Энн Кливз
Снежное забвение

Посвящается Оливеру Кларку и Артуру Рейнору

Ann Cleeves

Harbour Street

Copyright © Ann Cleeves 2014

By arrangement with John Hawkins & Associates, Inc., New York

© Масленникова Т.А., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Глава 1

Джо продирался сквозь толпу. Стоял канун Рождества, и вагоны метро были полны людей, вцепившихся в огромные пакеты, набитые бесполезными подарками. В дорогих колясках орали дети. Офисные сотрудники, уже начавшие праздновать, толпами сбегали с корпоративов и, спотыкаясь, спускались по эскалатору к поездам. Молодежь ругалась такими словами, от которых Джо предпочел бы своих детей оградить. Но сегодня не было других вариантов, кроме как воспользоваться метро. Сэл уверяла, что ей никак не обойтись без машины.

Они с дочкой ехали вдвоем. Она пела в школьном хоре, и сегодня в соборе Ньюкасла был концерт. Рождественские песни исполняли при свечах, ведь даже в четыре часа дня в здании было темно. От этой музыки ему всегда хотелось плакать. Его начальница, Вера Стенхоуп, постоянно говорила, что он восторженный дурак.

Затем, в час пик, они вышли на улицу. Пошел снег, и у Джесси еще сильнее поднялось настроение. Она была солисткой, и сегодня ей удалось попасть во все ноты, так что в конце хормейстер отдельно отметил ее успехи. До Рождества оставалось всего десять дней, и, хотя она была уже слишком взрослой, чтобы верить в Санту, снег – это все-таки снег. Порывистый ветер подхватывал крошечные снежинки и закручивал их в маленькие торнадо.

В метро он держал ее за руку. Они стояли, потому что все места были заняты. У двери стояли две девочки немного старше Джесси, но их лица казались оранжевыми из-за макияжа, а глаза – черными из-за подводки с тушью. Над ними нависали двое парней. Он наблюдал за происходящим, и это зрелище ему очень не нравилось – так бесстыдно они их лапали. Вера называла его еще и ханжой. Может, он был бы и не против, если бы в происходящем чувствовалась хотя какая-то нежность, но было что-то неприятное в том, как парни разговаривали со своими подружками. Они насмехались над стилем девочек, подтрунивали. Джо захотелось отвести девчонок в полицейский участок, чтобы Вера провела с ними воспитательную беседу о феминизме – о праве женщин на уважение. При этой мысли он улыбнулся. Он изучил нашивки на свитерах девочек – одна из частных городских школ. Они с Сэл подумывали отдать Джесси в такую. Она была очень умненькая, и они возлагали на нее большие надежды. Но, глядя на ломания и ужимки этих девочек, он уже был не так уверен насчет элитных школ.

Поезд дошел до станции. В свете фонарей на платформе Джо увидел, что снегопад усилился, а хлопья, засыпавшие крыши, стали крупнее. Женщина в длинном пальто вошла и заняла освободившееся место в глубине вагона. Джо уже присмотрел его для Джесси и почувствовал иррациональную неприязнь к женщине. У нее были седые волосы, сдержанный макияж и хорошо пошитое пальто практически до пола. Несмотря на возраст – ей было около семидесяти, – в ней чувствовалась элегантность. Он подумал, что у нее наверняка есть деньги, так почему бы ей не взять такси вместо того, чтобы набиваться в метро вместе со всеми? На следующей станции весь вагон заняла группа мужчин. Костюмы, галстуки, кейсы. Они громко обсуждали какую-то конференцию по продажам. Джо был в таком настроении, что и они ему не понравились: слишком развязные и наглые. На каждой станции людская масса отступала, но теперь они с Джесси оказались зажаты в углу у двери, так что он не видел ничего, кроме спины толстяка в толстовке «Ньюкасл Юнайтед». Без куртки. Настоящий суровый северянин.

В вагоне замигал свет, и на секунду стало абсолютно темно. Где-то взвизгнула девушка. Вскоре свет включился, и поезд прибыл на станцию Партингтон, почти самый конец ветки. Снег лежал на платформе слоем в несколько сантиметров. Джо надеялся, что Сэл уже была дома, отопление работало, а чай был уже на подходе. Она поговаривала о покупке елки. Его бы вполне устроила искусственная – его матери и в голову не приходило брать живую, – но Сэл на Рождество была как ребенок. Всяческие приготовления приводили ее в восторг. Он представил, как заходит в свой дом, где пахнет хвоей и чем-то булькающим на плите. И в очередной раз удивился, почему когда-то думал, что этого брака, его семьи, может оказаться для него недостаточно.

Он решил, что от станции в Мардле они возьмут такси. Сэл обещала приехать и забрать их, но он не хотел, чтобы она садилась за руль в такую погоду. Такси до дома обойдется в целое состояние, но будет того стоить. Двери вагона все еще были открыты, и он окинул взглядом пассажиров, сидящих напротив: в вагон ворвался холодный вихрь снежинок, и они осели у всех на волосах. Для похода в собор он надел строгий костюм, а на Джесси поверх школьной формы было накинуто лишь пальтишко. Он приобнял ее рукой, пытаясь согреть.

Зашипел громкоговоритель, и раздался голос машиниста.

– Извините, ребята. Проблемы на линии из-за снега. – Зазвучал приглушенный смех, потому что праздничное настроение и крепкое пиво пересилили раздражение от возникших неудобств. – Здесь мы вынуждены остановиться. В ближайшее время подойдет автобус, и вы сможете продолжить свой маршрут, проследовав за моим коллегой. – Зазвучало раздосадованное ворчание. Пассажиры поплелись к выходу, жалуясь на холод, но скорее наслаждались этим маленьким приключением. Отличная история для сегодняшних посиделок в пабе. Эшворт придержал Джесси. Пусть пьяницы и прочие оригиналы выйдут первыми. Он нащупал в кармане телефон, чтобы вызвать такси, как только они вышли на платформу. Они были в одной остановке от Мардла. Оставалось всего ничего, не стоило выдергивать Сэл из дома. Он накинул на Джесси свое пальто, прижал к себе и начал искать номер. Остальные пассажиры последовали за работником метро в зеленой куртке; они постепенно удалялись, исчезая за пеленой снега.

В вагоне по-прежнему горел свет, но уже совсем тусклый. Машиниста нигде не было видно. Джесси ткнула Джо в ребро.

– Смотри, та женщина совсем не двигается.

– Не волнуйся. – Джо прижал телефон к уху. На том конце послышались гудки. – Наверное, заснула. Может, немного перебрала за обедом.

Только потом Джо заметил, что Джесси указывала на пожилую женщину в длинном пальто.

Он уже хотел сказать, что машинист никуда не поедет, не проверив предварительно весь состав, но в этот момент Джесси выскользнула из-под его руки и вбежала в открытые двери вагона. Она легонько потрясла женщину за плечо. Она всегда была доброй девочкой, и Джо гордился ею, но иногда ему хотелось, чтобы она не вмешивалась.

Оператор такси ответил на звонок, и Джесси тут же закричала.

Глава 2

На Харбор-стрит стоял только один жилой дом, остальные здания были коммерческими. Дом был высокий и серый, даже почти черный от угольной пыли, которая окрашивала тем же цветом маленький пляж по другую сторону ограждения. Три этажа, подвал и мансарда. Вид был внушительный. Над дверью была выгравирована дата – 1885. В подвальном окне горел свет, и в нем было видно женщину, которая снимала белье с сушилки, подвешенной над плитой. Она ловко складывала простыни: соединяла концы и расправляла, а затем клала на стол. Наверху тоже горели окна, но с дороги никак нельзя было увидеть, кто внутри.

На соседнем участке располагался двор Малкольма Керра, со стороны дороги огороженный ржавым металлическим забором, увитым жуткой колючей проволокой. Ворота были заперты на толстую цепь с огромным замком. Пара старых лодок, детали двигателей, странные пузатые емкости, накрытые брезентом, – участок напоминал свалку. Малкольм организовывал туры по наблюдению за морскими птицами на остров Коке, а зимой, когда желающих прокатиться на «Люси Мэй» становилось меньше, он работал во дворе и ремонтировал лодки соседям. Густой снегопад размывал резкие силуэты во дворе, делая их загадочными и еле различимыми. В дальнем углу стоял сарай, сооруженный из гофрированного железа и дерева. Малкольм часто работал там по ночам, попивая пиво, но этим вечером здесь было темно и тихо, а на снегу не виднелось следов.

По соседству находилась станция береговой охраны. Внутри хранились спасательные шлюпки, а снаружи, со стороны побережья, стояли трактор и трейлер, которые могли отбуксировать судно в воду в случае необходимости или когда спасатели хотели потренироваться. Далее располагалось «Рыболовство Мардла», где всегда было оживленно и шумно: из телевизора доносилась музыка, а люди в длинной очереди болтали и смеялись. В течение дня здесь оптом и в розницу продавали свежую рыбу, в основном выловленную местными рыбаками; фасовали ее в длинном низком здании позади магазина. Вечером здесь можно было купить жареную рыбу с картошкой и посидеть в небольшом ресторанчике рядом. За фритюрницами стояли две женщины в белом, раскрасневшиеся от жара, несмотря на задувающий сквозь открытые двери снег. На улице у входа толпились люди. Все местные. Мардл был не местом для туристов, даже летом. За рыболовством не было ничего, кроме порта, скрытого за ограждением. Лодки в нем казались темными силуэтами, их частично скрывали крупные снежные хлопья.

На другой стороне улицы располагался паб «Коубл», и между ним и рыбной лавкой постоянно сновали люди, так что снег был уже плотно утоптан. Снаружи два заядлых курильщика жались к стене, спасаясь от суровой непогоды. Рядом с пабом стояло приземистое здание администрации порта, за ним – каменистая площадка, использовавшаяся в качестве стоянки, и дальше, напротив большого жилого дома с ярко освещенным подвалом, возвышалась церковь Святого Варфоломея. Построенная в стиле викторианской готики, церковь когда-то предназначалась для моряков и шахтеров, а теперь ее регулярно посещала лишь горстка пожилых женщин. В конце улицы, словно маяк или сияющая квадратная луна, горел желтый куб с черной буквой «М», который указывал на станцию метро. Конечная. Люди ждали на платформе, чтобы уехать повеселиться в городе, но поезд не приходил.

Такой была Харбор-стрит.

В большом доме Кейт Дьюар поднялась с бельем по лестнице, чтобы положить его в шкаф, и на секунду остановилась у пронумерованной двери. Не чтобы подслушать. Она никогда не стала бы шпионить за своими гостями. И все же это была ее территория, и ей хотелось знать, кто сейчас дома. Стояла полная тишина. Возможно, из-за плохой погоды возникли проблемы с транспортом. Она была рада, что дети уже пришли; она слышала их чуть раньше, так что сейчас, видимо, они валялись на диване перед телевизором в комнате внизу. Она установила правило не включать телевизор, пока они не сделают домашнюю работу, но семестр почти кончился, и сегодня она не собиралась настаивать. Когда она шагала по лестнице, ей показалось, что она услышала скрип входной двери, но, остановившись, не уловила больше ни звука. Наверное, это ветер громыхал почтовым ящиком. Она всегда могла определить северный ветер именно по этому звуку. Шкаф для белья стоял на лестничной площадке последнего этажа, между комнатой Маргарет и полочкой, на которой она оставляла растворимый кофе и чайные пакетики, а также жестянку с домашним печеньем. Под полкой стоял маленький холодильник с пакетом молока. Подносы с угощением стояли в каждой комнате – Маргарет хотелось, чтобы ее постояльцы чувствовали себя желанными гостями. Именно подобные еле заметные детали и заставляли их возвращаться. Они явно приезжали не ради местного колорита, в Харбор-стрит было мало привлекательного. Арочное окно выходило на двор Малкольма, а за рыбной лавкой виднелось море. Все еще шел снег. Она смотрела, как хлопья кружатся в треугольнике света уличного фонаря. В море мелькал красный световой буй. Ее муж работал на грузовом судне, и она до сих пор испытывала смесь вины и скорби, когда думала о бескрайнем пространстве за своим порогом.

Кейт на минутку остановилась и прислушалась к музыке у себя в голове. Она уловила мелодию и стала напевать. Гимн зиме, чистой и свободной. Гимн зимней любви. И вновь она подумала о Стюарте и нежданной страсти, охватившей ее в зрелом возрасте; она стояла не дыша, в немом изумлении и отчетливо понимала, что пожертвует чем угодно ради своего нового мужчины. Он был важнее, чем кошмары Райана и его ночные вылазки, когда он бродил по району, как дикое животное, не в состоянии заснуть. Важнее, чем его периодические вспышки гнева. Важнее, чем результаты экзаменов Хлои и ее непомерные амбиции. Стюарт – старый, усталый Стюарт, скорее покоритель вершин, чем музыкант, – вернул Кейт к жизни.

По дороге домой она столкнулась с Джорджем Эндерби в дверях. На его шерстяном пальто осели снежинки, а на крупном жизнерадостном лице светилась улыбка.

– Кто бы мог подумать, Кейт! Снег на Рождество! Дети будут в восторге. – У него был звучный голос богатого южанина, он всегда ассоциировался у Кейт с бизнесменами и актерами.

Кейт подумала, что ее дети теперь стали слишком крутыми и наверняка сочтут лепку снеговиков ниже своего достоинства. Однако Джордж был так наивен в своих фантазиях об идеальной семейной жизни, что ей не хотелось разрушать его иллюзий.

– Это точно, – сказала она.

Джордж работал торговым представителем от издательства и всегда путешествовал с большим чемоданом, полным книг. Он часто оставлял несколько экземпляров для детей. Хлое нравились некоторые книги – особенно толстые, про иные миры. А Райан, хоть и притворялся заинтересованным, особо не читал. Он брал их из вежливости. В глубине души Кейт испытывала мучительную тревогу за Райана. Он не доставлял особых хлопот, но, несмотря на его спокойную улыбку, она подозревала, что он несчастлив, и не знала, что с этим делать. К тому же у него случались периодические вспышки гнева, которые напоминали ей о Робе. Но Харбор-стрит отнимала все ее силы и время, а Стюарт занимал все ее мечты. Райан уже много лет не разговаривал с ней по душам. Она убеждала себя, что мальчик еще совсем юный, а с детьми всегда сложно и они редко доверяют родителям.

У Джорджа была жена, но они так и не завели детей. Он сам однажды ей об этом рассказал. Он много чего ей рассказывал поздними вечерами, когда пропускал стаканчик перед сном в гостиной. Он потягивал виски, а она посматривала на часы, гадая, когда уже он пойдет спать. По большому счету, она управляла гостевым домом одна. Только Маргарет иногда помогала на кухне, но в последние дни от нее было мало проку.

– Как прошел день, Джордж?

Она знала, как серьезно он относится к своему делу. Этим он тоже с ней делился. «Не знаю, что бы я делал без своей работы, Кейт. Книги – это моя жизнь». Она чувствовала, что ему не надо трудиться ради куска хлеба. Он обладал той вальяжной самоуверенностью и беспечным отношением к деньгам, которые свойственны только богатым с рождения людям. Ей казалось, что он несчастлив в браке, хотя, даже будучи очень пьяным, он никогда не отзывался о своей жене нелестно. «Моя Диана – чудо, – говорил он. – Замечательная женщина».

А сейчас он отряхивал от снега свое пальто.

– Комната та же, Кейт?

– Конечно.

Джордж любил большую комнату в глубине дома, с видом на море, и его совершенно не смущало, что она тут самая дорогая. «Мое начальство привыкло к лондонским ценам, Кейт. Они никогда не пристают по поводу расходов» – говорил он.

– На этот раз я всего на пару дней. Потом снова двинусь на юг. Если только снег не будет валить, как обещают в прогнозах. Тогда у тебя на рождественском ужине появится незваный гость. – Он печально улыбнулся, и она подумала, что он был бы этому рад. Настоящая семья за рождественской трапезой: она с детьми за столом в нижней комнате, а он нарезает индейку. Но в этом году придет еще и Стюарт, и она не знала, как Джордж это воспримет. Она подозревала, что он мечтает с ней переспать.

– Я поставлю чайник в гостиной. – Это тоже был ритуал. Он сидел в гостиной со своим ноутбуком и книгами, пил чай и поедал печенья Маргарет. А потом, поскольку она не предлагала ужин, шел поесть либо в рыбную лавку, либо в паб, а потом возвращался с несколькими пинтами пива в пузе и пил виски до полуночи.

Она спустилась вниз и увидела детей перед телевизором. Ей показалось, что по телевизору шло что-то другое, и они переключили канал, когда услышали ее на лестнице. Что-то неподобающее. Она изо всех сил старалась держать все под контролем и всегда интересовалась тем, что они смотрят. Иногда она задумывалась, не слишком ли она строга. Может, поэтому они перестали с ней разговаривать. В конце концов, они уже почти взрослые. Она знала, как ведут себя другие дети и что они себе позволяют. Помимо этого, она помнила, какой сама была в юности: секс, наркотики и рок-концерты. Она так и не сдала экзамены и лишь хотела для детей лучшего.

На них все еще была школьная форма, и Кейт уже хотела сказать им пойти переодеться, но придержала язык. Не было смысла затевать ссору. «Не трать силы на пустяки». Она прочла это в каком-то женском журнале и сочла вполне разумным.

– Все в порядке?

В ответ раздалось лишь невнятное мычание Хлои. Потом Райан повернулся и одарил ее одной из тех улыбок, которые напоминали ей о его отце, из-за чего у нее внутри все перевернулось. Она будто увидела привидение.

На кухне Кейт подготовила поднос для Джорджа. Салфетка, листовой чай в чайнике, чашка и ситечко. Кувшин с молоком. Иногда Райан смеялся над ее стараниями: «Мам, это Мардл! Ты не «Ритцем» управляешь!» Кейт знала, что детей дразнят из-за того, что она пытается поддерживать высокие стандарты: кладет сервировочные салфетки на кофейный столик, даже если они просто едят пиццу, настаивает на манерах. Но она была уверена, что мелочи имеют значение, и хотела подготовить их к будущему. Ей хотелось для них чего-то большего, чем жизнь в задрипанном городишке на задрипанной улице. Когда-то она знала лучшую жизнь – ее отец владел бухгалтерской компанией, прежде чем разорился во время кризиса, и она все еще не могла смириться с тем, что закончила вот так.

В гостиной было пусто. Джордж, видимо, еще был в комнате. Кейт поставила поднос, включила газ и задернула шторы. По другую сторону окна сформировался небольшой сугроб.

Она уже собиралась достать из морозилки запеканку на ужин, как в дверь позвонили. Если это еще один посетитель, которого задержала в городе непогода, она могла бы поселить его в номере шесть. Она открыла дверь.

Снаружи стояла огромная женщина. На ней была бесформенная куртка поверх твидовой юбки. Широкое лицо и маленькие карие глаза. Голова прикрыта капюшоном. На ногах – резиновые сапоги. Ее голова и тело были засыпаны снегом. За ней стояла еще одна фигура, но она загораживала ее своей массой, и разглядеть ее было нельзя.

«Как гигантская снежная баба», – подумала Кейт.

Женщина заговорила:

– Впустишь нас, милая? Снаружи такая холодрыга. Меня зовут Стенхоуп. Инспектор Вера Стенхоуп.

Глава 3

Вере позвонили, когда она была в магазине, и, услышав вибрацию телефона у себя в кармане, она почувствовала облегчение. Она редко ездила в Ньюкасл – только на работу, – и это всегда был кошмар. Рождественский шопинг: огромные толпы людей с каким-то паническим ужасом в глазах. Как у кроликов, когда ее отец, Гектор, заходил в хлев с фонарем за мясом. Гектор умер много лет назад, и у Веры не оставалось других членов семьи, которым нужно было бы покупать подарки. На Рождество она пойдет к хиппи, живущим по соседству, и они втроем напьются в стельку, но подарков Джоанна и Джек ждать не будут – если только приличную бутылку виски. Как и она.

А потом Холли, одна из членов ее команды, ввела эту новую схему. Тайный Санта: ты вытягиваешь имя из шляпы вручаешь подарок этому человеку. Вера надеялась на Чарли. Ему бы тоже отлично подошла бутылка виски. Но Вера вытянула Холли. Холли душилась, красилась и изящно одевалась даже на работу. Что Вера могла для нее выбрать? Так что она просто стояла посреди магазина «Фенвик» и потела, потому что не сняла верхнюю одежду, а вокруг сновали красивые и опрятные люди. Именно в этот момент у нее зазвонил телефон. На другом конце был Джо Эшворт. Будь он рядом с ней, она бы его расцеловала.

– Что там у тебя, Джо? – пропела она. Продавец-консультант в белом халате, наносивший тональный крем на лицо женщины средних лет, сидевшей в кресле, как у стоматолога, удивленно уставился на нее.

– Убийство, – ответил он, и ее сердце снова подпрыгнуло в груди, но она сразу почувствовала укол совести, ведь у жертвы были родственники и друзья. Люди погибали не для того, чтобы ее развлекать. – Ножевое ранение в метро.

– Драка вышла из-под контроля? – Это показалось ей странным. Такие вещи обычно случаются поздно ночью, а не в самом начале вечера.

– Нет. – Она достаточно хорошо его знала, чтобы понять, что все будет не так просто, и это тоже ее порадовало. Она любила трудности. Загадки. – Это пожилая женщина. Я первым оказался на месте преступления. Криминалисты уже едут.

– Холли тоже сообщи. – В последнее время Вера стала внимательнее относиться к тому, чтобы держать Холли в курсе. Та жутко бесилась, если чувствовала, что чего-то пропускает. Вера остановилась, чтобы отдышаться, потому что уже начала продираться сквозь толпу и нащупывать в кармане пальто ключи от машины. – Не забудь вытащить Чарли из его норы. Кто обнаружил тело?

– Джесси, – ответил Джо Эшворт. – Моя дочь, Джесси.

Вера добиралась до станции Партингтон дольше, чем ожидала. Пара лишних сантиметров снега – и все будто с ума посходили. На дороге в Бентоне занесло машину, и она перекрыла одну из полос движения. Она ехала на «лендровере» Гектора, что противоречило всем правилам полиции, потому что он был ужасно старый. Но тогда это было к лучшему. Станцию закрыли, натянули ленту, плюс поставили в качестве охраны двух инспекторов метро, которые наслаждались своей минутой славы. На платформе вдалеке она увидела Джо Эшворта: своего сержанта, своего, можно сказать, суррогатного сына, своего протеже. И свою совесть. Он стоял под снегом, повернувшись к ней спиной. На нем было черное пальто, он разговаривал по телефону. Дочери видно не было. Наверное, Сэл уже ее забрала. Оба родителя слишком заботились о своих отпрысках. Вера подумала, что Джесси наверняка хотелось остаться и понаблюдать за происходящим. Была в этой девочке какая-то искра, которая разжигала в Вере надежду.

Она натянула резиновые сапоги, лежавшие в «лендровере». Это оказалось непросто – ее ноги с трудом удалось втиснуть. Но она действительно сбросила вес. Сапоги были новые, и год назад она бы вообще в них не влезла. На платформе было скользко, и она шла очень осторожно. Если бы упала, поднимать пришлось бы краном. В ярко освещенном вагоне поезда она увидела людей в белых костюмах за работой. Она надеялась, что возглавлять команду специалистов будет Билли Уэйнрайт. Ей нельзя было видеть тело и заходить внутрь, пока они не закончат.

– Джо!

Он обернулся и зашагал к ней, завершая звонок и убирая руки в карманы.

Подойдя ближе, Вера заметила, как он хмурится. У него явно были другие планы на сегодня. Домашний вечер с Сэл и детьми. Может, они бы завернули подарки, когда дети пойдут спать. Сэл всегда была организованной, она не дотянет с рождественскими покупками до последней минуты. Но Вера знала, что Джо наскучила идеальная семейная жизнь, хоть он в этом не признавался даже себе. Может, это убийство и его спасет.

– Ну что расскажешь, Джо? – Они вместе зашли в вестибюль станции. Джо облокотился на один из билетных автоматов. Снегопад был такой сильный, что они смотрели на вагон метро будто сквозь колышущуюся белую пелену. «Это даже неплохо», – подумала Вера. Люди будут винить в перебоях в метро погоду, а не их.

Она слушала, как он описывал поездку по городу, набитый вагон, нахальную молодежь и пьяных бизнесменов. Во время рассказа записей она не делала. Записи мешали сконцентрироваться. Ей нужно было представить себя в вагоне, услышать голоса.

Она дождалась, пока он закончит.

– Значит, все были в добродушном настроении? Ничего похожего на приступ рождественского безумия? Жертва не жаловалась на ругань детей или на то, что они ставили ноги на сиденья?

– Ничего подобного я не видел и не слышал. Людей было довольно много, но если бы произошел какой-то конфликт, я, скорее всего, заметил бы. Даже когда поезд остановился и нам всем пришлось выйти, никто не взбрыкнул.

– Что мы знаем о жертве? – Это был любимый момент расследования Веры. Она была любопытна, любила совать нос в чужую личную жизнь. Вероятно, вынуждена была признать она, потому что своей личной жизни у нее не было.

– Только информацию из пенсионного проездного. При ней была сумка, но там не обнаружилось ничего, кроме кошелька, ключей от дома и платка.

– Деньги в кошельке?

«Может, наркоманы, – подумала Вера. – Из тех, кто готов бабушку собственную убить за дозу. Хотя, наверное, не в метро и не ранним вечером».

– Пятьдесят фунтов и немного мелочи.

«Значит, не грабеж».

– Так, что мы о ней знаем?

– Зовут Маргарет Краковски, семьдесят лет. Живет в Мардле, на Харбор-стрит, дом 1. – Джо запнулся, произнося фамилию.

– И откуда она? Россия? Польша?

Джо покачал головой. Откуда ему знать?

– Она была почти дома, – сказал он. – Еще одна остановка на метро, и она была бы в безопасности.

Вера подумала, что он – самый сентиментальный коп, которого она видела.

– Ты видел, где она зашла в вагон?

– Ага, Госфорт.

Один из самых дорогих пригородов Ньюкасла. Далековато от Мардла по классу и перспективам.

Джо угадал ее мысли.

– Скорее Госфорт, чем Мардл, судя по ее внешнему виду, – сказал он.

Вера на минуту задумалась о том, к какой, интересно, социальной страте можно отнести по виду ее? Бродяга? Фермерша?

– Ну, тогда поехали? – сказала она. – Посмотрим, ждет ли кто-нибудь Маргарет Краковски дома.

Какое-то время они посидели у дома в машине. «Гостевой Дом Харбор» – гласила деревянная табличка рядом со входом, почти невидимая за снегом.

– Мы иногда привозим сюда детей, в «Рыболовство Мардла», – сказал Джо. – Когда хотим побаловать. Говорят, тут лучшая рыба с картошкой на северо-западе.

У Веры были собственные воспоминания о Мардле. Гектор, подкупающий лодочника, чтобы он довез их до острова Коке посреди ночи. Свет, все еще горящий в доме смотрителя на другом конце острова. Звучащая оттуда музыка и шум – видимо, какой-то праздник. Ее ужас от того, что их могут поймать, пока Гектор охотится за яйцами розовой крачки. Ему всегда нравилось рисковать. Она полагала, что его больше возбуждала опасность, чем странная одержимость воровством и продажей яиц редких птиц.

– Ну? – начал Джо. – Мы зайдем? Мне еще домой ехать.

Она кивнула и начала вылезать из машины, пытаясь вспомнить, был ли здесь гостевой дом в годы ее детства. Она помнила эту улицу запущенной и практически нищей, но это было больше сорока лет назад. Она нажала на кнопку звонка.

Открывшая дверь женщина казалась подходящего возраста, чтобы быть дочерью жертвы. Около сорока лет. Кудрявые темные волосы, карие глаза цвета каштана, приятная, почти профессиональная улыбка. Она напомнила Вере медсестру. Когда Вера представилась, она отошла и пропустила их внутрь.

– Что-то случилось?

Когда полиция появляется у тебя на пороге, ты чувствуешь либо страх, либо вину. Но Вера не могла понять, что за реакцию она увидела здесь. Она проследовала за женщиной в заднюю часть дома, в теплую гостиную, обставленную тяжелой мебелью, которая в доме поменьше показалась бы вычурной. Они сели в плюшевые бархатные кресла. У стены стояло открытое фортепиано, на пюпитре – ноты, а рядом небольшой столик с декантером и спиртным. Вера подумала, что чуть-чуть солодового виски после блужданий по холодной станции ей бы совсем не помешало, но понимала, что лучше об этом промолчать. Шторы были опущены, а вся комната украшена к Рождеству: остролист, посеребренные шишки на каминной полке, высокие красные свечи на нескольких столиках. Комната выглядела как викторианская гостиная.

В помещении было пусто, но на столе стоял чайный поднос. Казалось, что он очень тревожит хозяйку. Она постоянно поглядывала на него с извиняющимся видом. Джо прошел вслед за ними и сел у огня.

– Приятно у вас, – сказал он. – Уютно.

Женщина улыбнулась и, кажется, немного расслабилась.

– Не могли бы вы представиться, пожалуйста? – обратился к ней Джо.

– Дьюар. – Женщина повернулась к Вере спиной. – Кейт Дьюар.

Дверь открылась, и их прервал крупный лысый мужчина с добродушной улыбкой и приятными манерами.

– Здравствуйте, – сказал он. – Еще гости, Кейт? Новые путники, застигнутые грозой? – Он обернулся, чтобы улыбнуться Вере и Джо. – Добро пожаловать. – Это как будто был его дом. – Не хотите ли чаю? Уверен, в чайнике еще много, а Кейт принесет чашки.

– Это не гости, Джордж. Они из полиции. – Это что, было предупреждение? «Следи за языком».

– О, – произнес он, на секунду замер и растерянно оглянулся. – Я тогда пойду. Не хочу мешать. Я заберу чай в свою комнату, хорошо? – Он взял поднос и вышел, ни разу не оглянувшись. Вера подумала, что она бы не удержалась: стало бы слишком любопытно. Она бы предложила помощь, нашла какой-нибудь повод остаться, чтобы все разузнать.

– Гость? – она кивнула в сторону двери.

– Джордж Эндерби, один из постоянных клиентов.

– А Маргарет Краковски? Она тоже из ваших постоянных клиентов? Адрес у нее указан только ваш.

– Маргарет? Она нездорова? Вы поэтому пришли?

Вера почувствовала облегчение в ее голосе и задумалась, по какой еще причине женщина могла бояться прихода полиции.

– Маргарет проживает здесь? Родственница?

– Не родственница. Друг. И работница, полагаю… Она помогает вести дом. Мы управляем этим местом вместе. – У нее на лице проступила тень улыбки. – Я бы без нее не справилась.

Вера наклонилась вперед и смягчила голос:

– Маргарет Краковски мертва. Ее ударили ножом в метро по дороге домой из города этим вечером. Я хочу, чтобы вы мне все о ней рассказали.

Глава 4

Сидя в жаркой гостиной, Вера задумалась, не перестал ли идти снег. Если нет, то она, скорее всего, не сможет подняться по крутому холму к своему дому, где жила с детства. Даже на «лендровере». Но тут, похоже, дело затянется на всю ночь, так что и волноваться нечего.

Кейт Дьюар сидела на краю тяжелого кресла и плакала. Ни истерик, ни криков, лишь тихие слезы. Джо Эшворт предоставил ей небольшую пачку салфеток. Он, как бойскаут, был всегда готов[1].

– Как долго вы знали Маргарет? – Иногда Вере казалось, что лучше всего начать с простых фактов. За что человек сможет зацепиться и отвлечься от горя и шока.

Кейт вытерла слезы.

– Десять лет, – ответила она. – Дети были еще маленькие. Умерла моя тетя – она была женой какого-то дальнего родственника. Я ее никогда не видела, и тогда мы жили дальше по побережью. Но она оставила дом мне. Тогда это был не гостевой дом, он просто был разделен на несколько маленьких комнаток и квартир, довольно убогих. В основном пустующих. Маргарет была единственным жильцом с реальным договором о аренде. – Она перевела дыхание. – А мне было скучно. Это было не лучшее время моей жизни. Мой муж часто надолго уходил в море, Райан уже пошел в школу, Хлоя занималась в подготовительной группе. Я подумала, что это станет моим проектом, что Мардл скоро возродится и сюда потекут туристы. Просчиталась, да?

Она устало пожала плечами.

– Сначала я думала, что Маргарет станет обузой, будет мне мешать. – Кейт снова остановилась и очень широко и мило улыбнулась. – Но это оказалось бесконечно далеко от истины. Она была чудесная, без нее здесь был бы просто кошмар. Она была как лучшая подруга и мать в одном лице. Мы заключили сделку. Она сохраняет за собой свою маленькую квартирку наверху, без оплаты, и помогает мне по дому. А я буду платить ей, когда смогу. После первого же гостя она стала получать полноценную зарплату.

Краем глаза Вера заметила, что Джо что-то записывает, но сама она пыталась представить, как этот большой дом перестраивали, как здесь ходили толпы рабочих, а еще две женщины, полные планов и идей на будущее, под ногами у которых путались маленькие дети. Такое может очень сблизить. И тут ее охватило чувство пустоты – у нее никогда не было лучшего друга, с которым она могла бы поделиться своими мечтами. Самым близким для нее был Джо Эшворт.

– Маргарет Краковски, – произнесла она. – Это польская фамилия?

– Да, но Маргарет не была полячкой. Чистокровная дочь северо-запада, из очень респектабельной ньюкаслской семьи. Она вышла замуж за польского моряка, когда была очень молода. Ее родители были в ярости, но гремели шестидесятые, а она говорила, что он был очень симпатичным, к тому же беженцем, от чего все казалось еще романтичнее.

– Что с ним случилось? – Вере уже нравилась жертва с ее непростой судьбой. Джо сказал, что на вид Маргарет была ближе к Госфорту, чем к Мардлу, но при этом связалась с польским мигрантом, а кончила в одиночестве во вшивой комнатенке. И все же она оставалась эффектной женщиной. Все такой же изящной: сапожки, красная помада, длинное пальто, которое когда-то стоило целое состояние.

– Он бросил ее всего через пару лет после свадьбы. Сбежал с женщиной, у которой было больше денег. Она говорила, что ее сердце было разбито, но была слишком горда, чтобы бежать обратно к родителям. Она выучилась на бухгалтера и работала в нескольких местных компаниях. Когда мы только познакомились, она уже вышла на пенсию. Или ее заставили выйти. – Кейт снова улыбнулась. – Но в цифрах она была асом. Несколько раз спасала меня от налоговиков.

– Но она оставила фамилию мужа? – Вера подумала, что в те годы ей было нелегко. Одинокая женщина с чувством собственного достоинства, странным именем и тонким вкусом.

– Она говорила, что так и не перестала любить его, – ответила Кейт. – Она всегда была романтиком.

– А ваш муж? – спросила Вера. – Он все еще ходит в вахты?

На секунду повисла тишина.

– Нет, – сказала Кейт. – Он погиб. Несчастный случай на работе в Северном море. Упал с вышки и утонул. Тело так и не нашли. – И она снова заплакала.

Кейт отвела их вверх по лестнице в квартиру Маргарет.

– Однажды, когда она уже стала старше, я спросила ее, не хочет ли она переехать в одну из комнат внизу, но она сказала, что для нее эта комната уже стала домом, а лестница помогает ей оставаться в форме.

– Значит, она была достаточно здоровой для своего возраста? – Несмотря на новый режим и походы в бассейн, Вера уже задыхалась, и ее речь звучала отрывисто.

– О да. Сейчас бизнес идет достаточно хорошо, мы принимаем много гостей и даже предлагаем услуги кейтеринга, но Маргарет говорила, что даже не думает о пенсии.

Кейт встала у двери. Джо достал связку ключей, которую криминалисты нашли на теле.

– У вас нет своего ключа? – Вера оперлась на стену, чтобы отдышаться.

– От всех остальных комнат – да, но не от этой. Я предлагала держать при себе один на всякий случай, но она восприняла эту идею достаточно холодно. Горничная никогда туда не заходила, хотя я была бы не против, если бы она убирала эту комнату вместе со всеми прочими. Мэгс дорожила личным пространством.

– У нее бывали гости?

– Время от времени она приглашала меня на чай. Очень мило с ее стороны. Всегда было что-нибудь особенное. Иногда копченый лосось из лавки, поданный на маленьких блинчиках. Иногда – красивый торт собственного приготовления. Однажды была бутылка розового шампанского, потому что она сказала, что у нее есть какой-то повод для торжества. Но я никогда не видела, чтобы ее приходил навестить кто-то другой.

Стоя перед дверью, она колебалась, потому что явно не была уверена, нужно ли ей заходить внутрь вместе с ними.

Вера протянула руку и тронула ее за плечо.

– Все в порядке, дорогая. Дальше мы уже можем сами.

Кейт кивнула и пошла обратно, вниз по лестнице. Джо Эшворт дождался, пока она спустится на несколько ступенек, прежде чем попробовать открыть замок. Ключа было три. Веру заинтересовали остальные два. Один, вероятно, был от входной двери гостевого дома. Но что насчет третьего? Джо открыл дверь.

Квартира, как Кейт и сказала, была очень маленькой и располагалась прямо под крышей, так что одна стена едва достигала метра и переходила в нависающий потолок с тремя оконными проемами, выходящими на залив. Больших комнаты было две, а крошечная ванная ютилась в углу спальни. Но, несмотря на это, в помещении чувствовался стиль. В кухне, объединенной с гостиной, блестел отполированный пол черного дерева с ковром, сияющим яркими красками – синим и зеленым. Под одним из окон стоял старый рабочий стол и стул с изогнутой спинкой. Рядом располагалась небольшая кушетка, накрытая серым бархатным покрывалом. Раковина, плита и холодильник, отгороженные от остальной комнаты потертым сосновым столом. Большая часть сковородок свисала с крючков в потолке, а деревянные ложки и лопатки стояли в зеленом глазурованном керамическом кувшине на втором подоконнике. Противоположная стена состояла сплошь из полок с аккуратно расставленными книгами, между которыми мелькали морские камушки, кусочки дерева и ракушки. В комнате было темно из-за маленьких окон и толстых стен, но она выглядела изысканно, как драгоценный камень, тускло освещенная лишь абажуром на столе и лампой на кухонном потолке.

– Телевизора нет, – заметил Джо. Вера поняла, что он в шоке. Он открыл дверь в спальню, ожидая увидеть его там. Они встали на пороге и заглянули внутрь. В комнате лежал ковер бледно-зеленого цвета. В центре стояла небольшая кровать, накрытая рукодельным лоскутным одеялом, с двумя комодами по бокам. Узкий платяной шкаф. Вся мебель выкрашена в белый цвет. Никакого беспорядка, никакой грязной одежды. В душевой ни пятнышка.

– Телевизора нет, – снова сказал он. Видимо, это было единственное их с Сэл развлечение по вечерам, и он не мог представить жизни без него.

– Вызовем поисковую команду сразу с утра, – Вера подошла к окну и выглянула на улицу. Снег все еще шел, но снежинки стали меньше. Она была рада, что не ей придется открывать ящики Маргарет и потрошить ее нижнее белье. Она была любопытна, но что-то подобное казалось чудовищным вторжением в личное пространство.

Джо рассматривал полки.

– Только одна фотография. – Он не взял ее в руки, просто показал. На снимке была пара. Свадебное фото. Она в простом мини-платье с искусственным мехом на подоле, белых лакированных сапогах до колена и короткой меховой куртке; в руках букет желтых и белых фрезий. Темноволосый мужчина в пиджаке с широкими отворотами, к одному из которых приколота бутоньерка. На фоне – дверь церкви.

– Это она? – спросила Вера. Маргарет Краковски и ее суженый поляк?

– И правда, это она, – последовал немедленный и однозначный ответ. – У жертвы такие же рот и скулы. – Она видела, что Джо не может оторвать глаз от фотографии.

– Хорошенькая, – легко бросила она. Ее никто никогда не называл хорошенькой.

– Она красивая, – сказал он, а потом тихо рассмеялся, как будто сам понял, как глупо смотрится, с восторгом глядя на эту фотографию пятидесятилетней давности. Но все же продолжил: – За такое лицо можно убить.

Глава 5

На лестничном пролете второго этажа Кейт достала телефон из кармана и позвонила Стюарту, своему любовнику. Первые настоящие отношения с момента смерти Роба в море. Стюарту было комфортнее среди холмов, чем где-либо еще, но он отлично играл на саксофоне и сейчас занимал все ее мысли. Он не ответил, и она оставила сообщение: «Пожалуйста, перезвони». Спускаясь, Кейт размышляла о том, как лучше сказать детям о смерти Маргарет. Они знали ее почти всю жизнь. Она часто выполняла роль их няни, и они относились к ней, как к бабушке. Райан все еще проводил с ней много времени. Но в этом году, когда появился Стю, а Кейт была полна новых планов, им пришлось привыкнуть к переменам. Кейт замедлила шаг, тщательно подбирая слова и совершенно не представляя, как отреагируют дети. Они выросли и отдалились от нее, и теперь любые ее предположения казались ненадежными.

Джордж Эндерби, видимо, услышал шаги или даже специально поджидал ее, потому что дверь его комнаты сразу растворилась, и он высунул голову.

– Все в порядке, Кейт? – Сначала в его голосе прозвучало искреннее беспокойство, а потом легкое смущение. – Извини, что лезу.

– Маргарет умерла.

Вдруг у нее закружилась голова, и она оперлась о стену.

– Ох, мне так жаль! – Он хотел выйти в коридор, но тут же понял, что дверь автоматически захлопнется за его спиной. Тогда он неловко скакнул назад и наклонился к Кейт, придерживая дверь ногой. – Я не очень хорошо ее знал, но никогда не считал ее старой. Что-то внезапное? Сердечный приступ?

– Ее убили, – сказала Кейт. – Ударили ножом в метро по пути домой. – И снова мир как будто закружился вокруг нее. Она села на нижнюю ступеньку и уронила голову в ладони.

Джордж ненадолго исчез, и она увидела, как он тянется за ключом. Потом он сел рядом с ней и положил руку ей на плечо. Она почувствовала запах крема для бритья и печенья, которое он только что съел. Корица и имбирь. Кейт подумалось, насколько все было бы иначе, будь Роб так же добр, как Джордж Эндерби. Она немного посидела, наслаждаясь физическим контактом, но потом аккуратно отстранилась.

– Нужно сказать детям.

– Конечно, – ответил он, а затем поднялся и подал ей руку, чтобы помочь встать. – Если я могу что-то сделать, просто скажи. – После этого он снова ретировался в свою комнату, как будто одно его присутствие могло усугубить ее стресс.

Внизу Райан уже был в своей комнате. Она слышала его компьютер. Очередная игра про монстров и конец света. Хлоя сидела за столом со стопкой книг и что-то писала в тетради. Она выглядела бледной и уставшей.

– Райан, подойди сюда. Мне нужно поговорить с вами обоими.

– Ага, – сказал он, но так и не появился. Он все время так себя вел. Всегда соглашался с ней, а потом делал по-своему. Хлоя повернулась на стуле и увидела, что мать плачет.

– Что такое? – За этими словами последовала гримаса отвращения, обычная реакция подростков на непривычное поведение родителей. Затем она догадалась, что дело серьезное и это не просто преувеличенная реакция на бытовое происшествие. Она вскочила на ноги. – Мам, что случилось? – А когда Кейт зарыдала еще сильнее, Хлоя крикнула своему брату, и на этот раз он вышел из комнаты. Он стоял и смотрел на них с выражением беспомощного замешательства, как будто женщины были представителями другого вида, и ему лучше было не вмешиваться.

Они убрали учебники на полку шкафа и сели вокруг стола. Хлоя достала бутылку вина из холодильника и открыла ее с такой легкостью, что при иных обстоятельствах Кейт насторожилась бы. Она налила Кейт большой бокал.

– Скажи, что произошло?

– Маргарет умерла.

– Как? – впервые подал голос Райан. Они посмотрели на него.

– То есть как она умерла? Несчастный случай? Этим утром, когда я выходил из дома, с ней все было в порядке. – Он нахмурился, и Кейт в очередной раз вспомнила Робби.

– Ее убили. – Кейт казалось, что это звучит как стихотворная строчка, как припев одной из песен, которые Райан слушал на своем айподе. Сплошной шум и крики. Если она будет повторять это всем, кому обязана сказать, то, возможно, и сама в это поверит. Ей показалось, что в обоих лицах она сначала уловила легкое возбуждение, лишь потом сменившееся недоумением и болью. Убийство казалось чем-то вымышленным. Она представила, как они схватятся за телефоны и станут писать одноклассникам, как только она выпустит их из-за стола. «Ты не поверишь, что у нас случилось…» Какое-то время они будут наслаждаться ложной славой, которую они оба сейчас так жаждут.

– Зачем кому-то убивать простую пожилую женщину вроде Маргарет?

Кейт посмотрела на Хлою и подумала, что она в последнее время сильно сбросила вес. Неужели Кейт так увлеклась Стюартом и этой странной влюбленностью, что перестала обращать внимание на собственных детей?

– Не знаю… – Кейт замолчала. – Я никогда не воспринимала ее старой. В ней было так много энергии.

– Где ее убили? – Райану явно хотелось узнать больше, чтобы удовлетворить свое любопытство. Внезапно он показался ей почти что незнакомцем. Он был красавчиком; еще разобьет много сердец. Она видела его в городе с красивыми девушками, но он никогда их не знакомил. Дети вообще не звали своих друзей домой.

– Насколько я поняла, в метро. По дороге домой. – Кейт взглянула на него. – Она не говорила утром, куда собирается?

Он покачал головой.

– Просто мне кажется, что люди из полиции будут спрашивать.

– Полиция? – спросил он с напускным равнодушием. На деле же он, конечно, хотел бы знать все о расследовании. Больше деталей, чтобы поделиться в «Фейсбуке»[2].

– Они у Маргарет в комнате. От них я и узнала, что она умерла.

Повисла тишина.

– Бедная Маргарет, – сказала Хлоя. – Где она? То есть где тело? Похороны будут?

– Я думаю, полиция будет проводить вскрытие. А потом в какой-то момент будут похороны. Я точно не знаю, как все устроено.

«Полагаю, организовывать похороны придется мне, – подумала Кейт. – А кому еще?» А потом она поняла, что ей придется обсуждать это с отцом Граскином – человеком, который никогда ей особо не нравился. Внезапно ей очень захотелось есть.

– Пойду, достану запеканку из холодильника. Нам все-таки нужно поесть. – Она почувствовала облегчение, когда поднялась на ноги и смогла ненадолго выйти из комнаты.

Она пила уже второй бокал вина и накрывала на стол, когда полицейские объявились у нее на пороге. Она думала, что не увидит их хотя бы до завтра. Предположила, что они сами ушли. А теперь они стояли в темном подвальном коридоре и явно собирались расспрашивать дальше.

– Может, зайдете?

– Нам очень жаль, что приходится снова вас беспокоить. – Вера Стенхоуп улыбалась, и Кейт подумала, что ни капли ей не жаль. – Мы хотели бы связаться с родственниками миссис Краковски и ее друзьями, но не смоги найти телефонной книги в ее квартире. Может, вы сможете помочь?

Кейт провела их на кухню. Райан и Хлоя уже и скрылись в своих комнатах. Они, как пугливые животные, избегали компании взрослых. Хлоя продолжит заниматься. А Райан, возможно, прижмется к двери и будет слушать их разговор. Он любил наблюдать за другими, и пару раз она ловила его на подслушивании.

– Маргарет никогда не упоминала никакой семьи, – сказала Кейт. Запеканка вращалась в микроволновке на разморозке. Ей захотелось, чтобы сейчас пришел Стюарт. Печка пискнула. – Как я вам уже сказала, она разорвала с ними отношения после свадьбы. Не думаю, что с тех пор они виделись. Вероятно, ее родители уже умерли, хотя я не помню, чтобы она ездила на похороны.

– А братья и сестры?

– Насколько я знаю – нет.

– Она когда-нибудь рассказывала, где выросла? – Вера Стенхоуп уселась за обеденный стол. Она была такой огромной, что словно занимала все пространство, и, казалось, чувствовала себя так комфортно, что Кейт испугалась, не останется ли она на всю ночь.

– Госфорт, – ответила Кейт. – В одном из тех больших домов с террасами неподалеку от Хай-стрит. – Она заметила, как коротко переглянулись полицейские, и подумала, что эта информация может оказаться важной.

– А что насчет друзей? – спросила Вера. Она посмотрела прямо на Кейт. – Ваша Маргарет долго прожила в Мардле и не была похожа на затворницу. Наверняка у нее были друзья, даже если они не навещали ее здесь. – Вера улыбнулась. – Кроме вас, конечно.

Кейт думала об этом. Казалось, Маргарет никогда не испытывала потребности в друзьях за пределами Харбор-стрит. Но ей не хотелось, чтобы детективы подумали о Маргарет как о какой-то брошенной неудачнице.

– Я думаю, ее социальная жизнь за пределами этого дома в основном протекала в церкви. Можете расспросить священника, отца Граскина.

– И где я могу его найти? В Мардле есть католическая церковь?

– Он из Церкви Англии. Служит в церкви Святого Варфоломея через дорогу. По крайней мере, так он утверждает. – Кейт слышала антипатию в собственном голосе и не знала, обратят ли на это внимание полицейские. Но Вера в этот момент демонстративно оглядывала комнату, стопку учебников в шкафу и музыкальную установку в углу.

– Сколько лет вашим детям?

– Хлое четырнадцать, Райану только исполнилось шестнадцать.

– Не могли бы мы с ними переговорить, пожалуйста? Ничего официального, просто небольшая беседа прямо здесь, на кухне. По поводу того, когда они последний раз видели Маргарет. Задавать вопросы может Джо. У него есть свои ребятишки, примерно того же возраста. Так ведь, Джо?

Симпатичный сержант улыбнулся.

– Немного младше. Хотя иногда ведут себя как подростки. Не могу сказать, что жду этого периода.

Таким образом, у Кейт не оставалось выбора, кроме как позвать детей, хотя сейчас ей хотелось только поесть и выпить еще вина. Это было похоже на какую-то конференцию: они все сидят вокруг стола, напряженные и серьезные. Но детьми она могла гордиться. Райан вежливо отвечал на вопросы, и даже Хлоя оказала детективам должное внимание.

– Расскажите мне о Маргарет, – так начал сержант. Дети посмотрели друг на друга, и в итоге Райан заговорил первым.

– Она была хорошая, – сказал он. – Когда мы были маленькие, она с нами сидела и гуляла. Даже потом мне нравилось проводить с ней время.

– Каким образом? – спросил сержант.

– Она занималась благотворительностью. Иногда я помогал ей собирать пожертвования. Ходил с ящиком у супермаркета. – Он на секунду замолчал. – Я нравлюсь пожилым дамам, и они всегда охотно дают деньги. – Кейт знала, что это правда, но дело было не только в этом. С Маргарет Райан чувствовал себя в безопасности. Когда он был поменьше, она сидела с ним во время ночных кошмаров.

А затем Хлоя вклинилась со своей собственной историей о том, как Маргарет возила их в театр в Ньюкасле, и это была их первая взрослая постановка.

– Она много всего знала. Ну, о театре и кино. По субботам, когда мама была занята, она водила меня в библиотеку. Она говорила, что обязательно надо хорошо учиться. «Женщины могут быть кем хотят». Она же всегда так говорила, правда?

Кейт кивнула.

– А сейчас? – спросил Джо Эшворт. – Когда вы стали старше. Были ли вы все так же близки?

Повисла пауза.

– Мы проводили с ней не очень много времени, – ответила Хлоя. – Но мы знали, что если нам понадобится помощь, она всегда поддержит.

– Я помогал, но уже меньше, – сказал Райан. – У меня теперь подработка в мастерской.

Они, конечно, никогда не задумывались, что Маргарет может скучать по их компании и общению. Что пожилой женщине могут понадобиться они. Кейт решила, что подростки – это самые эгоистичные люди на свете.

Сержант перешел к более детальным расспросам.

– Вы сегодня видели Маргарет?

– Я видел, – ответил Райан. – Когда уходил в школу.

– Где она была?

– Прибирала столы в общей гостиной после завтрака. Прошлой ночью тут было только два постояльца, и они к тому времени уже ушли. Она увидела меня через дверь и пожелала хорошего дня.

– Какую школу вы посещаете? – откинулся на стуле полицейский. Кейт заметила, что у него усталый вид.

– Мардл-хай, – ответила Хлоя. – Прямо за станцией метро.

– Местная общеобразовательная школа, – добавила Кейт, в очередной раз подумав, не было бы им лучше в другой школе, с классами поменьше. Построй она карьеру, она могла бы себе это позволить.

Вера прервала их, обратившись напрямую к Кейт:

– А эти гости? У вас есть их контакты?

Кейт видела, что сержант уже привык к ее внезапным вмешательствам.

– Конечно. Клэр Гордон направлялась в Эдинбург, чтобы забрать сына из университета. Она постоянный клиент, живет где-то в Хартфордшире, но останавливается у нас передохнуть в начале и конце каждого семестра. Второй – Майк Краггс, профессор Краггс. Он морской биолог в Университете Ньюкасла и каждый раз останавливается здесь, когда приезжает на полевую практику. Клэр рано уехала. В прогнозе сказали, что будет снег, так что она хотела поскорее стартануть. Майк всегда уходит раньше всех, когда работает. – Кейт подумала, не выдала ли она больше информации, чем требуется, и не производит ли впечатление хозяйки, всюду сующей свой нос. Но Вера Стенхоуп кивнула с удовлетворенным видом.

– А ты? – Джо повернулся к Хлое. – Ты сегодня видела Маргарет?

– Нет, – сказала она. – Я ушла раньше Райана. Я вообще ее не видела.

Потом детективы поднялись, и Кейт подумала, что они наконец-то уйдут, так что она сможет поужинать, выпить вина и спокойно повспоминать Маргарет. Ей хотелось посмотреть в телефоне, не звонил ли Стюарт. Но им, видимо, было нужно что-то еще.

– А тот добряк, которого мы видели сегодня? – начала Вера. – Он тоже постоянный клиент, да?

– О да, – улыбнулась Кейт. – Джордж приезжает раз в месяц и остается на две ночи. А потом еще на одну, когда заканчивает дела в Шотландии. По его графику можно часы сверять.

– Тогда не могли бы мы поговорить еще и с ним? – Вера тоже улыбнулась с извиняющимся видом. Как будто она уже поняла, что Кейт хочет поскорее от них избавиться. – Потом, обещаю, мы оставим вас в покое.

Но Кейт подумала, что покоя на Харбор-стрит не предвидится до тех пор, пока все не закончится. Пока они не выяснят, кто убил Маргарет Краковски.

Глава 6

Пока Джо шел вслед за женщиной вдоль коридора и по лестнице, его не отпускало чувство дежавю: ощущение, будто он уже встречался с этой семьей раньше или проводил похожий допрос при иных обстоятельствах. Это раздражало, как слово, которое вертится на кончике языка и никак не вспоминается. Наверное, что-то в детях – умеренная вежливость в сочетании с настороженностью и внимательностью – напомнило ему о своих собственных, когда им было что скрывать.

Они подошли к комнате Эндерби, и, едва Кейт успела постучать, мужчина тут же открыл дверь. Однако сразу стало ясно, что внутрь детективов не пригласят. Эндерби казался приятным и даже скромным, но при этом непреклонным.

– Для беседы лучше всего подойдет гостиная, правда, Кейт? Я снова разведу огонь, чтобы там стало поуютнее. Я могу сбегать на кухню и сделать нам еще чаю, если ты не сочтешь это вторжением. Тебе больше не нужно ничего делать.

Здесь допрос и состоялся – во внушительной гостиной, среди блестящей темной мебели и запахов восковой полироли. Эндерби зажег несколько красных свечей и выключил основной свет, так что Джо показалось, что он вот-вот возьмет их за руки и начнет вызывать мертвых, как медиум.

Кейт Дьюар вернулась к себе. А они втроем пили чай, ели печенья и какое-то время просто сидели и смотрели на газовое пламя. Пока они ждали Эндерби с подносом, Джо отодвинул шторы, взглянул на улицу и увидел, что снегопад прекратился. Небо очистилось, выступили звезды и огромная белая луна. Но он продолжал прокручивать в голове разговор с Кейт Дьюар и ее семьей, пытаясь понять, что он упустил, что показалось ему таким знакомым.

Вопросы задавала Вера, и, кажется, между ней и Эндерби установилось некоторое взаимопонимание. Она не то чтобы флиртовала, но было ясно, что они могут поладить. Он ее очаровал, Джо это видел. Люди редко прикладывали усилия, чтобы очаровать Веру, и она явно была этим польщена.

И сейчас она улыбалась, поставив чашку и макая в нее третье домашнее печенье.

– Так что привело вас в Нортумберленд, мистер Эндерби?

– Джордж, пожалуйста. – Широкая, легкая улыбка. – Боюсь, лишь работа. Я без конца обещаю себе съездить за город и как следует насладиться свежим воздухом, но моя жена считает все земли севернее Уоша дикими и неизведанными, а я и так провожу слишком много времени вне дома, чтобы отправиться в отпуск без нее.

– И кем вы работаете?

– Я представитель издательства. Почти исчезающий вид, но я – один из выживших и надеюсь дотянуть до пенсии. И ведь я действительно это обожаю. – Он посмотрел на огонь мечтательным взглядом. – Понимаете, я читатель. Это как зависимость. Хотя для работы это совершенно не требуется. Даже в каком-то смысле мешает. Довольно трудно впихнуть упертому продавцу книгу, если сам считаешь ее паршивой. Но я уже наладил свои контакты, нашел единомышленников. Менеджеры некоторых крупных сетей, владельцы кучки маленьких независимых магазинчиков. Я знаю, что у них выстрелит лучше всего.

– Как по мне, довольно странное время для продажи книг, – заговорила Вера в том же легком, почти кокетливом тоне. – Наверняка во всех книжных сейчас рождественские распродажи. Разве в это время года все не стремятся в Лондон? Погулять на корпоративе? Вернуться домой пораньше, чтобы набить подарками носки, которые детишки развесили над камином?

Эндерби подался вперед и серьезным тоном сообщил:

– Если честно, инспектор, я не понимаю Рождество. У меня вечно какая-то паника. Я был рад сбежать. И, конечно, нужно будет еще презентовать наименования следующего года.

– Понятно.

Повисла тишина.

– Почему вы останавливаетесь на Харбор-стрит, когда приезжаете на север? – Она поставила чашку на стол рядом с собой. Знак того, что теперь разговор стал более серьезным. – На машине сюда не слишком удобно добираться.

– Но здесь правда очень спокойно, мне здесь действительно нравится. Я нашел это место на сайте «Туризм Нортумберленда» пять лет назад и с тех пор приезжаю только сюда. Я питаю отвращение к безликим бледным отелям, а Кейт – аккуратная и радушная хозяйка. Она очень хорошо обо мне заботится.

Джо подумал, что он слишком много говорит. Любой из этих причин было бы достаточно.

– Вы знали Маргарет Краковски?

– Конечно! – сказал Эндерби. – Она была чудесной женщиной. – Пауза. – Они с Кейт составляли отличную команду. Я надеюсь, что у Кейт хватит сил продолжать в одиночку. Но, вероятно, теперь у нее другие планы…

– Вы когда-нибудь разговаривали с Маргарет? – Вера взглянула прямо на мужчину. – У меня создалось впечатление, что вы интересуетесь людьми и могли бы завести с ней беседу во время завтрака.

– Да, ну знаете, обычные любезности – Эндерби потянулся за чайником.

– И что вам удалось про нее узнать?

– Удивительно немного! Она всегда была дружелюбна, но как будто постоянно настороже. Словно у нее вошло в привычку держать свою жизнь в секрете. – Внезапно он очаровательно улыбнулся. – Я придумываю про людей всякие истории. Фантазирую. Может, потому, что слишком много читаю. Иногда я думаю, что и сам мог бы написать роман.

Джо почувствовал, что теряет нить беседы и уже не совсем понимает, о чем толкует Эндерби и какое это имеет отношение к расследованию, но Вера, казалось, держала руку на пульсе.

– И какая же у вас история про Маргарет Краковски?

– Что она была шпионкой, оставшейся здесь после окончания холодной войны. Под новым именем, – он снова улыбнулся, и у него загорелись глаза. – Конечно, довольно нелепая выдумка. Только из-за того, что у нее была польская фамилия! Мое воображение постоянно выходит из-под контроля!

Вера тоже улыбнулась, но это была напряженная, неодобрительная улыбка, как будто учитель начал терять терпение, выслушивая любимого ученика.

– Тогда вернемся к реальности, хорошо? После пяти лет знакомства должны же вы были хоть что-то узнать об этой женщине.

– Боюсь, реальность была гораздо более прозаична. Маргарет Краковски была грамотной, умной и начитанной. Все еще привлекательной для своего возраста. Осесть в Мардле казалось странным выбором для такой, как она. Мне проще было бы представить ее в хорошей квартире в Тайнмуте или Джесмонде. Но, видимо, у нее не было денег. Она хорошо готовила – это печенье, должно быть, испекла она, обычно к завтраку она пекла булочки и прочую сдобу. Она регулярно посещала церковь и занималась благотворительностью. Я потратил целое состояние, покупая у нее лотерейные билеты самых разных организаций: от ассоциации спасателей до Красного Креста. – Он помолчал. – Я думал, что она могла быть жертвой домашнего насилия. Она собирала деньги в том числе и на женский приют и этому делу будто была предана чуть больше, чем всему остальному. Я специально приехал пару недель назад, чтобы изобразить Санта-Клауса на их зимней ярмарке. Она была очень настойчивой женщиной, а в тот раз говорила особенно убедительно. – Он резко остановился. – Извините, инспектор, не обращайте внимания – я снова выдумываю свои истории. Болтаю.

Джо подумал, что именно в этом заключается и метод работы Веры. Она постоянно выдумывает истории в процессе расследования. Только она называет их теориями.

– Она когда-нибудь говорила о своей семье? – снова вернулась к конкретике Вера.

Эндерби несколько секунд помолчал, глядя на огонь. Джо не мог понять, пытается ли он вспомнить или выиграть время.

– Нет, – сказал он. – Не думаю, что тема семьи вообще всплывала. У женщин этого возраста обычно кто-нибудь есть, да? Внуки или внучатые племянники. Чьи фотографии они достают по поводу и без. Но не Маргарет. Она периодически вспоминала своего бывшего мужа. Тот еще проходимец, судя по всему. Проходимец и авантюрист.

Джо не знал, как на Веру подействуют замечания про пожилых одиноких женщин, но, если они ее и задели, виду она не подала.

– Она виделась с ним хоть раз за все годы после их расставания?

Эндерби рассмеялся.

– О, не думаю. Гораздо легче поддерживать в себе страсть к воспоминанию, чем к реальности. Я уверен, что этот мужчина полностью исчез из ее жизни. Сама Маргарет говорила о нем так, будто он исчез с лица земли.

– Когда вы в последний раз ее видели? – снова взглянула на мужчину Вера.

– В начале месяца. Когда останавливался здесь в прошлый раз. Я могу проверить в ежедневнике, если вам нужна точная дата. – Он откинулся в кресле, всем своим видом выражая расслабленность и готовность помочь.

– А сегодня вы ее вообще не видели?

– Извините, инспектор. Насчет сегодня я вам не помощник. Я приехал, когда уже стало темнеть. Кейт подтвердит. Она меня впустила. – Он потянулся и зевнул.

Вера почти клевала носом. В комнате было очень тепло. Джо украдкой глянул на часы. Дома младших уже уложили спать. Ему хотелось, чтобы Вера поскорее сворачивалась. Было очевидно, что этот человек больше ничего полезного им не скажет. Хоть снег и прекратился, дорога домой все равно будет кошмарной. К тому же, казалось, что и сам Эндерби теряет терпение, потому что он вежливо откашлялся:

– Если я больше никак не могу вам помочь, инспектор…

– Конечно, – улыбнулась ему она. – Просто сочиняю собственные истории.

Эндерби поднялся.

– На самом деле я умираю от голода. Было бы бестактно заботиться о своих низменных потребностях в такой момент, но я сегодня рано встал и не остановился пообедать, потому что хотел добраться сюда до ухудшения погоды. Я собирался пойти перекусить в «Коубл». – Он взглянул на них. Вера тоже с трудом поднималась на ноги. – Уже появились новости про убийство, как думаете?

– О, полагаю, что да. – Она расправила свою твидовую юбку, которая слегка помялась у подола. – Для местных СМИ нет ничего лучше хорошего убийства.

Эндерби наклонился и загасил газовую горелку. Он включил свет и задул свечи.

– Я здесь еще на одну ночь, а потом двинусь дальше на юг. – Он достал из кармана бумажник и вытащил карточку. – Вот мой мобильный телефон. Свяжитесь со мной, если я смогу еще как-то помочь. – Он поднял чайный поднос, задумался, а потом поставил на место. – Наверное, лучше оставлю его здесь. Думаю, Кейт сейчас хочется побыть одной с детьми. Если только Стюарт не пришел поухаживать за ней.

– Стюарт?

– А, новый мужчина Кейт. Мы все были так рады, что она наконец себе кого-то нашла. Подумали, что как раз вовремя.

Напоследок он одарил их еще одной извиняющейся улыбкой и вышел из комнаты.

Джо подумал, что Вера сейчас последует за ним, но вместо этого она прошлась по ковру, подошла к фортепиано и наклонилась, чтобы потрогать обивку на сиденье.

– Что о нем думаешь? – спросила она резким тоном, которого он совсем нее ожидал.

– Не знаю. Кажется достаточно приятным. – Джо снова посмотрел на часы, уже не украдкой.

– Правду говорит, как считаешь?

– Ага. Не вижу, зачем ему врать.

– Нам нужны подробности о новом мужчине Кейт Дьюар, – сказала Вера. – Новый человек в доме.

Он кивнул. И внезапно понял, о чем ему напомнила сцена на кухне.

– Эта женщина. Кейт Дьюар. Это Кейти Гатри, певица.

Вера непонимающе на него взглянула.

– Вы должны помнить! Она гремела в моей молодости. Молодая девчонка с гитарой. У нее был хит «Лето Белой Луны». – Он замолчал, погрузившись в прошлое. Эта песня была верным спутником в начале их отношений с Сэл. Он вспоминал то далекое лето – долгое, яркое, полное энергии. Вечеринки на пляже, разговоры до утра. Сейчас они едва напоминают себя прежних. Он невольно промычал пару строчек.

– Ты хоронишь свой талант на полицейской службе, Джо Эшворт. С таким-то голосом.

Он никогда не мог понять, когда Вера издевается, а когда нет.

– Ага, ну да, – откликнулся он. – Джесси вся в меня пошла.

– Значит, наша Кейт Дьюар была знаменитостью?

– Пару лет она была настоящей звездой, – подтвердил он. – А потом пропала со сцены. Или пропала из общественного поля зрения. Как будто в один момент.

– Каково это, интересно? – Вера словно рассуждала вслух. – Иметь славу и влияние, а потом – бах, и внезапно ты никто.

Джо подумал, что, возможно, она имеет в виду собственную отставку. Как она будет с ней справляться. Он ничего не ответил, и на минуту повисла тишина.

– Так, и что дальше? – Она посмотрела на него с вызовом, будто проверяла.

– Разговор со священником, – отозвался он. – Вероятно, она обсуждала с ним свою семью: делилась тем, что действительно случилось в том браке.

– Ты имеешь в виду исповедь? – хихикнула Вера.

– Я не знаю, – смутился Джо. Он вырос в семье методистов, а методисты всем этим не занимаются. – Я скорее имел в виду простую беседу.

– А еще он может знать о женском приюте, – сказала Вера себе под нос. – Это может быть мотивом, как думаешь? Парень, который распускает руки и слишком много пьет, разозлился на Маргарет, когда его девчонка наконец подобрала сопли и бросила его.

Газ зашипел от охлаждения.

Вера повернулась к нему.

– Наверное, хочешь поехать домой?

– Да, если можно. – Он почувствовал облегчение. Он боялся, что она продержит его до рассвета и предложит выпить по пути, чтобы как следует все обсудить.

Повисла пауза.

– Слушай, – сказала она. – Ты не против взять такси? Снег уже перестал, и техника выехала на дороги, так что, думаю, ты доберешься без приключений. Запиши это в счет расходов. Спустись вниз и выясни подробности про нового мужчину Кейт перед уходом. А я хочу еще немного задержаться в городе.

– Хотите, чтобы я тоже остался?

Обычно она хотела.

– Да нет. – Хитрая улыбка. – Езжай к Сэл и ребятам. Не хочу снова попасть к ней в черный список. Тем более Холли уже в пути.

Глава 7

Вера смотрела, как Джо Эшворт уезжает в своем такси. Она точно знала, что он разрывался и, возможно, даже предпочел бы остаться стоять с ней на холоде. Его можно было завести вполоборота, так что тут даже никакого азарта не было. Не стоит его мучить. В церкви Святого Варфоломея горел свет, и она чуть было не поддалась порыву пойти сразу туда и поговорить со священником, которого упомянула Кейт Дьюар. Но она умирала с голоду, а работать у нее никак не получалось, когда хотелось есть.

Мороз стоял такой, что было тяжело вдохнуть, а когда она говорила по телефону с Холли, то видела, как у нее изо рта поднимаются клубы пара; в свете фонарей казалось, что этот пар чуть ли не на лету превращается в лед.

– Где ты, Хол?

– Связывалась с криминалистами, как вы мне и сказали, мэм. – Старая добрая Холли, резкая и восторженная одновременно.

– Сможешь приехать в Мардл? Джо вернулся в лоно семьи, а мне бы не помешал помощник. Я буду в рыбной лавке ближе к бухте. Тебе что-нибудь взять?

– Нет, спасибо, мэм, я уже поела. – И наверняка обед у нее был. Пластиковый контейнер, полный салатных листьев и яблок. Никаких насыщенных жиров для заботившейся о здоровье Холли. – Буду через двадцать минут.

Вера пошла вниз по улице, на запах жареной рыбы. Из паба вывалилась женщина – большая и растрепанная, в короткой юбке и драных колготках. Вера подумала, что она точно простудится. Изнутри ей вдогонку доносились какие-то выкрики – слов было не разобрать, но тон был грубый и даже злорадный. Вера почувствовала укол жалости. Под ногами заскрипел замерзший снег.

В «Рыболовстве Мардла» Вера присела за столик – почти половина пространства была отведена под ресторан. Было приятно пройти мимо очереди сразу к стойке, где официантка мгновенно приняла ее заказ. Вера задумалась: неужели классовые различия в Англии настолько укоренены, что даже здесь, в рыбной лавке в Мардле, она выделяется своим статусом? Неужели чувство легкого превосходства – это естественное, пусть и постыдное удовольствие? Внутри было тепло, по окнам стекал конденсат, телевизор на фоне показывал какое-то глупое ток-шоу. Пришла официантка с подносом. Чай в чайнике, хлеб и масло на фарфоровой тарелочке, кляр тонкий и хрустящий, треска мягкая. «Да, – подумала Вера, – вот это класс».

Холли пришла, когда Вера уже заканчивала свою трапезу. Она была стройная и стильная – даже сейчас, при такой-то погоде. Существуют ли дизайнерские пуховики? Если да, на Холли был именно такой. Она присела напротив своей начальницы и протерла стол бумажной салфеткой.

– Они закончили с местом преступления?

– Тело забрали в морг. – У Холли был южный, благородный выговор. Не ее вина. – Вагон отогнали в депо в Хитон. Билли Уэйнрайт говорит, это кошмар. Очень много следов и отпечатков обуви. Будут разгребать как минимум несколько дней. Может, и дольше. Хотя бы ветка метро остановлена. Ее откроют позже сегодня вечером, если снега больше не будет.

– Интересная женщина наша жертва, – откинулась на стуле Вера. – Вышла замуж за парня из Польши сразу после школы. Через пару лет развелась и с тех пор, видимо, жила одна. Говорят, посвятила себя религии и благотворительности. Бесплатно жила в гостевом доме дальше по улице в обмен за помощь по хозяйству, но, похоже, была скорее как член семьи. Хозяйка – Кейт Дьюар, вдова с двумя детьми-подростками и новым кавалером, который там не живет.

– Значит, не стандартная жертва. – Холли положила перед собой какое-то электронное устройство и принялась печатать.

Вера удержалась от вопроса о том, что случилось со старым добрым блокнотом.

– Нет. – Рабочий вечер подходил к концу, в лавке стало тише, очередь рассосалась. Вера поднялась на ноги. – Пойдем.

– Куда? – Холли выключила свое устройство и кинула его в сумку.

– Встретимся со священником.

В церкви еще горел свет, и, когда они толкнули тяжелую дверь, она открылась. При этом помещение казалось пустым. Пахло сыростью, плесенью и ладаном, а еще той же полиролью, что и в доме Кейт Дьюар. Вера подумала, не убиралась ли Маргарет Краковски и здесь. Если да, им придется искать другую прихожанку, чтобы выполнять бытовые обязанности. Здесь не было никаких рождественских украшений, и единственным ярким пятном был витраж над алтарем.

– Ау! Есть кто дома? – В церквях ею всегда овладевали хулиганские порывы.

Впереди послышался шаркающий звук, и из двери слева показалась темная фигура. Вера решила, что это, наверное, самый неказистый человек, которого она когда-либо видела. Он был младше, чем она ожидала, может, слегка за тридцать. Темные волосы, черные мохнатые брови, тонкие губы, которые двигались даже тогда, когда он молчал, и узкие глазки. Огромный неуклюжий мистер Бин. Ему нужно было стать стендап-комиком. Он бы одним выходом на сцену вызывал испуганный и немного нервный смех.

– Да? – На нем была черная сутана и черная мантия на плечах. Ему явно нравились его служебные одеяния. К детективам он подошел с совершенно неприветливым видом.

– Отец Граскин? – не дожидаясь ответа, она помахала перед ним удостоверением. Он прищурился, как будто был близорук. – Боюсь, у меня плохие новости об одной из ваших прихожанок.

Он провел их в ризницу, где было теплее. Газовый обогреватель зашипел, и от запаха у нее запершило в горле.

– Да?

– Возможно, вы уже слышали, – сказала Вера. – Этим вечером в вагоне метро произошло убийство. Жертвой оказалась Маргарет Краковски. Насколько я знаю, она регулярно к вам ходила.

Он с ужасом посмотрел на них, а потом рухнул на стул рядом с простым деревянном столом и уронил голову в ладони.

– Не могу в это поверить. – Вере показалось, что он был искренне расстроен, и на мгновение ей стало его жаль. – До чего мы дошли: милую пожилую даму убивают в общественном месте! – Он был очень лощеный, хоть и местный. «Вырос в городе», – решила Вера. Над ним явно тряслись. Судя по виду, ему бы не помешало выйти на свежий воздух.

– Вы хорошо ее знали? – Холли вмешалась самовольно, но на нее он хотя бы поднял глаза и отреагировал, потому что на реплики Веры он не отвечал.

– Она регулярно посещала церковь и стремилась участвовать во всех делах, – сказал он. – В наше время большинство церквей держатся лишь усилиями пожилых женщин. Мой отец был священнослужителем, и я вырос при городском приходе, даже тогда дела обстояли таким образом.

Значит, одеваться в платья – это семейная традиция.

– Мы пытаемся разузнать о ее семье. – По крайней мере, Холли не игралась со своими гаджетами, а сосредоточила свое внимание на мужчине. – Вы не можете нам в этом помочь?

– Не думаю. Она жила через дорогу, в «Гостевом Доме Харбор». Может, миссис Дьюар знает. Они были почти как семья. Маргарет водила ее детей в воскресную школу.

Они немного посидели в тишине.

– Маргарет работала у вас волонтером?

– Да. – Он казался очень озабоченным. Видимо, размышлял о перестановках в графике уборки и о других пожилых женщинах, которые смогут заменить Маргарет. Но, по крайней мере, это дело действительно его занимало. – Да, в «Хейвене».

Вера решила перехватить инициативу.

– «Хейвен» – это приют для женщин, переживших насилие?

И снова простой вопрос как будто застал его врасплох.

– Нет… Не совсем. Это хостел для бездомных женщин. Некоторые из них действительно ушли из дома из-за побоев, но мы предлагаем помощь всем женщинам в беде, которым нужно жилье. Некоторые были в тюрьме, некоторые на лечении.

– И им управляет церковь?

– Им управляет благотворительный фонд. Я – один из попечителей, вместе с главой местной социальной службы и местным фининспектором. Но, как церковь, мы поддерживаем этот проект. Финансово, практически и нашими молитвами. Маргарет творила чудеса с некоторыми из этих женщин. Мне кажется, она стала для них чем-то вроде приемной матери. Они будут очень по ней скучать.

– А вам не приходит в голову, кто мог бы захотеть навредить Маргарет? – Из-за газовых испарений у Веры кружилась голова, она чуть в обморок не падала.

– Конечно нет! – последовал незамедлительный ответ. – Это не был рациональный поступок, инспектор. Просто зверский и случайный акт насилия. Знак нашего времени.

– У нее были близкие друзья среди вашей паствы? – Холли говорила с ним уважительным тоном, и ей он ответил более уверенно. Он посмотрел на нее, повернувшись к Вере спиной.

– Близкие друзья? Нет. – Он задумался и, кажется, пытался аккуратнее выбирать слова. – Церковь – это сообщество уникальных личностей. Разумеется, мы должны относиться друг к другу с христианской любовью, но мы всего лишь люди.

Вера вмешалась:

– А собрав вместе кучку женщин, вы получаете склоки и капризы. Наверное, полный кошмар!

Он повернулся к ней и впервые улыбнулся.

– Порой бывает непросто.

– Маргарет принадлежала к какой-нибудь группе? – снова Вера. Спертая атмосфера маленького помещения действовала на нее гнетуще. Ей хотелось выйти на свежий морозный воздух, и она пыталась подстегнуть беседу.

– Нет, – ответил священник. – Она ненавидела сплетни и держалась особняком. Именно это я имел в виду, когда говорил про близких друзей. Она всегда была приятна в общении и играла большую роль в жизни церкви, но мне не кажется, что она кому-то действительно доверяла.

– Даже вам?

– Нет. – На этот раз его улыбка была немного грустной. – Даже мне.

– А этот хостел, «Хейвен»? Где мы можем его найти?

– Это бывший пасторский дом. – Теперь он улыбался, поджав губы, с некоторой обидой. – В прежние времена там, полагаю, жил бы я. Когда статус священнослужителя был иным. Даже при жизни моего отца приходской священник жил там. Но теперь трудно добиться, чтобы такой большой дом предоставили одному человеку, так что епархия отдала его благотворителям за разумную аренду. Это совсем недалеко от города. Раньше большая часть населения проживала именно там – до того, как рыболовство начало преобладать над фермерством. – Он вздохнул, и Вера подумала, что он был бы гораздо счастливее в Викторианскую эпоху: жил бы в доме приходского священника, водил дружбу с мелким дворянством и громогласно проповедовал крестьянам на задних скамейках церкви.

– Сегодня вы туда не попадете, – продолжил он. – Дороги как таковой нет, тем более при такой погоде… Женщины все время жалуются на изоляцию. Я не уверен, что это лучшее место для них.

На улице стало тише. Рыбная лавка закрылась, и все шторы на Харбор-стрит были опущены. Сугробы покрылись блестящей глазурью. Граскин поежился. Довольно долго он стоял и не двигался с места. Вера подумала, что ему, наверное, холодно, потому что грела его только мантия на плечах. Наконец он вышел на тротуар и зашагал прочь. Обернувшись, Вера заметила, что он начал с кем-то говорить по телефону.

Глава 8

Малкольм Керр стоял за стойкой в «Коубле». За ним четверо стариков играли в домино на то, кто следующий пойдет к бару. Малкольму казалось, что те же старики сидели за этим же самым столом и так же спорили с того самого дня, когда отец впервые привел его в паб. Их ворчливые голоса и крики чаек сливались в фоновую музыку его жизни.

«Ничего здесь не изменилось за тридцать лет».

Не считая того, что сегодня Малкольм не был пьян и даже не мог вспомнить, когда это случалось с ним в последний раз. Может, когда хозяйкой была еще Толстая Вэл, а он был молод, строен и даже горяч. Над баром висел портер Вэл, и она смотрела на него с упреком. У нее был сын по имени Рик, хитрый и пронырливый, и, вспомнив их обоих, Малкольм почувствовал резкий укол вины. Он постоянно носил с собой тяжесть вины, как лишние килограммы вокруг талии, и привык к ней настолько, что обычно почти не замечал. Сложно сказать, можно ли винить в этом алкоголь. В последнее время он не сильно пил – он обычно заходил в «Коубл» по вечерам после работы в мастерской и пропускал пару пинт. Читал «Кроникл». Смотрел «Взгляд на Север» по телевизору, если не показывали спорт. Потом тащился обратно к своему маленькому дому на Перси-стрит. Перси-стрит – максимум, что он смог себе позволить после развода.

Но сегодня он потерял счет выпивке. Сначала пиво, а потом, когда его мочевой пузырь перестал справляться с наплывом пинт, красное вино. Но ничего крепкого. Он гордился, что не перешел на скотч. И гордился, что до сих пор стоял на ногах.

Разговаривал он только с Джонни, барменом, да еще немного поглумился над старой шмарой Ди, пока она слонялась по бару, пытаясь выклянчить выпивку или подцепить клиента. «Господи, – думал он, – ты, наверное, в отчаянии». Еще один момент гордости, потому что до этого он не опустился.

А потом, сквозь хмельной угар, он уловил оживленный разговор за своей спиной. Откуда-то резко появились возбужденные голоса. Прозвучало знакомое имя, пусть и нечетко. Он повернулся к паре средних лет. На первый взгляд они показались ему смутно знакомыми, но имен он припомнить не смог, хотя, возможно, с мужчиной даже ходил в школу.

– Что вы сказали?

– Мы об убийстве, – сказала костлявая женщина. Она сняла крутку, и под ней был розовый топ с вырезом. Он увидел вертикальную складку между ее грудями. – Из-за него остановили метро.

– Не, – отозвался Малкольм. – Это из-за снега. – Он потянулся к своему бокалу вина, заметил в зеркале, что оно оставило в уголках его рта следы, похожие на клыки, и стер их тыльной стороной ладони. Пальцы у него были мозолистые и грязные, хотя он вымыл руки перед уходом.

– Произошло убийство! – произнесла женщина высоким голосом, и ее слова разнеслись по пабу. Стало тихо, все прислушались. Она явно наслаждалась вниманием. – Наша дочка замужем за муниципальным полицейским и только что нам написала. Это будет в ночных новостях.

– Она сказала, кого убили? – Хотя Малкольм, кажется, уже знал.

– Она жила дальше по улице. – Женщина плохо скрывала восторг. Малкольм подумал, что, если бы ей дали возможность взглянуть на тело, она бы уже была в морге. Смотрела бы. Слюни пускала. – Они называли ее Маргарет. У нее странная фамилия.

– Краковски.

– Да, точно! – Она взглянула на него с большим интересом и даже с некоторым уважением. – Вы, значит, ее знали?

Он немного помолчал и оттолкнулся от барной стойки.

– Когда-то, – ответил он. – Очень давно.

Несколько секунд он постоял, восстанавливая равновесие, а потом вышел на улицу.

На улице ему снова пришлось остановиться и ухватиться за переполненную мусорку, чтобы удержаться на ногах. В рыбной лавке было темно, а на улице – тихо. Внезапно его голова заполнилась картинками и воспоминаниями: солнечный день на лодке у острова Коке, женщина в длинной летящей юбке и сандалиях, бокал вина в ее руке, смех. Несколько человек стоят у выхода из «Коубла» и позируют для фотографии. А потом языки пламени облизывают древесину, словно змеиный язык, а в воздухе повисает запах дыма и гари.

Ему пришло в голову, что он может прямо сейчас постучать в дверь гостевого дома и узнать у этой надутой Кейт новости про Маргарет, но мороз достаточно быстро его отрезвил, и он понял, что это – не лучшая идея. С утра он выловит Райана и выведает все у него.

Он прошел мимо горящего знака метро. Священник, Питер Граскин, шел ему навстречу, и на секунду Малкольм задумался, куда это он идет. А не в паб ли? Но когда Малкольм свернул в переулок в сторону Перси-стрит, он заметил, что мужчина пошел в другом направлении, вслед за ним, таким быстрым шагом, что одеяние развевалось у него за спиной, делая его похожим на огромную черную птицу. Граскин выглядел так странно, настолько непохожим на человека, что Малкольму на секунду стало не по себе, и ему захотелось убежать домой, как ребенку, перепугавшемуся воображаемых монстров. Но священник спустился в пешеходный переход, ведущий на станцию в город, и Малкольм продолжил свой путь. Одну сторону переулка почти полностью занимала стена церкви Святого Варфоломея, и с каждого конца стояло всего по одному фонарю, так что Малкольм отбрасывал вперед и назад длинные тени, падавшие на утрамбованный снег. Внезапно Малкольму невыносимо захотелось облегчиться, и он, быстро оглянувшись, помочился прямо где стоял, рядом с зубчатым забором, отделявшим станцию метро от переулка. Ему показалось, что он услышал голоса со стороны метро, и, смутившись, быстро развернулся и поспешил домой.

Дома было почти так же холодно, как на улице, и эта ледяная сырость пробирала до костей. Он включил свет с обогревателем в гостиной и оглядел комнату как будто бы впервые. «Бездушно. Это место совершенно бездушно».

На полу лежал тот самый ковер, что и тогда, когда он купил дом. То же кресло из искусственной кожи и стеклянный кофейный столик. Телевизор.

«Я горбатился как проклятый пятьдесят лет, и вот все, чем я могу похвастаться. Ну, еще и хорошей лодкой», – подумал он, и эта мысль ненадолго его успокоила. «Люси Мэй» заслуживала того, чтобы за нее бороться, и Деборе не удалось прибрать ее к рукам. Он включил телевизор, рассчитывая попасть на ночной выпуск новостей. Все еще стоя в пальто, он снова поймал себя на мыслях о далеком прошлом, круживших у него в голове: свет преломляется в воде и отражается на лице смеющейся девушки. Теплые доски палубы впиваются ему в спину, а крачки в небе над головой исполняют странные пируэты. А потом – оглушительный треск лопающегося дерева и снопы искр над разбушевавшимся пламенем.

В ожидании новостей Малкольм покачал головой, прогоняя наводнившие его голову образы, и подошел к окну, чтобы задернуть шторы. Тут он понял, что больше никогда не увидит Маргарет Краковски на пути в церковь или в метро, с прямой спиной и устремленным вперед взглядом. С головой, забитой благотворительностью и добрыми делами. Она больше не сможет ничего требовать. И он не знал, огорчает его эта мысль или радует.

Глава 9

Они стояли на тротуаре. Вера переминалась с ноги на ногу. Отчасти чтобы согреться, отчасти чтобы не заснуть.

– Что теперь будем делать? – Холли никогда в жизни сама не предложит сворачиваться. Всю свою карьеру она старалась не выглядеть нытиком перед коллегами. – Хотите рискнуть с этим хостелом?

– Нет, – сказала Вера. – Пойдем завтра, когда погода будет получше.

– И что тогда? – Терпение не входило в число добродетелей Холли Кларк.

– Езжай домой, – ответила Вера. – Ты же живешь в городе, верно? Дороги уже должны быть нормальные. Брифинг завтра с утра, ровно в восемь. Пол Китинг планирует доклад по вскрытию в десять.

– А вы чем займетесь? – Больше любопытства, чем обеспокоенности. Вся команда думала, что она совсем с ума сошла, решив жить на холме в отцовском доме, который периодически оставался отрезанным от цивилизации из-за снега и наводнений.

– О, обо мне не волнуйся, Хол. Я найду, где переночевать.

Они вместе дошли до конца Харбор-стрит. По дороге их застал врасплох шум прибывающего поезда. Метро снова заработало. Все возвращалось на круги своя.

Вера стояла посреди улицы и смотрела, как уезжает Холли. Ее влекли огни и тепло «Коубла», и она бы с удовольствием смочила горло обжигающим виски. Но одинокая женщина в пабе в Мардле могла привлечь внимание. Может, она и не в колготках в сеточку, как та крупная мадам, но на нее все равно будут пялиться.

Она машинально зашагала к гостевому дому Кейт Дьюар. Ее «лендровер» был по-прежнему припаркован снаружи, и ветровое стекло уже покрылось слоем льда. Замок замерз, и ей пришлось подергать ручку, чтобы открыть дверь. Сзади лежала ее сумка. Смена белья, зубная щетка и зубная паста. Она всегда держала их при себе, на всякий случай.

Она постучалась в дверь. Нет ответа. Она постучала снова и на этот раз услышала шаги. Появилась Кейт Дьюар. За ее спиной стоял мужчина. Он был старше Кейт – ближе к шестидесяти или даже чуть больше; одет в клетчатую рубашку и свитер. Седая борода и обветренное лицо. Вера взглянула на часы. Девять тридцать.

– А, это вы. – В голосе Кейт прозвучала смесь раздражения и облегчения.

– А мог быть кто-то еще?

– Мне звонила пресса. Газеты из Ньюкасла.

«Ну конечно, – подумала Вера, – для национального масштаба смерть пожилой женщины недостаточно гламурна».

– Я выключила телефон, но бизнесу это на пользу не пойдет. – Она, казалось, была готова расплакаться. Эти мелкие неурядицы совсем ее довели.

– Понимаю, – отозвалась Вера. – Я к вам пришла как раз как клиент. Хотела узнать, нет ли у вас комнаты на ночь? Оплата стопроцентная, разумеется. И мне нужен ранний завтрак. Просто я живу на полпути к Чевиот, и мне бы очень не хотелось туда добираться в такую погоду. Чем дальше от берега, тем обычно хуже. Я буду вам очень признательна.

Внезапно Кейт переключилась в деловой режим.

– Конечно. Заходите. Комната номер шесть свободна. Вам подать чай в гостиную? – она говорила чересчур быстро и периодически поглядывала на Веру, гадая, не может ли за этой простой просьбой скрываться какое-то коварство.

Вера ответила не сразу. Она оперлась на дверь и протянула руку мужчине за спиной у Кейт.

– Я Вера Стенхоуп. Приятно познакомиться.

– Это Стюарт Бут, мой жених. – Лицо женщины осветилось широкой сияющей улыбкой. Она выглядела как подросток в период первой влюбленности. Вера пыталась вспомнить, доводилось ли ей в своей жизни чувствовать что-то подобное.

– Приятно познакомиться, Стюарт, – улыбнулась Вера. Его рукопожатие было твердым и сухим. – Знаете, от чего я бы действительно не отказалась? Денек-то был паршивый… От стаканчика. У вас, наверное, нет лицензии?

– На продажу алкоголя? Есть, конечно.

Вера лучезарно улыбнулась.

– Тогда я буду большой скотч. И почему бы вам ко мне не присоединиться? Уверена, глоточек вам не помешает, после такого-то дня.

Она стянула резиновые сапоги и устремилась в гостиную, сверкая пятками в толстых гольфах, и не оставила Кейт со Стюартом иного выбора, кроме как последовать за ней. Она уселась в кожаное кресло, дождалась, пока Кейт разольет напитки, взяла свой стакан обеими руками и посмотрела на них.

– И как долго вы уже вместе?

Они взглянули друг на друга.

– Около года. – У Стюарта был северный акцент, но не местный. Йоркшир?

– Стюарт преподает у детей в школе. – Кейт взглянула на него как на чудо природы, будто она не могла поверить, что он на самом деле существует.

– И как у вас дела? Наверное, ужасно, когда твой учитель объявляется вечером и докладывает о тебе маме. – Вера поставила стакан на подлокотник.

– Всем нам приходится нелегко. Но на самом деле я никому ничего не докладываю. – Его манера речи была очень медленной и четкой, как будто он взвешивал каждое слово. Он взяла Кейт за руку.

«Господи, – подумала Вера, – будто парочка тинейджеров».

– Вы знали Маргарет Краковски?

– Конечно, – ответил Стюарт. – Она была как член семьи, – он застенчиво улыбнулся. – Она должна была вести Кейт к алтарю.

– Значит, вы планировали свадьбу? – Веру подмывало спросить, зачем такие сложности, но она придержала язык.

– Ну, мы уже назначили дату.

– Когда вы видели Маргарет последний раз?

– На выходных, – он посмотрел на Кейт, ища подтверждения, и она кивнула. Дети гуляли, и мы пригласили ее вниз на ужин.

– Значит, вы здесь не живете?

– Нет, – сказал он. – Я иногда остаюсь на ночь, но, как вы отметили, Хлоя и Райан чувствуют себя неловко. Мы думаем, им будет легче это принять, когда мы поженимся.

Повисло молчание. Стюарт приобнял Кейт за плечи. Вере стало неудобно, как будто она вторгается в чужую личную жизнь. У нее мелькнула мысль, что дети, наверное, чувствуют себя так постоянно.

– Что вы преподаете, Стюарт? – светские беседы ей никогда не давались. Одна из немногих вещей, в которых они были схожи с Гектором. Ей показалось, что у мужчины, сидящего напротив, с этим навыком не лучше.

– Музыку, – ответил он. Затем, когда она никак не отреагировала, он добавил: – Еще я управляю местным молодежным оркестром. И у меня джазовая группа.

Вера весело улыбнулась.

– А, это, видимо, вас и объединяет – музыка! – Она повернулась к Кейт: – Мой сержант сказал, что вы в свое время были звездой. Что заставило вас бросить?

– Ну, знаете… Семейные обстоятельства. Дети, – Кейт покачала головой, как будто стеснялась это обсуждать.

– Но я уговариваю ее возобновить карьеру! – Голос мужчины звучал искренне, и он как будто даже искал одобрения своей инициативы у Веры. Он погладил Кейт по волосам, и этот глубоко интимный жест заставил Веру вновь почувствовать смущение. Она сказала, что возьмет еще виски с чаем и пойдет к себе в комнату.

Спальня была хорошо обставлена. В ней было уютно, она выходила окнами на улицу. Вера села у окна с чаем и виски, и, когда стакан опустел, она обновила его из бутылки, которую носила в сумке. Тоже на всякий случай, как зубную щетку и пасту.

Она думала о Маргарет Краковски, которая жила в этом доме много лет. Что держало ее в Мардле? Бедность или своеобразная летаргия? Вероятно, она привыкла к этому месту и не была готова к переменам. И ей нравилась эта семья, решила Вера. Нравилось смотреть, как растут дети, и чувствовать себя частью жизни Кейт Дьюар. Частью чего-то большего. Может, она и была замкнутой женщиной, ведущей преимущественно закрытый образ жизни, но она не хотела остаться в полном одиночестве. Что же она подумала про Стюарта Бута, который по возрасту был ближе к ней, чем к Кейт? Подумала ли она, что ее жизнь изменится после их свадьбы?

Почему ее убили? Почему именно сейчас, в этот снежный день, когда всех наполняет дух Рождества? Почему ее зарезали? Вера вспомнила старую историю из новостей: какого-то шпиона или диссидента укололи зонтиком, в кончике которого содержался секретный смертельный яд. Ей тогда это происшествие показалось нелепым. Существуют гораздо более простые способы убийства, а это все напоминало игры мальчишек, перечитавших приключений. А потом она вспомнила легенду Джорджа Эндерби о том, что Маргарет Краковски была шпионкой, оставшейся в стране после холодной войны, и поняла, что могло подстегнуть его воображение. Экзотическая восточноевропейская фамилия, конечно, но еще и скрытность женщины, которая держала все свои секреты при себе.

«Поделись своими тайнами, Маргарет Краковски. Помоги найти твоего убийцу».

Вера поднялась и пошла в ванную. Взглянула на часы и увидела, что уже одиннадцать. Она просидела больше часа. Она отдернула темные шторы и выглянула на улицу. «Коубл» закрывался, и кучка гуляк медленно поплелась к центру города. В церкви горел свет. Прямо у нее на глазах свет погас и открылась дверь. Вышел священник, все еще облаченный в свое черное одеяние.

«О чем вы молились, отче? О бессмертной душе Маргарет Краковски? Или о своей собственной?»

В полицейском участке Киммерстона стоял жуткий холод. Из-за снега оборвались линии передач, и электричества не было всю ночь. Подачу энергии возобновили, но таймер центрального отопления включился недавно, и тепло только начало поступать. Они сидели в куртках и варежках, укутавшись в шарфы. Но после здорового ночного сна и плотного английского завтрака Вера чувствовала прилив сил.

Она встала перед белой доской. На ней висело недавнее фото Маргарет Краковски, предоставленное Кейт. Женщину сфотографировали внезапно. Она стояла за столом на кухне и держала форму для печенья и взглянула в камеру в последний момент. У нее было немного испуганное, но веселое лицо. Еще Вера привезла из гостевого дома свадебную фотографию Маргарет. Иногда ей казалось, что молодые члены команды воспринимают пожилых людей как другой биологический вид. Все равно они одной ногой в могиле, так что не стоит особо напрягаться. Не то что дети и подростки. Они никогда бы в этом не признались – возможно, даже себе, – но Вера надеялась, что фотография молодой красивой женщины сменит их вялый настрой. «Когда-то она была молода, совсем как вы».

– Маргарет Краковски. Зарезана в метро вчера днем. Видимо, без свидетелей – несмотря на забитые поезда, это не так невероятно, как кажется. Люди могли услышать громкий крик, но стон – вряд ли. Плохой сценарий, но в этот раз нам повезло, потому что мы имеем в своем распоряжении очевидца и высококлассного эксперта в одном лице. Верно, Джо?

Джо улыбнулся. Она подумала, что, видимо, его дети спали спокойно и ночь прошла хорошо. Они с Сэл сейчас ладили, и это всегда поднимало ему настроение.

– Я был в том же составе, – сказал он. – Но в нескольких рядах от нее. И народу было битком. Можете представить себе час пик перед Рождеством.

Она кивнула.

– И все-таки. Расскажи, что помнишь. – Она слушала, как он снова пересказывает историю и перечисляет всех персонажей, которых может вспомнить. Он ничего не упускал и ни на чем не задерживался. Он был хорошем очевидцем. Она отлично его выучила.

Вера продолжила:

– Криминалисты тоже в ужасе. У них столько материала, что на обработку может уйти неделя. Впрочем, все только обрадуются, если я займу Билли Уэйнрайта на все праздники. Он чересчур бурно реагирует на корпоративы, а сейчас стал староват для подобных марафонов.

Прозвучало несколько смешков. Главный криминалист Билли славился своей репутацией ловеласа.

– Самое важное на сегодня: несколько человек, которые были тогда в метро, уже объявились. Поезд отправился от центральной станции Ньюкасла в четыре тридцать и был остановлен на Партингтоне из-за погоды. Маргарет была в первом вагоне. Нужен пресс-релиз с просьбой ко всем, кто был в том же составе, связаться с нами. Потом мы нарисуем что-то типа схемы: как люди сидели, стояли, что видели, – она взглянула на своих слушателей. – Холли, это на тебе. Устрой пресс-конференцию. Запроси у би-би-си эфирное время во «Взгляде на Север», если получится. Свяжись с пресс-центром и объясни им, что нам нужно. Потом будешь следить за поступающими звонками, составишь план рассадки и попытаешься прикинуть, что с этим можно сделать.

Холли просияла, и Вера мысленно похлопала себя по плечу: она все лучше и лучше справлялась со своими констеблями. Холли понравится работать с телевизионщиками, и она должна качественно сопоставить показания пассажиров. Если бы Вера нагрузила ее бумажной работой, она бы дулась еще две недели. Переманить команду на свою сторону было как два пальца об асфальт. Кому нужны эти управленческие тренинги?

– Дальше. Что Маргарет делала в Госфорте? Мы думаем, что она там выросла. Кто-то из ее семьи до сих пор живет в этом районе? Судя по записям, ее девичья фамилия – Нэш. Чарли, попробуй поискать в этом направлении. Может, у нее даже жив кто-то из родителей, учитывая, сколько мы теперь живем. Можем ли мы связаться с Министерством труда и пенсий и местными домами престарелых? Она никогда не обсуждала свою семью ни с кем в Мардле, но мы уже выяснили, что Маргарет была невероятно закрытым человеком. Может, она ездила в Госфорт навещать родственников.

Чарли кивнул. Вера обратила внимание, что в последнее время он выглядит опрятнее. Когда жена только ушла от него, он вполне мог сойти за одного из бродяг, ошивающихся рядом с автобусной остановкой «Киммерстон». Она и сама могла быть неопрятна, но в грязном не ходила никогда. Ну, нечасто. На секунду она задумалась, нашел ли он себе другую женщину или просто смирился с тем, что теперь ему придется заботится о себе самому. Ей всегда казалось, что он больше скучает по выстиранным вещам, чем по обществу своей жены.

Вера замолчала, чтобы отдышаться. Светало. Яркое, ледяное сияние проникло в окно и забило прямо ей в лицо, так что она прищурилась.

– Также мы знаем, что Маргарет увлекалась благотворительностью, – продолжила она. – Разного рода благотворительностью, но особенно хостелом под названием «Хейвен».

– Это пристанище для падших женщин в Холипуле, – Чарли оторвал взгляд от своей чашки кофе.

– Падших женщин? – Это была Холли; она буквально взвизгнула от возмущения. – В каком веке вы живете?!

– Я пошутил, – ухмыльнулся Чарли.

Вера подумала, что в его жизни точно что-то произошло. Он никогда раньше не отличался тягой к иронии.

– Откуда ты знаешь про «Хейвен»?

– Я как-то арестовал молодую наркоманку. Свободных камер не было, но я подумал, что не стоит выпускать ее одну на улицу. Мне показалось, что у нее имелись суицидальные наклонности. Социальная служба предложила отвезти ее туда.

– Джо, не проверишь «Хейвен»? Ты неплохо взаимодействуешь с социальными службами, когда хочешь. Если Маргарет регулярно работала там волонтером, она могла подружиться с кем-нибудь из персонала, рассказать про семью и личную жизнь. А еще возможно, что она и врагов себе нажила среди этих женщин. Граскин сказал, они очень эмоциональны. Может, там есть кто-нибудь с ментальными отклонениями, случаями паранойи или агрессивного поведения? Или бывшие преступницы с ножом за пазухой?

Джо кивнул и быстро записал адрес.

Холли подняла руку.

– Если там скрываются жертвы домашнего насилия, на Маргарет мог нацелиться кто-нибудь из бывших партнеров-мужчин.

– Такое тоже может быть, Хол. – Веру радовало, что начинают вырисовываться новые линия расследования, но все же она думала, что его центром станет Харбор-стрит. Она уперлась в стол руками, откинула голову и зажмурилась от солнца.

– Еще у хозяйки гостевого дома Кейт Дьюар – ранее известной как певица Кейти Гатри – недавно появился новый ухажер. Стюарт Бут. Никакого криминального прошлого, даже штрафов за превышение скорости нет, но давайте побольше о нем разузнаем. Может, отыщем бывших партнерш. Не было ли эпизодов насилия? И нужно поговорить с директором школы, в которой он преподает.

– Остальные: мы ждем на допрос тех парней из поезда, которые уже с нами связались. Обращайтесь с ними вежливо, но помните, что убийцей может оказаться кто угодно. Не исключайте мужика в дорогом костюме просто потому что типаж не тот. Нужно узнать, где они сидели или стояли и что необычного видели. Маргарет сложно было отнести к какой-то социальной группе, так что она могла затеряться в любой толпе. Особо нас интересуют люди, которые зашли в Госфорте. Видели ли они Маргарет на платформе? С какой стороны она зашла?

Чарли откашлялся.

– Мэм?

– Да? – она приподняла бровь.

– А разве сейчас в метро не стоят камеры наблюдения?

– Обычно так и есть, но камера в нашем вагоне не работала, – она широко ему улыбнулась. – Мы выясняем причины, но пока вынуждены рассчитывать на старую добрую традиционную полицейскую работу. И, заранее отвечая на ваш вопрос, на станции камера снимала, но шел такой снег, что рассмотреть ничего невозможно.

Она махнула им, чтобы они возвращались на рабочие места.

– Если меня будут спрашивать, я с профессором Китингом в морге.

Глава 10

Кейт Дьюар почти не спала. Стюарт пошел домой вскоре после того, как Вера Стенхоуп отправилась в свою комнату.

– Мне нужно закончить семестровые отчеты, – сказал он. – И дети наверняка хотят побыть с тобой наедине.

Она чуть не попросила его остаться, но решила не навязываться. Он видел, что она расстроена, но не совсем понимал, как помочь. Ему было неловко видеть ее скорбь. У него плохо получалось говорить про чувства. Он слишком долго жил сам по себе, так что теперь будто учил новый язык. Конечно, он был добрым человеком. Она видела, что обстоятельства смерти Маргарет произвели на него впечатление – притом что знал он ее достаточно недолго.

Она не могла заснуть ночью не из-за страха. Она не боялась, что убийца Маргарет вломится в дом и убьет их прямо в постели. Может, ее и могли одолевать подобные фантазии – она обладала живым воображением, – но почему-то присутствие Веры Стенхоуп, надежной и неутомимой, делало эту мысль нелепой. Но она не смыкала глаз из-за более мелких тревог: бизнес, семья, организация достойных похорон для Маргарет. Она лежала на боку, сжавшись от напряжения, и каждый час проверяла будильник на тумбочке. Казалось, она заснула только когда он зазвонил.

Обычно она подавала завтрак к семи, но при заселении Вера попросила организовать его пораньше.

– Хлопьев и тостов будет достаточно. Не хочу вас утруждать. – Впрочем, Кейт уловила заискивающую интонацию и сразу поняла, что Вера не относится к поборникам здорового питания, и на всякий случай приготовила бекон и сосиски на гриле, чтобы ей угодить. Она всегда старалась угодить – это была одна из ее проблем. Если бы, выйдя замуж, она думала о том, чего сама хочет от отношений, а не пыталась угадать, что сделает счастливым Робби, все могло бы сложиться гораздо лучше.

Но она явно доставила Вере удовольствие. Та вычистила тарелку за минуту и просияла.

– Наверное, в таком возрасте надо внимательнее следить за тем, что я ем, но иногда можно себя немного побаловать, верно? – Никаких больше вопросов про Маргарет. Никаких упоминаний об убийстве. Инспектор оплатила счет наличными и, когда Кейт предложила чек, только отмахнулась. – Полиция не виновата в том, что я живу в глуши. Я не могу списать это на рабочие расходы. – А потом она, помахав рукой, исчезла за дверью, и Кейт испытала странное чувство утраты. Точно такие же эмоции охватили ее вчера, когда она осознала, что Маргарет больше нет.

Джордж Эндерби появился в гостиной ровно в девять часов. Он мог производить впечатление свободного художника, но на самом деле очень уважал распорядок. Черный кофе и яйцо пашот на ржаном тосте. Его заказ всего звучал одинаково. Она прибирала после него стол, когда дети вышли из дома в школу. В окно она увидела, как Райан расслабленно шагает по улице, поправляя на плече тяжелую сумку. В школу он совсем не торопился. В последнее время казалось, что он с большей охотой помогал Малкольму Керру в лодочной мастерской, чем ходил на занятия. Хлоя вышла через несколько минут. В середине улицы к ней присоединился парень, которого Кейт не знала.

– Куда направляешься сегодня, Джордж? – снова заглянула она в гостиную. Его чемодан с книгами уже стоял у лестницы.

– В Ньюкасл, – немного печально улыбнулся он. – Та еще задачка. Непросто заинтересовать магазины весенними новинками, когда в голове у всех одно лишь Рождество.

– Та женщина-детектив вчера осталась на ночь. Не могла попасть домой из-за погоды.

– Да? – внезапно заинтересовался он. Она подумала, что теперь, когда первый шок прошел, они все заинтригованы убийством Маргарет. Это было как в сериале по телевизору. Даже дети, которые вчера обращались друг с другом бережно и тактично, сегодня как будто вернулись в норму: снова огрызались и препирались.

– Она уехала час назад. Про расследование, конечно, даже не упомянула. Видимо, они обязаны избегать лишних разговоров. – Кейт смахнула салфеткой крошки с соседнего стола себе в ладонь.

– Да, – отозвался Джордж. – Видимо, обязаны.

После того, как она прибралась и в доме стало тихо, она устроилась на кухонном диване и слегка вздремнула; на фоне играла новая фолк-группа, которую порекомендовал Стюарт, и голоса звучали как волны, шуршащие галькой: гулко и усыпляюще. Она вздрогнула, когда в дверь позвонили. Детектив сказала, что с утра придут несколько полицейских осматривать комнату Маргарет. Эту подробность она от Джорджа Эндерби утаила. Его желание обсуждать смерть Маргарет показалось ей несколько вульгарным и не вязалось с его обычно безупречными манерами. Она решила, что явились криминалисты, и поспешила впустить их. Ей не хотелось, чтобы отец Граскин и когорта его пожилых почитательниц заметила группу офицеров в форме на ее пороге. В Мардле слухи распространялись как лесной пожар.

Но на улице не оказалось полицейских. Перед ней стоял Малкольм Керр, лодочник. Иногда Райан помогал ему во дворе за небольшую плату, и через сына до нее дошли обрывки сплетен о его разводе и переезде из большого дома в Уоркворт в бывшее социальное жилье на Перси-стрит. Лицо у него было абсолютно серое. Он был плохо выбрит, а глаза его казались желтыми и покрасневшими одновременно. Он отступил на тротуар, они оказались лицом к лицу, и она почувствовала запах перегара у него изо рта.

– Малкольм.

В дом она его не пригласила. Сама она его не очень хорошо знала, но у него была репутация не самого приятного человека – угрюмого и вечно недовольного. Она сразу подумала, что Райан как-то вывел его из себя. Ей казалось, что Малкольму нравится его компания в мастерской, но нынешний Райан был для нее загадкой.

– Насчет Маргарет, – сказал он. – Разрешите войти?

Он быстро поднялся по ступенькам ей навстречу, и она успела лишь машинально отойти в сторону, чтобы он в нее не врезался. И вот он уже в доме. Она провела его в общую гостиную, потому та была ближе всего к выходу. Она решила, что лучше поговорит с Малкольмом там, откуда легко можно убежать. Что-то в этом хмуром и напряженном человеке пугало ее. Его мастерская на Харбор-стрит уже существовала, когда она переехала – и, как она полагала, много лет. Он был некоторой константой, как церковь и паб. Он начал возить людей на остров Коке вслед за своим отцом и до недавнего времени работал рулевым на спасательных шлюпках. Старожил города. Ворчливый, но надежный. Она никогда не обращала на него особого внимания. А теперь она испугалась, не страдает ли он каким-нибудь психическим расстройством.

– Что вам нужно, Малкольм? – Он встал в углу, у камина, на приличном расстоянии от нее. Она старалась говорить спокойнее. Важно было его не разозлить.

– Это по поводу Маргарет.

– Если вы знаете что-нибудь о Маргарет, нужно рассказать полиции, – заявила она, взбодрившись от пришедшей в голову мысли. – Они скоро будут здесь. Хотят осмотреть комнату.

– А я могу посмотреть? – тут же выпалил он. Вопрос как будто возник сам собой, без предварительных размышлений с его стороны.

– Вы о чем?

– Можно я посмотрю ее комнату? Где она жила?

– Конечно нет! – теперь она была не напугана, а скорее раздражена. Он казался старым и растерянным; он сидел на стуле с высокой спинкой, положив руки на колени, как постоялец дома престарелых. – У меня нет ключа, и к тому же это личное.

Тут она увидела, что он плачет. Огромные круглые слезы текли по его щекам. Казалось, ему настолько непривычно плакать, что он буквально не знает, что с этим делать. Она достала из кармана бумажный платочек, пересекла комнату и подала ему.

– Не знала, что вы были такими близкими друзьями, – более мягко сказала она.

Он взял платок и промокнул лицо.

– Маргарет Краковски на меня работала. Очень давно. Мой отец тогда еще был жив, и у нашей мастерской был свой офис. Она следила за документами, оформляла счета, отвечала на телефон и принимала заказы.

– А-а, – сказала Кейт. – Я не знала. – Она подумала, что очень многого не знает о Мардле. Это место было родным скорее для ее детей, чем для нее. Особенно Райан достаточно много почерпнул в школе. Старые семейные тайны, слухи о том, как у кого идут дела на Харбор-стрит. Кейт была привязана к дому, так что особо ничего не слышала, а Стюарт просто не интересовался. Он казался абсолютно самодостаточным, и ему нужны были только музыка и она. До нее сплетни доходили через третьи руки – что-то рассказывали дети, а что-то она узнавала из разговоров в очереди или кафе.

– Дела шли туго, – Малкольм как будто разговаривал сам с собой. – Нам пришлось уволить ее. А потом случился пожар, и офис мы тоже потеряли.

– Мне жаль.

Что еще тут было сказать?

Вдруг он поднялся на ноги, и это резкое движение в сочетании с внушительным ростом снова ее напугали, и она отскочила от него.

– Похороны, – произнес он.

– Я не знаю, когда они будут, – быстро проговорила Кейт. – Думаю, нам нужно дождаться, пока полиция отдаст тело.

– Но я хотел бы помочь, – заявил он. – Все, что нужно.

Она заметила, что он снова готов расплакаться.

– Я дам вам знать. Правда. – Она направилась к двери в надежде, что он последует за ней. Он действительно пошел следом, но потом остановился у лестницы и посмотрел наверх. На секунду она испугалась, что он снова поведет себя непредсказуемо и рванет вверх по лестнице прямо в комнату Маргарет. У нее возникло чувство, что он уже бывал в этом доме раньше и вполне ориентируется.

Кейт захотелось высказать свое предположение. «Видите, как тут все изменилось?» Ведь нынешнее состояние дома не шло ни в какое сравнение с тем, каким он был, когда она его только получила, а он не был тут с тех самых пор, верно? Маргарет никогда не принимала посетителей в своей комнате. Но прежде, чем Кейт заговорила, Малкольм развернулся и практически сбежал по ступенькам на тротуар. Его как будто преследовали. Он поднял руку и помахал ей, но даже не остановился и не обернулся.

Кейт заперла дверь, а затем вернулась на кухню. Музыка продолжала бубнить, будто ничего не произошло, и на секунду ей показалось, будто в одной из песен поется о визите Малкольма Керра. Вера Стенхоуп оставила на столе свою визитку, когда собиралась уходить. «На тот случай, если вспомните что-нибудь важное». Кейт взяла карточку со шкафа и провела по ней пальцами. А потом, поддавшись импульсу, взяла телефон. «Неважно, что это, – сказала Вера. – Самые тривиальные вещи могут иметь огромное значение».

Кейт снова почувствовала себя ребенком. Маленькой девочкой, которая стоит посреди класса и ждет похвалы учителя. Старается угодить. Она рассказала Вере, что Малкольм приходил к ней в дом и что Маргарет работала на него с отцом.

– Мне показалось, – начала Кейт, пока Вера терпеливо дожидалась объяснений, – что они были больше чем друзья.

Глава 11

Вера никогда особо не боялась моргов. Мертвые ничего не могу тебе сделать – это живых нужно бояться. Пол Китинг, патологоанатом, родился в Белфасте. Он был религиозным человеком, молчаливым и гордым, а еще давним партнером по гольфу главного криминалиста Билли Уэйнрайта. Вера не понимала, что эти двое могли обсуждать во время игры или после нее в баре. Иногда ей казалось, что у них нет ничего общего, кроме мертвецов.

В морге было даже прохладнее, чем обычно, и она подумала, что ночью из-за снега электричество могло отключиться не только в подмороженном участке, но и здесь. Женщина, лежащая на столе, определенно выглядела замерзшей. Застывшей. Вера не была щепетильной, но ей захотелось, чтобы кто-нибудь прикрыл тело одеялом.

Китинг рассказывал и записывал свои первые замечания. Вера вслушивалась в его слова, но думала о том, что Маргарет была хороша для своего возраста: никакого лишнего жира, не считая пары килограмм в районе талии, и такие скулы, за которые умереть не жалко. Вера вспомнила восхищение Джо, когда он увидел ее в молодости на свадебной фотографии, и испытала хорошо знакомый укол зависти. Ею не восхищались даже в двадцать лет. Джо, очевидно, нравились худышки: Сэл была кожа да кости.

Китинг замолк и вздохнул, и она воспользовалась возможностью задать вопрос, который беспокоил ее с самого начала расследования.

– Я не понимаю, – сказала она, – как никто не заметил. В метро ведь полно людей. Она, наверное, кричала, да? Джо ее не слышал, но он стоял в другом конце вагона. И должна была быть кровь.

– Нет, – отозвался Китинг. – Крови почти не было. Недостаточно, чтобы кто-то заметил. – С помощью ассистента он перевернул Маргарет на бок. – Ее ранили ножом с очень тонким лезвием. Длинным и тонким. Она наверняка почувствовала, но скорее как резкий дискомфорт, нежели боль. Укол булавкой. А потом, когда подкожный жир сомкнулся над раной, внешнее кровотечение почти сразу прекратилось. Она умерла прежде, чем она сама или кто-нибудь другой понял, что произошло.

Вера задумалась, что это неплохая смерть. Прямо накануне Рождества, в набитом вагоне, в окружении восторженного молодняка и напившихся пива мужчин. Можно уйти и при худших обстоятельствах.

– Значит, он знал, что делал? – спросила она. – Я имею в виду убийцу.

Китинг пожал плечами.

– Либо так, либо ему повезло.

– Ее ударили со спины? – Вера не понимала, как так могло получиться. Женщина сидела. Джо подробно описал, как она заняла одно из свободных мест в вагоне. Как ее могли ранить в спину?

– Однозначно со спины.

Он продолжил надиктовывать отчет, а Вера вновь и вновь пыталась воссоздать эту картину у себя в голове. Маргарет, в роскошном костюме, сходит с заснеженной платформы и садится в поезд, занимает свободное место и откидывается назад. Вера пыталась вообразить сценарий, при котором нож вонзается ей в спину, раздирая кашемировое пальто. Может, Маргарет преследовали еще от Госфорта и ранили, пока она стояла. Но в таком случае зачем убийца дождался, пока она окажется в набитом поезде? Темная и тихая улица в пригороде предоставляла гораздо лучшие возможности. Или, может, Маргарет повернулась выглянуть в окно остановившегося поезда и убийца воспользовался моментом? В обоих случаях он мог сойти на любой станции между Госфортом и Партингтоном. Предполагалось, что Маргарет убили ближе к концу маршрута, но, если смерть наступила настолько незаметно, как описывает Китинг, это не обязательно было так.

Бормотание Китинга служило монотонным фоном ее размышлений, но внезапно она заметила, что он замолчал.

– Что такое? – она резко вернулась к реальности: в холодный морг, пахнущий человеческими останками.

– Наша жертва была больна, – Китинг нахмурился и ненадолго замолчал. – Рак толстой кишки. Я обнаружил следы в печени. Но распространение пошло от кишок.

– Операбельный? – Вера не очень понимала, какое это имеет значение. Женщина вряд ли сама ударила себя ножом в спину. Слишком отчаянное и театральное самоубийство.

– Может быть. Но признаков лечения я не заметил.

– Может, диагноз поставили недавно, – Вера говорила сама с собой, перебирая теории. Больше сценариев. Больше историй. – Нужно связаться с ее терапевтом. – Непохоже, что Маргарет посещала специализированного врача в день своей смерти. Больших клиник рядом со станцией «Госфорт» не было.

На улице светило солнце, но было очень холодно. Дети устроили на тротуаре каток, и Вера чуть не шлепнулась на задницу. Она проверила в телефоне, не пропустила ли что-нибудь важное из отчета по вскрытию, и внезапно он зазвонил. Сначала она не узнала голос и только через несколько секунд поняла, что разговаривает с Кейт Дьюар. Вера внимательно выслушала рассказ Кейт о посещении Малкольмом Керром гостевого дома.

– Он устраивал лодочные туры на остров Коке. – Вера вспомнила худенького молодого человека, неуклюжего на суше, но ловкого в море. – Вместе с отцом.

Кейт явно удивил этот комментарий.

– Его отец умер много лет назад.

– И он был не в себе?

– То, как он говорил о Маргарет… – начала Кейт. – Мне показалось, что они были больше чем друзья.

Когда Вера припарковала свой «лендровер» у дверей гостевого дома, у нее возникло чувство, будто она вернулась домой. Кейт, видно, ждала ее, потому что дверь открылась практически мгновенно.

– Вы не против, если мы поговорим на кухне? – спросила она. – Просто у меня там выпечка в духовке.

Вера спустилась вслед за ней в подвал, радуясь, что им не придется сидеть в отполированной гостиной, которая, как она только что поняла, напоминала ей похоронный зал или вычурную часовню.

– Он явно пил, – сказала Кейт. – Либо вчера вечером, либо даже сегодня утром. Я учуяла запах. Все знают, что он может опрокинуть пинту в «Коубле» вечером или пару банок во время работы в сарае. Но я никогда не слышала, чтобы он напивался. Даже когда Дебора ушла.

Она включила кофемашину с фильтром, и в чашку сквозь гранулы начала капать вода, наполняя комнату ароматом.

– Дебора?

– Его бывшая жена. – Кейт открыла духовку и достала поднос с песочным печеньем. – Получается хуже, чем у Маргарет.

– Может, вам не придется утруждать себя готовкой, если вы снова наделаете шуму в музыкальном мире? – лукаво прищурилась Вера. Она не могла разобраться со всей этой музыкальной историей. Это были просто мечтания, подстрекаемые Стюартом Бутом, или какие-то реальные планы?

– Ну да, – отозвалась Кейт. – Может быть. Но я не обольщаюсь. Это жестокий бизнес. Да и Стюарт не склонен витать в облаках. – При этом она улыбнулась, и Вера поняла, что в глубине души она в полном восторге от этой комбинации – музыка и мужчина.

– Когда Дебора и Малкольм разошлись? – Ничто на свете не развлекало Веру так, как обсуждение людей, связанных с расследованием. Профессионально оправданные сплетни.

– Пять лет назад? Как-то так. Дебора вложилась в бизнес Стюарта, и ему пришлось выкупать ее долю. Одно время у них был прекрасный дом на побережье в Уоркворт, но он его продал, чтобы расплатиться с ней. Сейчас он живет во вшивом маленьком домике на Перси-стрит, который раньше принадлежал государству.

– Это в Мардле?

– Да, – ответила Кейт, наливая кофе. – Прямо за церковью.

– Вы знали, что Маргарет и Малкольм были так близки? – Вера не отрываясь смотрела на печенье, но Кейт, похоже, отставила его остывать.

– Нет, я даже не знала, что она когда-то на него работала. Он сказал, что в офисе. Это, видимо, было до того, как мы сюда переехали, – она помолчала. – Маргарет никогда об этом не упоминала, а у Малкольма сейчас даже офиса нет, только этот безобразный сарай.

На секунду повисла пауза, а потом Вера спросила:

– В Мардле есть медицинский центр?

Вопрос прозвучал совершенно неожиданно, и Кейт, очевидно, подумала, что у нее не все в порядке с головой.

– Да, прямо за станцией метро, по направлению к городу. Новое здание, рядом со школой.

– Удобно. – Вера глотнула кофе. – Маргарет там лечилась?

Кейт на секунду задумалась.

– Я не знаю. Удивительно, да? Мы жили под одной крышей столько лет, и я даже не знаю, куда она ходила к врачу. Наверное, потому, что она никогда не болела. Мне кажется, она точно делала прививку от гриппа. Как-то раз весь город с ним слег. Но не она. Хотя она говорила, что не любит иглы.

– Последние дни она вела себя как обычно?

На этот раз ответ последовал быстрее:

– На самом деле нет. Не совсем. Не так энергично. Ее как будто что-то беспокоило, и она ходила по дому словно в тумане. Я спрашивала у нее, в чем дело, но она говорила, что все нормально и ей просто нужно разобраться с парой вопросов.

«Опять эта патологическая скрытность. Все эти секреты. Ну же, Маргарет Краковски, что же ты скрывала?»

Улицу заливал необычный молочный свет. Легкое облачко закрыло солнце, и Вере казалось, что она чует снег. Она решила, что как только он начнется, она сразу поедет домой. Ей нужно было поспать в собственной постели и как следует все обдумать. Ее соседи уже должны были расчистить подъездную дорогу и позаботиться, чтобы она смогла выехать с утра. Было время обеда. Школьники толпились в очереди в рыбную лавку. На некоторых были только форменные свитера, как будто они вообще не чувствовали холода. Ей показалось, что она заметила Хлою Дьюар с каким-то мальчиком, но не была уверена. Все девочки-подростки были для нее на одно лицо.

Двор Керра был окружен колючим заграждением, а внутрь можно было попасть только через массивные деревянные ворота. Покопавшись в памяти, Вера поняла, что в тот вечер, когда Гектор вместе с ней отправился на рейд за яйцами розовой крачки, они встретились с двумя мужчинами именно здесь. Потом они отправились к бухте и там сели в лодку. Не в прогулочную лодку «Люси Мэй», а маленькую лодчонку с огромным подвесным мотором. Она пыталась припомнить что-то похожее на офис, но ничего не всплывало. Навесной замок на воротах был открыт, но створки на расшатанных петлях утопали в снегу, так что Вере пришлось их приподнять и с усилием толкнуть, чтобы пройти внутрь. Керр ей на глаза не попался, но следы на снегу вели к сараю, сколоченному из досок и гофрированного железа. Там она его и нашла. В сарае было одно крошечное засаленное окно, в котором сложно было что-то увидеть, но Вера разглядела фигуру в потрепанном кресле и постучала в стекло. Внутри все оставалось неподвижно, и у нее снова разыгралось воображение. Еще одно убийство. Или суицид. В таком месте найдется немало предметов, которыми можно пронзить женщину. И ножей, чтобы вскрыть себе вены. Если чувство вины станет невыносимым.

Она еще раз постучала, на этот раз настойчивее. Керр заерзал в кресле, а затем поднялся на ноги. Прежде чем он успел встретить ее, она сама зашла внутрь.

Вопреки ожиданиям, тут было очень тепло. В углу стояла маленькая дровяная печка, и в помещение пахло дымом и потом. Он слишком много пил и слишком мало спал. Вера заметила признаки.

– Ты еще кто такая?

– Вера Стенхоуп, – ответила она. Она не возражала против его тона. Она сама могла вести себя как медведь с мигренью, когда страдала от похмелья. – Инспектор полиции.

– Стенхоуп, – повторил он фамилию, как будто узнал ее.

– Да, думаю, вы могли быть знакомы с моим отцом. – Она решила, что Гектор, видимо, работал с ним на протяжении нескольких лет. Керр не запомнил бы фамилию после одной лишь вылазки. Куда еще он возил Гектора в своей резиновой шлюпке? Чьи еще яйца они воровали вместе?

– Господи, ты дочка Гектора. – Мужчина поперхнулся, то ли закашлявшись, то ли засмеявшись. – Коп. Он, наверное, в могиле перевернулся!

Вера отодвинула стопку старых журналов про лодки и присела на стул.

– Маргарет Краковски, – произнесла она.

Она снова плюхнулся в кресло и посмотрел прямо перед собой.

– Что с ней?

– Она на вас работала?

– Это было давно. – Теперь он насторожился и решил держать рот на замке. Вера задумалась, что еще он может скрывать, кроме рейдов на остров-заповедник. Махинации с налогами и сокрытие доходов – почти наверняка. Браконьерство? Паленое курево и алкоголь?

– Меня интересует только убийство, – сказала она. – Все, что вы сможете рассказать мне о Маргарет, будет полезно.

– Она работала на нас много лет назад, примерно тогда же, когда я познакомился с твоим отцом. Тогда дела шли лучше. Мы не только возили туристов на остров, но еще и рыбачили. И сдавали лодки в аренду. У нас был настоящий маленький офис, такой деревянный вагончик. Маргарет была совсем девчонкой. Хоть и непростой. И она искала работу. Папаша взял ее, когда решил, что ее голос хорошо звучит по телефону. Солидно.

– Она была замужем? – спросила Вера.

Он замялся.

– Я мало знал о ее личной жизни.

– Ой, Малкольм, ты кого обмануть пытаешься? Такая красотка. А ты – парень в самом расцвете сил. Ты должен помнить, был у нее кто-нибудь или нет.

Он вздернул подбородок и уставился на нее.

– Я уже тебе сказала, – продолжила Вера, – я заинтересована лишь в том, чтобы найти убийцу. И, кажется, ты можешь разделять этот интерес.

– Она вроде действительно была замужем. – Он помолчал. – Какой-то иностранный моряк. Но продлилось это недолго. Думаю, она это сделала, только чтобы насолить родителям.

– Он ее колотил? – спросила Вера так, будто это самый естественный вопрос на свете.

– Почему ты так думаешь? – Та же злость и та же подозрительность.

– По словам священника, она работала волонтером в приюте для бездомных женщин. Я подумала, что может быть связь. Такая у меня работа – устанавливать связи.

– Нет, – наконец сказал он. – Не думаю, что он ее бил. Она до смерти любила его. Она была молоденькой дурочкой, а он – писаным красавцем, и с его стороны вечно сыпались всякие романтические жесты. По-моему, они были действительно счастливы до того момента, пока ему не надоело сидеть без денег и он не убежал с другой.

– Ты рассчитывал сойтись с ней, когда он самоустранился? – Вера посмотрела через плечо Керра в маленькое окошко. Пара снежинок растаяли и теперь стекали вниз к деревянной раме.

Он покачал головой.

– Она бы никогда не связалась с местным парнем, пока верила, что сможет вернуть Павла.

– Так его звали?

– Ага, – нехотя выдавил из себя Керр.

– Когда ты видел ее в последний раз?

Он задумался.

– Вчера утром. Она шла по Харбор-стрит в сторону автобусной остановки на углу.

– Ты с ней говорил? – Она как клещами вытаскивала из него каждую фразу.

– Только поздоровался. Мы пересеклись на улице. Я шел сюда. У меня снял лодку один из гостей миссис Дьюар.

– Кто захочет выйти в море в такую погоду?

И тут он впервые по-настоящему улыбнулся.

– Чокнутый профессор. Его зовут Майк Краггс. Он морской биолог в университете. Исследует изменения температуры воды, и я отвожу его на остров каждые две недели. Думаю, у большой земли он образцы тоже берет.

– И когда вы вернулись в бухту?

Керр пожал плечами.

– Ранним вечером. Прогноз был плохой, и профессор решил вернуться домой. Снег еще не пошел, но уже темнело.

– И чем ты занимался потом? – Вера старалась сохранять терпение. Это была просто беседа, а не допрос.

– Я немножко побыл дома. Я замерз, и мне нужна была горячая ванна и теплая еда. Потом я пошел в паб. – Он взглянул на нее в ожидании, что она начнет расспрашивать, но она не клюнула. Она может спросить в «Коубле», когда он появился.

– Почему ты так расстроился, услышав о ее смерти? – Вера понизила и смягчила голос. – Вы стали друзьями? Ну, за все эти годы?

Он наклонился, обернул руку тряпкой, чтобы не обжечься, открыл дверцу печки и подбросил поленьев.

– Да нет, – сказал он. – Ничего такого. Наверное, она просто напоминала мне о молодости. – Он снова задумался. – О славных деньках.

Глава 12

Холипул находился всего в паре миль от побережья Мардла, но, приехав туда, Джо Эшворт почувствовал себя словно в другом мире: мире своей мечты. Ему всегда нравилась сельская местность, и он иногда представлял, как живет в небольшом уютном домике за пабом в районе современной качественной застройки. По обеим сторонам главной улицы стояли каменные коттеджи с узкими длинными палисадниками. Летом тут слышно пение птиц. Солнце и шины машин уже расчистили дороги, но на крышах осталось достаточно снега, чтобы это место напоминало рождественскую картинку с открыток, которые посылала ему бабушка.

В голове у него намертво засела песня «Лето Белой Луны», которая сделала Кейти Гатри популярной. Мелодия всю дорогу то растворялась, то снова всплывала в его сознании, и он вспоминал себя с Сэл, совсем еще юных, в тот единственный месяц, когда они оба сдали экзамены и ничто не имело значения, кроме их двоих и совместных планов на будущее.

«Хейвен» располагался в некотором отдалении от дороги, был укрыт деревьями и окружен огородами. Проезд загораживали деревянные ворота, и, когда Джо вышел их открывать, он услышал звук капель: тающий лед падал с веток в лужи. Подъезд был испещрен рытвинами, засыпанными золой и шелухой, так что ехать пришлось медленно. Он задумался, как тут живется. Наверняка большинство женщин приехали из городов, и для них это место должно казаться задворками вселенной. Как они справляются с темнотой и тишиной по ночам? Даже его передергивало при мысли об этом. Гряда облаков закрывала солнце. Он выехал из-за деревьев и увидел мощеный двор; с двух сторон его окаймляло каменное здание, а с третьей стояли практически заброшенные пристройки.

Из деревянного ветхого сооружения, которое раньше, вероятно, служило гаражом, вышла женщина в джинсах и свитере. Она толкала перед собой тележку с поленьями, но, увидев его, остановилась и отпустила ручки. Она, не двигаясь, наблюдала, как он выбирается из машины и подходит к ней. Ему было некомфортно, потому что он не знал, кто она. Она живет здесь или только работает? Ему было спокойнее, когда он мог четко идентифицировать собеседника.

– Чем могу помочь? – интонация никак не выдавала ее статуса. Акцент был невыразительный, а тон слегка враждебный. Как минимум настороженный. Джо тоже посмотрел ей в лицо, пытаясь понять, видел ли он ее раньше: может, она была в вагоне в день убийства? Мгновенного узнавания не последовало. Но он тогда видел слишком много людей, и то мельком, так что неудивительно.

Он уже собирался спросить, кто тут главный, но тут дверь дома открылась, из нее выскочил золотистый лабрадор, а вслед за ним вышла женщина средних лет. Низенькая, кругленькая, в вельветовой юбке и ярком кардигане ручной вязки, из-за которого она выглядела еще толще. На ногах резиновые сапоги. Она окликнула собаку, которая уже неслась навстречу Джо.

– Сэнди, ко мне! – У нее был шотландский акцент и будто смеющийся голос.

Затем она повторила слова, которые ранее произнесла женщина моложе:

– Чем могу помочь? – Они звучали дружелюбно, но довольно настойчиво.

Джо не двигался с места. Он с опаской относился ко всем большим собакам с тех пор, как одна напрыгнула на него и опрокинула на спину в первый день в школе. Еще один повод для поддразниваний Веры Стенхоуп. Он представился.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

«Всегда готов» (или «будь готов») – девиз движения скаутов.

Вернуться

2

21 марта 2022 г. деятельность социальных сетей Instagram и Facebook, принадлежащих компании Meta Platforms Inc., была признана Тверским судом г. Москвы экстремистской и запрещена на территории России.

Вернуться