Нити судьбы
Часть 1—5
Наталья Дронт

Редактор Елена Милиенко

Иллюстратор Наталья Гусаковская

© Наталья Дронт, 2024

© Наталья Гусаковская, иллюстрации, 2024

ISBN 978-5-0064-5985-4 (1—5)

ISBN 978-5-0064-5986-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие

Эта книжка «началась» в последнем классе школы, когда я пыталась понять и выбрать направление своего жизненного пути. Тогда и был написан рассказ «Город Малый Айа». Вопросов было намного больше, чем увиденных ответов. Я совершенно не умела прислушиваться к себе, а ведь все было в моих руках – я уже писала стихи и рассказы. Так же я рисовала, занималась резьбой по дереву и мечтала научиться живописи. Сейчас, через много лет поисков себя, всё это по кусочкам, как пазл, собралось воедино в увлечении мультипликацией. Но тогда я поступила сначала в дизайн-колледж, потом в Московский архитектурный институт…

Шли годы, кризис средних лет подкрался и уже фактически успел меня съесть. Но в одной из социальных сетей моя подруга, по совместительству психолог, Ольга Игнатенко, создала психологический клуб «Сейла», где еженедельно играла с членами клуба в игры с метафорическими картами. Одна из игр была «Напиши сказку» и именно в этой игре меня «прорвало» – поток сказки полился неудержимо, а «Город Малый Айа» стал ее прологом. Дальнейшие темы игр заметно отличались, но каждая следующая игра только добавляла мне драйва именно в моей сказке. Я очень благодарна Оле. Психология для нее не только профессия, но и призвание, образ жизни. Я не ходила к Оле на терапию, мы подруги, но мне достаточно было просто приходить к ней в клуб, играть, общаться и получать вдохновение.

Пролог
Город Малый Айа

Сложенный из серых в трещинах брёвен, огораживающих тёмную дыру, он напоминает о древних временах. Крутя барабан, на который, скупо скрежеща, ложилась толстая, но не ржавая цепь, бабуля часто грозила мне, шалуну, что из колодца вылезет одинокий, старый Водяной.

«Он поселился здесь давно, – говорила она, – гораздо раньше, чем начали строить Малый Айа».

Я прижимался к ней, притихал, и, с расширенными от страха глазами, просил шепотом, чтобы она говорила тише. Бабуля смеялась, называла меня луковым горем и успокаивала, гладя по моим необыкновенного голубоватого оттенка волосам, доставшимся мне от деда Михея. Страх постоянно боролся с любопытством и тогда я решил, что как только мне стукнет восемь лет, обязательно убегу погулять в этот город.

«Там подземная речка есть. Когда города не было, она из Озера в Луга уходила. Теперь она под землю ушла…» – рассказывала бабушка, когда я её спрашивал, откуда берется в колодце вода.

Любила бабуля поворчать на город Айа, и сейчас опять ее понесло в каменистое то место. Был вечер, и было тихо. В воздухе я чувствовал что-то особенное. Бабушка продолжала ворчать. А я сидел около колодца, и перед моими глазами промелькнуло небо, голубое-голубое, без облачка; тёмной, таинственной полосой отпечатался Лес; жучок, щекоча ладошку, перебирая задними лапками по сыпучему песку, залез на мой большой палец, пошевелил усиками и внимательно посмотрел на меня…

Прозрачная, но тёмная вода. Одни брёвна вокруг да травка, похожая на водоросли. Она развевалась в странном, непонятном ритме, торча из каждого бревна.

«Наверное, мне это кажется» – подумал я.

Иногда луч солнца проникал в этот мир, наполненный глухим гулом. Но он был только на поверхности, и, скача по глади воды, превращался в зайчика. Иногда мелькали мальки.

«Откуда в колодце мальки?»

Всё глубже и глубже.

«Наверное, тут очень глубоко, – мои мысли нарушили тишину. – Странно, как будто меня тут нет, но я чувствую холод и течение!»

Вот внизу показалось что-то тёмное. «Под» течением было продолжение колодца. Но неглубоко. На илистом дне – ржавые, мятые вёдра, непонятные предметы, да и вода с каким-то привкусом.

«Нет, здесь мне делать нечего» – вдруг сердито сказал мне вроде бы мой, а может и чужой голос.

Опять течение.

«Ааа, я в той реке, про которую говорила бабуля. Это Айа, в честь нее назвали город».

Но почему речку так странно звали, я не знал. Я просто плыл. Тут было как в горных пещерах. Сверху, с земляного потолка свисали дивные длинные листья и плавно развевались по течению, как по ветру, провожая меня. Но, если подумать, то невозможно было определить, где дно, а где «потолок». Я же чувствовал это каким-то чутьем.

Водяной коридор начал расширяться. Обыкновенный песок и каменистые обкатанные стены становились всё населённее. Появились ракушки, иногда сквозь меня с большой скоростью «пролетали» странные животные-рыбы – плоские, длинные, похожие на угрей, но с плавниками, крупными губами и большими жёлтыми, светящимися глазами. Поначалу я шарахался от них, было страшно, но потом понял, что они не видят меня. Ещё больше удивился, когда не смог себя увидеть. Но я чувствовал, что это сейчас не самое главное.

Я плыл дальше. Коридор раздвигался сначала в широкий полусумрачный тоннель и вдруг раскинулся огромным залом. Еще выплывая из колодца в Айу, я слышал гул. Постепенно он оформился в голоса. Я плыл и слушал, как кто-то переговаривался или, даже, спорил с кем-то. Звуки окутывали меня, носились в воде наперегонки. Когда раздвинулся коридор, звуки стали яснее, начали дробиться на слова-бульканья. В зале я начал различать даже буквы. Голос говорил, будто пел старинное сказание под звуки булькающего, струнного инструмента.

Невдалеке я увидел расплывчатые, как призрачные, две фигуры. Зал уже превратился в необъятное пространство. И чем дальше, тем очертания больше расплывались, и искажались в причудливые миражи.

«Миражи» – вырвалось у меня.

Плавно растекаясь, звук потек как волны. Всё вокруг загудело, как от удара колокола, и другие звуки стихли, затаились, как бы прислушиваясь к незнакомым вибрациям. Колокол ещё гудел, замирая и всхлипывая. Изображение исказилось, но скоро всё встало на свои места. Спорящих существ уже не было видно, на их месте, журча, струился ключ, туманя воду прозрачным, золотистым, но тусклым песком…

«Надо быть поосторожней» – подумал я и прислушался. Нет, мысли не отдавались в «воздухе», но произошло что-то волшебное. Откуда-то послышался тихий, серебристый, тонкий женский голос и необычные звуки каких-то чудных инструментов. Музыка разливалась, но не так, как мой Колокол, а мягко, лаская, щекотя.

«Айа, айа, айа-а-а…»

Почему-то она мне была знакома, и я почувствовал радость. Но мне казалось, что я так давно её не слышал, что хотелось слушать её, глотать, принимать в себя, вибрировать в чарующем нехитром напеве. Вдруг весь этот мир зажегся, засветился перламутровыми всплесками. Какие-то длинные существа, не то люди, не то водоросли.

«Нет, водоросли, показалось…» – они ритмично извивались, как змеи, заколдованные тростниковой дудочкой.

«Айа-а-айа-айа…»

Медленный танец призрачных, то и дело расплывающихся мотивов подчинял себе и заставлял и меня «двигаться» в такт. Широкие, похожие на листья кувшинок водоросли, неожиданно закрутились вокруг длинных вихрем. И ещё какие-то, и ещё, и ещё… Ярко зелёные, голубые, жёлтые, красные вспыхивали искры, похожие на фейерверки.

«Айа-айа-а-айа-а-а…»

Звук и то, что я видел, вибрировало в толще воды и горело. Да, да, точно! Это был Огненный Танец Вод. Я был заворожён. Плавные полуводоросли полулюди пели вместе с невидимой обладательницей великолепного голоса, ещё туманного издалека, сливаясь в одно: «Ого-го-о айа-айа-а».

Он лился откуда-то с «неба», проникая во всё и вся, независимо от того, хотел ли кто-нибудь этого или нет; как будто он пел из глубины души. Над ними забрезжил желтоватый, или розоватый, переливающийся свет. Нежные тона не уступали по красоте ярким вспышкам Танца. Они становились сильнее и сильнее, и вдруг затмили сразу погасшие звёздочки. Всё расплывчато застыло.

«Айа-а-а-айа…»

Над всеми, в таинственном неуловимом свете восходила Кувшинка. И теперь, завертевшись уже вокруг большого цветка, возобновился бешеный Танец.

«Айа-а-а-а…»

Что-то произошло. Видимо, я закричал от экстаза. Изображение исказилось, поднялся невообразимый гул, сквозь него я ещё слышал: «Айа-айа-айа-а-а».

И в следующий момент понял – это был снова Колокол. Сквозь обезумевшее, ликующее состояние я увидел среди них прекрасную молодую женщину. Она мелькнула овалом светящихся плеч, светящихся волос – на голове её сияла кувшинка…

Вдруг всё померкло, гул уже почти стих, остался голос… Я открыл глаза и понял, что я в нашей хате и уже глубокая ночь. Сквозь маленькое оконце на пол падали серебристые тени. Я тихо прокрался через всю хату, стараясь не скрипеть старыми половицами, к окошку, забрался на скамеечку и выглянул наружу. Всё было в серебристом свете; дул мой друг ветер и всё переливалось в нём. Я взглянул на небо, и где-то в глубине пронеслось эхом: «Айа-а-а-айа» и часто застучало сердце, как маленький Колокол. В небе рассыпались каскады мигающих звёздных точек, а между ними сияла… Кувшинка…

А на следующий день, ближе к обеду, дед Михей рассказал мне, будто вчера вечером он заблудился в нашем Лесу и к ночи вышел к Озеру. Будто ему показалось, как на Озере ночью танцевали духи наших краёв и под дивную музыку праздновали Час Кувшинки, единственный раз в году отмечающийся по их непонятному календарю.

Старый, и всё знающий неведомо откуда дед Михей подмигнул, тряхнув седой головой, и сказал:

«Но людям они не показываются – люди не верят в их существование. Так что – Тайна?» – и он протянул шершавую узкую ладонь.

«Тайна!» – улыбнулся я в ответ на загадочный взгляд и, хлопнув звонко по его ладони, неожиданно отдёрнул руку назад. Мне показалось, что хлопнул я по глади мягкой, нашей нежной, чистой воды.

июнь 1994г

Часть 1. Обретение

Аронну очень многие не любили именно из-за её призвания – разрушать. Начиная с детства, окружающие всячески пытались подавить эту особенность симпатичной, милой, но решительной девочки, что вынудило ее, в конце концов, добровольно покинуть общество. Юной девушке проще было жить одиноко посреди природы, чем постоянно слышать упрёки и недовольства со стороны людей. Более того, она поверила, что может быть хранителем и созидателем, но только не разрушителем. Но у неё упорно не получалось созидать новое, а всё, что она пыталась охранять умирало, портилось, превращалось в тлен. Она уже начинала терять уверенность в себе, в свою силу и оптимизм, продолжая отрицать в себе разрушителя. И вот в один прекрасный день…

***

И вот в один прекрасный день Аронна стояла на камне у реки и вытаскивала из неё свои рыболовные сети. Среди обычных рыб в них оказалась говорящая, которая попросила её отпустить, а взамен пообещала приплыть на следующий день и принести подарок, который поможет Аронне найти своё призвание.

«Ведь, если не жить по призванию, сложно быть довольным своей жизнью. Наверное, скучаешь без вдохновения?» – уточнила рыбка.

Да, для Аронны это предложение было довольно интересным, потому что в последнее время жизнь ее потеряла свои краски. И ей совсем непонятно было, что же она делала не так…

Она согласилась и рано утром на следующий день была уже у этого камня. Ждать пришлось довольно долго. Девушка изнывала от нетерпения.

Но рыбка приплыла и принесла… стрелу. Жёлто-оранжевую, острую, с пятнами то ли крови, то ли сока ягод. С золотистым оперением, очень похожим на волосы самой Аронны.

Аронна была очень удивлена, но рыбка сказала, что эта стрела – её призвание. Каждый раз, употреблённая для блага, она будет возвращаться к Аронне. Каждый раз, чувствуя опасность, стрела будет багроветь, как будто политая кровью. Каждый раз, когда Аронна будет прятать её за спину, стрела будет темнеть, сереть и терять силу.

У Аронны был красивый красный лук, доставшийся ей по наследству, размером в две трети роста самой Аронны, тетива была упруга и крепка. Но какие бы стрелы она ни пыталась использовать, даже самодельные, – все были то коротки, то слишком длинны или ломались, – ни одна из них не подходила к этому луку совсем. Всё оказалось иначе с этой стрелой. Она легла так изящно на тетиву и так пропорционально и гармонично смотрелась с луком, как будто их мастерили друг для друга. Аронна сделала для стрелы отдельный колчан, и положила колчан со стрелой и луком в своём лесном жилище…

***

Проходило время, но жизнь в той местности, где обитала Аронна, для неё не менялась. И вроде бы всё шло своим чередом. Но ни верные псы, ни верные кони, ни прирученные животные всё равно не радовали её душу так, как это было сначала. Аронна в последнее время очень грустила, ей всё-таки не хватало жизни, от которой она отвернулась, хоть у неё и тут, в густой подгорной дубраве, были свои заботы и дела.

И вот, очередной раз грустя, Аронна достала стрелу и, увидев, что та изрядно поблекла, решила съездить в те места, где живут люди, и посмотреть, что происходит в подлунном мире. Несколько дней она снаряжалась в путь, потом пару дней ехала на верном коне сквозь леса и рощи, вдоль рек и мимо озёр. Наконец, Аронна приехала к широкой разъезженной дороге. В одну сторону дорога приходила в деревеньку на небольшом холме, в другую уходила, петляя и ветвясь, по нескольким холмам, за которыми открывалась тёмно-синяя гладь моря. Со стороны деревеньки иногда слышался лай собак и крик петуха. По холмам паслись коровы и несколько овечьих отар…

Часть 2. Встреча

Жила-была Риммис. Очаровательная красавица с черными, как смоль, волосами и глазами с зелёными и синими искрами. Любимица деда, активно пользующаяся своим очарованием для выгоды. Что бы ни вытворяла Риммис, чаще всего всё сходило ей с рук. Риммис очень любила приключения и разные шалости – она была по натуре исследователь и фантазёр. И чем старше она становилась, тем опаснее приключения и тем безбашеннее шалости у неё были. Она и ещё несколько молодых дев жили и воспитывались у одной пожилой няни. Но пожилая няня была так стара, что углядеть за воспитанницами и вовремя их урезонить просто не могла. Поэтому часто девы резвились и развлекались на полную катушку, отчего случалось немало неприятностей. Многому Риммис научилась у старой няни – и утихомиривать штормы, и вызывать ураганы, и даже превращаться в разных существ…

В детстве Риммис часто ходила на берег моря поиграть с другими детьми. Она очень любила играть с юным Кримом. С ним всегда приходила его сестра Аронна, и она очень любила играть с сестрой Риммис – Рони. Играли они всегда на два лагеря – Риммис и Крим против Аронны и Рони. Так случилось, что Рони однажды погибла в шторме, и четвёрка друзей превратилась в неустойчивый треугольник. Аронне очень не хватало Рони, негласное противостояние с Риммис и Кримом продолжалось, но оно было уже неравным и даже в чём-то обидным. Аронне стало довольно некомфортно в этих отношениях, и она стала чувствовать себя в них лишней. Впрочем, Аронна понимала, что и она, когда Рони была жива, не всегда по-доброму шутила над братом и Риммис. В конце концов, Аронна перестала навещать тот берег моря.

В юности Аронна иногда случайно встречала Риммис, но их общение каждый раз сопровождалось недоверием, напряжённостью и колкостями. Когда Рони была жива, эта взаимная враждебность была шутливой, а после её гибели она почему-то стала довольно серьёзной. Аронну это очень тяготило, но сделать она ничего не могла – Риммис всегда отшучивалась и уходила от любых разговоров на эту тему.

***

Аронна поскакала по лугу вдоль дороги. Вдруг конь на скаку отшатнулся, сделал два огромных прыжка в бок и удивлённо-испуганно тихо заржал. Аронна, успокаивая коня, вгляделась в траву и увидела лежащую в ней девушку. Аронна спрыгнула с лошади, подошла ближе.

Плечи девушки вздрагивали, она горько плакала. Аронна подошла к незнакомке и мягко погладила ее по распушившимся из косы волосам. Девушка вдруг замерла и испуганно обернулась, а потом рассказала, что у неё был любимый парень, они обвенчались, родители не могли нарадоваться на них. Они оба были из деревни неподалёку. Но ехала проездом через деревню барыня, остановилась на ночлег у деревенского старосты и как приворожила парня. Барыня отдохнула несколько дней в деревне и пустилась в дорогу дальше. Но парень потерял покой, по барыне сохнет, ни с кем не общается, ни пьёт, ни ест. Прошло полмесяца, барыня проезжала обратно, останавливаться не стала, но он вскочил на лошадь и умчался за ней. И вот уже несколько дней его нет.

Аронна ощутила, что-то горячее у себя за спиной, сняла дорожный плащ и поняла, что колчан нагрелся от ярко пылающей стрелы. Сняв колчан, она поняла, что стрела при этом не нагрелась. Подчинившись внезапному порыву, Аронна вскинула лук, натянула тетиву и выстрелила вверх. И именно в этот момент далеко в небе большим клином летела стая лебедей. Стрела аккуратно вычеркнула выбившихся из линии клина двух птиц.

Аронна умела смотреть нити судеб. Внутренним взором она увидела, что спутанные нити судьбы девушки вдруг озарились яркой вспышкой, несколько тёмно-зелёных фрагментов отлетели от них и растворились в пространстве-времени. Нити довольно быстро восстановились и по ним запульсировала жизнь.

Девушка удивлённо смотрела на Аронну, слёзы уже высохли на её прелестных щеках. Вдруг что-то со стуком упало около Аронны. Это был крупный белый лебедь, подбитый её стрелой. Вынув стрелу, Аронна отдала лебедя девушке и сказала, чтобы та шла домой, скоро вернётся её парень, и они смогут сыграть весёлую свадьбу. Лебедей же пусть приготовят главным блюдом на свадьбе и угостят всех на деревне – лишь попробовав их мясо, все забудут этот печальный случай. Девушка поклонилась Аронне, поблагодарила и счастливая побежала в деревню.

Аронна подозвала коня и поскакала дальше. Ветер свистел у неё в ушах, и она скакала во весь опор несколько часов, наслаждаясь бешеной скачкой. Она поняла, как действует её стрела, и на душе у неё было очень хорошо. Стояло довольно жаркое лето, горячий воздух струился вокруг, деревья и трава, мелькающие мимо, были поблекшие. Аронна на скаку сняла лук, выхватила стрелу и снова пустила в небо. Стрела блеснула вспышкой, и стало стремительно темнеть. Через пару минут разразилась ливнем гроза. Огромная молния ударила в дерево, стоящее неподалёку. Дерево загорелось, несмотря на ливень. Аронна подскакала к нему и увидела свою стрелу, пронзившую ствол. Ей стало стыдно, но, освобождая стрелу, она увидела, что дерево было сильно изъязвлено и по всей видимости долго болело. Так что огонь, быстро уничтоживший его измождённый ствол, наконец-то освободил древесного духа от страданий. Внутренний взор подтвердил Аронне это – его нити судьбы обновились и дух, улетая в Поднебесную, радостно подмигнул девушке.

Гроза заканчивалась, ливень постепенно превратился в обычный дождь со свежим порывистым ветром. Аронна поплотнее завернулась в плащ и поскакала дальше.

***

Через некоторое время Аронна прискакала к морю. Волновалось море после грозы, с рыком и недовольным шуршанием катая гальку. Что-то неладное творилось с волнами. Пригляделась Аронна и невольно воскликнула. В гальке было очень много живой рыбы, которую выкинуло на берег. Рыбы хватали ртом воздух и извивались, их било галькой и набегающими волнами. Вдали поверхность моря неестественно бурлила. Вдруг Аронна снова почувствовала, что её колчан нагрелся. Она сразу поняла что надо делать и пустила свою стрелу прямо в бурлящую часть моря.

Море вздыбилось ещё больше, и раздался отчаянный протяжный вопль. Через некоторое время море утихло, а к берегу приплыл дельфин, держа в пасти стрелу Аронны. Аронна забрала стрелу и поблагодарила его. Внезапно дельфин застонал и исчез в глубине, а вместо него всплыла разгневанная Риммис с большим рыбьим хвостом вместо ног. Аронна узнала Риммис, но Риммис в обличье русалки, в свою очередь, ещё не узнала Аронну. Взгляд Риммис искрился сине-зелёными молниями, она зажимала пробитое насквозь чешуйчатое бедро, откуда текла тёмная русалочья кровь. Крови было много, она изменяла цвет моря, и рыба, на которую попадала кровь Риммис, внезапно подпрыгивала и ныряла в волны, уходя в море. Дельфин тоже попал в волну с кровью, ожил и стремительно уплыл на безопасное расстояние.

Взгляд Риммис вдруг потемнел. Она навзничь упала в волну, не успев сказать ни слова. Аронна вынесла Риммис из воды, перенесла её в небольшой грот, затем нанесла на рану какое-то снадобье из своей аптечки и рана быстро зарубцевалась, оставив с одной стороны бедра небольшой шрамик в виде ветвистой морской водоросли. Аронна посмотрела внутренним взором на нити судьбы Риммис – они спокойно пульсировали, восстанавливая свою силу. Аронна облегченно вздохнула – её порадовало, что на этот раз её стрела никого не убила.

Через некоторое время Риммис очнулась и очень удивилась Аронне, сидящей рядом. Вечерний бриз тихо шелестел волнами под медленно зажигающимися звёздами на темнеющем небе. Всю ночь ослабевшая, но постепенно удивительно преображающаяся Риммис рассказывала Аронне последние новости о мире Подлунном и Поднебесном, как будто и не было между ними извечной вражды. А ещё о том, что в последнее время ей стало очень скучно жить, потому что она уже насытилась приключениями и всё испробовала. Риммис от скуки стала превращаться в разных существ и нарочно вытворять всякие глупости. Например, превратилась в барышню и влюбила в себя симпатичного парня, испортив его свадьбу.

И что каждый раз приходилось ей прятаться от гнева богов, потому что её проделки почему-то вызывали роковые последствия для окружающих. Они то погибали, то теряли дар речи, то глохли, то становились калеками. Но вот, однако, только с последним парнем у нее получилось странно – гуляли они под руку в прекрасном яблоневом саду, и ему на голову упал невесть откуда взявшийся подбитый лебедь. Парень вдруг схватил его, прижал к сердцу и убежал со всех ног в неизвестном направлении.

Аронна улыбнулась, но ничего не сказала…

***

В полдень Аронну и Риммис разбудили громкие крики. Запыхавшийся, сильно взволнованный мужчина бегал по берегу вдоль дороги и, заламывая руки, отчаянно кричал о помощи. Девушки вскочили и выбежали из грота. Увидев Аронну и Риммис, человек бросился навстречу и попросил ему помочь. Оказалось, что он был не один, у дороги лежал его отец, которому стало плохо по пути в город. Старик еле дышал, и лицо его было серо. Посмотрев нити судьбы, Аронна поняла, что отцу пришёл срок умирать. Она сказала мужчине, что его отец уходит в мир иной и всё, что она может сделать – только ускорить события, чтобы он умер тихо и быстро, как во сне. Он возмутился и резко осудил Аронну за то, что она не хочет помочь его отцу. Девушке стало больно от его негодования и отрицания, она вспомнила, как в детстве её так же упрекали за её слова и действия. Мужчина был довольно молод, красиво сложен и еще издали понравился Аронне. Она очень хотела выполнить его желание, но, видя нити судьбы, понимала, что только навредит этим. Её душа отчаянно металась. Аронна настолько сильно была смущена, что не могла вымолвить ни слова. Навредить ему она не хотела, но и убивать его надежду не хотела тоже. Аронна медленно сняла колчан и посмотрела на стрелу. Стрела мерцала, отливая красным, как будто предостерегая.

Риммис по-своему интерпретировала действия Аронны, положила руку ей на плечо, немного сжав его, сказала человеку, что она может попробовать помочь его отцу. Она присела к старику и начала что-то шептать ему, взяв его за руку. Аронна увидела вдруг внутренним взором, как ослабшие нити судьбы отца заискрились, в них появились завихрения и засветились связи с нитями других людей. Она увидела, что Риммис мысленно сплела сине-зелёной нитью несколько нитей в узелки с нитями пожилого человека и они запульсировали с новой силой, но при этом нити людей на мгновенье немного ослабли и изменились, как будто отдав часть своей силы старику.

Лицо старика посвежело, он открыл глаза, улыбнулся и начал вставать. Мужчина горячо поблагодарил Риммис, и отец с сыном пошли дальше по дороге в город.

Аронна и Риммис молча смотрели им вслед. Аронна была расстроена, но к её расстройству добавилось удивление, а лицо Риммис, напротив, светилось удовлетворением и радостью.

Неожиданно небо потемнело, стало душно и влажно. Аронна увидела, что стрела в её руках вдруг засияла, зазолотилась, а Риммис наклонилась и начала растирать то место, где был её шрам в виде водоросли. В воздухе раздалось хлопание громадных крыльев, и с неба спикировала огромная сова. Приземляясь, сова превратилась в крупную грузную женщину с приятным лицом, обрамлённым седыми волосами. Она сказала юным девам:

«Созидатели, – обратилась она к Риммис, – создавая узлы судьбы, вы зажигаете жизнь, привносите в неё новое и капли надежды. Те духи, которые участвуют в этом, начинают новый виток жизни. Пока они проживают хитросплетения узлов нитей судьбы, я храню эти узлы. Как только энергия узлов судьбы иссякает, они изнашиваются как старая одежда, начинают мешать духам развиваться дальше – и появляетесь вы, разрушители, – она повернулась к Аронне – и разрушаете эти узлы, помогаете развязать и освободить нити судьбы. И после этого я снова начинаю сохранять нити судьбы, но уже освобождённые от узлов. Частенько духи негодуют, испытывают муки отчаяния, пытку надеждой, но такова жизнь – чтобы родилось новое – умирает старое. На этом строится цикличность жизни: сохранение-созидание-сохранение-разрушение-сохранение. А также возможность развития из цикла в цикл. Меня зовут Хона, я хранитель, наш с вами тройственный союз священен, в его равновесии между созиданием, сохранением и разрушением – целостность этого Мира! Вы прошли инициацию и теперь знаете ваши предназначения – поздравляю вас!» – с этими словами она развернулась и, превращаясь на ходу обратно в сову, расправила свои широкие пёстрые красивые крылья и улетела.

Риммис и Аронна озадаченно посмотрели друг на друга…

«Может пойдем поохотимся, созидатель, я со вчерашнего дня ничего не ела» – нарушила молчание Аронна и они засмеялись.

С тех пор Хона частенько встречалась то с Аронной, то с Риммис, они делились друг с другом новостями и помогали друг другу в сложных хитросплетениях жизни и судеб…

Часть 3. Глубина

Женщина – легкомысленная, звонкая, весёлая, искренняя, – после купания вышла на берег и остановилась, увидев что-то, что заставило её глубоко задуматься, вызвав ностальгию или дежавю. Что-то, что задело за струны души и заставило ёкнуть сердце…

Риммис всегда жила на грани двух миров. Она хотела и любила быть своей везде. Но так сложно жить одновременно в нескольких мирах, не принадлежать целиком ни одному. Приходится делиться на части и принадлежать каждому миру лишь частично. Люди не понимали её до конца, потому что на суше она была не совсем человек. А в море она была не до конца рыба и её тоже не всегда там понимали. А по-другому Риммис не могла – она всегда так жила, но никогда не разрывалась и никогда не делила эти миры границами. В детстве Риммис думала, что все так или иначе тоже так живут. Поняв, что всё-таки она отличается от людей, одно время пыталась понять кто она – оборотень или проводник? Или …кто? Зачем судьба дала ей такую пограничную роль?.. Веря в перерождение душ, предполагала, что в прошлых жизнях она кого-то крепко загубила из подводных глубин и поэтому теперь сама «ни рыба, ни мясо»…

В данный момент ей было хорошо и легко. Риммис отдыхала, завершив дела в подводном мире. Она ещё чуть-чуть побудет на берегу и скоро пойдёт к себе домой. Там её встретит мастерская и родственник-Мастер, у которого она любила в детстве играть, у которого вместе с подмастерьями училась мастерить и даже иногда подрабатывать. Мастер всегда был увлечён своим любимым делом и ему не важно, что она отличается чем-то от других – главное, что она понимает и любит их общее дело. А так же её встретит большой дом с родственниками, которым особо нет дела до её жизни. Но её это не расстраивает – чем меньше они вспоминают про неё, тем меньше земных хлопот ей достается…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.