Ерофей Антонов
Ультиматум. Ловец

ПРОЛОГ

Кольцо… Белое светящееся кольцо, обхватывающее серо-голубой шар, завораживало. Массивное небесное тело и кольцо – два объекта вращающиеся в одном направлении, вокруг общей оси. Словно одно из колец Юпитера, кольцо окружало всю планету. Но не Юпитер. Землю.

Светясь белым, кольцо разделяло свою голубую хозяйку на две части, как визуально – на Север и Юг, так и реально – на мир, утраченный и мир восстановленный.

Два основных цвета – голубой и белый. И оба светятся. Есть и другие цвета, – зелёный и оранжевый, которые горят маленькими кругляшками вдоль яркого белого, и красный, в виде коротких и бегающих по кругу линий, – но все они теряются в основных, которые будто сияют на фоне серой металлической стены вагона, несущегося со скоростью более тысячи километров в час.

Вагона? Можно ли его так назвать?

Прошло время, мир изменился, транспорт эволюционировал, но многие названия вещей и предметов остались прежними. Люди построили новую

железную дорогу, обхватив всю планету по кругу и замкнув её в единое кольцо транспортной системы. Пересекая континенты и океаны, железной дороге она соответствовала лишь названием и основным материалом. Существенно отличаясь от своих предшественников, сделанных из рельсов и шпал, новая дорога была туннелем, где на огромной скорости, никогда не останавливаясь и не снижая темпа движения, в электромагнитном поле неслись цельнометаллические конструкции пассажирских капсул – поездов.

Ротация пассажиров и грузов на поезда и с них происходила лишь при стыковке с локомотивами-спутниками, которые базировались на своих домашних вокзалах и станциях в ключевых городах для новой дороги. Начиная по малой дуге разгон от места своего базирования, локомотивы догоняли поезда, движимые в кольце без остановок, соединялись с ними через специальные шлюзы, производили обмен пассажирами и грузами, а затем, спустя строго отведённое время, разъединившись, опять уходили в сторону, возвращаясь к себе в города.

Размышления и вопросы самому себе – это хорошо. Но!

Поезд прошёл Токийско-японский сектор и уже шёл по территории России.

Скоро секторные ответвления на Китай и Монголию, а через пару минут закончится и ротация пассажиров с японским локомотивом.

На объёмной схеме Земли с кольцом, напротив меня, запустился счётчик обратного отсчёта до расстыковки. Две минуты.

Пора! Изменённый вот-вот появится.

Нажав кнопку перевода кресла из полулежащего состояния в сидячее, тройным сжатием ладони в кулак, я включил скрытый коммуникатор, – на внутренней стороне большого пальца левой руки вспыхнул подкожный синий огонёк.

Надо перепроверить предварительный расчёт и связь.

Десять вагонов. Из них три грузовых и один торговый. Стыковка поезда с локомотивом через последний. Я в пятом, а значит необходимое время для изменённого, чтобы пройти сюда – минут… Пятнадцать – двадцать. Да так и есть, при учёте того, что он не задержится в торговом, чтобы поесть или что-то купить.

Два коротких звуковых сигнала в ухе оповестили о подключении в группу второго и третьего коммуникатора. Прекрасно. Серёга и Малыш выходят на позиции. Всё идёт по плану.

Я встал и, бросив короткий взгляд на счётчик, – двадцать три секунды до расстыковки, – осмотрелся вокруг. Два широких прохода вдоль вагона и ряды, ряды и ещё раз ряды разнонаправленных кресел, столов и полок. Шкафы и вешалки для одежды по краям и несколько десятков объёмных схем и панелей привносят своими картинками и светом хоть какую-то оживлённость в этот муторный и скудный интерьер вагона. Пассажиры, а их и не так много после Токио, заняты своими делами: кто-то спит, читает, что-то смотрит в сети, а некоторые даже общаются между собой. Но смешнее всего выглядели те, кто был в сети – смотрящие в никуда, словно со стеклянными глазами. Точно, как зомби какие-то.

Поправив ремень на джинсах с закреплённым на нём справа тройкой пауков, прикрытых коротким до колен осенним плащом, я сделал шаг в проход, ближе к схеме. Повернулся и пошёл в сторону шестого вагона, оценивая количество пассажиров.

Триста посадочных мест в этом вагоне, в шестом столько же, так же как и в двух последующих к началу поезда, за ними – вагоны бизнес и первого класса, а это уже по сто пятьдесят и по сто человек на вагон. Сейчас, по моей оценке, учитывая тех, кто вышел и то, что я знал о продаже билетов в этих секторах, – поезд пуст на тридцать процентов.

Новых пассажиров, как я и ожидал, пока, ещё нет. Осталась пара десятков шагов, и я войду в тамбур, а там и шестой вагон.

Тихий шелест. Впереди, на расстоянии уже каких-то семи шагов, открылись тамбурные двери.

Немного неожиданно. Видно кто-то из пассажиров спешит занять свои места.

Но нет, я ошибся. Или почти.

Навстречу мне, паря в воздухе, двигалась роботизированная тележка, нагруженная багажом. За ней, враскорячку, прихрамывая на левую ногу, держа в руках, словно сокровище, пару чемоданов известного и восстановленного, спустя столетия, бренда, медленно пыхтя как паровоз, и опасаясь что-либо задеть и повредить свою ношу, пробирался носильщик. А следом за ним, будто надзиратель, одетый во всё чёрное шёл охранник – китаец. Из свиты? Возможно. Но чьей?

Пассажиры первого класса! Азиаты. Богатые азиаты из Поднебесной. Только эти любят такие вещи, в таком количестве и такую свиту, – чёрные костюмы, чёрные рубахи и чёрные туфли. М-да… А может японцы? Те тоже любили такую свиту лет двести назад. Но чаще, ещё в котелках и всё-таки белых рубашках. Ах да, сорочках!

Встретившись взглядом с носильщиком – индийцем, я понимающе и участливо улыбнулся, подвинувшись и прижавшись к стоящему ко мне спиной пустому креслу, уступая дорогу. Оценив мой жест белого человека, тот кивнул в знак благодарности и попытался изобразить полупоклон, всё ещё держа в руках сокровище. Но лёгким толчком руки надзирателя в спину он сдвинулся вперёд и чуть не упал. Я резко посторонился, вжавшись в спинку стоящего рядом кресла.

Тупая боль отозвалась в переломанном ранее ребре, – рукоятка скорпиона в наплечной кобуре упёрлась в него. Признак боли отразился на моём лице.

Индиец что-то пролепетал. Наверное, извинения.

– Всё нормально. Бывает. – Ответил я ему успокаивающе, так будто он знает русский.

Столько веков прошло, а они всё такие же, – слуги по крови. Жаль. А может и не стоит жалеть? Может их всё устраивает?

Колючий, быстрый и оценивающий взгляд пробежал по мне. С района ребра под плащом, где возможно торчит рукоять скорпиона, он на миг застыл на моём лице. Китаец! Профессионал. Как же я про него забыл?

Встречный взгляд, но парочка прошла дальше: индиец первый и следом китаец. А может всё-таки японец?

Китаец или японец – без разницы. Сею минуту важен лишь изменённый! Оправив плащ на груди, где скрывалось снабжённое двумя типами зарядов – парализующими и разрывными – смертоносное оружие, я убедился, что его рукоять случайно не вылезла наружу и, ускорившись прошёл во вновь открывшиеся тамбурные двери.

Тамбур – одно название. Название из прошлого, как поезда, локомотивы и железная дорога. Помещение площадью не более одной четверти обычного вагона, несущее в себе функцию соединителя частей состава, и предоставляющее для ремонтников и обслуживающего персонала доступ к техническим узлам. Удобно.

В ухе прозвучало ещё два коротких сигнала – все в сборе, на связь вышли Том и Илья. Они уже приближаются, догоняя нас на китайском локомотиве, а значит, совсем скоро, после стыковки перейдут в поезд, а наша ловушка захлопнется.

В тамбуре никого нет и я почти готов к переходу в шестой вагон, где Серёга контролирует правый проход и держит под наблюдением левый. Все пассажиры с токийского уже на борту, и, вот-вот большая часть из них пройдёт к нему, а потом и ко мне.

Я продолжал идти.

Двери из шестого вагона открылись, как по команде. Группы разношёрстных пассажиров из левого и правого проходов, устремились мне навстречу.

Пожилые, молодые и дети.

Опаздываю! Сжав и разжав пальцы левой руки в заданном порядке, я деактивировал предохранители скорпиона и пауков переведя их в рабочее состояние. Кобура магнитная, застёжки на ней нет. Я включил сканер, соединив большой и указательный пальцы правой руки. Я готов! Лица и тела, идущих мне навстречу пассажиров, стали мгновенно подписываться и окрашиваться: их данные, состояние здоровья и соответствие генотипам по запахам и виду. Люди.

Пропустив основную массу первой волны токийских пассажиров, я вошёл в шестой вагон. Не останавливаясь, продолжая продвигаться вперёд и оценивая идущих мне навстречу людей, – пока людей, – я заметил движение справа, – Серёга встал, поднявшись со своего кресла, и направился параллельным мне курсом к выходу из вагона. Впереди – торговый. Изменённого пока нет. Всё чисто.

– Рич, я во втором грузовом. Иду к вам.

– Малыш обратился ко мне по внутренней связи.

– Хорошо, – коротко ответил я, прикрывая рот левой рукой будто зевая.

И подойдя вплотную к открывшимся тамбурным дверям, я обратилсяуже ко всей группе: – Входим в торговый. Малыш, страхуй. Илюха, Том, готовьте клетку.

По окончанию охоты, сходить будем дома.

– Так точно, – по-армейски подтвердил Илья.

– Принято, Рич, выполняю, – отозвался Малыш.

Почти одновременно, мы вошли в ведущий в торговый вагон тамбур: Серёга через правый вход, я через левый. Встречный поток пассажиров достаточно уменьшился и превратился в ручей. Сканер молчал. Мимо меня шли всё ещё люди – здоровые и не очень, но люди. Изменённого всё не было.

Осведомитель сказал дату, время и место, но никаких данных о том, кто это будет, у него не было. Вот тебе и информаторы из преступного мира, -оружием, наркотиками торгуют; лекарства для прохождения контроля разрабатывают, документы подделывают; знают почти всё, что нам нужно и делятся с нами информацией в обмен на деньги; но почти всегда что-то умалчивают.

Ничего! Поищем. Не первый раз.

Тамбур мы проскочили почти сразу, меньше чем за минуту, но даже этого времени было достаточно для того, чтобы заметить его принадлежность к торговому вагону. Кроме, привычных взгляду административных закутков, дверей и люков, большая часть помещения была заполнена рекламой и аппаратами, продающими лёгкие закуски, напитки и сувениры. Между прочим, ассортимент сувениров на витринах постоянно менялся: токийский сектор – японские сувениры; китайский – китайские; европейский – сувениры почти всех стран восточной и западной Европы из восстановленного мира. Но новую дорогу построила Россия, конечно же не одна, но всё же, да и проходила она по большому счёту через всю территорию этой страны, а значит через одну пятую всего восстановленного мира. Поэтому, вне зависимости от сектора, проходимого поездами, товары и сувениры из России продавались постоянно и вперемешку с секторным ассортиментом.

Шагнув в проём открывшихся дверей, я остановился. Будто я плохо здесь ориентируюсь и толком не знаю, что мне нужно, я посмотрел сначала направо. Серёга, следуя выбранному и заранее оговоренному между нами сценарию, уже двигался по своей стороне вдоль вагона. Своей развалистой походкой и средней, неравномерно распределённой полнотой, он походил на мультяшного медведя, который совсем недавно проснулся и выбрался из берлоги. Но внешность – обманчива. И я это знал, как знал и то, что за столь мягкими очертаниями тела и шеи у Серёги скрывается мышечный каркас, сопоставимый по прочности разве что со сталью. Не мультяшный, а настоящий медведь!

Сопроводив его взглядом ещё пару секунд, медленно зашагав вперёд, я продолжил осматривать пространство торгового вагона, превышающего площадь четырёх обычных. Окружающая обстановка являлась отражением части повседневной жизни людей в восстановленном мире: торговые точки быстрого питания со своими зонами столов; кафе с низкими ширмами; отдельные помещения ресторанов; магазины различных товаров от аксессуаров и повседневной одежды до элитных вещей для богачей. Ощущался какой-то дисбаланс – вот тебе бутики, а вот тебе рыночные лавки. Однако, почти каждый пассажир из совершенно любого общественного слоя мог найти себе здесь что- то и потратить деньги. А что ещё нужно для всех торговцев? Доход. А он был!

Вместе с тем, продолжая идти вперёд и анализируя пассажиров в поисках изменённого, в моей голове, в очередной раз утверждалось возникшее ранее противоречивое суждение: с одной стороны, своей простотой серого металла, перемешанного с шиком, лоском и аляповатыми вывесками, неоновой рекламы и названиями заведений, вагон чем-то напоминал мне океанский круизный лайнер, а с другой – восточный базар. Но нет! Всё же, это что-то своё и неповторимое – торговый вагон.

Семьи – родители и дети – делают покупки, едят что-то из фастфуда. Ничего подозрительного. Идём дальше. Вот парочки европейских пассажиров – пенсионеры, которые присматриваются к ценам на витрине повседневной одежды. Пытаются сэкономить, ведь это зона беспошлинной торговли. Похоже немцы. Никаких следов изменённого. Опять семья – молодые родители и двое детишек, из которых один капризничает и просит что-то ему купить. Второй тянет отца за руку в игровую зону. Мать разрывается, успокаивая и разубеждая первого и слушая, что говорит муж. Похоже русские. Всё не то. Другие пассажиры вообще не привлекают к себе внимание – едят, общаются, шутят между собой, смеются. Малыми группами заходят в магазины. Сканер молчит. Люди, пока только люди. Не единого следа.

– Рич, я вхожу в торговый вагон.– голос Малыша отвлёк от размышлений.

Я прикрываю рот, почёсывая нос, и отвечаю: – Принято. Режим безмолвия до встречи с объектом.

– Хорошо. Следую к тебе.

Малыш молод и недостаточно опытен. У него это лишь вторая охота. Не Серёга! Тот-то, вон, вообще не проронил ни слова. Знает своё дело и делает его хорошо, молча. Да и выходит в эфир, когда действительно это требуется. Ловля, так мы её называем, требует концентрации внимания и тишины.

Тонкий, короткий писк в голове. Сканер что-то уловил.

Картинка в глазах подкрасилась большой и красной рамкой слева. Хорошо! Сейчас посмотрим. Мгновенно перевожу взгляд на рамку слева, – китайский ресторан в тридцати шагах. Сканер уловил запаховый след возле заведения, где и так огромное разнообразие запахов еды. Странно. Сенсор сканера – это мой нос, а я даже запаха еды сию минуту не чувствую. Наверное, поэтому-то и не чувствую – процессор сканера делает за меня эту работу.

Приближаюсь. Но не к ресторану, а к киоску с журналами и книгами напротив него.

Рамка в глазах исчезает. На её месте, сканер рисует след – стрелку, указывающую на вход в ресторан «Китайский городок». Эх, свой «ЧАЙНА ТАУН» они даже в поезде организовали. Я сдерживаю улыбку и, замедляя шаг, подхожу к киоску. На открытой стойке свежие газеты и журналы на любой вкус и на любом языке – впечатляет. Поглядывая на вход в ресторан, я беру газету побольше и толще. На английском? Нормально, почитаю и её, если действительно придётся читать. Хм… Более ста лет перерыва в бумажном издательском деле и на тебе, – возрождение газет, журналов и книг из аналогового материала.

Подхожу к продавцу за кассой и протягиваю выбранную газету. Здорово!

Касса, продавец – девушка, не робот! Это действительно хорошо. Она мило мне улыбается:

– С Вас семь двадцать пять. Зная ответ заранее, я уточняю:

– Юнерсов?

– Да-да, – кивает она в ответ и интересуется, пока я достаю деньги

из кармана плаща: – Вам нравится наука?

Я мысленно подтормаживаю. Бросив короткий взгляд влево на ресторан, одновременно достав банкноту, и передавая её ей, я стараюсь понять причём тут наука. Смотрю на газету в её руках – «Английские учёные». А! Вот оно в чём дело. Встречаюсь с ней глазами и немного растерянно, с явным запозданием, отвечаю:

– Да. Очень интересно, как восстанавливается мир.

– Тогда посмотрите вот на эти, – чуть вытянувшись из-за прилавка, она указывает рукой на лежащие передо мной журналы, озвучивая их названия: – «Наука и жизнь» и «Впереди планеты всей – Китай».

Симпатичная, милая, русоволосая и зеленоглазая. Но, к сожалению, не до неё. За добро – добром, улыбаюсь и отказываюсь:

– Нет –нет, спасибо.

До конца поездки, мне и этой хватит.

Она протягивает сдачу, и я замечаю, что ей совершенно безразличны продажи.

Молодая пара встала рядом со мной и выбирают журналы. Она же, похоже, симпатизирует мне и хочет поговорить. Блин! Время! Убираю деньги в карман.

– А Вы где сходить будете? – Зеленоглазая предприняла очередную попытку продолжить диалог. Похоже ей действительно скучно или… Она хочет познакомиться. Не такой уж я и непривлекательный, вопреки внушениям мне от моих старых подруг.

– Дома. Простите, – отвечаю и тут же поправляюсь.

На расстоянии в сорок шагов появился Малыш. Надо срочно заканчивать этот флирт. Я беру у неё из рук газету и случайно соприкасаюсь с ней пальцами.

Меня пронизывает словно током! Конечно же, это просто ощущения. Но почему? Надо срочно заканчивать этот диалог. Ох! Я до сих пор держу её пальцы и газету. Секунда? Миг? Сколько прошло времени? Выпускаю её пальцы из своих и говорю, уточняя предыдущие слова:

– В Москве.

За эти мгновения в ней тоже что-то изменилось. Заинтересованный взгляд?

Нет. Взгляд такой же, как и был, но более тёплый что ли? Сквозь размышления я слышу её мгновенный ответ:

– Я тоже.

Малыш прошёл ещё шагов двадцать. Краем глаза я вижу его сомнения – идти ко мне или в ресторан.

– Тогда я за Вами зайду.

– Решив одной фразой убить двух зайцев.

Стою и жду её реакции. Скажет «не стоит» – ясно и понятно, скажет «да» – к вообще прекрасно, но в любом случае диалог закончен и можно спокойно работать.

– Хорошо. – отвечает она.

– Я буду Вас ждать.

– Тогда до встречи.

– отвечаю я ей, не отводя взгляда с её глаз.

Улыбаюсь и разворачиваясь отхожу к ресторану. Молодая парочка со стопкой журналов заняла моё место у прилавка.

Малыш – в семи – десяти метрах от меня. Идёт ко входу в «Китайский городок». Раскрытой ладонью правой руки я делаю ему останавливающий знак. Он замечает. Замечательно! Сразу после этого, отвожу в сторону плащ и быстро достаю шайбу – одного из пауков. Вкладываю в газету и перехватываю её правой рукой. Как всё-таки здорово, что у ресторана нет швейцара! Никто ничего не видит. Подхожу ко входу и дверь открывается. Автоматика! А я всё о швейцарах думаю. Болван!

Пара шагов внутри и ко мне подходит низкорослая китаянка – хостес. Бабуля!

В национальной одежде, которая ограничивает её шаг, она приветствует:

–  Нихау. Белый господин изволит обедать?

–  Да, пожалуй.

– Кивая, я окидываю беглым взглядом всё помещение.

Ресторан – продолговатой формы. Одним словом – пенал. Я стою в самом его начале. Открытая кухня в конце, над ней вытяжка и два шустрых повара, которые постоянно находятся в движении. Один что-то режет, другой жарит. Звук ножа так и просит обратить внимание на мастера. Шик-шик-шик…

Быстрый и равномерный, дополняющий атмосферу заведения с тихой китайской музыкой. Напротив, входа барная стойка украшенная, как и стены национальными узорами и иероглифами. Однако бармен отсутствует.

–  Прошу за мной, господин.

– Хостес взяла со стойки меню и направилась в сторону поваров.

Я продолжаю изучать заведение и людей. Столов немного, по моим подсчётам, штук пятнадцать. Некоторые из них за ширмами с драконами и цаплями. Всё- таки обычная китайская забегаловка! Заполнено заведение процентов на сорок – не больше.

И это хорошо. Но сканер молчит.

Почему?

Иду за бабулей. Повара, официанты, а их здесь четверо – чисто. Посетители – группа китайских туристов, как всегда чавкают и громко разговаривают – тоже чисто.

Тройка чернокожих – похожи на китайцев, но только поведением. Также чисто. Где?! Где след? Справа от кухонной зоны я замечаю проход и высокую ширму с двумя драконами. Рисунок напоминает Инь и Янь, но в красном и зелёном цвете. Надо как-то проверить что там, так как в видимой части зала всё чисто. Оставшиеся здесь русские и европейские парочки и компании состоят из простых людей.

Справа от меня стеклянная стена – витрина для проходящих мимо пассажиров поезда. Малыш сопровождает меня, держа одну из рук в кармане. Видно, что нервничает.

За два небольших стола на три персоны перед кухонной зоной, бабуля и я остановились. Может за драконами туалет?

–  Прошу, господин. Присаживайтесь.

– Она указала мне на стул, держа наготове меню, чтобы сразу его мне вручить.

–  Давайте поближе к кухне.

– Я выдвинул ей встречное предложение.

– Вон за тот свободный столик. Или есть кабинет?

–  Не-ет, господин. КаабинетА здесь нета.

– Выразив нотку недовольства , она направилась к обозначенному

мною столику и добавила: – Идёмте.

Несколько шагов и мы на месте. Слева от кухни светился знак – «Туалет». Сделав вид, что я его не заметил, я просто принял меню из её рук и сел за стол. В левой руке – меню, в правой – сложенная газета, в которой таится паук. Бабуля развернулась и направилась ко входу встречать и провожать гостей.

Время! Время уходит, следов нет. Сканер молчит. Надо проверить за ширмой и уходить. У входа след был? Был! А дальше?

Я отложил меню в сторону, перехватил газету в обе руки, подкрутив её в трубку и встал. Повара заняты, ближайший официант забирает счёт и плату за еду у иностранцев – бельгийцы или немцы, сейчас мне всё равно кто они; бабуля медленно удаляется. И, сделав вид, что мне необходимо срочно попасть в туалет, чуть ли не рванул к ширме с Инь и Янь драконами, не выпуская тот самый газетный свёрток из рук.

Малыш, стоявший у витрины магазина напротив, заметив моё движение, развернулся и сместился с места параллельным курсом.

За три шага до большой ширмы, я услышал ко мне обращение то ли повара, то ли официанта, а может и обоих сразу:

–  ГаспАдинА, стой! Туда нельзя! – через секунду:

– ТуалетА не там.

А мне без разницы – кто и что, и кому говорит. Я спешу!

Ширма стоит позади кухонной зоны справа, отгораживая, по моим догадкам, большой стол или ВИП – зону, и тем самым создаёт дополнительный проход между кухней и ею налево. Не обращая никакого внимания на обращения персонала, перерастающие в крик, и адресованные мне, я достиг ширмы и повернул в проход.

Писк сканера, – тревожный звук пронёсся внутри головы. След! Вместе с сигналом я налетел на китайца. Ну или почти налетел и почти столкнулся, так как вовремя остановился. Ну или, если ещё быть точнее, то это китаец остановил меня, схватив обеими вытянутыми руками за отвороты моего плаща, преграждая дорогу по проходу вперёд. И совершил ошибку. Не я, он!

Освободившейся от газеты левой рукой я провёл апперкот. Меж его рук в челюсть, мой кулак отправил его в нокаут. Тело низкорослого китайца, детого во всё чёрное, обмякло. Во всё чёрное?! Его хватка рук моего плаща ослабла и, словно скользя по вертикальным рельсам, он стал опускаться вниз.

Бах! Из-за ширмы, откуда-то справа, раздался выстрел. И в тот же миг, за моей головой, что-то звонко врезалось в заднюю стенку кухни. Рефлексы не подвели, – после первого выстрела я прыгнул вперёд. Бах! Бах! Сгруппировавшись в прыжке и обхватив газетную трубку второй рукой, я кувыркнулся. Шлепки пуль послышались где-то сзади. Ба – Бах! Ещё один выстрел, но какой-то другой! Звук лопающегося и разбивающегося стекла заполнил помещение.

С каждой долей секунды – новое действие. Ситуация стремительно развивается. С рывком и упором на одно колено, я развернулся и, отпустив край газетной трубки, выбросил из неё паука. Интуитивно! Но я угадал, – активированный паук выкинул свои щупальца и нашёл свою жертву. И ещё один китаец с револьвером в руках застыл на месте и стал падать. Отпустив газету, моя рука метнулась к скорпиону. Тело и мозг работают на пределе возможностей! Выхватив его из кобуры и направив перед собой, я бегло осмотрел пространство вокруг.

Сканер пищит, как взбешенный. Отвлекает! Но никого нет. Лишь двое находятся в отключке. Люди с оружием, но это всё равно люди. С этим мы разберёмся позже. Крики и паника за стеной – ерунда. Сканер фиксирует след, который уходит через разбитую витрину куда-то дальше. Куда? Световой дисбаланс ярко освещённого и более тёмного пространства мешает. Глаза привыкают, я фокусируюсь на пространстве за витринной рамой, – посреди осколков стекла, в проходе между рестораном и магазином, скрючившись, похоже от боли, лежит Малыш. Вскакиваю с места и в несколько шагов, – почти прыжков, я оказываюсь возле него. Взгляд влево, взгляд вправо. Только люди – случайные пассажиры, кто не успел убежать или скрыться в магазинах или кафе. Они жмутся к стенкам и углам. Маленькая девочка с плюшевой игрушкой подмышкой, стоя за матерью, указывает мне свободной рукой на конец вагона.

Ясно. Преследуемый хочет сойти с поезда, – всё складывается именно так, как мы и планировали. Там Серёга и парни. Спешить не стоит.

Я присаживаюсь на одно колено рядом с Малышом. Держа скорпион в правой руке, ощупываю его левой, – крови нет. Похоже он получил ушиб или перелом. Помог бронежилет. Это хорошо.

Смотрю на его лицо. Сквозь спазм и боль, он пытается что-то сказать. Шепчет. Я склоняю голову и прислушиваюсь.

–  Рич, она хочет сойти.

–  Я тебя понял, Малыш. Потерпи. – Я говорю ему и вижу мужчину в костюме, который хочет подойти, но делает это крайне неуверенно. Подзывая его рукой с пистолетом, обращаюсь по внутренней связи к группе: – Встречайте! Она направляется к вам. – И уже к приближающемуся мужчине: – Вызовите охрану и врача. Короткие последовательные ответы в ухе:

–  Так точно.

–  Встречаем.

–  Вижу, конец связи.

Мужчина понимающе кивает и присаживаясь рядом отвечает:

–  Уже всех вызвал.

– Смотрит на меня, а потом на Малыша.

– Позволите мне его осмотреть? Я сам врач.

– Прошу.

– Я убираю руку от Малыша и встаю. Слышу топот тяжёлой обуви справа и поворачиваю на звук голову. Троица из железнодорожной охраны, с направленными в мою сторону парализаторами в руках, замедляет бег. Пока эти деятели меня не вырубили, я поднимаю руку с пистолетом вверх и левой достаю портмоне с удостоверением и жетоном. Достав, также поднимаю с ним руку и убираю палец, чтобы оно распахнулось.

Красно-синий неоновый свет от вспыхнувшего жетона и удостоверения службы бросается им в глаза.

–  Защита мирового порядка! Управление чистоты. – Представляюсь я.

Говорить им полное название и всё остальное не имеет смысла, и так все знают и … Понимают? Нет, боятся. Они опускают стволы парализаторов в пол, а я руки. И схлопывая портмоне, убираю его в карман, а затем и скорпион в кобуру. Посмотрев на их лица, я начинаю командовать: – Этот наш. – Показываю рукой на Малыша. Врач помогает, ему – лучше. И продолжаю: – Двое без сознания, под арестом. Лежат там. – Киваю на разбитую витрину. – Доставьте всех троих к зоне стыковки.

–  Так точно, – отвечает мне приблизившийся охранник, по всей видимости старший из них. Он отвернулся и что-то сказал своим коллегам. Меня это уже не волнует. Они устремляются к разбитой витрине, а у меня в голове рисуется след. След?! Стрелка указывает в противоположное выходу направление. Я начинаю лихорадочно соображать – почему и что это значит? Но появившийся в ухе звук отвлекает.

– Рич, объект в клетке. Дело сделано. – Серёга рапортует.

– Принято. – Отвечая, я всё равно пытаюсь понять откуда взялся след. Подношу к лицу левую руку – привычка, и уточняю:

– Это она или он?

– Она. – Отвечает довольный Серёга.

– Да ещё и со стволом.

–  Без происшествий?

–  Пыталась стрелять в Илюху, но не успела.

–  Понял. А какой у неё уровень изменения? – не успокаиваясь, я продолжаю интересоваться.

– Начальный второй.

– Специфика?

– Физика тела.

– Ясно, Серёг. – Решив проверить след, я направился в его сторону и продолжил говорить:

– К вам принесут Малыша и двух задержанных.

– Что с ним?! – в голосе медведя появились нотки волнения.

– Ничего страшного. Перелом или сильный ушиб.– На миг замолчав, я пояснил: – Броник помог.

– Ясно.

– Ладно, Серёг, забирайте их и встретимся на базе. У меня здесь ещё дела.

– Дела или деловая особа? – он проявил любопытство.

–  И то, и другое. – Ответив, не стал придумывать я.

–  Хорошо. До встречи. Конец связи.

–  До встречи. – Я трижды сжал ладонь в кулак и посмотрел на внутреннюю сторону большого пальца левой руки, – мигающий под кожей синий огонёк погас, коммуникатор внутренней связи отключился.

Мимо меня пробежали ещё два охранника и наряд скорой медицинской помощи железнодорожного состава, – два врача и два медбрата, у которых в руках были портфели аварийных носилок. Я приблизился к месту следа, обозначенному сканером. Присев на корточки, я активировал анализатор.

Секунда, другая, третья, – и у меня в голове отобразился отчёт. След однозначно принадлежал изменённому второго уровня. А в теории их пять! Но выше третьего я ещё не встречал, да мне и третьего с лихвой хватило, – рёбра до сих пор побаливают. Ладно, фиксирую отчёт, видимо пора сваливать, а то зеваки начинают собираться. Я встал.

В четырёх шагах слева находился киоск, где я приобрёл газету. Похоже, что зеленоглазая сдала смену и ждёт меня. Интересно. Не отводя взгляда, она смотрела мне в глаза. Уголки рта на её лице обозначают скромную и едва наметившуюся улыбку. Сканер в автоматическом режиме выдаёт повторный результат, – она чиста и она – человек. Блин! Его надо отключить. Соединяю большой и указательный пальцы правой руки – операция окончена, сканер и анализатор отключены. Улыбаюсь и делаю шаг ей навстречу, затем другой и ещё. И вот я стою напротив и улыбаюсь:

–  А я за Вами. Как и обещал.

–  Да уж вижу, – хихикнув, ответила она и протянула руку для пожатия.

– Агата.

– Рич, – представился я, аккуратно пожимая ей руку. Не видя её в полный рост за прилавком до этого момента, сейчас я немного смутился.

Высокая, стройная и ладно слаженная, да она просто красавица! – окинув её взглядом с головы до пят, я сделал соответствующий вывод. Интересно, а умная она или кукла? Скоро узнаю. После секундной паузы, я продолжил: – Рад познакомиться.

– Взаимно.

– Идём? – спросил я, предложив руку.

– Идём, – утверждающе ответила она, приняв предложение.

Под руку и вместе, – мы направились в конец поезда. Московский локомотив-спутник, как и неизвестное нам будущее, ждал нас.

Часть 1 – Ловец

Допрос – не самое приятное мероприятие, даже когда ты сам задаёшь вопросы, но ещё менее привлекательным этот процесс становится, когда допрашивают тебя. Ну, а если допрос проводят с применением физического воздействия и другими запрещёнными в разных странах методами дознания? Поверьте, – ничего хорошего, и в том числе с оговоркой на то, что сегодня в нашем мире нет развитых стран. Есть только два мира – восстановленный и утраченный. Во втором жить практически невозможно. Вернусь к допросу.

Проводить допросы по своей природе любят садисты. Конечно же, ко мне не применяют физическую силу, – никто меня не бил и вообще ничего похожего на запрещённые методы дознания пока не было. Но факт – меня допрашивают! И допрос длится уже более трёх, а может и четырёх часов. Кстати, о часах! Часов здесь нет, помещение мрачное и тёмное, да и находится в подвале. «Не айс», – как говорится в поговорке из двадцатого или двадцать первого века.

Что сохраняло меня целым и невредимым? Только, тот факт, что я сохранил полный отчёт и запись операции. Иначе… Не буду даже думать, что было бы иначе. Реальность – остаётся реальностью. Я под арестом и меня допрашивают.

Дознаватель – мордастый малый из старого Нового света, – и его помощник – худощавый и долговязый Ваня, его имя я расслышал от первого, – всё записывают и задают одни и те же вопросы по четвёртому, а то и пятому кругу. Не надоело? Похоже они этому учились. Или садисты? Я также не сомневаюсь, что повод для допроса у них есть, но вопроса по этому поводу до сих пор не прозвучало. Скорее всего, за нашим процессом ещё и наблюдают со стороны и всё произнесённое в этом помещении не просто протоколируется, но и записывается дознавателем в память. Хотя, этот мордастый – технически не модифицирован, как я. А то было бы заметно! Да и долговязый – не лучше. Хотя, что я гадаю? На потолке две камеры и в правом тёмном углу что-то мигает. А причина проста – просто ждут указаний свыше. Я подразумеваю либо с третьего этажа нашей базы, – то есть там, где всё руководство. Не здесь. Сейчас я в подвале, осмелюсь напомнить. Или же, указания из штаб-квартиры организации. Ну это уже фантастика – я не такой значимый персонаж и ни я, ни мои ребята ничего такого, да вообще ничего выходящего за рамки повседневной службы не сделали! Хотя… По их мнению, может и…Мордастый не унимается и опять задаёт вопрос:

–  Где Вы находились в момент, когда Ваш подчинённый подвергся нападению?

– Рядом, за ширмой, в китайском ресторане поезда… номер два четыре.

– Почему Вы не отреагировали на направленное на него нападение?

– Я вам уже говорил! – начал повышать я голос.

– Ответьте ещё раз!

– Дознаватель не уступал. Он встал со своего места из-за лампы, направленной мне в лицо и стал обходить меня справа.

Блин! Насмотрелись кино? Или начитались старых методичек? Да, это методы двух, а то и трёхвековой давности. Ладно, проехали.

Сидя на твёрдом и неудобном стуле, я попробовал повернуть за ним голову.

– Сидите ровно и отвечайте на вопрос! – долговязый Ваня почувствовал себя начальником. – А то привяжем.

Хорошо, пропущу мимо ушей, а то могут и действительно привязать. Я сглотнул слюну и стал повторять им ранее данный ответ.

– Я сам подвергся нападению! В конце концов стреляли три раза в меня, а не в него. – И не дав им задать мне следующий, скорее всего повторный вопрос, спросил: – Что вы вообще от меня хотите? Он – жив, я – тоже, а изменённая и её сообщники в клетках.

Со спины, в затылок подул ветерок – сквозняк. Мордастый то ли вышел, то ли вернулся в помещение. Как же мне всё надоело! А как надоел этот полумрак!

– Правды! – рявкнул мне на ухо дознаватель.

– Какой?! – искренне удивился я.

– Правды, что вы делали в поезде!

Эх, опять двадцать пять. Надоели. Я глубоко вздохнул и что есть мощи выпалил:

– Зовите начальство! Я буду разговаривать только с ними.

– Рич, – тихий и спокойный голос раздался из-за моей спины.

– Так, Вас, по-моему, называют на базе? Или мне обращаться к Вам по имени? Я обернулся.

– Сидите ровн… – не договорив, долговязый заткнулся.

Человек, стоящий позади меня, остановил помощника дознавателя жестом.

Берия?! Я опешил. Ну конечно, не сам Берия из двадцатого века. Но человек – лысоватый, в очках с круглой оправой и одетый в подобие военной формы, без знаков отличия.

Этого человека я видел дважды в жизни. Впервые, когда несколько часов назад, вернувшись в Москву, я лишь успел попрощаться с Агатой – зеленоглазой красавицей, которую на платформе локомотива-спутника встречали её родители, – как сразу же, на выходе с вокзала, встречали уже меня и мою команду, но не родители, а вооружённый конвой директора московской базы. Тридцать человек в боевом снаряжении, будто началась война, да ещё и четыре группы ловцов, таких же как и мы сами, с нашей базы, – окружили нас, обезоружили и, надев наручники, препроводили всех в отдельные автобусы.

Судьбу клетки с изменённой и её охранниками – я не разглядел. Разглядел вид встречающих нас коллег, который был, мягко говоря, встревоженный. Такого, ранее, не происходило никогда! И вот, в стороне от всех, очевидно, заправляя всем этим балаганом, стоял этот самый человек, – средней полноты и в круглых очках, – Берия. Конечно, я заметил ещё и многое другое: как заместитель директора нашей базы вытанцовывал перед ним; как и то, что этот человек прибыл не на машине или автобусе, а на собственном флаере; как начальник конвоя удивился, изымая у меня активированный скорпион и двух пауков. А что? Бывает. Просто забыл отключить их из-за встречи с Агатой. Но сейчас не об этом. Сейчас, о Берии, – люди использующие персональные флаеры, это, – как минимум, человек из руководства штаб-квартиры нашей Организации.

– Молодой человек? Рич? Или по имени? – настойчиво, но подозрительно спокойно уточнил у меня человек, которого сию минуту, я видел второй раз в жизни.

– Рич, – ответил я и добавил: – Так всем будет удобнее.

Направляясь уверенной походкой к столу, за которым в данный момент времени, всё ещё сидел долговязый, Берия кинул на него косой взгляд и жестом, будто отгоняя мух, велел ему освободить место. Не будучи дураком и понимая «ху из ху», помощник дознавателя, в мгновение ока, выскочил из-за стола и встал рядом по стойке – смирно. Однако! Настоящий службист. Едва сдерживая расползающуюся у меня на лице улыбку, я поднёс ко рту руку и прокашлялся.

Тем временем, Берия сел за стол, отвернул от меня настольную лампу, убрав свет с моего лица, и посмотрев поверх очков на долговязого, а затем на мордастого, стоящего за моей спиной, он обратился к ним в приказном тоне:

– Оставьте нас.

Сказал, как отрезал. Помощник дознавателя вопросительно взглянул мне за спину. Наверное, на мордастого, – предположил я. А затем, молча, направился к выходу. Дверь бесшумно открылась, – сквозняк, тихие шаги за спиной и тишина. Поступление воздуха в затылок прекратилось.

Решив убедиться, что в помещении нас двое и все остальные вышли, – я обернулся.

– Рич, ко мне Вы можете обращаться…

– Лаврентий Павлович? –развернувшись обратно, закончил я за него. Но зачем я нарываюсь?

– Остроумно, – едва заметно ухмыльнувшись, и как ни в чём не бывало сказал новоиспечённый Лаврентий. – Прошу, если желаете.

Я испытал чувство похожее на стыд. Да, ерунда! Пусть знает наших. Это – моя месть за допрос. И всё-таки общение надо как-то сгладить.

– Извиняюсь. Поторопился.

– Нормально. Сейчас это не важно, Рич. – Крутанув лежащую на столе ручку, он ответил и предложил:

– Сначала давайте кое-что проясним.

Я кивнул. Он продолжил:

– Почему запись Вашей операции в поезде началась лишь перед входом в шестой вагон и закончилась сразу же после изучения последнего «следа» изменённого?

– Ммм… – конечно же я не мычал. Я ведь не бык. Я старательно собирался с мыслями, чтобы ответить ёмко по существу заданного вопроса и без лишних слов.

– Лаврентий Павлович, это же логично. Зачем вести запись до начала операции, когда на борту поезда ещё нет изменённого? – Как мне показалось, мне удалось ответить вопросом на вопрос, и я продолжил: – Ну и конечно, зачем её вести, когда изменённого уже схватили?

Шах и мат? Я посмотрел на реакцию собеседника, который смотрел на стол и продолжал играючи крутить ручку. Нет! Необходимо ещё что-то сказать. И я признательно пояснил:

– У меня настройки такие: включаю сканер – включается запись; выключаю – запись останавливается.

Да, кстати, анализатор также работает в этом режиме.

Берия прихлопнул ладонью ручку и посмотрел мне в глаза:

– Я принимаю Ваш ответ.

Мне стало немного не по себе. Холодный, пронзительный взгляд собеседника, сидящего напротив меня, походил на рентген.

– Рич, а напомните-ка мне пожалуйста вводные по Вашему заданию.

Что-то мне это совсем не нравится. Зачем? Он же сейчас лучше меня знает моё задание. Вот теперь, ответ почему я здесь, где-то рядом. Уже не до шуток!

Выдержав его взгляд и не отводя глаз, я ответил:

– В соответствии с информацией, полученной от осведомителя «Икс», моё руководство поручило мне и моей группе ловцов организовать охоту и захватить изменённого второго уровня, который не только нарушил границу между утраченным миром и миром восстановленным, но и под видом обычного человека должен был проникнуть на международный поезд планетного кольца железной дороги в токийском секторе. Дата и время планируемого события…

– Стоп! – остановил меня Лаврентий Павлович.

– Этого достаточно. Я замолчал и лихорадочно стал искать подвох.

– Рич, скажите пожалуйста, а как закончилось Ваше задание?

– В словах собеседника уже чувствовался не подвох, а выпад.

– Успехом, – поторопился я с ответом.

– Разве?

– Ну конечно! Изменённая второго уровня поймана вместе с сообщниками. – Я откровенно радовался.

– И?

– Лаврентий Павлович, что и? Мы выполнили задание.

Мой оппонент достал из кармана кителя сигарету и зажигалку, прикурил, затянулся и, выпустив дым, глядя мне в глаза, тихо сказал:

– Нет, Рич. Вы провалили задание.

Как так? Как я и команда провалили задание? Бред! Я вскочил с места.

– Что Вы говорите?!

– А то и говорю. Ты и твои ловцы облажались.

– В смысле? – я стал прохаживаться перед столом.

– Твоё задание было захватить изменённого! А что сделал ты?

– Я и захватил изменён… – и тут я заткнулся. До меня дошло! Стукнув самого себя ладонью по лбу, я договорил: Изменённую, а надо было… Изменённого.

– Ну наконец – то, – Берия улыбнулся.

Я остановился напротив него, а он опять затянулся дымом. При всей схожести с историческим персонажем, курильщик за столом таковым не являлся.

– И что теперь делать, Лаврентий Павлович?

– Работать, Рич, работать. – Теперь торжествовал он, не я. – Мы даём вам второй шанс. И лишь сорок три часа на исправление допущенной ошибки. Иначе… – Он скинул пепел на оставленный долговязым протокол допроса. – Ну в общем, ты сам знаешь, что будет иначе, так как вы поставили весь восстановленный мир на грань исчезновения.

А это что-то новенькое.

– В смысле? – я решил перейти сразу к делу.

– Ультиматум, Рич. – И замолчав на миг, пояснил: – Нам выдвинули ультиматум. И время идёт. Сорок три часа.

* * *

Сорок два, – это не ответ на вопрос смысла жизни и всего такого, о чём я где-то когда-то читал. Возможно даже что-то путаю, но сорок два есть сорок два часа до истечения времени ультиматума, который выдвинули изменённые из утраченного мира.

Час тому назад, я, выйдя из допросной, поднялся на наш этаж и кое-как успел привести себя в порядок: посетил комнату, принял душ, переоделся, даже зашёл в общую зону отдыха и поел в столовой – первый раз за минувшие сутки.

Понимая, что и мою команду выпустили из-под стражи, я искал с ними встречи. По моим предположениям, сейчас, они должны были заниматься тем же самым. Но никого из них встретить, мне так и не удалось. Да что говорить о команде!

Никого вообще, кроме часовых и обслуживающего персонала столовой рядом не было. База словно вымерла!

В данный момент времени, я вышагивал по коридору второго этажа базы, следуя за уже знакомым худощавым Иваном – долговязым помощником

дознавателя, который явился в столовую и, позвав меня за собой, сказал, что нас ждут на брифинге. Длинный, белый коридор, металлические и деревянные двери и много искусственного освещения – скучно и однообразно. Всё – вроде знакомо, но будто чужое. Здесь, – нет шума от разговоров, гама от шуток и смеха бывалых ловцов и новобранцев, никто никуда не опаздывает и не торопится, не хлопают двери, – лишь тишина и ритмичный звук, порождаемый нашими шагами. Шаг за шагом, поворот за поворотом, чередуясь лестничными пролётами и коридорами, – я шёл за долговязым по территории базы. По выбранному им пути, я понял, что мы направляемся в ту часть здания базы, где размещён тренировочный центр со своими учебными и спортивными залами, а также комнатами с симуляционным оборудованием. Брифинг? Там? Очень странно. Наконец, мы дошли. Впереди, в центре коридора слева, показалась открытая дверь спортивного зала. Удивили!

С другой стороны, напротив меня, в сопровождении мордастого дознавателя по коридору шли Серёга и Илюха. Темп их ходьбы был значительно выше нашего и двигались они молча, уткнувшись глазами в пол, заложив руки за спины. Под арестом? Нет. Скорее всего сами себя накрутили. Не знают всего расклада. Да и откуда им знать? Я и сам ещё всего не знаю. Но скоро всё прояснится, – правило, которому научила меня жизнь.

Приблизившись к открытой двери спортивного зала, они замешкались.

Мордастый остановился и что-то им сказал, освобождая проход в помещение. Слушая его, парни подняли головы и увидели меня. Их лица практически мгновенно преобразились. Будучи до этого хмурыми и озадаченными, застыв у входа как вкопанные, теперь они улыбались во все тридцать два зуба. Смешно. Но зная их, это – искренне.

Махнув рукой, я сделал знак, чтобы они заходили. Однако парни не спешили, несмотря на то, что дознаватель уже недовольно что-то бурчал. До них оставалось, примерно, чуть меньше двадцати шагов. Расстояние сокращалось. И я скомандовал:

– Да заходите уже! Сейчас всё обсудим.

Будто не веря, они медленно и без особого желания прошли в зал. Мордастый же дождался нас, пропустил меня вместе с долговязым во внутрь и, лишь затем, зашёл сам, закрывая за собой дверь.

Спортивный зал перестал быть тем, чем был!

Семь кресел на колёсиках из учебных аудиторий, три длинных стола стоящие буквой «П» – оттуда же, одна графическая доска и два проектора объёмных изображений были окружены горами армейских ящиков и коробок.

– Мы идём на войну, Рич? – Ко мне подскочил Илюха, а следом в свойственной только ему манере – бесшумно, рядом со мной возник и Серёга.

Короткие, крепкие дружеские рукопожатия и вдруг негромкий, но строгий голос окликнул нас:

– Присаживайтесь. Время не ждёт.

Парни расступились, и я увидел начальника нашего управления, а за его спиной и Берию. Всего в зале присутствовало семь человек: их двое, долговязый Иван и мордастый дознаватель – имени которого я пока не знаю, ну и конечно же я с Серёгой и Илюхой, которые увидев кто им предложил присаживаться, вытянулись по струнке.

– Здравствуйте.

– Поздоровавшись с руководством, я шепнул своим парням: – Идёмте.

Мимо нас, словно приведение, прошла сопровождавшая нас сюда парочка, – Иван занял крайнее левое кресло, а дознаватель, встав у крайнего правого, обернулся к нам.

Не дожидаясь повторного приглашения или правильнее сказать приказа, мы прошли к креслам между ними и, заняв соответствующую тройку мест, в ожидании развития дальнейших событий, обратили взгляды на руководство. Дознаватель справа и руководители напротив нас также сели.

– Итак, начнём, – заговорил Михаил Сергеевич, начальник нашего управления по российскому сектору.

– Меня вы знаете, а это Георгий Петрович, заместитель директора ЗМП по делам особой важности.

Берия – заместитель директора всей организации?! Да ещё и по специальным операциям! Вот – это поворот! Я конечно же понимал, что он – птица высокого полёта, если занимается вопросом ультиматума от изменённых, но, чтобы настолько! Ладно, буду надеяться, что не перегнул палку при общении с ним ранее.

Пока я смотрел на него и размышлял, он встал. Посмотрел оценивающим взглядом на всех нас – пятерых сидящих перед ним поверх очков и, поправив свои круглые очки на переносице кончиком мизинца, кивнул, как бы подтверждая, что он – это он.

– Не будем терять время, молодые люди. Сегодня и завтра нам предстоит много работы. – Лаврентий Павлович. Нет! Он же Георгий Петрович.

Без разницы! Человек в очках, поиграл пальцами левой руки по столешнице, и слева и справа от нас вспыхнули две объёмные схемы. Ого! Берия оказывается тоже модифицированный. А я думал, что только ловцы.

Он продолжил:

– Прошу обратить внимание на схему справа от вас.

Мы повернули головы. То была обычная схема кольцевой транспортной

системы – железной дороги вокруг Земли. Точно такую же, что совсем недавно, я наблюдал в поезде.

– Конечно же, вы все её знаете и неоднократно видели. Это схема новой железной дороги и нашего мира! Мира – восстановленного! Мира – знакомого и любимого, как нами, так и ещё парой миллиардов человек.

– Лаврентий Павлович, он же Георгий Петрович выдержал театральную паузу, сделав опять несколько движений пальцами левой руки.

Картинка вмиг преобразилась, – часть кольцевой железной дороги окрасилась подобием огня и стала рушиться. – Но сейчас, этот мир находится на грани катастрофы. И наша задача предотвратить её, – договорил он.

Схема продолжила изменяться, – на ней появились оранжевые кругляшки, обозначающие города утраченного мира, которые начали расти и расползаться, поглощая собою территории мира восстановленного. Нам демонстрировали пессимистический сценарий. Зачем? Не дураки же. Понимаем.

– Вы, Рич, и ваша команда провалили задание, – он не упрекал, а просто констатировал факт. – В связи с чем, изменённым удалось воплотить свой план и выдвинуть нашему миру ультиматум.

– Как это провалили?! – возмутился Илья, не понимая подтекста.

– Ещё один. – Берия усмехнулся, видно вспомнив обо мне. И

посмотрев на дознавателя, спросил: – Владимир, Вы ему объяснили? Тот отрицательно кивнул головой. Ага! Вот значит, как его зовут. Владимир! Учтём.

– Значит, объясню я. – Лаврентий Павлович не останавливаясь продолжил говорить, переключившись обратно на Илюху. – Рич и его группа, то есть вы, должны были поймать изменённого мужского пола. А кого поймали?

– Женщину, – уже осознав, что к чему, сразу ответил Илья. Серёга сидящий рядом молча кивнул. Я же говорю – не дураки.

– Сразу сообразил. Толковый, – похвалил Берия и улыбнулся. Я поднял руку, как школьник, привлекая к себе его внимание.

– Слушаю, Рич. У Вас вопрос? – мгновенно отреагировав, он стал серьёзен.

– Да, Георгий Петрович. Я хотел бы узнать, где ещё два члена моей команды?

– Спешите. Но я отвечу.

– Хорошо бы.

– Вот Владимир, а вот и Иван, – Берия поочерёдно указал мне на мордастого и долговязого.

– Они и есть члены вашей команды.

Что-то такое я и ожидал. Но почему? Сейчас проясним.

– Агде же Том и Малыш? – спросил я.

– Лейтенанты Томсон и Савельев не будут участвовать в предстоящей

миссии.

– Но почему?

– Потому, Рич. – уже не выдержал начальник нашего управления,

Михаил Сергеевич. – Они не принимают участия в будущей операции. Уймись! Я же не унимался:

– Как я буду выполнять задание, когда у меня несработанная команда. Этих двух я вижу второй раз в жизни.

Молчавший до этого момента Берия вновь включился в разговор:

– Уже сработанная, Рич. Вы же общались!

А им этого времени достаточно, чтобы подстроиться под тебя.

Мои глаза округлились. Так вот зачем был нужен этот допрос! Хитро.

– Однако меня интересует судьба моих людей. – Сказал я, желая получить ответ, а не продолжать спор о составе членов команды. Замолчал. Подумал и пояснил, кивнув в сторону парней, сидящих рядом: – Это важно, что для меня, что для них.

– Понимаю. Твоё право.

Замечательно! У меня ещё остались права.

– И?.. – я посмотрел ему в глаза.

– Савельев, он же Малыш, был ранен и в нашем случае не сможет работать на полную.

Я кивнул. Логично.

–  Ну, а Том?

– Томсон является уроженцем Америки, а там, как Вы знаете самый высокий уровень прохода изменённых из утраченного мира.

Понимая его ответ, я всё же сощурился, глядя на Берию, и уточнил:

– И что это значит? Разве это основание для его отстранения?

– Ваша миссия, Рич, имеет статус особой важности и секретности, а также находится в компетенции российского сектора ЗПМ. Вопрос об участии Томсона решался вашим руководством и он – не отстранён. На эти двое суток, ваш Том переведён в резерв. Также, кроме присутствующих в этом зале, руководителя российского сектора и самого директора всей нашей организации, о вашей будущей миссии никто ничего не знает.

Берия замолчал и мы – пять человек, напротив него, как под копирку, понимающе закивали. Теперь слово взял Михаил Сергеевич:

– Итак, Рич, ультиматум от изменённых состоит в том, чтобы восстановленный мир уравнял их – из мира утраченного, в правах с гражданами мира восстановленного и допустил их в наш мир, открыв все границы. – Замолчав на пару секунд, и посмотрев за нашей реакцией, он продолжил: – В противном случае, кольцевая железная дорога будет уничтожена и изменённые самостоятельно «уровняют» всех граждан нашего мира. Надеюсь вы меня понимаете?

Опять кивки. Илюха аж рот открыл. Новости для него и Серёги были шокирующими. Мне же повезло – я опять предугадал вектор событий. Хорошо! Новые члены моей команды, похоже, были уже в курсе. Конечно! Они же люди Берии. Ладно, что это я опять завожусь?

– Михаил Сергеевич, в чём состоит наша задача? – я решил ускорить затянувшуюся прелюдию. Время то идёт!

– Опять спешишь?

– Спешу. – согласно кивнув, не кривя душой, ответил я.

– Ваша задача разделена на три этапа. – Не пререкаясь со мной, Михаил Сергеевич перешёл к сути задания. – Этап первый: возвращение на поезд, вычисление террориста и, возможно его сподвижников, поиск бомб и детонаторов, ну и устранение риска взрыва дороги. Вопросы по первому этапу?

– Есть вопрос! –сразу же сказал я.

– Слушаю.

– Теоретически всё ясно. Детали будут?

– Нет, Рич. Детали – это ваше право. Статус вашей миссии – особой важности. На время операции, ваша команда наделяется полномочиями чёрного уровня. Делайте всё, что сочтёте нужным. Организация закроет на всё глаза. Лишь бы задание было успешно выполнено. – За Михаила Сергеевича говорил Берия. – Кроме того, в вашем распоряжении все доступные ЗМП материальные и нематериальные ресурсы, в том числе содействие, в случае необходимости, любых служб и компаний. В общем для вас карт-бланш.

– Тогда сразу вопрос: есть ли возможность убрать этот поезд с кольца?

– Теоретически – да, практически– нет.

–В смысле?

–  Ты, наверное, в курсе, о существовании четырёх мини-колец, так называемых аппендиксах?

– Именно о них я и говорю.

– Они слишком малы, чтобы загнать туда поезд на текущей скорости.

А чтобы её снизить, необходимо снизить подачу энергии на всю дорожную сеть. Данное действие не может пройти незамеченным, из этого вытекает, что будет…

– Будет БУМ, –закончил за него я. Берия сдержанно улыбнулся:

– Мыслишь в верном направлении. Однако, если у тебя будет необходимость изолировать поезд, то пожалуйста. Но в случае, если бомбы или бомба будут уже обезврежены.

–  Я понял. – Ответив, я перевёл взгляд на начальника управления:

– Михаил Сергеевич, что по поводу второго этапа?

Сдерживая на меня гнев за моё хамское поведение, шеф продолжил инструктаж:

– Во время выполнения первого этапа, вам также необходимо выяснить у террориста его сподвижников в этом мире – нашем, а следом всех их захватить или уничтожить. Вот это и есть второй этап.

– И как Вы себе это представляете? Сохранить дорогу и узнать сподвижников изменённого?

– Всё верно. Думай. – ответил шеф. – С нашей стороны, мы уже ведём по этому вопросу аналитическую работу. Всё, что будем знать мы, будешь знать и ты.

– Ясно. Какой третий этап?

– Поиск предателя в токийском секторе внутри пограничной службы, а также в нашей организации.

– Очень интересно.

– И как-то неправдоподобно. Однако, задание есть задание. Я посмотрел на наручные часы шефа и, не разглядев время, предположил: – Я так полагаю, что времени на всё про всё у нас около сорока часов?

– Сорок один, – уточнил он с грустью в голосе и добавил: – Время идёт,

а на подготовку первого этапа и снаряжения уйдёт ещё пара часов.

– Так приступим же.

* * *

После Третьей Мировой войны, оставшиеся во всём мире страны, которые совсем не принимали в ней участия, оказавшись в новых условиях существования – без привычных соседей – вынужденно перешли к автономности. Но собственных материальных и нематериальных ресурсов у каждой из них не хватало, и они вынуждено перешли к объединению, – сначала к экономическому, затем политическому и социальному. Позже, территории стран участников той войны, не пострадавшие от ядерных взрывов, радиации и химических атак, также присоединились к этим странам. Началась новая эпоха восстановления. Здоровые люди этих территорий, помогая друг другу, кто чем может, стали отстраивать новое общество, объединяясь в союз, названный ими, – миром восстановленным. Все другие территории, подвергнутые заражению радиацией и химией, люди назвали миром утраченным, а оставшихся там жителей, тех кто вопреки всему выжил и адаптировался к новым условиям, благодаря череде мутаций – изменёнными.

Шли годы, миры развивались и новые соседи людей – изменённые, выживая в агрессивной среде, сами стали агрессорами, совершая набеги и нападения на своих здоровых собратьев. Созидательный вектор развития у них не задался.

Вынужденный действовать из-за постоянных на него атак, мир восстановленный принял решение перейти к радикальным мерам по своей защите, – отделиться от появившегося врага. Стали воздвигаться стены и рыться рвы – появилась граница миров. Но, вместе с принятыми мерами по безопасности, возникли и новые сложности, – часть территорий попала в изоляцию. И люди, вроде бы, нашли выход, – автотранспортные караваны, смешанные с морским, воздушным сообщением стали перевозить людей и грузы между основными и изолированными территориями. Однако, решение, как показало время, оказалось неудачным: якобы спасительные маршруты пролегали через территории мира утраченного, где многие из караванов просто там и исчезали. Лишь три из десяти отправленных достигали пунктов назначения. Катастрофа!

Тогда самая большая из территорий восстановленного мира предложила иной выход из сложившейся ситуации, – создать единое межконтинентальное транспортное кольцо. И решение было принято. А спустя ещё двадцать два года совместной и интенсивной работы по всему миру, люди получили новую туннельную электромагнитную магистраль – железную дорогу. И всё было бы замечательно, если бы семьдесят лет спустя после её запуска и двухсот пятидесяти лет после окончания ядерной войны, разделившей мир на две части, над восстановленным миром не возникла угроза разрушения из-за возможной потери железной дороги. Новую подобную стройку века, – этот мир не выдержит!

Размышления о возможном развитии событий завладели мной, когда я, сидя у окна внутри флаера, несущего нас в токийский сектор, увидел начало карантинно-охранной зоны железной дороги. Сейчас флаер встал на параллельный ей курс и, разглядев защищающий дорогу бесконечно длинный металлический саркофаг – гребень, я отмахнулся от одолевавших меня мыслей. Катастрофа, в случае провала задания? Ерунда! Сделаю всё что могу, а там посмотрим.

Окинув взглядом весь салон флаера, я убедился, что моя команда, находящаяся в поле моего зрения, выполняет приказ и набирается сил. Спят. Это хорошо. Надо бы и самому, но сначала всё перепроверить.

Снаряжение? Взяли с собой всё, что возможно. Я вспомнил последний час пребывания на базе и улыбнулся, – Берия и шеф управления не жалели ничего. Необходимо оружие? – Выбирайте. Специальные средства? – Любые и на ваш вкус. Нужна броня? – Берём жилеты. И тут началось!

– Зачем вам жилеты? – спросил Михаил Сергеевич, подходя к квадратным коробкам.

– Мы приготовили вам кое-что получше.

Открыв верхнюю из них, он вытащил объёмный бумажный свёрток, из которого торчал кусок синей и плотной искусственной ткани, похожей на синтетику.

Парни из группы, а также Иван и Владимир, подбирающие себе оружие у соседних ящиков, остановились.

– Что это? – спросил я.

Михаил Сергеевич скомкал бумагу, откинув её в сторону, а затем, взявшись за углы ткани, поднял руки. Сложенная ткань развернулась, и мы увидели синий костюм.

– Водолазный? – наивно поинтересовался Серёга.

– Нет, – шеф управления улыбнулся.

– Защитный. Убережёт вас от ножей, стрел, когтей и шипов, а также и от огнестрельного оружия из прошлого, используемого изменёнными. Кроме того, эти костюмы обеспечивают теплообмен, не давая его носителю ни замёрзнуть, ни перегреться.

– Ух ты! – воскликнул Илья и чуть-ли не подскочил к шефу. – А можно померить? Похоже это мой размер.

– Конечно. Как раз твой, – отдавая ему в руки, ответил Михаил Сергеевич. Но сразу же, нашим вниманием завладел Берия.

– Взгляните. – Он демонстрировал прибор похожий на браслет. – Это источник питания для такого костюма.

– Хм… Зачем? – озадаченно взглянул на предмет Илюха.

– Чтобы ты спросил, – с иронией в голосе шепнул стоящий рядом Сергей. Не расслышав его комментария, Лаврентий Павлович пояснил:

– Илья, с этим источником питания вы сможете в мгновение ока оттолкнуть противника, не разбиться при падении с внушительной высоты или сдержать массивное количество летящих в вас пуль или осколков от гранаты. – На миг замолчав, он защёлкнул браслет на запястье Илюхиной руки. – А теперь, молодой человек, одевайте костюм.

Илюха послушно удалился в угол помещения и стал переодеваться. Берия достал ещё горсть браслетов и поочерёдно раздал их нам.

– К сожалению, заряда для ранее озвученных мною потребностей и ситуаций хватает лишь на одну минуту постоянной работы. Поэтому берите и надевайте сразу по два на каждую руку. Четыре минуты, это уже не одна! Одевайте костюмы под повседневную одежду и синхронизируйте с вашей модификацией. – Он посмотрел на меня, передавая очередные два браслета мне в руки, затем поинтересовался:

– Рич, твои ребята, они оба модифицированы?

– Да, Георгий Петрович. И Илья, и Сергей. Хитрит что-то старый! Как будто их дел не видел.

– Хорошо. – Он кивнул и перевёл взгляд в сторону.

– Володя?

– Да, Георгий Петрович?

– отозвался мордастый, уже натягивая на себя костюм.– Передай мне вон тот огнестрел.

Я насторожился, и был прав. Взяв из Володиных рук пистолет-пулемёт, он тихо снял его с предохранителя, дослал патрон и позвал одевающего поверх защитного костюма штаны Илюху:

– Ты синхронизировал браслет?

– Так точно! В автоматическом режиме защиты.

– Прекрасно! Тогда лови. – И молниеносно вскинув руку с оружием, он

открыл стрельбу в моего подчинённого. Не одиночную! Очередью. Конечно, это не просто непривычно, – такое зрелище шокирует. Но понимая суть его действий – демонстрация, – я промолчал.

Выпущенные в Илюху пули повязли в каком-то энергетическом поле на расстоянии около полуметра от его тела, и спустя пару секунд осыпались на пол.

– Георгий Петрович?! Зачем?! Что Вы сделали? – чуть ли не вопя, Илюха посыпал вопросами. Находясь почти-что в шоковом состоянии от неожиданности, он продолжал ещё что-то бухтеть.

Однако Берия, будто ничего не слыша, дал нам пояснения работы костюма: – В автоматическом режиме, костюмы защищают вас во взаимодействии с вашими органами чувств, как и любая другая функция модифицированного.

Конечно, так-то они тоже разряжаются, но не так, как при активном использовании по принуждению. Не забывайте, во сне они не спасут вас ни от пуль, ни от падения. Хотя, от пары пуль, подобно обычному жилету –с последующими ушибами и переломами – возможно. В любом случае, в коробке инструкции. Возьмите их и ознакомьтесь. – Он повернулся к Илье:

– Ты закончил?

– Да.

– С ноткой обиды ответил тот.

– Хорошо. Поменяй этот браслет и не забудь нацепить ещё три. Илья молча кивнул.

Берия улыбнулся и посмотрел на меня:

– Рич, вы молоды и это здорово. Вон в том ящике находятся новые парализаторы, которые устанавливаются в ботинки и действуют на всех, кроме своих, в радиусе десяти метров. Возьми себе и ребятам.

Я подошёл к ящику и открыл его.

– Благодарю.

– Но не забудь и про стандартные пауки и скорпионы, а также спроси у Михаила Сергеевича предметы скрытого ношения. Я не помню, где они.

– Хорошо. Ещё раз благодарю.

Берия понимающе кивнул и пошёл к мордастому. Но вдруг остановился и повернувшись ко мне добавил:

– Всё, что не возьмёте с собой из находящихся здесь, мы погрузим вам

во флаер. Пригодятся и во время второго и третьего этапа задания.

* * *

Флаер заметно тряхнуло. Похоже, что от порыва ветра. Я выглянул в окно и увидел свинцовое тёмное небо, а внизу океан. Океан, кстати, бушующий, покрытый, по моему оценочному мнению, гигантскими волнами, создающими при наблюдении издалека подобие горных рельефов. Немудрено!

Однако мои мысли были направлены в другом направлении. Даже при полёте на сверхзвуковой скорости, время относилось к нам беспощадно. Я посмотрел на таймер обратного отсчёта – тридцать шесть часов и двадцать одна минута.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.