Владимир Иванченко
Подсказка от жертвы

Эта книга является плодом моего воображения. В какой-то мере она является продолжением «Отказных материалов». Все сходства ее героев с реальными людьми обычная случайность. Также надо рассматривать совпадения имен и географических названий. При этом большинство описанных в книге событий, навеяны реальными фактами из следственной практики автора.

* * *

Вполне возможно, что отдельные слова и аббревиатуры из книги, такие как облсовпроф, ОРС, КПСС уже подзабыты, но я думаю, что их значение легко найти в интернете. Раньше они были знакомы всем гражданам СССР, мечтающим о построении коммунизма – эры всеобщего благоденствия, когда не надо будет стоять в очередях за обычными товарами первой необходимости.

У элиты советского общества едва ли возникала в голове вполне достижимая мечта иметь роскошные яхты, виллы на Средиземном море и многомиллионные валютные счета. Для полного счастья им вполне хватало обычных «Волг» и «Жигулей», а повседневную жизнь скрашивали дефицитные товары, получаемые из не совсем законных распределителей.

Все неурядицы не могли затмить осознания почти всех слоев населения того факта, что еще при рождении им улыбнулась удача – возможность жить в этой огромной, ни с чем несравнимой, прекрасной стране.

Глава 1. Первая жертва

Февраль 1988 года.

Было раннее утро, когда Ольга проснулась от трели телефонного звонка, длительного, никак не умолкающего. Пришлось вставать и идти в прихожую, к висевшему на стене телефону. Она сразу узнала голос, звучавший привычно уверенно, с нотками властности:

– Доброе утро, Оленька! У меня для тебя есть новая важная, сногсшибательная информация, но это не телефонный разговор, нам надо встретиться.

– И где, – что-то неуловимое в словах звонившего человека интуитивно не понравилось девушке, – в какое время?

– Подходи прямо сейчас на Павлова шесть, квартира восемь… это недалеко от твоего дома, – тон собеседника был по-прежнему требовательным, – я жду.

В трубке раздались короткие гудки, и Ольга повесила ее на место, не успев ответить отказом. Ей не понравилось место встречи – старый многоквартирный дом, фасад которого давно требовал ремонта. В нем проживали люди, общественное положение которых явно не соответствовало статусу ее визави.

Чувство тревоги не отпускало девушку до тех пор, пока не подошла к первому подъезду, в котором должна находиться восьмая квартира. Здесь беспокойство усилилось – она услышала позади себя скрип талого, с тонкой корочкой льда, снега – это был звук шагов торопливо догонявшего ее человека. Ольга оглянулась, узнала своего старого знакомого и сумела разглядеть злобу в его сощуренных узких глазах. Испуганно заскочила в подъезд и побежала на первую площадку, где надеялась получить защиту. Но на ее стук в стальную дверь, неотличимую по внешнему виду от гаражной, никто не отозвался. Кравченко оглянулась и заметила в левой руке неумолимо приближающегося мужчины нож, лезвие которого сверкало, отражая сияние лампочки, вкрученной в потолочный светильник с разбитым абажуром.

– Ах ты гаденыш! Что удумал? – Девушка сумела превозмочь охватившее ее оцепенение и попыталась отбиться от нападавшего сумочкой. Но тот не обратил на это никакого внимания и ударил, направляя клинок в правый бок, метя в печень. Ольга инстинктивно отшатнулась и почувствовала неприятное жжение от полученной неглубокой раны – лезвие прошло вскользь, только слегка задев ребро. Когда убийца сделал повторную попытку нанести смертельную рану, жертва успела остановить удар, ухватившись обеими ладонями за острую сталь, не обращая внимания на, казалось бы, нестерпимую боль от порезов и брызнувшую из них кровь.

Все попытки Ольги спасти свою жизнь только привели мужчину в ярость, Он сумел зацепиться правой рукой за шею девушки и свалить ее вниз на ступени лестницы, одновременно нанося лихорадочные выпады левой рукой, причинив несколько проникающих ран в область груди.

Жертва сумела воспользоваться сближением с противником и дотянулась руками к его горлу. Ломая длинные, окрашенные ярко-красным лаком ногти, пробороздила на коже несколько глубоких, кровоточащих полос. Вцепилась правой рукой в кадык, пытаясь задушить врага, но сил для этого уже не было.

Мужчина несколько секунд разглядывал распростертое у его ног тело, при этом выражение лица внезапно поменялось – ярость в глазах уступила место ужасу от осознания содеянного. Он машинально бросил нож на ступеньки и спешно стал уходить вниз, стараясь не наступить на потеки красной густой жидкости.

Не сумев закричать и позвать на помощь, жертва только хрипела, истекая кровью. Она понимала, что умирает и всю жуть предстоящего ухода приглушало стремление, неуемное желание сообщить людям имя убийцы. Но память предательски подводила – в голове непрерывно мелькали какие-то фамилии, прозвища, имена. Ольга, уже инстинктивно, остановилась на одном из них. Прошло всего несколько мгновений, в которые она сумела нанести на бетоне всего две кровавые буквы, пока сознание окончательно не покинуло ее.

* * *

Сергей Петров уже несколько месяцев работал следователем Усть-Каменской облпрокуратуры. Необходимость перевода с прежней должности он осознал одновременно с прокурором области Степановым.

Дело в том, что этот кареглазый молодой человек, с приятными чертами лица, проявил служебное рвение и разворошил уйму старых отказных материалов по фактам несчастных случаев на пожарах. Благодаря его стараниям был пойман серийный убийца, расчетливый и умелый преступник, бывший милицейский эксперт. Но эта деятельность выявила и факты принятия незаконных решений об отказе в возбуждении уголовных дел, следовательно, и ненадлежащий надзор со стороны органов прокуратуры.

Степанов объявил Сергею благодарность в приказе и благоразумно перевел его с должности зонального прокурора в следственную часть. Виновным в незаконных отказах в возбуждении уголовных дел незаслуженно объявили начальника отдела облпрокуратуры Шушина и отправили его на пенсию. Остальные сотрудники, допустившие укрытие большого числа преступлений, отделались выговорами, да и то, далеко не все.

Шел 1988 год, в стране набирал обороты процесс перестройки, объявленный, потихонечку теряющей свою руководящую роль, компартией. В конце рабочего дня Петрову позвонила заведующая канцелярией Микова, она же секретарь партийной организации и пригласила его в зал заседаний. Сергей решил, что созывают очередное собрание, посещать которые не любил, из-за царящих там словоблудия и формализма.

– Прошу тишины! – прокурор области Степанов, пятидесятилетний крепыш в солидных роговых очках, обвел строгим взглядом собравшихся сотрудников и объявил:

– Сообщаю о гибели нашего товарища Ольги Ивановны Кравченко, – он выпил воды, дождался, пока утихнут недоуменно – горестные возгласы, – она убита этим утром, по преступлению работают дежурный следователь и сотрудники уголовного розыска. Одновременно решается вопрос о создании оперативно-следственной группы, возглавлять которую будет известный нам следователь по особо важным делам Генеральной прокуратуры Чмарин. В состав бригады включены прокурор-криминалист Егоров и следователь Петров.

Молчавшие до этого момента сотрудники стали возбужденно перешептываться, а зональный прокурор Осипов недоуменно спросил:

– Валерий Федорович, почему Сергея назначили? У нас есть и более опытные следователи.

– Об этом просил сам Чмарин, – холодно ответил прокурор, – он знает его по расследованию дела маньяка Климова.

Расходились, продолжая обмениваться версиями о происшедшем событии. К Кравченко отношения у сослуживцев было далеко неоднозначными – на слуху были ее амурные похождения. Красивая Ольга пользовалась пристальным вниманием у мужчин, как холостых, так и женатых. Злые языки утверждали, что она редко уклонялась от встреч, не обращая внимания на семейное положение партнеров.

Особенно много пересудов среди сотрудников вызывали ее отношения с бывшим облпрокурором, занимающим в настоящее время должность заместителя начальника Главного управления

Генеральной прокуратуры страны. Завистники утверждали, что место начальника отдела по надзору за судом Ольга заняла после поездки в Москву к своему влиятельному любовнику.

Мало кто из сослуживцев сомневался в том, что их коллегу убил кто-то из ее ревнивых воздыхателей. Вся беда в том, что в числе подозреваемых могло оказаться слишком много мужчин – гораздо больше, чем количество по-настоящему близких молодой женщине партнеров, отношения с которыми давно прервались, или их вообще не было.

Эта проблема всплыла на первом же совещании следственной группы.

– Не представляю, как правильно построить работу по выявлению подозреваемых, – голос Чмарина был полон раздражения и растерянности, – у меня список из двадцати предположительных любовников и почти все занимают определенное положение не только в области, но здесь упомянуты и высокопоставленные московские чиновники.

– А вы не можете огласить авторов этого списка, – Петрова действительно интересовал вопрос объективности при выявлении круга любовников, – неужели все они держали свечку, как в известном выражении?

– Валерий Дмитриевич, вы на себя наговариваете, – с явным ехидством заявил Егоров, сорокапятилетний красавец, обладатель черных с проседью чудесных кудрей и имеющий репутацию бабника.

– Уж кому, как не вам, должно быть известно, – продолжал криминалист, – из этого списка останется не больше десяти фактических хахалей, остальные попали туда по наговору завистников и недоброжелателей. И вполне вероятно, что у всех оставшихся подозреваемых будет железное алиби.

– Откуда такая уверенность, Дима? Из твоего богатого жизненного опыта? – повеселевшим голосом спросил Чмарин, одновременно вытирая вспотевшие залысины на голове носовым платком, – просвети нас, однолюбов.

– По списку, конечно, пройтись надо, – утверждающе произнес Егоров, но это ничего не даст – убийцу надо искать в другой прослойке общества, из числа людей, вышедших из мест, где изготавливают ножи, подобно найденному на месте преступления.

Способ и время совершения убийства, лично у меня, вызывает много вопросов. Ольга там оказалась не случайно – её туда выманили – видимо у исполнителя был сообщник, а скорее заказчик убийства.

– У нас нет оснований верить всяким слухам, – вновь встрял в разговор Петров, – проверять надо только тех фигурантов, на которых свидетели укажут под протокол. И еще необходимы хоть какие-то сведения о наличии у любовника мотива для убийства.

– Согласен, так как предположений можно выдвинуть сколько угодно и если все тщательно проверять, то на это уйдет слишком много времени, – в речи Валерия Чмарина появились нотки уверенности и деловитости, – я хочу ознакомить вас с фактами, выявленными за время следствия.

С помощью двух свидетелей установлено, что Кравченко зашла в дом около половины восьмого утра. Следом за ней в подъезд торопливо заскочил мужчина средних лет, среднего возраста, без каких-либо особых примет. На нем была куртка с капюшоном, и его лица никто из очевидцев не разглядел. На телефонной станции установили факт соединения с телефоном Кравченко в семь часов. Звонили с автомата, расположенного в двух кварталах от дома убитой.

По заключению медицинской экспертизы смерть наступила в результате причинения пяти проникающих ранений в жизненно важные органы – сердце, трахею и легкие. Орудие убийства найдено на месте происшествия. Это самодельный нож хорошего качества, такие обычно мастерят в местах лишения свободы. Отпечатков пальцев на ноже, перилах и двери подъезда не обнаружено – вероятно, преступник был в перчатках. Но он проявил неосторожность и наступил на кровь, что немудрено – ею залита большая часть лестничного пролета. Экспертами зафиксирован кровавый отпечаток обуви. Судебный медик предполагает, что, судя по расположению ран, убийца левша.

Ольга защищалась и нанесла своему палачу телесные повреждения. Под ее ногтями эксперт обнаружил кровь третьей группы и частички кожи. Кравченко перед смертью сумела оставить нам зацепку. Она успела написать на ступеньке две буквы – «Х» и «р». В первую очередь нашей группе надо разгадать их значение. Вполне возможно это начальные литеры фамилии, клички или имени убийцы – Храмцов, Хромой или что-то в этом роде.

Чмарин обвел взглядом членов группы, стараясь понять, способны ли они предложить надежные и своевременные ходы по отысканию преступника. По его настоянию, кроме молодого следователя Петрова, в помощь были привлечены два молодых опера, недавно переведенных с районного уголовного розыска в областной аппарат. Веселов и Зайцев хорошо зарекомендовали себя при задержании душегуба и запомнились важняку. Ему нравился спокойный рассудительный Костя Веселов, добродушный взгляд его слегка выпуклых глаз вызывал у людей доверие и симпатию, что помогало оперативной работе.

Олег Зайцев, напротив, больше походил на бывалого урку, чему способствовало худощавое лицо с темными узкими глазами, разглядывающими собеседника в упор, словно пытаясь прочитать все его скрытые помыслы. Олег обладал настойчивым и целеустремленным характером, а для получения результата умело пользовался всеми допустимыми приемами розыска, стараясь не переступать незримую черту дозволенного.

– Давайте список, – решил проявить инициативу Олег, – мы готовы с Веселовым опросить всех приятелей Кравченко и проверить достоверность их показаний. Ему не терпелось покинуть совещание и приступить к конкретной и действительно полезной работе.

– Для того, чтобы провести беседы со всеми лицами у вас нет достаточных полномочий и опыта, – Чмарин замолк всего на несколько секунд, – но кое с кем, из более простеньких фигурантов вам следует поработать, проявляя при этом деликатность и осторожность. Перечень этих лиц получите уже сейчас. И вы правы, заседать и совещаться пока нет смысла, я уже набросал несколько неотложных следственных и розыскных действий. Так что никто из членов нашей группы не будет сидеть без дела.

* * *

Петров уныло созерцал поверхность своего рабочего стола, беспорядочно усыпанную документами уголовного дела. Подшивать все эти бумаги Чмарин поручил ему, как самому молодому следователю из состава следственной группы. Между тем мысли Сергея были далеки от этой нужной, но рутинной работы.

Совсем недавно он распрощался со своей подружкой Олесей, что было вызвано его случайной изменой, которую девушка интуитивно почувствовала по поведению своего любовника, а он не стал отпираться и оправдываться. Та вмиг собрала свои вещи и уехала в Омск, откуда была родом. Сергею эта разлука не принесла ничего, кроме мучений – он любил Олесю, но осознал это только сейчас, после ее ухода.

Прошла уже неделя со дня гибели Ольги, но пока ничего значимого, за что можно было ухватиться для установления и задержания убийцы, найдено не было. А работы было проделано немало, о чем свидетельствовал ворох следственных материалов.

За окном послышался лязг и громыхание колес проезжающего трамвая, что заставило Сергея отвлечься от мрачных мыслей и приняться перебирать лежащие перед ним бумаги для подготовки их к подшивке, согласно инструкции.

Петров привычно отсортировал постановления о возбуждении уголовного дела и назначения криминалистических исследований. С учетом хронологии подшил протоколы осмотра места происшествия и допросов первых свидетелей. Вспомнив о титульном листе, аккуратным каллиграфическим почерком вывел на нем наименование прокуратуры, номер дела и другую важную информацию о нем.

Закончив работу с помощью шила, иглы и нитки, Сергей пронумеровал каждый лист и стал внимательно перечитывать бумаги, ставшего более удобным для работы, уголовного дела. Особое внимание он уделил показаниям предполагаемых любовников погибшей женщины. Выяснилось, что только один из них подтвердил половую связь с Кравченко, остальные пошли в отказ, называя сведения об их любовных похождениях сплетнями и наветами.

Счастливчиком, впрочем, довольно сомнительным, оказался простой сельский учитель Илья Носов, вступивший в интимные отношения со своей ученицей Ольгой в далеком 1972 году, когда она заканчивала учебу в средней школе родного села Малиновка.

– Да, я подтверждаю, что у меня с Ольгой Кравченко были близкие отношения, – голос учителя математики звучал спокойно и рассудительно. – Она сама добивалась этой близости и я – каюсь, не устоял, поддался соблазну. Оля в то время выглядела моложе своих семнадцати лет и казалась совсем неокрепшим подростком. И мне было крайне неловко отвечать на ее знаки внимания. Но она была настойчивой девушкой и своего добилась, а затем просто выбросила меня из своей жизни. Я делал отчаянные попытки вернуть ее расположение, но она уже была увлечена местным бухгалтером Василием.

– Прошу уточнить о характере вашей близости, – Чмарин сейчас явно не церемонился, – расскажите более подробно, где, в какой обстановке, сколько раз вы уединялись со своей ученицей. Если этим словом вы называете половой акт, то была ли она девственницей.

– Не знаю, вероятно, она уже имела сексуальный опыт, чего я не мог тогда сказать о себе. Свидания у нас были только два раза. Первый – в спортзале в ночное время на матах. Второй – на берегу Оби, также в ночное время. Девушка приносила с собой покрывало, или плед. В общем, без особых удобств, но это не имело большого значения, так как я испытывал сильное сексуальное желание и всяких мелочей не замечал.

Следователь криво усмехнулся и задал новый вопрос:

– Как вы сумели скрыть от своего руководства отношения с ученицей, ведь вас не уволили с работы?

– Я сам обратился к родителям Ольги с просьбой выдать ее за меня замуж, но она не послушалась их увещеваний и отказалась. Тем более, что в это время, по слухам, она уже гуляла с местным бухгалтером и сельчане перемывали в разговорах им косточки.

– Откуда такой интерес?

– Василий, в отличие от Ольги, имел неприглядную внешность и мерзкое поведение, у него в детстве по этому поводу даже кличка была – Крот или Барсук. Говорят, что некоторым девушкам нравятся плохие мальчики. В общем, встречались они недолго, девушка уехала учиться в Барнаул, а бухгалтера через пару лет перевели на работу в Усть-Каменск. Я больше с Ольгой не встречался и не делал попыток сблизиться, как говорится, «все прошло».

Эти сведения частично подтвердила и мать Ольги, Галина Кравченко, признанная потерпевшей по этому уголовному делу. Она не захотела распространяться о любовных похождениях дочки, во время допросов находилась в подавленном состоянии, плакала.

– Мне не известны подробности отношений дочки с мужчинами, знаю только, что ухажеров у нее было достаточно, но близким был только учитель. Про бухгалтера ничего не знаю, это все сплетни, думаю, их распускал сам неудачник – очень неприятный человек. Были среди воздыхателей и сверстники, кто именно, я сейчас уже и не припомню.

В деле были подшиты объяснения школьных подруг Кравченко. В них не было никакой конкретики – все они утверждали, что девушка не отличалась разборчивостью в отношениях с местными парнями и гуляла со всеми подряд. При этом конкретных любовников, добившихся интимной близости с Ольгой, никто не назвал.

Петров достоверно знал еще одного сексуального партнера Кравченко, но, по известным только ему обстоятельствам, предпочел держать эти сведения в тайне. Он обдумал сложившееся положение и предложил Чмарину более внимательно отнестись к проверке алиби предполагаемых любовников, отказавшихся признать свои интимные отношения с Ольгой:

– Возможно, им есть что скрывать, – утверждал молодой следователь.

– Но только тех, кто вызывает подозрение, чтобы не пойти по неверному направлению и не увязнуть в проверке ничем не обоснованной пока версии, – отвечал важняк, – Кравченко вполне могли устранить в связи с ее служебной деятельностью, где она нажила много врагов, работая следователем и поддерживая государственное обвинение в суде. Неужели до сих пор не нашли фигурантов с именем или кличкой на буквы Х и Р?

– Над этим работают молодые опера, и я на них надеюсь, – отвлекся от мрачных мыслей Сергей, – но часть уголовных дел, из направленных Кравченко в суд, я изучу сам. Как– то Ольга, в бытность работы зональным прокурором, заявила, что на нее оказывалось давление со стороны руководства. Она утверждала, что никогда не шла у них на поводу. Как-то подозрительно и противоречиво все это звучало.

Глава 2. Первые версии

Искать преступника по начальным буквам его фамилии или клички Сергей поручил Веселову, имевшего усидчивый характер и терпение, что крайне важно для перелопачивания горы отказных материалов, уголовных дел и надзорных производств по рассмотренных судами дел с участием Кравченко.

– Я один не справлюсь, – убежденно заявил Костя следователю, – дайте в помощь Зайцева, с ним у нас работа пойдет намного быстрей.

– Надзорные производства по судебным делам просмотришь в канцелярии облпрокуратуры, – Петров оторвал взгляд своих пытливых глаз от заиндевелого окна кабинета. Его внимание отвлекали снежные заряды снега, бившие по стеклу порывами февральского ветра. Он продолжил:

– Их не так уж много – Ольга не так давно переведена на эту должность. Для ускорения работы по прежним ее делам подготовь письмо за подписью облпрокурора в Информационный центр, там уже начали подбирать для тебя все необходимые материалы. Я посмотрю позже, что там накопится, и в зависимости от объема документов решу вопрос о выделении в помощь еще кого-нибудь из оперативников.

В судебных документах оказалось всего два подходящих для проверки осужденных – Храпунов, он же Храп, и Хрусталев, имеющий кличку Стекло.

Оба отбывали длительные сроки в исправительных колониях, и совершить преступление не могли. Оснований для мести у них скорей всего не имелось – Храп даже не обжаловал свой приговор. Стекло подавал кассационные и надзорные жалобы, но только в отношении следователя Велихова, якобы навесившего на него лишние эпизоды краж, отношений к которым он не имел.

Дальше работа у Кости застопорилась – количество подходящих фигурантов сократилось, несмотря на то что поток просматриваемых материалов возрос многократно. Но большинство из подследственных привлекались к уголовной ответственности за незначительные проступки. На помощь к Веселову подоспел Петров:

– У меня есть большой опыт в этом деле, – будучи прокурором следственного управления, я проверил тысячи отказных.

Сергей решил начать работу, предварительно пересортировал поступившие материалы, вернув в архив все прекращенные и приостановленные дела. Осталось три стопки папок, с которыми Петров и Веселов справились за два дня.

В результате кропотливой работы было отобрано только пять преступников, с подходящими для дальнейшей проверки именами и кличками. Скоро из этих фигурантов в списке осталось только двое, у остальных имелись достоверные алиби. Степанов, на предложение Кости сразу задержать уголовников, ответил отказом:

– Необходимо пока присмотреться к ним, изучить их связи, образ жизни и вообще узнать, чем дышат. Особо обратить внимание на наличие возможных телесных повреждений от ногтей погибшей. Надо установить место работы, опросить друзей, родственников и выяснить, как проводят свободное время.

* * *

Виктор Новиков проснулся в чужой постели с девушкой, внешность которой помнил смутно – познакомился в каком-то ресторане, уже приняв грамм триста водки «Экстра». Ко всему он подзабыл ее имя.

– Витек, сбегай за пивом, – свойски предложила подруга, – тут за углом есть ларек, тебе надо срочно похмелиться!

Виктор освободился из мест лишения свободы три недели назад, и все это время пребывал либо в состоянии опьянения, либо глубокого похмелья. Своих денег у него не было, но пока выручали многочисленные друзья. Родственники, в том числе и мать, отказывались финансировать его затянувшиеся праздники.

– Давай канистру и башли, – привычно попросил денег Витек, – у меня сейчас с ними не очень. Подруга покопалась в сумочке и, молча, протянула трехрублевую купюру.

Спустившись с третьего этажа по чистенькой лестнице, Виктор вышел из подъезда, и ему сразу стало легче – свежий зимний воздух бодрил, даже голова почти перестала болеть.

У пивнушки стояла живописная толпа людей, страждущих выпить с утра живительного прохладного напитка, отличающегося отменным качеством. Его вкус в то время ещё не был испорчен консервантами. В стране продолжалась компания по борьбе с пьянством, и пиво расширило список дефицитных товаров. Стоять в очереди не хотелось, и Виктор отдал трешку с канистрой молодому парню, предлагавшему свои услуги. Пять литров пива стоили около двух рублей, и сделка состоялась – помощь обошлась всего в один рубль чужих денег. Паренек ужом протиснулся сквозь толпу до ее середины и, изловчившись, запрыгнул буквально на головы алкашей. Сидя на чьей-то спине, передал емкость амбалу, постоянно занимающему пост у прилавка. Когда вернулся с целебной влагой к Новикову, его уже ожидали другие заказчики.

Девица явно обрадовалась, увидев так скоро своего посланца:

– Молодец, шустро ты отоварился! Кстати, меня зовут Инга, и перестань называть меня Катькой!

– А ты ничего, красивая, – Виктор стал присматриваться к сероглазой, с роскошными частями тела, подружке, – и ночью вроде хороша была. Пить надо бросать, не то проснусь, а рядом ведьма лежит!

Инга также пригляделась к любовнику и решила, что не ошиблась с выбором партнера по танцам. Симпатичный парень стоил ее внимания и времени. – Расскажи мне о себе, – предложила девушка, – а то я совсем ничего о тебе не знаю – где работаешь, есть ли жена, дети?

– Сейчас выпьем пивка, и я все тебе обязательно доложу, – Виктор не собирался ничего говорить о своем прошлом и настоящем, так как похвастаться было нечем. Объяснять случайной знакомой, что он ни за что отсидел четыре года в колонии, не было желания. Но Инга проявила настойчивость и продолжила расспросы:

– Не скрою, я кое-что о тебе слышала от подруг, знаю, что сидел в тюрьме, даже твоя кличка известна – Христос. Интересно, в связи с чем, тебе ее дали? Может ты совершил во имя веры великие праведные дела?

– У меня мало веры осталось, особенно во что-то хорошее, – Виктору не понравилось, что подружка так много о нем знает, – а кликуху мне дал смотрящий зоны Север, он мне поверил и считал, что я из тех, кого посадили по ментовскому произволу, за чужие грехи.

Витек по опыту знал, что большинство попавших на зону осужденных говорят, что попали туда случайно, по простому невезению, и иногда это соответствовало действительности, как и в его истории.

Обычное стечение обстоятельств, стало причиной ареста, но никому, кроме мамы Валентины Семеновны, не было до этого дела. Она потратила все свои сбережения на адвоката, но ничего не смогла добиться от могущественного и равнодушного механизма правосудия.

В тот давний день Виктор праздновал свое возвращение со срочной службы, а ему довелось нести ее три года на корабле военно-морского флота. Кроме родни пришли все близкие люди, за исключением дружков, еще служивших в армии и девчонок, успевших выскочить замуж. Пару корешей отбывали срок в колонии, за совершенные ими пустяковые кражи и хулиганку.

Намного позднее подгребли и незваные гости – с некоторыми из них раньше, до службы, были всякие непонятки, в основном из-за девушек. Вскоре завязалась драка, активное участие в которой принял и Виктор, вступившийся за одну из подруг. Он ударил кулаком наглеца, а его друг Серега Иванцов, схватил со стола нож и сдуру ткнул им незванцу в низ живота. Тот скончался на месте, до приезда скорой помощи. Вместе с медиками прибыли и работники милиции, задержавшие всех, не успевших смыться, парней. В их числе был и Новиков.

Драка была обоюдной, но виновной стороной признали друзей дембеля. Явными пострадавшими выглядели нежданные визитеры, с учетом гибели их вожака. Как посчитала Валентина Семеновна, дело расследовалось предвзято, без учета всех обстоятельств и кроме Сереги в зону пошел ее сын. Условный срок получили еще несколько молодых людей, принявших участие в драке, как с одной, так и с другой стороны.

Расследование по этому делу проводила Ольга Кравченко, не ставшая вникать во все ненужные мелочи и тонкости, без которых вина подследственных выглядела более убедительно и подтверждалась показаниями многочисленных свидетелей и другими материалами. К словам очевидцев, утверждавших, что повод для драки дал сам Славик, следователь отнеслась без достаточного внимания – чего не скажут друзья убийцы.

* * *

Чмарина пригласил к себе в кабинет прокурор области, протянувший ему трубку телефона спецсвязи. Валерий услышал голос начальника следственного управления Генеральной прокуратуры Банникова:

– Сегодня утром в подъезде своего дома обнаружено тело моего заместителя Петра Федосова с тремя проникающими ножевыми ранениями. Мне доложили, что характер ранений схож с причиненными Ольге Кравченко. Учитывая данные об их любовной связи, рассматривается вопрос об объединении уголовных дел. Соберите все материалы вашей группы, и сегодня же вылетайте в Москву.

– Валерий Федорович, – следователь обратился к прокурору области, – меня вызывают в столицу, там произошло ЧП.

– Да, я уже все знаю, – Степанову было искренне жаль своего предшественника, – надо будет принести соболезнования его матери, я лично знаком с семьей Петра. Кого оставите за себя?

– Думаю, что у Егорова достаточно опыта и способностей руководить бригадой до моего возвращения. Считаю, что следы преступника надо искать здесь, в Усть-Каменске.

– Связь между двумя преступлениям просматривается довольно четко, – Прокурору были известны некоторые подробности убийства Федосова, – возможно, тебе придется задержаться в Москве.

Валерия принял начальник следственной части Генеральной прокуратуры СССР Ивлев, который сразу стал обмениваться с ним сведениями о происшествии.

– Орудие убийства – обычная заточка, такие изготавливают заключенные в колониях, найдена в мусорном контейнере за два квартала от дома Федосова. Медики предварительно заявили, что убийца – левша, но в отличие от Усть-Каменска никаких других следов он за собой не оставил, сработал чисто.

Чмарин поинтересовался:

– Геннадий Петрович, неужели Федосов не сопротивлялся, должны же остаться следы борьбы?

– Ничего нет, видимо преступник извлек урок нападения на Кравченко и сумел застать его врасплох. Кроме этого, после трагедии с Ольгой, Петр много пил, что не способствовало хорошей реакции. Один из жильцов заявил, что, проходя мимо небольшого закутка перед мусоропроводом, заметил там незнакомого мужчину, но разглядеть его не сумел – тот прятал лицо, прикрываясь капюшоном. Опрошенные жильцы подъезда отрицали вынос мусора в это время.

– Других очевидцев выявлено не было? – Чмарин недоумевал, так как ему было известно, что дом Федосова находился на оживленном проспекте. Ивлев поморщился и недовольно пробормотал:

– Какие там свидетели! Один из прохожих видел подозрительного мужчину среднего роста, одетого в серую куртку, но описать его внешность более подробно не смог – тот явно отворачивал от него свою голову.

– Еще одно совпадение, – немного оживился Валерий, – похожий субъект замечен заходящим в подъезд, вслед за Ольгой Кравченко. Видимо эти два дела надо объединять.

– У меня нет в этом никаких сомнений, – Ивлев поморщился и продолжил, – руководство намекнуло, что в этом случае возглавить оперативно-следственную бригаду будет поручено мне. Я понимаю, тебе, Валера, хочется домой заскочить, но буквально через полчаса нас, и еще нескольких товарищей, примет сам Рекунков. Я думаю, что меня оставят здесь, для общего руководства, а тебе придется сразу возвращаться в Усть-Каменск.

Кстати, у нас есть подтверждения о любовной связи погибших? – Чмарину впервые пришла эта мысль в голову, – лично я пока достоверными фактами не располагаю… так, все на уровне слухов.

– Наличие свидетелей из числа наших работников, утверждающих, что Ольга и Петр неоднократно ночевали в одном номере гостиницы, надеюсь, тебе достаточно? – в голосе Ивлева не было никаких эмоций, и он не стал говорить Чмарину о том, что сам слышал от Федосова множество лестных отзывов о сладких прелестях любовницы.

Через пять дней в Комитет партийного контроля при ЦК КПСС поступило анонимное письмо, в котором утверждалось, что председатель постоянной комиссии по законодательству при Верховном Совете СССР Краснов причастен к убийству руководящего работника Генеральной прокуратуры. Неделю назад Горбачевым был издан указ о запрете рассматривать заявления и обращения граждан, если они не имели подписи. Но это письмо требовало иного подхода, учитывая должность Краснова и тяжесть преступления, в котором он обвинялся очередным доброжелателем.

* * *

Зайцев выполнял поручение Егорова – следил за Игорем Хруновым, симпатичным белобрысым парнем, одним из подозреваемых в убийстве следователя. Освобожденный из колонии по случаю отбытия срока наказания два месяца назад, он уже работал мастером по ремонту холодильных установок в областном агрохолдинге. После школы, Игорь прошел обучение в политехническом техникуме по этой специальности, но мать устроила его на работу путевого обходчика.

– Здесь гайки крутить не надо, а заработок хороший, – говорила почетная железнодорожница, не предвидя, к чему приведут ее старания устроить легкую жизнь сыну.

Теперь в его обязанности входил ремонт и наладка холодильных компрессоров в подразделениях этого крупного объединения. Хрунову нравился ненормированный график его выездов на объекты – иногда приходилось устранять неисправности в авральном порядке в течение недели, а то и больше. Зато и число дней отдыха в промежутках между ремонтами, составляло такой же период.

Олегу, через знакомых ребят, удалось разузнать некоторые подробности жизненного уклада Хрунова. Он выяснил, что работает тот добросовестно и нареканий на качество ремонта не имеет. В употреблении спиртных напитков замечен не был, и с лицами из воровской среды не встречается.

После трех дней слежки и расспросов знакомых Хрунова, Зайцев убедился, что Молчун проводит свободное время дома, иногда встречается с девушкой, работницей бухгалтерии Мариной. Вместе с ней он ходил на танцы и в кино. В бухгалтерии Зайцев изучил наряды на выполненные Хруновым работы и убедился, что тот находился во время убийств на отдыхе и мог быть исполнителем при первом эпизоде, а с натяжкой – и во втором. Для этого ему надо было воспользоваться услугами самолета.

Игорь отбывал срок за участие в кражах товаров из железнодорожных поездов. По пути следования, или на стоянках люки на крышах вагонов вскрывались, а коробки с товарами выбрасывались под откос.

Со слов воришек, они узнавали о наличии дефицитной одежды и продуктов в проходящих составах от Хрунова. Игорь свою вину не признал и утверждал, что у него не было точной информации о грузе. По пьянке, он что-то рассказывал малознакомым парням о том, в каких обычно вагонах перевозится дорогостоящий груз. Воспользоваться этими, не очень достоверными сведениями преступники вряд ли могли – поезда на станции охранялись и почти сразу уходили на места разгрузки или дальше по маршруту.

Следователем по делу была Ольга Кравченко, которой не удалось выявить других информаторов, а они, несомненно, были – обворовывались вагоны, в которых перевозились ценные товары, пользующиеся повышенным спросом у населения. В нескольких эпизодах поезда подвергались ограблению после прохождения станции Усть-Каменская и, именно в это время там дежурил Игорь.

– Я эти поезда не осматривал, заявил Ольге обходчик, – и что в них находилось, я не знаю. Можете проверить мои наряды на выполненные работы.

– Но воришки утверждают, что о содержимом в вагонах и маршруте следования они узнали от вас, – голос следователя был спокойно-равнодушным, – они согласны подтвердить свои показания на очной ставке. Назовите имена лиц, сообщивших вам о характере груза, и вы можете рассчитывать на смягчение приговора.

Игорю оставалось только беспомощно опустить плечи, а затем обхватить руками голову. До него дошло – ему светит срок, и винить в этом некого: нельзя было выпивать на работе с малознакомыми мужиками. Запомнил Хрунов только одного постоянного собутыльника, его звали Серый. Возможно, что его настоящее имя было Сергей, но этого обходчик наверняка не знал, зато четко помнил его лицо и развязные манеры поведения.

– Я прошу вас найти Серого – без него не обошлось, – говорил Ольге задержанный, я могу точно описать его и помочь составить словесный портрет. Однако работники уголовного розыска этого фигуранта не установили, а сомнений в виновности Игоря не было. Кравченко ограничилась проведением очных ставок воришек с обходчиком, на которых те прямо указали на Хрунова, как своего пособника.

– Игорек нам очень помог, говорил вожак шайки Ворона, – мне он лично говорил, что у него на станции много друзей, от которых он узнавал сведения о ценных грузах. Никого по кличке Серый, я не знаю – Игорек сам докладывал информацию при личных встречах и по телефону.

На судебном процессе Хрунов обвинил следователя в том, что она пошла на поводу преступников и чужую вину возложила на него. Когда ему предоставили последнее слово, Игорь в сердцах пригрозил Кравченко расправой, так как считал ее фактической сообщницей расхитителей.

* * *

Поскольку Чмарин задерживался в Москве, Егоров решил собрать оперативно – следственную группу и наметить дальнейшее направления поиска убийцы.

Дмитрий попросил Петрова поделиться последними новостями.

– У меня установлено двое подозреваемых, которые имели мотив для убийства Кравченко – это Игорь Хрунов и Виктор Новиков. Они недавно освободились из мест лишения свободы и оба считают себя незаконно осужденными по уголовным делам, расследование которых вела Ольга, – Сергей на несколько секунд призадумался и решил остановиться на Хрунове:

Фамилия бывшего обходчика начинается на такие же буквы, что начертала на лестнице Ольга. На суде он обещал отомстить следователю, так как считал, что та свалила на него вину другого человека, а сам он ни в чем не виновен. Олег Зайцев предполагает, что, скорее всего, у Игоря нет алиби – по утверждению приятелей тот ночует всегда дома. В родительской квартире проживает он один и по выходным спит до десяти часов. Его мать Хрунова Евдокия Сидоровна проживает отдельно в своем доме, доставшемся ей по наследству. Есть у него знакомая девушка, но с ней он только ходит в кино, а в свою квартиру еще не приводил. По утверждению знакомых, Хрунов имеет замкнутый характер и с бывшими друзьями отношений не поддерживает. До колонии, напротив, отличался общительным поведением, часто выпивал и даже пару раз ночевал в медвытрезвителе, а однажды был подвергнут административному аресту на десять суток за участие в драке.

Сергея отвлекло на несколько мгновений завывание ветра, своими порывами раскачивающего в разные стороны ветви светло-зеленых кряжистых тополей. Затем он сосредоточился и продолжил:

– Думаю, что Хрунова пора задерживать. Его надо опросить по поводу алиби и произвести медицинский осмотр на предмет наличия телесных повреждений. Еще стоит съездить в колонию, где он отбывал срок. Там надо предъявить для опознания орудия убийств и выяснить все о его поведении на зоне. Возможно, он и там продолжал думать о мести.

– А что по Новикову? – проявил интерес Егоров, – какие есть основания подозревать его в убийстве?

– На его у нас пока ничего нет, – ответил Сергей, – если не считать, что на зоне ему дали погоняло Христос. Он также считал, что своему пребыванию там, обязан следователю Кравченко.

Егоров решил ещё пару дней повременить с задержанием и продолжить наблюдение за Новиковым и Хруновым, а в Бийскую колонию, где они оба отбывали срок, отправить Веселова. Но тот возразил:

– Лучше будет послать кого-то другого – я уже был в этой колонии и стал невольно виновником постановки на учет укрытого там убийства. Местный начальник оперчасти может отказаться сотрудничать со мной. Во всяком случае, помогать мне точно не будет.

– Хорошо, – изменил свое решение Егоров, – я сам поеду в Бийск, там у меня есть товарищ, с которым учился в одном институте. Если что, он не откажет в помощи.

Вернувшись к себе в кабинет, Дмитрий успел поднять трубку телефона, звонок которого слышал еще в коридоре. Звонил Чмарин, которому не понравились версии Петрова. Они не подтверждали связь этого преступления с происшествием в Москве. А эта связующая нить должна была существовать, и через неё можно было выявить мотив убийства Федосова. Следственной группе по нему никаких зацепок до сих пор выявлено не было.

– Тут и без меня работников хватает, – пояснил ситуацию Валерий, – завтра вылетаю в Усть-Каменск, надеюсь, что по убийству Кравченко мы сможем продвинуться быстрей, а может, что-то раскопаем и по московскому делу. И еще, согласуй со Степановым немедленное задержание Новикова и Хрунова – их надо сразу проверить на следы от ногтей Ольги, там еще была кровь третьей группы. Если повреждений не будет найдено, то через три дня извинимся и отпустим, в противном случае – арест и дальнейшая примерка к причастию в убийстве. Ждать, когда царапины совсем затянутся, мы не имеем права.

* * *

Одним из неприкасаемых для следствия лиц был заведующий государственно-правовым отделом обкома партии Федор Степанович Рогов, которому молва приписывала любовные похождения с симпатичной прокуроршей. Для того, чтобы опросить его, Степанову пришлось выходить на Генеральную прокуратуру, работники которой связались с отделом ЦК КПСС. Только после звонка из Москвы облпрокурору удалось договориться о встрече Петрова с партийным чиновником.

Сергея попросту подставили, – задавать неудобные вопросы небожителю желающих не нашлось, а Чмарин еще не выбрался из Москвы. Степанову удалось добиться разрешения на беседу с завотделом в личном кабинете первого секретаря обкома партии, что, как он полагал, должно был психологически воздействовать на Рогова. Прокурору самому пришлось участвовать в беседе.

– Федор Степанович, в расследуемом мною уголовном деле имеются показания свидетелей, – Сергей решил не темнить и сразу попытался разговорить Рогова, – Они утверждают, что Ольга Кравченко была вашей любовницей, и вы, частенько, встречались с ней в ресторанах.

Партийный чиновник имел хорошо сложенную спортивную фигуру и правильные черты лица, которые портили неприятная усмешка и холодок неподвижных светло– голубых глаз. Тот был тертый калач и ответил вопросом на вопрос:

– А кто эти свидетели и на чем основаны их показания?

– Вы же работали в органах милиции и знаете, что определенная часть сведений в уголовном деле не подлежит разглашению. И потом, я хочу, чтобы вы знали, наша беседа имеет неформальный характер, и протокол составляться не будет. Я рассчитываю на добровольную помощь, и в свою очередь обещаю, что ваши слова не будут преданы огласке.

Рогов усмехнулся и предположил:

– А в противном случае вы сообщите о моем поведении хозяину кабинета, или куда выше?

Петров решил ответить уклончиво, с уходом от прямого вопроса:

– Федор Степанович, вы можете считать, что просто беседуете с младшим товарищем по партии – я кандидат в члены КПСС.

– Ну что же, я не стану вводить в заблуждение молодого коммуниста и поясняю, что никакой любовной связи с Ольгой у меня не было.

– Тогда на чем основываются слухи? – Петров запнулся, помолчал немного и добавил, – впрочем, и не только слухи… Как я и говорил, есть свидетельские показания о том, что вы неоднократно встречались в ресторанах и гостинице.

– Да, встречи были, но только для деловых разговоров, – Рогов поморщился и выдавил, – хорошо, я все расскажу, как было, но это не только моя история…

В разговор вмешался Степанов:

– Федор Степанович, можете быть уверены, что данные сведения не получат огласки.

На лице чиновника появилась кривая усмешка, он откашлялся, выпил воды и заговорил:

– Это произошло около трех лет назад, я тогда работал заведующим отделом промышленности и торговли облисполкома и получил партийное задание провести в Камышинском районе агитационную поддержку на выборах в Верховный Совет кандидата в депутаты Виктора Ильича Краснова. Он занимал мою теперешнюю должность заведующего отделом административных органов – это старое название.

Я попал в группу, которой руководил прокурор области, ныне покойный Федосов. Тот взял с собой в качестве помощника работника прокуратуры Кравченко. Вместе с Красновым мы несколько дней мотались по крупным селам района, где кандидат обещал местным жителям построить дороги, организовать водоснабжение, в общем, принять меры к улучшению бытовых условий их жизни. Мы с Федосовым, в свою очередь, рассказывали о принятых мерах по усилению борьбы с пьянством и правонарушениями. Отметить окончание командировки решили в гостинице райцентра, где начальник РОВД забронировал несколько номеров и обеспечил приличной выпивкой и деликатесами, включая местную осетровую икру и уху из стерляди.

Между Федосовым и Красновым, после нескольких рюмок армянского коньяка, завязалось соперничество за внимание молодой и красивой Ольги. Победу одержал Федосов – он мужчина видный и, я думаю, что у них уже была любовная связь. До драки между мужчинами дело не дошло, но ссора была, что неудивительно – выпили все прилично, тогда еще не было развернутой товарищем Лигачевым борьбы с пьянством.

Было заметно, что неудача сильно ударила по самолюбию Краснова – он считал себя по общественному положению выше прокурора, а еще ему было обещано место в Верховном Совете и должность председателя комитета. Допускаю, что он действительно влюбился в девушку, и ему было больно наблюдать, как Федосов и Ольга воркуют друг с другом.

– Хотелось бы больше конкретики и меньше предположений, – Петров был следователем, и его интересовали только факты, – мне известно, что Ольга ночевала в тот день в номере с Федосовым. Но, говорят, позднее именно вы стали встречаться с ней?

Рогов скривил лицо, недовольство собеседником явно отражалось в его взгляде. Но ему пришлось ответить на конкретный вопрос:

– Когда Краснов уехал в Москву, он не забыл об Ольге и названивал мне, высказывая пожелание, чтобы я был посредником и помог ему наладить с ней отношения. Выходит, что меня зря причислили к ее воздыхателям.

– Кравченко согласилась принять ухаживания Краснова? – решил задать последний вопрос Петров, которому было неприятно углубляться в личную жизнь Ольги.

– Об этом мне ничего неизвестно, – в свою очередь Рогов не желал говорить на эту тему, – я передал девушке его визитную карточку, а как она решила поступить дальше, меня не интересовало. Надеюсь, что вы выполните обещание не распространяться об этой истории.

Глава 3. Круг подозреваемых расширяется

Воспользовавшись временной передышкой в работе следственной группы, Егоров отправился в Бийскую ИТК, где отбывали наказание Новиков и Хрунов.

Прежнего начальника оперчасти в колонии не оказалось, он был отправлен на пенсию, а его обязанности временно исполнял капитан Ерчишин, тридцатилетний здоровяк, владеющий всеми сведениями о жизни в колонии, где провел последние пять лет своей, еще молодой жизни.

– Здравия желаю, товарищ прокурор! – с улыбкой поприветствовал он Егорова, – а вас я помню, вы из Усть-Каменска, были у нас около года назад вместе с симпатичной женщиной. По его распоряжению на столе появились две стопки документов на Новикова и Хрунова. Здесь были их учетные карточки, личные дела, дактилокарты, копии приговоров, приказы о наложении взысканий за различные нарушения. Имелись и докладные записки, характеризующие поведения заключенных, составленные сотрудниками колонии, активистами и осведомителями.

Материалы на Новикова и Хрунова свидетельствовали, что они далеко не закоренелые преступники. Особенно безобидным казался бывший обходчик, которому здесь дали погоняло Молчун. Лишение свободы для него было ударом, с которым он не смог справиться и замкнулся в себе. Игорь выполнял свои обязанности, как и указания авторитетных сидельцев, молча и беспрекословно. Так как он неплохо разбирался в технике, то и работа на промзоне досталась ему вполне сносная – ремонт станков и электрооборудования. Изношенные токарные, фрезерные и листогибочные машины требовали постоянного обслуживания, и ему приходилось вкалывать в дневное и ночное время. Осужденные, да и сам смотрящий зоны Север частенько пользовался услугами Молчуна, в распоряжении которого был широкий выбор инструментов, необходимых для изготовки различных поделок: ножей, пепельниц, браслетов. Были заказы и на поделку воровских отмычек.

В свою работу зеки вкладывали все хорошее, что еще теплилось в их душе – другого увлекательного занятия здесь найти было трудно.

Егоров перечитал все бумаги на Хрунова, предоставленные капитаном. Ничего о планах на подготовку к совершению убийства Кравченко, в них не содержалось.

– Действительно Молчун, – заговорил после недолгой тишины Дмитрий, – неужели никто из ваших осведомителей не смог расколоть Игорька?

– Такого задания никто из них не получал, в разработку попадают более отпетые зеки – отвечал Ерчишин, – особого внимания Хрунов не привлекал. О его услугах для умельцев все знали, в том числе и администрация колонии. Большая часть изделий своевременно изымалась нашими сотрудниками, да и осужденные с пользой для себя проводили время за интересной работой. Сокращалось число желающих совершать более тяжкие нарушения режима.

В личном деле на Новикова был целый набор мелких нарушений, о которых сигнализировали тайные агенты, активисты и сотрудники охраны. Имея привлекательную наружность – красивые синие глаза, длинные пушистые ресницы, пухлые, тонко очерченные губы, Витек легко мог попасть в среду опущенных. Но у него нашлись авторитетные защитники, знавшие Новикова по прежней жизни в Усть-Каменске. Что немудрено, так как перед призывом на флот он вел веселый образ жизни – был завсегдатаем ресторанов и танцевальных площадок. Частенько Витек сидел во дворах на лавочке с гитарой в руках. Его песни, в том числе и о воровской жизни, пользовались успехом у уличной шпаны, среди которых были и нынешние сидельцы. Имелись в деле и сигналы о том, что он считает себя невинно осужденным и обещает разобраться с ментами, упрятавшими его на зону.

Егоров нашел подколотую к личному делу Новикова справку, в которой агент Кочерга доносил, что Христос обещал после освобождения завалить следователя Кравченко. Он же утверждал, что тот в драке нанес ножевое ранение осужденному Кресту. Но пострадавший заявил в медпункте, что упал на стальной прут, торчащий из бетонной плиты. Такие же показания он дал в оперчасти колонии. Ранение было касательным, в правом боку.

– Вы проверяли эту информацию? – спросила Дмитрий капитана. Тот изобразил на лице скуку и заявил:

– Проверяли и, наверное, все так и было, в смысле, что Новиков применил в драке заточку против более сильного Креста. Но оба пошли в отказ, и мы все списали на несчастный случай. В отношении угроз следователю могу заверить, что почти все зеки между собой понтуются, прикидываясь бывалыми урками, и грозятся отомстить ментам.

– Если удар был нанесен в правый бок, – решил уточнить Егоров, – значит Новиков левша.

Ерчишин покачал головой:

– В драке всякое бывает.

* * *

На задержание Хрунова отправили наряд милиции под руководством старшего лейтенанта Сидорова. Было около пяти вечера, и офицер решил вместе с тремя сержантами дожидаться Молчуна в подъезде его дома. Двух милиционеров он отправил для страховки в соседние входы в жилой дом, а транспорт, внедорожник УАЗ– 469 с водителем, оставил за углом.

Вся эта мудреная засада вполне могла оказаться успешной. Но все пошло не так, как планировал Сидоров. УАЗик оказался припаркованным рядом с дверью булочной, куда после работы решил зайти Хрунов, давно заподозривший за собой слежку и державшийся настороже.

Молчун увидел, как водитель уставился на него удивленным и пристальным взглядом, решил не рисковать, повернул вправо и пошел быстрым шагом вдоль своего дома. Когда оглянулся, увидел, как милиционер что-то возбужденно говорит в микрофон рации. Тревога, таившаяся в Игоре уже несколько дней, переросла в ужас и он, не скрываясь, побежал, направляясь в сторону Оби, желая быстрей затеряться в закоулках хрущевок. Так народ окрестил дома убогой планировки, в честь инициатора их возведения генсека Хрущева.

Когда беглец решил, что оторвался от погони, он снова пошел скорым шагом, присматриваясь к магазинам, рядом с которыми обычно были установлены телефонные будки. Заприметив желанный автомат, он проверил его исправность и стал шарить по карманам в поиске медяков.

– Алло! Люда, – обрадовано произнес беглец, услышав в трубке голос двоюродной сестры, – у меня снова неприятности, ты сможешь помочь?

– И чем? – довольно неприветливо отозвалась сестра, – что у тебя опять произошло?

– Сам толком не знаю, – отвечал заискивающим голосом Игорь, – но за мной милиция гоняется. Ты не могла бы, ну так, ненароком, узнать у своего, в чем дело? Я тебе перезвоню минут через пять.

– Лучше через двадцать, – отвечала Людмила, – его так быстро не отыщешь. Что ты опять натворил?

– Клянусь тебе, ничего я незаконного не делал, – горячо оправдывался Хрунов, – может, перепутали с кем. Пожалуйста, выясни у Виталика, в чем дело, он участковый, может уже ориентировку на меня получил!

Когда он снова перезвонил сестре, ее ответ привел его в панику.

Новикова взяли без каких-либо заминок, потому что Веселов, руководивший этой операцией, не стал мудрить и вызвал Виктора повесткой в участковый пункт милиции по вопросу его трудоустройства. Тот не успел прийти в себя, как оказался в патрульной машине с надетыми на него наручниками.

Все по Новикову шло в цвет – группа крови третья, как и убийцы Кравченко, на шее у него обнаружены синяки, алиби не было, мотив для совершения преступления был основательный. К тому же нашлись свидетели, видевшие у Христоса нож, очень похожий на оставленный преступником на месте убийства. Оставалось лишь закрепить все доказательства, соблюдая процессуальные нормы, но это уже дело следователя.

Не хватало еще признательных показаний Новикова, так это дело поправимое, а если вспомнить его первый срок, то и не такое уж и обязательное.

– Никого я не убивал, – отбивался от обвинений Виктор, – о желании отомстить следователю говорил сгоряча, повреждения на шее причинила подруга, которую я снял в ресторане Север… или Восход неделю назад. Ночевали в ее квартире, адреса и имени красавицы не помню, кажется, ее имя Катька. Но я так многих называю.

Эксперт сумел по кровавому отпечатку определить марку обуви убийцы, это были ботинки немецкой фирмы Саламандра, небольшие партии которой завозились в Советский Союз и продавались также в Усть-Каменске. Сергей выяснил, что мать задержанного купила точно такие, отстояв длинную очередь у ЦУМа. Ей хотелось приодеть своего непутевого сына, который обещал скоро вернуться из колонии. Сейчас он был обут в ботинки, изготовленные умельцами-кооператорами. Мелкие предприятия, недавно созданные по указу Горбачева, быстро плодились, производя крайне необходимую, но не всегда качественную продукцию.

– Куда дел германскую обувь? – спросил Петров у Новикова. Тот почесал затылок и пробормотал:

– Не знаю, наверно поменялся по пьяни с кем-то. Может по ошибке чужие шкеры обул. Не помню, короче.

Новиков не согласился с утверждением следователя о том, что Кравченко написала его кличку на лестничной площадке.

– Откуда она могла знать мое погоняло? – недоумевал Витек, – я его получил через год после того, как попал на зону. Кто я такой для нее, чтобы она обо мне интересовалась? Так, отработанный шлак.

Действительно, в деле не было и намека на интерес, который Ольга могла проявить к подследственному.

– Все очень просто, – заявил Зайцев, услышав от Петрова об этом сомнении, шероховатости, – Кравченко общалась с другими следователями и операми и могла просто случайно услышать о такой редкой кличке. Говорят, перед смертью вся жизнь пролетает перед глазами. Голос у Олега был грустным, даже печальным, когда он произнес: – Мы никогда не узнаем, что она думала в этот последний момент.

После небольшого совещания в прокуратуре области было решено предъявить Новикову обвинение в убийстве Кравченко и заключить его под стражу сроком на два месяца. Мать в очередной раз сняла все накопления на сберкнижке, для того чтобы нанять ему хорошего адвоката. А Хрунов продолжал скрываться от следствия, и оперативники пока не выявили ни одного места, где бы он мог прятаться.

* * *

Вся информация о ходе расследования убийств работников прокуратуры в Москве и Усть-Каменске стекалась к Ивлеву, который ежедневно упорядочивал ее и передавал наверх Банникову. Каждый раз ему приходилось выслушивать от него нагоняи за отсутствие результатов – не было пока ни одного подозреваемого, кроме Новикова. Но он никак не вписывался в версию об имеющейся связи между двумя убийствами. О вызове на допрос руководителя комитета Верховного Совета СССР Краснова, Банников и слушать не хотел:

– Ты даже не представляешь, какой шум он может поднять. С этим придется повременить пару недель – поговаривают, что там грянут перемены и Виктора Ильича планируют не включать в новый состав. Вероятно, еще до выборов Краснов вернется в Усть-Каменск. Дайте указание Чмарину, пусть он там постарается собрать потихоньку информацию об этом народном избраннике. И твоим ребятам из следственной группы надо пошевелить извилинами, подумать, что можно ещё сделать, должны же быть и другие версии.

Начальник Главного следственного управления замолчал, что-то решая для себя, и как-то неуверенно проговорил:

– Драгоценное время уходит, пожалуй, поделюсь я с тобой слухами, но вполне достоверными. Дело в том, что я совершенно случайно узнал, о поступивших в комиссию партконтроля уже нескольких писем от ветеранов труда Усть-Каменска. Там утверждается, что Краснов систематически злоупотреблял своим положением. В жалобах изложены факты строительства дачи с использованием незаконно приобретенных стройматериалов и его участия в распределении дефицитных товаров. Я не смог получить копии обращений граждан, но они должны быть в документах областной партийной комиссии, переславшей их в ЦК КПСС. Думаю, что на месте будет легче что-то найти или самим переговорить с ветеранами. Мне известна только одна фамилия – Красильников, он когда-то работал прокурором Южного района.

– Вы думаете, что это как-то связано с преступлениями? – с явным недоумением в голосе спросил Ивлев, – слишком все это далековато и мелковато для мотива убийства.

– Кто его знает, во всяком случае, в последней анонимке прямо указано о причастности Краснова к этим преступлениям, – голос Банникова звучал уже властно, – и ничего конкретного у нас пока нет. Все тщательно надо проверить. Одновременно ищите другие зацепки.

– Можете быть уверены, мы задействовали все ресурсы, я лично расшевелил агентурную сеть, – зачастил Ивлев, – зональные прокуроры проверяют все дела, связанные с деятельностью Федосова в Генеральной прокуратуре. Работники МУРа сумели установить новых свидетелей, со слов которых составлен фоторобот предполагаемого убийцы. Но это мог быть и просто случайный прохожий.

– И насколько он достоверен? – оживился Банников, – сравнивали с описанием подозреваемых в Усть-Каменске?

– Мало общего с Хруновым и Новиковым, да и свидетели разошлись в оценке работы нашего художника, один из них говорит, что похож, а второй утверждает, что не очень. Ивлев помолчал и добавил:

– Эксперты установили, что ножи делали в разных местах. Да и без экспертизы видно, что финка из Усть-Каменска отличается от московской заточки высоким качеством работы и материалов. Для изготовления орудия убийства Федосова использовался обычный кусок нелегированной инструментальной стали и брусок березы.

Отчитавшись перед руководством, Ивлев пригласил следователя по особо важным делам Горелова Александра, надеясь получить от него хотя бы крупицу новой информации.

– Геннадий Петрович, пока ничем порадовать не могу. Со своей стороны я все сделал безукоризненно: назначил экспертизы и криминалистические исследования, направил отдельные поручения по всем, самым незначительным вопросам. Надеюсь, результаты будут непременно – где-то убийца наследил и это непременно всплывет.

– Нашли, где и кем был изготовлен нож? – в голосе Ивлева появились нотки раздражения, – это единственное вещественное доказательство!

– Есть показания осведомителя о том, что неприметную заточку заказывал для себя какой-то авторитет. Даже сам по себе этот факт вызывает подозрение. Будем проводить проверку – по моему заданию опера МУРа отрабатывают круг знакомых этого мастера. Сам он никак не подходит на роль убийцы.

– Есть у меня к тебе поручение, – Ивлев решил мимоходом использовать Горелова, – ты же общаешься с Чмариным, сегодня позвони ему и передай, что от своего осведомителя случайно узнал о существовании бывшего прокурора Южного района Красильникова. Он несколько лет находится на пенсии, и от безделья пишет жалобы, в том числе на возможных фигурантов расследуемого дела.

– И это все?

– Да, я думаю, этого будет достаточно.

Наступили смутные времена, и Ивлев никак не хотел быть втянутым в разборки, происходящие наверху, во властных структурах. После известных репрессий НКВД к партийным и советским работникам, органам прокуратуры теперь требовалось специальное разрешение на проведение в отношении их проверок. А повседневно этой работой занимались комиссии партийного контроля, созданные при комитетах КПСС. Злопыхатели поговаривали, что в тамошних архивах лежат секретные папки на каждого ответственного работника огромной и могущественной страны.

Но никто не мог запретить тому же участковому переговорить с отставником о его жалобах и заявлениях.

* * *

Защитником Новикова согласилась стать местный адвокат Коренева Нина Ивановна, сорокалетняя, немного полноватая блондинка со светло-серыми, часто смеющимися глазами. Свою трудовую деятельность она начинала, в отличие от большинства коллег, не в правоохранительных органах, а юрисконсультом в областном автоуправлении.

Эта работа приучила ее к скрупулезному изучению самых различных документов. Приходилось постоянно вникать в смысл хозяйственных договоров, приказов администрации предприятия и руководителей районных подразделений. Много времени уделялось претензионно–исковой деятельности, когда приходилось посещать по этому поводу государственный арбитраж. Иногда участвовала в судебных процессах, связанных с трудовыми и жилищными спорами между администрацией и работниками управления.

Привитые навыки помогали ей легко разбираться в казуистике следственных и судебных документов, выявлять все неточности и недоработки следователей и народных судей. Имея десятилетний стаж работы юрисконсультом и шестилетний в адвокатуре, Нина Ивановна пользовалась заслуженным авторитетом среди коллег. Изучая материалы уголовного дела при предъявлении обвинения своему подзащитному, Коренева сразу обратила внимание на акт криминалистического исследования отпечатка обуви, найденного на месте преступления. Эксперт отразил в нем, что, судя по отдельным элементам подошвы, ботинки имели заметный износ. Новиков пользовался подаренной обувью не больше месяца, и они никак не могли так быстро стереться.

Отрицать, что у Виктора была третья группа крови невозможно, но следы на шее выглядели пустяковыми и представляли собой обычные синяки. Даже с учетом прошедших нескольких дней после их причинения, вызывало сомнение, что кровь под ногтями Кравченко, принадлежит Христосу. Коренева подала письменное ходатайство о проведении соответствующей медицинской экспертизы.

Нина Ивановна не поленилась сходить в ресторан «Восход», где предъявила фото Новикова. Его здесь уже знали – официант подтвердил утверждение Виктора о том, что из заведения он ушел с девушкой, которую называл Катькой. Та, будучи пьяной, буквально висела на ухажере, обхватив рукой его шею. Но убийство Кравченко произошло в тот же день, только утром, поэтому девица вряд ли могла подтвердить алиби своего провожатого. Тем не менее, девушку надо было найти, о чем адвокат также заявила ходатайство. Сам Виктор уже не помнил, когда и где познакомился, то ли с Катькой, то ли с Ингой – с пьяных глаз все девушки для него имели одинаково привлекательный вид.

Новиков заявил, что финка, послужившая орудием убийства, ему не принадлежит. В его доме действительно был самодельный нож, но он только отдаленно напоминал предъявленное следователем холодное оружие, а по качеству работы и использованных материалов, бесспорно уступал. Судя по всему, над клинком для убийцы потрудился талантливый мастер, но таких умельцев на зоне пруд пруди.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.