Дмитрий Перцов
Црна жена

Она

Она сидела в плетеном кресле у окна. Разглядывала проходящих мимо мужчин в рубашках-гавайках и женщин в белых сарафанах, как живую открытку. Пока другие европейские побережья сотрясали забастовки против наплыва туристов, в ее родном городе было тихо. И хорошо, думала, она. Хорошо, что тихо. Город плохо справлялся с громкими историями; от одной все еще доносились воющие отголоски.

Она запоминала лица всех, кто проходил мимо ее дома. Это вошло в привычку: каждый предмет одежды, каждая татуировка, каждая примета; подобно коллекционеру, она держала в памяти слепки людей.

Что еще о ней сказать?

Ее квартира была местом встречи прошлого и настоящего: белоснежная мебель из ИКЕА соседствовала с потертыми антикварными вещами, добытыми на блошиных рынках Хорватии, Италии, Греции и – однажды – далекой Грузии.

У нее была дочь и двое внуков, мальчиков.

А еще – у нее была тайна.

Тайна заключалась в том, что пять лет назад она умерла.

Я

Я люблю брусчатку. Куда бы я ни приехал, я готов лечь на пузо и целовать эти кусочки неправильной формы.

Ладно, не готов, это я фигурально. А то еще подумаете, что я ненормальный какой-нибудь. Просто брусчатка – это нечто, согласны? Кто не согласен – ну и ходите дальше по своему безжизненному асфальту, такому же серому, как ваши предпочтения в городском ландшафте.

В Старом городе Будвы потрясающая брусчатка. Немного плоская, в отличие от, скажем, римской, но это не изъян, а скорее изюминка. А еще в Старом городе здоровские сэндвичи и не менее здоровские рестораны с открытыми террасами, в которых их подают. Жаль, ребятам они вчера не понравились. А впрочем, не жаль. Они сидят в своем гостевом доме, едят крекеры и рады. Им небось и брусчатка не нравится, но это надо уточнить. Могу точно сказать насчет Элис – ей не нравится ничего вообще. По-моему, ей вся Черногория не улыбнулась, не говоря уж о брусчатке. А вот с Джули, возможно, будет что обсудить на этот счет, она вроде молодец, но с ней я знаком всего ничего, собственно, мы только в аэропорту и познакомились. Насчет Тома не знаю – мой школьный друг в целом поддержит любую беседу, но порой я подозреваю, что он делает это, лишь бы кайфовать, какой он, мол, коммуникабельный. Нарцисс.

Вы подумали, что я заговариваю вам зубы, верно? Так и есть. И это неспроста. Просто мне охренительно страшно. Прямо сейчас я нахожусь в небывалом ужасе. Сколько ни путешествую, такой дичи еще не встречал. На туристических форумах всякое пишут: и про дома с привидениями, и про следы дьявола поутру, и про отравленную воду в кранах отелей, но такое…

Ладно, давайте по порядку.

Мы приехали в Будву три дня назад. Я, Том, Элис (его невеста) и Джули (их общая знакомая, которой они меня пытаются сватать) арендовали двухэтажный гостевой дом. Не суперблизко к пляжу, зато с мангальной зоной. Напротив, через дорогу, в каменных коробках проживали местные – это я к тому, что райончик не туристический. Но милый и тихий, с цветами и деревьями.

Много кошек.

Всю дорогу от аэропорта Том горлопанил про футбол, а мы с девчонками просто смеялись. Поскольку мы прилетели рано утром, у нас было много времени погулять, выпить пива, покупаться. Правда, не смотрели на достопримечательности. Много об этом спорили – на мой взгляд, достопримечательности – это главное, но Элис так не считает. Она вообще не умеет отдыхать: постоянно отходит говорить по телефону, ей, как я понял, звонят коллеги, так как она не брала отпуск, а типа работает на удаленке, в отделе маркетинга чего-то там.

Вечером мы напились, и сегодня вся эта троица решила остаться дома. Мол, утомились, надо позагорать на веранде, книжку почитать и все такое прочее. Понимаю, но не принимаю. Мы даже поругались. Достопримечательности, как говорится, сами себя не пофоткают, а тут – целый Старый город! Или правильнее – Стари град. Иди, говорят, один. Мы ближе к вечеру присоединимся. Ну я и пошел. Себе на голову.

Я прогулялся по набережной. Стукнул разок по боксерской груше, набрал шестьсот сорок пять очков. Элис от подобных развлечений фыркает, поэтому я при ней не решался. Выпил кофе. А потом началось самое вкусное: мои любимые символы города. Я сфоткал скульптуру танцовщицы на отвесной скале, сплавал на остров Святого Николая, поднялся на стены цитадели и даже съездил в Котор, хорошо сохранившийся городок с древнеримскими приколами. Точнее, с древнеримской предысторией, а то еще обвините меня в незнании азов.

В Которе я прыгнул в автобус, вернулся в Будву и разместился в одном из ресторанчиков. Заказал пару сэндвичей, достал телефон и принялся пересматривать фотографии. Обожаю это занятие. Впечатления в квадрате: каждый момент проживаешь повторно. А потом постишь сторис и собираешь лайки.

Просмотр я начал «издалека» – как собирался в дорогу, кадр с разбросанными по квартире шмотками, вид с балкона. Постепенно я «приближался» и к Черногории. Такси, аэропорт, самолет, снова аэропорт, только другой. Оттуда было смешное селфи: я, Том, Элис, Джули и какая-то женщина, случайно попавшая в кадр. Потом много пьяного размазанного контента, и – ура! – сегодня! Десерт с вишней, так сказать. Танцовщица на скале. Святой Николай. Море. Мое селфи на острове. И…

Тут-то меня и пронзил ледяной ужас.

Вдалеке за моей спиной, средь гальковых камней, едва заметная, облаченная в традиционные черногорские одеяния – сукню, фартук, джечерму, – стояла женщина из аэропорта. Ее силуэт казался призрачным, и я не сразу понял, что взгляд ее направлен прямо на меня – еще ничего не подозревающего меня, беспечно лыбящегося в камеру.

Я только-только откусил от сэндвича, и проглотить этот кусок стоило мне больших трудов. Я вернулся к первой фотке. Это точно была она. Или нет? Совпадение? Как бы там ни было, я слишком впечатлительный, и сердце принялось колотиться, как старый будильник.

Я продолжал листать. Сотня видов из окон крепости под разным ракурсом. Не все суперклассные: некоторые стоило удалить, некоторые – подправить фильтром, но вроде никаких аномалий. Я успокоился и съел половину первого сэндвича, как вдруг – снова селфи. И снова она. Женщина. Узорчатый фартук. Белая сукня. Она стояла прямо посреди моря.

Я выплюнул добрый кусок, не обращая внимания на взгляды посетителей. Палец, не подчиняясь моему контролю, начал водить по экрану, и зловещая логика подтвердилась. На фотографиях обычной камерой – ничего. Там, где я фоткал себя на фронталку, появлялась женщина. С каждый разом – все мрачнее, а глаза – чернее. И все ближе и ближе ко мне.

А на фото в автобусе из Котора она сидела за моей спиной. И смотрела на мой затылок.

Я бы ее увидел! Я всегда смотрю на фон! Богом клянусь: ее не было в том автобусе! Там сидела молодая парочка. Но на фото – она. И больше никого.

Я бросил десять евро на стол и побежал домой, сквозь сувенирные лавки – туда, к ребятам. Стараясь не смотреть по сторонам, чтобы не видеть лиц, чтобы – ох! – чтобы не увидеть ее, теперь уже в реальной жизни.

* * *

На полпути я остановился.

Постойте-ка.

Я ведь знаю, кто эта женщина.

Нам о ней рассказал какой-то дедуля, бездомный, или на вид как бездомный, неважно, в общем, пока мы ждали наш утренний капучино «тейк эвэй» у окошка в кофейне, он завел шарманку. Слыхали, говорит, историю о Црне жене (черной женщине)? В давние времена в одном из городов Черногории жила красавица по имени Лена. В нее до одури был влюблен злой и могущественный человек по имени Павел, один из патриархов города. Лена не отвечала ему взаимностью, и Павел решил ей отомстить. Когда Лена, сказал дедуля, нашла своего суженого, Павел убил его накануне свадьбы. Пять лет горевала Лена, пока вновь не обрела способность любить и не встретила нового возлюбленного. Но Павел убил и его – из принципа. И еще трех человек убил и вроде расчленил, этого дедуля точно не знал, и тогда Лена покончила собой, не в силах совладать с черной своею судьбой. С тех пор ее дух преследует молодых парней, желая наконец найти себе жениха. Вот только всякого избранника Лены ждет смерть. Такова сила черногорских проклятий.

Закончив рассказ, бездомный расхохотался и опрокинул в себя стопку ракии. Всерьез его историю, конечно, никто не воспринял. Том невпопад попросил Элис, чтобы она его не убивала, Элис шутки не оценила и попросила Тома заткнуться. На том и разошлись. А вот если бы внимательно слушали и продолжили разговор, то, может, и выведали бы у незнакомца способ бороться с напастью. Почему мы никогда не думаем наперед и не просчитываем все варианты развития событий?

Ладно, кого я виню. Сам попался – самому отдуваться.

И тогда меня осенило. Кофейня-то находится аккурат по пути домой. Вдруг неопрятный знаток местных легенд ошивается там и сегодня? Я воспрял духом и уже представил, как участвую в средневековом ритуале изгнания нечисти. Жгу какие-нибудь травы, говорю заклинания на черногорском, а потомственная ведьма (и по совместительству – двоюродная сестра незнакомца) дает мне указания и громко сипит.

Дождавшись, когда группа туристов пройдет мимо, я побежал. Голова моя работала в режиме ночного кошмара: казалось, все туристки смотрят на меня исподлобья, все они – Лена, и все хотят меня задушить белыми костлявыми руками, вспороть мне живот и отрубить голову.

Тьфу!

Хватит! Думай о хорошем! Думай о брусчатке! И беги!

* * *

Мое фирменное везение: возле кофейни никого не оказалось. Кошки только, да и те – рыжие. Рыжих я меньше всех котирую. Котирую от слова «кот» – ха-ха, поняли, да? Надо будет рассказать Тому, он обожает тупые каламбуры. Иногда мне кажется, что вся его жизнь – тупой каламбур, но не будем. Друг все-таки.

Я спросил у баристы, не знает ли он, где человек.

– Какой человек? – не понял бариста. Типичный хипстер: татуированные предплечья, усы с завитками. Я думал, так уже не модно, но в Черногории ленива даже мода: ходит медленнее, чем часы в ожидании праздника.

– Да вот, мы с друзьями покупали у вас вчера кофе. Днем, часа в три. Тут был человек. В старой серой футболке и порванных джинсах. Седой, подвыпивший. Пока вы взбивали овсяное молоко, он рассказывал нам местную легенду о Црне жене.

Бариста почесал вздыбленную укладку и нахмурился. Затем воскликнул:

– А, помню! С вами еще две девушки было, да? Одна из них, светленькая такая, в розовом топе, попросила ice-какао. Я еще удивился, такого у меня никогда не заказывали.

– Это была Джули. Но вообще у нее вкус хороший.

В последней реплике я намекал на себя, но было бы опрометчиво считать, что бариста меня поймет. Он нахмурился, почесал шею и ответил. Его ответ меня не порадовал:

– Сорри, мужик, не помню, что вы тут с кем-то разговаривали. Я обычно прошу отойти куда-нибудь тех, кто не заказывает. Тебе кстати кофе сделать? Или, может, ice-какао? Отнесешь Джули.

– Спасибо, не надо.

Я отошел от окошка. Солнце уже зашло за горизонт, и жара немного спала. Но мне все равно было жарко – и холодно одновременно. Склизкая ледяная ладонь ковырялась в моих внутренностях. Бариста, занимаясь своими делами, продолжал на меня поглядывать. Понять его можно: вероятно, на моем лице было написано очень многое. И притом черными красками. Не иначе, портрет кисти Франса Халса.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.