Андрей Ланиус
Необычайные приключения космического волка

Глава 1 Воскрешение Дракона

Если на неизведанной планете вы сталкиваетесь с очевидной несуразностью, то всякая ваша попытка, улучшить ситуацию лишь усугубляет ее.

(Первый закон Казинкукки)

Должен прямо сказать, что знаменитый космический "волк" Аристарх Парамонов оказался-таки вредным мужиком. До тех пор, пока его носили на руках, осыпали наградами, интервьюировали каждые полчаса, избирали почетным председателем всевозможных лиг и обществ, – это был парень что надо! Он держался в меру скромно, не лез на рожон, всегда мог ввернуть удачную шутку, а рассказывая о своих невероятных приключениях, неизменно подчеркивал, какие мужественные, благородные и сообразительные люди работали с ним бок о бок в таинственных глубинах космоса, достойно неся миссию цивилизованного человека в неизведанные миры.

Но стоило его громкой славе несколько потускнеть, стоило обществу малость охладеть к его колоритной персоне, как наш герой превратился во въедливого и желчного ворчуна. Теперь истории космических одиссей выглядели в его интерпретации цепью ошибок и просчетов, а экипажи едва ли не поголовно состояли из недотеп и клинических идиотов. Если же и удалось хоть что-то открыть в дальних странствиях, то исключительно благодаря его, Аристарха Парамонова, проницательности и дальновидности. О примерах человеческой тупости и головотяпства, проявившихся на космических трассах, он был готов рассуждать часами.

Я не судья Аристарху, тем более что в свое время он немало потрудился на благо родной планеты. И если я повел сейчас речь о метаморфозах его поведения, то с единственной целью: объяснить свой метод изложения его рассказов.

Ведь в его воспоминаниях и вправду немало интересного, он собственными глазами наблюдал непознанное.

Но у меня решительно не поднимается рука записывать дословно некоторые его рассуждения. Поэтому за рамками текста остаются его язвительные характеристики, двусмысленные намеки, копание в чужом белье, равно как и убийственная оценка тех деяний, которые мы привычно (и заслуженно!) называем подвигами во имя прогресса и науки. Я вовсе не собираюсь лакировать события, но и не намерен усердно марать их дегтем. Как литератор я имею полное право на отбор материала.

А теперь, после несколько затянувшегося вступления, без которого, однако, не обойтись, перехожу к одному из рассказов космического "волка".

Вот что он однажды рассказал мне за бутылкой превосходного ямайского рома.

– После долгого и опасного путешествия наш корабль "Мираж" достиг орбиты неизвестной планеты. К поверхности отправился разведывательный катер с пятью космонавтами, среди которых был и ваш покорный слуга.

Вот катер пробил плотный слой облаков, и перед нами открылся безбрежный зеленый мир. Повсюду, насколько хватало глаз, простирались непроходимые дебри.

Мы перешли в режим горизонтального полета. Через несколько минут внизу промелькнула поляна почти правильной круглой формы. В ее центре развалился, нежась в лучах местного светила, огромный пупырчатый дракон.

– Стоп машина! Режим зависания! – скомандовал Тихомреев, олух, назначенный командиром катера. – Включить дополнительную телекамеру!

(Примечание автора: опускаю прочие характеристики, данные Аристархом своему коллеге.)

Наш катер замер над поляной на высоте около пяти километров. Мы решили не опускаться ниже, чтобы не вспугнуть редкостного зверя, тем более что на экране монитора он смотрелся так, будто находился рядом. Вообразите себе страшную морду, кровожадную пасть, свирепые глазки, излучающие некое голубоватое сияние, когтистые лапы, каждая из которых могла бы придавить слона, огромную бесформенную тушу, покрытую столь грубой шкурой, что та легко выдержала бы залп лазерной пушки, – и вы получите частичное представление об этом чудовище.

Я первым догадался обвести камерой всю поляну.

Идея оказалась плодотворной.

За могучими деревьями, окружавшими лежбище дракона, мы разглядели множество голых аборигенов, сжимавших в руках короткие копья.

– Все ясно, – заключил наш механик Артур. – Перед нами дикари, собравшиеся на большую охоту. Сейчас будет зрелище.

Все тут же согласились с его скороспелыми выводами. Кроме меня. Я вообще не люблю категоричности в суждениях. Особенно когда впервые попадаешь на неизведанную планету. Но спорить я не стал, а продолжал внимательно вглядываться в экран. Что-то здесь было не так.

Вот аборигены осторожно вышли из-за деревьев и принялись сужать круг. На них не было даже набедренных повязок.

– Послушайте! – сказал я. – С чего вы решили, что это дикари? Посмотрите, какие у них ухоженные тела, какая гладкая кожа. А копья? Ведь они лишены острия. Там какие-то набалдашники.

Мои спутники смущенно переглянулись, пораженные моей наблюдательностью.

– Подождем, – сказал Тихомреев, этот растяпа. – Скоро все прояснится.

Кольцо вокруг дракона сжималось плотнее. Тот не проявлял ни малейших признаков тревоги.

Затем началось что-то странное.

Загремели барабаны, отвратительно завыли какие-то трубы, и под эту дикую какофонию все набросились на зверя, нещадно колотя его своими древками. При этом все истошно орали и приплясывали, что снова возвращало к мысли о дикарях.

Поначалу дракон не обращал никакого внимания на весь этот тарарам. Но постепенно невероятный шум и мельтешение сотен голых тел начали выводить его из себя. Он лениво махнул хвостом, и добрая дюжина нападавших разлетелась в разные стороны вроде мячиков для пинг-понга. Но похоже, никто не пострадал – трава была мягкой и густой. Одни поднялись сразу, другие, прихрамывая, с небольшой задержкой. И все для того, чтобы снова, сломя голову, ринуться в эту бучу.

Шум нарастал. Удары в барабан перешли в неистовую дробь, трубы выли на пределе слышимости.

Дракон зарычал и поднял морду.

Аборигены мгновенно изменили тактику. Они разбились на небольшие группы и, ловко орудуя своими набалдашниками, продолжали дразнить опасного зверя.

Атаки выглядели полной бессмыслицей. Удары, сыпавшиеся на чудовище градом, были не опаснее комариных укусов, но ведь и комары вызывают раздражение.

Вот дракон поднялся во весь свой рост. Оказалось, что эта гора мяса опирается на чрезвычайно короткие лапы. Брюхо зверя волочилось по траве. Вряд ли он мог похвастаться проворностью. Видимо, на его неповоротливости и строился расчет.

Но, с другой стороны, поляна была забита людьми, и в общей давке грозное животное могло наделать немало бед.

Дракон ринулся в самую гущу толпы. Казалось, сейчас он, как живой каток, проползет по человеческой массе. Но аборигены успевали разбежаться перед самой его пастью. Это походило на игру со смертью. И все-таки, все-таки… Меня не покидали сомнения.

А между тем мало-помалу зверь пришел в неописуемую ярость. Его ноздри, похожие на две глубокие норы, раздувались, из раскрытой пасти выступала обильная пена, капая с ядовито-красного языка, могучий хвост убийственно молотил по траве. Зверь метался в людском море как неисправная торпеда. Но, к счастью, пока ему не удавалось настигнуть ни одного из своих мучителей.

Внезапно он остановился, тяжело поводя выпученными глазами. Люди снова обступили его плотным кольцом. Умолкли барабаны и трубы, прекратились крики. Над поляной нависла тяжелая тишина.

И тут дракон взревел во всю мощь своей глотки. От его рева взметнулись пышные прически аборигенов, затрепетали листья на деревьях.

Он мотнул ящерообразной мордой. В тот же миг из его ноздрей повалил густой дым, а следом (мои бравые коллеги оцепенели) вырвалась голубая молния и ударила в передний ряд. Десятка два несчастных свалились как подкошенные, корчась в муках. А дракон снова и снова метал в толпу голубые молнии, каждая из которых находила свои жертвы…

– Предлагаю немедленно нейтрализовать чудовище! – выдохнул Тихомреев. – Не то он их всех спалит.

– Я – за! – тут же подхватил Артур, этот вечный соглашатель.

– Погодите, – я попытался образумить моих торопливых товарищей, – тут что-то не так. Смотрите, они сами лезут под разряды, причем с явной охотой.

– А если это коллективное самоубийство? – высказалась Элла.

Ох уж эта неподражаемая женская логика!

– Пока мы тут спорим, он уложил еще полсотни человек, – упрямо гнул свое Тихомреев. – Надо действовать. Голосуем. Кто за мое предложение? Так. Четверо. Решение принято.

Решение принято! Вот как иногда бывает в космосе! Трое простофиль и одна нервная дамочка решают судьбу планеты.

Но что я мог поделать? В ту пору закон Казинкукки еще не был принят, а мои аргументы коллеги проигнорировали.

Через секунду в дракона полетел паралитический заряд. Когда зверь завалился набок, земля содрогнулась.

И что же? Аборигены заплясали от радости? Черта с два!

На их лицах последовательно отразились недоумение, обескураженность и, наконец, глубокое отчаяние, я бы даже сказал, горе. Они столпились вокруг поверженного мастодонта, переглядываясь тревожно и виновато. Они поднимали его тяжелые складчатые веки, заглядывали в остекленевшие глаза, обнюхивали его безобразные ноздри и пасть. Несколько человек пытались делать массаж. Несомненно, аборигены хотели оживить дракона. Напрасные хлопоты. Тихомреев, надо полагать, не поскупился, выбирая мощность заряда.

Вскоре добровольные "ветеринары" осознали всю тщетность своих усилий. Один из них взобрался на тушу и обратился к толпе с короткой речью, окрашенной, как можно было догадаться, в трагические тона. В ту пору еще не было синхронных автопереводчиков, и смысл сказанного ускользнул от нас. Но скорбь и отчаяние, написанные на всех без исключения лицах, не оставляли сомнений, что наш капитан совершил грубейшую ошибку.

Нестройными рядами, понурив головы, аборигены двинулись куда-то через лес. Поляна опустела. На ней не виднелось ни одного трупа. Следовательно, голубые молнии не представляли смертельной опасности. Я укрепился в мысли, что был абсолютно прав, предлагая экипажу не спешить. Но они поддались тлетворному влиянию этого демагога Тихомреева. Тем временем аборигены пересекли участок леса и вышли на обширную заасфальтированную площадку, уставленную рядами автомобилей и автобусов. Вот вам и дикари!

От площадки куда-то вдаль вела вполне приличная дорога.

Пребывая в состоянии перманентного оцепенения, аборигены принялись одеваться. Молча, без единого звука. Теперь было ясно, что перед нами – представители весьма развитой цивилизации, в жизнь которых мы вмешались самым непростительным образом.

Колонна транспорта, тронувшаяся в путь, напоминала похоронную процессию.

Через некоторое время впереди показались очертания небольшого, но уютного городка. Мы погнали видеокамеру вперед.

В городке царила праздничная атмосфера. Улицы были запружены нарядно одетыми женщинами, среди которых, надо сказать, встречалось немало прехорошеньких. Повсюду звучал серебристый смех, радостно блестели глаза, из окон доносилась ритмичная музыка, на ветру трепетали разноцветные флажки и вымпелы, а на главной площади были накрыты сотни столов.

Когда голова колонны вкатилась в город, ликование встречающих достигло предела.

Передняя машина остановилась.

Из нее вышел представительного вида мужчина и, с трудом переведя дыхание, сказал что-то обступившим его красавицам.

Тотчас будто волна ужаса прокатилась по уютному городку.

Я искоса посмотрел на Тихомреева. Капитан сидел красный как помидор. Надо было брать инициативу в свои руки.

– Вот что, дорогие мои! – решительно сказал я. – Предлагаю немедленно подключиться к их компьютерной сети и раздобыть достоверную информацию.

Через час мы знали все.

Дракон на местном наречии именовался "закопыром". Он не был ни зловредным хищником, ни объектом охоты, напротив, обладал чрезвычайно уникальным качеством, делающим его всеобщим любимцем и даже своего рода идолом. Закопырам воздвигали памятники, в их честь слагали поэмы и оды. Короче говоря, закопыр излучал особую энергию, умножавшую мужскую потенцию. Процесс восприятия этой энергии назывался "омовением". Он совершался ежегодно. А раз в десятилетие происходило "великое омовение", когда закопыр генерировал особенно мощные волны.

Закопыр был редчайшим животным. На всю планету приходилось всего несколько сотен диковинных зверей. Большие и средние города владели собственными закопырами, прочим же населенным пунктам приходилось брать дракона в аренду за немалые деньги.

На своем мониторе мы как раз наблюдали "великое омовение" вблизи небольшого городка, жители которого вскладчину арендовали закопыра на несколько дней.

Надо ли объяснять реакцию этих добрых людей, когда на их глазах славный дракоша рухнул замертво, не успев излить своей благодати на всех желающих?

Да, это была жестокая ошибка с нашей стороны, и ее следовало немедленно исправить.

Неделю экипаж работал не покладая рук. Слишком уж гигантский заряд отмерил закопыру наш отважный капитан.

Зато какая неподдельная радость, какой неистовый восторг воцарил в городке, когда закопыр встал наконец на ноги!

С тех пор я не устаю повторять молодым космонавтам: семь раз отмерь, прежде чем резать, взвесь все "за" и "против", а еще лучше – вовсе не вмешивайся в чужую жизнь. Как-нибудь без тебя разберутся.

– В сущности говоря, – со скромным видом заключил Аристарх, – закон Казинкукки следовало бы назвать моим именем. Ведь это я первым открыл его на практике. Но, увы, в мире нет справедливости…

Этот рассказ Аристарха Парамонова я записал почти дословно, опустив лишь те детали, о которых упомянул в предисловии. Но чего-то здесь не хватало, и я долго не решался предложить эту историю какой-либо редакции.

А недавно на презентации по случаю предстоящей экспедиции на Эфедан я нежданно встретил Евгения Тихомреева, которого немного знал.

– Я стрелял в закопыра? – изумился он. – Кто это тебе наплел?! Черти бы побрали бессовестных болтунов! Последнему идиоту было ясно, что перед нами никакая не охота, а ритуал, обряд, игра. Мы спокойно наблюдали за происходящим, когда наш бесподобный Аристарх, не сказав никому ни слова, засандалил в дракона из паралитической пушки. Ему, видите ли, показалось, что аборигены в опасности. Хотели было наказать его за самоуправство,

да пожалели. А что после этого с закопыром пришлось возиться целую неделю – сущая правда. Неженкой оказался.

Ах, Аристарх, Аристарх… Мне оставалось только еще раз подивиться изобретательности заслуженного космического путешественника.

Глава 2 Усмирения таранозавра

– Да-а… Всякое случалось… – Аристарх Парамонов задумчиво откинулся на спинку кресла.

Мне уже приходилось отмечать, что этот знаменитый в прошлом космический путешественник, а ныне пенсионер с двадцатилетним стажем сохранил удивительную для своего возраста моложавость и, что не менее важно, ясную память, окропленную, однако, клокочущими брызгами едкой желчи. Так что же? И среди великих было немало язвительных и насмешливых натур, не страдающих избытком скромности. Притом сам-то Парамонов, безусловно, считал себя причастным к их славной плеяде.

– Сейчас почти в каждом крупном городе есть приличный зверинец, где собраны инопланетные животные. Что правда, – Аристарх хитро сощурился, – в большинстве случаев – это искусные поделки. Электроника, телетехника, оптические эффекты… Но сходство разительное. Далеко не каждый посетитель догадается, что перед ним мираж. – Взгляд его синевато-свинцовых глаз затуманился. – А ведь еще каких-то лет сорок назад животных везли на Землю со всех уголков Вселенной. И это считалось в порядке вещей. Была даже создана особая космическая служба – отряд "Ф". Знаю не понаслышке, сам отбарабанил на ее трассах полтора десятка лет. Каких только диковинных тварей не доводилось перевозить! Вот как раз один такой случай…

Аристарх устроился поудобнее и продолжал, отлично зная, что найдет в моем лице самого внимательного слушателя.

– Дело началось на совершенно дикой планете Пфист. Среди кошмарных и кровожадных чудовищ, населяющих ее, самым свирепым был таранозавр, названный так отчасти по аналогии с доисторическим земным тиранозавром, отчасти за повадки, роднящие его с древним штурмовым орудием. Образно говоря, это был гигантский бык, но бык-хищник, с огромной пастью, усеянной зубами-кинжалами, с когтистыми лапами, способными ободрать обшивку вездехода, с двумя длинными рогами, напоминающими заостренные колья, с могучей грудью; весь покрытый непробиваемой шкурой-броней. Уверен, если бы таранозавр обитал на Земле в средневековье и поддавался приручению, то доблестным рыцарям не пришлось бы строить осадные орудия для штурма крепостей. Они выпускали бы вперед таранозавра, а уж тот разнес бы в щепки самые крепкие дубовые ворота, даже окованные железом.

И вот такого зверюгу нам предстояло доставить на Землю.

То, как его отлавливали и усыпляли, – требует отдельного рассказа. Но об этом – в следующий раз.

Итак, таранозавра поместили в один из двух грузовых отсеков нашего звездолета "Белая Орхидея". Не знаю, кому взбрела в голову фантазия дать кораблю такое вычурное название. Ему более подходило другое – "Божий одуванчик". Это был старый дребезжащий звездолет второго поколения. Помещения соединялись между собой двумя коридорами – верхним и нижним. Кроме таранозавра мы везли образцы флоры Пфиста: перекрученные ползающие лианы, не уступающие прочностью стальному тросу, местный папоротник, из листьев которого можно было бы штамповать вечные ножи для мясорубок, и многое другое.

Экипаж состоял из двух человек: вашего покорного слуги и капитана по имени Тимофей, фамилию, к сожалению, не помню… Нас заверили, что таранозавр проспит до самой Земли, а если случится накладка, то специалист по фауне инопланетных миров, который прикомандировывался к нам, примет надлежащие меры. Ну, нам не привыкать – перевозили зверье и похлеще таранозавра.

Специалист явился перед самым отлетом. Это был застенчивый парень по имени Алексей, студент Зоологической академии. Как выяснилось, на Пфисте он проходил практику. Специалист! Ладно…

Мы стартовали и половину пути преодолели без приключений. Но однажды на рассвете нас разбудил страшный шум в грузовом отсеке.

Я сразу же понял, что таранозавр проснулся.

Не сговариваясь, мы выскочили из своих кают и по верхнему коридору бросились в отсек, где на приличной высоте имелся смотровой мостик. На нем мы и столпились.

Картина, представшая нашим взорам, повергла нас в шок.

Таранозавр не просто проснулся – он яростно рвался из пут. Забыл сказать, что для страховки все его конечности были прикованы к массивным кольцам, вмонтированным в корпус звездолета. И вот сейчас зверь силился освободиться от оков. Державшие его цепи поочередно вытягивались в струну, но не поддавались. Однако же и зверь еще не оклемался окончательно от искусственного сна. Основные резервы его неиссякаемой энергии покуда дремали.

Надо было принимать срочные меры.

Я стремительно повернулся к Алексею:

– Что с ним?

– Кажется, начался брачный период, – неуверенно ответил "специалист". – Они просто шалеют в это время.

– Так усыпи его.

– Я забыл ружье…

Как вам это нравится?!

Я перевел взгляд на Тимофея, нашего капитана, человека исполнительного, но совершенно безынициативного. Тот находился в глубочайшем трансе.

Внизу раздался как бы глухой взрыв. Это лопнула одна из цепей, державших могучего зверя. Сила рывков нарастала. Железные обручи глубоко врезались в, грубую шкуру, но чудовище обращало на них внимания не больше, чем на бантики. Очередной рывок – и обрывок второй цепи со свистом рассек воздух.

Цепи, сковывающие задние лапы зверя, казались более прочными, но я уже не питал иллюзий. Освобождение таранозавра было делом времени – отнюдь не отдаленного.

Что же предпринять? На корабле не имелось никакого оружия, не считая сигнальной ракетницы и противометеоритной пушки, которую, естественно, мы не могли использовать внутри звездолета.

Таранозавр снова взревел, подвергая нешуточной опасности наши барабанные перепонки, и обрушился на свои кандалы с утроенной яростью.

На моих спутников было жалко смотреть. Я понял, что, если немедленно не возьму инициативу в свои руки, – всем нам крышка.

– Ну-ка, парень, приди в себя! – Я крепко встряхнул Алексея за плечи. – Вспоминай быстрее, чего боятся эти твари!

– Ничего они не боятся… – пролепетал он, чуть живой от страха.

– Тогда расскажи мне о его повадках. Подробнее, ну!

Бац! Лопнула еще одна цепь. Зверь метался по тесному отсеку как живой неумолимый таран. Вот он с силой саданул рогами в обшивку, вскрыв ее словно консервную банку. Понятно, речь идет о внутренней обшивке. За ней располагался изоляционный слой, а далее – внешняя обшивка, за которой – открытый космос. Конечно, корпус корабля имел солидный запас прочности, но, глядя на то, как беснуется таранозавр, я уже не сомневался в вероятности худшего исхода. Корпус, пожалуй, выдержит… Но как защитить нежное переплетение кабелей и проводов, которое он, безусловно, порвет на куски своими рогами и лапами, превратив "Белую Орхидею" в летающий гроб.

– Повадки? – Алексей наморщил лоб, как ученик, вспоминающий забытый урок. – Вообще-то, мы этого не проходили. Про таранозавров я узнал только на Пфисте. Ну, это свирепый хищник, высотой в холке до трех с половиной метров…

– Это я и сам вижу.

– Обладает невероятной силой…

Как бы подтверждая его слова, таранозавр порвал последнюю цепь и заметался по отсеку, нанося удары рогами направо и налево. Внезапно он остановился и задрал морду. Кажется, впервые после пробуждения он заметил нас. Я содрогнулся, заглянув в его безжалостные, налитые кровью глаза, и с ослепительной ясностью осознал простую истину: это не только могучий зверь, но еще и хищник. Хищник, проснувшийся после долгого путешествия голодным, как медведь весной. Вовсе не брачное томление заставило его бесноваться и рвать цепи, а самый элементарный голод.

Но накормить таранозавра нам было нечем… Кормежка в пути не предусматривалась, как и само пробуждение. Единственной пищей для него могли послужить только… мы. И похоже, таранозавр понял это.

Издав победный рев, чудовище прыгнуло. Не знаю, будь в отсеке больше места для разбега, возможно, этим прыжком все и закончилось бы. Но, к счастью, огромная масса животного (а в корабле автоматически поддерживалась искусственная гравитация) сыграла в нашу пользу. Рога лишь слегка процарапали нижнюю плоскость мостика. Зверь тяжело обрушился на палубу, отчего та затрещала по всем швам.

Мои спутники невольно попятились. Святая простота! Они все еще не понимали, какая смертельная опасность угрожала нам.

Дело в том, что отсек, где буйствовал таранозавр, имел три двери. Первая – грузовая – представляла собой мощный стальной щит, и за нее можно было не волноваться. Вторая вела из верхнего коридора на смотровой мостик, где мы сейчас находились. Она тоже была недоступна таранозавру. Пока. Но третья, ведущая из отсека в нижний коридор, который упирался в рубку, воплощала знак страшной беды. Если таранозавр взломает ее (а для него это проще пареной репы), то по нижнему коридору он прорвется в рубку, а оттуда – по верхнему – к нашему хлипкому мостику. Круг замкнется. Он будет гонять нас по этому замкнутому маршруту до тех пор, пока не размажет по стенкам. Больше прятаться негде. Разве – во втором отсеке, отделенном от первого столь тонкой перегородкой, что об этом не стоило серьезно толковать.

Но может, чудовище не заметит роковой двери – забрезжила робкая надежда.

Будто насмехаясь, таранозавр шибанул в нее широким костистым лбом. Дверь выдержала первый удар, но задрожала. Зверюга принялся методически бодать ее. Конечно, дверь имела двойную обшивку с прокладкой и стальные засовы, но вряд ли конструкторы предусмотрели, что ее будет таранить этакая свирепая тварь.

Наконец-то и мои спутники осознали грозящую нам перспективу.

– Быстрее! В рубку! – вскричал Тимофей, наш доблестный капитан. – Закроемся! Позовем на помощь!

Ах, люди, люди! Как легко вы впадаете в панику! Закрыться в рубке! Да с таким же успехом можно залезть под одеяло. Уж дверь-то в рубку он высадит двумя-тремя ударами. Сигнал о помощи – да, это реально. Но помощь подоспеет самое малое через неделю. А счет идет на часы. Может, на минуты…

Второй отсек… второй отсек… Что-то вертелось у меня в голове, но ускальзывало… Однако я не сдавался. Мозг работал в режиме компьютера. И тут, как всегда в чрезвычайных обстоятельствах, меня осенило.

– Слушайте меня внимательно!

Тимофей поспешно кивнул, выражая полную готовность подчиняться моим командам. Алексей же вообще смотрел на меня как на бога.

– Надо загромоздить коридор этими чертовыми лианами с Пфиста. Коридор узкий, да еще лианы – зверя заклинит, а главное – он не сможет использовать рога. Получим передышку, а там еще что-нибудь придумаем.

План был превосходный, и, окажись у нас в запасе хоть полчаса, мы с блеском осуществили бы его. Но тут выяснилось, что мы не располагаем и пятью минутами. Дверь, превратившаяся под действием жутких рогов в решето, начала медленно прогибаться.

Все, что нам оставалось, это броситься в ненадежную рубку и захлопнуть дверь, ведущую из нижнего коридора. Ситуация была хуже критической, но я держался бодро, да и другим не позволял раскисать.

– Забаррикадируемся! Быстро!

Из расположенных по ходу верхнего коридора кают мы начали таскать кровати, тумбочки, все, что попадалось под руку.

Из недр корабля до нас донесся резкий хлопок, а затем угрожающее шуршание. Я понял, что это рухнула дверь грузового отсека и чудовище движется к нам, а его шкура-наждак трется о боковые стенки коридора.

И вот уже содрогнулась от удара дверь рубки – последняя, по сути, преграда между нами и голодным хищником. Рога прошибли ее насквозь, выступив со стороны рубки сантиметров на пять.

Думаю, и самого мужественного человека охватило бы в эту минуту отчаяние.

Но я по-прежнему не терял хладнокровия. Я знал: никто, кроме меня, не спасет корабль. Не существует безвыходных ситуаций – вот тысячекратно проверенная мудрость. Надо лишь обладать смекалкой, отвагой и знаниями. А уж на отсутствие этих качеств мне было грех жаловаться.

Я сжал локоть дрожащего, как осиновый лист, Алексея, гипнотизируя его проницательным взглядом.

– Вспоминай! Вспоминай о его повадках! В них должно быть что-то такое, что поможет нам! Думай, если хочешь дожить до своей свадьбы!

Мое поведение привело его в чувство.

– Свирепый хищник… высота в холке… ведет дневной образ жизни… – забормотал он как неотлаженный автомат.

Теплая волна разлилась в моей груди.

Вот оно! Спасены!

– Свет! – заорал я. – Немедленно погасите свет в коридоре и грузовом отсеке!

Капитан трясущейся рукой переключил тумблеры.

Но проклятая тварь снова долбанула по двери, пробив еще две дыры.

Неужели я ошибся?!

И тут я понял, в чем дело.

Свет из рубки проникал через сквозные отверстия в коридор и по-прежнему раздражал зверя.

Наверное, проще всего было бы выключить свет в рубке. Но в минуту опасности не всегда находишь простейший вариант. Подчиняясь порыву, я бросился к двери и закрыл отверстия своим телом. Новый удар едва не отшвырнул меня в сторону, в правой ноге вспыхнула острая боль. Но, стиснув зубы, я держался. Видимо, меня спасло то, что это был слабеющий удар уже засыпавшего зверя…

Аристарх задрал штанину. Чуть выше щиколотки розовел узкий треугольный рубец.

– Через минуту из коридора донесся грохот, затем все стихло. Не мешкая, мы заделали отверстия пластиком. О помощи не взывали. Так и летели со спящим в темном коридоре таранозавром. Он-то и проснулся оттого, что в отсеке горел яркий свет. Такое вот выдалось путешествие…

* * *

Рассказ Аристарха заинтересовал меня, но образ свирепого быка-хищника никак не вытанцовывался в сознании.

Я отправился в зоопарк, куда не заглядывал уже лет десять.

Пожилой служитель проводил меня к павильону, скромные размеры которого плохо вязались с описаниями Аристарха.

– Вот таранозавры, – сказал мой провожатый, пропуская меня внутрь.

Я увидел целый десяток чудовищ. Бычьи головы, острые рога, когтистые лапы… Вот только величиной они были с обыкновенную кошку.

– Это что – уменьшенные копии? – на всякий случай поинтересовался я.

– Уменьшенных не держим, все без обмана – в натуральную величину, – даже обиделся служитель.

– А они и вправду свирепые?

– Если будете дразнить, могут, конечно, цапнуть за палец или боднуть, а так ничего – смирные…

– Скажите еще… Они ведут дневной образ жизни?

– Вот это точно! Стоит выключить свет, повалятся как мертвые. Хотите посмотреть?

– Нет, спасибо.

В сущности, Аристарх присочинил не так уж много, думал я, покидая зверинец. Меня-то и раньше подмывало задать космическому "волку" один вопрос: каким образом гигантский зверь исхитрился оставить ему столь легкий шрам, да еще у щиколотки. Для рогов-кольев слишком уж ювелирная работа.

Но я благоразумно промолчал. Разумеется, не стану говорить Аристарху и о сегодняшнем посещении зоопарка. Иначе – неизбежная размолвка, и мне никогда уже не услышать его новых рассказов о невероятных приключениях в космосе. А они, должен признаться, порой развлекают меня.

Посмотрим, о чем он поведает в следующий раз.

Глава 3 Колонна Аристарха

– Много кошмарного происходило в Молодых Мирах, – задумчиво проговорил Аристарх Парамонов, – но такого ужаса, как на планете Знец, мне не доводилось переживать ни до, ни после… – Его цепкие, с желтинкой глаза подернулись влажным туманом.

– Никогда не слыхал о такой планете, – с самым невинным видом подыграл ему я.

Складки вокруг его губ стали резче. Аристарх будто хотел сказать: "А что вообще знаете вы, новое поколение, о славной эпохе освоения далеких миров?! Вы летаете туда на туристских кораблях ради свежих впечатлений и не желаете знать, какой ценой это оплачено. Героизм отцов и дедов, их благородная жертвенность – для вас пустой звук…"

Горький упрек без труда прочитывался во взгляде космического "волка", однако же не в его натуре было опускаться до нудных нравоучений.

Аристарх попросту усмехнулся, как он это умел, – въедливо и вместе с тем снисходительно, и повел свой очередной рассказ:

– Наш звездолет "Белая Орхидея", – (Хм! Где-то я уже слышал это название), – достиг орбиты Знеца накануне того дня, когда мне должно было исполниться тридцать. Говорю об этом исключительно для ориентировки во времени.

Знец был уникальной, единственной в своем роде планетой. Это космическое тело вращалось вокруг двух звезд – голубой и фиолетовой, выписывая на своем пути этакую вытянутую восьмерку. Именно для изучения небесной механики столь необычной системы и прибыл сюда наш корабль. На борту находились физики, математики, астрономы…

Без долгой раскачки мы приступили к исследованиям.

Надо сказать, что изучение жизни на планете Знец не входило в наши обязанности. Молодые Миры – ну что там может быть интересного?

Тем не менее наш капитан Ксаверьев поручил одному из свободных от вахты пилотов собрать самую общую информацию.

Пилот – звали его как-то забавно, не то Артамон, не то Бартоломей, этакий исполнительный, но пресноватый увалень, – за ужином поведал о своих наблюдениях.

Планета Знец была обитаема. Аборигены находились на стадии развития, идентичной двенадцатому веку на Земле, и были объединены в одно государство – королевство. Голубую звезду они называют Милл, а фиолетовую – Терр. Их столица, небольшой, тысяч на полтораста, городок, именуется Милл-уни-Терр, что в переводе означает "город, на который изливается благодать двух светил". В своей массе аборигены грубы и невежественны, но вместе с тем им свойственна отходчивость и искренность. У них неплохо развиты ремесла, они – хорошие строители; в центре столицы и других городов немало красивых зданий, хотя простой люд обитает в хижинах. Живут они тихо-мирно. У них даже нет армии. Одно государство – воевать не с кем. На планете существует довольно сложный культ поклонения двум светилам, причем Милл считается светлым началом, а Терр – темным. На центральной площади столицы высится колонна, увенчанная золотым шаром, символизирующим голубую звезду и светлое начало. Здесь ежедневно проходят ритуальные обряды…

Все это Артамон-Бартоломей изложил так монотонно, что отбил у многих не только всякий интерес к разумной жизни на планете, но и аппетит. (Разве что полезно было узнать о местных названиях светил, которые у нас значились под стандартными номерами.)

После короткого отдыха мы приступили к регулировке приборов. Приближался любопытный момент. Через несколько часов Знец должен был "завернуть" за фиолетовую звезду, то есть расположиться на одной прямой с обоими светилами. При этом, как показывали расчеты, Терр в течение трех суток будет заслонять своей массой от планеты голубые лучи Милла. Подобное случается раз в семь лет. Так что прибыли мы очень удачно. Ученых ведь хлебом не корми, а подай им экстремальную ситуацию.

И вот мы стали свидетелями редкого природного явления. Планета как бы окунулась в тень, хотя на нее по-прежнему изливался свет, но теперь только одной звезды – фиолетовой. Потрясающее зрелище!

Мы так увлеклись наблюдениями и расчетами, что совершенно потеряли представление о времени.

От приборов и компьютеров нас оторвал испуганный возглас Артамона-Бартоломея:

– Что это?! Посмотрите!

Мы сгрудились перед экраном, на котором мелькали жуткие сцены.

Центральная площадь столицы напоминала арену яростной битвы. Великолепные здания были охвачены пламенем, скульптуры разбиты, колонна с золотым шаром повержена… Повсюду – и на площади, и на прилегающих улицах кипело сражение. В ход шли топоры и ножи, палки и лопаты… Тучами летели камни. Стоны раненых, окровавленные трупы… Невольно вспомнилось взятие древнего Рима варварами. Но ведь на Знеце не было варваров!

Весь экипаж буквально онемел от изумления. Однако же я быстро взял себя в руки и, присмотревшись, заметил одну странность. Планетяне не столько дрались между собой, сколько стремились разрушить постройки. Горожане своими руками уничтожали свой собственный город! А драки происходили между отдельными группами как раз за право разрушить то или иное здание. Вот факелом вспыхнул уютный особняк. Толпа, что крушила его интерьеры, ринулась наружу через узкие двери. Дико визжа, аборигены давили и калечили друг друга, а пламя подбиралось к ним все ближе.

Это был какой-то массовый психоз, коллективное помутнение рассудка.

– Давайте посмотрим, что делается в других городах, – предложил я.

Артамон (или Бартоломей) тут же повел телеразведчик к Токсу – второму по величине городу Знеца.

Увы, увы… Сатанинские страсти бушевали и здесь. Пожарища, развалины, трупы…

Телеразведчик пролетел над третьим городом, четвертым… Повсюду клокотала энергия разрушения. Планета обезумела.

– Выключи… – попросил кто-то, не в силах наблюдать далее кровавый кошмар.

В рубке повисла тягостная тишина. Каждый понимал, что мы столкнулись со зловещей загадкой и надо искать ответ. Техникой для сбора информации мы располагали в избытке, в том числе летающими роботами-невидимками.

– Аристарх, берите управление на себя, – предложил мне капитан.

Я повел автомат-невидимку к центральному книгохранилищу, которое, по счастью, пока не пострадало, так как находилось в глубине обширного парка, куда беспощадные орды еще не добрались.

Переписывание, расшифровка, систематизация, сравнение и выборка требовали определенного времени, в течение которого мы не находили себе места.

Наконец появилась отжатая и профильтрованная информация.

На протяжении веков всякий раз, когда фиолетовая звезда закрывала от Знеца голубую, людьми овладевало безумие. Местные ученые полагали, что Терр посылает особые лучи, которые в обычных условиях нейтрализовались светом Милла, но в периоды затмений последнего беспрепятственно воздействовали на мозг обитателей планеты. Это будет продолжаться три дня, то есть все то время, пока диск Терра закрывает собой голубую звезду. Разрушения и жертвы грядут чудовищные. Но едва упадет на измученный Знец первый луч Милла, как наступит тяжкое отрезвление. Содрогаясь от мерзости содеянного, люди примутся за работу. Из пыли и пепла вновь возродятся города и селения, засияет золотой шар на восстановленной колонне… Начнется нормальная жизнь. А через семь лет снова наступят три кошмарных дня. И так – из поколения в поколение.

– Борис Андреевич, что вы можете сказать по поводу особенностей излучения Терра? – нахмурившись, спросил наш капитан у руководителя группы физиков.

– Полных данных еще нет. – Тот нерешительно втянул голову в плечи. – Но пока никаких отклонений не обнаружено. Обыкновенная фиолетовая звезда третьего класса. Температура поверхности… – Он принялся сыпать цифрами.

– Проверьте все еще раз, – жестко приказал капитан.

Физики бросились к своим приборам, а между остальными разгорелся яростный спор, подогреваемый весьма сомнительными гипотезами.

Я, признаться, не стал прислушиваться к этой говорильне, которая могла продолжаться до бесконечности. Червь сомнения точил меня. Что-то здесь было не так.

Наконец я понял. На улицах дрались между собой исключительно простолюдины. А где же вельможи, богачи, купцы? Куда они подевались? Переоделись в простое платье?

Я решил более подробно ознакомиться с окрестностями столицы и повел телеразведчик над дорогой, мощенной пиленым камнем, которая вела из города в глубь лесного массива. На протяжении нескольких километров дорога была абсолютно пустынна, что косвенно подтверждало версию всеобщего безумия.

Но вот у обочины промелькнуло нечто вроде заставы. По верхней площадке дозорной башни расхаживал стражник, то и дело поглядывавший в сторону городской окраины. Внизу, под яркими лучами Терра, на зеленой лужайке нежились еще несколько стражников. Никто из них не собирался ни буянить, ни громить башню. Моя смутная догадка получила первое подтверждение.

Телеразведчик-невидимка помчался дальше. Показалось боковое ответвление от дороги. Туда!

Через два с небольшим километра моему взору предстал великолепный замок-дворец. Нарядный, как игрушка, он стоял на живописном острове посреди лесного озера. Над правым крылом дворца вился легкий дымок. Но пожаром здесь и не пахло. Это был дым кухни.

Мир и покой царили вокруг. Люди, сновавшие по двору, вели себя совершенно нормально. Им не было никакого дела до излучения Терра, а ведь лучи дьявольской звезды падали на дворец почти отвесно. Каким же чудом эти счастливчики избежали участи своих соплеменников, разрушавших сейчас свои жилища?

На плоской крыше левого крыла был разбит небольшой, но пышный висячий сад. По песчаной круговой дорожке задумчиво прохаживался осанистый абориген в белых одеждах, отороченных мехом. Его властное лицо показалось мне знакомым. Ну да! Это же король Тадл, чей портрет демонстрировал нам Артамон-Бартоломей.

Не-ет, тут дело не в чуде. Тут какая-то искаженная механика общественных отношений. Я остро чувствовал это, хотя покуда не понимал сути.

Я оглянулся. Экипаж в полном составе сгрудился за моей спиной. Все молча смотрели на экран.

Перехватив одобрительный взгляд капитана, я утопил красную клавишу. Самый совершенный из наших психотропных шпионов-невидимок оторвался от корабля и устремился к дворцу, чтобы "прокачать" подсознание его обитателей.

И снова – ожидание.

Я оказался прав на все сто! Не было никаких особенностей излучения Терра. Была страшная в своей бесчеловечности система. Никогда еще верховная власть не доходила до столь изощренного надругательства над собственным народом.

… Все началось триста лет назад, когда королевский трон захватил диктатор Глотл. Стремясь безнаказанно расправиться как с противниками, так и с некоторыми сподвижниками, он ввел культ фиолетового светила – Терра (тем более что приход Глотла к власти совпал по времени с очередным затмением голубой звезды). В периоды затмений Милла разрешалось все. Никто не нес ответственности за нарушение законов в эти три дня. Такова воля богов, объявили глашатаи Глотла. Боги милостиво позволяют смертным освободить душу от необузданных страстей, с тем чтобы впоследствии искупить прегрешения добросовестным трудом и послушанием.

Дьявольская выдумка, как ни парадоксально, пустила глубокие корни.

Шло время. Культ Терра совершенствовался. Первопричина была давно забыта. Теперь происходящее объяснялось исключительно волею небес, насылающих на Знец проклятье. А чтобы не случилось осечки, специальные группы провокаторов и шпионов инициировали погромы, нагнетая психоз. Система позволяла жестко держать народ в повиновении, уничтожая сомневающихся, списки которых составлялись заранее. Но сама элита уже не хотела рисковать. Все богачи выстроили себе загородные дома в уединенной местности, куда переселялись на время погромов с домочадцами, обслугой и стражниками. Посвященные строго хранили тайну. Ее разглашение, даже случайный намек на истину карались немедленной смертью, будь то отец, сын, жена…

Экран погас.

В глазах моих спутников читались боль, растерянность, недоумение… Да, на борту находились высококлассные специалисты, настоящие интеллектуалы. Им ничего не стоило разгадать самую запутанную загадку природы, но против первобытной дикости, утонченной жестокости, просвещенного вандализма они оказались бессильны.

– Неужели мы не в состоянии помочь этим несчастным?! – воскликнул старший штурман.

– Я полагаю, у нас есть моральное право открыть им истину, – высокопарно заявил наш главный физик.

– Да, но как?!

– Очень просто! Разложим спектр излучения звезды на составляющие, и они мгновено все поймут…

– Помилуйте, Борис Андреевич! Какой спектр! У них – средневековье… Не говоря уже о том, что мы вообще не имеем права вмешиваться.

– Имеем! Надо только найти приемлемую форму!

Вновь вспыхнул ожесточенный спор. Предлагались самые невероятные проекты, столь же прекраснодушные, сколь и невыполнимые. Мои коллеги не могли понять одной простой вещи: дьявольское излучение Терра все-таки существовало. Только не у звезды, а в мозгу несчастных аборигенов. Вот что страшно! Требовался какой-то простой и в то же время эффектный ход. Но чтобы найти его, нужно было посмотреть на окружающий мир глазами измученных обитателей Знеца. Но как это сделать?!

Я попытался представить себе обыденную жизнь рядового аборигена. Страх, нарастающий по мере приближения роковой даты… Томительное ожидание погромов… Затаенная надежда, что, может; на этот раз обойдется… Крах надежды… Боязнь оказаться вне толпы – именно одиночки гибнут первыми… Безысходность… Кровь, поджоги, разрушения… И снова – робкая надежда, что к следующему циклу боги смилостивятся…

На что опереться в этом хаосе мыслей и чувств? И тут я понял, что надо делать. Понял настолько ясно, что не смог удержаться от ликующего возгласа. Спорящие разом смолкли, будто почувствовав, что я нашел единственно верный ответ.

– Да, – негромко проговорил я в полной тишине. – Мы можем разбудить их разум. По крайней мере, дать импульс. Вот суть идеи. Аборигены свыклись с тем, что в периоды затмения Милла на планете царствует дух разрушения. А если начнется созидание?

По потеплевшим лицам мне стало ясно, что я попал в яблочко.

Ночью, когда они уснут, надо восстановить колонну с золотым шаром, символом светлого начала. Увидев ее поутру, они образумятся – я почти уверен. Буду краток.

Моя идея прошла на "ура".

Мы прикинули, сколько роботов потребуется и каких. Поскольку работа предстояла весьма кропотливая, а ночь на Знеце короткая, было нелишним, чтобы кто-нибудь из экипажа координировал действия машин непосредственно на месте событий. Я попросил доверить это дело мне. Никто не возражал.

Наступила ночь, мрак которой рассеивали лишь сполохи угасающих пожаров. Нельзя было терять ни минуты. Роботов мы запрограммировали заранее. Они четко выполняли операции, по кусочкам собирая осколки. Площадь преображалась на глазах. Как будто кинопленку прокручивали в обратном направлении. Вот исчез мусор, приняли свой прежний вид фасады, выстроились в ряд синеватые скульптуры, а вот уже устремилась ввысь колонна с золотым шаром…

Мы уложились точно в график. До рассвета оставалось еще минут двадцать. Роботы расположились в модуле. Я сообщил на корабль: "Все в порядке. Через десять минут взлетаем". – "Ждем!" – был ответ. Собственно говоря, взлетать можно было немедленно, но мне остро захотелось еще раз пройтись по восстановленной площади, полюбоваться зримым воплощением своей идеи. Все же подобное случается нечасто.

Надев инфракрасные очки, позволяющие видеть в темноте, я решил проверить вертикальность колонны, отходя все дальше от нее. Я так увлекся, что не заметил, как оказался в узенькой улочке. Колонна смотрелась отсюда восхитительно.

Внезапно грубые руки схватили меня со всех сторон. Нападение было столь стремительным, а главное, неожиданным, что я и пошевелиться не успел. Целая орда пробудившихся аборигенов бесновалась вокруг.

Вожак нападавших, огромный, заросший волосами детина, ткнув меня в грудь корявым пальцем, яростно заорал:

– Пучеглазый! Пучеглазый!!!

(На мне все еще были инфракрасные очки.)

– Сожжем его, братья! – послышались крики. – Сожжем пучеглазого уродца! Быть может, тогда священный дух Терра смилостивится над нами и освободит от заклятия!

Толпа ответила оглушительным ревом.

И тут я увидел… модуль, что беззвучно взлетал над крышами зданий. Черт побери! Ведь я включил его на автопилот, будучи уверенным, что быстро вернусь. И вот автопилот выполнил программу. На "Белой Орхидее" не сомневаются, что я нахожусь в модуле, и, вероятно, уже сняли контроль за площадью. Пока модуль причалит к кораблю, пока там разберутся, что к чему, пройдет не меньше часа. А меня уже куда-то потащили, предварительно обшарив карманы. Весь мой арсенал перекочевал в чужие руки. Правда, на моем правом запястье еще оставался браслет, куда был вмонтирован минипередатчик, но мои руки связали за спиной так туго, что воспользоваться им я уже не мог.

А в глубине улочки вовсю шли приготовления к лютой казни. Из близлежащих домов натащили огромную гору дров, поломанной мебели, всякого хлама. Меня раскачали и зашвырнули наверх. Вспыхнули факелы. И все это – под злобные вопли, дикий рев, непередаваемую свистопляску.

– Пучеглазый! Смерть пучеглазому!

Злобные оскалы и гримасы делали этих несчастных похожими на зверей…

Что мне оставалось? Только мужественно встретить свой последний час. Я вдруг вспомнил, что именно сегодня мне исполняется тридцать лет, что по этому случаю на корабле намечалась вечеринка с тостами, подарками, дружескими розыгрышами… Еще четверть часа назад я испытывал приятное возбуждение по этому поводу. И вот – ужасный, немыслимый финал…

Где-то там, внизу, подо мной, загудело пламя. Жара я еще не ощущал, но едкий вонючий дым уже обволакивал мое лицо. "Великий Космос! – взмолился я. – Сделай так, чтобы я мучился недолго, позволь мне скорее задохнуться от дыма и прости этих несчастных, которые не ведают, что творят". И еще мне было бесконечно жаль, что я не увижу плодов своего труда…

Пробившийся язычок пламени лизнул мою правую ладонь, я, извиваясь, попытался отползти подальше, но тотчас мне в грудь уперлись копья. Эти бедолаги играли со мной… Конец…

И тут в вышине что-то ослепительно сверкнуло.

Первый луч восходящего Терра выскользнул из-за горизонта и высветил золотой шар на колонне. Тот засиял как маленькое солнце. Мои мучители невольно задрали головы, увидев все то, чего не замечали раньше, поглощенные предстоящей расправой.

– Чудо! – завопил вожак. – Священный дух Терра сотворил чудо! Он дает нам добрый знак!

Толпа ринулась на площадь. В криках, доносившихся отовсюду, ясно различались радостные и ликующие нотки.

Меня бросили на произвол судьбы, но костер-то разгорался. Изогнувшись, я скатился с кучи, заработав-таки два-три ожога и множество шишек.

Не стану утомлять вас рассказом о том, как, забившись в какую-то нору, я перетер веревки и вышел на связь с кораблем.

Да, это была эпопея…

А события на Знеце развивались стремительно. В тот же день слух о чудесном возрождении столичного центра пронесся по всей планете – уж не знаю, как им это удалось, ведь на Знеце не существовало ни телеграфа, ни телефона. Погромы прекратились как по мановению волшебной палочки. Конечно, планете предстоял еще долгий исторический путь, но, думаю, именно с этого момента здесь начался свой Ренессанс. Аристарх улыбнулся:

– А свой день рождения я все же отметил, как и подобает. И знаешь, какой сюрприз приготовил мне капитан? Он предложил назвать колонну моим именем. С тех пор так и повелось – "Колонна Аристарха". В свое время об этом знал любой юнга. – Он скромно потупился. – Ну все, мой друг. Воспоминания подняли мое давление, я переволновался, а мне это противопоказано. Возраст, что ни говори…

Я поспешил откланяться.

* * *

По дороге домой я решал ребус: что в рассказе Аристарха правда, а что он присочинил по своему обыкновению?

Кое-какие соображения у меня появились, но они нуждались в проверке.

Сделать это было несложно, поскольку Аристарх упомянул одну известную и мне фамилию (а в последнее время он старательно избегал подобных наводок) – капитан Ксаверьев.

Я знал, что Ксаверьев частенько проводит вечера в клубе "Яхонт", и решил зайти туда прямо сейчас, не откладывая дела в долгий ящик.

И точно – Савва Константинович сидел за своим любимым угловым столиком. Это был добродушный, общительный здоровяк, сибарит и кутила, тоже прекрасный рассказчик, причем, в отличие от Парамонова, он никогда не привирал.

Поздоровавшись, я попросил разрешения присоседиться. Он с охотой кивнул.

– Колонна Аристарха? – удивился он моему вопросу. – Что за колонна такая?

– На планете Знец. Где двойная звезда…

– А-а… Знец… Есть такая планета, – сощурился капитан, не проявляя особых эмоций.

– Там еще существовал страшный культ фиолетовой звезды Терр. Во время затмений второго светила аборигены ломали и крушили все подряд.

– Что за чушь! – нахмурился было он, но тут же улыбнулся: – Тебе это Аристарх наплел? Понятно. Культ Терра, говоришь? Дай Бог памяти… А ведь точно! Был такой культ. Три дня затмения голубой звезды считались у них праздничными. Они запирали свои лавки и мастерские и пускались в лихой загул. Песни, пляски – что-то вроде карнавала. Ну и напивались, конечно, до чертиков. А где пьянка, там и драки. Обычное дело для слаборазвитой планеты.

– Но они громили свои жилища?

– С какой стати?!

– Намеревались сжечь Аристарха на костре?

– Чего-о?

– Но колонна-то на центральной столичной площади была? С золотым шаром наверху?

Ксаверьев прикусил кончик сигареты и задумался. Вдруг он с силой хлопнул ладонью по столу и принялся безудержно хохотать.

– Ох! – проговорил он наконец, вытирая слезы. – Теперь я вспомнил все! Когда "Белая Орхидея" легла в дрейф и мы приступили к исследованиям звездной системы, я поручил Аристарху собрать информацию об условиях жизни на планете. Мне и в голову не могло прийти, что он скверно управляет разведчиком-невидимкой. Короче, дело закончилось тем, что он сшиб этот самый золотой шар с макушки колонны и тот на глазах изумленной толпы грохнулся вниз. Пришлось нам водружать его обратно, используя антигравитационный луч. Чтобы не портить аборигенам праздника. Разумеется, они восприняли это как чудо. Хотел я было влепить Аристарху выговор, да оказалось, что у него тоже какой-то праздник, по-моему день рождения, даже юбилей. Ну и простил. Но выражение "колонна Аристарха" на какое-то время стало на корабле нарицательным. Им, так сказать, маркировался всякий ляп. В космосе подобные вещи долго не забываются. Другое дело – на Земле…

Тут Ксаверьев переключился на другую тему, а я подумал, что и на сей раз Парамонов присочинил не так уж много. Колонна-то была! Колонна Аристарха. Он – заслужил.

Глава 4 Большие Королевские Гонки

– Интересная была эпоха – освоение Молодых Миров… – многозначительно проронил Аристарх Парамонов и отхлебнул из чашки глоток своего любимого зеленого чая.

– Да-да, хорошо помню ваш последний рассказ, – кивнул я. – На планете Знец вас едва не сожгли заживо.

Аристарх окинул меня рентгеновским оком, но я и виду не подал, что мне известны кое-какие подробности, о которых он предпочел умолчать. Успокоившись, мой визави продолжал:

– Знец… После Знеца в моей шевелюре появилась первая седая прядь. Но первый седой волос я заработал на Каталане – знойной песчаной планете, принадлежащей звездной системе Иросер-2. Там мне едва не отрубили голову. – Небрежным жестом он пригладил черные как смоль волосы.

– О Боже! – невольно вырвалось у меня. Вроде бы я давно уж привык к непредсказуемости сюжетов моего постоянного собеседника, наделенного неисчерпаемым воображением, но, признаться, такого поворота не ожидал. По крайней мере сегодня.

– Именно так, мой драгоценный друг… – скупо улыбнулся Аристарх, довольный, очевидно, произведенным впечатлением. – Палач уже заточил свой топор… – Он помассировал крутой подбородок, словно проверяя, на месте ли то, чего он едва не лишился. – Впрочем, это долгая история.

– Надеюсь, я услышу ее? – вкрадчиво поинтересовался я.

Аристарх только того и ждал. Кажется, нынче он был в ударе.

– Известно ли тебе, с чего началось освоение Молодых Миров? – сощурился он.

Мне-то было известно, но я решил не щеголять своей осведомленностью, опасаясь сбить с ритма космического путешественника и фантазера в одном лице.

– Очень приблизительно…

Его взгляд был красноречив. "Эх, молодежь…" Аристарх снова отхлебнул чай и повел один из самых необычных своих рассказов:

– Считаю нелишним напомнить, что Молодые Миры – это обособленная галактика, состоящая из миллионов звезд и сотен тысяч обитаемых планет. Жизнь, царящая на большинстве из них, – буйная, первобытная, дикая и жестокая. Сейчас мы это знаем. Но сведения приходилось собирать по крупицам.

А начиналось все так.

К нескольким десяткам планет были направлены беспилотные корабли, оснащенные электронным мозгом и системой телеразведчиков. Оставаясь на орбите, каждый корабль вел наблюдения за своей планетой и записывал собранную информацию на кристаллах памяти. Впоследствии предполагалось собрать эти кристаллы и доставить в аналитический центр, а уж затем принимать решение об использовании той или иной планеты на благо матушки-Земли.

И вот я получил задание собрать кристаллы в одном из исследуемых секторов.

В ту пору я был молодым пилотом, наивным и беспечным, только что из летной школы. Мое скучное задание казалось мне исключительно важным, и я с энтузиазмом вел свой одноместный звездолет типа "Шмель" по намеченному маршруту.

Без особых приключений я собрал кристаллы с шести орбитальных комплексов и направился к седьмому, что кружил над планетой с ласкающим слух названием Каталана.

Каково же было мое удивление, когда в расчетной точке я не обнаружил нашего посланца! Я обшарил всю орбиту – корабля и след простыл. Однако сигнал его радиомаяка прослушивался четко. Через компьютер я определил координаты. Оказалось, орбитальная станция находится на поверхности планеты. Меня это даже не насторожило. Значит, электронный мозг принял решение о посадке по каким-то важным воображениям. Ну и прекрасно! Я обрадовался возможности малость поразмяться после долгого путешествия. Через каких-нибудь полчаса мой "Шмель" опустился в двухстах метрах от комплекса, который покоился посреди безлюдной песчаной равнины, поросшей низкими корявыми деревцами с колючками вместо листьев.

Покинув свой звездолет, я прогулочным шагом направился к цели моего путешествия. Комплекс находился в низинке, за небольшим пригорком. Но, Боже мой, в каком виде! Серебристая обшивка вскрыта, как консервная банка, сгоревший двигатель, валяется в стороне, электронный мозг раскурочен… Лишь радиомаяк, имевший специальную защиту, продолжал исправно посылать сигналы.

Конечно же, я подумал об аварии. О досадной аварии, которые время от времени случаются даже с самой безотказной техникой, заброшенной к тому же за триллионы километров от Земли.

Но в чем причина? Я бросился к поверженной махине. Под ногами поскрипывал чужой песок, колючие, будто изломанные, ветви норовили впиться в тело.

До комплекса оставалось с десяток метров, когда песок странно заскользил подо мной, стремительно оседая. Я потерял опору и провалился в какую-то дыру. Острая боль в правом плече на время лишила меня сознания.

Очнувшись, я обнаружил, что нахожусь на дне глубокого – в два с лишним раза превышающего мой рост – дугообразного рва шириной около полутора метров. Сверху ров был умело замаскирован тонкими, под цвет песка, пластинами какого-то материала, вроде плотного картона.

Страшно ныло плечо. Должно быть, при падении я вывихнул его. Превозмогая боль, я огляделся.

Стенки рва были совершенно отвесными, – не знаю уж, каким чудом они не осыпались. Лишь на том месте, где я провалился, высилась горка песка, слишком скромная, чтобы пытаться выбраться по ней наверх, тем более с вывихнутым плечом.

Я двинулся вправо, вдоль закругляющейся стенки. Впереди царил непроглядный мрак, поскольку настил над ловушкой сохранился практически целиком. Продвигаться приходилось на ощупь. Быть может, где-то есть выход на поверхность? Шаг… Еще шаг… Глубина рва не менялась. Но и препятствий не было. Казалось, это путешествие в затхлой мгле длится вечность. Но вот впереди забрезжил бледный свет. Воодушевившись, я устремился к нему. Каково же было мое разочарование, когда я вышел к той самой песчаной горке!

Стало ясно, что вокруг рухнувшего комплекса устроена примитивнейшая ловушка: замаскированный кольцевой ров. В него я и угодил, как последний глупец! Лишь моей неопытностью да еще безграничной беспечностью можно объяснить, что при мне не оказалось ни оружия, ни обезболивающих таблеток, ни даже аппарата связи, чтобы передать информацию о случившемся на свой собственный корабль. Притом я, кажется, оставил открытым входной люк.

Итак, я – пленник. Но чей?

Отчаяние могло помутить мой рассудок, но заявляю без ложной скромности: уже тогда, в пору зеленой молодости, моей натуре была свойственна главная черта – вера в то, что выход всегда существует, умение бороться с обстоятельствами и оборачивать их в свою пользу.

Раз-другой я ткнул пальцем в стенку. Она была покрыта какой-то глянцевитой пленкой. Я проковырнул ее, и песок потек сквозь дырку тоненькой струйкой. Ага! Если я обдеру побольше этой чертовой пленки, то, вероятно, мне удастся постепенно засыпать часть рва и вырваться из неволи.

Рядом с собой я заметил обломок ветки с твердыми колючками. Вот и орудие! Передохну немного – и за работу.

Но передохнуть не удалось. Наверху послышались гортанные голоса. Затем в дыру, которую я проломил при падении, заглянула курчавая бронзовая голова. Заглянула и тут же исчезла, я даже не успел толком разглядеть аборигена. Зато следом в ров опустилась легкая металлическая лесенка. Мне предлагали подняться!

Я поставил ногу на первую ступеньку и призадумался. Что ждет меня наверху? Позорный плен или почетная встреча? Быть может, эта яма была вырыта все-таки не для гостя из космоса, а, скажем, для местных хищников? Впрочем, зачем гадать? Решительно выдохнув, я поднялся.

К немалому моему изумлению, меня поджидало не менее сотни аборигенов. На них не было ничего, кроме белых шорт и простых сандалий. Однако тонкие черты лица и гладкая кожа свидетельствовали о том, что передо мной не дикари, а представители довольно-таки развитой цивилизации. Некоторые были вооружены непонятным мне оружием, напоминающим медную трубу.

На меня смотрели с любопытством, но не более того. Знали бы они, из каких далей я прилетел! Из "Шмеля" выносили оборудование, я и вправду оставил люк открытым. Неужели они разбираются в современной' технике? Бросив взгляд на разбившийся комплекс, я обомлел. Только сейчас до меня дошло, что дело не в аварии. Орбитальная станция была сбита ракетой!

Потрясенный этим открытием, я не заметил, как один из аборигенов подошел ко мне сзади и принялся ощупывать мои мышцы. Но вот он коснулся вывихнутого плеча. Я невольно вскрикнул. Абориген понятливо кивнул, затем зашел спереди и изо всех сил дернул меня за руку. От резкой боли я лишился чувств.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.