Александр Егоров, Анна Зимова, Вера Гамаюн, Евгений ЧеширКо, Елена Пальванова, Игорь Сергеев, Ирина Асеева, Мария Якунина, Оксана Иванова-Неверова
Удивительные истории про любовь и дружбу, или Ай нид хелп в свой хэппи бёздэй

Удивительные истории – детям

© Авторы, текст, ил., 2020–2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Александр Егоров
Про Алису и лису

Как-то на весенних каникулах звонит мне Тимур. Звонит и камеру включает, чтоб я его видел.

А вид у него, как обычно, очень таинственный.

– Слушай, Макс, – говорит он. – Ай нид хелп. Ну, как бы помощь твоя нужна.

– Что опять случилось? – говорю.

– Пока не случилось… просто завтра у Алисы день рождения.

Алиса – это не умная колонка, это его ЛП, что означает лучшая подруга. Или это ничего не означает, потому что она живёт в коттедже за городом, куда надо целый час на электричке ехать. В мессенджере её набрать – это гораздо быстрее.

Правда, Тим уверяет, что она в него влюбилась с первого взгляда. Возможно и так. Не знаю. Я с первого взгляда ни в кого ещё не влюблялся, да ни на кого особо и не смотрел.

– День рождения – это замечательно, – говорю. – У меня вот днюха не скоро ещё.

– Да погоди ты! Тебе-то я знаю что дарить! А вот ей – не знаю. Даже идей нет.

– Спроси у Алисы, – это я советую.

– Что? У кого? А… вот ты о чём… а почему нет. Так и сделаем.

А эта Алиса, как вы понимаете, голосовой помощник. В Яндекс-колонке живёт. Ей можно любые вопросы задавать, как говорится, в меру своей испорченности.

Конечно, он тут же достаёт эту свою колонку. Я это вижу, потому что она прямо перед ним на столе стоит.

Включает. Принимает серьёзный вид и спрашивает:

– Алиса! Скажи, что подарить Алисе?

Тут колонка некоторое время тупит. Видно, размышляет – как это можно что-то самой себе подарить. Затем отвечает уклончиво:

– Любой подарок хорош, если он идёт от сердца.

– Ты её конкретно спроси, – говорю. – Что подарить на день рождения девочке по имени…

– Алиса, – Тим даже не дослушал, – что… подарить… на день рождения… девочке Алисе… чего тут непонятного?

Колонка опять мучительно соображает.

И выдаёт ответ:

– Книга – лучший подарок. «Алиса в стране чудес». «Алиса в Зазеркалье».

– Да не читает она книги, – сомневается Тим. – Только видосы смотрит.

– Алиса – Лиса, – вдруг говорит колонка. – Миллион подписчиков. Включаю видео?

– Стоп! – Тим щёлкает пальцами. – Не надо включать. Но это мысль. Подарим Алисе – лису.

– Лису? – это, конечно, уже я туплю, а не колонка.

– Ну да. Мягкую игрушку. Их в интернет-магазах полно. Прямо сегодня на дом доставят.

– К ней?

– Не-е. Так неинтересно. Я даже не увижу, как она обрадуется! Пусть ко мне привезут. А потом мы ей вместе эту лисичку подарим. Ты со мной, напарник?

Я хочу спросить – а я-то здесь при чём? Но не спрашиваю. У меня, если честно, эти весенние каникулы уже в печёнках сидят. Дома скучища, гулять негде, на дачу не поедешь – машина в грязи завязнет. А тут всё же какое-то разнообразие.

Да и родители отпустят – повод-то важный.

Но если Тимуру сразу сказать, что ты согласен, он слишком сильно обрадуется. Загордится.

– Кормить там будут? – спрашиваю. – Иначе даже не надейся.

– У-у, Макс, – отвечает он. – Кормить будут по-максимуму. Это я тебе гарантирую. Из-за стола не встанешь!

Сейчас будет короткий спойлер: всё прошло не так, как мы планировали. За стол мы даже не сели. Хотя ни разу и не пожалели об этом.

Но это было уже после.

* * *

А тогда – на следующий день – мы вдвоём прибыли на вокзал и загрузились в электричку. Сели в вагоне у окошка и поехали. У Тима под мышкой – здоровенная такая рыжая лиса в полиэтиленовом пакете. Пакет прозрачный, так что все пассажиры на эту лису очень пристально смотрят.

– Зачем же вам, детки, такая зверюшка? – интересуется тётка напротив.

– В лес хотим выпустить, – Тим отвечает. – Пусть погуляет.

Тётка поджимает губы. Обижается.

– Как назвали-то лисичку? – спрашивает старикан с тележкой. – Наверно, Алисой?

– Откуда вы знаете? – удивляюсь я.

– Ну а как же. Лиса Алиса, кот Базилио… помните кино про Буратино? Неужели не смотрели?

– Кино про Буратино от режиссёра Тарантино, – это какой-то длинноволосый парень с соседней лавки подсказывает. И сам же своей шутке смеётся.

Мы друг на друга смотрим и головами качаем. Вот не ждали мы такой популярности. И потом, этот фильм про Буратино я начисто забыл. Помню только, что там было про старый плавучий чемодан, а ещё про робота Вертера и какой-то миелофон, который мысли читал[1].

Полезный, думаю, был бы гаджет. Только, например, Тимкины мысли и читать не надо. Он сидит, губы кусает и волнуется. Есть у меня подозрение, что это не Алиса в него с первого взгляда влюбилась, а он в неё. Что бы он там ни говорил.

Едем дальше. За окном новостройки тянутся, за ними – пустыри какие-то, за пустырями – лес. В лесу ещё снега полно, только на проталинах чёрная земля проглядывает и даже зелёная травка кое-где пробивается. И жёлтенькая мать-и-мачеха цветёт.

– Цветов-то мы и не купили, – вспоминаю я.

Тим хмурится.

– Ладно, – говорит. – На месте придумаем что-нибудь.

И вот добрались мы до места. Это такая пустынная платформа, от которой до Алисиного коттеджного посёлка ещё километров пять надо пешком по лесной дороге пилить. Он специально построен в отдалении: туда люди обычно не на электричке ездят, а на внедорожниках.

Но это мы уже немножко позже поняли. Когда нас на этой дороге три или четыре таких внедорожника обогнали и окатили растаявшей грязью с ног до головы.

Хорошо ещё, лиса никак не пострадала, поскольку в пакет упакована.

И вот с этой-то лисой как раз приключилась интересная история.

Вот, значит, идём мы по обочине друг за дружкой, след в след – шире там не пройдёшь. Впереди Тим, я сзади на подстраховке.

И вдруг я слышу за спиной какое-то тявканье.

Оборачиваюсь. Смотрю, а за нами лисёнок бежит. Совсем как у Тима в пакете, только настоящий. Длинноногий такой, рыжий и мокрый.

– Стой, – это я Тимуру говорю.

Он оглядывается. Останавливается. Лис тоже останавливается шагах в десяти и на нас смотрит. Не боится. Только носом поводит – принюхивается.

– Ничего себе, – говорит Тим. – Это он за нами всю дорогу шёл?

– Вот у него и спроси, – отвечаю.

Тим присаживается на корточки. Свою игрушечную лису под мышкой держит.

– Иди-ка сюда, рыжий, – это он лисёнку говорит. – Макс, ты не знаешь, как лисичек надо подзывать?

– Кис-кис?

– Кис-кис-кис… Не. Не работает. Цып-цып-цып… тоже не годится. Может, его вежливо надо звать? По имени? Эй, ты… как тебя зовут?

Лисёнок не признаётся. Только хвостом виляет по-собачьи. Я и не думал, что лисы так умеют.

– Давай назовём его Лисандр[2], – предлагаю я.

– Точно. Сокращённо – Сашка. Эй… Сашка… ко мне…

Но лисёнок его не слушает. Зато на его пакет во все глаза смотрит. А глаза у него совсем как у человека, хитрые, только жёлтые. И нос курносый.

И у того, который в пакете, глаза такие же.

– Он с ним поиграть хочет, – догадался Тим. – Он типа у нас спрашивает: зачем вы моего друга в пакет запихали?

Лисёнок тем временем – и правда – подбирается к Тимкиному пакету. Втягивает носом воздух. Понять не может, кто же там внутри.

– Не трогай его, – предупреждаю я. – Кусить может. Он же дикий.

– Да уже почти домашний, – говорит Тим. – Эх. Ладно. Пойдём мы, дружище Лисандр. Не хочется тебя… огорчать… но это не твой подарок. Возвращайся домой.

И со вздохом поднимается на ноги. Лисёнок отпрыгивает в сторону. Но недалеко.

Стоит там, между сосен, и поскуливает так печально.

Двинулись мы дальше. Лисандр какое-то время за нами скакал. Потом отстал. Ну и мы про него забыли.

Зато вспомнили кое-что поважнее.

Пока никто не видит, нарвали целый букет белых таких цветочков вроде ландышей. Они мелкие, но красивые.

Тим их понюхал – а они даже не пахнут. Вот он меня и спрашивает немного смущённо:

– Как ты думаешь, Алисе понравится?

– Любой подарок хорош, – говорю, – если он от сердца.

– От сердца корвалол помогает. Мне бы не помешал. Чего-то я волнуюсь, Макс, если честно. Мы ведь с Алисой ещё никогда всерьёз… не общались. Ну, в смысле вживую. Только в мессенджере. Ну и пару раз в торговом центре. Издалека. Она там с мамой была… помню, мы там сидели на лавочке рядом… сидели и молчали, чтоб не спалиться. Только сообщениями обменивались…

Ничего себе романтика, думаю. И ведь никогда он мне об этом не рассказывал.

Я бы точно не удержался.

В общем, ладно. Мокрые и усталые, добрели мы до длинного железного забора. За забором – коттеджи видны, один другого богаче. Пошли по навигатору дальше, к участку этой Алисы.

Подходим к воротам. А там заперто и переговорное устройство возле калитки приделано. И видеокамера висит сверху.

Тим эту свою лису в мешке прячет за спину, а сам кнопку жмёт.

– Кто там? – спрашивает голос Алисы.

И слышно, как кто-то за её спиной хихикает и перешёптывается.

– Это мы, – говорит Тим, а сам пытается улыбнуться. – Тимур и Макс.

– Пароль неправильный, – говорит голос. – Повторите попытку.

Тим на меня смотрит с недоумением. Я только плечами пожимаю. Откуда я знаю, как там они договорились.

– Алиса, – говорит он в микрофон. – Пароль: Алиса.

А из динамика – опять:

– Повторите попытку.

И опять смеётся кто-то. И музыка откуда-то доносится.

– Вот блин, – говорит Тим вполголоса. – Чего ей сказать-то? Макс, помоги.

Если уж он меня о помощи просит, значит, дело плохо. Значит, он вот-вот запаникует. Он так-то смелый, но с ним это иногда бывает. Ну, мне-то волноваться не с чего. Подхожу я к микрофону и говорю первое, что в голову приходит:

– Алиса! Миелофон у меня![3]

Тим от изумления чуть свою лисицу не выронил. А из переговорного устройства и вовсе какое-то хрюканье слышно, настолько они там… удивились.

Замо́к на калитке щёлкнул. Тим потянул за ручку – и калитка отворилась. И вот мы уже идём через гигантский двор по расчищенной дорожке между шикарных голубых ёлок к большому кирпичному дому там, вдалеке.

А пока мы идём, Тим всё ещё удивляется:

– Ну ты крут, Макс. Что это за дурь ты придумал? Что за мылофон?

– Это из старого фильма, – говорю. – Про Буратино и космических пиратов. Прибор, который мысли читает.

– Типа нейросети?

– Ну да.

– Фантастика. Мне кажется, ты сам сейчас их мысли прочитал. Ты потренируйся…

Не знаю уж, что я там прочитал, но насчёт фантастики – это он стопроцентно прав. Всё вокруг и правда выглядело фантастично. И дом с застеклёнными стенами, и бассейн под крышей размером с наш школьный стадион, и гирлянды из воздушных шариков, и дорогие тачки на парковке. Штук восемь, наверно. Среди них – и те, что нас на дороге обогнали.

Подходим мы к дому и слышим музыку, и бодрые такие голоса с террасы, и звуки хлопушек. Короче, праздник.

Мы переглянулись.

Но тут Тим, как обычно, смело дёргает стеклянную дверь – и вот мы уже внутри.

Там и правда уже весело. Музыка играет. И народ толпится: человек пять ребят вроде нас – только их, по всему видно, на обочине грязью не поливали, – ещё четыре девчонки в шикарных платьях и, наконец, эта Алиса. В самом шикарном.

– Привет, привет, Тимсон, – это она к Тимуру подбегает и легонько в щёчку его целует. – Привет! – мне тоже достаётся. – Знакомьтесь, это мои друзья. Друзья, знакомьтесь, это Тим Астахов и Максим… Максим…

– Белкин, – говорю.

– Точно, Белкин. Это он только что крайне удачно угадал входной пароль. Иначе бы мы вам не открыли! На моём ДР такие правила. Нужно принести что-то особенное, иначе не впустим.

– Так доставай, – говорит один парень, постарше нас.

– Чего доставать? – спрашиваю.

– Миелофон. Если есть стафф[4], так и выкладывай.

Я смотрю на эту Алису, а она только смеётся:

– Это Костик, конечно же, шутит. У них в английской школе очень специальные шутки. Только их не надо пересказывать родителям! Могут неправильно понять.

– Так я тоже не понял, – говорит этот Костик. – А чего они тогда принесли-то?

Он чем-то похож на нашего второгодника Козлоева. Тоже умные часы на руке вместо мозга. Только подороже раз в двадцать.

– Мы принесли подарок, – говорит Тим, стараясь быть спокойным.

И вручает Алисе свою плюшевую лису вместе с букетиком ландышей – хотя они уже подвять успели.

– Ой! – говорит эта Алиса. – Спасибо. Спасибо. А это что? Такая игрушка? А почему она мокрая?

– Это пакет мокрый, – говорит Тим. – С лисой всё в порядке. Даже не простыла. В общем, поздравляю тебя с днюхой… желаю даже не знаю чего… ну, чтобы у тебя всегда всё хорошо было…

Да у них тут и без нас всё хорошо, думаю я, но молчу из вежливости. Алиса тоже ничего не отвечает. Целует Тима в щёчку вторично, а остальные девчонки почему-то смеются.

– И нечего тут смеяться, – говорит Алиса. – Какой ты милый, Тимур. Ты положи эту лисичку вон туда, в угол. К нормальным подаркам, ха-ха…

Я смотрю, куда она показывает, и замечаю там кучу разных навороченных коробок и пакетов. И вот наша плюшевая лиса укладывается сверху, будто весь этот склад охраняет.

Кажется, Тим хочет что-то сказать. Но Алиса про него уже забыла. Смотрит в свой телефончик.

– Ага, – говорит. – Родители пишут: встречайте гостей.

И верно, гости не заставляют себя ждать.

Только это не люди, а медведи. Ну, такие мишки Тедди, только в человеческий рост. Один весь синий, в штанишках и жилетке, с заплаткой на башке, а другой розовый, в юбочке.

Пухлые такие, идут-переваливаются, руками машут приветственно.

Я с некоторых пор на всяких там актёров гляжу с подозрением. Но эти вроде ничего дурного не замышляют. Конечно, выглядят по-дурацки, но тут уж ничего не поделаешь, работа такая.

– Ну, здоро́во всем, здоро́во, – гудит медведь, который в штанах. – Я медведь, а не корова. Я – супермишка, и от меня вам шишка!

Затем он и правда достаёт из кармана шишку в золотой обёртке. Торжественно вручает Алисе. Понятно, что это шоколадка, и наверняка не самая дорогая. Алиса её берёт, вертит в руках и тоже незаметно зашвыривает куда-то. Видно, серьёзных подарков ждёт.

А остальные гости – те и вовсе о чём-то очень некультурно перешёптываются. Только что не ржут как кони. Особенно Константин.

– Ну и ладно, что встретили прохладно, – продолжает мишка, будто ему всё пофигу. – Есть у нас послание для всего собрания!

Тут вторая мишка, розовая, добывает откуда-то запечатанный конверт. И начинает тонким голосом:

– Нету лучшего подарка…

– Чем пинок от Тони Старка[5], – это Константин подсказывает.

– Да нет же, – сбивается женщина-мишка. И сначала начинает: – Принесли мы вам в конверте…

– Пожеланье скорой смерти, – это снова Константин.

И сам от себя угорает, эм-си чёртов[6]. Алиса сердито толкает его локтем:

– Ты дурак, что ли? Так мы никогда не узнаем, чего у них там спрятано…

Сизый медведь сопит там у себя под костюмом и по бокам себя хлопает рукавицами. Видно, что недоволен, но кто ж его будет слушать. Между тем его медведица конверт кое-как разворачивает и читает вслух, уже без всяких стихов:

– Дорогая Алиса! На твой день рожденья твои родители дарят тебе… никогда не догадаешься… хорошую

новость. И вы, дети, не шумите, а послушайте, – тут женщина-мишка грозит нам всем пальцем. – Со следующей осени наша Алиса будет учиться в элитном-преэлитном колледже в Дубае! Обучение там стоит сто тысяч баксов в год!

– Там тепло, там яблоки, – это синий мишка сам себе под нос бормочет.

Алиса поднимает брови удивлённо:

– А почему не в Англии? Я хотела в Англии. Мне обещали Лондон. Чего там делать, в Дубаях этих?

– Да чего хочешь, – говорит Константин. – Море тёплое. Дайвинг. Притом можно вообще не учиться, просто тусить. А в Лондон сейчас всё равно никого не посылают, потому что санкции.

– Ничего не знаю, – Алиса губы надувает. – Я хотела в Лондон. Или в Шотландию в крайнем случае.

Пухлый мишка, который с заплаткой, громко хлопает в ладоши. А потом как заревёт песню дурным голосом:

Хороша страна Шотландия,
А Маврикий лучше всех!

Но гости правда как-то не сильно подпевают. И не аплодируют. Просто смеются и обсуждают, как они тоже своих родаков разведут на эти самые Дубаи и как они там будут друг к другу в гости ходить.

Только на Тимура грустно смотреть. Он стоит как в воду опущенный. И букетик так у него в руке и остался, уже совсем увядший.

Он видит, что я это вижу. Суёт мне букетик в руку:

– Макс, я отойду ненадолго. Ты тут побудешь немножко… вместо меня?

– Ты куда?

– Просто… подышу воздухом. Душно тут.

Ничего тут не душно, тут же кондиционеры, хочу я сказать. Но молчу. И он выходит за дверь. Я вижу сквозь широкие стёкла, как он идёт через двор, опустив голову, по дорожке мимо голубых ёлок.

Его ЛП Алиса этого даже не замечает. Опять в телефон смотрит.

– Пойдёмте лучше в гостиную, – говорит. – Мне пишут, что там уже стол накрыли. Пицца, бургеры, жареные колбаски… а вечером будет типа дискотека…

– Go жрать, – это Константин подхватывает.

Тут все гости реально обрадовались. И повалили всей толпой в большой зал. Оттуда потянуло чем-то вкусным.

Медведи потоптались, посоветовались – и грустно побрели на выход. Я остался один на стеклянной террасе.

– Я бы тоже съел чего-нибудь, – признался я нашей плюшевой лисичке. – Но есть вещи поважнее, чем поесть. Ты не поймёшь.

* * *

Тимур сидел на скамейке под фонарём в этом их бесконечном дворе. Хотя ещё было светло, фонарь уже горел вполсилы, красивым оранжевым светом. Может быть, поэтому Тимкино лицо казалось розовым, как у садового гнома. Розовым, но неживым.

Я присел рядом. Выбросил букетик в урну.

Тогда Тим спросил:

– Скажи, Макс, почему я такой дурак?

– Почему дурак?

– Ты же видишь. Никому я здесь не нужен. Зачем я вообще сюда поехал? Зачем тебя вытащил?

Я пожал плечами.

– Мне ты нужен, – сказал я. – Если с тобой что-то случится, мне твои родители голову оторвут.

– И всё?

– Возможно, и ещё что-нибудь. Кроме головы.

– Да я не про это. Просто… ты только из-за родителей?

– Не только из-за них, – признал я. – Ты же мой друг. Без тебя как-то совсем невесело будет. Даже если с тобой грустно и печально, вот как сейчас.

– Это ты честно?

– Без балды.

– Спасибо тебе. Только грустить мы больше не будем, Макс. Мы им всем ещё надерём задницы. Не знаю как, но надерём.

Поглядел я на него и улыбнулся. Потому что он тоже улыбался.

– Я с тобой, партнёр, – сказал я.

И тут мы с ним оба смотрим в одну сторону. А в той стороне, где забор и ворота, вдруг что-то яркое показывается и движется. А точнее – бежит по направлению к нам. Такое курносое, рыжее, на чёрных лапах. И с пушистым хвостом. Бежит и тявкает радостно.

– Это же Лисандр! – кричит Тим. – Санёк, привет! Ты в ворота пролез? Или под забор подрылся? Вот ты молодчик!

Вы не поверите, но этот лисёнок вокруг него прыгает, как домашний щенок. И всем своим видом показывает: давай поиграем!

А Тим и рад. Подхватывает его на руки и начинает с ним танцевать. И как не боится такого блохастого?

– Вот теперь, – объявляет Тимур, – пойдёт у нас вечеринка на славу!

* * *

Сейчас опять будет спойлер: не знаю, как вся вечеринка, но праздничный обед был немного подпорчен.

В компании Лисандра мы решительно поднялись на крыльцо – и прямо в зал, ни на минуту не задерживаясь.

То есть не совсем так. Мы-то как раз в дверях притормозили. Мы же вежливые. А вот наш зверь, не будь дурак, первым делом на стол взобрался, прямо поверх тарелок со стаканами. Хвать самый жирный кусок пиццы – и слопал сразу. И оглядывается: чего бы ещё сожрать?

А гости из-за стола бегут врассыпную кто куда, роняя стулья. И Константин в первых рядах. В стеклянную дверь ломится и орёт:

– Бешеная лиса! Бешеная лиса!

Вот и Алиса с Тимом столкнулись нос к носу:

– Ой, ой, – Алиса повторяет, – помогите! Охрана! Где охрана?

Кажется, она даже не сразу поняла, кто он такой. А может, со страху забыла, как его зовут.

Такая вот лучшая подруга в мессенджере.

– Не бойся, – говорит ей Тим. – Это наш лисёнок. Он не бешеный. Я думал тебе только игрушечного подарить… но живой-то лучше…

– Убери его отсюда! – визжит Алиса. – И сам отсюда убирайся!

– Ну извини, – оправдывается Тим. – Я не хотел тебя напугать…

– Ненавижу вас! Тебя и этого твоего Белкина! Придурки! Лузеры! Нищеброды! На фиг мне не нужны подарки твои убогие! Мы тебя, если хочешь знать, нарочно пригласили – посмотреть, как ты тут позориться будешь!

– Зарофлить хотели? – тут Тим немножко бледнеет. – Но… за что?

– Чтоб о себе много не думал! Знаешь, что про тебя мама сказала? Полезный он парень, твой мигрант! Крепкий! Подрастёт, на работу возьмём охранником!

Тим так скрипит зубами, что мне даже страшно. Кажется, я никогда не говорил об этом, но он очень, очень гордый.

Но он молчит. Потому что он гордый, но не злой, если только такое бывает.

А мне вот иногда хочется побыть злым, особенно в какие-нибудь мегаважные моменты жизни. Например, когда моему другу плохо, вот как сейчас.

Я смотрю этой Алисе в её лисьи глаза. И говорю негромко:

– А я ведь и раньше всё про тебя знал.

– Да щас там, – не верит она. – Интересно, откуда?

– Про миелофон забыла? Он до сих пор у меня.

Алиса только рот раскрывает. И с этим раскрытым ртом застывает на месте, будто её от сети` отключили. Как Яндекс-колонку.

Я даже не хочу ждать, когда она снова включится. Беру Тима за руку, а он слушается, как ни странно. И мы с ним идём прочь из этого дома.

У самых ворот лисёнок Лисандр нас догоняет. Мы оборачиваемся и смеёмся: он изо всех сил тащит за собой плюшевую лисицу. Ту самую, что мы с Тимом Алисе дарили.

Мы выходим через калитку на дорогу. Начинает темнеть, и становится холодно, а до станции топать ещё минут сорок. Но нам почему-то радостно. Не знаю почему. Мы взялись бы за руки, но у крутых парней это вряд ли принято. Да и идти по обочине легче один за другим: впереди я, за мной Тимур, а позади всех – лисёнок Саня со своей игрушкой.

Он по дороге так и норовит её потрепать. А время от времени как-то очень профессионально закидывает на спину и вприпрыжку бежит нам вдогонку. Вырастет – будет так же зайцев таскать, думаю я. А о чём думает Тим, я не знаю. Ведь на самом деле нет у меня никакого прибора для чтения мыслей.

Через пару километров мы нагоняем застрявшую машину. Это недорогой белый «солярис», и вот он случайно съехал с шоссе и теперь буксует в грязи. За рулём какая-то тётка сидит, на педаль жмёт, а плотный такой чел машину сзади толкает. Только у него в одиночку ничего не выходит.

Мы молча встаём от него по бокам и тоже впрягаемся. Мотор ревёт, покрышки визжат, грязища из-под колёс во все стороны разлетается, но этот их «солярис» всё же начинает ползти вперёд. Ползёт-ползёт и выбирается на асфальт.

– Вот спасибо вам, чудо-ребята! – говорит этот мужик. – А то просидели б мы тут до заката!

Мы переглядываемся.

– Не узнали? – тут он смеётся. – Это ж мы, мишки Тедди! Чумовые медведи!

А потом мы сидим у этих артистов в машине на заднем сиденье и едем в город. А по пути уплетаем вкуснющую пиццу – не иначе как с праздничного стола. Запиваем сладким чаем из термоса.

Костюмы медведей мы переложили в багажник. Как вы думаете, попросили мы их померить? Попросили. Пофоткались в них? Пофоткались.

Лисёнка Сашку с его добычей мы отправили обратно в лес. Точнее, прогнали. Он не слишком сопротивлялся. Только тявкнул на прощанье, взмахнул хвостом, взвалил свой груз на спину и, как говорится в сказках, был таков. Наверно, будет теперь хвастать перед друзьями, какой он крутой охотник. А может – это я предположил – своей подружке подарит, она-то вряд ли станет морду воротить!

Тим, когда такое услышал, пожал плечами. А потом улыбнулся. А потом рассмеялся.

И погнали мы в город.

– Нормально поработали, несмотря на некоторые нюансы, – это медведь за рулём рассуждает. – Всё хорошо, что хорошо кончается.

– И не говори, – поддакивает медведица.

– Верно! Зачем говорить, когда можно спеть? Знаете, парни, какую классную песню мы в детстве пели? Из фильма про Алису! Про «прекрасное далёко» – знаете? Это же просто космос! Щас споём, а вы подтягивайте!

«Ох уж мне эти артисты», – думаю я. Но не спорю. Надо же отвлечь Тимку от его переживаний.

И вот дальше мы летим по шоссе с бодрыми песнями. Только песни у этих клоунов тоже оказались особенные. Уж не знаю, слышали вы или нет:

Алиса Селезнёва, жирная корова,
Сбежала из дурдома,
                         похитив миелофон.
За нею два пирата из мясокомбината…

Ну и так далее, в таком духе.

– Вырасту – стану космическим пиратом, – обещает Тим. – Ты со мной, напарник?

– А как же, – говорю. – Ты просто мысли мои читаешь. Кстати, где у нас каршеринг для летающих тарелок?

– Кто его знает. Приедем – спросим у Алисы!

Тут мы немножко смеёмся. Правильно медведи говорят: всё хорошо, что хорошо кончается. Даже если о чём-то приходится забыть навсегда. Или о ком-то.

Ведь иначе и история не кончится.

Вера Гамаюн
Школьный *ад

Мама Светы Ермолаевой очень много работала.

Тому было две причины. Во-первых, медсёстры – очень занятые люди на очень важном и ответственном посту. Во-вторых, жизнь и особенно сборы в школу стоят очень много денег, и взять их, кроме как заработать на работе, неоткуда.

Мама работала так много, что за два минувших года учёбы у Светы скопилась толстая пачка записок от неё в школу. Во всех говорилось примерно одно и то же: Света может сама приходить, уходить и делать всё, что хочет. Как Пеппи Длинныйчулок, которая в девять лет жила одна на вилле, потому что её папа работал капитаном дальнего плавания. Вот только у Светы, в отличие от Пеппи, не было чемодана, набитого золотыми монетами.

В последнюю неделю августа мама забрала Свету с дачи – от любимого дедушки и от единственной подруги Алины. На даче они с Алиной жили рядом, а в городе – очень далеко друг от друга, учились в разных школах и лишь иногда переписывались в мессенджерах.

Свете предстоял третий «А» класс. По опыту первых двух «А» классов она уже знала, что подготовка к школе – это непросто и расстраивает маму.

– Я столько не зарабатываю, – жаловалась мама всю неделю.

И негодовала:

– С каждым годом всё хуже и хуже!

И вздыхала, выкручивая руль старой дедушкиной «Нивы» на парковке очередного магазина.

Мама всегда волновалась из-за денег. Это волнение передалось и Свете – она тоже волновалась из-за денег, даже тогда, когда ещё не умела считать. Часто говорила, что та или иная вещь слишком дорогая, чувствуя себя при этом гораздо взрослей.

Вот и в этом году перед школой Света глубоко и по-взрослому прочувствовала свою ответственность за разорение семьи. Она росла слишком быстро и во все стороны сразу, недаром в школе её прозвали Бегемотиной.

– Мы же только что это купили! – сетовала мама, когда выяснялось, что всё купленное в прошлом году, мало` или пришло в полную негодность.

Чтобы маме поменьше работать, Света хотела бы вложить в подготовку к школе собственные деньги. Но подаренная ей свинья-копилка оказалась очень красивой – совсем как настоящая свинья. Копилки положено разбивать. Но мысль о том, чтобы разбить её, внушала отвращение. Поэтому свинья стояла на полке в кухне, а Света не накопила ни рубля.

Сэкономить им с мамой удалось только на двух вещах.

Первая – это жилетка в шотландскую клетку на пуговицах. Такую жилетку ежегодно шила для Светы дедушкина старшая сестра баба Лера, но за год жилетка становилась мала. Тогда баба Лера шила новую, а жилетка прошлого года переходила по наследству к Пикассо – бабушкиному английскому бульдогу, который старел, толстел и тоже вырастал из жилеток.

Вторая экономия – это букет для классной руководительницы. Дедушка вырастил для неё астры на грядке. Чтоб они не завяли раньше времени, маминому старшему брату дяде Стасу предстояло тридцать первого августа отправиться за ними на дачу.

– Я куплю букет в ларьке, – попытался съехать с темы дядя.

Он работал на заводе начальником по электрическим приводам для большегрузных карьерных самосвалов, что бы это ни значило, и зарабатывал гораздо больше мамы. Правда, на нём была помощь дедушке и бабе Лере, а Свете мама всё старалась покупать сама.

– Очень дорого, – возразила мама. – Нам ещё за канцелярщиной и колготками идти. И потом, тебе надо отвезти папе бензин для генератора, банки под огурцы и батарейки. И коробку с новыми детективами. И забрать коробку со старыми.

Все прочитанные дедушкой детективы в потрёпанных бумажных обложках уже не помещались в шкафы у Светы дома и складывались на полу в неустойчивые, пыльные стопки-небоскрёбы. Света во многих из них прочитала первую главу. В первой главе детектива всегда происходит убийство – это интересно. Дальше идёт расследование – это неинтересно. Света никогда не читала детективы дальше первой главы.

В общем, дядя поехал на дачу, а мама со Светой отправились за колготками и канцелярщиной. Такая у них была традиция – всё закупать вместе, потому что из-за своей работы мама использовала каждый шанс, чтобы провести время со Светой.

С колготками разговор получился короткий. Света с мамой завернули в специальный магазин, к ним подошла девушка-консультант и сказала:

– У нас сейчас проходит акция «Чёртова дюжина». Покупаете тринадцать пар колготок за девять тысяч девятьсот девяносто девять рублей и получаете ещё две пары в подарок. Очень выгодно.

Мама молча развернулась и покинула магазин, крепко держа Свету за руку.

– А колготки? – спросила Света, с трудом поспевая.

– Походим в штанах, – ответила мама.

Тринадцать пар колготок стоили дороже сотни киндеров, так-то.

Разноцветных, расписных, усыпанных блёстками пирожных «макарон» из холодильника посреди сверкающего торгового зала Свете тоже выпросить не удалось.

– Макарон я тебе дома сварю, – обещала мама, но Света подозревала, что речь совсем не о пирожных.

Оставалась канцелярщина – по списку, который в родительский чат предусмотрительно скинула Светина классная руководительница.

Канцелярские товары продавались на первом этаже торгового центра под светящейся вывеской «Школьный Сад», но буква «С» погасла и не читалась.

В «Школьном *аду» толклась куча народа, многие – с детьми. Где-то надрывался в микрофон аниматор. Плыли над толпой голова и передние копыта артиста в костюме коня Юлия из мультика про трёх богатырей.

– Будем экономить, – напомнила мама, прежде чем они ступили в «Школьный *ад».

Как будто Света могла забыть!

Покупка канцелярских товаров – это встреча новой жизни. Правильной, насыщенной событиями и личностным ростом. Света ясно видела свой предстоящий учебный год: интереснейшие хобби, блистательная учёба, помощь маме и забота о здоровье.

А ещё – огромная экономия и зарабатывание денег в семейный бюджет, благодаря чему мама сможет поменьше работать и побольше гулять со Светой, а в их квартире появится много дорогостоящих, но необходимых вещей. Например, игровая приставка.

Начиналась новая жизнь со школьного дневника. Этот дневник, в отличие от прошлого, Света будет вести тщательно, красивым почерком. В нём не будет замечаний по поведению каждую неделю. Все домашние задания будут аккуратно записаны и выполнены. Выбрать дневник сложно, потому что, чем он красивее – тем дороже. Промучившись у стенда минут десять, Света взяла один и принялась задумчиво листать, чтобы понять, нравится ли он ей на ощупь.

В этот момент её толкнул мальчик лет семи, наверное будущий первоклассник. Окинув все дневники быстрым взглядом, он безошибочно определил самые красивые и без тени сомнений схватил сразу три штуки.

Следом он начал громко чихать – на дневники, на стенд и на Свету.

– Надо прикрывать рот, – строго сказала ему Света.

Мальчик свирепо сдвинул брови, демонстративно вытер нос рукавом и громко втянул сопли. Тут же рядом возникла женщина с идеально круглым торсом и тонкими ногами в джинсах – его мама.

– Какой тебе нравится? – участливо спросила она.

– Все, – ответил мальчик и засунул все три дневника в корзину: – Потом выберу.

Света грустно усмехнулась, предугадывая, что сейчас скажет ему на это мама, но та лишь бросила:

– Ладно, пошли дальше.

И всё. Больше ничего. Про экономию они оба, кажется, вообще не слышали. Света мрачно взглянула на дневники, на которые чихал мальчик, и про себя прозвала его Соплёй.

С этого момента Сопля будто бы прилип к Свете. Стоило ей подойти к какой-нибудь полке, задуматься о своей жизни и об экономии – он оказывался тут как тут и, словно в насмешку, беззастенчиво хватал всё подряд прямо у неё из-под носа.

Решила, например, Света научиться вязать, чтобы помогать бабе Лере делать носки на зиму для нежных лап Пикассо. И шить, конечно. Изготовить для себя модный гардероб за бесценок, прежде всего – клетчатые штаны, которые не будут малы и прекрасно подойдут к жилеткам бабы Леры. Кучу клетчатых штанов. Столько же, сколько на этой полке толстых тетрадей с обложками в шотландскую клетку.

Стоило Свете подумать об этом, как подоспевший Сопля запустил руку в лоток и вытащил сразу пять тетрадей, хотя первокласснику такие толстые вообще без надобности.

«Третьекласснице, вообще-то, тоже», – намекнул Свете противный внутренний голос. По крайней мере в списке, который прислала классная, про них не говорилось. Света нахмурилась и двинулась дальше вдоль стеллажей, взяв всего одну толстую тетрадь – для фантастического романа-бестселлера, который она напишет в этом году. И ещё десять тонких, казённого зелёного цвета, как стены школьного туалета. Сопля же сцапал тетрадки с переливающимися обложками и яркими клетками – глаз у него явно был намётан на всё самое крутое.

Пёстрая россыпь ручек и карандашей навела Свету на мысль, что нужно уговорить маму вложить небольшую сумму в покупку бисера. Света научится плести украшения – фенечки и ожерелья – и будет продавать их через интернет, по меньшей мере по тысяче рублей за штуку. Так она сможет накопить на приставку к новогодним каникулам и помочь маме поправить семейный бюджет.

Сопля схватил по ручке и карандашу из каждого стакана. Чтобы удержать их, ему пришлось прижать это богатство к животу. Всё немедленно оказалось в корзине для покупок, и его мама нисколько не возражала.

Вспомнив про небоскрёбы старых дедушкиных детективов, Света взяла клей-карандаш и скотч. Многие детективы порвались и нуждались в ремонте, так что Света обязательно ими займётся. А иначе из них могут вывалиться важные страницы – например страницы с убийством. И никаких новых книг, пока эти не прочитает! Хотя бы первые главы. В обществе книг она часто воображала себя библиотекарем. Точнее, директором самой передовой библиотеки, у которого журналисты с телевидения берут для передачи «Книжный доктор» интервью и спрашивают: «Как вам удалось так прекрасно организовать библиотеку?» Ещё починенные детективы можно продавать тем, кто их не читал!

Рядом с клеем и скотчем зачем-то находились полки с конфетами. Сопля схватил шоколадный батончик, развернул, громко шурша обёрткой, и впился зубами. Он так свирепо смотрел Свете в глаза, будто этим поступком хотел уничтожить её.

– Сначала надо заплатить, – сказала она, но Сопля в ответ лишь энергично шевелил челюстями.

Света отошла подальше, чтобы её не заподозрили в причастности к краже. Как назло, ей, разумеется, тут же ужасно захотелось шоколада.

Так, шаг за шагом, экономя изо всех сил и сетуя на прилипчивого Соплю, Света добралась до самого важного.

А самое важное – это вести отныне личный дневник. Не один или два дня в году, как прежде, а ежедневно, записывая всё, что случилось за день, и все дела на завтра, чтобы ничего не забыть, а также все доходы и расходы.

Для этого Света взяла с полки с надписью «Организуй своё время» толстый бордовый ежедневник. Очень тяжёлый, с пухлой рельефной обложкой. Чем-то вкусным пахли плотные, желтоватые страницы со странными дырочками на углах и блестящими краями. Имелись аж два вида закладок на выбор – широкий шёлковый шнурок с кисточкой и резинка. Необычный, слегка небрежный шрифт. Кроме страниц для записи ежедневных дел создатели предусмотрели специальные разделы: например «Мои цели», разбитый на блоки «Карьера и деньги», «Саморазвитие», «Здоровье» и «Отношения». Каждую цель предлагалось расписать по пунктам: «Этапы», «Почему я этого хочу?» и «Что я от этого получу?». В разделе с описанием достижений по каждому из них требовалось указать, чему ты научился, пока достигал достижение, кому за это благодарен и над чем ещё нужно поработать, чтобы достижение улучшить. Также имелся специальный раздел для списка книг, обязательных к прочтению, и фильмов, обязательных к просмотру. И разворот для ежемесячной записи показаний домашних счётчиков воды и электричества. И конечно, красочная первая страница, на которой Света во всех подробностях укажет сведения о владельце – о себе. Можно даже вклеить фотку. Ежедневник был идеален, его создатели продумали буквально всё.

Но самое главное – этот ежедневник точно поможет Свете разбогатеть. А мама, если у Светы будет такой ежедневник, сможет вообще больше на работу не ходить.

Тут же, как по волшебству, рядом снова очутился Сопля.

– Я хочу этот, – объявил он Свете, указав на ежедневник в её руках.

– Сними с полки, – ответила Света. – Там такой же.

– Я хочу этот! – крикнул Сопля.

– На полке остался такой же, – упрямо повторила Света. – Возьми сам.

– Хочу этот!

Подошла мама Сопли.

– Отдай ему ежедневник, – потребовала она.

Света прижала пухлый ежедневник к груди, стиснув его:

– Не отдам.

– Стыдно быть такой жадной! – воскликнула женщина. – Он же младше тебя!

– Пусть возьмёт с полки!

– Возьми сама с полки! А этот отдай ему!

Женщина угрожающе подбоченилась. Света вскипела. Мало ей, что ли, было сегодня этого Сопли?!

– Нет! – Она топнула ногой.

И добавила изречение, которое слышала от дедушки:

– Кто первый встал – того и тапки!

Она развернулась и, толкаясь локтями, стала прорываться сквозь толпу покупателей к своей маме.

– Какая наглая! – донеслось ей вслед. – Хамка! Кто вас воспитывает, таких бессовестных!

Добравшись до мамы, Света сунула ежедневник в корзину.

– Это зачем? – спросила мама.

– Мне это нужно, – ответила Света. – Чтобы организовать моё время.

Мама взяла ежедневник в руки, перевернула, и глаза её вылезли на лоб.

– Ты издеваешься?! – воскликнула она. – Две тысячи триста рублей! Обложка из натуральной кожи! Золотой обрез! Ты что, депутат Государственной думы?!

– Но мне нужно! – взмолилась Света. – Моё время! Его нужно организовать! Как иначе я успею это всё?! Экономить… и зарабатывать!

– Да никак! – всплеснула руками мама. – Что «всё» ты собралась успевать? Ни фига себе «экономия»! Две тысячи триста!

Мама быстро нашла полку «Организуй своё время» и вернула ежедневник на место. Когда к полке подбежал Сопля и жадно вцепился в ежедневник ручонками, Света чуть не заплакала. Мама стала пробивать дорогу к кассе, а Света поплелась следом, задыхаясь от несправедливости и чувствуя, что по её планам на новый учебный год нанесён сокрушительный удар. Не пошьёт она клетчатых штанов, не свяжет Пикассо носки, не напишет фантастический роман, не продаст ни одной фенечки. И директором передовой библиотеки ей не стать. Артист в костюме коня Юлия попытался втянуть её в какой-то хоровод, но Света дёрнула плечами, сбрасывая его копыта.

* * *

– Жесть, – фыркнула мама, когда они покидали «Школьный *ад». – Я просто в шоке от цен.

В машине Света вынула телефон и написала длинное сообщение своей подруге Алине, в котором жаловалась на маму. Больше ей было некому пожаловаться на маму так, чтобы мама об этом не узнала. Но от жалобы нисколько не полегчало.

Вечером заехал дядя Стас, привёз букет от дедушки. Мама весь вечер суетилась: красиво заворачивала и перевязывала астры, гладила Светину форму, стирала и сушила рюкзак. Света, надувшись, на продавленном диване глазела в книжку, будто её все эти приготовления не касаются. Она очень старалась показать, что обижена на маму до глубины души, но та за делами упорно этого не замечала.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Здесь и далее: Максим иногда путает культовые советские фильмы.

Вернуться

2

Макс придумал это имя из головы, но точно так же звали одного спартанского полководца.

Вернуться

3

Фраза из культового блокбастера 1980-х «Гостья из будущего». Иногда Макс путает этот фильм с другим – «Приключения Буратино».

Вернуться

4

Нет, это не стаффордширский терьер. Stuff в английском сленге означает «всякие вещи». Не всегда хорошие.

Вернуться

5

«Железный человек». Просто для рифмы.

Вернуться

6

MC (master of ceremonies, или microphone controller) – тот, кто рэп начитывает.

Вернуться