Джо Смит
Код Шекспира

Осень, которой не было конца

Осень всегда была для меня временем, когда мир засыпает медленно и красиво. Каждый опадающий лист, каждый холодный порыв ветра напоминал о том, как природа готовится к зиме, обнажая свои ветви и скрывая всё лишнее. Но в Оксфорде осень казалась иной. Здесь она не была ни печальной, ни холодной. Она была исполнена благородной торжественности, словно этот древний город одел свой лучший наряд, чтобы встретить тебя в золоте и багрянце.

Я стояла на мостовой перед массивной дверью колледжа, задержав дыхание. Впервые за долгое время я чувствовала, что здесь мне придётся доказать свою принадлежность. Я была русской студенткой, выбравшей путь, о котором многие мечтают, но я не могла избавиться от мысли, что мой акцент, мои скромные наряды и даже мои книги выдают меня, делая чужой в этом мире древности и утончённости.

Дверь отворилась с лёгким скрипом, и я увидела его. Джулиан Эшфорд. Его высокий силуэт на фоне каменных стен казался почти нереальным. Тёмное твидовое пальто подчёркивало его аристократическую фигуру, а лёгкая небрежность в растрёпанных волосах придавала ему вид человека, который только что вернулся из долгого путешествия. Его глаза – глубокие, серо-голубые, как раннее октябрьское утро, – смотрели на меня с изучающим интересом.

– Анна Снигирева, если я не ошибаюсь? – произнёс он, и его голос был мягким, но с нотками английской утончённости, которые пробирали до дрожи.

– Да, это я, – ответила я, чувствуя, как мои щёки начинают предательски гореть.

– Добро пожаловать в Оксфорд, – он слегка наклонил голову, как будто приветствовал равную, и этот жест удивил меня. – Надеюсь, ваш путь сюда был комфортным?

– Довольно долгим, – призналась я, неловко переминаясь с ноги на ногу.

Он улыбнулся. Эта улыбка была не просто приветственной, она успокаивала.

– Тогда я уверен, что прогулка по нашим старым коридорам развеет остатки усталости, – продолжил он. – Позвольте мне показать вам ваше будущее пристанище знаний.

Его манера говорить была одновременно изысканной и слегка игривой. Казалось, каждое его слово было отточено, как строки поэзии, но в нём не было ни тени высокомерия.

Мы шли по узким коридорам колледжа, и каждый мой шаг отдавался эхом, словно напоминая мне, что я – часть чего-то великого. Каменные стены, украшенные старинными гобеленами и портретами учёных прошлого, дышали историей. Мне казалось, что я могу чувствовать это время на кончиках пальцев.

– Почему вы выбрали именно наш курс? – спросил он, обернувшись ко мне. В его глазах я увидела неподдельное любопытство.

Я запнулась, пытаясь подобрать правильные слова.

– Мне кажется, что Шекспир – это больше, чем литература, – начала я, надеясь, что мой голос не дрогнет. – Его пьесы – это как… код. Тайна, которую хочется разгадать.

Он замедлил шаг, и я почувствовала, как его взгляд обжёг меня.

– Вы говорите так, словно уже нашли подсказку, – произнёс он, и в его голосе слышалась лёгкая насмешка, но без злобы.

– Возможно, я просто надеюсь её найти, – ответила я, не поднимая глаз.

– Прекрасно, – сказал он, его тон стал чуть более тёплым. – В таком случае, вы в правильном месте.

Мы вошли в его кабинет. Это было не просто место для работы; это было убежище. На стенах висели карты эпохи Возрождения, глобус с потёртой поверхностью стоял в углу, а книги в кожаных переплётах заполняли каждую свободную полку. Здесь пахло старым деревом, чернилами и едва уловимым ароматом его одеколона, свежим и древесным.

– Добро пожаловать в мою маленькую машину времени, – сказал он, жестом предлагая мне сесть.

– Машину времени? – переспросила я, чувствуя, как уголки моих губ поднимаются в улыбке.

– Именно так, – ответил он, опираясь на край стола. – Шекспир – это не просто драматург. Это портал. Через его произведения можно заглянуть в прошлое, в будущее и, возможно, даже в самих себя.

Я замолчала, раздумывая над его словами. Что-то в его манере говорить заставляло меня забывать обо всём.

– А вы? – спросила я, решившись на откровенность. – Вы нашли то, что искали в его произведениях?

Джулиан посмотрел на меня, и на его лице появилась загадочная улыбка.

– Иногда поиск важнее, чем сама цель, – тихо ответил он.

Эти слова оставили во мне странное чувство, словно я прикоснулась к чему-то большему, чем просто литературный анализ.

Когда я вышла из его кабинета, вечер уже окутал Оксфорд мягким светом фонарей. Листья, подсвеченные золотистыми огнями, тихо кружились в воздухе. Я почувствовала, как сердце сжимается от тоски по дому, но в то же время я ощущала, что здесь, в этом старом городе, у меня есть шанс найти что-то своё.

Проходя мимо витрины кафе, я увидела в отражении своё лицо – сосредоточенное, немного смущённое, но с отблеском новой решимости. Мне всё ещё казалось, что я самозванка в этом мире утончённости и знаний, но что-то в словах Джулиана напоминало мне, что иногда магия в том, чтобы просто продолжать искать.

Шёпоты прошлого

Вечер в Оксфорде был поразительно тихим. Лёгкий дождь моросил с самого заката, стуча по мостовой и заставляя влажный воздух пахнуть листьями, мокрым камнем и дымком от дальних костров. Узкие улицы утопали в золотом и багряном, словно сам город решил облачиться в осеннее великолепие. В его древности чувствовалась какая-то особая магия, будто он был не просто городом, а живым существом, дышащим временем.

Я шла по мостовой, поправляя шарф, который постоянно спадал с плеч. Каждый шаг был эхом в этом лабиринте из серых стен и теней фонарей, и с каждым поворотом я ощущала, как маленький, но гнетущий голос в моей голове твердит: Ты не принадлежишь этому месту.

Колледж, где учился Шелли, где преподавал Джон Рёскин, а теперь – я, всего лишь русская студентка, стоящая на пороге нового мира. Сложно было избавиться от ощущения, что я – всего лишь наблюдатель, чужак, случайно попавший на чужую сцену.

Я подняла взгляд, когда услышала, как кто-то окликнул меня:

– Анна, вы решили бросить вызов оксфордскому дождю?

Голос был мягким, с аристократическими интонациями, которые обволакивали слова, делая их почти мелодичными. Я обернулась и увидела Джулиана. Он стоял в паре шагов от меня, укрытый под большим зонтом, и его твидовое пальто отливало тёмной зеленью в свете уличных фонарей.

– Дождь не кажется таким страшным, – ответила я, пытаясь скрыть неловкость.

– Похвальная отвага, но позвольте мне всё же предложить вам укрытие, – сказал он, наклонив голову, будто предлагая танец.

Я сделала шаг к нему, и он аккуратно приподнял зонт, чтобы нас обоих укрыть.

– В Оксфорде дождь – это не просто погодное явление, – продолжил он, мягко улыбнувшись. – Это своего рода испытание на стойкость. Те, кто могут выдержать его, обретают право на принадлежность этому месту.

– Значит, я всё ещё в процессе? – попыталась пошутить я, но моя улыбка выдала смущение.

– Вы уже принадлежите этому городу, – ответил он, слегка повернув голову. – Просто пока не осознали этого.

Его слова оорачивали меня, как теплый плед, развеивая мои сомнения, пусть даже на мгновение.

Мы шли бок о бок по извилистым улочкам. В воздухе пахло сыростью и каким-то неуловимым ароматом старого времени. Лужи на мостовой отражали свет фонарей, создавая иллюзию, будто мы шли по звёздной дорожке.

– Что вас привело в Оксфорд? – вдруг спросил Джулиан, его голос был низким и обволакивающим, как осенний туман.

– Желание изменить что-то в своей жизни, – призналась я, чувствуя, как мои слова растворяются в этом уютном вечере. – Иногда кажется, что ты застрял в своей рутине, как в пьесе, где знаешь каждую реплику наперёд.

Джулиан кивнул, задумчиво глядя вперёд.

– Любопытно. Вы говорите так, словно пытаетесь переписать свою роль.

– Возможно, так и есть, – ответила я. – А вы? Как вы оказались здесь?

– Оксфорд – это не просто место, – сказал он, слегка замедлив шаг. – Это состояние ума. Здесь я могу быть ближе к тем, кто жил до меня, к тем, кто оставил свои тайны в книгах и строках. Это место, где реальность и мечты пересекаются.

Я невольно улыбнулась, слушая его. В его голосе звучала такая искренность, что мне стало легче.

Мы остановились у маленького кафе с вычурной вывеской, на которой было написано The Bard’s Rest.

– Позвольте угостить вас горячим шоколадом, – предложил Джулиан, и в его взгляде мелькнуло то, что я не могла понять: то ли приглашение, то ли обещание.

Внутри кафе было тепло и уютно. Полки с книгами, запах свежемолотого кофе, деревянные столы, на которых мерцали свечи. Мы выбрали столик у окна, откуда был виден переулок, залитый дождём.

– Шекспир всегда был для меня загадкой, – начал Джулиан, облокотившись на стол. – Вы когда-нибудь задумывались, почему его пьесы так живы, будто он знал что-то, чего не знаем мы?

– Думаете, он черпал вдохновение из магии? – спросила я, глядя на него с интересом.

– Магия – это лишь инструмент, метафора, – ответил он. – Настоящая сила Шекспира – в его способности передавать человеческую природу, наши страхи, желания, страсти.

Его голос звучал почти гипнотически, и я поймала себя на мысли, что не хочу, чтобы он прекращал говорить.

– Вы когда-нибудь чувствовали, что он пишет о вас? – спросила я.

Джулиан усмехнулся, его глаза блеснули в свете свечи.

– Возможно, Шекспир писал обо всех нас. Но его строки оживают только тогда, когда мы готовы их услышать.

Я почувствовала, как внутри что-то защемило. Эти слова заставили меня задуматься о себе, о своих страхах и мечтах.

– Иногда мне кажется, что я не на своём месте, – призналась я, наконец находя смелость выразить свои чувства.

– Это иллюзия, Анна, – мягко ответил он, наклоняясь чуть ближе. – Каждый человек, кто осмелился искать своё место, уже заслуживает быть здесь. И вы ничем не уступаете остальным.

Его слова, произнесённые с такой теплотой, словно проникли в самое сердце.

– Вы слишком добры, – тихо ответила я, пытаясь сдержать улыбку.

– Я лишь констатирую факт, – сказал он, снова откинувшись на спинку стула. – А если вам нужно подтверждение, я с радостью буду вашим союзником в поисках истины.

Я взглянула на него, и в этот момент мои сомнения отступили. Джулиан не был просто профессором. Он был человеком, который видел во мне нечто большее, чем я сама готова признать.

И в этом уютном кафе, среди запаха шоколада и шёпота дождя, я поняла, что этот вечер изменит всё.

Магия слов

Джулиан сделал заказ, а затем, сложив руки на столе, посмотрел на меня с лёгкой улыбкой.

– Вы когда-нибудь задумывались, почему Шекспир так часто обращался к магии?

– Магия – это способ объяснить то, что выходит за рамки нашего понимания, – предположила я. – Думаю, в его время люди не боялись верить в чудеса.

– Возможно. Но мне кажется, что его магия – это метафора. Она о том, как слова, эмоции и поступки могут менять реальность, – сказал он, его голос стал тише. – Как любовь, ненависть или страсть могут разрушать и созидать.

Его слова заставили меня задуматься. Было в них что-то, что отозвалось внутри.

– А что вы думаете о любви? – спросила я, сама удивившись своей смелости.

Джулиан улыбнулся, но в его глазах мелькнула тень грусти.

– Любовь… это самая великая из всех видов магии. Она заставляет нас быть лучше, но при этом может разрушить всё до основания.

Я замолчала, чувствуя, как моё сердце начинает биться быстрее.

– И что вы выбрали бы: любовь или спокойствие? – продолжила я, всё ещё не понимая, почему этот разговор так волнует меня.

– Любовь, без сомнений, – тихо ответил он. – Без неё всё остальное теряет смысл.

После его слов я замолчала. Мы сидели напротив друг друга в уютном кафе, полном ароматов корицы, кофе и чего-то печёного. Свет от свечей мерцал на деревянных столах, отражаясь в мокром стекле окна, за которым дождь всё ещё монотонно шептал свою песню. Нам принесли заказ, но ни он, ни я не обратили на это внмания.

– Вы так говорите, будто любовь – это неизбежность, – наконец произнесла я, чувствуя, как мои слова прерывают эту хрупкую тишину.

Джулиан чуть склонил голову, его взгляд смягчился, и в его глазах блеснула едва заметная улыбка.

– Разве она не такова? – спросил он, и его голос, бархатистый, глубокий, словно обволакивал меня. – Любовь – это не то, что можно спланировать или избежать. Она приходит неожиданно и изменяет всё.

Я смотрела на него, поражённая тем, как естественно и уверенно он говорит о вещах, которых многие избегают.

– Но что, если она приносит больше боли, чем радости? – спросила я, пытаясь не выдать дрожь в голосе.

Он откинулся на спинку стула, сложив руки на столе, и на мгновение его взгляд стал задумчивым, словно он вспоминал что-то далёкое, что-то личное.

– В этом и есть её сила, Анна, – ответил он, наконец, мягко, но с ноткой грусти. – Настоящая любовь всегда сложна. Она обнажает наши слабости, заставляет нас сталкиваться с собой, такими, какие мы есть на самом деле.

Его слова звучали так искренне, что я почувствовала, как что-то внутри меня сжимается.

– Это немного страшно, – призналась я, почти шёпотом.

– Страх – это часть жизни, – сказал он, и его тон был таким тёплым, что я невольно расслабилась. – Но иногда нужно рискнуть, чтобы узнать, что находится по ту сторону.

Мы снова замолчали. Я поймала себя на том, что мои пальцы нервно постукивают по кружке. Слова, которые он произнёс, заставляли меня задуматься о том, что я скрываю от самой себя.

– А вы? – вдруг спросила я, сама удивившись своей смелости. – Вы когда-нибудь…

Я не успела договорить. Джулиан слегка приподнял руку, жестом остановив меня.

– Думаю, каждый человек хотя бы раз сталкивался с любовью, которая меняет его, – сказал он, его голос звучал глубоко и проникновенно. – Но не всегда её уроки лёгки.

Его слова были настолько личными, что я поняла – он не просто говорит, он делится чем-то важным.

– Простите, – тихо сказала я. – Не хотела лезть в ваши воспоминания.

– Вы не лезете, – ответил он, его губы изогнулись в лёгкой, почти невидимой улыбке. – Иногда полезно говорить об этом.

В этот момент я поняла, что он открывается мне, хотя бы чуть-чуть. И это доверие было столь же приятным, сколь и пугающим.

Я вздохнула, пытаясь перевести разговор в более безопасное русло.

– Шекспир тоже говорил о любви как о великой магии, – заметила я. – Но, кажется, его герои редко находили счастье.

Джулиан кивнул, его глаза снова оживились.

– Потому что счастье, Анна, – сказал он, его голос был похож на лёгкий ветер, пронизывающий осеннюю листву, – это не конец пути, а его часть. У Шекспира любовь – это конфликт, борьба, поиск, и в этом её настоящая красота.

Я смотрела на него, слушая, как его слова, подобно дождевым каплям, ложатся на поверхность моей души.

– Звучит так, будто вы сами могли бы написать пьесу, – пошутила я, чтобы разрядить атмосферу.

– Возможно, – ответил он с лёгкой усмешкой, которая смягчила его серьёзность. – Но я сомневаюсь, что смогу сравниться с Шекспиром.

Мы оба рассмеялись, и этот момент, пусть и короткий, вернул нас обратно в реальность, в уют кафе, где время словно замедлилось.

– Спасибо вам, – вдруг сказала я, удивив даже саму себя.

– За что? – спросил он, его голос стал мягче, а взгляд – внимательнее.

– За то, что заставляете меня думать о вещах, о которых я обычно избегаю размышлять, – призналась я, чувствуя, как внутри меня поднимается волна тепла.

Он ничего не сказал, только слегка кивнул, и я поняла, что это его способ показать, что он понимает.

За окном дождь всё ещё шептал свои истории, но теперь мне казалось, что этот вечер уже никогда не сотрётся из моей памяти. Это был момент, когда мир вокруг замер, а два человека, случайно оказавшиеся рядом, начали распутывать невидимые нити, связывающие их жизни.

Невидимые нити

На следующий день дождь уступил место густому туману. Он стелился низко над мостовой, заполняя улицы мягкой дымкой и придавая всему вокруг мистический оттенок. Древние здания Оксфорда, казалось, прятались в этом молочном мареве, их острые шпили проступали, словно силуэты давно забытых замков.

Я шла по тропинке, ведущей к библиотеке, стараясь не задумываться о вчерашнем вечере. Но мысли о Джулиане всё равно настойчиво возвращались, как неизбежная мелодия, которую ты не можешь выбросить из головы. Его голос, его слова о любви и магии звучали в моём сознании, словно строки из пьесы, которую я ещё не до конца поняла.

Каблуки стучали по мостовой, а в руках я крепче сжала папку с конспектами. Оксфорд был особенно прекрасен в это время года. Листья под ногами шуршали, как древние пергаменты, ветер обнимал прохладой, а воздух был пропитан сыростью, которую я почему-то находила умиротворяющей.

Библиотека встретила меня полутёмным залом с запахом старых книг. Лучи утреннего солнца, пробиваясь через высокие витражные окна, играли на полках, напоминая о том, что время в этом месте течёт иначе.

– Анна, – голос прозвучал так неожиданно, что я чуть не выронила свои бумаги.

Я обернулась и увидела Джулиана. Он стоял у одного из стеллажей, слегка наклонив голову, как будто изучал меня. На нём был тёмный твидовый пиджак, а шарф небрежно накинут на плечи. Он выглядел так, словно только что сошёл с портрета викторианской эпохи.

– Доброе утро, – сказала я, чувствуя, как моё сердце бьётся чуть быстрее.

– Доброе, – ответил он, подходя ближе. – Вы всегда так рано начинаете свои исследования?

– Иногда, – я улыбнулась. – А вы?

– Сегодня у меня было предчувствие, что я увижу вас здесь, – он сказал это с таким лёгким оттенком иронии, что я не могла не рассмеяться.

Мы вместе устроились за столом в дальнем углу библиотеки. Я достала свои записи, стараясь сосредоточиться на теме, которую мы обсуждали на лекции, но Джулиан, кажется, был настроен иначе.

– Знаете, – начал он, склонившись чуть ближе, – Шекспир умел не только исследовать человеческую природу, но и подмечать то, что мы сами о себе не осознаём.

– Вы о чём? – спросила я, оторвав взгляд от конспекта.

– Например, о том, как часто мы прячем свои настоящие чувства за словами.

Его взгляд проникал в самую глубину, и я почувствовала, как внутри меня всё напряглось.

– Может быть, это просто способ защититься, – ответила я, стараясь не выдавать своего смущения.

– Возможно, – согласился он, но в его голосе слышалась лёгкая насмешка. – Но порой слова могут быть мостом, а не стеной.

Его слова заставили меня задуматься. Я смотрела на старинные книги, окружающие нас, и думала о том, сколько в них спрятано мыслей, чувств, воспоминаний. Может, он прав? Может, мои собственные страхи – это те самые стены, которые я воздвигла, чтобы избежать боли?

– Вы молчите, Анна, – сказал он мягко. – Я снова заставил вас задуматься?

– Слишком много думать – моя привычка, – ответила я с улыбкой, стараясь смягчить атмосферу.

– Тогда, возможно, вам стоит чаще говорить, – его голос был настолько мягким, что я почувствовала, как тепло разливается внутри.

Мы снова замолчали, но на этот раз тишина была не неловкой, а уютной, как старое одеяло, в которое хочется завернуться.

– Джулиан, – начала я, не зная, как правильно сформулировать вопрос, который давно вертелся у меня на языке. – Почему вы так любите Шекспира?

Он откинулся на спинку стула, его лицо осветилось задумчивой улыбкой.

– Шекспир – это зеркало, – ответил он, его голос стал ниже, почти шёпотом. – Он показывает нам то, что мы боимся увидеть. Любовь, страх, страсть, предательство… всё это в нас, и он лишь помогает это разглядеть.

Его слова резонировали во мне. Я вспомнила свои собственные страхи, свои желания, которые я так долго прятала.

– А вы? – вдруг спросил он, его голос стал более серьёзным. – Почему вы выбрали именно эту тему?

– Может, я ищу ответы на свои вопросы, – призналась я, чувствуя, как моя защита постепенно рушится.

– И находите?

– Пока не уверена.

Его взгляд стал мягче, и я заметила, как он слегка подался вперёд.

– Я думаю, что вы уже знаете ответы, – тихо сказал он. – Вам просто нужно позволить себе увидеть их.

В этот момент я поняла, что Джулиан видит меня лучше, чем я сама. Он не просто смотрел – он видел. И в этом взгляде было нечто, что заставляло моё сердце сжиматься и разжиматься в ритме, который я не могла контролировать.

Время будто замедлилось. За окном туман стал гуще, поглощая улицы, а в библиотеке запах старых книг смешивался с каким-то сладким ароматом.

– Спасибо, – сказала я, хотя сама не до конца понимала, за что именно.

– За что?

– За то, что не даёте мне прятаться.

Его улыбка была тёплой и ободряющей, и я почувствовала, что, возможно, это был тот самый момент, когда я начала доверять не только ему, но и самой себе.

Между строками

Аудитория была заполнена студентами. Их голоса, словно хаотичный шёпот, перекатывались по старинным стенам. Свет пробивался сквозь высокие окна, рассекая пыльный воздух золотыми лучами, которые играли на резных деревянных панелях и тёмных партах. Это был один из тех осенних дней, когда свет казался густым, словно его можно было ощутить на ощупь, если протянуть руку.

Я устроилась на заднем ряду, чуть дальше от центра внимания. Меня всегда привлекали тени, в которых можно было наблюдать за происходящим, не привлекая лишних взглядов. Джулиан стоял у кафедры. Его фигура, высокая и уверенная, была будто вызволена из другого времени. Он поправил твидовый пиджак, откинул назад пряди темно-русых волос, и его голос, глубокий и обволакивающий, пронзил тишину, заставив всех замереть.

– Сегодня мы поговорим о силе слов, – начал он, его акцент звучал чуть аристократично, как всегда. – О том, как Шекспир, мастер языка, использовал их не просто как инструмент, а как оружие.

Его слова, словно острия, проникали вглубь. Я смотрела на него, чувствуя, как каждый его жест и интонация завораживают. Он слегка наклонился вперёд, опираясь на кафедру, и это движение сделало его ближе, интимнее.

– Возьмём «Отелло», – продолжал он. – Там любовь и ревность сплетаются в узел, который невозможно распутать. Шекспир показывает нам, как слово может быть семенем сомнения, которое вырастает в катастрофу.

Я записывала его слова в блокнот, но мои мысли уходили в другую сторону. Его голос был таким гипнотическим, что я почти перестала следить за своими движениями. Джулиан походил на актёра, который не просто произносит текст, а проживает его.

Он поднял взгляд, и наши глаза встретились. Сердце пропустило удар. Его губы чуть дрогнули в лёгкой улыбке, но я не могла сказать, была ли она предназначена именно мне.

– Слово – это сила, – сказал он, его взгляд всё ещё направлен на меня. – И эта сила часто используется против нас самих.

Я почувствовала, как по спине пробежал лёгкий холодок. В голове промелькнула мысль, что он, возможно, говорит не только о Шекспире.

Стараясь сосредоточиться, я сделала вид, что записываю. Но его голос продолжал звучать, наполняя меня ощущением, которое я не могла объяснить. В нём было что-то интимное, что-то, что пробуждало во мне чувства, о которых я давно не вспоминала.

Когда он вновь обратился к аудитории, я позволила себе расслабиться и взглянуть на его руки. Длинные, изящные пальцы, которые он часто использовал, чтобы подчеркнуть мысль или сделать акцент. Я представила, как эти пальцы перелистывают старинные фолианты, как они могут быть нежными и одновременно решительными.

Свет от окна падал на его лицо, подчеркивая высокие скулы и тонкие черты. Он был слишком красив, слишком идеален для этого мира. Казалось, что он создан, чтобы быть частью Оксфорда, частью его вечности.

Я пыталась вернуть себя к реальности, но мои мысли уже не подчинялись мне. В голове всплыли образы: как его рука касается моей, как он наклоняется ближе, чтобы прошептать что-то, что никто, кроме меня, не должен слышать. Я представила, как его пальцы убирают прядь волос с моего лица, а его голос звучит так тихо, что становится почти осязаемым.

«Анна, сосредоточься!» – мысленно приказала я себе, чувствуя, как щёки начинают пылать.

Джулиан тем временем продолжал говорить. Его речь была изысканной, каждое слово – словно жемчужина на нитке, а каждый взгляд, обращённый к аудитории, казался намеренным.

– Любовь и ревность, страсть и ненависть – всё это неразрывно связано, – сказал он, снова склонив голову, как будто разгадывая загадку. – Шекспир знал, что сердце человека – это поле битвы, где побеждает не всегда разум.

Его глаза снова встретились с моими. На этот раз я не отвела взгляд. Между нами проскочила невидимая искра, и я ощутила, как моё сердце начинает биться быстрее.

Когда лекция подошла к концу, Джулиан закрыл книгу, которую держал в руках, и прошёл мимо студентов, обмениваясь короткими фразами и кивками. Я медлила, не зная, стоит ли мне подойти.

– Анна, – его голос раздался совсем близко, заставив меня вздрогнуть.

– Да? – ответила я, обернувшись.

Он стоял рядом, чуть склонив голову, а его глаза, казалось, читали меня как открытую книгу.

– Вы слушали сегодня так внимательно, будто пытались найти ответы на свои собственные вопросы, – сказал он, и в его голосе была та самая теплая, обволакивающая интонация, от которой у меня перехватило дыхание.

– Возможно, вы правы, – ответила я, чувствуя, как мои слова звучат чуть неуверенно.

– И нашли ли вы их? – его голос стал чуть тише, и в нём зазвучали нотки, которые я не могла не заметить.

– Пока нет, – призналась я, не отрывая взгляда.

Джулиан улыбнулся, и эта улыбка была настолько мягкой, что я ощутила, как внутри что-то дрогнуло.

– Тогда, возможно, стоит продолжить поиск, – сказал он, делая шаг ближе. – Иногда ответы приходят, когда мы меньше всего их ждём.

Я кивнула, не в силах сказать больше. Его взгляд был настолько интенсивным, что я почувствовала, как все звуки вокруг исчезают.

– До встречи, Анна, – произнёс он, развернувшись.

Я смотрела ему вслед, не в силах сдвинуться с места. Тепло от его присутствия ещё не покинуло меня, и я поняла, что этот момент останется со мной навсегда.

Шёпоты сквозь вековые стены

Утро было холодным, как прикосновение забытых веков. Серые облака укрыли небо, ветер шевелил золотую листву, создавая иллюзию танца, и я торопилась к библиотеке, пытаясь спрятаться в уют шарфа. Однако, подходя к воротам колледжа, я заметила небольшую группу студентов. Их шёпот был как шелест пергамента – тихий, но настойчивый.

Один из них, рыжеволосый парень в небрежно накинутом пальто, бросил на меня долгий взгляд. Девушка рядом с ним что-то шепнула, и они оба переглянулись, словно соглашаясь, что я являюсь частью их разговора.

– Ты слышала? – донёсся обрывок фразы. – Это про Джулиана Эшфорда.

Я замерла, едва ли осмеливаясь дышать.

«Про Джулиана?» – мысль ударила, как молния.

Шёпот стал громче: «Роуз… скандал… декан…» Слова утопали в осеннем воздухе, не оставляя ясности.

В библиотеке тёплый запах старинных книг встретил меня, словно укрытие от ветра. Я попыталась сосредоточиться на заметках, но мысли тянулись обратно к услышанному. Кто такая Роуз? Какой скандал?

Дверь открылась с хлопком, и звуки шагов разорвали тишину.

– Я не потерплю таких обвинений! – голос Джулиана эхом отразился от высоких стен.

Я подняла голову. Джулиан стоял на пороге, его пальто слегка развевалось, как плащ, а в глазах горел огонь. Напротив него стоял декан, высокий, властный, с суровым выражением лица, которое казалось незыблемым, как каменные стены этого здания.

– Это не обвинения, Эшфорд, – холодно произнёс декан, словно взвешивая каждое слово. – Это предостережение.

– Слухи? – Джулиан сделал шаг вперёд, его голос стал ниже, и от этого мурашки пробежали по коже. – Вы хотите строить свою политику на сплетнях?

Я спряталась за стеллаж, чувствуя себя неуютно от того, что слышу этот разговор, но не в силах оторваться.

– Речь идёт о вашей репутации, – продолжал декан. – Ваши отношения с мисс Тайлер вызывают вопросы.

– Роуз – моя подруга, – резко ответил Джулиан, его тон был похож на удар хлыста. – И если вы действительно считаете, что моя личная жизнь может повредить колледжу, то, возможно, стоит пересмотреть ваши приоритеты.

Декан молча посмотрел на него, затем сухо кивнул и вышел, оставив Джулиана в одиночестве посреди библиотеки.

Я сделала вид, что увлечена книгами, но сердце колотилось так сильно, что мне казалось, это было слышно на весь зал.

Джулиан обернулся, его глаза на мгновение встретились с моими, и я почувствовала, как краснею. Он подошёл к столу напротив меня и бросил свой портфель.

– Вы всё слышали? – тихо спросил он, не поднимая взгляда.

– Немного, – призналась я, чувствуя, как голос предаёт меня.

Он откинулся на спинку стула, его взгляд блуждал где-то между пыльными корешками книг.

– Знаете, Оксфорд – это не только место знаний, – сказал он с лёгкой усмешкой, в которой сквозила горечь. – Это ещё и клубок сплетен, интриг и зависти.

– Они говорили о Роуз, – осторожно заметила я.

Он вздохнул и потёр виски, словно пытаясь прогнать невидимую боль.

– Роуз – это отдельная глава моей жизни, – тихо произнёс он. – Мы с ней много прошли. И, к сожалению, такие места, как это, любят делать из дружбы что-то большее.

Он замолчал, уставившись в окно, за которым ветер играл с листьями.

– Простите, если я слишком любопытна, – начала я, но он поднял руку, мягко останавливая меня.

– Вы не виноваты, – его голос стал чуть теплее. – Просто иногда этот мир кажется слишком тесным, чтобы в нём можно было дышать.

Я смотрела на него, поражённая тем, как ранимая, но сильная энергия исходила от него. Джулиан был словно человек из другого времени, который случайно оказался здесь, среди этих серых улиц и холодных зданий.

– Знаете, – тихо произнесла я, сама не понимая, зачем говорю это, – мне кажется, вы сильнее, чем думаете.

Он посмотрел на меня, и в его глазах заиграла лёгкая искорка, словно он уловил что-то в моих словах.

– Спасибо, – сказал он, его голос был мягким, но проникновенным.

В этот момент я снова позволила себе уйти в фантазии. Представила, как он тянется ко мне, чтобы коснуться моего лица, как его пальцы проходят по линии моей щеки. Этот образ был столь живым, что я почувствовала, как мои щёки пылают.

– Анна, – произнёс он, словно возвращая меня в реальность. – Иногда мне кажется, что вы видите больше, чем хотите показать.

Его слова обожгли меня, но я не осмелилась спросить, что именно он имел в виду. Вместо этого я кивнула и вернулась к своим записям, чувствуя, как между нами повисло что-то невыразимо важное.

За окном осень продолжала своё волшебство, и я поняла, что этот день останется со мной навсегда – как тихий шёпот, затерянный среди вековых стен Оксфорда.

Танец листьев и теней

Осенний день выдался холодным и ясным, но солнце только подчеркивало прохладу, будто его свет больше не грел, а просто существовал, чтобы напомнить о предстоящей зиме. Улицы Оксфорда, укрытые ковром из багряных и золотых листьев, шептали мне что-то на своём языке, который я ещё не успела выучить.

Я брела к университету, полностью погружённая в свои мысли. Вчерашний разговор с Джулианом оставил во мне странное чувство, как будто между нами возникло нечто, о чём мы оба боялись сказать вслух. Но это не мешало этому «нечто» расти, словно туманным утром, когда воздух, насыщенный влагой, становится всё гуще.

Я обернулась на звук шагов, и вот он, словно вынырнувший из книг или снов, шёл мне навстречу. Джулиан Эшфорд. Его фигура, облачённая в длинное пальто, напоминала силуэт какого-то странствующего поэта или времени.

– Анна! – окликнул он, и его голос, глубокий, бархатистый, словно проникал в самую суть моего существа. – Вы снова где-то витаете?

– Только в своём воображении, – ответила я с лёгкой улыбкой.

Он приблизился, остановившись так близко, что я почувствовала лёгкий аромат его одеколона – свежий, с древесными нотками.

– Вы не против, если я составлю вам компанию? – спросил он, и в его голосе звучала лёгкая шутливость.

– Конечно, – ответила я, пытаясь казаться равнодушной, хотя сердце уже начало отбивать свой нестройный ритм.

Мы пошли вместе, и я почувствовала, как его присутствие постепенно согревает меня, несмотря на холодный осенний воздух.

– Знаете, – вдруг сказал он, останавливаясь и слегка наклоняясь ко мне, – поздняя осень всегда напоминает мне о пьесах Шекспира.

– Почему? – спросила я, удивившись такому сравнению.

– Потому что в ней есть нечто трагическое и прекрасное одновременно, – ответил он, и в его глазах отразилось то же чувство, которое я так часто ловила в собственных мыслях. – Это время, когда природа сбрасывает свои маски, обнажая себя. Как в пьесе – нет больше притворства, только чистая истина.

Его слова задели что-то в моей душе. Я вдруг вспомнила, как осенью, будучи ещё ребёнком, убегала в лес и слушала, как листья шуршат под ногами. Эти моменты всегда были для меня особенными – когда вокруг только природа, и ты, наконец, чувствуешь себя настоящей.

– А что с вами? – спросил он, отрывая меня от воспоминаний. – Вы тоже так любите осень, или она кажется вам слишком мрачной?

– Напротив, – ответила я, слегка улыбнувшись. – Для меня осень всегда была самым вдохновляющим временем года.

– Тогда у нас есть ещё одна причина понимать друг друга, – заметил он с такой лёгкостью, словно это был простой факт.

Мы продолжили идти, пока не добрались до небольшой кофейни, спрятанной за углом старинного здания. Джулиан жестом пригласил меня внутрь.

– Здесь делают лучший тыквенный латте, – сказал он, открывая передо мной дверь.

Внутри было тепло, пахло корицей, ванилью и свежемолотым кофе. Витражные окна пропускали мягкий свет, окрашивая всё вокруг в золотисто-оранжевые тона. Мы выбрали столик у окна, и Джулиан снял своё пальто, раскрыв под ним твидовый пиджак и шарф, небрежно завязанный вокруг шеи.

– Кажется, у вас есть вопросы, которые вы боитесь задать, – сказал он, пока мы ждали заказ.

– Почему вы так решили? – я чуть покраснела, осознавая, что он прав.

– Ваш взгляд выдаёт вас, Анна, – ответил он, слегка улыбнувшись.

– Хорошо, – сказала я, пытаясь взять себя в руки. – Вы говорили, что осень обнажает истину. А что обнажает вас?

Он на мгновение замолчал, его взгляд стал более сосредоточенным.

– Моё прошлое, – наконец ответил он. – Оно всегда находит способ напомнить о себе.

– Это связано с… Роуз? – осмелилась спросить я, хотя сама не знала, зачем поднимаю эту тему.

Джулиан чуть прищурился, но его лицо оставалось спокойным.

– Роуз – это часть моей жизни, которую я стараюсь оставить позади, – тихо сказал он. – Но есть вещи, которые просто не исчезают, как бы сильно ты этого ни хотел.

Его слова звучали так искренне, что мне захотелось протянуть руку и коснуться его. Вместо этого я сжала свои ладони, пытаясь справиться с внезапной волной эмоций.

– А что обнажает вас, Анна? – вдруг спросил он, и в его голосе прозвучала нотка интереса.

– Мои страхи, – призналась я, не отрывая взгляда от его глаз.

– Страх – это нормально, – сказал он, чуть подаваясь вперёд. – Но иногда стоит рискнуть, чтобы узнать, что находится за его пределами.

В этот момент официант принёс наши напитки, нарушив атмосферу. Я сделала глоток латте, чувствуя, как тепло разливается внутри, смешиваясь с чем-то гораздо более глубоким, чем просто аромат тыквы и корицы.

– Знаете, – начал Джулиан, откинувшись на спинку стула, – вы, Анна, напоминаете мне одну из шекспировских героинь.

– И какую же? – спросила я, пытаясь скрыть своё волнение.

– Виолу из «Двенадцатой ночи», – ответил он, его глаза блеснули. – Умная, сильная, но в то же время способная к глубоким чувствам.

Я не знала, что ответить. Его слова прозвучали как комплимент, но в них было что-то большее – что-то личное.

В воздухе повисла тишина, наполненная словами, которые мы оба боялись произнести. За окном ветер гнал по мостовой листья, а я вдруг поняла, что никогда ещё не чувствовала себя настолько уязвимой и одновременно живой.

Магия осеннего света

Утро встретило меня мягким светом, пробивающимся сквозь занавески, и ароматом мокрой земли, доносящимся с улицы. Дождь, который шёл всю ночь, оставил на окнах капли, мерцающие в первых лучах солнца. Я потянулась, ощущая приятную усталость в теле. Воспоминания о прошлой ночи окутали меня, как тёплый плед.

Джулиан.

Он был таким внимательным, словно каждая мелочь имела значение. Его голос, мягкий и глубокий, до сих пор звучал в моей голове, когда он рассказывал о магии слов. А когда он провожал меня до дома, я не могла оторвать взгляд от его рук, с лёгкостью державших зонтик над нами.

– Вы всегда так смотрите на людей? – спросила я тогда, чувствуя, как его взгляд проникает в самую суть моей души.

– Только когда мне интересно узнать их историю, – ответил он, чуть наклонившись ближе, чтобы заглянуть мне в глаза.

Этот момент остался со мной, как аромат его одеколона – свежий, с древесными нотами, вызывающий дрожь.

Я закрыла глаза, позволив себе ненадолго погрузиться в фантазию. Его пальцы, чуть касающиеся моей руки, словно проверяют границы дозволенного. Его голос, обволакивающий меня, будто тёплый осенний ветер. Я вздрогнула, отгоняя эти мысли, но они оставили лёгкий жар на щеках.

Сегодня его лекция.

Я вскочила с кровати, осознавая, что не хочу опаздывать. Одежда. Это всегда было для меня задачей: не слишком нарядно, но и не так, чтобы затеряться в толпе. Мой выбор пал на светло-бежевое платье с длинными рукавами. Оно обтягивало фигуру, оставляя пространство для воображения. Взяв тёплый кашемировый шарф и свои любимые ботинки, я взглянула в зеркало.

– Сойдёт, – пробормотала я, добавив каплю парфюма с нотами ванили и мускуса.

Аудитория была заполнена студентами, но я сразу почувствовала, как взгляды устремились ко мне. Шёпот, тихий, но настойчивый, окружал меня, пока я пробиралась к своему месту.

– Почему он так её выделяет?– Это она…

Я постаралась сосредоточиться на том, чтобы не уронить свои вещи. Сев на свободное место, я почувствовала, как моё лицо вспыхивает.

Когда Джулиан вошёл, все замолкли. Его пальто слегка развевалось, а в руках он держал несколько книг. Он выглядел так, будто только что вышел из шекспировской пьесы.

– Доброе утро, – его голос наполнил комнату, обволакивая каждого.

Он говорил о магии "Сна в летнюю ночь", о том, как реальность и иллюзия переплетаются, чтобы создать новый мир.

– Анна, – его голос заставил меня вздрогнуть. – Как вы думаете, почему Шекспир так часто использует магию как сюжетный инструмент?

Все взгляды обратились на меня.

– Возможно, потому что магия позволяет нам раскрыть внутренние конфликты героев, – сказала я, стараясь говорить уверенно.

Джулиан улыбнулся, и в его глазах мелькнуло одобрение.

– Очень интересная мысль, – произнёс он. – И, я думаю, в этом есть что-то личное.

После лекции он подошёл ко мне, его взгляд был мягким, но настойчивым.

– У вас есть немного времени? – спросил он, легко улыбнувшись.

– Конечно, – ответила я, чувствуя, как мои руки начинают дрожать.

– Тогда прогуляемся, – предложил он, жестом указывая на выход.

Парк встретил нас шёпотом ветра и золотым сиянием солнца, пробивающимся сквозь серые облака. Листья кружились в воздухе, словно танцующие на невидимой сцене. Мы шли молча, наслаждаясь этим живым полотном.

– Осень – удивительное время, – сказал он, нарушая тишину. – Она так напоминает пьесу. Сложная, но чарующая.

– Да, – согласилась я. – Как будто природа показывает, что даже конец может быть красивым.

Мы остановились у небольшой беседки, скрытой в тени деревьев. Джулиан повернулся ко мне, его взгляд стал серьёзнее.

– Анна, – начал он, и в его голосе звучало что-то новое, – иногда я чувствую, что слова – это не то, что нам нужно.

Я замерла, уловив тонкую границу между его словами. Он подошёл ближе, и я почувствовала тепло, исходящее от него.

– Иногда лучше просто… почувствовать, – прошептал он, наклоняясь ближе.

Я не могла дышать. Его рука коснулась моей, его пальцы мягко провели по моей коже. Это было больше, чем прикосновение. Это было обещание.

– Простите, – сказал он, отступая, но его взгляд оставался прикованным ко мне.

– Всё в порядке, – ответила я, голос едва дрожал.

Когда он проводил меня до дома, солнце выглянуло из-за облаков, окрашивая всё вокруг в тёплый золотистый цвет. Мы остановились у двери, и он задержался на мгновение.

– Сегодняшний день… был важным, – сказал он, его голос был тихим, почти интимным.

– Да, – прошептала я, чувствуя, как тепло разливается по телу.

Джулиан склонил голову, его губы едва заметно дрогнули, словно он собирался что-то сказать, но передумал.

– До встречи, Анна, – произнёс он, прежде чем развернуться и исчезнуть в солнечном свете.

Я смотрела ему вслед, зная, что этот момент останется со мной навсегда.

Тепло среди осенних дней

Моя квартирка в Оксфорде была крошечной, но в этом заключалась её странная прелесть. Она находилась на третьем этаже старого дома, где лестницы скрипели при каждом шаге, а стены словно хранили в себе эхо прошлых жильцов. Высокие окна с облупившейся рамой выходили на оживлённую улицу. Иногда я подолгу стояла у них, наблюдая, как люди снуют туда-сюда, как дождь лениво стекает по стеклу, или просто впуская осенний воздух, пахнущий сыростью и листвой.

Квартира была скромно обставлена: маленький обеденный стол, три разномастных стула, старый диван, который ночью превращался в кровать, и книжный шкаф, полки которого уже начали заполняться книгами, найденными в местных лавках. Здесь царило постоянное чувство неустроенности – как будто вещи ещё не успели привыкнуть к тому, что это их место.

Главной моей борьбой было отсутствие нормального отопления. Камин в углу больше служил украшением, чем источником тепла, а маленький обогреватель лишь чуть поднимал температуру в комнате. По утрам я укрывалась тремя пледами, но ноги всё равно оставались холодными.

Сегодня было особенно прохладно. Я надела толстый свитер, обмоталась тёплым шарфом и забралась с ногами на диван, но всё равно ощущала, как холод пробирается сквозь одежду.

И тут я вспомнила.

В нижнем ящике шкафа лежали вязанные носки, которые Наташа сунула мне перед отъездом.

– Считай это моим оберегом, – сказала она тогда, вручая мне свёрток. – Защита от английской сырости.

Я достала их. Они были серые, с простым узором, мягкие на ощупь и почти волшебные в своей теплоте. Надев их, я почувствовала, как холод постепенно уходит. Улыбнувшись, я взяла телефон и набрала Наташин номер.

Её голос раздался сразу же, как будто она ждала моего звонка.

– Анюта! – выкрикнула она с восторгом. – Ну, наконец-то! Я уж думала, ты совсем забыла про меня, свою бедную подругу, оставленную в Москве.

– Забыла? – усмехнулась я, подтянув ноги под плед. – Про королеву драмы? Никогда.

– Вот и хорошо, – ответила она с наигранной важностью. – Но рассказывай, что там у тебя? Надеюсь, ты уже обзавелась британским поклонником?

– Наташ, – протянула я, чувствуя, как мои щёки начинают гореть.

– Ага, значит, так и есть! – её голос прозвучал торжествующе. – Признавайся: кто он?

– Ну… – начала я осторожно, но Наташа не собиралась давать мне шанса уклониться.

– Не увиливай, Аннушка, – сказала она, растягивая моё имя с намёком на строгость. – Я жду.

– Его зовут Джулиан, – наконец призналась я. – Он профессор.

– Профессор? – переспросила она, звуча одновременно удивлённо и радостно. – Ох ты, моя маленькая ведьмочка, ты превзошла саму себя. Ну и какой он?

Я описала ей Джулиана: его манеру говорить, словно он читает стихи, его лёгкую походку, тёплый бархат его голоса и тот взгляд, который мог пробудить во мне всё на свете.

– Он ещё и провожал меня домой, – добавила я, пытаясь звучать как можно равнодушнее.

– О, детка! – воскликнула Наташа. – Это определённо твой мистер Дарси. И что, он уже начал читать тебе Шекспира?

– Наташа, перестань! – сказала я, смеясь.

– Хорошо, хорошо, но учти: я хочу знать все подробности. И, пожалуйста, будь осторожна.

– Почему ты всегда говоришь мне это? – спросила я, немного удивлённая её тоном.

– Потому что ты слишком легко увлекаешься, – её голос стал мягче. – А такие мужчины, как твой Джулиан, бывают… сложными.

Мы ещё долго разговаривали, вспоминая школьные годы и наши планы сбежать в Лондон, поселиться в мансарде с видом на Тауэрский мост. Наташа называла меня «ведьмочкой», «охотницей за поэтами» и даже «Аннушкой-путешественницей», наполняя разговор теплом и шутками.

Когда мы попрощались, я почувствовала, как стало немного легче.

Моя квартира наполнилась теплом от свечей, которые я зажгла, чтобы сделать атмосферу уютнее. На плите закипал чайник, а на столе стояла тарелка с ломтиками яблок и кусочком яблочного пирога из ближайшей пекарни.

Я достала свой старый дневник, раскрыла его и начала писать.

«Он как туман в октябрьском парке, – написала я о Джулиане, но тут же перечеркнула. – Ускользающий, манящий, загадочный».

Я отложила ручку и посмотрела в окно. Дождь стучал по стеклу, будто нашёптывая свои истории. В эту минуту мне вдруг захотелось, чтобы Джулиан оказался рядом. Хоть на мгновение.

Шёпоты и тени

Оксфордский воздух был пропитан осенью. Золотистые и багряные листья покрывали тротуары, а лёгкий ветер приносил с собой запах сырой земли и прелой листвы. В тот день я ощущала на себе пристальные взгляды, словно весь университет знал что-то, чего не знала я.

В коридорах университета, когда я шла на лекцию, шёпот сопровождал меня, словно тень.

– Просто студентка… неужели правда?

Эти слова врезались в сознание, как шорох листьев под ногами. Я сделала вид, что не замечаю перешёптываний, но внутри всё сжималось.

– Вы видели, как он смотрит на неё?

В аудитории я выбрала место в центре, надеясь, что это поможет мне остаться незаметной. Однако Лорен, американская студентка, сидевшая на первом ряду, бросала на меня выразительные взгляды.

Когда Джулиан вошёл, наступила внезапная тишина. Его шаги раздавались по каменному полу с ровным ритмом. Он выглядел идеально, как всегда: тёмно-синий твидовый пиджак, чуть небрежно завязанный шарф, и взгляд – проницательный, глубокий.

– Сегодня мы поговорим о том, как Шекспир использовал маски – метафорические и буквальные, – начал он, оглядев аудиторию.

Его голос был насыщенным, словно бархатный ритм осеннего ветра. Когда он говорил, я словно видела, как его слова оживают.

– Мисс Снигирева, – обратился он ко мне, и я почувствовала, как весь зал затаил дыхание. – Как вы думаете, зачем Шекспиру была нужна эта игра с реальностью?

Сердце заколотилось.

– Возможно, – начала я, пытаясь говорить уверенно, – реальность слишком скучна. Маска позволяет скрыть настоящее, а заодно показать больше, чем человек хочет выдать.

– Интересное замечание, – мягко ответил он, его улыбка была одобрительной.

Но я услышала тихий смешок, и его ледяная нотка вывела меня из равновесия. На первой парте сидела Лорен, студентка из Америки, с которой я почти не общалась. Её взгляд был холодным, почти колючим. Она скрестила руки на груди и с явным недовольством откинулась на спинку стула.

– Ещё один фаворит, – прошептала она соседке по парте, но её слова прозвучали достаточно громко, чтобы я их услышала.

Я старалась не обращать на неё внимания, но внутри всё сжалось.

Когда лекция закончилась, я собирала свои вещи, когда Лорен подошла ко мне.

– Ты думаешь, что ты особенная? – спросила она, её голос был наполнен искусственной сладостью.

– Прости, что? – спросила я, стараясь сохранять спокойствие.

– Мы все видим, как он смотрит на тебя, – продолжила она, её глаза блестели от скрытой злости. – Но такие, как он, не выбирают таких, как ты.

Её слова были подобны острию ножа, но прежде чем я успела ответить, рядом появился Джулиан.

– Лорен, – его голос был тихим, но в нём слышалась твёрдость. – Я уверен, что у вас есть более достойные занятия, чем обсуждать мои отношения.

Лорен побледнела, но постаралась сохранить остатки гордости.

– Конечно, мистер Эшфорд, – пробормотала она, уходя прочь.

Он повернулся ко мне, и его взгляд был полон сочувствия.

– Простите за это, Анна, – сказал он, слегка наклонив голову. – Иногда слухи становятся неотъемлемой частью университетской жизни.

– Всё в порядке, – ответила я, но голос дрожал.

– Прогулка могла бы снять напряжение, – предложил он, и его слова прозвучали как спасение.

Парк, куда мы направились, был словно из сказки. Золотые листья кружились в воздухе, осенний свет мягко пробивался сквозь облака. Мы шли вдоль извилистой аллеи, слушая, как ветер шепчет свою песню среди ветвей.

– Иногда мне кажется, что осень – это время, когда прошлое становится ближе, – тихо сказал Джулиан. – Как будто каждая тень хранит чью-то историю.

Я кивнула, вдыхая запах сырой земли. Мы шли молча, пока он вдруг не остановился и поднял с земли идеально жёлтый клён.

– Это вам, – сказал он, протягивая мне лист.

Я улыбнулась, принимая этот скромный подарок.

– Вы всегда такой галантный? – пошутила я.

– Только с теми, кто этого заслуживает, – ответил он, его голос был мягким, но в нём звучала искренняя уверенность.

Мы продолжили идти, и я чувствовала, как тишина между нами становится всё более значимой.

Когда мы остановились у пруда, Джулиан повернулся ко мне. Его взгляд был серьёзным, но в нём была какая-то неуловимая нежность.

– Вы не чувствуете себя здесь одинокой? – спросил он.

Я отвела взгляд, чувствуя, как горло сжимается.

– Иногда, – призналась я.

– Оксфорд может быть суров, если не находишь в нём своего места, – сказал он, сделав шаг ближе.

В этот момент ветер, казалось, затих, оставив только нас двоих среди золотого осеннего пейзажа.

– Но вы находите своё место, Анна, – добавил он, его голос стал почти шёпотом.

Я подняла взгляд и увидела, как его глаза смягчились. Он протянул руку и аккуратно убрал прядь волос с моего лица. Его прикосновение было таким лёгким, что я едва почувствовала его, но сердце забилось быстрее.

– Спасибо, – прошептала я, чувствуя, как воздух между нами наполняется напряжением.

– Вы заслуживаете, чтобы вас видели, – сказал он, и его голос был таким тёплым, что я на мгновение забыла, где мы находимся.

Он медленно наклонился, и его губы едва коснулись моих. Это было как первое дыхание после долгого ожидания. Его прикосновение было нежным, но в нём чувствовалась сдержанная сила.

Когда наши губы разомкнулись, я почувствовала, как мир вокруг нас снова оживает: ветер подхватил опавшие листья, а где-то вдали прозвенел колокольчик велосипедиста.

Джулиан улыбнулся, его глаза искрились чем-то, что я не могла расшифровать.

– Пойдёмте, я провожу вас до дома, – сказал он, беря меня за руку.

Путь домой

Мы шли по тихим улочкам, освещённым мягким осенним светом, пробивающимся сквозь облака. Его рука была тёплой и надёжной, а его шаги – уверенными.

– Этот день я запомню надолго, – тихо сказала я, когда мы подошли к моему дому.

– Я тоже, – ответил он, его голос звучал как обещание.

Когда он ушёл, я долго стояла у окна, чувствуя, как сердце всё ещё бьётся в ритме его слов и прикосновений.

Код Шекспира

На кухне было тихо, только шелест дождя за окном напоминал о том, что мир за стеклом живёт своей жизнью. Кофе обжигал губы, но я не спешила, держа кружку в руках. Утро обволакивало меня уютом и какой-то необъяснимой меланхолией.

Сон всё ещё держал меня в своих объятиях, словно шёпот, который нельзя забыть.

Во сне я шла по туманному лесу, листья шуршали под ногами, и воздух был наполнен ароматом сырой земли и веток. Вдали стоял Джулиан, его фигура словно растворялась в серебряной дымке. В руках он держал книгу, обёрнутую в потёртую кожу.

– Анна, – сказал он, его голос был тихим, но проникал прямо в сердце. – Ты должна прийти.

Когда я протянула к нему руку, он сделал шаг назад, и туман поглотил его. Я проснулась, чувствуя, как сердце бьётся быстрее, словно пытаясь догнать реальность.

Я вышла из дома, кутаясь в пальто, и замерла, увидев его. Джулиан стоял у калитки, словно сон, что превратился в явь. В руках у него был зонт, а его твидовое пальто, слегка влажное от тумана, выглядело идеально.

– Доброе утро, Анна, – сказал он с лёгкой улыбкой, его голос был таким же мягким, как и в моём сне.

– Как вы здесь оказались? – спросила я, пытаясь справиться с удивлением.

– Может быть, интуиция, – ответил он, наклоняя голову. – А может быть, я просто знал, что это утро будет подходящим для библиотеки.

– Для библиотеки? – переспросила я, чувствуя, как сон становится всё более реальным.

– Да, – продолжил он, его глаза блестели. – Я хочу показать вам кое-что.

Мы шли по мокрым улочкам Оксфорда, и Джулиан говорил о магии слов, о том, как книги могут сохранять секреты. Его голос завораживал, заставляя забыть о холоде.

Когда мы вошли в библиотеку, воздух был наполнен запахом старой бумаги и древесины. В тишине слышался только шорох страниц. Джулиан уверенно направился к секции редких рукописей, его пальцы пробегали по корешкам книг.

– Вот она, – сказал он, вытаскивая фолиант с потёртой обложкой.

Он аккуратно открыл книгу, и на пожелтевших страницах я увидела староанглийские строки.

– "Код Шекспира", – прочитал он, его голос стал чуть тише, словно он произнёс заклинание.

На страницах были символы и фразы, каждая из которых была окутана тайной.

– Что это? – спросила я, наклоняясь ближе.

– Упоминание о тайном обществе, – ответил он. – Они верили, что Шекспир не просто писал пьесы, а использовал их, чтобы спрятать знания, которые ему передали друиды.

– Друиды? – переспросила я, чувствуя, как в груди растёт волнение.

– Да, – подтвердил он. – Подумайте: магия, природа, сила слов – всё это было неотъемлемой частью их культуры. А Шекспир, возможно, был больше, чем просто бардом.

Я замолчала, поражённая этой мыслью.

– Ваши исследования о связи Шекспира с друидами… – начал он, его голос был полон уважения. – Они настолько детальны и изящны, что я даже не удивлюсь, если вы найдёте ответ там, где другие его не увидят.

Его слова заставили меня покраснеть.

– Я просто пытаюсь соединить точки, – ответила я.

– И делаете это блестяще, – добавил он, его взгляд был таким тёплым, что я не могла не улыбнуться.

Откровение Джулиана

Джулиан на мгновение замер, а затем заговорил, его голос стал чуть тише.

– Роуз, – сказал он, и я заметила, как в его глазах мелькнула боль. – Она была моей коллегой и близким человеком. Она исчезла несколько лет назад, когда исследовала что-то, связанное с этим.

– Исчезла? – переспросила я, чувствуя, как холод пробегает по спине.

– Она говорила о тайнах, которые могут изменить всё, – продолжил он. – А потом просто пропала.

Я не знала, что ответить.

– Простите, что втягиваю вас в это, – сказал он, слегка касаясь моей руки. – Но я чувствую, что вы способны помочь.

Его слова были искренними, и я поняла, что больше не хочу отступать.

В этот момент в библиотеку вошёл ассистент декана.

– Мисс Снигирева, декан хотел бы видеть вас.

Я посмотрела на Джулиана, и он мягко сжал моё плечо.

– Всё будет хорошо, Анна, – сказал он, и его голос был полон уверенности.

Но я заметила, как его глаза на мгновение стали тревожными, словно он знал больше, чем говорил.

Запреты

Кабинет декана встретил меня прохладой и гнетущей тишиной. Высокие книжные стеллажи, тёмное дерево мебели, тяжёлые портьеры, приглушавшие свет осеннего дня – всё это создавало ощущение давления. Казалось, стены сжимались, вынуждая меня чувствовать себя меньше, чем я есть. Декан сидел за массивным столом, будто вершил правосудие, хотя его улыбка выглядела скорее издевательской, чем доброжелательной.

– Мисс Снигирева, – начал он, складывая руки на столе. – Рад, что вы смогли прийти.

Я слегка кивнула, чувствуя, как напряжение медленно сжимает плечи.

– Я внимательно слежу за вашим прогрессом, – продолжил он, его голос звучал ровно, но в нём угадывались нотки превосходства. – Ваши исследования действительно заслуживают внимания.

– Спасибо, – ответила я, стараясь звучать спокойно, но внутри всё дрожало от неизвестности.

– Однако, – его тон изменился, стал холодным, – я хотел бы обсудить кое-что, что вызывает у меня беспокойство.

Я слегка нахмурилась, пытаясь понять, к чему он клонит.

– Ваши взаимоотношения с профессором Эшфордом.

Эти слова прозвучали, как гром среди ясного неба. Я почувствовала, как внутри всё похолодело.

– Простите? – переспросила я, стараясь сохранить спокойствие.

Декан откинулся на спинку стула, сложив руки на груди, словно наслаждаясь моим замешательством.

– Профессор Эшфорд – человек… непростой, – начал он с тоном, словно объяснял очевидное. – Его методы работы, его подходы, его… связи уже давно вызывают вопросы.

Я молчала, пытаясь совладать с гневом, который начал закипать внутри.

– Ваши встречи, – он сделал паузу, внимательно наблюдая за моей реакцией, – выглядят как минимум двусмысленно.

– Мы работаем над исследованием, – резко ответила я. – Профессор Эшфорд помогает мне с моей темой.

– Возможно, – продолжил он, с трудом скрывая саркастическую улыбку. – Но не все могут воспринимать это так невинно.

Его слова заставили меня вспыхнуть от возмущения, но я постаралась подавить эмоции.

– Я понимаю правила университета, – сказала я, глядя ему прямо в глаза. – И уверена, что не нарушаю их.

– Не нарушаете? – повторил он, поднимая бровь. – Может быть, вы сами так считаете. Но есть и другие аспекты. Например, слухи.

Он наклонился вперёд, и в его взгляде появилось что-то ледяное.

– Вы понимаете, мисс Снигирева, что если эти слухи продолжатся, то это может привести к… неприятным последствиям.

– Каким именно? – мой голос дрожал, но я старалась держаться.

– Ваш грант, например, – сказал он так буднично, будто говорил о погоде. – Университет крайне серьёзно относится к своей репутации.

Эти слова прозвучали, как удар под дых.

– И что будет с профессором Эшфордом? – спросила я, чувствуя, как ярость начинает побеждать страх.

– Его положение тоже будет под угрозой, – ответил декан, чуть склонив голову, будто задумавшись. – Возможно, он потеряет работу.

Я сжала руки в кулаки, стараясь не выдать своих эмоций.

– Почему вы так уверены, что слухи вообще имеют значение? – спросила я, с трудом удерживая голос ровным.

– Потому что слухи часто основаны на правде, – сказал он, его тон стал ядовитым. – Вы знали, что профессор Эшфорд был тесно связан с Роуз Беннетт?

Имя прозвучало, как пуля, пущенная в моё сознание.

– Кто это? – спросила я, чувствуя, как внутри всё сжимается.

– Ах, Роуз… – декан улыбнулся, но в его улыбке не было тепла. – Когда-то она была его студенткой. Очень талантливая. Однако её исследования завели её… слишком далеко.

– Что вы имеете в виду? – мой голос стал чуть тише, почти шёпотом.

– Она исчезла, – сухо ответил он. – В самый разгар работы над темой, которую они разрабатывали вместе. И вы знаете, мисс Снигирева, некоторые считают, что профессор Эшфорд мог быть косвенно причастен к этому.

Эти слова были ударом.

– Это неправда, – ответила я, чувствуя, как дрожь пронизывает всё тело.

– Возможно, – сказал он с ледяной улыбкой. – Но я рекомендую вам задуматься, мисс Снигирева, о том, с кем вы хотите связывать свою репутацию.

Он поднялся, давая понять, что разговор окончен.

– Будьте благоразумны, – добавил он, словно это было его благословением.

Когда я вышла из кабинета, холодный воздух коридора заставил меня содрогнуться. Его слова, намёки, предупреждения эхом звучали в моей голове. Я не знала, что делать, но понимала одно: этот разговор не изменит того, что я чувствую.

Между строк

Туман заполз в мою маленькую квартирку, пробиваясь через щели оконных рам. Солнечные лучи, едва касавшиеся мокрых мостовых, отбрасывали на стены танцующие блики. Я сидела на полу, окружённая стопками книг, рукописей и заметок. Но больше всего моё внимание привлекала старая фотография, найденная накануне в библиотеке.

На снимке был Джулиан. Молодой, лет двадцати пяти, он стоял, опершись на перила старинного моста. Его лицо было спокойным, но в глазах читалась сосредоточенность. Рядом с ним – девушка, которая держала его за руку. Светлые волосы Роуз спадали на плечи, её улыбка была сияющей, а взгляд – живым. Под фотографией вилась надпись: "Роуз и Джулиан. Весна, 2007."

Я осторожно провела пальцами по изображению, будто пытаясь прикоснуться к этим людям из прошлого. Что связывало Джулиана с этой девушкой? Почему он никогда не рассказывал мне о ней? Было ли это слишком болезненным воспоминанием или же чем-то, что он намеренно хотел скрыть?

Сердце сжалось от неясного чувства ревности и странной тревоги.

К полудню я добралась до университета, на ходу собирая свои мысли в кучу. Коридоры, некогда казавшиеся мне прибежищем знаний, теперь стали напоминать узкие туннели, где каждый взгляд сопровождался шёпотом.

В столовой двое студентов сидели за соседним столиком, явно обсуждая что-то связанное со мной.

– Я слышала, она специально сблизилась с ним ради оценки, – громким шёпотом проговорила девушка с американским акцентом. Кажется, это была Лорен, но я была так напряжена, что не разобрала толком.

– А ты не думаешь, что она его шантажирует? – насмешливо отозвался парень, поправляя круглые очки.

Я попыталась сосредоточиться на чашке кофе, но их разговор тянулся липкими нитями, словно паутина, опутывая мои мысли. Внутри росло раздражение, смешанное с обидой. Они ничего не знали ни обо мне, ни о Джулиане, но всё равно чувствовали себя вправе судить.

В библиотеке я нашла Джулиана. Его тонкие пальцы ловко перелистывали страницы книги, а лицо, слегка освещённое настольной лампой, казалось невероятно сосредоточенным. Он поднял голову, заметив меня.

– Анна, – мягко произнёс он, его голос был наполнен теплом. – Рад, что вы пришли.

Моё сердце дрогнуло, и тревожные мысли отступили перед этим мгновением.

Мы приступили к поискам. Между страницами древнего фолианта я наткнулась на странные символы. Их линии были запутанными, словно корни старого дерева, и сразу привлекли моё внимание.

– Джулиан, взгляните, – я показала ему находку.

Он наклонился ближе, и от его присутствия я почувствовала едва уловимый аромат древесного мускуса.

– Это зашифрованное послание, – сказал он, едва касаясь страниц. – Эти символы встречаются в текстах XVI века, особенно в связи с тайными обществами.

– Код Шекспира? – прошептала я, и слова повисли в воздухе, как эхо.

Джулиан посмотрел на меня, и его взгляд зажёг что-то внутри меня.

– Вы не перестаёте меня удивлять, Анна, – сказал он. – Ваше умение видеть детали… это то, что делает вас особенной.

Я почувствовала, как кровь приливает к щекам. Его слова были простыми, но в них была сила, способная согреть даже в самый холодный день.

После библиотеки Джулиан предложил пройтись в парк. Он встречал нас золотом листьев, танцующих в слабом ветре, и шорохом дорожек под ногами. Казалось, каждый шаг открывал новую главу невидимой книги.

– Шекспир был мастером магии слов, – говорил Джулиан, идя рядом. – Но, возможно, его магия была больше, чем просто метафора. Думаете, друиды могли влиять на него?

– Безусловно, – ответила я. – Кельты верили, что слова обладают силой, а их барды были хранителями этой силы. Шекспир, вероятно, вдохновлялся этой идеей, превращая каждую свою пьесу в своеобразный заклинательный текст.

– Вы говорите, как настоящий исследователь, – тихо сказал он, слегка касаясь моей руки.

Внезапно перед нами возник человек. Его появление было столь неожиданным, что казалось, он вырос из земли. Высокий, с растрёпанными каштановыми волосами, он носил длинное пальто, напоминающее одежды из другого времени. На ногах у него были стоптанные ботинки, а в руках – зонт с изогнутой ручкой, который он вертел, словно это была его любимая игрушка.

– Добрый день, – проговорил он с яркой улыбкой, в которой читалась лёгкая насмешка. – Не каждый день встретишь таких серьёзных молодых людей.

Его взгляд остановился на Джулиане, и между ними будто вспыхнула искра невидимого понимания.

– Мы… обсуждаем историю, – начал Джулиан, его голос стал более напряжённым, чем обычно.

– История? – переспросил мужчина, и в его глазах заиграли огоньки. – Ах, да, это место полно историй. И тайн.

– Вы давно здесь? – осторожно спросила я.

– Достаточно давно, чтобы знать, что вы ищете, – ответил он, его голос стал глубже, но не утратил своей лёгкости. – Осторожнее со словами, дорогие мои. Они имеют силу.

Он посмотрел прямо мне в глаза, и я почувствовала, как внутри всё замирает. Было в его взгляде что-то необъяснимое, словно он видел меня насквозь. Затем он сделал шаг назад, взмахнул зонтом и, не оглядываясь, растворился в тумане.

– Кто это был? – выдохнула я, чувствуя, как кровь стучит в висках.

Джулиан молчал. Его лицо было задумчивым, но глаза блестели, будто он только что столкнулся с чем-то из собственных фантазий.

– Возможно, лишь странник, – наконец сказал он. – А может, тот, кто знает больше, чем мы.

Мы шли обратно молча. Лучи солнца, пробивавшиеся сквозь облака, касались нас, как благословение. У моего порога Джулиан остановился.

– Спасибо за день, Анна, – сказал он, его голос звучал мягче, чем обычно.

– Это я должна сказать спасибо, – ответила я, чувствуя, как внутри разгорается тепло.

Его взгляд задержался на моём лице чуть дольше, чем нужно. Я ощутила лёгкий трепет, когда он аккуратно взял мою руку.

– Берегите себя, – прошептал он, и его слова звучали как обещание.

Когда он ушёл, я долго смотрела ему вслед, понимая, что день открыл передо мной больше вопросов, чем ответов.

Зеркало прошлого

Осень Оксфорда обступала меня холодным дыханием. Небо было серым, деревья стояли почти обнажённые, их ветви царапали воздух, словно пытались удержать уходящий свет. Я шла по старинным коридорам университета, прислушиваясь к шепоту студентов. Их взгляды жгли мне спину, каждое перешёптывание казалось направленным в мою сторону.

Джулиан заметил, как я нервно оглядываюсь, и положил руку мне на локоть. Его прикосновение, пусть лёгкое, было словно крепкая опора.

– Не обращай внимания, – сказал он тихо, но уверенно. – Люди любят придумывать истории, особенно когда у них нет своей.

Его голос был как тихая музыка, которая заглушала все мои страхи. Я хотела что-то сказать, но он опередил меня.

– Анна, ты сегодня сможешь зайти в библиотеку? – спросил он с той ненавязчивой интонацией, которая заставляла любое предложение казаться не просто просьбой, а чем-то неизбежным.

Я кивнула, чувствуя, как волнение накрывает меня.

Мы изучали старинные планы университета уже почти час, когда Джулиан вдруг замер.

– Вот, смотри, – сказал он, указывая на почти стёртый знак в углу документа.

Это была небольшая звезда, вписанная в круг. Вокруг неё были написаны слова на латыни.

– Это символ тайного общества? – предположила я, стараясь разобрать надпись.

– Возможно, – ответил он, и его голос стал тише, словно он говорил сам с собой. – Если я правильно понимаю, это указывает на комнату, которой больше нет на официальных планах.

Темнота в глубине коридоров университета обнимала нас, скрывая от лишних глаз. Шаги Джулиана отдавались глухим эхом, и его тень, высокая и изящная, мелькала на старинных стенах, как ожившая иллюстрация к легенде. Я шла за ним, прижимая к груди книгу с последними подсказками, которые мы нашли в библиотеке.

Джулиан шёл впереди, его фигура, окутанная тенью, выглядела почти нереальной. Он держал фонарь, свет которого играл на старинных стенах, словно подсказывая путь. Я шла за ним, чувствуя, как сердце бьётся в ритм его шагов. У меня в руках был дневник Роуз, найденный нами в библиотеке – небольшой, потрёпанный временем, но полный тайн, которые могли изменить всё.

– Мы близко, Анна, – тихо сказал Джулиан, оглянувшись через плечо.

В его голосе звучала уверенность, но и что-то ещё – трепет ожидания. Его глаза светились так, будто он был на пороге великого открытия.

Я кивнула, не в силах найти слова. Казалось, что воздух вокруг пропитан тайной, и каждый вдох приносит с собой новое предчувствие.

Мы остановились перед массивной дверью, утопленной в стену из тёмного камня. Резные узоры на её поверхности выглядели странно знакомыми. Джулиан медленно поднял руку, его пальцы пробежали по одной из декоративных розеток. Затем, с лёгким нажатием, он сдвинул её, и дверь с тихим скрипом открылась.

Комната за дверью была погружена в полумрак, пахла сыростью и старинными книгами. Узкий луч света из фонаря выхватывал высокие полки, покрытые пылью, и массивный стол, стоящий в центре. На его поверхности лежал дневник, который мы искали. Рядом с ним был небольшой футляр, покрытый вековой патиной.

– Это то самое место, – прошептал Джулиан, подойдя к столу.

Его рука замерла над дневником, как будто он боялся разрушить его хрупкость. Я шагнула ближе, моё сердце колотилось в груди.

– Здесь… здесь всё связано, – пробормотала я.

– Это дневник Роуз, – произнёс он, с благоговением беря его в руки. Его пальцы осторожно переворачивали страницы, на которых виднелись ряды шифров и записей.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.