно. Придется по серьёзке договариваться с Левой и остальными. В одиночку ничего сделать не получится.

И лучше не откладывать.

– Ребята, – заговорил я, и все как один уставились на меня. – Послушайте, что я вам скажу. Вы поняли, да? Получается, что теперь судьба нашего тренера зависит от нас.

– Не, ну ты тоже, это… – завозражал Шпала. – Он взрослый мужик, как мы можем вместо него что-то решать? Если он уперся, как… ну, в общем, уперся, то мы-то что можем сделать?

– Решать мы, наверно, не можем, – согласился я. – Но вот поддержать его, я считаю, мы просто обязаны. Смотрите, как он всем нам помогал, готовил, возился с нами, прямо скажем. Поехал вместе с нами сюда, теперь здесь нам будет главной опорой. А сейчас наступает наша очередь отплатить добром за добро. Именно на нас лежит ответственность за его дальнейшую жизнь в профессии.

Его методы – это нужный спортивный результат. Именно ему под силу мне помочь попасть на Олимпиаду-80.

– И что ты предлагаешь? – нехотя процедил Лева.

– Я предлагаю, – отозвался я, – забыть, как ты и говорил, все наши распри и старые обиды и вместе, сообща, направить все силы на результат. Потому что сейчас главная наша задача – поддержать тренера. От этого будет зависеть и его судьба, и в какой-то степени наша. А потом уже можно будет и между собой разбираться.

Я сделал вид, что принял его слова за чистую монету, и Лёве неудобно стало отпираться. Повисла пауза. Пацаны сосредоточенно ковыряли вилками в тарелках. Кажется, никто просто не решался высказаться первым: все поглядывали на Леву и ждали, что скажет он. Но он молчал, занимаясь обедом.

– А че, – наконец решился нарушить тишину Шпала. – Я согласен. Тренера действительно надо поддержать, он хороший мужик.

– Ну, вообще-то да, – подхватил Лева, как будто заручившись поддержкой других ребят. – Общее дело – оно всегда важнее, чем всякие разные личные… А свое потом еще успеем порешать.

– Э! Ты чего! – вдруг раздался крик со стороны входной двери. Мы машинально оглянулись. Два динамовца шли на выход, прихлебывая на ходу кофе. Но дверной проем им заслонил какой-то развязный крепкий парень в поношенной майке. Он отобрал у них один из стаканов и демонстративно сделал глоток.

– Это вообще-то мой стакан, – подал голос парень, который только что держал его в руках. Он протянул руку, чтобы выхватить свой кофе обратно, но обидчик ловко отвел руку вверх таким образом, что теперь парню пришлось бы встать на стремянку, чтобы хотя бы дотронуться до стакана.

– А мне это знаешь до какого места? – с вызовом ответил верзила и сделал еще один глоток. – Пошел вон отсюда!

– Ребзя, это вообще кто? – тихо прошептал Шпала, обернувшись к нам.

– А чего ты у нас-то спрашиваешь? Мы-то откуда знаем? – резонно возразил я.

– Н-да, таких кадров лучше бы знать заранее, – оценивающе произнес Лева.

– Я бы предпочел их вообще не знать, – ворчливо ввернул Сеня.

– Знать их нужно, – снова возразил я. – Предупрежден – значит, вооружен.

– Ты так говоришь, как будто мы с ним уже что-то не поделили, – заметил Шпала.

– А кто его знает… – задумчиво ответил я. – У них же как? Если сейчас между вами все в порядке – это еще не значит, что через пять минут тебе чего-нибудь не предъявят. Так что готовыми нужно быть ко всему и всегда.

Глава 6

Кормежка, конечно, кормежкой, но все же приехали мы сюда не для этого. Я с нетерпением ждал первого для нас общего собрания коллектива, когда я смогу ощутить себя частью «Динамо»! И вот этот момент настал. Вместе с остальными динамовцами мы с пацанами по команде тренера выстроились в ряд и ожидали, что будет дальше. Впервые мы были одеты в фирменную форму «Динамо» и не переставали тайком разглядывать друг друга. Да что там друг друга – я, например, чуть не опоздал на построение, рассматривая себя в зеркало! Гордость за то, что теперь мы – члены прославленного сообщества, за которым следит весь Советский Союз, буквально распирала.

Антон Сергеевич ожидаемо начал с представления нас уже сложившемуся коллективу.

– Теперь вместе с нами будут работать талантливые ребята, – объявил он. – Некоторые из них уже добились побед в предыдущей возрастной группе. А теперь приехали к нам, чтобы развиваться дальше. И если будут впахивать так же, как мы все, то у них все получится.

Среди динамовцев со стажем послышалось сдержанное хмыканье. Мол, знаем мы этих провинциальных выскочек – вечно все приезжают в Москву и думают, что получат все по высшему разряду, причем сразу и на халяву, а мы, между прочим, тоже не собираемся уступать свое положение. Ну погодите. Еще посмотрим, кто и чего здесь в конечном итоге добьется!

– Но главное, – продолжал Антон Сергеевич с заговорщицким видом, – что эти ребята уже побили ваших корефанов.

– Это как? – не сдержал кто-то изумленный возглас.

– А вот так, – с довольным видом ответил Антон Сергеевич. – Они тренировались по новаторской методике. И коса нашла на камень под Ростовом, на левом берегу Дона.

Я припомнил нашу встречу с динамовцами, и невольно улыбнулся. Тогда ребят действительно ожидал не самый приятный сюрприз.

– А медали им тоже по новаторской методике давать будут? – недовольно буркнул кто-то. – Может, старую вообще отменим тогда?

– Отставить недовольство, – Антон Сергеевич бросил взгляд в сторону, откуда послышалась реплика. – В вашем возрасте пора бы понимать, что спорт, как и наука, и… как все, в общем, что нас окружает – это бесконечное движение вперед, а не топтание на месте! Мы живем в двадцатом столетии – веке грандиозных открытий и прорывов! А вы, вместо того, чтобы порадоваться за своих будущих коллег и расспросить, что за методика и что она может вам дать, ворчите, что не все работают так, как привыкли вы. Как деды старые, ей-богу!

Ответом ему было смущенное молчание.

– Теперь дальше, – продолжил Антон Сергеевич, удостоверившись, что больше возражающих не нашлось. – Хочу сообщить вам еще одну радостную новость. В состав нашего тренерского штаба снова войдет горячо вами любимый Виктор Степанович! Как только он разберется с некоторыми бюрократическими проволочками – сразу подключится к нашей общей работе.

Раздались аплодисменты. За несколько минут до построения нам действительно сообщили, что наш тренер уехал обратно – собирать свои вещи и готовиться к окончательному возвращению в Москву. А для этого ему нужно было в том числе закрыть отчетность по работе в пионерском лагере.

Тем временем Антон Сергеевич продолжал:

– В общем, пока больше ничего говорить на эту тему не буду. Когда Виктор Степанович вернется, он сам вам обо всем расскажет. А пока – еще пара слов о наших новых товарищах. Попрошу молодых не обижать! А то знаю я вас – не хуже, чем в армии. И еще вот что: на первых порах кто-нибудь должен взять над ними шефство. Подсказывать, помогать, объяснять, как мы тут живем. И это должен быть опытный спортсмен, к тому же не замеченный в нарушениях режима. Вот, например, ты, Саня!

Из строя вышел крепкий парень. Это и был Саня. Как впоследствии оказалось – опытный боксер-средневес, который считался здесь чуть ли не эталоном для подражания во всем – и в спорте, и в житейских делах.

– О! А чего это Саня-то? А че мне вдруг нельзя шефство взять? – раздался голос.

Я повернулся на звук и увидел того самого хулигана, который отобрал у ребят стакан кофе в столовой. Парень явно любил оказываться в центре внимания, и неважно, какие способы для этого нужно было использовать.

– Слушай, а кто это? – спросил я шепотом у соседа по строю. Тот посмотрел на хулигана и так же, шепотом ответил:

– А, этот? Это Денис Бабушкин. Талантливый парень, но… – мой собеседник выразительно щелкнул себя по кадыку.

– В смысле? – изумился я. – Выпивает, что ли?

Парень молча кивнул.

– А как же… – у меня в голове никак не хотели соединяться пьянство и спортивная карьера, особенно совмещенные с проживанием на закрытой территории под присмотром.

– Ну как, – пожал плечами динамовец, – Он все нормы выполняет, тренируется нормально. Медали приносит. Поэтому тренеры пока что закрывают на это глаза. Ругаются, конечно, но… больше предупреждают «для порядка». А как только речь заходит о каких-нибудь важных соревнованиях – сразу все к нему. Понимают, что такие результаты вряд ли получишь от кого-нибудь еще.

Все понятно. Знавал я в прошлой жизни таких «спортсменов». Пока организм молодой, перерабатывает всякую дрянь в ускоренном режиме – вроде бы получается совмещать со спортом. И они начинают думать, что так будет всегда. Но вот только долго длиться это не может – и через какое-то время тело неизбежно начинает давать сбои. И тут уже остается только два пути – или браться за ум, завязывать с вредными привычками и вплотную заниматься своим здоровьем, или бросать спорт. Даже не бросать – из спорта при таких раскладах тебя все равно очень скоро попросят и без твоей инициативы, сам сдуешься. Максимум, на что можно будет рассчитывать – устроиться преподавателем физкультуры в какую-нибудь не самую престижную школу. И как бы ты ни хорохорился, каким бы «избранным» себя ни привык считать – ты все равно уже никогда не сможешь выдать даже тех показателей, которые были у тебя в годы учебы. А некоторые и не пытаются – алкоголь поглощает их с головой, и им остается только вспоминать о былых заслугах в случайных пьяных компаниях.

Вот, значит, и этот Денис тоже из таких. Сейчас тренеры закрывают глаза на его пьянство – и этим, по сути, поощряют его. Но хуже-то в результате будет не тренерам, а ему. Просто он об этом еще не догадывается. А судя по его нахальству, «избранным» он себя уже ощутил и на полном серьезе считает, что ему позволено больше, чем другим. Ничего, жизнь и не таких персонажей еще обламывала. Я на них, конечно, насмотрелся… понятно, что о таких «подвигах» не будут рассказывать в советских газетах или по телевидению. Вся подноготная открывается, только когда сам становишься частью этой системы.

– Что, Бабушкин, опять пил? – Антон Сергеевич посмотрел на Дениса взглядом, который не оставлял сомнений в том, что он уже все понял и спрашивает больше для того, чтобы дать этому балбесу возможность оправдаться.

– Никак нет, товарищ тренер! – по-армейски отчеканил Денис. В строю раздалось хихиканье – видимо, подобные сцены здесь были не редкими.

– Да? – насмешливо сощурился тренер. – А перегаром почему от тебя пахнет? Рядом со зданием кто-то выпивал, а окно было открыто, и на тебя надышали?

Не зная, что ответить, Денис молчал – в отличие от своих товарищей, которые уже не скрывали своего веселья. И то сказать – тренировки уже стали обыденностью, а такое шоу – какое-никакое, а все-таки развлечение.

– Ну что вы, Антон Сергеевич! – нарушитель явно старался сделать свой голос пободрее. Получалось у него, честно говоря, так себе. – Я полностью в рабочей форме!

– Что, неужели и живот не болит? – продолжал допытываться Антон Сергеевич. – И голова в порядке? И выспался? Тренироваться готов?

– Так точно, – как заевшая пластинка, повторил Денис с той же солдатской интонацией.

Антон Сергеевич помолчал, как будто придумывая, что теперь делать с этим хроническим нарушителем дисциплины.

– Ладно, здесь все равно все свои, – наконец сжалился он. – Все тебя давно уже прекрасно знают, и проделки твои – тоже. Скажи честно – небось опять со своим дружком Славкой всю ночь куролесили? Так ты на него не смотри! Славка-то давно уже олимпийским чемпионом стал. Он, в принципе, может уже скоро и карьеру заканчивать – преподавать идти. А у тебя еще все только начинается. Но если ты так будешь продолжать, то очень скоро закончится!

Вообще говоря, Денис не был пьяным. То есть формально он не нарушил правило не являться в нетрезвом виде. Но его похмельное состояние было видно невооруженным глазом, а если к нему приблизиться, то срабатывало еще и обоняние. В то время ведь еще не было никаких жвачек и уж тем более «антиполицаев». Раз уж выпил – будь готов, что шансов скрыть этот факт у тебя точно не будет.

– Алкоголь мы запрещаем не потому, что изверги и не понимаем, – продолжал читать нотацию Антон Сергеевич. – А потому, что для нашего брата это – смерть! Алкоголь уничтожает спортсмена незаметно, но очень быстро! То, что с обычным человеком происходит лет за десять, с атлетом может произойти за год. А почему? А потому что серьезные физические нагрузки, совмещенные с пьянством – это двойной или даже тройной удар по организму! Сначала человек этого не замечает и считает, что с ним все в порядке – вот как ты, Бабушкин! Но уже совсем скоро начинает снижаться выносливость, ухудшается реакция, на восстановление уходит все больше времени. И заметь, это не твое личное дело! Таким безответственным отношением к себе и своему здоровью ты подставляешь свой коллектив! Ставишь под угрозу успехи каждого в отдельности и всех вместе.

– Че вот его не выгонят, интересно? – тихонько, чтобы никто, кроме своих, не услышал, задался философским вопросом Лева, пока тренер вдохновенно продолжал свою антиалкогольную лекцию. – Я где ни тренировался – мне даже покурить было нельзя, даже одну в день! А тут, понимаешь ли, «Динамо», всесоюзное общество, туда-сюда… и этот деятель такие вещи вытворяет, и ему хоть бы хны!

– Ну подойди к нему да спроси, – хмыкнул Шпала. – Чего ты нам-то эти вопросы задаешь. А вообще, тебе-то чего? Тоже хочешь распивать по ночам?

Лева не успел ничего ответить, потому что Антону Сергеевичу, видимо, надоело разыгрывать сценку товарищеского суда над раздолбаем Денисом, и он перешел к дальнейшим указаниям для всех.

– Значит, так, орлы! – обратился он к строю. – Через полчаса все собираемся на улице, прямо перед входом. Поедем на рыбалку и пикник.

Динамовцы, и мы в их числе, гурьбой заструились к выходу. Вообще я любил такой общий досуг – в неформальном общении всегда можно наладить какие-то связи в новой компании, понять, кто есть кто и как лучше всего себя вести, чтобы добиться своих целей. Да и хорошие друзья тоже появляются зачастую после таких вот неофициальных посиделок. Тем более, что тело все еще ломило после «вступительных испытаний», и отдых был весьма и весьма кстати.

– Здорово, пацаны, – подошел к нам Саня, которому было поручено над нами шефствовать. Мы уже вышли на улицу, чтобы не толпиться в помещении, а подышать, наконец, свежим воздухом. – Как вы уже поняли, я – Саня.

Мы по очереди пожали ему руку и представились, после чего Саня задумчиво посмотрел вдаль и произнес:

– Эх, не повезло вам, конечно, с соседом… Я так понимаю, кто-то из вас с ним даже в одной комнате оказался, да?

Мы с ребятами переглянулись, пытаясь понять, о ком именно речь. Хотя я, кажется, уже догадался.

– Он со Славкой Лемешевым дружит, – продолжал Саня. – А Славка уже чемпион – ну, вы слышали. Ну и расслабляется периодически. Ему-то чего – от него уже никто никаких рекордов не требует: хочешь – продолжай, не хочешь – твое дело, ты и так уже свой почет заслужил. А Денис этот на него насмотрелся – и давай за ним повторять. Вообще он, надо сказать, действительно жутко талантливый, но очень падкий на спиртное.

– Как же он здесь занимается, если пьет? – простодушно спросил Шпала. Видимо, такие комбинации человеческих интересов для него были еще в новинку.

– Да вот из-за таланта и занимается, – усмехнулся Саня. – Едет на том, что у него есть от природы – ну, пока действительно получается, но только это же не всегда так будет. Понимаете, он ведь может даже не тренироваться – и все равно результаты выдавать такие, что у некоторых и с тренировками не получится. И, в принципе, его бы все давно оставили в покое, но вот почему-то решили именно его готовить на Олимпиаду. Поэтому Антон Сергеевич и переживает. Там же, сами понимаете, уровень уже другой, никаких поблажек никому не будет. И никаких опохмелов ему никто там не позволит. А главное, если организм привык к расслабленности, он может подвести в самый неподходящий момент. Тут тренируешься-то – и то всякое бывает… Да, кстати! А вы вообще знаете, куда мы едем, что за рыбалка?

– Не-а, – ответили мы вразнобой. Собственно, что такое рыбалка вообще, мы, разумеется, знали. Но, судя по вопросу, в данном случае под этим подразумевалось что-то не совсем привычное.

– Ну ничего, сейчас узнаете, – пообещал Саня. – Не расходитесь, минут через двадцать уже поедем!

– А что, автобус будет? – спросил Сеня.

– Нет, – Саня покачал головой, – своим ходом отправимся. Да это не очень далеко! Я отойду сейчас ненадолго, а вы меня дождитесь. Лучше вам пока что меня держаться, пока не освоитесь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.