Юрий Выборнов
Станция Бякино – 2: Чернотроп

Глава 1

Осень пришла незаметно. Листья на деревьях пожелтели, и небольшая часть уже успела упасть на землю. Дни стояли солнечные, но по ночам становилось уже прохладно.

– Сегодня закончим, – сказал Сашка брату, привязывая стальной проволокой очередной деревянный столб к врытой в землю железной трубе.

– Хорошо бы, так намного безопасней, – вытирая лоб, ответил Пашка. – Маша будет довольна.

Братья-близнецы уже два месяца восстанавливают забор вокруг лагеря. Поднимают упавшие железные столбы и вкапывают заново. Рубят деревья, очищают от коры и сучков, прибивают получившиеся слеги между деревянными опорами, привязанными к тем самым столбам.

Друзья обеспечили их инструментом и гвоздями. Борис Валентинович и Сережа еще раз сходили в дом дедушки с бабушкой и принесли все необходимое из мастерской. Даже железный верстак с тисками притащили. Борис после неделю жаловался на боли в пояснице.

– Как думаешь, нам повезло? – поинтересовался вдруг Сашка.

– Это ты про что? – ответил брат.

– Про то, что нам повезло встретить этих людей, – добавил Сашка и принялся забивать гвоздь молотком. – Живем здесь как в раю.

– Ты серьезно? Мы вкалываем от рассвета до заката, – расхохотался Пашка.

– Ну правильно, разве до зомби-эпидемии мы не тем же самым занимались? – улыбнулся в ответ брат. – Нас кормят каждый день, и при этом не нужно рисковать жизнью. Чистая вода всегда в доступе, хоть упейся. Можно мыться каждый день и даже с мылом. Спим в теплых и уютных кроватях на белых простынях. Да что там говорить, нам даже нет-нет да и шмоток каких-нибудь принесут. Разве ли это не счастье?

– Все так, – пробубнил Пашка. – Только одно плохо: мы тут одни, без девушек. Как тебе та рыженькая с короткой стрижкой?

Сашка провел рукой по своей бороде и ухмыльнулся:

– Ты себя в зеркало-то видел? Зарос как дикарь, скоро за снежного человека сойдешь.

– А мне зеркало не нужно, – буркнул Пашка и закинул тонкое бревно на плечо. – Я могу в тебя смотреться, мы же одинаковые, забыл?

– Ха-ха-ха, – рассмеялся Сашка. – А насчет Ю, ты, конечно, прав, девушка она симпатичная. Вот только совершенно дикая. Как только начинаю с ней любезничать, сразу куда-то испаряется. Один раз даже попытался ее приобнять, вроде как случайно, тут же получил по лбу металлическим ковшиком.

– Все хохочите? – непонятно откуда появилась Маша. – Мы так до холодов не управимся.

– Фух, – иронично схватился за сердце Сашка. – Откуда ты взялась? Одно другому не мешает, а вообще… Знаешь, с чего начинается любая стройка? Директор строительной компании скажет, что с фундамента, а каменщик или монтажник, например, смело заявят, что с туалета. Может, построим уже наконец? Холодновато бегать в кусты.

– Делайте, если надо, – шмыгнула носиком Маша. – Вот последние три пролета закончите и приступайте к рытью ямы. Только, пожалуйста, побыстрей. Зима придет, не заметишь как.

– Знаешь что, – обиженно выцедил сквозь зубы Пашка. – Ты ведь сама не разрешила рубить деревья внутри периметра лагеря, а также вокруг него. Сказала, это естественная маскировка и стратегический запас ресурсов. Нам приходится таскать бревна с утра до вечера.

– Да знаю я всё, – печальным голосом ответила девушка. – Говорю, чтоб не расслаблялись. Принесла пакет макарон на ужин и половину банки говяжьей тушенки. Борис Валентинович с вами любезно поделился.

***

Станция Бякино снова открыла свои двери для всех желающих бесплатно переночевать в безопасности. Выжившие бродяги, как и раньше, по собственной воле делились провизией и выкладывали небольшую часть своих продуктов на общий стол. Те, у кого их не было, приносили с собой дрова из леса, сухостой или просто упавшие ветки деревьев. Брали немного крупы или вермишели из общих запасов и варили себе ужин.

Маша живет в каморке Сережи, чему тот поначалу был очень рад. Но после нескольких дней совместной жизни стал подозревать, что комната ему больше не принадлежит. Девушка сделала перестановку. Передвинула и расширила лежанку, письменный стол выставила в зал ожидания, а вместо него собственными силами притащила на спине платяной шкаф из полуразрушенного домика кассирши, что стоял неподалеку.

Борис Валентинович забрал стол себе. Подвинул к окну и сделал несколько досок снимаемыми, чтобы днем солнечный свет проникал внутрь. В нем он хранил свои журналы и грампластинки. Сам же патефон поставил на столешницу сбоку, дабы не мешал писать.

Все верно, вечерами Борис Валентинович зажигал толстую свечу, садился на стул у стола и что-то долго писал, на мгновения то прищуриваясь, глядя в потолок, то грызя колпачок шариковой ручки. Потом вставал, вырывал листок со своей писаниной, двумя руками комкал и бросал в разожженную печку-буржуйку.

– Мемуары пробуете писать, Борис Валентинович? – улыбнулся Сережа, глядя, с каким несчастным видом мужчина сжигает рукопись. – Не знаете, с чего начать?

– Мемуары? Отличная идея, за три года много чего произошло, да и до зомби-эпидемии случались курьезы. – Наставник сел в свое кресло и надвинул кепку на глаза. – Нет, брат. Я пишу письма.

– Письма? Это кому же? – удивился молодой смотритель.

– Жене и дочке, – тихо ответил Борис. – Рассказываю о себе, что со мной всё в порядке и как сильно по ним скучаю. После отправляю в ад, думаю, туда попадают все зомби.

– Думаете, они обрели покой в той ванной комнате? – также тихо спросил парень.

– Ничего я уже не думаю, – вздохнул мужчина. – Вон деревенские мертвецы до сих пор живее живых, а по сути ничего не жрут уже сколько времени. Нам, брат, нужно к зиме готовиться, осень она, знаешь, быстро пролетит. Железную дорогу заметет, и челноки будут ходить редко. Цены повысятся, нужен запас. Продукты, дрова, мыльно-рыльное и прочее необходимое.

– Вообще, я тут два раза зимовал, – Сережа подошел к столу, развернул стул к наставнику и присел.

– Слушай, а ведь и правда, как это я упустил этот момент? – Борис поднял кепку с глаз и с любопытством посмотрел на парня. – Давай рассказывай, как тут обстоят дела в морозы и снегопад.

– Нормально, жить можно, – начал рассказ Сережа. – Холодно, конечно, но у меня в каморке под лежанкой деревянный ящик. В нем фуфайка, ватные штаны, шерстяная вязаная шапка, теплые рукавицы и валенки с галошами. Вам бы тоже надо такой комплект раздобыть. Нам всем надо…

– А с железной дорогой как? – уточнил Борис Валентинович. – Ходят челноки?

– Ходят, этих ничего не остановит, – продолжил Сергей. – Реже, естественно, но раз в неделю точно. Меня они тогда мало интересовали. Кто по рельсам шел, кто рядом по гравийной отсыпке, кто и на лыжах умудрялся лыжню протоптать. Если сильный снегопад пройдет, сюда приезжал локомотив со снегоочистительным отвалом спереди. Большая такая штука, как у бульдозера. Древний, как мир. Я такие только на картинках видел. Уж не знаю, кто этим занимается, а самое главное – оплачивает. Но поезд проезжает мимо, сгребает снег с путей до станции Стромино и чешет обратно на всех порах. Бывало, по три раза за зиму чистят.

– Значит, это кому-то на руку, – призадумался Борис. – А люди? Простые выжившие приходили?

– По-разному, – постучал пальцами по столу Сережа. – Бывало и два-три человека в зале, а бывало и места свободного нет возле печки. Так что вы правильно сделали, что кресло у буржуйки поставили, застолбили, значит.

Первую зиму я прожил с теми выжившими, что меня приютили. Они и кормили меня, и одежду зимнюю подогнали. От меня требовалось только дрова рубить, пилить ветки да печку топить. Да и не сильно-то и холодно было. Весь декабрь шли дожди, вплоть до самого Нового года. Я тебе расскажу как-нибудь про тех, кто меня спас.

А вот вторая зима была лютой. Я уже смотрителем стал. От этого, правда, ничего не поменялось. Как и прежде, топил печь и пилил дрова. Только теперь их приносили с собой бродяги. Это неписаное правило придумал я. И едой делиться тоже я решил. Сначала некоторые восприняли это с недовольством, но когда сами оказались без крошки в кармане, сразу поняли необходимость такой поддержки.

Еще крупные челноки, так сказать, бронировали за собой место на лавке и на веревке, натянутой над печью. Сушить одежду всем надо. Делали подгоны за это. Но цену я никогда не назначал. Кто тушенку даст, кто рыбных консервов, кто кашу в банке.

– Я вот всё думаю, – перебил Борис Валентинович. – Что в этом Стромино такого ценного, что до него нужно гнать поезд? Это же сколько топлива приходится сжигать. Ради чего? Чтобы раз в неделю пару челноков туда сходило? Что за товар такой?

– А может, не для челноков вовсе? – встряла в разговор Ю.

Девушка вместе с Марией вышла из комнаты смотрителя.

– Думаешь, катаются просто? – обернулся и по-доброму улыбнулся Борис.

– Допустим, они этот груз и вывозят на этом самом локомотиве, – Ю наполнила чистой водой железный чайник из ведра на полу, прикрытого крышкой. – Или, наоборот, привозят. Как вам такой вариант?

– Хмм… – призадумался Борис. – Почему только зимой? И только когда пройдет снегопад. Нет, тут что-то другое. Может, и впрямь для челноков. В любом случае Сережа прав, нам нужно пять комплектов теплой одежды. Иначе застрянем на станции до весны. Даже в туалет не в чем будет сбегать.

Так что готовься, парень, в ходку. У нас три варианта:

Первый – можно дочистить дома в деревне Бякино. Дальний край нами не исследован совсем. Но там зомбаков, как сельдей в бочке.

Второй – в трех километрах от нее, через узкую, но быструю речку есть село. Я там редко бывал, но знаю, что есть магазин и старая полуразрушенная церковь.

Третий – по другую сторону железной дороги, здесь где-то просека была, чуть дальше наискосок, тоже деревенька, вроде Рёмино называется. Никогда там не был, но видел раньше, как люди приходили оттуда на поезд.

Раздался стук в дверь.

Борис встал и посмотрел сквозь щели между досок окна. Взял со стола будильник и посмотрел на время.

– Кто там? – крикнул мужчина.

– Пустите переночевать, люди добрые, – ответил голос за дверью. – Путник я, иду в Стромино и не рассчитал немного.

– Повезло тебе, – Борис вставил ключ в замочную скважину и два раза повернул. – Еще полчаса – и не открыли бы, комендантский час у нас.

Дверь открылась, и на пороге показался мужичок средних лет. Лысоватый, с небольшим животом и большими ушами. Один рюкзак висел у него на спине, а второй немалых размеров и, судя по всему, тоже тяжелый мужчина держал в руках.

Незнакомец уложил обе ноши на пол у входа и, видя, как Борис собирается запереть дверь, воскликнул:

– Нет-нет-нет, у меня еще один рюкзак в ста пятидесяти метрах отсюда. Быстренько сбегаю за ним, не закрывайте.

С этими словами мужчина удалился в темноту.

– Он что, грохнул кого-то? – пожал плечами Борис, глядя на смотрителя.

Глава 2

– Федор, – незнакомец протянул руку Борису Валентиновичу.

– Борис, – пожал руку наставник.

Мужчина дотащил тяжелые рюкзаки до ближайшей лавки и поставил на деревянную поверхность.

– Я так понимаю, смотритель – это вы? – полюбопытствовал мужичок.

– Я? Нет. Тут Сергей главный, – ответил Борис.

Сережа подошел к путнику и представился:

– Сергей, можно просто Сережа.

– Федор, можно просто дядя Федя, – улыбнулся в ответ бродяга.

– Откуда путь держите?

Мужчина открыл один из рюкзаков и достал нераспечатанную пачку чая.

– Этого хватит за ночлег? – Фёдор протянул маленькую картонную коробочку смотрителю.

– У нас ночлег бесплатный, – ответил Сережа. – Но ты, дядя Федя, можешь выделить что-нибудь нуждающимся, если есть возможность.

– Ну здорово, значит, чай и будет мой вклад, ставьте чайник кипятиться, – не переставая улыбаться, сказал путник.

Сережа вскипятил на печке чайник, высыпал в трехлитровую стеклянную банку заварку и залил водой. Затем накрыл сверху чистым полотенцем и принес граненые стаканы из каморки. Маша и Ю, услышав аромат, вышли из комнаты и сели на лавку возле стола.

– Эх, сейчас бы к чаю что-нибудь, – с сожалением произнесла Маша.

– Это мы запросто!

Мужчина резко встал с места, подошел к своим рюкзакам, достал из одного полиэтиленовый пакет с чем-то внутри и вернулся обратно.

– Баранки любите? – Федор бросил пакет на деревянную столешницу. – Жесткие, правда, как камень, но если в чае размочить – самое то.

Девушки переглянулись.

Борис встал с кресла и присоединился к друзьям.

– И не страшно тебе, Федя, с таким грузом в одиночку шляться? – холодным тоном спросил Борис Валентинович. – Не светил бы перед выжившими провизией. Люди они, знаешь, на многое способны, когда голодные.

Сережа разлил всем чай, а Маша принесла небольшую баночку из-под кофе с сахарным песком и чайную ложечку.

– Вы, наверное, думаете, я ограбил кого-то по дороге? – начал разговор Федор после некоторого молчания. – Это не так. На самом деле этот товар не мой. Я подрядился доставить его в Стромино. Два рюкзака должны забрать на той станции.

– А третий? – спросил Сережа и с громким звуком отхлебнул горячий чай из стакана в подстаканнике.

– Третий, собственно, моя награда, – развел руками гость. – Велено те два ни в коем случае не открывать, а из третьего могу брать всё, что хочу.

Борис Валентинович встал, взял рюкзак в руки и немного покачал, прикидывая его вес.

– А не высокую ли цену твой заказчик платит? – поставил на место ношу наставник.

– Рюкзаки тяжелые, словно в них по мешку цемента, – оправдался Фёдор и макнул баранку в чай. – Груз должны были нести двое, отсюда и цена. Но я пожадничал и не стал нанимать еще одного. Решил, что сам справлюсь. Два рюкзака пер метров двести, а после за третьим возвращался. Устал как собака.

– Свою награду припрятать ты не догадался? – Глаза Сережи выдавали его заинтересованность. – В лесу, например, а после, когда отнесешь, вернуться. Это же даже безопасней. Как только тебя не ограбили по дороге.

– Пытались двое, – тяжело вздохнул мужичок. – Я с испугу ляпнул, что смертельно заразен, и начал кашлять на них. Убежали, только пятки сверкали.

– Можешь у меня в комнате оставить, – предложил смотритель. – На обратном пути заберешь.

Федор ничего не ответил. Друзья сидели молча, каждый думал о своем и пил чай. Через время подошла пожилая женщина и попросила налить пару глотков чая в ее железную кружку. Маша отлила из банки и бросила сверху отмокать старую черствую баранку.

– Я вот что подумал, – начал вдруг говорить гость. – Может, вы пойдете со мной? Я поделюсь провизией.

– Ты же почти дошел, – ухмыльнулся Борис Валентинович. – До Стромино осталось шесть километров.

Федор посмотрел в глаза Бориса и тихонько добавил:

– Предчувствие у меня, не всё ладно там будет. Я не знаю, что в рюкзаках, и не собираюсь смотреть. Дело чести, знаешь ли. Уговор есть уговор. Вот только они весят килограмм сорок или пятьдесят, и один раз мне показалось, что внутри кто-то пошевелился.

– Может, показалось? – Борис Валентинович взял один из рюкзаков и поднял двумя руками перед собой на уровень груди. – Действительно тяжелый.

– Может, и показалось, – ответил дядя Федя. – Я был уставший и думал только об одном: как бы добраться поскорей. После встречи с теми двумя горе-грабителями я несколько раз сворачивал в лес, как только вдалеке появлялась чья-то фигура.

Федор залпом допил чай и поставил стакан на стол.

– Короче, мне нужна подстраховка, – продолжил гость. – Понятия не имею, кто меня должен встречать и кому передать посылку. С заказчиком условились, что я сяду на лавку и буду ждать. Получатель должен сам подойти и сказать пароль.

– Пароль? – у Бориса загорелись глаза.

– Угу, он должен сказать «Нахнагель», – шепотом и оглядываясь по сторонам, произнес Федор. – А я ответить «Нахфогель», после чего не просто отдать рюкзаки, а показать содержимое. Расстегнуть оба одновременно и как можно быстрей, чтоб не светиться. Для этого и нужен был второй носильщик. В общем, мне нужен тот, кто проводит меня до места, поможет нести груз и станет свидетелем того, что свою часть сделки я выполнил.

– Это же из советского фильма пароли, – ухмыльнулся Борис. – Про сержанта Цыбулю. А что конкретно в третьем рюкзаке? И какова моя доля?

– Провизия, – ответил путник. – Можешь сам посмотреть. Тушенка в железных банках, консервированные бобы, рис, греча. Геркулес, правда, горчит немного. Сухофрукты, сахар и соль, фруктовый кисель в пакетах, различные супы и вермишели быстрого приготовления, спички и полуторалитровая бутылка чистого медицинского спирта. Покрытый белой плесенью шоколад, но я ел, вроде ничего. Несколько пачек чая и две банки кофе, какао и сухое молоко. Кусок высушенного соленого мяса и даже маленькая баночка меда.

Борис снял очки, протер глаза кулаками и внимательно посмотрел на Федю:

– Даже для двоих носильщиков это слишком щедрая награда. Почему тебя это не насторожило? Заказчик мог просто нанять одного из челноков. Они за гораздо меньший навар бегают.

– Нужна была секретность, – ответил Федя. – Никто не должен знать о ходке. Сид… Заказчик сам провел меня на склад и сказал, что я могу набить рюкзак всем, чем пожелаю.

– Что? Сидорович? Твой заказчик – этот проходимец? – всплеснула руками Маша, резко встала с лавки и тут же села обратно.

– Тише ты, – фыркнул мужчина. – Я же сказал, это секрет, а тут кругом уши. Знакома, что ли, с ним? Может, привет передать?

– Нет-нет, приветов передавать не надо, – опомнилась Мария. – Много слышала про него, мы не знакомы.

Сережа сходил в свою комнату и принес скрученный в рулон ватный матрас и тонкое покрывало. Его он держал для особых гостей, ну, либо на тот случай, если Борису Валентиновичу надоест спать в кресле. Матрас был не один. На втором спала Ю в его каморке на полу, что дико раздражало парня. Сережа желал оставаться ночью со своей женой наедине, но Маша не могла отказать подружке. Постелили лежбище рядом с печкой. Борис подкинул побольше дровишек, уселся в свое кресло и, зевая протяжным голосом, спросил:

– Так, значит, половина награды будет моей?

– Я же сорок восемь километров уже протащил, – тихим голосом ответил путник, лежа на спине и смотря в потолок. – Десятую часть готов отдать, не больше.

Некоторое время мужчины молчали и слушали треск дров в печи.

– Готов за треть провизии с тобой пойти, – снова начал разговор Борис Валентинович, не смотря на Федора.

– Много, тут ходьбы-то на пару часов, – недовольно ответил мужчина.

– Ты хоть понимаешь, что тебя могут грохнуть? Как по дороге, так и на самой станции получатели. Ты не думал, что пайка, которую любезно выделил смотритель станции Гыркино, от того и щедрая, что предназначается не для тебя?

Федор ничего не ответил, лишь повернулся спиной к Борису и, тщательно все обдумав, буркнул:

– Четверть провизии, и по рукам.

– Добро, – ответил Борис Валентинович и моментально захрапел, закинув голову назад.

***

Утро.

Будильник Бориса Валентиновича затарабанил в пять утра. По залу ожидания послышались возгласы и недовольное бормотание. Мужчина встал, сделал несколько наклонов вперед, после принялся приседать, выставив руки перед собой.

После утренней зарядки мужчина налил холодной воды в рукомойник и вымыл лицо и подмышки с хозяйственным мылом. Затем поставил на печь железный чайник с водой и тихонько коснулся ногой до сих пор не проснувшегося Федора.

– Эй, дядя Федя, подъём! – начал будить Борис. – Скоро выходить.

Но мужчина не просыпался.

– Странно.

Борис встал на колени на матрас и принялся трясти путника. Тот не подавал никаких признаков жизни.

Сережа вышел из каморки и сквозь заспанные глаза посмотрел на происходящее. Затем подбежал и, присев на корточки, стал щупать пульс на шее в том месте, где предположительно находилась сонная артерия.

Глава 3

Похоронили Федора напротив станции, по другую сторону от железной дороги. Там уже был один холм с деревянным крестом. Близнецы вырубили его и сколотили из молодых елей, очистили от коры и обожгли для долговечности на огне костра. Этот памятник погибшим на станции Бякино Сережа распорядился поставить, чтобы каждое утро, выходя из убежища по нужде, он напоминал ему о страшной трагедии. Смотритель считал, что в произошедшем есть его вина, он старший на этой станции и отвечает за всё, что на ней происходит.

– Что будем делать с грузом? – спросил Сережа. – Может, посмотрим, что внутри?

– Знаешь, я бы не стал, – ответил Борис Валентинович. – Федор говорил, что не смотрел, дело чести, если обещал. В этом что-то есть.

– Но мы-то никому ничего не обещали, – возразил молодой человек. – Какое нам дело до чьих-то уговоров?

Борис сел в свое кресло и принялся заряжать магазин своего ПМ.

– Я вот что подумал, – медленно произнес наставник, предвкушая Сережину реакцию. – Нам нужно завершить эту сделку.

– Чего? – удивился Сергей. – У вас, Борис Валентинович, всё в порядке? Не заболели случаем?

– Тогда мы с чистой совестью можем оставить рюкзак с провизией себе, – не успокаивался мужчина. – И потом, разве тебе не интересно, кто за ними придет?

– Угу, узнать тайну и получить пулю в лоб, – почесал затылок парень. Вы же сразу догадались, что мужичка используют.

Борис встал, вставил магазин в пистолет и убрал его в кобуру на кожаном ремне. Дошел до задней стены станции, где когда-то располагалась касса, постоял там с минуту, гладя свою короткую бороду, и быстрыми шагами вернулся обратно.

– Он или они ведь не знают, как выглядит доставщик, – снова начал разговор наставник. – Отдадим товар и уйдем. Делов-то: пару часов туда и пару обратно. Вечером уже будем дома.

Бориса манила опасность. Уже некоторое время он никуда не ходил и не получал свою дозу ощущений. Плевать он хотел на Сидоровича и Федины договоры, даже сам рюкзак с пропитанием его мало интересовал. Свербили мужчину неизвестность и нехватка тех ощущений, которые он получает в каждой ходке. От которых Борис будто молодел и чувствовал себя крепче, сильнее и выносливее.

– В смысле вернемся? Я не могу покинуть убежище, – ответил Сергей. – Мое место тут, я смотритель и должен присматривать. Один раз уже нам не сошло это с рук.

– Кто же меня будет прикрывать? – Борис снял очки и внимательно посмотрел на парня. – Мы же напарники, забыл?

– Ничего я не забыл, – грустным голосом ответил Сережа. – Трупы в зале ожидания на полу я тоже не забыл. Они мне снятся через день. Будто раздается стук в дверь, подхожу, а там они стоят и просят пустить переночевать. Открываю дверь, и вместе с ними входят несколько собак. Псины сначала радостно машут хвостами и начинают играючи приставать. Затем игра плавно переходит в агрессию. Собаки начинают трепать зубами штаны и рукава рубашки. Я отдергиваю, пытаюсь встать, но в ответ псы рычат и скалят зубы. Наконец мне удается вырваться, забегаю в свою каморку и запираю дверь. Случайно смотрюсь в зеркало, а в отражении вовсе не я. Вернее, я, но там будто старше лет на двадцать, сильное тело и грозное лицо с широкой челюстью, как у качков. Словно карикатура на какого-нибудь бугая отморозка-грабителя.

– У меня такие сны бывали после нескольких дней гулянки, – хотел пошутить наставник, но улыбку сдержал. – Ладно, дежурь, один схожу.

Дверь комнаты открылась, и из нее вышли Маша и Ю. Девушки всё слышали, да и трудно было не услышать через деревянную тонкую стенку.

– Мы идем с вами, – хором сказали подружки и от удивления посмотрели друг на друга.

– Нет, – строгим, почти приказным голосом возразил Сережа. – Маша, там опасно, я не могу тебя отпустить.

Мария подошла к мужу, что-то прошептала ему на ухо и поцеловала в щеку. Глаза парня загорелись, и, махнув рукой, он поднял топор с пола и вышел в лес за дровами.

***

Друзья шли вдоль рельс в сторону станции Стромино. Борис нес тяжелый рюкзак на спине. Второй несла Маша, время от времени останавливаясь на отдых. Ю же несла только свою снайперскую винтовку на плече и пару подсумков с магазинами и патронами к ней. Девушка рвалась помочь подружке с грузом, но мужчина запретил ей это делать.

– Ты нужна нам бодрая, – скомандовал Борис Валентинович. – Выберешь позицию, чтобы та лавка простреливалась, и заляжешь. Твои руки не должны дрожать от усталости.

– А я? Что делать мне? – уточнила Маша. – Свой тесак я оставила, его же некуда положить.

– Напрасно, конечно, – призадумался Борис. – Ну да и ладно. Делаем, как рассказывал Федор. Ждем пароль, отвечаем и открываем рюкзаки.

Друзья прошли еще около часа. Маша долго мысленно перебирала слова. Девушка не знала, как начать разговор, чтоб не обидеть подружку.

– Надо бы тебе хорошую кровать, – всё-таки решилась Мария. – Не дело спать на полу.

– Надо, конечно, – ответила Ю, не понимая, к чему клонит собеседница. – Только она не влезет в комнату.

– Ну, можно ее в зал ожидания поставить, – продолжила Мария.

Именно это и шепнула Маша своему мужу на ухо, дабы тот отпустил ее с Борисом. Девушка пообещала поговорить с подружкой об ее ночевке в каморке.

– Я не могу спать среди незнакомых бродяг, – ответила Ю. – Мне страшно, да и вонь стоит порой от немытых ног. Ты же в курсе, как меня тошнит по случаю и без него.

– Тот отсек, где была когда-то касса, можно обустроить там комнату, – Маша сняла рюкзак, поставила на шпалу и села на стальной рельс. – Будет ВИП-комната.

– Это где сейчас стоит ведро по ночам для нужд всей станции? – Обиженно опустила взгляд Ю. – И три толстые тетки лежат на полу?

– Можешь ходить спать в лагерь, – настаивала Мария. – Сашка и Пашка классные ребята. – Там мягкие и чистые кровати, стиранное белье, а воздух в лесу аж голова кружится.

– Но почему я не могу спать у вас? – искренне не понимая, спросила Ю. – Я вам что, неприятна?

– Дуреха, – расхохоталась Маша. – Конечно, ты нам приятна. Но иногда мужу с женой хочется остаться наедине, особенно по ночам. Надеюсь, ты понимаешь, о чем я.

Маша встала, Ю помогла надеть ей на спину рюкзак и тихонько сказала:

– Хорошо, я буду спать в лагере.

***

Станция Стромино была средних размеров. Кирпичные стены, выкрашенные толстым слоем белой краски, и синяя крыша из металлочерепицы. Справа, как и на станции Ерелино, был козырек, подпертый тремя кирпичными столбами. Под ними напротив друг друга стояли две длинные скамьи.

Станция отличалась от других высокой крышей и вполне себе приличных размеров чердаком. На котором спали выжившие бродяги. Сзади ставилась деревянная лестница, а на ночь смотритель ее убирал. Места на чердаке стояли на порядок дешевле, но и спать приходилось на полу, правда, имелся тонкий настил соломы.

Друзья добрались до места позже, чем думали. Останавливаться приходилось много. Под самый конец Борис Валентинович уходил вперед, оставлял там рюкзак и возвращался за грузом Марии.

Метров за триста до конечной точки Ю отделилась от отряда и пошла опушкой леса. Борис и Маша сели на скамью и поставили перед собой рюкзаки.

Никто не подходил. Двери убежища то и дело открывались, и в них заходили и выходили незнакомые люди. Причем люди эти никогда не бывали на станции Бякино. Борис очень беспокоился, что его узнают бродяги, и старался надвинуть козырек кепки на глаза.

Время шло, никто не обращался за грузом. Друзья уже начали переживать, они хотели вернуться дотемна, но, вероятно, придется ночевать в Стромино. Проблема в том, что никто ничего с собой не взял и платить за ночлег нечем.

Еще через полчаса на соседнюю лавку присела бабушка лет семидесяти и попыталась завязать шнурок на своем ботиночке. Бабка кряхтела, и вся покраснела от натуги. Борис встал, подошел к пенсионерке и, присев на корточки, помог завязать узел бантиком.

– Спасибо, внучок, – поблагодарила старушка дрожащим голосом. – Откуда путь держите? Что-то я вас раньше тут не видела.

– Дела у нас тут, бабуль, – отмахнулся Борис Валентинович. – Скоро уйдем.

– Ну раз дела, тогда «Нахнагель», внучок, – улыбнулась бабушка.

Борис от удивления открыл рот, попятился назад и, наткнувшись на скамейку, присел.

– «Нахфогель», – ответил мужчина и тихонько толкнул Машу в бок.

– Где мои правнуки? – нахмурила брови пожилая женщина. – Вы должны были привести их с собой.

– У нас только эти рюкзаки, – пульс Бориса участился, и вена на виске заметно пульсировала. – Открывай.

Друзья нервно расстегнули молнию и ужаснулись от увиденного. В больших черных рюкзаках лежали дети. Два мальчика лет десяти. Кожа их имела сине-фиолетовый оттенок, волосы повылезали, и губы наполовину оборваны.

От дневного света маленькие зомби начали шевелиться, шипеть и обнажать зубы.

Глава 4

Борис сидел в кустах и ждал, когда несколько зомби отойдут подальше. Выждав нужный момент, мужчина выскочил и, не оглядываясь, побежал сзади дома вдоль стен панельной пятиэтажки.

– «Следующий дом мой», – мысленно произнес Борис, держа в руках автомат. – «Еще немного, и я вам помогу».

Мужчина осмотрелся, никого возле подъезда не было. Борис быстро добрался до двери и проник внутрь. Поднявшись на свой этаж, снял с шеи тонкую веревочку, на которой висел ключ от квартиры. Вставил в замочную скважину и открыл замок.

Дома было всё как три года назад. Мебель, компьютерный стол, телевизор – всё как до этой чертовой эпидемии. Мужчина открыл дверцы верхнего ящика шифоньера и достал из него целлофановый пакет с цветными и черно-белыми фотографиями.

Борис лег на кровать, на которой когда-то спал с супругой, и, положив одну подушку на другую, принялся их рассматривать.

Тут он совсем еще ребенок, а на этой уже в школе, в старших классах. На этой в армии сидит на БТР, а эта сделана в ЗАГСе. Тут он дочку забирает из роддома, а здесь ведет ее за руку в первый класс. Одинокая слеза скатилась по щеке, глаз защипало, и мужчина вытер его рукавом.

Затем Борис покопался в других ящиках. Достал картонную коробочку, которая использовалась как домашняя аптечка, и высыпал всё содержимое в свой рюкзак.

Заглянул на кухню, забрал спички, сахар, чай и два больших ножа для мяса.

Зашел в комнату дочери и взял из ее письменного стола несколько школьных тетрадей с ее писаниной.

Упаковал в рюкзак свежие носки, майки, трусы и, посмотрев на себя в зеркало в прихожей, взял в руки плоский топорик с гвоздодером на конце, лежавший на кухне для рубки мяса. Вынул несколько гвоздей, заколоченных не до конца, снял автомат с предохранителя и открыл дверь.

Двое зомби, один повыше, другой пониже, стояли к мужчине спиной и не шевелились. Борис прицелился… В квартире прозвучало два одиноких выстрела, от которых наставник проснулся.

Борис Валентинович проснулся в холодном поту в своём кресле на станции Бякино. На лице его лежал один из читаемых им журналов. Опытный выживший сглотнул накопившуюся во рту слюну и вышел на перрон.

– Все в порядке? – подошел сзади Сережа.

– Напомни мне больше не спать после обеда, – тихо ответил Борис и, теребя в руках маленький ключ, висящий на веревке на его шее.

***

Борис Валентинович и Маша быстрыми движениями застегнули рюкзаки. Бабка сняла с плеча маленькую дамскую сумочку, открыла и достала револьвер.

– Вы убили моих мальчиков? – выдавила сквозь зубы старушка.

Лицо ее побледнело и скривилось, будто откусила половину лимона.

– Вы обещали вернуть их живыми, – продолжила бабушка, направляя оружие на мужчину.

– Тише-тише, без нервов, – Борис медленно достал свой ПМ. – Ты же понимаешь, что в руках у тебя травмат. А вот у меня настоящий. Столько бед сейчас можно натворить, лучше не стоит торопиться.

Бабка опустила револьвер, достала из сумочки носовой платок и, широко открыв рот и закатив глаза, громко в него чихнула. Оказалось, это был сигнал, и из-за станции с разных сторон вышли двое крепких мужчин с ружьями в руках.

– Никакого отношения к смерти твоих правнуков мы не имеем, – поспешил оправдаться Борис Валентинович. – Просто носильщики.

– Вы все пособники этого Сидоровича, – произнес один из стрелков и, уперев приклад ружья в свое плечо, прищурив левый глаз, прицелился в Бориса.

Борис Валентинович поднял руки вверх ладонями к неприятелю. Это был тоже заранее обговоренный с Ю сигнал. Тут же раздался выстрел. Пуля попала рядом с ботинком стрелка в полуметре. Тот машинально отскочил в сторону.

– Шевельнетесь, и вы трупы, – холодным тоном сказал наставник. – А теперь плавно, без резких движений опускайте стволы. Не советую нервировать нашего снайпера.

– Значит, простые носильщики нынче уже с собственным снайпером ходят? – Бабка убрала платок в сумочку и застегнула молнию. – Видимо, отстала я от жизни.

– Мы не враги вам, – продолжил Борис. – Сами себя подставили, нам нужно всё друг другу рассказать. Пойдемте на станцию, я попробую уговорить тамошнего смотрителя пустить нас бесплатно или, может, у вас есть чем заплатить за ночлег?

– Считай, что уговорил, аргументы у тебя уж больно убедительные, – бабка посмотрела в сторону, откуда предположительно произошел выстрел. – Я и есть смотритель станции Стромино.

***

Станция Стромино выглядела по-домашнему уютно. Чистота и порядок. На окнах с решетками стояли цветы в горшочках. На стенах висели часы и портреты знаменитых писателей и композиторов. Скамьи для ожидающих стояли рядами, и пол между ними мылся чуть ли не каждый день. В углу стоял цветной телевизор, накрытый кружевной салфеткой. Иногда вечерами, если набирается достаточное количество ресурсов от желающих бродяг, смотрительница с важным видом выносит из своей комнаты DVD-плеер, подключает его вместе с телевизором к своему бензиновому генератору, и все дружно смотрят один из фильмов в ее коллекции дисков.

Комната смотрителя находилась сзади и отделялась от общего зала кирпичной стеной. Диван для гостей, на котором смотрительница сама же и спала. Журнальный столик на колесиках и мягкое кресло. С краю дивана лежала незаконченная детская вязаная шапка, спицы, шерстяная пряжа и очки. В дальнем углу от двери стояла двухъярусная кровать небольших размеров, видимо, детская.

– Меня зовут Лидия Михайловна, – четко и внятно произнесла бабушка, убирая свое вязание с дивана. – Присаживайтесь, будем говорить.

Борис и Маша прошли к дивану и аккуратно на него присели. Двое мужчин с ружьями закрыли дверь и встали у входа снаружи.

– Я Борис Валентинович, а это Мария, – представился наставник. – Со станции Бякино мы.

Борис и Лидия некоторое время молча смотрели друг другу в глаза.

– Так значит, вы тот самый смотритель, что заставлял Крантика таскать дрова и мыть полы с утра до вечера за горсть макарон? – прервал неловкую тишину Борис. – Наслышан про вас и ваши кредиты.

– О нет, то муж мой был покойный, – ответила смотрительница. – Ну да, не будем о нем, о мертвых либо хорошо, либо ничего. А вы, значит, те герои с соседней станции, что спасли нас от собак? К сожалению, ничем помочь не могли. Оружие у нас появилось только после смерти прежнего смотрителя. Муж категорически был против огнестрела в убежище. Как там Грант?

– Гран погиб, – печально ответил Борис Валентинович и снял кепку. – Это трагичная и долгая история.

– Ну вот еще один ребенок погиб, – не сдержала слезы хозяйка станции. – И снова каким-то образом рядом вы. Я все еще жду объяснений.

Борис рассказал ей о Федоре, его уговоре с Сидоровичем и целом мешке в награду, лежащем на станции Бякино. О похоронах носильщика и его решении завершить сделку. Лидия Михайловна слушала и вытирала слезы розовым платочком.

Снаружи станции раздались два выстрела. Смотрительница вскочила и выбежала из комнаты. Борис хотел последовать за ней, но бабушка быстро вернулась и, присев в кресло, радостно сообщила:

– Это были не мои правнуки в рюкзаках, просто похожие дети. Даже не знаю можно ли теперь радоваться.

Затем смотрительница хлопнула три раза в ладоши, дверь в комнату открылась, и в нее вошла симпатичная ухоженная женщина лет сорока с самоваром в руках. Поставила его на журнальный столик и быстренько сбегала за керамическим заварочным чайником и подносом с чашками на блюдцах.

– Средняя моя дочка, – кивнула бабка на женщину. – Никак замуж не отдам. Пятый десяток пошел, все в девках ходит. Как она вам, Борис Валентинович? Вы мужчина видный. Может, заберете ее к себе, а то сидит на моей шее без толку.

Женщина заметно покраснела, но продолжила наливать кипяток из крантика самовара в чайничек:

– Что ты такое, мама, говоришь? – стеснительно и еле слышно проговорила дочь.

– Молчать! – почти крикнула на нее Лидия Михайловна. – Сама не можешь, значит, я тобой займусь. Мне жить осталось два понедельника, что с тобой станет тогда?

– Так что у вас за терки со смотрителем станции Гыркино? Может, расскажете? Авось помогу советом или, может, делом.

– От чего не рассказать? Слушай на здоровье, сынок, коли не лень, – хозяйка села в кресле поудобнее.

– Только мне надо выйти на минутку, – перебил ее Борис. – Пригласить нашего третьего члена отряда.

– Наташка, неси еще одну чашку, – скомандовала смотрительница.

Глава 5

– Когда умер муж, – начала свой рассказ Лидия Михайловна. – Уже на третий день пришли наемники Сидоровича. Постояли у вырытой могилки, посмотрели, как мы его хороним, даже выразили соболезнования, черт их за ногу. Цветов где-то нарвали. А по окончании мероприятия поставили меня перед фактом. Мол, муж мой покойный должен их шефу много ресурсов, они всё в патроны переводят, валюта, значит, такая.

– На что он занимал? – перебил Борис Валентинович.

– Ты шутишь, родной? – ответила хозяйка станции. – В первый раз от них услышала. Муж мой хоть и был редкостный болван, но не до такой степени, чтобы к барыгам в долговую яму лезть. Врет всё, проклятый. Дали сроку с два месяца, и детей забрали в качестве залога, значит. Я хотела вон Наташку мою предложить вместо правнуков, может, приглянулась бы там кому, но те ни в какую. Детки эти – моей старшей дочки внуки. Мужики хотели возразить, но куда тут попрешь против наставленного дула автомата. Наемники очередь дали прямо перед ногами. Именно после этого я сняла запрет на оружие и купила своим родственникам ружья. Да-да, все, кто помогает мне со станцией, – моя родня. Три дочери, сын с невесткой, зятья и внуки, а уж «седьмой воды на киселе» сколько желает примазаться к кормушке, я молчу. Собрала необходимое количество и отправила сына забрать детей.

– И что же дальше? – Борис допил свою чашку чая и посмотрел на Наташу.

Та быстренько подошла, налила еще из чайника и разбавила кипятком из самовара.

– А дальше сын отнес большущий рюкзак с провизией и две спортивные сумки с патронами на станцию Гыркино, а там ему сказали, что дети находятся в другом месте, привезут их позже и сами доставят живыми и невредимыми, – бабушка достала платок и вытерла слезы.

– Вернулся, значит, ни с чем, – покачал головой Борис.

– Да такой же бестолковый, как и его папаша, – ответила смотрительница убежища. – Но идти согласился только он, да и вынослив и крепок. Мать деток еще рвалась, да куда там, она два месяца ревет, вся обессилила.

– А муж ее? Отец детей? – уточнил Борис Валентинович. – Чего не пошел?

– На том свете он, – бабушка показала указательным пальцем наверх. – Детки-то погодки, вот как Настя вторым была беременна, так и помер. Поставил с друзьями в лесу брагу в бочке на каких-то там корешках, ну и напробовались дурни. Возле нее их всех и нашли бездыханных.

– Ясно, а как, Лидия Михайловна, нам бы с сыном твоим поговорить?

– Чего уж проще, опять, наверное, баклуши бьет бездельник.

Бабка хлопнула в ладоши, дверь приоткрылась, и в щель просунулась мужская голова со стрижкой «под Котовского».

– Позови Мишанечку сюда, да побыстрей, – скомандовала смотрительница станции-музея портретов.

Мужчина кивнул и мгновенно удалился. Вернулся через пару минут и неуверенным голосом произнес:

– Нету.

– Как это нету, – левый глаз старушки задергался. – На чердаке смотрел? Жену его спрашивал?

– Так в том-то и дело, – мужчина от волнения начал немного заикаться. – Люди говорят, после того как мы пристрелили тех двух зомби, он ушел со станции вместе с женой.

Наташа сорвалась с места и убежала, через время вернулась и доложила матери:

– С вещами ушли и ружьем. Кровать их пустая, и тумбочка тоже.

Борис и Лидия посмотрели друг на друга.

– Это то, о чем я подумала? – тихо спросила бабушка.

– Сдается мне, никуда ваш Мишаня не ходил, – ответил холодным тоном Борис Валентинович. – Спрятал добро в лесу, а когда Сидорович прислал предупреждение, тут же свалил с женушкой.

– Вот ведь поганец, найду – с живого шкуру спущу, – ляпнула в сердцах хозяйка.

– А вот искать его не нужно, – принялся успокаивать мужчина. – Дело это затратное и бесполезное. Человеческий ресурс вам нужен на станции.

– Далеко не мог уйти, – не послушала Бориса бабушка. Повернула голову к охраннику возле двери и громко приказала:

– Догнать и вернуть.

Лидия схватилась рукой за сердце и скривила лицо. Охранник хотел было уже идти, как хозяйка его остановила и добавила вслед:

– Только не убивать. Разрешаю поколотить, но чтоб жив остался.

***

Пашка стоял по пояс в яме и выкидывал лопатой наверх песок. Сашка черпал его ведрами и таскал в отведенное место. Материал решили отложить, в хозяйстве всегда пригодится. Туалет утвердили построить за домом. Этим теплым словом друзья прозвали двухэтажное здание с камином.

– Капай глубже, чтоб на дольше хватило, – весело произнес Сашка.

– Ну я свою половину выкопал, теперь твоя очередь, – ответил Пашка и протянул брату руку.

Сашка вытащил близнеца, и оба собрались идти в здание, сделать глоток чая и немного отдохнуть.

– Тихо, – вдруг прошептал один из парней и отдернул другого за плечо. – Там, между деревьями, смотри, две фигуры.

Немного погодя Сашка рассмотрел в них мужчину и женщину, на вид лет по тридцать пять, хорошо одетые и выглядящие, будто жизнь их вовсе не потрепала и последние три года пробыли во сне. За спинами их висели на плечах большие рюкзаки.

Близнецы, стараясь как можно незаметней, прошмыгнули в дом и взяли свои автоматы.

– Они там еще? – спросил Пашка.

– Угу, не уходят, – ответил Сашка, посмотрев в окно через отодвинутую штору.

– Может, не будем светиться? – размышлял вслух Пашка. – Передохнут и дальше пойдут. Меньше знают – крепче спят.

– Это навряд ли.

Сашка перевел рычажок предохранителя в режим одиночной стрельбы и передернул затвор.

– Они же не глупые, забор новый и натоптано тут, – продолжил Сашка. – Лучше выйти и обозначить себя в качестве хозяев. А еще лучше напугать, да так, чтоб дёру дали и никогда сюда не возвращались.

– Ох, не нравится мне всё это, – дослал патрон в патронник Пашка. – Ну идем, придумаем что-нибудь по ходу пьесы.

Мужчины вышли и, не издавая лишних звуков, выдвинулись в сторону незваных гостей. Подойдя ближе, братья спрятались за стволами деревьев и внимательно присмотрелись.

– Это всё из-за тебя, – бубнил незнакомый мужчина. – Угораздило меня влюбиться. Теперь с роднёй никогда не увижусь.

Незнакомец снял рюкзак и поставил на землю, затем помог снять супруге..

– Ты всегда был тютей, – нервно ответила женщина. – Если б не я, так бы и жили на мамкины подачки. Теперь мы богаты и можем делать что хотим.

– Узко мыслишь, – не успокаивался влюбленный незнакомец. – Мамка уже старая, долго не протянет. Кто, по-твоему, стал бы новым смотрителем? Молчишь? Я, кто же еще. Вот тогда бы мы пожировали на славу. А теперь что? Патроны и еда рано или поздно кончатся. А может, и вовсе бандиты отнимут. Ты хоть представляешь, сколько тут?

– Ты? Смотритель? Ха-ха-ха, – во все горло захохотала женщина. – Не смеши мои тапочки, а то помпончики оторвутся. Лучше средства сейчас, чем в воображаемом будущем. Такие старушки еще нас с тобой переживут. Нет уж, держись лучше меня, я знаю, как надо. Будешь делать, что говорю, и не пропадешь. А племянников твоих внучатых все равно вернут живыми. Люди же не звери какие. Максимум ухо отрежут… Да шучу я… Шучу.

Мужчина открыл железную дверь клуба и посмотрел в темноту.

– Вроде сидения какие-то вдоль стен. Что это вообще такое в лесу?

– Заброшка какая-то.

– Забор-то вокруг новый, только что сколоченный. Опасно тут оставаться.

Женщина также зашла в помещение.

Близнецы надели на лица черного цвета маски, наподобие медицинских, и накинули на голову капюшоны своих камуфляжных курток. Вышли из-за укрытия и, подбежав к двери клуба, направили дула автоматов:

– Кто такие и чего вам тут надо? – стараясь делать голос как можно грубее, крикнул Сашка. – Руки держите перед собой и выходите по одному.

– Ну вот и всё, права была маменька, – тихонько сказал дрожащим голосом мужчина. – «Мишанечка, погубит тебя эта непутевая».

Глава 6

– Челноки мы, – ответила женщина двум автоматчикам в дверном проеме. – Свернули с железной дороги. За нами странный тип увязался. Не отстает и не обгоняет. Вот мы и решили от греха подальше свернуть в лес.

Братья переглянулись.

– Выходите на свет, – приказал Сашка и отошел на несколько шагов назад. – И поднимите руки вверх.

Незнакомцы вышли из клуба и сделали, как было велено. Пашка пошарил рукой наощупь по их одежде в поисках оружия, но кроме маленького складного ножика ничего не нашел.

– Я же говорю, челноки мы, – улыбнулась незнакомка. – Не бандиты.

– В этих что? – Пашка указал глазами на стоящие на земле рюкзаки.

– Как что, товар, конечно, – женщина уже совсем осмелела. – Меня Светлана зовут, а это мой муж Михаил. Вы, ребята, извините, что забрели на вашу территорию, но нам и вправду нужно отсидеться. Давайте перекусим чего-нибудь, да мы пойдем дальше.

Близнецы снова переглянулись.

– Мы угощаем, – добавил Михаил.

***

– Никуда я вас не отпущу на ночь глядя, – встала в дверях Лидия Михайловна. – Тем более на чердаке вам уже постелили матрасы с подушками и одеялами. Будете спать одни, всех бродяг, эмм… Я определила… В другое место.

– Решено, остаемся, – ответил Борис Валентинович. – Вот только в Бякино нас могут спохватиться и прийти на выручку, ты уж предупреди своих.

Незаметно для всех стемнело.

Друзья залезли по деревянной лестнице на чердак и устроились на своих матрасах. Помещение под крышей казалось уютным и безопасным. На полу слой сухой соломы, а на стропилах – пустые ульи ос. Хотя импровизированные лежанки придвинуты к горячей кирпичной трубе печи, находящейся в зале ожидания на первом этаже, все равно было прохладно. Чердак полностью продувался через небольшое окошко с деревянной ставней с одной стороны и дверной проем без двери с другой. Маша встала, закрыла деревянную дверцу окошка на крючок и легла обратно.

Друзья лежали молча и смотрели на тусклый свет керосиновой лампы, заботливо выданной смотрительницей во временное пользование.

– Что думаете? – поинтересовался вдруг Борис Валентинович.

– Жалко детишек, – тихо ответила Мария и повернулась на бок в сторону мужчины.

– А мне мать их жалко, – добавила Ю и тоже повернулась к соседям по матрасам. – Даже не знаю, что бы со мной стало на ее месте. Наверное, пошла бы вдоль рельс куда глаза глядят и на колени упала перед Сидоровичем.

– Ага, он бы тебя сразу определил в рабство, – в глазах Маши отражался свет керосинки. – И детей своих точно не увидела бы больше. Не стал бы связываться со слабым человеком. Может, пообещал бы чего поначалу, дабы сама на всё была готова, а потом, наигравшись вдоволь, отдал бы на растерзание своим шнырям.

– Откуда такие выводы? – спросила Ю. – Ты же мало с ним знакома, в основном с его покойным папашей терлась.

– Фу, что за выражение «терлась», – нахмурила брови Маша. – Ты же знаешь всю историю. К чему всё это. Выводы такие оттого, что всем известно: «яблоко от яблони недалеко падает». Вспомни, как он меня подставил и хотел убить.

– Ну не убить, предположим, а вернуть, – Ю немного засмущалась от мысли, не говорит ли она чего лишнего. – Впрочем, вернёмся к детям.

– А что мы можем…

Фразу Бориса Валентиновича прервал скрип деревянных ступенек приставленной к стене лестницы. Кто-то тяжелый медленно поднимался на чердак. Мужчина встал, достал свой пистолет, снял с предохранителя и, взяв в руку светильник, подошел к проему. Ю тоже поднялась, быстро вставила магазин в винтовку и ловким движением отправила патрон в патронник. Зашла за одну из подпирающих крышу стоек и, высунувшись, прицелилась в район выхода.

Скрип слышался все отчетливей, и вскоре над уровнем пола показалась голова:

– Еще не спите? Есть разговор.

Голова оказалась смотрительницы Лидии Михайловны. Борис протянул ей руку и помог подняться.

– Чего лестницу не подняли наверх? – Бабушка облокотилась на одну из деревянных перекладин и пыталась отдышаться. – Зомби знаете какие бывают шустрые, запросто забираются по ступенькам. Не сразу, правда, но удается чертятам.

– Мы подумали, ваши ребята ее уберут, – ответил Борис. – Могу только предложить присесть на матрас.

– Посмотрите на него, какой мужчина, – серьезным голосом произнесла смотрительница. – Наверняка у тебя уже и жена есть. Такие на вес золота нынче. А к моей Наташке всё-таки присмотрись. Отдам и второй женой, пропадет она без меня. Слишком доверчивая и добрая. Умеет вкусно готовить, было б из чего, конечно, стирает белье и вяжет спицами.

– Вяжет? – переспросила Маша, хотя четко слышала, что сказала старушка. – Что конкретно она может связать?

– Эмм… Дай-ка подумать, – бабушка полностью закрыла левый глаз, правый закатила назад. – Носки теплые шерстяные может, варежки, шарф прилично получается, сама такой ношу зимой, шапки.

– А свитер? – добавила девушка.

– Свитер не знаю, – ответила Лидия Михайловна. – Но она быстро учится. Если найдете где-то журналы с выкройками и пряжу, уверена, что сможет.

Хозяйка станции повернулась к Борису и продолжила разговор:

– Так что? Заберешь, сынок? Сердце мое не будет знать покоя, пока дочь не пристроена. Я же не просто так, а с приданным отдаю. Первое время провизии вам обоим за глаза хватит. Не придется беспокоиться. А дальше, если буду жива, посмотрим. Да я уверена, ты и сам можешь о себе позаботиться. На старость лет стала видеть людей насквозь. Вот только Мишаню своего недосмотрела.

– Жена моя умерла в первый же день эпидемии вместе с дочкой, – Борис снял очки и убрал в нагрудный карман куртки. – Лидия Михайловна, скажи, а пряжи на станции много?

– Для тебя много, если поладим, – не успокаивалась старушка.

Бабушка села на матрас и тихонько заплакала:

– Правнуков не сберегла, теперь и остальных не спасу. Приедут наемники этого барыги и всех тут положат. Вы же понимаете, что, если даже мы соберем им еще раз ресурсы, они на этом не остановятся. Предлог-то выдуманный. Так и будут нас доить до конца.

– Может, и не выдуманный, – Борис Валентинович взял керосиновую лампу в руки и сел рядом с бабушкой. – Понимаешь, какие-то дела у твоего покойного муженька были с его убитым папашей. Это всего лишь мои догадки… Хотя оставлю пока их при себе. Скажи лучше, кто и зачем снег чистит зимой на железной дороге? Мне сказали, тут поезд пускают, когда сильно заметет, со снегоочистительным отвалом. Якобы доходит он до твоей станции и идёт обратно.

– Три зимы я тут после эпидемии, – ответила смотрительница. – И все три зимы этот локомотив сюда приходил. В первый год раз десять, во второй – один раз всего, да и погода-то была теплой, до Нового года дожди лили. А вот на третью зиму три раза прикатывал.

– Так что же, кто-то на нем приезжал, останавливался и сразу уезжал? – уточнил мужчина.

– Ты знаешь, теперь я начинаю вспоминать, – Лидия сунула руку в карман, достала горсть леденцов и высыпала на матрас. – Угощайтесь.

Девушки с неприкрытой радостью схватили конфеты, но после опомнились и поровну разделили на троих. Борис от своей доли отказался, и подружки еще больше обрадовались.

– Муж мой будто знал всегда, когда придёт поезд, – продолжила Лидия. – В этот день он с самого утра торчал на перроне. Даже на обед не дозваться. Говорю «поезд», потому как кроме локомотива еще вагон был прицеплен. Пассажирский, но какой-то старый, ржавый, и окна грязные. Помню, только свет в них был, а больше ничего и не видно. И не до нас он шел, а дальше. Видишь ли, Борис, на станции Стромино три пути, это чтобы пассажирские и товарные поезда могли разъезжаться. Прямо идет дорога в город И, она объездная и ведет через сортировочную станцию. Второй путь ведет направо, он короче и тоже до города. В общем, каждый раз поезд приходил, муж с какой-то бумагой садился в вагон, и они уезжали направо. Примерно через час возвращались уже по другому пути, и локомотив снова был спереди вагона. Супруг высаживался, и тот шел дальше. Ты думаешь, с Гыркино чистили снег?

– Я думаю, до снега им не было никакого дела, и приезжали они по другому поводу, знать бы по какому, и зачем им нужен был твой муж.

– Тихо, – остановила разговор Маша. – Кто-то еще поднимается по лестнице. Вы что, не слышите?

Глава 7

– Познакомился я со Светкой еще до зомби-эпидемии, – рассказывал Михаил, разрезая острым ножом кусок сушеного мяса на несколько тонких пластин. – Просыпаюсь утром от противного звука сработавшей сигнализации автомобиля во дворе. Думаю, как надоело, неужели нельзя выключить? Поспать не дают в выходной день. Поворочался я немного, позакрывал уши подушкой, пока не дошло, что сигналка эта орет на моей машине. Тут же вскочил бегом в прихожую за ключами, на которых висел брелок, и пулей на балкон. Смотрю, а там девушка в туфлях на шпильках танцует на капоте моей ласточки. В стельку пьяная, конечно. Кричу – ноль внимания. Оделся по-быстрому и бегом вниз, перепрыгивая через ступеньки лестничного пролета. Выскакиваю и говорю: «Что же ты делаешь? Капот весь в мелких вмятинах уже», а она улыбнулась и ответила: «Лезь ко мне, будем вместе танцевать». Тут я в нее и влюбился.

– Увлекательная история, – ухмыльнулся Пашка и снял железный чайник с раскаленной плиты кирпичной печки на кухне в столовой.

Братья не стали пускать незнакомых путников в дом, но и отпускать их побоялись. Близнецы посчитали, что никаких особых указаний по этому поводу ранее не было, и такого рода решения принимать должен Сережа, ну или Маша на худой конец. Кто-то со станции должен прийти и принести еды в любом случае.

Начинало темнеть, компания сидела на стульях за квадратным столом, в центре которого горела толстая парафиновая свеча. Незваные гости оказались щедры. Светлана и Михаил выделили из своих запасов вкусное, но ужасно соленое вяленое мясо, похожее на говядину. Черный чай в пакетиках, сахар, пачку гречневой крупы, полулитровую баночку консервированных помидор, железную банку с зеленым горошком и два бульонных кубика.

Гречка на курином кубике сварилась. Света поставила на стол металлический поднос и принесла с кухни кастрюлю, держась за ручки через полотенце, дабы не обжечься.

– Какой аромат, сейчас язык проглочу, – облизываясь, произнес Сашка. – Уже урчит в животе.

– Ага, у меня полон рот слюней, – поддержал брата Пашка.

– Сейчас, мальчики, еще немного терпения, – радостно успокоила Света. – Разложу только по тарелочкам.

Дверь столовой, тихонько скрипнув, отворилась, и в помещение вошел Сергей.

– Когда уже смажете петли? – недовольно проговорил смотритель и остановил взгляд на семейной парочке за накрытым столом. – Это кто?

– Нужно поговорить, – ответил Сашка и указал на дверь.

Молодые люди вышли из столовой и отошли на несколько метров.

– Они сами сюда забрели, – начал оправдываться Сашка. – Говорят, что челноки и свернули в лес от преследователя. Что нам было делать?

– Например, напугать, – еле слышно ответил Сережа. – Да так, чтоб бежали час без оглядки и это место обходили стороной.

– Когда мы их заметили, – парень почесал затылок и виновато опустил голову. – Они уже осматривали тут всё. Попросились переночевать и едой поделились.

– Вот оно что, – Сережа потрепал приятеля по плечу. – Повелись на вкусности.

– Мы здоровы и молоды, весим почти центнер каждый и работаем от рассвета до заката, – поднял взгляд близнец. – Постоянно хотим жрать, и это естественно. Тем, что приносит нам Маша, можно только голубей накормить. И потом, указаний по охране периметра никаких не было. Вы там определитесь уже, чего сами хотите.

– Ладно, на станции сейчас я один, ребята в ходке, – ответил Сережа. – Как вернуться, все решим, пока заприте их что ли где-нибудь и ничего об этом месте не болтайте.

– Так мы и сами ничего не знаем, – улыбнулся парень.

Сережа протянул целлофановый пакет с чем-то светло-коричневым.

– Принес вареный горох, но к вашему ресторанному меню он вряд ли подойдет. Хотя все равно забирайте, раз голодаете.

Сережа пошел на станцию, а Сашка немного посмотрел ему вслед и вернулся к гостям.

Компания ела варёную гречку на бульонном кубике, запивала сладким чаем и закусывала консервированными овощами.

– А вот у меня был случай, еще до зомбаков этих, – разошелся Пашка. – Приехал я как-то раз к приятелю в гости, и тот на радостях давай меня настойкой своей фирменной угощать. Я говорю, не могу, за рулем, а он знай свое. В общем, напробовались в тот вечер знатно. Сначала хотел на такси до дома доехать, но черт дернул меня сесть за руль. Так делать, конечно, категорически нельзя, и себя не оправдываю. Это я с похмелья водить не могу, а вот датый вполне себе запросто. Дело еще вот в чем: городок наш устроен таким образом, что с одного конца до другого можно потихоньку дворами проехать, практически не выезжая на оживленную дорогу и не привлекая внимания дорожной инспекции.

Короче, просыпаюсь утром, умываюсь, завариваю кофе и подхожу к окну. Глядь, а машины-то нет. Хоть голова и раскалывается, выскакиваю во двор и оббегаю вокруг дома. Я иногда сбоку ставил тачку, когда все места заняты. Нет, и всё. Вызываю сотрудников и пишу заявление на угон. Те его принимают и, заверив меня, что сильно волноваться не стоит и всё будет хорошо, спокойно уезжают.

С горя иду в магазин и беру красненького, дома открываю, выпиваю стакан залпом, и тут меня осеняет. Прозрел… Вчера, когда я ехал домой, то решил, что праздник должен продолжаться, и по пути зарулил к другому другу. Через дом от меня живет. Ну и по итогу, изрядно усугубив, решил идти домой пешком, рядом же. Извинялся, потом звонил в службу.

– Вот это история, – удивилась Светлана и широко зевнула.

– Да врет он всё, – стараясь не смеяться, встрял Сашка. – Мы же близнецы, и сейчас, и раньше всегда держимся вместе. Если бы эта история была на самом деле, я бы не только знал, но и рядом был.

– Что-то уже спать хочется, – потянула руки в разные стороны Светлана. – Может, на раскладушке прилягу возле печки?

– О нет-нет, – поспешил взять ситуацию в свои руки Сашка. – Вы будете спать в помещении за стенкой, там и две широкие скамьи есть.

Близнецы вывели парочку наружу и проводили в постирочную комнату. Оставив влюбленным лишь горящую свечу, подперли дверь железным ломом.

– Это нечестно, – прокричала Света. – Зачем нас запирать и забирать рюкзаки? Мы же сами поделились.

– Так надо, для всеобщего спокойствия, – ответил Сашка. – Провизию вашу мы не тронем, не переживайте. Завтра всё решится, а пока просто спите. Вы в безопасности, как и хотели.

– Это вам тот парень приказал, да? – не успокаивалась женщина. – Он ваш начальник? Позовите его сюда, нужно срочно поговорить.

Но близнецы уже не слышали, братья пошли спать на свои уютные диванчики перед жарким камином.

***

По деревянной лестнице явно кто-то поднимался. Борис Валентинович встал и подошел к выходу, посмотрел вниз и, обернувшись, сказал Лидии Михайловне:

– Девушка какая-то, видимо, к нам хочет.

Борис наклонился и подал незнакомке свою руку. Та поднялась на чердак и, увидев смотрительницу, растерялась от неожиданности.

– Анастасия, внучка моя, – Лидия достала из кармана конфету, развернула и положила себе в рот. – Сладкое помогает мне от нервов. Это ее мальчиков забрали наемники Сидоровича.

Бледное лицо Насти едва освещала керосинка. Девушка плакала, но слезы уже давно не текли из ее глаз. Светлые, длинные по пояс волосы цвета пшеницы, маленький носик и открытый лоб. Внучка смотрительницы выглядела явно моложе своих тридцати лет.

– Вы нам поможете? – тихим и тонким голосом спросила девушка и повернула голову к бабушке. – Баба Лида, я ухожу, нет таких сил, которые смогут меня здесь более держать.

Лидия Михайловна встала, подошла к Настеньке и крепко ее обняла. Затем непонятно из какого кармана своего мешковатого платья достала травматическое оружие, очень похожее на револьвер, и отдала внучке. После повернулась к Борису и громко произнесла с серьезным видом:

– Я так поняла, вас интересует комплект зимней одежды?

– Шесть, – ответил Борис. – Четыре мужские и два поменьше на этих вот дам, – мужчина показал головой на Машу и Ю. – Шапки, шарфы, варежки, носки. Если есть возможность, фуфайки и ватные штаны с валенками.

– Доведешь Настю до Гыркино и поможешь ей там, чтоб не тронули. Вернешь ее живую – будет тебе зимняя одежда. По рукам?

– А правнуки? Как быть с мальчиками? – уточнил Борис Валентинович.

– Не уверена, что они всё ещё живы, – сухо ответила смотрительница и посмотрела на ещё больше расплакавшуюся внучку. – Поэтому требовать чуда не могу, но если всё-таки оно произойдет, то в долгу не останусь. Всё, что мы приготовили из ресурсов на случай внезапного прихода наемников, достанется тебе, гори оно синим пламенем. Так что, по рукам?

Лидия протянула вперед ладонь.

– Борис, мы можем найти одежду в старых домах, – сказала Маша.

– О, это, дочка, вряд ли, – перебила смотрительница. – Всю одежду давно разобрали, три зимы как-никак прошло.

Борис взял руку Лидии Михайловны в свою и крепко сжал.

Глава 8

Поздний вечер. Железнодорожная станция Бякино.

Сережа сидел во главе стола и ел гороховую кашу прямо из железной кастрюльки, чтобы не мыть лишний раз тарелку. Молодой человек делал так каждый раз, когда Маша не видит.

По разные стороны стола разместились выжившие бродяги и бывалые челноки, пришедшие пару часов назад на ночлег. Мужчины и женщины достали скромные припасы, и каждый жевал свои, время от времени поглядывая, что там такого вкусного трескает сосед по лавке.

– Мужики говорят, его снова видели, – произнес вдруг один из челноков, обсасывая кусок сушёной рыбы. – На прошлой неделе.

– Кого это? – спросила одна из бродяжек.

– Известно кого, – продолжил челнок и хитро прищурился. – Черного бродягу.

Сережа встал из-за стола, подошел к печке-буржуйке, открыл дверцу топки и пошевелил угли железной кочергой. Затем подкинул еще дровишек и, оставив очаг открытым, вернулся к столу.

– Темнокожий, что ли? – не унималась выжившая женщина.

Свеча на столе вдруг ни с того ни с сего потухла, и в зале ожидания заметно потускнело.

– Сквозняк?

Челнок достал из нагрудного кармана куртки коробок, вынул из него спичку и, чиркнув ее головкой об чиркаш, поджёг фитиль.

Лица, сидевших вокруг стола, осветились, и мужчина продолжил свой рассказ:

– Черный, потому как одежда на нем вся черная. Высокие кожаные ботинки с крупным протектором, широкие джинсы, а главное – длинная кожаная куртка с капюшоном. Я таких не видел ни у кого. За спиной небольшой рюкзак, а в руках автомат.

– Серьезный, видимо, мужчина, – вздохнула бродяжка. – Старый или молодой? Лицо-то хоть разглядели те, кто его видел?

– Так в том-то и дело, – ответил челнок. – Кожаный капюшон надет на голову и свисает так, что глаз не видно.

– Ну и что? Тоже мне невидаль какая, – с громким звуком поставил на столешницу железную кружку один из мужичков, резко встал и, повернувшись к свободным лавкам, буркнул: – Что в нем такого?

– А вот что, – не успокаивался рассказчик. – Говорят, не человек это вовсе, а зомби. На вид обычный бродяга, вот только кожа на лице и кистях рук точно как у мертвяков этих. Идет вдоль железной дороги и бормочет что-то сам себе под нос. Ни на кого внимания не обращает.

Те, кто встречал его, говорят, что на расстоянии десяти шагов от него возникают неприятные и непонятные ощущения в теле. Какое-то напряжение, чувство тревоги и страха.

– Ужас, как интересно, – завороженно смотрела выжившая на рассказчика истории, думая, что он выдумывает. – А бормочет он что? Разобрал кто-нибудь?

– Да кто его поймет? Неразборчиво, – призадумался мужчина и добавил. – Один, правда, расслышал слово «мама», будто зовет он ее или ищет.

– Прекрасная история, вот бы встретить его, – женщина уперлась локтем на стол и положила на ладонь свою голову. – Маму потерял, какая прелесть.

– Вы посмотрите на нее! – нервно вспылил челнок. – Я ей про то, что он зомби, а она: «Вот бы посмотреть». Дура, что с нее возьмешь. Здоровые мужики обходят его стороной, а ей все равно. Бывалые выжившие сворачивают в лес при встрече, как бы не шмальнул из автомата, а она его жалеет.

– Да врешь ты, потому что всё, – ухмыльнулась женщина. – Самые настоящие враки. Не бывает полулюдей-полузомбей. Обычная страшилка на ночь. В такую даже мой семилетний сын не поверит.

Челнок покраснел от возмущения, но сдержал себя в руках и не стал отвечать даме.

– Вообще-то не выдумки, – прозвучало со стороны.

Из темного угла зала ожидания вышел седой мужичок с козлиной бородкой, очками с настолько толстыми линзами, что зрачки в них казались маленькими точками.

Челнок подвинулся в сторону и освободил место рядом с собой.

– Присаживайтесь, уважаемый.

– Нет-нет, некогда мне рассиживать, завтра рано вставать, нужно поспать хотя бы чуточку, – ответил с уважением мужичок. – Просто не мог не возразить барышне. Видел я его лично, собственными глазами.

– Кого? – чуть не рассмеялась бродяжка, но сдержала эмоции.

– Того, про кого разговор, – ответил мужчина. – Год назад. Километров за сто пятьдесят отсюда.

Собрался я, значит, табак отнести на соседнюю станцию. Местный самосад, крепкий, зараза, легкие можно выплюнуть, если закашляешься.

– Что значит «самосад»? – спросил вдруг Серёжа.

– Это значит, сынок, что табак сами вырастили.

– И долго он растет? – продолжал интересоваться молодой смотритель.

– Месяца три, не меньше, – ответил мужик и отмахнулся рукой. – Так о чем это я? А, о черном бродяге. Иду я, как обычно, вдоль путей и думаю о том, как потрачу награду за доставку. Смотрю, навстречу идет кто-то. Пригляделся, человек с автоматом чешет, да не на плече висит на ремне, а в руках держит. На бандита не похож, я их много раз видел, тем более, что не ходят проклятые по одиночке. На наемника тоже. Ни на кого не похож, в такой одежде никто не ходит. Длинная кожаная куртка с капюшоном. Штаны и берцы. Все черное.

Останавливаться я не стал, виду не подаю, что испугался, натуру хищника знаем, плавали. Иду и соображаю, нырять в лесок смысла нет, только засвечусь, что товар ценный несу. Подхожу ближе, а он голову вниз опустил и не замечает меня. Капюшон половину лица скрывает, щеки и губы синие, словно мертвый. Руки такие же, как только оружие держит, не знаю.

Делаю шаг в сторону, уступаю ему дорогу, значит, а он мимо прошел, будто меня и нет вовсе. Только когда он рядом был, дыхание мое перехватило, ни вздохнуть, ни выдохнуть. Грудь сильно сдавило, думал, задохнусь. После отпустило, полумертвый этот ушел дальше и вскоре скрылся из виду.

– А слова? – перебил мужичка челнок. – Слова он говорил какие-нибудь?

– Что-то мычал тихонько себе под нос, не до этого мне было, чуть не умер без воздуха.

– Ха-ха-ха, – громко захохотала неугомонная бродяжка. – Ты себя в зеркало-то видел? Хотя о чем это я, ты вообще хоть что-то видишь? Очки с толстенными линзами для красоты носишь?

Женщина встала из-за стола, подошла к мужичку и пощелкала пальцами перед его лицом.

– Чего не реагируешь? – продолжила женщина.

– Тихо! – ударил ладонью об стол Сергей. – В моем убежище не позволю издеваться над пожилыми.

Бродяжка замолчала и, обернувшись, посмотрела на смотрителя с удивленным лицом. Женщине казалось, всем весело от ее придирок.

– Ты какой пример сейчас показала сыну? – продолжил Сережа. – Кем он вырастит, по-твоему?

Женщина обиженно взяла свои вещи со стола и пошла на лавку к ребенку.

Все сидели молча некоторое время и думали о словах молодого человека.

– Но главное не это, – вдруг продолжил мужичок с козлиной седой бородкой. – После того как черный бродяга прошел, через полчаса он снова оказался впереди меня и опять шел навстречу. Та же куртка, штаны и автомат. Вот скажите, я что, на сумасшедшего похож?

В зале со стороны лавок раздался смешок.

– Вроде в своем уме до сих пор, стихи знаю наизусть и считаю хорошо в уме. Точно говорю, навстречу шел он и никто другой. Это я без очков нихр… Ничего не вижу, а в очках вполне даже. Не стал его дожидаться и завернул в лесок переждать. Второй такой задержки дыхания я мог и не выдержать.

Мужичок выпил тёплой кипячёной воды из протянутой ему кружки и пошёл спать в свой угол.

Бродяги молча сидели и поглядывали друг на друга.

– Так вот оно что, – произнес еще один челнок, но помоложе. – Я думал, брешут все на Ерелинской станции.

– Ты это, братец, про что? – задал вопрос первый челнок.

– Ходит там легенда, будто на одной из станций не пустили паренька на ночлег. Шел он с матерью своей. Та в метрах двухстах впереди была, не знаю почему, поругались, может. Так вот, зашла она в убежище, а когда сынок подошел, то перед его носом дверь и закрыли на ночь. Не успел, сказали, комендантский час. А еще болтают, будто покусали его в тот вечер зомби, но, видать, не сильно или еще что, в общем, не до конца заразился паренек. А может, иммунитет сработал, кто ж его знает. Короче, ходит он теперь и ищет свою мамку, заглядывает в окна станций и зовет ее.

– Короче, короче, – пробубнила выжившая бродяжка и повернулась спиной, лежа на лежанке на полу. – У кого короче, тот дома сидит.

– Я думал, это байка, страшная сказка на ночь детей пугать, – продолжил, не обращая внимания на слова женщины, второй челнок. – Ну чтоб боялись по ночам на улицу ходить, да и вообще были осторожны.

Свеча на столе вновь потухла. Сергей взял ее в руки, чтобы заново поджечь от огня в печи.

В железную дверь станции кто-то постучал. Сережа посмотрел, как обычно, через щель между досок в заколоченном окне и отскочил от легкого испуга. Снаружи в окно станции через решетку пытался вглядываться человек в черной кожаной куртке с капюшоном на голове.

Глава 9

Утро следующего дня.

Борис Валентинович постучался в дверь станции Бякино. Через пару мгновений та открылась, и друзья зашли в помещение убежища. Маша и Ю, не успев переступить порог, налили воду в таз и поставили греться на печь. Ноги девушек «гудели» от ходьбы по мелким камушкам возле железной дороги.

Борис сел в своё любимое кресло. Скинул тяжелые кожаные ботинки, затем аккуратно снял тонкие носки и, засунув их в обувь, откинулся на спинку и протянул ноги вперед.

Настя робко стояла у входа и осматривала незнакомый зал.

– Ну как тебе тут у нас? – Маша подошла к молодой женщине и, взяв ее за руку, повела к столу. – Тесновато? У вас-то побольше места будет.

– Уютненько, – тихонько произнесла Анастасия и посмотрела на вошедшего в дверь Сережу.

Сергей поставил на пол два эмалированных ведра со свежей водой из колодца, одно возле умывальника, а второе у печи, и накрыл их железной крышкой.

Молодой человек переглянулся с супругой и подошел к новенькой.

– Сергей, – парень вытер сырую руку об свои штаны и протянул девушке. – Для друзей просто Сережа. Директор этой богадельни.

– Настя, – скромно представилась девушка.

– Вот что, Настя, – продолжил Серёжа. – Раз уж ты наш гость, то мой с мылом руки, садись за стол, будем все вместе завтракать.

– Бабушка дала мне с собой немного провизии, – глаза Насти уже не выглядели заплаканными, и в них появилась искра надежды. – Ее Борис Валентинович нес, можете брать, что захотите.

– Нет уж, подруга, – улыбнулся Сережа. – Ты наш гость, и угощать будем мы, если не против. А бабушкина еда, насколько я понимаю, еще пригодится, раз Борис Валентинович взял тебя с собой.

– А я? А мы? – раздались смешливые выкрики бродяг с разных сторон зала ожидания. – Разве не твои гости тоже? Накормишь, Сереж?

– Еще одно слово, и будете на улице загорать, – ухмыльнулся в ответ молодой человек.

***

Друзья сидели за столом и ели кашу.

– Представляете, Борис Валентинович, – радостно сказал Сережа. – Вчера травим байки поздно вечером про черного бродягу…

– Черного бродягу? – наставник поправил очки указательным пальцем. – Это который в черной кожаной куртке ходит с капюшоном на голове и автоматом в руках?

– Откуда вы знаете? – удивился парень. – Хотя… Чего это я? Порой мне кажется, что вы знаете всё на свете.

– Люблю просто засыпать под чужие разговоры, – Борис улыбнулся и отправил в рот ложку с кашей. – Некоторых это раздражает, а я люблю, будто под сказку отрубаюсь. До зомби-эпидемии перед сном телевизор включал и отворачивался к стенке. Лучше всякого снотворного.

– А выключал его кто?

– Жена, конечно, – рассмеялся мужчина и, вспомнив семью, тут же загрустил. – Ей-то телек мешал.

– Извините, – виновато произнес Серёжа.

– Ничего страшного, – подмигнул Борис. – Я уже почти смирился. Так что там с черным бродягой?

– Поболтали, попугали друг дружку, – продолжил рассказ парень. – Уже хотели спать ложиться, как вдруг стук в дверь. Темно уже и время почти двенадцать часов. Смотрю, а у окна тот самый бродяга стоит, и куртка такая, и капюшон надет, и даже автомат в руках. Я чуть не обделался от страха.

«Кто такой и чего здесь надо?» – спрашиваю как можно грубым голосом, а у самого поджилки трясутся. Пустите, говорит, переночевать. В Стромино идет и не подрассчитал по времени, задержался.

– А ты чего? – с интересом слушал наставник.

– Я-то? За ружьем пошел, зарядил два патрона с дробью и открыл дверь. Мужичков попросил подстраховать меня. Смотрю, вроде человек, обычный живой парень. Да вон он сидит на лавке, – Сережа повернулся к бродяге и подозвал: – Эй, как тебя там, подойди, пожалуйста.

К напарникам через весь зал подошел молодой мужчина.

– Расскажи еще раз то, что вчера говорил, – Сережа сел на стол, стоящий чуть правее окна. – Может, решим чего.

– Ну коли решим, тогда, пожалуй, расскажу, – медленно проговорил парень лет двадцати пяти на вид, глотая окончания слов. – Иду я вчера в эту сторону вдоль железнодорожного пути. Вижу, лежит что-то вдалеке на рельсах. Пригляделся, непонятно. Черное что-то, то ли собака, то ли покрывало какое. Хреново еще вижу-то, близорукость у меня. Раньше много в телефоне сидел, короткие ролики любил смотреть.

Короче, подхожу ближе, а это покойник лежит, представляете. Главное, только что навстречу попался знакомый челнок, и ни про какой труп он мне не сказал. А уж я его хорошо знаю, болтовни было бы часа на два.

Подошел еще ближе и вижу: кожа у него не свежеумершего, будто несколько дней уже как крякнул. Куртка на нем, ботинки отличные, ремень кожаный так вообще отпад, с большой красивой металлической пряжкой, в руках автомат. Ну я и забрал все. Покойнику оно теперь ни к чему, верно? Ну так что насчет нашей сделки?

– Он это про что? – спросил Борис Валентинович Сережу.

– Продать хочет автомат, – серьезным голосом ответил Сережа и незаметно для окружающих слегка подмигнул наставнику. – Сказал ему, что хлам мы не покупаем, но парень оказался настойчив, и я посоветовал дождаться вас.

Борис взял в руки автомат и принялся осматривать с видом специалиста. Оружие на самом деле на вид было не в плохом состоянии, требовалась только разборка и чистка.

– Хм… Им что, в футбол играли? – начал торговаться наставник. – Всё в дорожной пыли и царапинах. Магазин один и пустой, патронов нет, даже проверить не сможем. Наверняка сразу и заклинит. Нет, мне такой не нужен, попробуй на Стромино предложить, может чего и удастся за это барахло получить, хотя там больше ружья уважают.

Парень взял автомат обратно и, опустив голову в печали, хотел было уже уходить.

– А сколько ты хотел за него? – остановил парня Борис.

– Пять банок тушенки, – развернулся молодой мужчина в надежде, что сделка все же состоится.

– Ууу, не стоит того, – махнул рукой Борис. – Разве что на запчасти взять… Даю три банки за автомат, куртку и ботинки с ремнем.

Парень постоял с минуту молча, почесал затылок, снял с себя кожанку и с обидой пробубнил:

– Забирай, грабитель, если б не обстоятельства, хрен бы я тебе продал.

***

– Ю теперь будет ночевать в доме, – уверенным голосом сообщила близнецам Мария.

– Это хорошая новость, – улыбнулся Сашка.

– Давай, только без вот этих вот улыбочек, – фыркнула Маша. – Даже не вздумайте к ней приставать. Вы должны ее защищать, представьте, что это ваша сестра. Спать будет на диване, их же три возле камина.

– Это что, теперь придётся стирать носки каждый день? – огорчился Пашка. – И еду на троих делить?

– Со жрачкой всё нормально пока, – успокоила братьев девушка. – Вот вам по банке тушенки выделили и крупу. Только сразу не съешьте, поэкономней.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.