Виктор Данилов
Городские комитеты обороны. Чрезвычайные органы власти в годы Великой Отечественной войны. 1941–1945

Серия «На линии фронта. Правда о войне» выпускается с 2006 года

Рецензенты:

д. и.н., профессор А.А. Герман

д. и.н., профессор А.Ф. Бичехвост

© Данилов В.Н., 2024

© «Центрполиграф», 2024

© Художественное оформление серии, «Центрполиграф», 2024

Введение

Великая Отечественная война прочно вошла в историческую память народов России как ключевое, наиболее значимое событие новейшей истории страны, а победа в ней стала символом, который выступает важным элементом современной коллективной идентификации. Изучение этого исторического периода всегда являлось ведущим направлением исследовательского поиска в отечественной историографии, о чем свидетельствует уже само количество работ по данной проблеме, давно перевалившее за 20 млн наименований. К числу военных тем, имеющих солидный историографический опыт, относится изучение советской государственно-политической системы, власти и управления в 1941–1945 гг. В центре внимания исследователей здесь прежде всего находился и находится вопрос: насколько политические и государственные институты того времени способны были укрепить дух народа, сосредоточить все силы и средства на отпор агрессору, объединить разнообразные интересы регионов и этносов огромной полиэтнической страны, чтобы выдержать в противоборстве с мощным и крайне опасным противником. В советское время он решался исходя из апологетического и всепрощающего подхода в оценке роли государственно-политического строя СССР, а факт победы над фашистской Германией и ее союзниками в конечном итоге объяснялся «преимуществами социализма, заложенными в самой его природе». С начала же 1990-х гг. стало правилом выводить за пределы ведения войны государственную организацию или же под флагом «разоблачения пороков системы» наделять ее исключительно чертами, противодействующими усилиям народа в борьбе с врагом. Часто утверждалось, что в войну сталинская система показала принципиальную недееспособность, а победу одержал народ, правда, неясно, каким образом и кем организованный для этого.

Сегодня пришло время более взвешенных оценок роли советской государственно-политической системы в войне. «Объективный исследователь, – пишут авторы нового многотомника о Великой Отечественной войне, – не станет отрицать несомненный факт: не только поражения, но и многие значительные победы, достижения нашей страны всегда были связаны с данной системой. Тем более именно так было в военные годы, когда ее роль возросла многократно»¹. Вместе с тем представляется очевидным, что созданная И.В. Сталиным в 1930-х гг. система управления, действовавшая в мобилизационном режиме, и необходимый для ее функционирования аппарат (централизация в авторитарной форме, слияние партийного и государственного руководства), которые, с его точки зрения, были наиболее оптимальными в условиях неизбежного военного столкновения с капиталистическим окружением, оказались недостаточными в реальной обстановке после 22 июня 1941 г. Потребовалась ее реорганизация, наиболее рельефным выражением которой стало создание чрезвычайных, внеконституционных органов власти. В первую очередь это явилось показателем того, что пирамида политической власти, выстроенная в СССР в предшествующие годы, обладала особенностями, делавшими ее вполне предрасположенной действовать в сложной, экстремальной обстановке. Перестроившись организационно и функционально, она доказала свою жизнестойкость, решающим образом способствовала достижению Победы². Это обстоятельство побуждает обратить серьезное внимание на выяснение роли чрезвычайных структур управления страной в военный период. Представляется, что без основательного исследования данного вопроса знания о государстве и обществе 1941–1945 гг. оказываются далеко не полными. Оно позволяет проследить механизм принятия решений в тяжелейшей обстановке войны, дать качественную характеристику исполнительской дисциплины, присущей тому времени.

В созданной в годы Великой Отечественной войны системе чрезвычайного управления главенствующее положение занимал Государственный Комитет Обороны, отразивший особенности и соединивший в своей организации два начала – партийное и государственное, характерные для механизмов управления в советском обществе. Образование ГКО, который централизовал в масштабах страны партийно-государственную власть, состоялось в первую очередь под воздействием тяжелой ситуации, сложившейся на советско-германском фронте к исходу первой недели войны. Хотя это произошло, как сейчас уже известно, не по инициативе И.В. Сталина, а его ближайшего окружения, но именно фигура вождя определила облик данного чрезвычайного органа. Единовластие Сталина получило окончательное завершение и законодательное оформление. Однако деятельность Государственного Комитета Обороны по максимальной мобилизации усилий советского народа на достижение победы над врагом нельзя свести только к диктатуре первого лица партии и государства. В принятии постановлений ГКО и контроле за их безусловным исполнением принимали повседневное участие другие его члены: В.М. Молотов, Л.П. Берия, Г.М. Маленков, К.Е. Ворошилов, Н.А. Вознесенский, А.И. Микоян, Л.М. Каганович, Н.А. Булганин. Претворялись в жизнь решения ГКО усилиями сотен работников аппарата ЦК ВКП(б) и Совнаркома СССР, наркоматов и региональных партийно-советских и хозяйственных органов.

Следует заметить, что создание ГКО не было исключительным явлением в отечественной истории. Его организацию можно рассматривать в контексте определенной преемственности в создании подобных чрезвычайных и специальных органов в истории нашей страны. Они существовали в Российской империи, а затем и на более ранних этапах существования РСФСР и СССР. Так, например, в России был создан 8 июня 1905 г. и действовал до 12 августа 1909 г. Совет государственной обороны, а в ходе Первой мировой войны было создано Особое совещание для обсуждения и объединения мероприятий по обороне государства (1915–1918 гг.). После Октябрьской революции 1917 г. в числе политико-управленческих структур советской власти существовали: Совет рабочей и крестьянской обороны (1918–1920 гг.), Совет труда и обороны (1920–1937 гг.), Комитет обороны при СНК СССР (1937 – июнь 1941 г.). Но, подчеркнем снова, в 1930-х гг. вопрос о создании каких-то сверх того особых для военного времени центров военно-политического и стратегического руководства не ставился ни в теоретической, ни в практической плоскости. И если Генштаб все же имел проект организации Ставки главного командования, то идея с образованием государственных органов власти, наделенных особыми полномочиями, не возникала в предвоенный период. Поэтому чрезвычайные органы создавались в годы Великой Отечественной войны исходя из тяжелой ситуации, приспосабливая к новым условиям предшествующий опыт. В целом по своей структуре, объему полномочий, содержанию деятельности Государственный Комитет Обороны не имел прямых аналогов в предшествующий период отечественной истории.

За 50 месяцев своего существования (с 1 июля 1941 г. по 4 сентября 1945 г.) Государственный Комитет Обороны принял 9971 постановление и распоряжение, которые определили основные стороны жизни страны военного времени. Как показывают специальные исследования³, деятельность ГКО строилась по следующим направлениям:

– обеспечение единства фронта и тыла с привлечением всех партийных и государственных органов, а также общественных организаций в центре и на местах;

– консолидация морально-политических, нравственно-патриотических качеств народа, воинов армии и флота, воспитание стойкости и мужества для преодоления тяжестей войны (с привлечением всех партийных, государственных и общественных организаций);

– координация деятельности органов, осуществлявших планирование стратегических операций, кампаний и войны в целом;

– военно-стратегическое руководство действующей армией и флотом (через Ставку В ГК и Генеральный штаб Красной армии, Главный морской штаб, главные и центральные управления НКО);

– создание и совершенствование системы управления родами войск НКО, НК ВМФ и НКВД;

– утверждение численности вооруженных сил, пропорций между родами войск и норм продовольственных пайков;

– совершенствование структуры органов руководства стратегической разведкой и контрразведкой;

– руководство военно-мобилизационной работой и формированием для Красной армии боевых и стратегических резервов;

– управление военной экономикой страны, прежде всего оборонными и базовыми отраслями промышленности;

– проведение кадровой политики в армии и народном хозяйстве;

– реорганизация и управление государственным аппаратом, в том числе наркоматами обороны, военно-морского флота, внутренних дел, государственной безопасности;

– распределение людских и материальных ресурсов между отраслями народного хозяйства и регионами страны;

– руководство и координация усилий по восстановлению экономики страны на освобожденных от врага территориях;

– подготовка кадров для вооруженных сил, в первую очередь для действующей армии, и оборонной промышленности.

В экстремальных условиях первых месяцев войны Государственный Комитет Обороны пошел на создание в регионах, близких к фронту, чрезвычайных органов власти низового уровня – городских комитетов обороны (ГорКО), сконцентрировавших усилия населения и всех структур управления на местах в интересах ведения войны и сыгравших заметную роль в мобилизации для этого местных ресурсов. Как в центре ГКО и его структуры, так и на местах городские комитеты обороны в условиях войны придали управленческому механизму мобильность и гибкость.

Исторические истоки этого явления также восходят к начальному периоду существования Советского государства, а точнее, ко времени Гражданской войны, когда создавались такие местные чрезвычайные органы власти, как комбеды, комитеты (советы) обороны отдельных городов (Петроград, Москва, Астрахань), разного уровня ревкомы (областные, губернские, республиканские, уездные, городские, волостные). В целом период Гражданской войны показал возможность существования организации управления, которая включала бы в себя, с одной стороны, официальные органы руководства, гарантирующие некоторую стабильность, а с другой стороны – особые компенсирующие, параллельно действующие механизмы – систему чрезвычайных органов, позволявших при необходимости действовать быстро в обход обычных структур власти.

К истории городских комитетов обороны периода Великой Отечественной войны автор данной работы, тогда начинающий исследователь, обратился еще в первых своих публикациях⁴ и кандидатской диссертации⁵ почти четыре десятилетия назад. К тому времени в конкретно-историческом плане о городских комитетах обороны было известно немного, хотя тема и была уже обозначена в источниковедческом и исследовательском плане. Еще в 1942–1945 гг. выходят публикации, авторами которых являлись руководители местных партийных органов, стоявшие во главе ряда комитетов обороны. Так, в журнале «Партийное строительство» были опубликованы статьи председателей городских комитетов обороны Тулы – В.Г. Жаворонкова и Сталинграда – А.С. Чуянова⁶, – и здесь же были помещены подборки документов этих местных чрезвычайных органов власти⁷. Они содержали определенный фактический материал о работе Тульского и Сталинградского комитетов обороны по подготовке и организации вооруженной защиты этих городов. Вскоре после войны были обнародованы и некоторые весьма важные решения еще одного ГорКО, сыгравшего заметную роль в осуществлении мероприятий по обороне города, – Севастопольского⁸. Тогда же опубликовал свою брошюру, рассказывавшую о героизме севастопольцев в дни войны и о работе органов власти в городе, председатель Севастопольского ГорКО Б.А. Борисов⁹. Таким образом, данные публикации, хотя и представляли довольно ограниченную информацию, положили начало освещению истории местных чрезвычайных органов власти и стали основной Источниковой базой для самых первых специальных работ историков.

В 1955 г. в журнале «Вопросы истории» вышла обзорная статья А.М. Синицына, в которой автор доказывал, что в условиях военного времени значительная роль в управлении страной стала отводиться не только центральному государственному аппарату, но и местным органам власти. По его мнению, на региональные комитеты обороны возлагалась задача мобилизации всех сил и средств для отпора врагу, им предоставлялись широкие полномочия по организации защиты городов и населенных пунктов, входивших в зону их действия. В то же время их юридические полномочия ограничивались постановлениями ГКО и «боевыми заданиями». В целом А.М. Синицын считал деятельность ГКО и ГорКО результативной, под их руководством страна была превращена в «единый боевой лагерь»¹⁰.

Более детальное описание мероприятий отдельного ГорКО, на примере Севастополя, сделал Б.А. Борисов¹¹. Вскоре «Исторический архив» поместил подборки ранее не публиковавшихся постановлений местных комитетов обороны Подмосковья и ГорКО Сталинграда¹². Материалы последнего здесь же были дополнены мемуарными свидетельствами А.С. Чуянова¹³. Эти публикации послужили толчком к началу конкретно-исторического изучения местных комитетов обороны. С небольшим сообщением о некоторых сторонах работы Сталинградского ГорКО выступил историк В.С. Красавин¹⁴, а деятельность комитетов обороны Крыма, и особенно Севастопольского ГорКО, была проанализирована в кандидатской диссертации В.И. Васильева¹⁵.

Попыткой содержательного рассмотрения истории городских комитетов обороны в масштабах всей страны в 1970-х гг. стала статья М.Л. Гутина¹⁶. Для ее написания был использован материал, который автор первым извлек из фондов Центрального партархива при работе над многотомной «Историей КПСС». Указав, что тема местных комитетов обороны весьма обширна, М.Л. Гутин обозначил в качестве цели своей работы показ лишь некоторых сторон и черт деятельности ГорКО, методов их работы. Тезисно он поставил вопрос об исторической обусловленности создания в годы Великой Отечественной войны местных чрезвычайных органов власти, о принципах образования ГорКО, их полномочиях и структуре. Примечательно, что выводы о сферах приложения усилий основывались на изучении работы комитетов обороны, действовавших в неодинаковых условиях относительно линии фронта. Это позволило автору дифференцированно подойти к характеристике их деятельности. Однако рассказ о конкретной работе ГорКО в рамках не очень обширной статьи был все-таки достаточно схематичным, отмечались далеко не все стороны их деятельности, в частности отсутствовало упоминание об их роли в осуществлении эвакомероприятий, восстановлении разрушенного хозяйства, решении вопросов жизнеобеспечения населения.

Конкретизировали и дополняли в то время основные положения статьи М.Л. Гутина прежде всего публикации Р.А. Усикова и П. Чернозуба. Более узкие территориальные рамки изучения вопроса в статье Р.А. Усикова (Крым, Северный Кавказ, Поволжье) позволили ее автору подробнее охарактеризовать работу ГорКО по налаживанию военного производства, созданию народного ополчения, строительству оборонительных рубежей и т. д. Обращалось также внимание на особенности деятельности местных комитетов обороны в условиях осадного положения и после освобождения городов от оккупации. Источниковая база изучения темы была расширена автором за счет привлечения материалов ряда местных архивов¹⁷. Публикация П. Чернозуба редакцией «Военно-исторического журнала» была дана в рубрике «Хроника, факты, находки». Но это крайне небольшое сообщение (около двух страниц) по своей сути не отвечало ни одному из указанных требований, а могло лишь претендовать на тезисное уточнение отдельных институциональных основ деятельности городских комитетов обороны: полномочия, нормативно-правовая база, функции и т. д.¹⁸ В первой половине 1980-х гг. были защищены две кандидатские диссертации о городских комитетах обороны. Е.Ф. Калинин рассмотрел юридическую сторону наиболее важных решений, принятых ГорКО Саратова, итогом которых, по его мнению, стали общие результаты развития военной экономики и оборонной работы в регионе¹⁹. Объектом исследования в историко-партийной диссертации Ю.М. Мартынова стали городские комитеты обороны центральных областей РСФСР²⁰.

Оценивая в целом концептуальную сторону всех работ, которые в той или иной форме касались темы местных комитетов обороны в доперестроечный период, следует сказать, что они исходили из известного положения о Советах как политической основе государственного строя в СССР, которые в период войны как в центре, так и в регионах, близких к фронту, в силу экстремальных обстоятельств передали часть своих полномочий чрезвычайным органам власти. Во всех работах подчеркивалась специфика форм и методов работы комитетов обороны по сравнению с обычными органами партийного и советского аппарата на местах, а также зависимость их практической деятельности от конкретной обстановки в регионах. В большинстве трудов городские комитеты обороны определялись в качестве «чрезвычайных органов партийно-государственной и военно-хозяйственной власти», наделенных правами, определенными указом Президиума Верховного Совета от 22 июня 1941 г. «О военном положении» (Р.А. Усиков, Л.В. Храмков) или временных органов государственного управления (А.Д. Колесник, А.Е. Лунев). Хотя имелись попытки рассматривать ГорКО на уровне специальных отделов партийных комитетов, имевших более широкие права. Давались и еще более зауженные определения статуса ГорКО: «военно-мобилизационные органы, наряду с военкоматами и оборонными комиссиями исполкомов, выполнявшие директивные указания и распоряжения партийно-советского аппарата» (Н.А. Чугунцева)²¹. Разногласия по поводу места городских комитетов обороны в иерархии властно-управленческих структур варьировались от признания за ними непосредственной ответственности перед Государственным Комитетом Обороны (А.М. Синицын, А.И. Лепешкин) до отрицания того, что ГКО создавал на местах свои особые органы прямого подчинения, и в этом случае городские комитеты обороны в своих действиях непосредственно зависели от местных партийных органов и Советов (М.Л. Гутин, А.М. Беликов)²².

В условиях изменений методологического характера, произошедших в российской исторической науке с начала 1990-х гг., и так называемой архивной революции, когда исследователям стал доступным целый пласт архивных документов, относящихся к деятельности центральных и местных органов партийно-государственного руководства, состояние научной разработки истории городских комитетов обороны уже не отвечало требованиям времени. В 1996 г. мною была опубликована монография о чрезвычайных органах власти регионов России, в которой рассмотрению деятельности городских комитетов обороны отведено основное место²³. Она стала концептуальной, а иногда и прямой текстуальной основой для нескольких кандидатских диссертаций, защищенных в последние 20 лет²⁴, и целого ряда статей о городских комитетах обороны отдельных регионов²⁵. Наряду с вводом в научный оборот новых материалов, расширением характеристики важнейших сторон деятельности этих органов власти на местах, в некоторых работах были высказаны интересные положения, углубляющие наше представление о их правовом статусе, механизме функционирования ГорКО и др. Так, Н.В. Чугунова в работе, посвященной Тульскому ГорКО, обосновала с социально-психологической точки зрения легитимность деятельности и постановлений комитетов обороны, которые были приемлемы для массового сознания военного времени²⁶. Характеризуя механизм принятия и реализации постановлений Сталинградского ГорКО, С.Ю. Пищулина пришла к выводу, что комитет обороны стал информационным центром региона в годы войны, что позволяло быстро реагировать на изменения ситуации на фронте²⁷. Поистине уникальным явлением в изучении темы стало издание обширного сборника документов и материалов Сталинградского городского комитета обороны, подготовленного коллективом сотрудников Волгоградского государственного университета во главе с профессором М.М. Загорулько²⁸. Позже объемные сборники документов были изданы по Орджоникидзевскому (Владикавказскому) городскому комитету обороны²⁹.

Все это позволило автору настоящей монографии уточнить и конкретизировать высказанные им ранее положения о процессе создания, месте городских комитетов обороны в системе властных структур, организации, формах и методах работы, основных направлениях их деятельности и дополнить представленные на этот счет материалы в предшествующих работах. Еще одним побудительным мотивом нового обращения к данной теме стала продолжающаяся до настоящего времени практика недостаточного внимания в больших обобщающих трудах по истории Великой Отечественной войны к роли городских комитетов обороны в мобилизации ресурсов регионов на нужды ведения войны и специфики их деятельности в целом и в различных регионах, которая определялась как положением территорий относительно линии фронта, так иными объективными и субъективными обстоятельствами. Подобное отношение к феномену местных чрезвычайных органов власти можно обнаружить, в частности, в уже упоминавшемся новом 12-томном фундаментальном издании «Великая Отечественная война 1941–1945 годов», в котором Государственному Комитету Обороны непосредственно отведено более ста страниц текста сразу в трех томах (первом, десятом и одиннадцатом), а городские комитеты обороны показаны схематично общим объемом текста около страницы.

Автор выражает надежду, что данная работа будет вновь полезной для специалистов по истории Великой Отечественной войны, а также заинтересует более широкий круг читателей, стремящихся узнать больше об истории нашей страны военного времени, в том числе о системе власти и управления в регионах, близких к фронту, где особое место занимали чрезвычайные органы – городские комитеты обороны, многое сделавшие для сосредоточения общих усилий в целях достижения Великой Победы.

Глава 1
Городские комитеты обороны в системе управления в годы Великой Отечественной войны

1. Создание местных комитетов обороны

С образованием 30 июня 1941 г. Государственного Комитета Обороны основные направления усилий советского народа по отражению германской агрессии стали определяться его решениями. Уже в первые месяцы своей деятельности ГКО принял ряд важных постановлений, касавшихся военного производства, проведения эвакуации, создания новых соединений Красной армии и др. Однако они скорее имели значение для последующего времени, нежели непосредственно для лета – осени 1941 г. В этот же период положение на фронтах и в экономике продолжало ухудшаться.

В результате ударов немецко-фашистских войск на трех стратегических направлениях к началу сентября 1941 г. в условиях блокады оказался Ленинград, на московском направлении еще в конце июля был занят Смоленск, а на юге к концу сентября – Киев. Потери Красной армии за первые три месяца войны составили – убитыми и пленными – свыше 6 млн человек³⁰. К середине октября германские войска стояли в 80 км от Москвы, к концу месяца – уже в 50 км. Советская страна, как отмечается в многотомном труде «Великая Отечественная война 1941–1945 годов», оказалась «на волоске от гибели. Любой прорыв мог оказаться фатальным для столицы, с падением которой терялся важнейший узел коммуникаций и политический центр, в конце концов, главный символ сопротивления врагу. Борьба восточнее города могла продолжаться, но ее эффективность была под вопросом»³¹. Потеря территории, перебазирование из западных районов на восток заводов и сложности перестройки гражданских предприятий привели после первоначального роста количественных показателей выпуска военной продукции к стремительному их падению, пик которого приходился на октябрь – ноябрь 1941 г. По причине эвакуации наркоматов и ведомств из Москвы в Куйбышев и другие города в это время происходит ослабление централизованного отраслевого управления экономикой.

В условиях, когда детально регламентированное управление из центра было затруднено, а отчасти и дезорганизовано, объективно усиливалось значение аппарата власти на местах. От него требовалось не просто дисциплинированное исполнение директив вышестоящих инстанций, но и разумная инициатива и определенная автономность в действиях. Особенно это касалось регионов, близких к фронту, где ситуация под влиянием боевых действий была подвержена быстрым изменениям, усложнились управленческие задачи, а милитаризация общественной жизни достигла высокого предела: вводился комендантский час, происходило формирование истребительных батальонов, народного ополчения, развертывалась система местной противовоздушной обороны (МПВО) и т. д. Значительно выросла здесь потребность в установлении четкой координации действий в сфере обороны и общественной безопасности между гражданскими и военными органами. В соответствии с законодательными актами от 22 июня 1941 г. первенство в осуществлении подобных функций переходило в местностях, объявленных на военном положении, войсковым организациям, но они не обладали в гражданской области для реализации этих полномочий необходимыми каналами и средствами. В то же время права местных партийно-советских органов в данном случае были существенно ограничены. То есть реально складывавшееся положение указывало на потребность создания в прифронтовой зоне и в ближайшем тылу Красной армии гражданско-военных, чрезвычайных по своей сути, органов руководства, способных сосредоточить усилия учреждений, организаций и граждан в интересах защиты страны.

Особые органы для руководства самообороной городов и районов, которые объединяли и координировали действия гражданских и военных ведомств, стали возникать инициативным порядком еще летом 1941 г. Так, уже в конце июня 1941 г. в г. Ельне Смоленской области был образован штаб обороны города в составе первого секретаря райкома ВКП(б) Валуева, второго секретаря райкома Гусева, председателя райисполкома Аниськова, райвоенкома Шаркова. Как сообщал 1 июля 1941 г. штаб обороны Ельни в ЦК ВКП(б), его создание стало реакцией на то, что линия фронта уже приближалась к территории области, начались бомбардировки фашистской авиацией объектов города, в военном гарнизоне «царит полная растерянность», а взаимоотношения с областным руководством оказались совершенно неясными: фактически «каждый район предоставлен сам себе, но руководителям районов не дают указаний, что делать, и в крайнем случае не дали самостоятельности в решении вопросов». В числе первых действий штаба обороны явились меры по укреплению правопорядка в городе, создание боевых дружин по 50— 100 человек в каждом сельсовете, отряда ЧОН в Ельне из числа коммунистов и комсомольцев, а также добровольческого батальона из лиц, «надлежащих быть мобилизованными, но еще не отправленных, вооружив его частично винтовками и безнарезными ружьями». Руководители города замечали, что это «может быть сейчас местное и примитивное изобретение, но в такой момент опасно и обидно бездействовать»³².

1 июля 1941 г. в Ленинграде под председательством А.А. Жданова была создана комиссия по вопросам обороны, которая получила право принимать решения от имени партийных и городских органов³³. В Киеве, когда обозначилась угроза прорыва врага к городу, 6 июля 1941 г. также был создан штаб обороны города, в который вошли секретари обкома и горкома компартии, председатели облисполкома и горисполкома, представители штаба Юго-Западного фронта. Штаб обороны Киева руководил строительством оборонительных сооружений, в его распоряжении находилось 13 истребительных батальонов и 19 отрядов народного ополчения. Он решал вопросы обеспечения работы предприятий в помощь войскам, снабжения населения продуктами питания и т. д.³⁴ О полезности работы, проделанной Киевским штабом обороны в дни защиты города (июль – сентябрь 1941 г.), свидетельствует в своих воспоминаниях маршал И.Х. Баграмян, в тот период начальник оперативного управления штаба Юго-Западного фронта³⁵. В Одессе постановлением бюро обкома ВКП(б) от 22 августа 1941 г. была создана для организации охраны и обеспечения порядка и обороны города оперативная группа во главе с секретарем горкома партии Н.Г. Гуревичем³⁶. В ряде случаев их опыт использовался затем при развертывании работы городских комитетов обороны. На это, в частности, указывает председатель Севастопольского комитета обороны Б.А. Борисов, где «все время тщательно изучали опыт работы одесских и ленинградских организаций в условиях осады и особенно одесских, которые территориально были ближе к Севастополю и сведения отсюда поступали чаще»³⁷.

Но в целом особые гражданско-военные органы на местах не получили летом – в начале осени 1941 г. широкого распространения, поскольку на это не было санкции со стороны центра, что можно считать одной из нереализованных возможностей более организованного противодействия противнику в самом начале Великой Отечественной войны. Более того, высшее руководство страны тогда неодобрительно относилось к случаям нарушения вертикали управления и концентрации власти на горизонтальном уровне. Об этом свидетельствует резкая реакция И.В. Сталина на факт образования 20 августа 1941 г. приказом главнокомандующего войсками Северо-Западного направления маршала К.Е. Ворошилова, без согласия ГКО и Ставки Верховного главнокомандования, Военного совета обороны Ленинграда, подчинявшегося не военному командованию, а местному руководству. Как отмечает в своей книге Д.В. Павлов, бывший уполномоченный ГКО в Ленинграде, Сталин потребовал произвести изменения его персонального состава (включить К.Е. Ворошилова и А.А. Жданова, возглавлявших Военный совет Северо-Западного направления)³⁸. Это привело к потере самостоятельного значения данного органа, путанице, смешиванию его функций с Военным советом направления. И как результат: уже 30 августа 1941 г. Совет обороны Ленинграда был упразднен.

Решение ГКО о создании в городах, близких к фронту, комитетов обороны последовало лишь в конце октября 1941 г. и находилось в общем ряду мер, призванных обеспечить оборону столицы и остановить продвижение противника вглубь территории страны. Наибольшее значение из них имели постановления ГКО о создании Московской зоны обороны, о ее охране и укреплении в военно-инженерном отношении³⁹. Так как Генштаб Красной армии не исключал обход противником Москвы на севере и юге, ГКО 13 октября принял постановление № 782с «Об оборонительном строительстве», где ставилась задача создания оборонительных рубежей в ближайшем тылу от Онежского озера до предгорий Большого Кавказа⁴⁰.

Осуществить строительство оборонительных линий, особенно на первом его этапе, когда еще не были сформированы саперные армии, можно было только за счет местных людских и материальных ресурсов. Поэтому 14 октября в Москву были срочно вызваны первые секретари обкомов и крупных горкомов Ярославской, Ивановской и Горьковской областей. Вопрос о строительстве оборонительных укреплений на территории этих областей был главным во время их встречи со Сталиным. Вспоминая ход встречи, Н.С. Патоличев, работавший тогда первым секретарем Ярославского обкома, свидетельствует, что «каких-либо расчетов строительства оборонительных рубежей по времени, по количеству людей и т. д. ни у кого даже предположительно не было. Да и сам военно-инженерный характер сооружений не освещался, Сталин сказал, что оборонительные рубежи надо возводить очень и очень быстро»⁴¹. Одновременно к прифронтовым областям через печать адресовались требования по формированию дополнительных частей народного ополчения и приведению их в боеспособное состояние⁴². За всем этим просматривалось стремление руководства СССР компенсировать недостаток сил регулярной армии за счет местной самообороны.

Другим толчком, как представляется, к принятию решения об образовании городских комитетов обороны послужили события 16 октября 1941 г. в Москве после начала осуществления мероприятий по эвакуации, определенных постановлением ГКО № 801сс, когда наблюдалась в городе паника и были нарушения общественного порядка и работы транспорта⁴³. Положение в Москве удалось стабилизировать принятием ряда чрезвычайных мер, в том числе введением в столице и прилегающих к ней районах осадного положения (постановление ГКО № 813 от 19 октября)⁴⁴. Есть свидетельства, что аналогичная ситуация возникла в те дни в некоторых близких к Москве городах, к которым подкатывался фронт, в частности в Калинине. К тому же здесь не на высоте оказалось местное руководство, которое должным образом не выполнило приказ Военного совета 30-й армии об установлении твердого порядка, учете оружия и вооружении рабочих отрядов; в городе за несколько дней до оккупации начались грабежи магазинов и складов, вышла из строя система МПВО⁴⁵. Поэтому постановление ГКО № 830с от 22 октября 1941 г., предписывавшее создать в 46 городах европейской части страны комитеты обороны, объединившие гражданское и военное руководство на местах, стало логическим следствием всех указанных выше обстоятельств.

Характер текста данного постановления указывает на то, что 22 октября 1941 г. на совещании в кабинете у И.В. Сталина было не только принято решение о создании городских комитетов обороны (первоначально предполагалось их назвать областными комитетами обороны) в принципе, но здесь же экспромтом оформлен и черновой вариант документа, который затем подвергся незначительной корректировке. Об этом свидетельствует хаотичный, без соблюдения алфавитного или географического принципов, перечень городов, где должны были быть учреждены комитеты обороны⁴⁶. В последующем машинописном проекте постановления ГКО № 830с рукой Г.М. Маленкова была произведена стилистическая правка, которая хотя и уточнила формулировки, но стилистически все же утяжелила текст, и к 42 городам с комитетами обороны были добавлены еще четыре – Майкоп, Симферополь, Севастополь и Керчь⁴⁷. Данное постановление стало и единственным нормативным документом центральной власти, весьма краткие формулировки которого служили правовой основой дальнейшей деятельности городских комитетов обороны (ГорКО). Никаких других документов, конкретизирующих функциональные обязанности новых чрезвычайных органов власти, больше принято не было.

Постановление ГКО № 830с от 22 октября 1941 г. определило решения обкомов (крайкомов) и исполкомов облкрайсоветов (Президиумов Верховных Советов автономных республик) о начале деятельности и персональном составе ГорКО. Так, уже 23 октября крымские власти приняли постановление, которое гласило: «Утвердить городские комитеты обороны в составе: а) по г. Симферополю: секретаря горкома ВКП(б) т. Мартынова (председатель), председателя горисполкома т. Филиппова, заместителя наркома внутренних дел Крыма т. Пчелкина, полковника Щитинина; б) по г. Севастополю: секретаря горкома ВКП(б) т. Борисова (председатель), председателя горисполкома т. Ефремова, начальника горотдела НКВД т. Нефедова и контр-адмирала т. Жукова; в) по г. Керчи: секретаря горкома ВКП(б) т. Сироты (председатель), председателя горисполкома т. Осипчука, начальника горотдела НКВД т. Хватова и контр-адмирала т. Васюнина»⁴⁸.

В тот же день вышло решение Сталинградского обкома ВКП(б) и облисполкома о создании комитетов обороны в Сталинграде, Камышине и Астрахани⁴⁹. 24–25 октября были решения об образовании комитетов обороны в Кирове, Ярославле, Воронеже, Грозном и других городах. Позже других последовали постановления на этот счет обкомов и облисполкомов в Саратове и Ростове-на-Дону (26 октября), а также в Рязани и Пензе (27 октября)⁵⁰. Единственно, где можно обнаружить видимую причину запоздалого отношения к директиве ГКО, являлся Ростов-на-Дону. Здесь первый секретарь обкома ВКП(б) Б.А. Двинский, став членом Военного совета отдельной 56-й армии, поставленной для обороны подступов к Ростову, практически отошел от текущих дел области. Не случайно, что он один из немногих партийных лидеров регионов, кто не возглавил сразу комитет обороны областного центра⁵¹.

Сообщения о создании комитетов обороны, как правило, печатались в местных газетах, объявлялись по радио. Одновременно средства массовой информации, исходя из программной для того времени передовой статьи газеты «Правда» от 21 октября 1941 г. «Превратим каждый город, каждое село в неприступную крепость обороны!», пытались сформулировать задачи их будущей деятельности. В ряде городов в связи с этим на предприятиях, в учреждениях и воинских частях прошли митинги и собрания, а местная пресса печатала «отклики трудящихся», где звучали призывы «мобилизовать все силы в помощь сражающейся армии», «самоотверженно трудиться, проявлять революционную стойкость, строжайшую дисциплину и организованность на всех участках», «оказывать всяческую помощь и содействие в работе комитета обороны» и т. д.⁵²

Данная кампания, по мнению ее авторов, должна была послужить объединению и сплочению населения перед лицом нависшей опасности, активизировать руководящие структуры и членов компартии и показать, что теперь в регионе устанавливается твердая власть. Как раз этот смысл вкладывался в заявления о том, что «городской комитет обороны приступил к своей работе», а «учреждения, организации, граждане обязаны безупречно и беспрекословно выполнять его приказы и распоряжения».

В октябре 1941 г. комитеты обороны создаются практически во всех областных (краевых, республиканских) центрах России, расположенных западнее волжского меридиана: в Вологде, Кирове, Ярославле, Иванове, Горьком (Нижнем Новгороде), Туле, Рязани, Тамбове, Казани, Пензе, Курске, Воронеже, Саратове, Сталинграде, Ростове-на-Дону, Симферополе, Краснодаре, Ворошиловске (Ставрополе), Грозном, Нальчике, Махачкале, Орджоникидзе (Владикавказе) и в одном областном городе УССР – Ворошиловграде (Луганске). Комитеты обороны образовывались также в крупных периферийных городах, где имелись военные предприятия или важные объекты коммуникаций, ряд из этих городов при последующих изменениях административно-территориального деления стали областными центрами: в Костроме, Коврове, Владимире, Череповце, Рыбинске, Муроме, Ульяновске, Камышине, Астрахани, Кизляре, Шахтах, Новочеркасске, Новороссийске, Майкопе, Армавире, Тихорецке, Пятигорске, Туапсе, Севастополе и Керчи⁵³.

3 ноября 1941 г. ГКО «разрешил дополнительно создать» комитеты обороны в городах Александрове, Гусь-Хрустальном Ивановской области и Темрюке Краснодарского края, 18 ноября 1941 г. – в г. Старый Оскол Курской области⁵⁴. Такая формулировка в этих постановлениях ГКО, как и в ряде последующих на этот счет, свидетельствовала, что инициатива в создании данных ГорКО принадлежала местным инстанциям.

Поскольку в конце 1941 г. московское направление было самым опасным и напряженным участком советско-германского фронта, то в числе созданных по решению ГКО от 22 октября были и комитеты обороны подмосковных городов: Серпухова, Коломны, Орехово-Зуева, которые располагались на южных рубежах к столице⁵⁵. Буквально на следующий день – 23 октября (постановление № 831с) – ГКО вынес решение о создании комитетов обороны еще в трех городах Московской области: Подольске, Ногинске и Загорске (Сергиевом Посаде)⁵⁶. Что же касается западной части области, где враг имел наибольшее продвижение, то здесь практически все города оказались либо захваченными к тому времени немецко-фашистскими войсками, либо находились в зоне ожесточенных боев, поэтому комитеты обороны тут создавались после изгнания врага из Подмосковья в результате зимнего контрнаступления Красной армии. На основании постановления ГКО № 1199с от 13 января 1942 г. стали действовать городские комитеты обороны в Волоколамске, Можайске, Клину и Малоярославце⁵⁷. Тогда же начал свою деятельность комитет обороны еще одного областного центра Российской Федерации – Калинина (Твери) (с 21 января 1942 г.), находившегося до декабря 1941 г. под немецкой оккупацией⁵⁸.

Ухудшение обстановки на советско-германском фронте летом – осенью 1942 г., связанное с выходом противника к Сталинграду и в районы Северного Кавказа, обусловило новый этап в создании городских комитетов обороны. В отличие от первого он был менее масштабным. Начало этапу положило постановление ГКО № 2129с от 1 августа 1942 г., которым разрешалось создать комитет обороны в г. Балашове Саратовской области⁵⁹.

Следует сказать, что процесс конституирования этого ГорКО занял довольно продолжительное время. Еще 27 ноября 1941 г. бюро Балашовского ГК ВКП(б) приняло инициативное решение создать комитет обороны в городе и просило Саратовский обком «утвердить настоящее решение и войти с ходатайством в Комитет Обороны СССР»⁶⁰. Но в ближайшие месяцы со стороны областного руководства на этот счет не было сделано никаких официальных заявлений. О мнении же его по данному вопросу можно сделать вывод по переписке обкома с Вольским ГК ВКП(б). В начале декабря секретарь местного горкома Илюхин писал: «Через начальника Вольского гарнизона командующие войсками тт. Жуков и Попов имеют целый ряд обращений на имя городского комитета обороны. Вам известно, что в городе Вольске комитет обороны не существует. Прошу разъяснить, должен ли в г. Вольске существовать комитет обороны, почему г. Вольск не имеет своего укрепрайона?» Ответ первого секретаря обкома И.А. Власова, он же председатель Саратовского ГорКО, был следующим: «На ваше письмо сообщаю, что в городах, где не созданы городские комитеты обороны, все вопросы решаются бюро горкома ВКП(б)»⁶¹.

Тем не менее есть документы, указывающие на то, что, не дожидаясь официального его признания, руководители города Балашова в декабре 1941 г. давали распоряжения по военно-оборонным вопросам от имени комитета обороны⁶². В середине лета 1942 г. Балашов вошел в зону оперативного тыла Воронежского и Сталинградского фронтов, стал крупным пунктом переформирования частей и распределения воинских и эвакогрузов; здесь был размещен также ряд армейских тыловых учреждений. Эти обстоятельства побудили руководителей области ходатайствовать перед ГКО о разрешении иметь в Балашове городской комитет обороны, и с 6 августа 1942 г., как сообщалось в местной газете, он приступил к работе⁶³.

Аналогичные по сути причины обусловили постановление ГКО от 13 сентября 1942 г. с предписанием создать комитеты обороны в близлежащих к Балашову периферийных городах Борисоглебске, Ртищеве и Мичуринске, располагавших крупными узлами коммуникаций, а также в Вольске Саратовской области, где имелись крупные цементные заводы, было сосредоточено большое количество военных учебных заведений и эвакогоспиталей⁶⁴. Это постановление учреждало также ГорКО в ряде городов Центральной России: Калуге, Вышнем Волочке, Сталиногорске (Новомосковске), Липецке⁶⁵.

С 20 сентября 1942 г. начали действовать комитеты обороны еще двух волжских городов – Куйбышева и Сызрани⁶⁶. Столь поздний, по сравнению с другими областными центрами региона, срок возникновения комитета обороны в Куйбышеве (Самаре) объясняется тем, что осенью 1941 г. в связи с эвакуацией сюда центральных партийных и государственных учреждений и дипломатического корпуса Куйбышев фактически стал второй столицей страны. С одной стороны, в этой ситуации комитет обороны уже не мог бы представлять высшей власти в городе, а с другой – основные мероприятия по его обороне тогда, как и по Москве и Ленинграду, решались на высшем уровне. Это показывает, в частности, и тот факт, что руководство ПВО Куйбышева некоторое время осуществляло командование 1-го корпуса ПВО, оборонявшего Москву, а командующим 4-й саперной армией, строившей оборонительные рубежи вокруг города, являлся заместитель наркома внутренних дел С.Н. Круглов.

Осенью 1942 г. в дополнение к уже имевшимся в регионе создаются новые комитеты обороны на Северном Кавказе: в Сочи и Дербенте. Одновременно строительство местных чрезвычайных органов власти было значительно продвинуто на юг: они начали деятельность в портовых городах Грузии, значение которых усилилось ввиду потери для Черноморского флота Севастополя и новороссийских причалов. 24 сентября ЦК компартии Грузии, основываясь на указании ГКО, принял решение о создании ГорКО в Сухуми, Поти и Батуми⁶⁷. В то же время в связи с объявлением Северного Прикаспия на военном положении был создан в казахстанском городе Гурьеве самый восточный из всех местных комитетов обороны⁶⁸.

Наконец, в сентябре 1942 г., исходя из уже упоминавшегося постановления ГКО № 2291с от 13 сентября, городские комитеты обороны были образованы на Крайнем Севере европейской части страны: в городах Мурманске, Кандалакше и Архангельске⁶⁹. Основания для подобного шага вполне очевидны: возросла роль северных портов в доставке грузов от союзных держав, усилились с лета 1942 г. бомбардировки транспортных объектов и жилых массивов этих городов. Вместе с тем нельзя не признать его запоздалым, особенно для Мурманска, который уже с первых дней войны находился на прифронтовом положении и являлся основной военно-морской базой Северного флота.

1943 год отмечен не только возобновлением деятельности комитетов обороны городов центра и юга европейской части России, которые находились ранее под оккупацией, но и созданием некоторых новых в городах, освобожденных наступавшими советскими войсками. 12 марта 1943 г. вышло постановление ГКО о создании комитета обороны в городе Кропоткине Краснодарского края⁷⁰, имевшего значение прежде всего как важный транспортный узел на Кубани (станция Кавказская). О создании комитета обороны в Таганроге, портовом и промышленно развитом городе на Азовском море, было сообщено в первом номере городской газеты, вышедшем после возобновления издания, под заголовком «Постановление № 1 Таганрогского городского комитета обороны. 30 августа 1943 г.». «30 августа 1943 г., – говорилось в нем, – доблестная Красная армия освободила от немецко-фашистских мерзавцев наш родной город Таганрог. Над Таганрогом вновь взвилось Красное знамя Советов. На основании решения директивных советских и партийных организаций в городе образован городской комитет обороны, в руках которого сосредоточивается вся полнота власти в городе»⁷¹. И только после этого 4 сентября 1943 г. вышло специальное постановление ГКО о создании городского комитета обороны в Таганроге⁷². Его учреждение было оправдано с точки зрения подготовки операции по освобождению Крыма и восстановления города как крупного машиностроительного центра на юге России. Но дальше в западные районы СССР распространения этой формы местных чрезвычайных органов власти в ходе наступления Красной армии уже не было.

Как видим, процесс создания городских комитетов обороны имел несколько этапов, что обуславливалось изменениями военно-стратегической обстановки на фронте и другими факторами реальной действительности периода Великой Отечественной войны. Всего, как показали наши подсчеты, было учреждено 80 местных комитетов обороны, из них 75 на территории Российской Федерации.

С конца 1941 г. в прифронтовых городах, где по тем или иным причинам не были образованы городские комитеты обороны, формировались так называемые суженные исполкомы городских Советов. В их состав могли входить и не члены обычного исполкома (зав. военным отделом горрайкома ВКП(б), руководитель местного органа НКВД, военный комиссар, военный комендант)⁷³. Но суженные исполкомы лишь в некоторой степени выполняли функции ГорКО, поскольку не обладали полномочиями «сосредоточения всей гражданской и военной власти», имели более ограниченный ареал действия (без прилегающих районов). К тому же возглавлялись они не первыми лицами в городе (первый секретарь горрайкома – просто член суженного исполкома), что указывает на вторичность суженного исполкома в иерархии власти в городе.

В ряде районов прифронтовой зоны – Ленинградская, Московская области – осенью 1941 г. создавались другие чрезвычайные органы руководства низового звена – так называемые районные тройки. Они образовывались в районах, непосредственно примыкавших к полосе военных действий, для оперативного решения возникших проблем эвакуации, размещения воинских подразделений, помощи армии в снабжении продуктами, материалами и транспортом, оборудовании боевых позиций. В состав троек входили первые секретари райкомов компартии, председатели райисполкомов, представители военного командования⁷⁴. И это показывает, что уровень концентрации власти у районных троек также был ниже, чем у городских комитетов обороны, поскольку не был замкнут треугольник реальных ветвей власти в период войны – партия – армия – органы безопасности. К сожалению, указанные структуры не оставили после себя документов, по которым можно было вычленить специфику их деятельности. Очевидно, что указания троек оформлялись в виде решений партийных или советских органов.

В чрезвычайных формах советская власть была представлена в партизанских зонах и партизанских краях. Здесь образовывались организационные тройки по восстановлению советской власти, комендантские участки или группы, куда входили два-три сельсовета, и другие⁷⁵. Как отмечает исследователь Т.Г. Архипова, программа, формы и методы их работы были намечены директивой СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 29 июня 1941 г., а затем конкретизированы постановлением ЦК от 18 июля 1941 г. «Об организации борьбы в тылу германских войск». Формы работы на оккупированной территории отличались не только от форм работы советов в мирное время, но и в тылу Красной армии. Здесь с большей широтой использовались законы военного времени, имело место полное слияние военной, партийной и советской власти⁷⁶.

Своеобразными органами власти на местах являлись также оргкомитеты советов и оргбюро парткомов. Они создавались на территориях, освобожденных от оккупантов, и в районах, откуда была осуществлена депортация коренного населения. Наиболее заметны в системе управления эти структуры были в последнем случае. Впервые оргкомитеты (оргбюро) в годы Великой Отечественной войны были созданы в 12 районах бывшей автономной республики немцев Поволжья, где в результате почти поголовного выселения в сентябре 1941 г. их жителей оказались расформированы все структуры власти. Вначале решением бюро Саратовского обкома и облисполкома от 8 сентября 1941 г. управление этих районов возлагалось на уполномоченных обкома и облисполкома, которым предоставлялось право «решения всех хозяйственно-политических вопросов и принятия дел» и устанавливались задачи по обеспечению здесь функционирования хозяйственного организма, создания партийно-государственного аппарата и размещения прибывавших из других мест переселенцев⁷⁷. В условиях интенсивной миграции населения на территории этих районов в сентябре 1941 г. уполномоченные объективно оказались не в состоянии выполнить предписанные им обязанности. Но Саратовский обком посчитал, что уполномоченные «в ходе переселения немцев не проявили большевистской деловитости и организованности в организации боевой работы по завершению уборки урожая в колхозах, в организации вывоза хлеба государству и крайне медленно устраняют грубейшие недостатки в колхозном животноводстве», допустили «расхищение колхозного добра» и не «использовали эвакуированных на сельхозработах на основе закона о трудгужповинности»⁷⁸.

22 сентября 1941 г. бюро Саратовского обкома ВКП(б) и облисполком приняли решение в «целях концентрированного руководства в районах бывшей республики немцев Поволжья» сформировать оргкомитеты облисполкома и оргбюро обкома в составе трех человек каждые, отвечавшие за «состояние всей работы в районе»⁷⁹. По своей сути они являлись едиными органами, так как в них входили одни и те же лица. Но эти органы не обладали по сравнению с обычными партийно-советскими структурами особыми полномочиями. Поэтому их можно рассматривать лишь как временные, но не чрезвычайные органы власти. Работали они в режиме обычных райкомов и райисполкомов, а решали специфические в то время для этих мест вопросы: размещение переселенцев, налаживание быта, поддержание хозяйственной жизни. В 1942 г. в данных районах прошли партконференции и были избраны райкомы. Хотя выборы в советы в годы Великой Отечественной войны не проводились, все-таки органы государственной власти здесь с 1943 г. стали именоваться райисполкомами. Этот опыт создания и работы такого рода временных партийно-государственных органов власти использовался затем в 1943–1944 гг. на начальных этапах заселения бывших калмыцких, чеченских, ингушских, балкарских, карачаевских и крымско-татарских районов⁸⁰.

17 ноября 1941 г. вышло постановление ЦК ВКП(б) о восстановлении политотделов в машинно-тракторных станциях и совхозах, которые существовали в период проведения коллективизации, так как уже к началу зимы первого года войны положение в сельском хозяйстве складывалось тяжелым. Практически во всех тыловых областях не было убрано значительное количество посевов, плохо был проведен сев озимых культур. Для этого имелось много объективных причин: в результате мобилизации в армию сократилось число работников на селе, тягловой силы и техники⁸¹; в начале войны к руководству в большинстве колхозов и совхозов пришли новые кадры, не обладавшие достаточной подготовкой и организаторскими способностями. Но главной причиной резкого снижения показателей работы деревни высокими партийно-правительственными инстанциями, похоже, как явствует из постановления ЦК, считалось падение дисциплины и порядка в колхозах и МТС, а также уменьшение численности парторганизаций и коммунистов на селе⁸², в то время как от местных властей требовалось не только организовать работу в ухудшившихся материально-технических и кадровых условиях, но и возросшего изъятия у крестьян продукции в пользу государства в связи с введением 3 июля 1941 г. дополнительных надбавок к сельхозналогу⁸³. В качестве основных задач политотделов МТС ставились такие: «повышение политической работы среди рабочих и служащих МТС и совхозов, так и среди членов колхозов, обслуживающих МТС, внедрение дисциплины и порядка во всей работе МТС, совхозов и колхозов для выполнения ими планов сельскохозяйственных работ»⁸⁴. Всего на местах: в областях, краях и республиках Советского Союза – в 1942 г. были созданы 189 политсекторов и политуправлений, 4703 политотдела МТС и 1324 политотдела совхозов⁸⁵.

По сравнению с периодом 1933–1934 гг. административно-хозяйственные функции политотделов МТС были ограничены. В инструктивном письме политуправления наркомзема были, например, осуждены такие факты, как замещение начальником политотдела директора МТС в период отсутствия последнего, если на месте были старший агроном или старший механик; подписывание приказов по МТС, которые имеют отношение к хозяйственным и техническим вопросам⁸⁶. Отсутствовала теперь в штате политотдела должность заместителя начальника по оперативной работе НКВД. Поэтому руководство политотделов регионов со сложной социально-политической обстановкой, в частности Чечено-Ингушской АССР, ходатайствовало, правда безуспешно, перед центром о введении в политотделы таких работников, ибо «состояние большинства колхозов в 1942 г. не лучше, чем колхозов… в 1933 г.»⁸⁷. Таким образом, новые политотделы МТС не являлись, как раньше, определенно чрезвычайными органами партийно-государственного руководства, наделенными политическими и хозяйственными полномочиями.

Особое место в работе политотделов МТС заняло проведение в жизнь постановления СНК СССР от 13 апреля 1942 г. об увеличении минимума трудодней для взрослых колхозников и введение его для подростков 12—16-летнего возраста⁸⁸. 2 июля 1942 г. политуправление наркомзема направило на места телеграмму, где указывалось, что работа политотделов будет оцениваться в зависимости от «обеспечения привлечения к общественному труду всех трудоспособных колхозников». Отмечено было, что недопустимо, когда политотделы «не интересуются причинами невыхода на работу части колхозников, не помогают колхозам в принятии мер, обеспечивающих выработку всеми колхозниками минимума трудодней, мирятся с запущенностью учета труда, несвоевременным заполнением трудовых книжек колхозниками»⁸⁹. Однако проблемы деревни военного времени невозможно было решить простыми политико-командными методами, к тому же политотделы МТС по кадровым и другим вопросам нередко вступали в конфликт с райкомами и райисполкомами, поэтому в 1943 г. они были ликвидированы, хотя положение в сельском хозяйстве не улучшилось⁹⁰.

Как видим, не все местные временные структуры руководства, которые создавались и действовали в годы Великой Отечественной войны, можно отнести к категории чрезвычайных органов государственной власти. В то же время деятельность некоторых нельзя проследить с достаточной полнотой, ввиду отсутствия для этого источникового материала. Поэтому в дальнейшем в работе в основном внимание сосредоточено на деятельности городских комитетов обороны, сыгравших наиболее значительную роль в организации отпора фашистской агрессии.

2. Состав, полномочия, характер взаимоотношений с государственно-политическими и военными структурами

Постановление ГКО № 830с от 22 октября 1941 г. определяло, что городские комитеты обороны создавались «в интересах сосредоточения всей гражданской и военной власти и установления строжайшего порядка в городах и прилегающих районах, представляющих ближайший тыловой район фронта»⁹¹. Поэтому власть городского комитета обороны распространялась не только на территорию самого означенного города, но и на довольно обширную близлежащую местность, в связи с чем формировались своеобразные временные административно-территориальные образования под управлением чрезвычайного органа. Так, три комитета обороны Сталинградской области (Камышинский, Сталинградский, Астраханский) охватывали своей деятельностью практически всю ее территорию: 68 из 81 района, что официально было зафиксировано в решении бюро Сталинградского обкома ВКП(б) от 10 декабря 1941 г.⁹² Аналогичная картина имела место в Подмосковье, где ареал власти комитетов обороны в некоторых документах обозначался как округ⁹³

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.