Катерина Цвик
Нечаянное счастье для попаданки, или Бабушка снова девушка

Пролог

Часто думают, что женщина в семьдесят лет – это уже глубокая старуха. Пусть и дальше так думают. А я не собираюсь надевать на голову платочек и садиться на лавочку перед домом в ожидании «недостойной» молодежи.

– Доброе утро, Алиса Петровна, – поздоровалась со мной моя бывшая ученица, когда я вышла из подъезда и направилась в сторону парка.

– Доброе утро, Лера.

– Вы сегодня такая красивая! – заметила она с улыбкой.

Мне было приятно. Вчера сходила на маникюр и в парикмахерскую и ощущала себя помолодевшей.

– Спасибо. У меня сегодня день рождения, – поделилась я.

– О! Поздравляю вас! Ждете детей и внуков сегодня?

– Нет, – с грустью улыбнулась я. – Дети давно разъехались по заграницам. Сама скоро к ним в гости поеду. Там и внуков повидаю. Давно зовут. – Увидела сочувственный взгляд женщины и улыбнулась. – Зато сегодня ко мне в гости придут подруги.

– Тоже хорошо.

– Так и есть, – кивнула я и зажмурилась от ярких солнечных лучей. – Наконец-то весна пришла. Сегодня так тепло. Хочу пройтись по парку, пока солнце не спряталось.

– Да, сегодня очень хорошая погода, – женщина даже вдохнула глубже. – Надеюсь, к выходным не испортится. Еще раз с днем рождения вас!

– Спасибо, Лера, – я улыбнулась и пошла по улице.

Хорошо, что сейчас в моде кроссовки. Идти в них одно удовольствие.

Я не особенно любила свои дни рождения. И чем старше становилась, тем больше не любила. Молодость прошла, и даже бабаягодный период остался позади, но в душе я все та же девчонка, которая хочет радоваться жизни, быть красивой и счастливой, а тут эта цифра – семьдесят. Как она сумела так незаметно и быстро подкрасться? Если бы не сердце, которое поджимало все чаще, да сопутствующие возрасту болячки, я бы с удовольствием о ней забыла. Про отражение в зеркале заикаться не буду – ну его, это отражение.

– Максимка! Стой! – услышала я, дожидаясь зеленого сигнала светофора.

Обернулась и увидела бегущего за мячиком мальчика лет пяти. За ним неслась молодая женщина с коляской, в которой сидел годовалый малыш, но не успевала за сорванцом. Мальчик уже почти догнал мяч, но нечаянно снова подбил его ногой, и мяч совсем рядом со мной выкатился на дорогу. Мальчик бросился за ним, и я только чудом успела ухватить его за воротник курточки и дернуть чуть ли не из-под колес заполошно засигналившей машины.

– Максим! – рядом оказалась его мать и принялась прижимать мальчика к себе и целовать в непутевую макушку. Когда она немного успокоилась, то обратилась ко мне: – Спасибо вам огромное! – Пригляделась и обеспокоенно спросила: – Вам плохо?

Сердце у меня в груди от пережитого волнения бухало, как сумасшедшее. Но ничего, сейчас присяду в парке на лавочку и переведу дух. Осталось только дорогу перейти, и я там.

– Все хорошо, – ответила я обеспокоенно смотревшей на меня женщине. – Сейчас все будет хорошо. Берегите детей.

Ухватилась за сердце – казалось, что так смогу его придержать, если оно все же решит выскочить из груди – и шагнула на пешеходный переход. Внезапный визг тормозов, перепуганное лицо водителя, решившего проскочить на зеленый для пешеходов, удар и мысль, что смерть сегодня все же возьмет свое.

Глава 1. Чемодан

– Посмотри, мне кажется, она уже того… – раздался тихий женский шепот неподалеку.

– Чего «того»? – спросил молодой мужской голос.

– Преставилась. Ее всю ночь лихоманка мучила, а тут затихла.

– Так, может, полегчало ей?

– Слушай, – внезапно нервно произнес первый голос. – Ты видел ее чемодан?

«Чемодан? Какой чемодан?!» – в голове ощущался непривычный туман, глаза не открывались, тело ломило. Я помнила, что меня сбила машина, и успела попрощаться с жизнью, но, судя по всему, меня все же спасли, и я лежу в больнице. Но при чем тут чемодан?! Или я брежу?

– А что с ним не так? – растерянно спросил юношеский голос.

– Дорогой он, понимаешь? Платье у нее дешевое, а чемодан дорогой. И тяжелый…

– И что?

– Ты совсем дурень?! – возмутился женский голос. – Она или не та, за кого себя выдает, или украла этот чемодан!

– И какое тебе до этого дело?

– Нет, ты дурень, – шикнула женщина и, кажется, даже отвесила парню подзатыльник. – Ежели она померла, то мы чемодан и все, что в нем лежит, себе сможем забрать! А ежели хозяин спросит, скажем, что при ней ничего не было!

– Так а ежели она не померла?

– Нет, ты точно дурень! – воскликнула женщина.

И я поняла, что обсуждают меня и такими темпами договорятся до моего убийства из-за какого-то даже не моего чемодана. Не знала, чудится мне все это или нет, но нужно срочно пресекать этот беспредел, пусть даже он только в моем воображении.

– Пить, – просипела я, ощущая, как от жажды язык еле ворочается во рту.

Что-то упало, рядом зашипели, а потом мне в рот ткнулась чашка с водой. Помочь мне приподняться никто и не подумал, потому большая часть жидкости пролилась.

– Дубина! – прошипел все тот же женский голос, и меня приподняли и напоили как следует.

Наконец, удалось разлепить глаза. В расплывающихся очертаниях реальности я разглядела темную комнату, освещенную огоньком одной свечи, деревянную кровать и девушку с подростком, по внешности которых без труда можно было понять, что они родственники.

– Госпожа, как вы себя чувствуете? – пристально вглядываясь мне в лицо, спросила очень конопатая девушка.

– Что случилось?

С каждым мгновением мне становилось лучше физически, а вот что с головой все хорошо, я сильно сомневалась. Не походило это помещение на больничную палату, а девушка в платье с передником и мальчишка в залатанной рубашке на медперсонал.

– Что случилось? – повторила я вопрос, потому что вместо ответа эти двое лишь недоуменно переглядывались.

– Так это… заболели вы. К нам в гостиный двор заселились и тут же свалились в лихоманке. Лекарь сказал, что случай запущенный и помочь он вам не может. Ежели организм сильный – выдюжит. Нет – значит нет.

– Это что же у вас здесь за врач такой, что даже антибиотики мне не прописал? – в голове все путалось.

И вообще, какая лихорадка, если меня сбил автомобиль?

– Так это… – они снова переглянулись. – Лекарь у нас в городке не самой высокой категории, но ежели помочь может – всегда помогает. А вы иностранка, да?

Все происходящее сильно походило на бред. Лучше всего закрыть глаза и уснуть. Чтобы проснуться от этого непонятного сна. Но мокрая сорочка холодила тело и такая же мокрая – от пота? – простыня, которой я была укрыта, не давали этого сделать.

– Как тебя зовут? – спросила я девушку.

– Люси.

– Люси, нужно перестелить постель и помочь мне переодеться в сухое. Брата своего отправь за водой. Хочу умыться и обтереться.

Получив указание, оба отмерли, перестали недоуменно меня разглядывать и принялись за дело.

Уже через полчаса я чувствовала себя относительно комфортно. Только вот хотелось то глупо хихикнуть, то разрыдаться. Похоже, как выражается молодежь, у меня потекла крыша. Мало того, что я находилась в непонятном месте, так еще и… тело было совершенно точно не мое: молодое и худенькое.

Глава 2. Осмотр

Несмотря на разлад в душе, уснула я быстро – словно ухнула в колодец. Никакие сны меня не беспокоили, а видения не мучили.

Уром оказалось, что я нахожусь во вполне уютном гостиничном номере в стиле ретро. На окнах занавески в цветочек, на стене небольшое овальное зеркало, под ним столик, на котором гордо блестел боками медный таз с водой. Видимо, чтобы постоялец имел возможность умыться. Еще в комнате кроме небольшой кровати, на которой я хорошо выспалась, стоял стул, на котором лежало темно-коричневое платье. Около стены сундук. Как я поняла, он выполнял функцию шкафа.

Оглядевшись, я решила, что шиза довольно детально подошла к созданию антуража, но мне это… нравилось. Я уже и забыла, каково это – смотреть на мир без очков. А тут такая четкость восприятия! Вчера не успела это оценить. И до сих пор не понимаю, как ко всему этому относиться. Хотя я уже не так уверена в своем сумасшествии. Слишком яркие ощущения, слишком правдоподобна окружающая действительность.

Я встала и подошла к зеркалу. Из него на меня смотрела красивая юная блондинка с тонкими чертами лица, пухлыми губами и заплетенными в косу волосами. Я потрогала лицо. Кожа оказалась гладкой. Если мне все это казалось, то иллюзия распространялась и на тактильные ощущения.

Провела пальцами по шее, остановилась у края выреза сорочки. Оттянула его и заглянула внутрь.

– Мать моя женщина, – вырвалось у меня.

Грудь. У меня снова была полная красивая грудь! А еще осиная талия и округлые бедра с длинными ногами. Я сглотнула и зачем-то пригладила край сорочки. Не выдержала и снова заглянула в вырез. Все-таки это очень неожиданно – снова оказаться молодой. Не верилось, что это правда. Ущипнула себя за руку. Больно. Погладила. Вполне адекватные ощущения. Вздохнула и подошла к окну, чтобы оглядеться.

– Ик, – вырвалось неожиданно.

Наверное, потому, что не привыкла использовать ненормативную лексику.

Потому что это был… Пи… пи… пи… писатели бы точно оценили брусчатку, двухэтажные каменные домики с красными крышами, проехавший под окнами конный экипаж, за ним нечто вроде старинного автомобиля, дам в длинных платьях и мужчин в сюртуках и со шляпами. Но больше всего меня поразили летящие в небе дирижабль и дракон. Вот где пи… пи… пи… писатель точно бы нашел более цензурные слова, чем те, что приходили мне на ум.

Оперлась на стену. Не знала, что произошло: моя душа переселилась в чужое тело или глюки решили оторваться на всю катушку, но я совершенно точно видела другой мир. Даже на прошлое представшая передо мной картина не походила.

Не знаю, сколько бы я такой застывшей статуей простояла около окна, но из этого состояния меня вырвал стук в дверь и рыжая служанка, сунувшая в проем голову.

Девушка увидела меня, улыбнулась и зашла.

– Дорого утречка! А к вам тут господин лекарь. Желаете прилечь или встретите его так?

Я растерянно оглядела себя:

– Лягу, пожалуй. – Не хотелось предстать перед незнакомым мужчиной в одной сорочке. Быстро прошла к кровати, легла и укрылась одеялом. – Люси, а кто его вызвал?

– Так вы, когда заселялись вчера. Хозяину денег отсыпали за комнату и на лекаря попросили не скупиться. И раз уж вы пришли в себя, хозяин посчитал, что будет правильно снова его вызвать.

– Понятно…

Радовало, что за номер и лекаря я никому ничего не должна. Финансовый вопрос мне еще только предстояло решить.

Внезапно в голове возникла мысль: а что, если лекарь как-то узнает, что я чужачка в этом теле, и сдаст меня в какую-нибудь местную инквизицию? Я ничего ведь не знаю об этом мире! Чувствую себя только что родившимся котенком, непонятно как оказавшимся на шумной автостраде.

В комнату уже через минуту вошел импозантный мужчина средних лет с аккуратно подстриженными усами в костюме-тройке необычного кроя.

– Доброе утро, дорогуша.

– Доброе утро, – вежливо ответила я, стараясь унять заполошное сердцебиение.

Это его «дорогуша» покоробило, но что я знаю о том, как здесь принято обращаться к девушкам? Язык понимаю – и слава богу! Только сейчас задумалась об этом. А ведь следовало сразу обратить внимание на такой архиважный нюанс.

Лекарь подошел ближе и начал пристально меня разглядывать.

– Так-так, выглядите неплохо. Признаться, вчера, оставив наказ присматривать за вами, я на такой хороший результат не рассчитывал. Как вы себя чувствуете?

– Хорошо, – честно ответила я.

Да я просто замечательно себя чувствовала! Уже и не помнила, когда просыпалась, не чувствуя, как что-то где-то болит, ноет или потягивает.

– Замечательно! Просто замечательно! Дорогуша, давайте проведем диагностику и удостоверимся в этом.

Весь вид мужчины говорил о том, что он ничего странного во мне не заметил, и я немного расслабилась. Ожидала, что он сейчас поставит мне градусник, взглянет на горло, пощупает лимфоузлы, померит давление на худой конец, но никак не того, что он потрет ладони и начнет ими двигать вдоль моего тела. Я бы точно обозвала его извращенцем и прогнала прочь, но мужчина до меня не дотрагивался и даже прикрыл глаза, чтобы сосредоточиться. Закончив «осмотр», он с удивлением на меня посмотрел.

– Удивительное дело, но вы совершенно здоровы. По крайней мере, поверхностное обследование говорит именно об этом. Ваш организм полностью справился с болезнью. Еще есть небольшое истощение, но хорошее питание и свежий воздух исправят это за считанные дни.

Признаюсь, смотрела я на него, как на идиота. Это он что, ручками поводил и уже все знает о состоянии моего организма? Экстрасенс, что ли? Я перевела взгляд на стоявшую рядом служанку. Она смотрела на лекаря, не скрывая почтения и даже благоговения. Это наталкивало на мысли, что медицина здесь сильно отличается от привычной мне. Потому торопиться с выводами не стала и, кивнув лекарю, натянула на лицо улыбку.

– Дорогуша, что-то не так? – нахмурился усач, удивленный моей реакцией.

А я подумала, что стоит озаботиться легализацией моих «странностей», а то они из меня так и лезут. А я ведь еще даже из комнаты не успела выйти. Вчера Люси спросила, не иностранка ли я. Сейчас на лекаря неадекватно реагирую. И тут уже на иностранное происхождение не сошлешься. А сколько еще меня ждет открытий чудных?! Поверят ли мне, если я признаюсь, что случайно угодила в тело молодой девушки? Поверят ли, что не сошла с ума или, еще хуже, что я не какая-то ведьма – или кем у них тут пугают детишек на ночь? – которая захватила чужое юное тело?

Мозг подкидывал мне самые дикие предположения, что местные могут подумать и как отреагировать. И все эти варианты мне откровенно не нравились. И чем дольше я думала, тем больше себя накручивала и тем страшнее мне становилось. Как говорится, я не трус, но я боюсь.

Могла бы – и в самом деле сказала бы, что иностранка, но я ведь не знаю, какие здесь вообще существуют страны и даже где сейчас нахожусь.

– Дорогуша?.. – лекарь явно обеспокоился моим долгим молчанием.

И я решилась на единственное, что сумела придумать:

– Скажите, а чем я переболела?

– Болотной лихорадкой. Видимо, вы подхватили ее во время путешествия близ Шендайских болот. Эта лихорадка обычно цепляется к неодаренным, недомогающим из-за легкой простуды. Не люблю там ездить.

– Да? – Из ответа лекаря я почерпнула довольно много информации. Но задала этот вопрос не только ради нее. – Господин лекарь, а после этой болезни возможны провалы в памяти?

– Вы чего-то не помните? – удивился лекарь.

– Да. Я… – беспомощно пожала плечами. – Кажется, я вообще ничего не помню. Все очень смутно и неопределенно.

Брови мужчины поползли вверх.

– Какой необычный случай… – он нахмурился. – Я слышал, что из-за большой температуры возможны подобные осложнения из-за проблем с сосудами головного мозга, но полная потеря памяти после болотной лихорадки… Возможно, вам нужно немного отдохнуть, и все восстановится. В любом случае, я бы посоветовал вам проконсультироваться у лекаря более высокой категории. Моих возможностей для диагностики вашей мозговой активности недостаточно.

– Спасибо, – поблагодарила я и мысленно выдохнула: меня не заклеймили симулянткой или незаконной переселенкой в чужое тело. Уже хорошо.

– Я понимаю, что специалист такого уровня не всем по карману, но все же очень настойчиво рекомендую к нему обратиться, – очень серьезно настаивал лекарь. – Давайте я еще раз вас на всякий случай осмотрю. – Снова прошелся руками вдоль моего тела, задержавшись у головы. – Нет, – мотнул головой, – ничего не вижу. Я тяжело вздохнула и посмотрела на лекаря, желая, чтобы он поскорее удалился. – Элис, – внезапно другим тоном заговорил он, и я удивленно хлопнула ресницами. Зато узнала свое имя. – У вас удивительно красивые глаза. Если у вас возникнут какие-то проблемы, и не только со здоровьем, или появится желание прогуляться по городу и посмотреть достопримечательности, я с удовольствием стану вашим гидом. Вот, держите номер моего аппарата, – и протянул мне какую-то карточку.

– Ага, – только и смогла я кивнуть и уже после его ухода осознала, что он со мной флиртовал.

Н-да, подзабытое чувство. Да и не сказать, что я рада такому вниманию от лекаря, но… бодрит.

– Госпожа, может вам нужна какая-то помощь? – Люси так и осталась в комнате, воровато оглядываясь.

Видно, решила, что если у меня проблемы с памятью, то можно что-нибудь «приклеить к своим рукам», а я этого даже не пойму. Ну уж нет. Вчерашний ее разговор я хорошо помню и в своих вещах предпочту разобраться сама. Может, хоть там отыщу ответ, кто я такая, куда направлялась и зачем.

Глава 3. Поиски

Наверное, я должна переживать, что заняла чье-то тело, но не получалось. Я всегда верила в бога как в некую высшую силу, которая зачем-то создала людей и искренне хочет, чтобы они были счастливы. Более истово верить в силу советского воспитания не получалось. А еще почему-то думалось, что если человек не сидит сложа руки и живет по чести, то и бог ему поможет. Можно сколько угодно бить челом об пол в церкви, но если выходишь из нее и делаешь подлости и гадости, то смысла в этом челобитии нет. Хотя в церковь я любила иногда заходить. Не понимала и половины обрядов, но на душе становилось светлее.

И вот если я по непонятной причине не умерла, а оказалась тут, то уж точно не потому, что так сошлись звезды. Мне дали второй шанс. Почему? А бог его знает. Но если мне его подарили, то отказываться от этого шанса грех, и нужно сделать все, чтобы… что? Не закончить эту жизнь в психушке, на костре или в лаборатории? Или чтобы прожить ее счастливо? Счастье вообще материя сложная, ускользающая, и происходит не от внешних факторов, а от того, что у человека внутри, но этот вариант мне нравится гораздо больше.

Выпроводив служанку, я стала искать свою дамскую сумочку – не верила, что здесь у женщин их нет – и тот самый чемодан, о котором грезила Люси. По сути, у меня больше ничего и не было. Хорошо, что услуги лекаря уже оплачены, а на сколько дней оплачено жилье? Не придется ли мне уже сегодня выселяться? И куда идти?

В задумчивости остановилась у кровати.

Как вариант, можно отправиться к местному начальству или в полицию и заявить, что потеряла память и потому ищу родственников. Думаю, их сумеют найти, если они есть. Но тогда передо мной встает другой вопрос, вернее, много вопросов: не догадаются ли родственники по моему изменившемуся поведению, что я вовсе не та, за кого себя выдаю? имею ли я моральное право пользоваться родственными связями? имею ли я право скрыть от родственников этой девушки, что она умерла? и что после этого последует – психушка, костер, лаборатория?

А может, такие переселения душ в этом мире нередки, и стоит честно признаться служителям закона, чтобы легализоваться? Голова пухла от множества противоречивых мыслей. Усилием воли задвинул их подальше и сосредоточилась на том, что могла сделать здесь и сейчас.

Для начала заглянула в сундук и обнаружила в нем довольно вместительный ридикюль. В нем я нашла маленькое зеркальце, расческу, шпильки, шелковый платок с монограммой «ЭКВ», бумажный пакетик с какими-то орешками, флакон духов – аромат мне понравился, – какие-то штучки, подозрительно похожие на прокладки, еще несколько непонятных вещиц и, самое главное, маленький кошелек и сложенные в конверт документы – поняла это по переливающимся печатям внизу листов.

Взяла первый и с волнением попыталась вчитаться в текст. Сначала не увидела ничего, кроме непонятной абракадабры, но как-то в момент поняла, что понимаю и держу в руках диплом Элис Кэролайн Вайт об окончании Института благородных девиц. На следующем листе аккуратно проставлены итоговые оценки. Третий – характеристика, явно написанная по шаблону: усидчивая, прилежная и так далее. Лишь в одном месте я увидела действительно интересные сведения о девушке:

«Из-за горя от утраты родителей в последний год обучения Элис стала очень замкнутой, но на ее успеваемости это не отразилось. Умеет брать эмоции под контроль, тихая, немногословная. Будет хорошей женой для приличного человека».

– Н-да, интересное уточнение, – проворчала я под нос.

Девочку стало жалко. Никому не пожелаешь потерять родителей. Она же еще почти ребенок. Из документов понятно, что только восемнадцать стукнуло, а ее уже замуж за «приличного человека» отдать рекомендуют.

Получается, она ехала из пансиона домой? И когда у них тут наступает совершеннолетие? Может, у девочки есть опекун? Из этих бумаг непонятно. Других документов в ридикюле не было, и я решила, что могу что-то найти в чемодане.

Он оказался задвинут под кровать. Я его вытащила и стала разглядывать. Действительно, выглядел он солидно: большой, новенький, кожаный, с тиснением и даже оснащен маленькими колесиками. Открыла его, распустив ремни-застежки, и увидела несколько платьев, явно дорогих, которые сильно отличались от того, что висело на спинке стула. Приложила одно к себе и поняла, что оно мне маловато, хотя цвета подобраны под тип внешности девушки. Похоже, она успела из них вырасти. Под платьями оказалась коробка с очень симпатичными туфельками со слегка потертыми носиками. Из них, похоже, девушка не выросла. Но они подходили под те платья, которые я только что рассматривала,

Еще обнаружила коробку с нарядной шляпкой – что-то вроде таблетки на лентах. Такая же «таблетка», но коричневая и непрезентабельная, висела на стуле рядом с платьем. Я даже не сразу поняла, что это такое.

А в самом низу я нашла то, что искала – перевязанную ленточкой небольшую пачку писем и дневник девушки. Из него я узнаю о девушке гораздо больше, чем из официальных документов.

Но первым делом я все же заглянула в кошелек и нашла одну серебряную монету и две медных. Интересно, это много? Что-то мне подсказывало, что вряд ли. Не тянули три монеты на внушительный капитал, даже если бы были золотыми.

Вздохнула и, вопреки привычке читать любой текст с самого начала, будь то книга или газетная статья, раскрыла дневник на последних страницах. Мне нужно было узнать, куда девушка направлялась и насколько большие у меня проблемы, а всю ее историю я еще обязательно вдумчиво прочту.

 И проблемы не заставили себя долго ждать. Одна из первых же записей на последних страницах дневника была выведена крупными буквами и выглядела то ли как ультиматум, то ли как манифест:

«МЫ УЖЕ ДАВНО ЖИВЕМ НЕ В СРЕДНЕВЕКОВЬЕ! Я ПОСТРОЮ СВОЮ ЖИЗНЬ САМА, КАК ПОСЧИТАЮ НУЖНЫМ! А БРАТ МОЖЕТ ЗАСУНУТЬ СВОЙ ДОГОВОРНОЙ БРАК СЕБЕ ПОНИЖЕ СПИНЫ! А ЛУЧШЕ ПУСТЬ САМ ЖЕНИТСЯ НА СВОЕМ ПАРТНЕРЕ!»

Угу, вот тебе и тихая спокойная девушка, которую «добрые» люди рекомендовали поскорее выдать замуж. Похоже, она хоть и была молчаливой, но на все имела свое мнение. Впрочем, в этом нет ничего удивительного. У молодых всегда есть свой взгляд на мир, и они лучше знают, как им жить и что делать. И авторитетов для них часто не существует. И, наверное, в чем-то это благо. Будь иначе, человечество наверняка бы уже давно вымерло как вид. Хотя в данном случае я Элис хорошо понимала. Помню, как сама бунтовала в ее возрасте, хотя и по другому поводу. Эх, где то время?..

Взгляд упал на тонкие длинные пальцы юной девушки, лежащие на страницах дневника. Мои пальцы. Вздрогнула. Н-да, кто бы мог подумать, что можно вернуться в молодость и из бабушки снова стать девушкой…

Дальше я прочла полные обиды злые рассуждения Элис о том, что родители никогда бы так с ней не поступили, а брату плевать на ее чувства. Потом девушка упомянула о какой-то Арае, что написала ей несколько писем и ждала от нее ответа, мол, та не должна бросить подругу в беде. И следующая запись уже о том, что она в подруге не сомневалась и теперь после окончания пансиона не будет дожидаться людей брата, а сама отправится к ней на ближайшем почтовом дилижансе. Путь предстоял неблизкий, и на пассажирском драконе или дирижабле она бы добралась гораздо быстрей, но средства стоило беречь, потому что до совершеннолетия она не собиралась возвращаться домой.

– А-а-а!

– Падает! – внезапно ворвались в мои мысли крики и удивленные возгласы с улицы.

Я отложил дневник и поспешила к окну. Увидела застывших посреди улицы прохожих. На их лицах читалось волнение и страх, и все люди указывали в небо. А там странными рывками падал, иначе не скажешь, дракон. На его спине было какое-то приспособление, похожее на кабину, но разглядеть подробнее не получалось.

А дракон то выравнивался, то почти камнем падал вниз. И происходило это все совсем близко! Я раскрыла ставни и почти по пояс вылезла из окна, напряженно следя за разворачивающимися событиями и изо всех сил надеясь, что дракону все же удастся выровняться и нормально приземлиться.

Как дракон приземлился, я все же не увидела, но одно то, что он не рухнул на остроконечные крыши домов, уже вселяло оптимизм. Гостиница стояла на окраине городка и было понятно, что он упал в поле неподалеку. Внезапно меня посетила мысль, от которой я похолодела: а что, если конструкция на его спине предназначалась для перевозки людей? Вот и в дневнике Элис упоминалось о каком-то пассажирском драконе. Я на это не обратила внимание. Драконы, дирижабли – это все пока за пределами моего адекватного восприятия, а уж пассажирские драконы – тем более. А выходило, что на драконе могли быть люди, которым нужна помощь!

Я схватила платье и попыталась разобраться, как его надеть. И только после того, как натянула его и начала лихорадочно затягивать впереди шнуровку, подумала о том, куда собралась нестись. Вообще-то там упал дракон. Огромный зверь. Не технический агрегат вроде самолета, а зверь! Да и местные наверняка лучше залетной попаданки знают, что делать в таких случаях.

Я растерянно застыла на месте, внезапно ощутив себя беспомощной и чужой в этом мире. Но я давно научилась быстро брать себя в руки и отодвинула это чувство подальше. По привычке потерла грудь слева, где часто ныло сердце. Поняла, что ничего у меня сейчас не ноет, и покачала головой.

И все же спокойно сидеть в номере было выше мои сил. Я решила нормально одеться, спуститься и узнать, что произошло и не нужна ли какая-то помощь.

Затянула шнуровку и осмотрела себя. Платье явно ученическое, и я в нем выглядела совсем юной. Переплела косу, обулась в сапожки и повертела в руках шляпку. Надевать ее или нет? Я не привыкла носить такие головные уборы, но на улице простоволосых дам и мужчин не видела. Все же приладила ее на голову, завязана бант под подбородком и, не забыв вернуть вещи в чемодан, а его под кровать, решительно вышла из номера.

Сердце при этом у меня колотилось, как сумасшедшее. По сути, я выходила не из номера, а в новую жизнь.

Глава 4. Раненные

Не успела я спуститься вниз в общий зал, как увидела суету у входа в гостиницу.

– Лекаря сюда! – услышала громкий решительный мужской голос, в котором проскакивали нотки паники, и в дверях появился высокий темноволосый мужчина. Он загородил своей фигурой весь проем и заслонил свет, и я не сумела его рассмотреть, но стоило ему пройти немного вперед, как внешность этого шкафа перестала меня волновать – у него на руках лежал ребенок лет пяти-семи, лицо которого было залито кровью.

При виде гостей хозяин посерел лицом и тихонечко сполз по стеночке. Люси и еще одна женщина вместо того, чтобы броситься им на помощь, начали креститься и застыли в ступоре, а в зале, где завтракали несколько постояльцев, стало очень тихо.

И что это значит? Они словно привидение увидели. Или так боятся крови? А может, этого человека?

К черту! Ребенку нужна помощь и немедленно!

– В зал! – скомандовала я и первая направилась к одному из свободных столов. – Кладите ребенка сюда. Люси, – обратилась я к застывшей неподалеку служанке. – Неси воду, спирт и бинты или другие чистые тряпки.

Посмотрела на мальчика, который не был без сознания, как мне показалось вначале, а смотрел на меня большими перепуганными голубыми глазами. Лицо его было в крови, как и половина его светлой шевелюры, но он был в сознании. Уже хорошо. Значит, есть вероятность, что все не так страшно, как выглядит. Раны на голове всегда сильно кровоточат и кажутся гораздо опаснее, чем есть на самом деле.

– Вы лекарка? – спросил мужчина.

– А разве не похожа? – ответила я, разглядывая мальчишку. У него был рассечен лоб, но насколько все серьезно, понять с ходу невозможно. Я достала из кармана юбки чистый платок с вышитой монограммой «ЭКВ» и зажала им кровоточащую рану. Обернулась, чтобы понять, несут ли мне требуемое, и увидела, что Люси так и не сдвинулась с места. – Ты еще здесь?! – Рявкнула я, и девушка наконец рванула прочь, как и другая женщина, с которой они работали в зале. – И за лекарем пошлите! – крикнула уже вдогонку.

– Кто вы? – мужчина стоял за спиной и нависал надо мной, как скала. От него исходила мощная энергетика силы, но мне сейчас было не до него.

– Элис, – ответила и улыбнулась мальчику, который с каждой секундой выглядел все более испуганным.

Видимо, реакция отца пугала его гораздо больше, чем сама рана.

– Элис?! Какая еще Элис?! – рявкнул мужчина над ухом, и мальчик вздрогнул всем телом.

– Не пугайте мальчика, – зло зыркнула я за плечо и снова улыбнулась ребенку. – Скажи, как тебя зовут?

– Жорж, – тихо ответил он.

– Какое серьезное имя, – уважительно кивнула я, трогая его за руки и ноги и пристально наблюдая за его реакцией. Нужно убедиться, что у него нет других опасных травм. Часто с перепуга и на адреналине человек не осознает, что ранен. – Скажи, что болит?

– Голова. Немного, – хлопая глазами с длинными светлыми ресницами, ответил он. – Я упал с дракона.

– Ничего себе! – восхитилась я. – Упал с дракона и только небольшую царапинку на лбу получил? Ну ты силен!

– Меня отец держал, – посмотрел он мне за плечо.

Ага, чувствую, как тот нависает сзади и сопит над ухом.

– Отец – это хорошо. Отцы – они такие: самые смелые и сильные, – улыбнулась мальчику и снова обернулась посмотреть, куда запропастилась Люси. Увидела ее с тазом воды. – Сейчас мы промоем твою боевую рану и перевяжем, чтобы она больше не кровоточила.

– Боевую? – глаза Жорика загорелись.

– Конечно! Ты же пережил настоящее воздушное сражение! – я показала Люси глазами, куда поставить таз с водой, взяла из ее рук чистые тряпочки, намочила и начала смывать с его лица кровь. Действительно, других ран у него видно не было.

– А разве мы с кем-то сражались? – удивился мальчик.

– Конечно! Вы же сражались за свою жизнь с целым небом! – продолжила я забалтывать Жорика, умывая его и удерживая у раны мальчика уже намокший от крови платок.

Убрала платок и увидела, что рана не такая уж и страшная, кровь тоже уже начала останавливаться. Хотела обработать края раны спиртом, но тут Люси открыла и протянула мне маленькую коробочку с желтоватым порошком, похожим на наш стрептоцид:

– Вот, это чтобы рана не воспалилась. Я брату часто царапины присыпаю. Оно почти не щиплет и всегда помогает. А потом можно и перевязать.

– Хорошо, присыпай, – кивнула, решив, что девушка точно знает, что делает.

Потом мы с ней вдвоем быстро перевязали голову Жорика. Мальчик тут же попытался сесть, но я его придержала.

– Полежи, ты потерял много крови, от того может кружится голова.

– Так с ним теперь все в порядке? – раздался из-за спины хриплый голос.

– Думаю, да. Но лучше дождаться лекаря, чтобы он его осмотрел. Возможно, у мальчика сотрясение мозга.

– А ты разве не лекарь? – удивленно спросил меня мальчик.

– Нет, Жорик, я не лекарь. Я просто Элис.

Тут Люси, которая все это время стояла напротив и не решалась лишний раз даже поднять глаза – так боялась стоявшего позади меня мужчины, – как-то странно повела бровью, а потом кивнула куда-то вниз. Я опустила взгляд на пол и увидела лужу крови! Буквально – лужу! Проследила взглядом, откуда она могла появиться, и увидела промокшую насквозь штанину горе-отца.

В этот момент он слегка накренился, но тут же выровнялся.

– Какой-то пол у вас тут неровный, – пробурчал он.

– Немедленно снимайте штаны! – воскликнула я и зашарила взглядом по телу мужчины, нет ли у него еще ран.

Навскидку это было непонятно. Темные волосы всклокочены, воротничок рубашки чуть надорван, штанина распорота и напиталась кровью.

– Девушка, ваши намеки неуместны, – явно держась на ногах из последних сил, произнес он.

– Да кто же тут намекает?! Я вам прямым текстом говорю: снимайте штаны! – Я с тревогой оценила объем натекшей из него крови. Выходило не меньше литра. Еще немного и откачивать уже будет некого. – Ой, да и бог с вами! – Я подхватила его под руку и потянула вниз, на пол.

Хорошо, что трактирщик наконец-то отмер и помог мне это сделать, иначе бы мужчина просто рухнул, а я бы его не удержала.

– Нужно наложить жгут. Немедленно!

– Сейчас-сейчас, – засуетился трактирщик, вытаскивая из брюк довольно тонкий кожаный ремень.

– Вы страшная девушка, – усмехнулся брюнет. Его взгляд уже плыл от потери крови. – Со всех мужчин норовите стянуть штаны, а сами даже шляпку не сняли.

– Какая есть, – напряженно ответила я, протягивая под его ногой ремень.

Это не нога, а ствол баобаба какой-то! И где таких лосей выкармливают? Причем это все мышцы, а не жир!

Вместе с трактирщиком мы затянули импровизированный жгут. Кровь остановилась, но что у него там за рана, пока было непонятно.

– Люси, неси ножницы, – устало обратилась я к стоявшей рядом девушке, которая прикрыла рот рукой и хлопала глазами.

– А-а… з-зачем?

– Неси, дура! – закричал на нее трактирщик.

– Я надеюсь, за лекарем послали? – с беспокойством спросила я у него.

Первую помощь мы, конечно, оказали, но я не медик и что делать дальше – понимаю смутно. Знаю одно: в таких ситуациях нужно делать все, что в твоих силах, и даже больше.

– Послали, а как же не послать? Должен уже быть, если только его не вызвали за город.

Мы с трактирщиком, не сговариваясь, посмотрели на дверь, но никто из нее не появился.

– А что с папой? Он умер? – раздалось над нашими головами, и я увидела сидевшего на столе Жорика.

Он с таким ужасом смотрел на кровь на полу и прикрывшего глаза отца, что я встала и обняла ребенка.

– Нет, папа жив, просто отдыхает.

– Но там же… кровь, – поднял мальчик на меня большие глаза.

– Твой отец ранен, но он у тебя очень сильный и справится. Скоро придет лекарь и вылечит его.

Мужчина приоткрыл осоловелые глаза. Было видно, что в сознание он находится усилием воли.

– Жорж, все хорошо. Сейчас я немного отдохну, и поедем домой.

– Вот ножницы, – рядом оказалась Люси и протянула мне такой огромный экземпляр, что даже стало интересно, что такое им режут.

– А поменьше ничего не было?

– Дура, ты зачем ножницы для стрижки овец приволокла?! – трактирщик сел прямо на пол около раненого и почесал макушку. – Я вообще думал, что они давно потерялись.

– Чтобы разрезать штанину, подойдут и они, – махнула я рукой и попыталась отойти от мальчика, но он неожиданно сильно ухватился за меня, не пуская. – Не переживай, все будет хорошо.

Я погладила его по голове, отметив, что у меня руки перепачканы в крови и она уже успела засохнуть. Платью тоже досталось. И в чем мне теперь ходить, если оно у меня единственное? Не считать же те, из которых Элис уже выросла. Но буду думать об этом позже.

Жорик меня все же отпустил. Ему было страшно, но отцу он хотел помочь сильнее. Я уже хотела попросить Люси увести его куда-нибудь, но по виду мальчишки поняла, что он скорее устроит истерику, но с места не сдвинется. Уж точно не с какой-то незнакомой служанкой.

Я разрезала штанину и убрала из раны ткань. К горлу подкатила тошнота. Порез был рваным и некрасивым, и в нем застряла какая-то металлическая штуковина. Видимо, пока мужчина шел с ребенком, она продолжала его травмировать и уже здесь повредила бедренную артерию. Очень опасная рана. Я такую видела однажды. Человеку не успели помочь, и он истек кровью буквально за пару минут. Я тогда возвращалась из школы, а над ним суетились санитары.

– Да где же этот лекарь? – прорычала я, хмуро осматриваю мужчину.

Наконец, дверь с грохотом отворилась и, освобождая меня от ответственности за жизнь мужчины, нужный человек появился на пороге.

– Сюда! – тут же подхватился трактирщик. – Вот, это граф Риярд. Он ранен!

Надо же, целый граф. И почему его тогда так боятся? Наоборот ведь должны всячески угождать. Или в этом мире все иначе?

– Мне уже сообщили, – лекарь снял сюртук и шляпу и кинул их в руки трактирщика. – Дорогуша, а вы что здесь делаете? – удивился он, увидев меня рядом с пострадавшим.

– Помогаю в меру сил.

Он нахмурился и взглянул так, будто я собралась отнять у него его хлеб:

– Можете быть свободны, дорогуша. Насколько я знаю, вы не оканчивали медицинский университет. Дальше я сам.

– Да ради бога, – пробормотала я, собираясь встать, но меня внезапно снова ухватили за руку.

Только теперь это сделал не мальчик, а его отец.

Я встретилась взглядом с мужчиной и только тут обратила внимание, какие они у него необычные: голубые и яркие, опушенные густыми ресницами. Для брюнетов такой цвет редкость. И вообще мужчина был очень интересным. Не классический красавчик, но женская погибель точно. Эх, где мои семнадцать лет?

Хотя о чем это я? Чур меня, чур!

Н-да, в молодое тело я-то попала, а вот образ мыслей остался прежним. Надеюсь, я скоро привыкну и перестану брюзжать по-стариковски даже про себя. Иначе так и выдать себя можно.

– Уведите Жоржа отсюда. Нечего ему тут делать, – тихо попросил он.

Я кивнула, и он отпустил мою руку. Мужчина был прав. Нечего ребенку здесь оставаться. Надеюсь, мне удастся его уговорить.

Подошла к мальчику:

– Жорик, лекарь сейчас будет лечить твоего папу, и ему ненужно мешать.

– А я и не буду мешать, – уверил он меня. – Буду сидеть тихо-тихо.

– А вдруг не получится и ты помешаешь? Давай мы лучше с тобой пойдем пить сладкий чай? А потом придем к папе и принесем ему чего-нибудь вкусного.

– Вкусного?

– Конечно! Когда человек выздоравливает, ему нужно кушать много вкусного. – Я помогла мальчику спрыгнуть на пол и взяла за руку.

– А почему, когда я болею, мне не дают вкусного?

– Ну, болячки бывают разные. И вообще, что для тебя вкусное? Что ты любишь больше всего?

Так, забалтывая мальчика, я увела его из зала. Следом шел трактирщик.

– Пойдемте в кухню. Вы ведь еще не завтракали, – он показал рукой направление.

– Мне бы помыться и отдать в чистку платье, – со вздохом посмотрела я на грязные манжеты и подол.

– Это к Люси. Отдайте ей, она все сделает.

– А сколько это будет стоить?

– Пяти медяшек хватит. – Мы подошли к умывальнику, который стоял в кухне. – Вот, умывайтесь.

– Спасибо. Жорик, давай мыть руки, – позвала я мальчика, который с интересом разглядывал кухню.

Стоило нам сесть за стол, как перед нами тут же поставили омлет, булочки с капустой и компот.

Я с удовольствием приступила к еде. Признаться, проголодалась сильно. Организм явно восстанавливался после болезни и требовал подкрепиться. Потому, наверное, не сразу заметила, что мальчик ничего не ест, только ковыряется в тарелке.

– Жорик, ты чего?

– Я не голоден, – он упорно смотрел куда угодно, только не на меня.

– Эй, с твоим отцом все будет хорошо! Вон он какой у тебя большой и сильный!

Губы мальчика внезапно задрожали, и он поднял на меня полные слез глаза:

– А вдруг он умрет и навсегда исчезнет, как мама?

– Твоя мама умерла?

– Не знаю, – он отвел взгляд. – Она просто исчезла. Мне так Абигайль рассказывала.

– А кто такая Абигайль? Твоя подруга?

– Нет, вторая папина жена.

– Может, стоит ей дать знать, что с вами случилось?

Жорик посмотрел на меня совсем хмуро и буркнул:

– Нет.

Я подала ему компот.

– Пей. Тебе сейчас нужно больше пить, чтобы восстановиться. Он сладкий и вкусный.

Мальчик недоверчиво посмотрел в кружку, но все же выпил содержимое. Я протянула ему пирожок и, пока ребенок не отказался, спросила:

– Ты не любишь Абигайль?

Он неопределенно пожал плечами.

– Не знаю. Она была неплохой, но тоже исчезла.

– В смысле?

– А в прямом, – рядом оказалась Люси и с азартом в глазах, будто выдает шикарную сплетню, сказала: – Женщины в доме графа Риярда долго не задерживаются. Исчезают в неизвестном направлении, и никто об их судьбе ничего не знает! – И сделала большие глаза. – Граф – страшный человек. Говорят …

– Неправда! – неожиданно взвился Жорик на ноги и сжал кулаки. – Кухарка, вон, у нас живет и ничего! И служанки тоже есть! Все живут! Никто не пропал! И отец у меня хороший! Слышишь, дура! Хороший и добрый! Дура, дура, дура! – ребенок уже кричал и тяжело дышал, готовый или кинуться на служанку, или сорваться с места и унестись прочь.

Я опешила от такой вспышки, а потом кивнула:

– Согласна с тобой, Жорик, дура она как есть.

– Она… А? – ребенок так растерялся от того, что с ним согласились, что осекся и захлопал глазами.

Люси же возмущенно захлопала глазами. Хорошо, что кухарка все это слышала и так перетянула ее полотенцем пониже спины, что она с визгом унеслась из кухни. Я благодарно посмотрела на женщину, которая укоризненно качала головой вслед глупой сплетнице, и поманила мальчика к себе:

– Иди сюда, я осмотрю твою повязку.

Жорик недоверчиво на меня покосился, но подошел. Я усадила его себе на колени и погладила по голове:

– Жорик, нельзя так остро реагировать на сплетни, хотя и очень хочется защитить своих близких хотя бы так.

– Мой папа хороший, – он упрямо посмотрел мне в глаза. – Очень!

– Я знаю. Другой бы и не стал спасать своего ребенка, забывая о себе самом и не замечая боли в раненой ноге. Но всем этого не докажешь.

– И что делать?

– Для начала нужно хорошо покушать, чтобы усилия отца по твоему спасению не прошли даром.

Я подвинула стул ближе к себе и усадила мальчика на него. Было видно, что он не привык к такой ласке и вот-вот убежит. Мне же хотелось потискать мальчишку – чем-то он напомнил мне моего сына в детстве. Загрустила, понимая, что больше никогда не увижу своих детей и внуков. И все же тоска на удивление не была дикой и острой. Или осознание случившегося меня все еще не накрыло? Не знаю, но жизнь продолжалась, и я верила, что мои близкие обязательно будут счастливы, пусть и без меня.

– А еще что нужно делать? – спросил Жорик.

Я улыбнулась и снова погладила его по светлым вихрам.

– Знаешь, ты как ребенок пока ничего не можешь сделать. Взрослые – они ведь такие: слышат только взрослых.

Мальчик кивнул.

– И что мне делать?

– Это твоему отцу нужно разобраться с происходящим, а тебе просто надо расти, учиться и радоваться жизни.

– А если у него не получается?

– Не получается сейчас – получится потом.

– Правда? – Жорик посмотрел на меня с такой надеждой, что я смогла только кивнуть.

Уж не знаю, что там у них в семье произошло, но ребенок точно в этом не виноват и не должен разгребать то, в чем должны разбираться взрослые. А если в их имении пропадают люди, то это дело местной полиции. И если граф до сих пор не в тюрьме, значит, доказательств его злодеяний нет.

И все же интересно узнать, что там происходит. Неужели я встретила в этом мире прототип Синей бороды¹?

Вспомнила красивое волевое лицо мужчины, его пронзительные голубые глаза. Непохож он серийного маньяка. Хотя что я знаю о маньяках?

Жорик посмотрел на меня и солнечно улыбнулся, откусывая от пирожка с яблочным повидлом, которые перед нами только что поставила кухарка. Хороший он все-таки мальчишка.

Глава 5. Дела

– Жорик, я понимаю, что тебе не хочется, но у тебя рана от боевого ранения, а значит после вкусной еды нужно полежать.

Я повесила его сюртучок на стул и обернулась.

– Но я не хочу спать! – осоловело похлопал он глазами.

– А разве я предлагаю тебе поспать? Ляг и просто полежи, а я тебе расскажу сказку.

– Сказку? – глаза мальчика загорелись огнем любопытства, и он наконец залез на кровать.

Ребенку после таких потрясений и ранения нужен был отдых. Тем более встал он сегодня очень рано. Из сбивчивого рассказа мальчика я поняла, что они с отцом решили слетать в столицу на ярмарку, но не успели пролететь и получаса, как стало происходить что-то странное, а потом погонщик сказал, что они падают. Но его отец очень сильный маг-заводчик, их род издревле выращивал драконов, и потому мужчина как никто другой понимал этих больших сильных животных и мог ими управлять. Мальчик был уверен, что если бы не его отец, они бы точно разбились.

– А так дракон остался жив. И сейчас хоть и раненый, но живой, только погружен в сон.

– В смысле, он потерял сознание? – переспросила я.

– Нет, отец его усыпил, чтобы он не страдал от боли, пока не подойдет помощь. Я же говорю: он сильный маг и отличный заводчик, а драконы – символ нашего рода. Они даже на нашем гербе изображены.

Я впечатлилась. Какие интересные в этом мире, оказывается, специальности имеются. И вообще, заводчик драконов – звучит!

– А что все-таки случилось с вашим драконом? Такое вообще часто происходит?

– Я не знаю, – пожал плечами Жорик. – Может, дракон заболел чумкой, но по нему не было видно, что он плохо себя чувствует. А вообще летать на драконах безопаснее всего, – важно, явно кого-то копируя, произнес он и с пренебрежением в голосе добавил: – Это с дирижаблями творится не пойми что!

В принципе, от сына заводчика драконов других слов ожидать было бы сложно. Но мне до сих пор дико, как в этом мире сочетаются полеты на драконах и технический прогресс в виде полетов на дирижаблях.

Сказку про котенка Гава Жорик слушал с интересом и улыбкой, а потом уснул. Я укрыла его и вздохнула, думая, что делать дальше. Оставлять мальчика одного не хотелось, но пора было вернуться в свою комнату и заняться испачканным платьем.

– Вы умеете обращаться с детьми, – внезапно раздалось тихое от двери.

Я вздрогнула и обернулась. Как не заметила, что за мной наблюдают? По недовольному выражению лица лекаря, который маячил за спиной графа, было понятно, что пришли они сюда не только что.

Я встала и взяла со стула свою шляпку, собираясь уйти.

– Я рада, что у вас все хорошо, – улыбнулась, но увидела, как мужчина еле заметно покачнулся, и предложила: – Вам помочь дойти до кровати?

После такой кровопотери – перед глазами до сих пор стояла натекшая из мужчины лужа – может закружиться голова и можно упасть, хотя вторая кровать и стояла в этой же комнате и до нее в буквальном смысле слова рукой подать. Трактирщик выделил для графа и его сына самые большие апартаменты с двумя спальными местами и небольшим будуаром.

– Спасибо. Я как-нибудь сам. Вы бы мне еще раздеться предложили, – скривился граф.

– Если у вас нет сил, могу помочь, – пожала я плечами, глядя на еле стоявшего на ногах мужчину с отрезанной по самый пах штаниной.

На его бедре уже не было страшной раны, виднелся лишь розовый кривой шрам. В таком виде граф выглядел довольно забавно.

– Все не оставляете надежды снять с меня штаны? – изогнул он бровь, явно стараясь задеть.

Я фыркнула:

– Нужны мне ваши штаны. Что я с ними буду делать?

В глазах мужчины сначала появилось недоумение. Не такого ответа он ожидал. Непроизвольно он покосился на предмет обсуждения, и в его глазах появились смешинки:

– Действительно. Что-то я не о том.

– Господин граф, – вмешался в наш тихий разговор лекарь, – вам нужно лечь.

– Успеется, – нахмурился мужчина, упорно не желая признавать, что находится не в самой лучшей физической форме. – Лучше займитесь моим сыном.

– Извините, господин граф, но я полностью выложился на ваше лечение, и мне нужно отдохнуть.

Только сейчас я заметила, что лекарь и в самом деле выглядел сильно уставшим и осунувшимся.

Граф свирепо на него посмотрел и хотел сказать какую-то резкость, но я его опередила:

– Жорж только что заснул. Ненужно его будить. – Мы все посмотрела на мальчика. Он крепко спал, и наши тихие разговоры его не беспокоили. – Но осмотреть его и в самом деле нужно. Господин лекарь, у вас хватит сил на небольшую диагностику, чтобы убедиться, что мальчику ничего не угрожает? – спросила я набычившегося мужчину.

– Да, на это сил хватит, – важно приосанился он. – Но для большего мне нужен отдых. Я работал с вами, граф, на пределе своих лекарских способностей. Сделал все, чтобы от вашей раны почти не осталось следа. Никто другой в этом городке не сделал бы больше! – лекарь оскорбленно одернул сюртук.

Граф поморщился:

– Прошу прощения за резкие слова. Так вы осмотрите моего сына?

– Конечно, – важно кивнул лекарь, посмотрел на графа, на меня и, гордо вздернув подбородок, подошел к кровати Жорика. Провел над ним руками и резюмировал: – Мальчик здоров. Никаких повреждений, кроме как на лбу, у него нет. Есть небольшое истощение из-за потери крови. Ближайшие несколько дней ему нужно особенно плотно питаться, больше пить, бывать на свежем воздухе и все пройдет. А рану я залечу чуть позже.

Мы с графом хором облегченно выдохнули. Он, прихрамывая, пошел к кровати сына, а я тихонько выскользнула из комнаты. Больше мне там делать было нечего.

В своей комнате я первым делом достала свой незабвенный чемодан и вытащила из него одно из платьев – голубое, все в рюшечках, отделаное белыми кружевами. Наверняка такое стоило немало. Разложила его на кровати, вышла из комнаты, спустилась вниз и, увидев Люси, поманила ее рукой. Та угрюмо на меня посмотрела, но пошла следом. В комнате я показала ей на платье и спросила:

– Люси, как думаешь, сколько такое может стоить?

Глаза девушки при виде платья загорелись восторгом:

– Какое красивое! Такое только знатные дамы носят да богатые купчихи и мануфактурщицы, – подошла ближе и пощупала ткань. – Какая мягонькая.

– Так сколько оно может стоить? – повторила я вопрос.

– Новое… даже и не знаю, а вот у старьевщика в лавке не меньше пятнадцати золотых.

– А за сколько он его может взять?

Люси пожала плечами:

– Тут как сторгуетесь. Но я бы не меньше десятка золотых требовала.

– Понятно… – протянула я. – А сколько будет стоить такое платье? – показала на то, что было на мне.

– Так около золотого, – пожала она плечами.

– А сколько времени займет чистка моего платья?

– Чистка-то недолго, а вот сохнуть оно будет до утра.

– Н-да…

И что мне теперь делать? Сутки сидеть в номере в одной ночной сорочке? Я, конечно, могу и посидеть, но мое неистребимое любопытство требовало выйти на улицу и оглядеться в новом мире. Да и вообще, мало ли что. А я в неглиже.

Подумав немного, я решилась:

– Люси, давай так: ты отнесешь к старьевщику это платье и принесешь мне за него одиннадцать золотых. Все, что сторгуешь выше этой суммы, твое. Идет?

Девушка удивленно на меня посмотрела, потом неуверенно кивнула, будто не веря своим ушам:

– Идет.

А потом в ее глазах загорелся такой огонь, что я поняла – старьевщика сегодня ждет крайне азартный торг, и Люси выдавит из него все, что можно. И правильно.

– И еще, – добавила я и осмотрела себя. – Мне нужно новое платье на смену этому.

– Новое? Или подойдет что-то из лавки старьевщика? Там купить можно дешевле.

Азарт в глазах девушки не угасал. Наверное, она думала о том, сколько еще в таком случае сможет у него выторговать.

Я же плохо представляла, что тут можно приобрести в местном сэконд-хенде и в каком оно будет виде. Не хотелось бы вместе с платьем получить вшей или других насекомых. Не такая у меня пока дикая нужда.

– Лучше новое. Это возможно?

Люси с сожалением кивнула:

– А то как же. Вам такое же нужно? – кивнула она на меня.

– Необязательно. Но шнуровка должна быть впереди, и никаких ярких кричащих расцветок. Мы с тобой примерно одного роста, можешь выбирать как на себя.

– Да… – она прошла оценивающим взглядом по моей фигуре, потом посмотрела на свою плоскую грудь и поморщилась: – Да, все остальное поправит шнуровка. Тогда из вашей доли вычту еще золотой на платье.

– Хорошо. Когда тебя ждать?

– Через час.

– Заберешь потом в стирку мое платье?

– Заберу. Но с вас десять медяшек, – тут же задрала она нос.

– Трактирщик сказал, что эта услуга стоит пять. Или мне лучше обратиться к другой служанке?

– Ой, ну что вы сразу к другой-то? – всплеснула она руками и досадливо передернула плечами. – Пять так пять. Я ж думала, вам побыстрее нужно, а за спешку я всегда больше беру.

– И что, насколько быстрее вышло бы? – усмехнулась я, глядя на эту ушлую девицу.

– Быстрее, – уклончиво ответила она и ухватила платье. – Ладно, через час буду у вас. Даже пару платьев на выбор принесу.

– Спасибо, Люси, – поблагодарила я и, когда она уже собралась унестись прочь, добавила: – Я с тобой. Сходим к трактирщику и расскажем о нашей сделке.

– Зачем это? – так искренне удивилась девушка, что я даже на мгновение усомнилась в своем решении.

Но я уже немного знала Люси и доверять ей не могла. Может, такие просьбы от постояльцев у них тут и в порядке вещей и никто не требует никаких гарантий, но я решила перестраховаться. За свои годы я успела много навидаться.

– Мне так будет спокойнее.

Через час Люси и в самом деле принесла мне десять золотых и два платья на выбор: зеленое и синее. Я взяла зеленое – оно показалось мне интереснее. Люси забрала грязное и, довольная жизнью, вышла. Я же переоделась и положила дневник, который читала, пока служанка не вернулась, обратно в чемодан.

К сожалению, ничего по-настоящему нужного я пока в нем не вычитала. Девушка начала его писать около года назад после смерти родителей, выплескивала на страницы дневника горечь от их потери и непонимания окружающих.

«Мне всегда казалось, что родители в моей жизни – нечто вроде константы, то, что никуда и никогда не денется. Как же сильно я на них обижалась, когда год назад они отправили меня учиться в пансион, который все гордо именуют институтом благородных девиц. По мне так это пансион благородных клуш! Можно подумать, я и сама не знаю, как вести себя в обществе! Но нет, получить хотя бы несколько лет такого образования считается крайне престижным, а они для своей дочери хотят только самого лучшего.

И вот теперь их нет, а я даже не сказала им, как сильно их люблю…»

Постепенно ее монологи становились все больше. Это говорило о том, что с окружающими девушка общалась все меньше. Это подтверждала и ее характеристика из института. Еще я узнала, что брат ни разу не приехал ее навестить. Он предпочел забыть, что девушке ее возраста и положения даже в институте благородных девиц, где пансионерок снабжают всем необходимым, нужны платья и прочие мелочи для выездных балов, которые случались хоть и нечасто, но регулярно. Однажды Элис ему об этом написала, но получила ответ, что сейчас тратить деньги на ее гардероб нецелесообразно. А вот когда она приедет после окончания института, тогда и сможет заказать все, что ей нужно для выхода в свет. Тогда же Элис пожаловалась дневнику, что брат ее никогда не любил и не замечал, считая маленькой бессловесной куклой. А еще, скорее всего, дело в том, что он и сестрой-то ее не воспринимал из-за того, что у них разные матери и большая разница в возрасте.

Разумеется, написано все было гораздо более эмоционально, и важную информацию о прошлом Элис приходилось вылавливать по крупицам. Но ведь и дневник молодые девушки ведут не для того, чтобы структурированно записать о себе самое важное, а чтобы выплеснуть накопившиеся эмоции и поделиться тем, чем не могут поделиться ни с кем. Ничего криминального или сенсационного в жизни обычной пансионерки не происходило, поэтому на страницах дневника было больше эмоций и пространных размышлений.

Все дочитать я, разумеется, не успела, но дневник от меня никуда не денется, а сидеть в номере и дальше не было никакого желания.

Поправив прическу и оглядев себя в небольшое зеркало, я решительно направилась на улицу.

Городок, название которого я так до сих пор и не узнала, встретил меня ярким солнцем и редкими прохожими – день был в разгаре, и все, наверное, занимались своими делами. В довольно плотном платье с длинным рукавом мне было нежарко. Цветы только-только начинали распускаться, то тут, то там сновали небольшие яркие птички. Очень похоже, что в этом мире тоже наступила весна. Хотя я могу и ошибаться. Но мне почему-то было приятно думать, что день моего рождения там и здесь пришелся на весну. Может, это знак? Мол, Алиса, все в твоей жизни снова только начинается – дерзай! Я шла. Рассматривала уютный каменные домики, покрытые бордовой черепицей, и улыбалась.

– Как?! Ты еще не трогал за лапу дракона?! – услышала я звонкий мальчишеский голос.

Обернулась и увидела ватагу мальчишек во главе с братом Люси. Не узнать его конопатую физиономию было невозможно, хотя ночью он почему-то показался мне старше.

– Так там же погонщик. Он дракона сторожит.

– И что? Дракон большой. Пока погонщик с одного бока дракона добежит до другого, сто раз можно лапу потрогать и сбежать! – авторитетно заявил рыжий и важно утер рукавом нос.

– Так уж и сто раз? – засомневался другой мальчик, но уже шагал в сторону выхода из города.

Мальчишки загомонили, уверяя, что так и есть, и направилась за ним.

А я ведь тоже не держалась за лапу дракона. Но на такие приключения я пока и не согласна, а вот посмотреть на живого дракона, который, по словам Жорика, сейчас спал в ожидании помощи, захотелось невыносимо.

Я еще раз окинула взглядом городскую площадь с фонтаном, который был украшен каменными рыбками, и пошла в сторону своей гостиницы. Она находилась неподалеку от окраины, и от нее было рукой подать до дракона. Не зря же граф принес раненого сына именно туда.

Но до летающего ящера я так и не дошла. Когда проходила мимо гостиницы, из ее дверей как раз выходил лекарь. Увидев меня, он просиял лицом и направился ко мне. Странно, мне казалось, моя персона после утренних событий стала ему неприятна.

– Дорогуша! Вас-то я и искал!

Глава 6. Предложения

Я удивленно вздернула брови:

– Зачем?

– Нам нужно поговорить!

Я красноречиво огляделась, показывая, что не мешаю ему разговаривать.

– Ну не на дороге же нам беседовать, – он улыбнулся еще шире и предложил мне свой локоть. – Тем более трактир совсем рядом. Подойдемте выпьем по чашке чая.

– Пойдемте, – продолжая удивляться перемене его настроения, я оперлась на подставленный локоть.

В трактире практически никого не было, и мы уселись за ближайший столик. Однако переходить к делу лекарь не торопился. Он заказал нам чай с булочками, беседовал о погоде и природе и только после того, как официантка все принесла и мы почти все съели и выпили, перешел к делу:

– Признаться, сегодня вы меня удивили. Сейчас редко можно встретить такую смелую и выдержанную девушку.

– Думаю, на моем месте любая поступила бы также.

– Не скажите…

– К тому же вы сами прогнали меня подальше от раненого.

– Признаю, был неправ. Ваша помощь оказалась крайне своевременной. Но и вы меня поймите. Сколько раз я оказывался в случаях, когда истеричные девицы только мешали и не давали помочь больному. Не перечесть! А сегодня миндальничать было некогда. Нужно было срочно оказать помощь.

– Я не сержусь на вас, – улыбнулась я.

Было приятно не то, что мои старания оценили – я уже давно не нуждалась в чьих-то оценках, – а то, что мужчина счел нужным извиниться.

– Рад это слышать, – он обаятельно улыбнулся мне и будто случайно коснулся моих пальцев, когда я поставила кружку на стол. Но быстро убрал руку. Меня этот жест насторожил. – В наше время так сложно встретить такую здравомыслящую девушку. Скажите, как ваша память? Вы что-то о себе вспомнили? Что планируете делать дальше?

– Да… – я старательно подбирала слова. – Я недавно закончила пансион и ехала к подруге, которая обещала мне помощь с устройством. Но адрес подруги я все еще вспомнить не могу, а потому некоторое время планирую пробыть в этом городке.

Скрывать эту информацию я не видела смысла. А срываться куда-то дальше, не оглядевшись и не узнав о мире хоть что-то, было бы глупо.

– А как же ваши родители? Разве они не ждут вас дома?

– Мои родители погибли, – опустила я взгляд.

– Мне очень жаль, – он изобразил на лице сочувствие и накрыл мою руку своей, но я аккуратно ее высвободила.

– Ничего, прошло уже много времени. Я смирилась.

– Что ж, тогда, возможно, мое предложение покажется вам интересным. – Он замолчал, явно подбирая слова. – Мне нужна помощница. Такая девушка, как вы, которая умеет оказать первую помощь, не боится крови и понимает, как обращаться с пациентами. Как вы смотрите на то, чтобы занять эту должность? – И посмотрел слишком уж пристально.

И это заставило меня повременить с ответом, хотя предложение очень даже своевременное и интересное. Устроиться на работу к лекарю – очень неплохой вариант. Сумею и оглядеться, и с людьми пообщаться, и денег заработать, а там уж и решить, что делать дальше. К сожалению, я слишком хорошо знала, что любые деньги имеют свойство слишком быстро заканчиваться, и подозревала, что, как и в нашем мире, молодой девушке без опыта тут непросто устроиться на работу, да еще в небольшом городке, где и так хватает желающих получить неплохое место около лекаря.

Вот только мелочи и некоторые нюансы нашего невербального общения явственно намекали на то, что лекарь рассчитывает на более расширенный перечень обязанностей своей помощницы. Будь я и в самом деле молоденькой девочкой, вряд ли бы сходу это поняла. Может, нужно заранее обсудить с ним этот вопрос? И если он согласится ко мне не приставать, стоит пойти к нему работать? Интересно, надолго ли в таком случае хватит мужчину? Не верю, что его сдержат подобные договоренности. Н-да…

– Элис! – внезапно раздался звонкий мальчишеский голос, и ко мне подскочил радостный Жорик. – Ты здесь! А я тебя искал.

– Как ты себя чувствуешь? – улыбнулась я непоседливому сорванцу, который от переизбытка энергии скакал на месте.

Он ткнул себя пальцем в лоб.

– Вот, господин лекарь меня полечил, и все прошло!

– Это очень хорошо.

Я отвела челку со лба мальчика и увидела только небольшой шрамик, который должен со временем исчезнуть вовсе. Все же магия этого мира – настоящее чудо! Взлохматила Жорику волосы, заряжаясь его бьющим через край позитивом.

– А что ты тут с лекарем делаешь? – внезапно подозрительно спросил он.

– Да вот, чай пью. Он предлагает мне работу.

– Какую?

– Хочет, чтобы я стала его помощницей.

Мальчик отчего-то нахмурился и посмотрел на лекаря так, будто тот был его врагом.

– Госпожа Элис, добрый день. Простите, не знаю вашего полного имени, – раздалось над головой, и я увидела, что к нашему столику подошел отец Жорика.

– Элис Вайт, – представилась я. – Как вы себя чувствуете?

– Благодарю, хорошо. Скажите, мы можем с вами переговорить?

Выглядел он и в самом деле здоровым, сильным и решительным. Даже штаны где-то раздобыл и смотрелся вполне прилично. А взгляд голубых глаз… У-у-у, где мои семнадцать… Да уж лучше бы снова в свои семьдесят, может, не краснела бы сейчас, как малолетка.

Я взяла себя в руки и точно так же, как и в случае с лекарем, огляделась, показывая, что для беседы нет никаких преград.

– Наедине, – уточнил он.

Я удивилась такому стойкому желанию мужчин сегодня со мной пообщаться наедине, пожала плечами и указала рукой на дальний столик. Граф кивнул, но не успела я объясниться с лекарем, как тот ухватил меня за руку, наклонился почти к самому уху и тихо, но быстро-быстро заговорил:

– Я вижу, что вы новый человек в наших краях и не знаете, что о графе ходят страшные слухи! Не соглашайтесь ехать с ним, что бы он ни предложил! Все его жены бесследно пропали, а затем и все его любовницы, которые приезжали в поместье. Никто ничего не знает об их судьбе!

– А кто вам сказал, что я планирую стать его женой или любовницей? – отстранилась я и с неприязнью посмотрела на лекаря.

– Ну, помощницей, няней – какая разница?! – раздражался лекарь, пытаясь меня убедить, и ухватил за руку.

– То есть для вас помощница и любовница – одно и то же? И ваше предложение подразумевает это?

– Элис, дорогуша! – зашептал он под хмурым взглядом графа, который отошел с сыном к предложенному мной столику и теперь стоял, ожидая меня. – Не передергивайте! Я не говорю, что не желал бы с вами отношений, но все только по обоюдному согласию. И в моем случае вы точно останетесь живы и, смею надеяться, довольны! А еще граф страдает такими вспышками гнева, что об их последствиях слышало все графство! Даже у нас в городке после исчезновения одной из своих любовниц он устроил такое, что люди до сих от него шарахаются!

Даже так… Интересно, что же такое он здесь устроил? Жаль, спрашивать сейчас некогда. Но если бы я попала в такую историю, как граф, даже не знаю, что бы делала и как чудила. Если бы, конечно, сама не была замешана в этих исчезновениях.

Я посмотрела на графа. Не хотелось верить, что такой мужчина способен на убийство своих женщин, но чего только в жизни ни случается. И все же и дальше шептаться с лекарем было совсем уж нетактично, и я высвободила руку из его хватки:

– Спасибо за предупреждение, – кивнула и пошла к к графу и Жорику.

На лице графа застыла маска невозмутимости, но крепко сжатые челюсти говорили о том, что не так уж он и спокоен.

Граф отодвинул для меня стул, сам сел напротив, а Жорик сбоку. Мы сидели, мужчина смотрел куда-то вбок, я ему не мешала и смотрела то на стены – в углу завелся паучок и плел уже не первую паутину, – то на ёрзавшего на соседнем стуле Жорика. Его отец не торопился начинать беседу. Он прекрасно понял, зачем лекарь меня задержал, и теперь, видимо, передумал делать свое предложение, каким бы оно ни было. И ежу понятно, что после таких предупреждений я графу откажу. И зачем тогда начинать беседу?

Я его прекрасно понимала, но ничем помочь не могла. Работа у лекаря, конечно, не самый хороший вариант, но на первое время подойдет. Думаю, какое-то время мужчина сможет держать себя в руках, а потом я решу, что делать. Может, вообще перееду. В случае же с графом все слишком непонятно и даже опасно.

Молчание затягивалось. Жорик на соседнем стуле весь извелся. Наконец, соскочил с него и подошел ко мне вплотную, как обычно делают дети, когда хотят сесть на руки. Я машинально усадила его на колени. Молчание продолжилось, но теперь граф стал мрачнее и уставился на сына. Тот ответил ему таким же взглядом. Сразу видно, что здесь яблоко от яблоньки упало недалеко. Разумеется, такую игру в гляделки ребенок проиграл, из-за этого разозлился и демонстративно взял мои ладони, сложил их у себя на груди и упрямо выпятил челюсть.

Наблюдать за происходящим было бы даже забавно, если бы я не была непосредственным участником этой пантомимы. Но это нужно было заканчивать, а детям совсем необязательно присутствовать при разговоре взрослых.

– Жорж, – я погладила его по светлой макушке, – я слышала, что соседские мальчишки повадились бегать к дракону и дергать его за пальцы. Мне кажется, бедное животное от такого может проснуться. Насколько я понимаю, помощь к нему еще не пришла. Можешь сбегать к погонщику и спросить, как дела у дракона? Я за него волнуюсь. – На лице мальчика отобразилась непередаваемая гамма чувств, и мне пришлось добавить: – Это ведь совсем близко.

Мальчик посмотрел на меня, на отца, снова на меня и, вздохнув, решительно кивнул. Было видно, что ему и самому небезразлична судьба дракона и он очень хотел его проведать. Жорик соскочил с моих коленей, под пристальным взглядом отца чинно дошел до выхода из гостиницы, а потом припустил с такой скоростью, что я только покачала головой.

– Так что вы хотели мне сказать? Жорж скоро вернется, и поговорить не получится.

– Ловко вы его выпроводили, – покачал головой граф. – Я так понимаю, вас уже просветили о слухах, которые ходят вокруг моей персоны? – Кивнула. – Я, конечно, не могу заставить вас о них забыть, тем более что часть из них правда. Но, несмотря ни на что, хочу, чтобы вы согласились отправиться со мной в поместье. Мне необходимо ненадолго уехать, а сыну нужен присмотр. Я удивлен, насколько хорошо он вас слушается. Обычно только я могу на него повлиять. Когда меня нет дома, он становится совершенно неуправляемым. Недавно сбежал из поместья, и его долго не могли найти. А когда нашли, он плакал и уверял, что его звала мама и он шел на ее голос. Я боюсь оставлять его одного, но и брать с собой на деловые встречи тоже не могу. В вас же он что-то разглядел и хочет, чтобы вы отправились с нами. Я готов платить вам тройной оклад няни и дать любые гарантии безопасности.

– Так прямо и любые? – вздернула я бровь.

– Никто из нас не застрахован от всего, – уклончиво ответил граф. – Но… я уверен, что с вами все будет хорошо.

Я смотрела ему в глаза и видела, что он действительно уверен в своих словах. Странно… Неужели рассказы об исчезнувших женщинах – всего лишь досужие домыслы?

– Простите, если мои слова вас чем-то заденут, но на кону моя безопасность… – начала я и увидела, что граф кивнул, давая добро на вопрос. – Правда ли, что у вас из поместья пропадают женщины?

Желваки мужчины заиграли, взгляд похолодел до уровня «всех заморожу и раскрошу в мелкую пыль», но граф все же ответил:

– Я же вам пообещал, что с вами все будет хорошо.

Пришлось его взгляд выдержать. Это он еще не видел взгляда нашей завучи. Школьники не зря прозвали ее василиском. Я когда об этом узнала, про себя похихикала, восхитившись меткостью детской характеристики. Правда, всегда ждала, какое прозвище неугомонные детские умы приклеят ко мне, но бог как-то миловал и ничего, кроме стандартных «училка» и «классуха», ко мне так и не прицепилось.

– Мне импонирует ваша уверенность. Но хотелось бы знать, на чем она зиждется. Поймите меня правильно, мне очень интересно ваше предложение. Да и Жорик, – я увидела, как дернулась его бровь, когда немного изменила имя мальчика, – простите, Жорж мне очень понравился, но буду с вами честна: мне очень не хочется стать еще одной девушкой, которая исчезла. – Я говорила, что взгляд графа холодный? О нет, по-настоящему он похолодел только сейчас, и я сочла необходимым добавить: – Простите, но такова правда. И если вы не хотите прояснить для меня этот момент, то я откажусь от вашего предложения, каким бы заманчивым оно ни было.

Зубы мужчины скрипнули, глаза сощурились, но через несколько мгновений он все-таки ответил:

– Из поместья пропали только те женщины, с которыми у меня были личные отношения. А с вами подобных отношений я иметь не желаю. Такой ответ вас устроит?

Прямо вот так: «Не желаю»? Видимо, сильно я задела его дворянское эго своим недоверием. Но он сам виноват, что до сих пор не разобрался с тем, что вокруг него творится и какую славу он заработал. Или я с самого начала ему так не понравилась? Ну что ж, как сказала бы моя внучка, не очень-то и хотелось.

– Вполне. Меня такой подход более чем устраивает.

– Так вы согласны?

Я вздохнула:

– Боюсь, что вы упустили один очень важный момент. – Глаза мужчины недобро сверкнули. Что уж он там подумал – не знаю, но я поспешила продолжить: – Вы ничего не знаете обо мне. Дело в том, что я в этой гостинице, как и вы, проездом и…

– Если нужно, я заплачу больше и помогу уволиться, – перебил меня граф, теряя терпение.

Неудивительно, что с таким темпераментом он тут наводит шороху.

– От увеличения жалованья я не откажусь, но дело не в другой работе, – терпеливо продолжила я. Мужчина хотел что-то еще сказать, но я подняла ладони, требуя дать мне договорить. – Дело не в другой работе и не в другом мужчине – или что вы там могли еще подумать. Я только-только переболела болотной лихорадкой и забыла часть своей прошлой жизни. Я советовалась с господином лекарем, и он сказал, что такое возможно, но помочь в данном случае может только время, – немного исказила я правду. А то мало ли, граф решит еще привезти для меня какого-нибудь светилу. – Поэтому на данный момент о себе я помню только то, что окончила Институт благородных девиц и ехала к подруге, чтобы она помогла мне устроиться на новом месте и найти работу. Но ни кто она, ни куда я ехала так пока и не вспомнила.

Брови мужчины удивленно приподнялись, и он спросил с неожиданным участием:

– Есть ли у вас какие-то родственники? Что еще из своего прошлого вы помните?

Я вздохнула. Скрывать то, что я уже узнала, не видела смысла. Совсем уж беспамятной и ущербной выглядеть не хотелось.

– Брат… Помню, что у меня есть брат, но у нас не очень хорошие отношения. Опять же, где он живет – тоже не помню.

– А где вы учились? Если не помните, то достаточно проверить несколько близлежащих городов, где есть подобные институты, и узнать о вас больше.

– Не думаю, что сейчас это так уж необходимо. Прошел всего день после того, как лихорадка отступила, и я…

– Сколько?! День?! – мужчина уставился на меня с недоумением и возмущением . – И вы не в постели?!

– Я… – растерялась. – Со мной уже все хорошо. Лекарь сказал, что мне нужно лишь хорошее питание и свежий воздух.

Я на самом деле чувствовала себя прекрасно, но не отказалась бы немного полежать. И голова что-то закружилась…

– Что ж, хорошее питание и свежий воздух я вам в поместье обеспечу, как и отдых.

– Вас не смущает, что за вашим ребенком будет приглядывать человек с проблемами со здоровьем и памятью? – удивилась я.

– Насчет здоровья я вам уже ответил. И не знаю, как с памятью, а со всем остальным у вас все в порядке, – то ли с раздражением, то ли толикой уважения возразил он. – Мне чаще попадаются няни, у которых все как раз наоборот. Надеюсь, со временем память к вам вернется. Если же нет, то я всегда буду готов помочь узнать больше о вашем прошлом.

– Спасибо, – стало неожиданно приятно, и я улыбнулась.

– Так вы согласны у меня работать?

И все бы ничего, но во всей этой истории меня царапал еще один момент, который не мешало бы прояснить.

– Господин граф, прошу прощения, но не могу не спросить: почему вы с Жоржем не переедете в другое место, а продолжаете жить с ребенком там, где случаются такие странные и жуткие вещи?

– Поместье «Драконья лапа» – наше родовое. Там мы растим драконов, учим наших детей находить с ними связь и обуздывать свою магию. Там… – он окинул меня задумчивым взглядом и не закончил фразу, завершив емким: – Родовые поместья для таких древних аристократов, как род Риярд – это больше, чем просто место для жизни.

– Поня-я-ятно, – протянула я.

У всех свои заморочки.

– Так вы согласны отправиться со мной и Жоржем в поместье? – третий раз переспросил он, и по глазам мужчины я поняла, что четвертый раз спрашивать не станет и просто плюнет на такую строптивую няню.

Не сказать что мне так уж хотелось согласиться на эту работу, но Жорик… Чем-то меня этот мальчишка подкупил, затронул некие струны души, которые не давали отказаться от этого предложения, несмотря на все слухи и странности. И все же я не была уверена, что стоит вот так сходу вляпываться в такие дела. Я в этом мире не пробыла еще и суток, но водоворот событий как-то слишком уж быстро закрутил и понес меня вперед, а я привыкла быть осторожной.

– Я…

– Отец! – В гостиницу влетел запыхавшийся и взъерошенный Жорик. – Дракон проснулся и беснуется! Еще немного – и погонщик не сможет его удержать!

Глава 7. Лечение дракона

Я говорила, что чувствовала усталость и хотела немного отдохнуть? Какое там! Я уже и не помню, когда в последний раз испытывала такой прилив адреналина и бегала так быстро! А все почему? Нет, угомонить разбушевавшегося дракона я не мечтала даже в самом фантастическом сне, как и не горела таким уж диким желанием посмотреть, как его приструнят. Я бежала за Жориком, которому хватило ума сразу же после своего заявления развернуться и ринуться обратно. Но он ведь еще совсем малыш! Дракон зацепит его даже кончиком хвоста – и все! От таких мыслей мне становилось дурно, и я бежала чуть ли не быстрее его отца.

– Жорик! Стой! – орала я, как ненормальная. – Стой тебе говорю! Жорж!

Где там! Этот поганец, похоже, меня даже не слышал.

Как выбежала за пределы городка и оказалась на поляне, где мотал головой и хвостом и пытался встать на дыбы дракон, я не запомнила. Остановилась, только когда оказалась около Жорика, притопывавшего от переполнявших его эмоций. Прижала его к себе и потянула назад. Благо мальчику хватило ума слишком близко к животному не приближаться. Но что для дракона преодолеть десяток-другой метров?

– Жорик, я тебя… я тебя… – задыхалась я, не в силах закончить фразу.

Напортив остановился его отец и, сдвинув к переносице брови, с угрозой смотрел на непутевого сына. Он тоже собирался сказать что-то эдакое, но внезапно одна его бровь поползла вверх, взгляд сначала стал озадаченным, а потом подозрительно заинтересованным. И смотрел он при этом не совсем на Жоржа.

Я проследила за его взглядом и поняла, что неосознанно для удобства бега сгребла свою длинную юбку в одну руку и теперь стояла, практически полностью обнажив бедро. Кажется, даже кружевные панталончики длиной до середины бедра оказались видны. Я тут же отпустила юбку, пригладила ткань и поставила руку на талию. Изо рта так и рвалось: «Ты не туда! Ты сюда смотри!» И даже жест двумя пальцами сделать хотелось, чтобы смотрел в глаза! Но вместо этого я сквозь зубы, все еще не приведя в порядок дыхание, выдохнула и ткнула рукой ему за спину:

– Дракон – там!

Граф вздохнул и как-то грустно произнес:

– Да, дракона я уже видел.

– Как и женские ножки! – все же не выдержала я.

Мужчина кашлянул и обернулся-таки к животному, которое вело себя как-то неадекватно.

Но если я думала, что мое обнаженное бедро заметил только граф, то я ошибалась. В нашей компании нашелся еще один ценитель прекрасного:

– Элис, – посмотрел на меня снизу вверх Жорж и со знанием дела заявил: – драконов отец видит каждый день, а такие красивые ножки точно гораздо реже. Когда я вырасту, я на тебе женюсь.

У меня брови поползли вверх. И вот как на такие слова реагировать? Как любила говаривать трехлетняя дочь моих соседей: «Жизнь меня к такому не готовила».

Плечи графа, который продолжал оценивать обстановку, как-то странно дрогнули, но в следующее мгновение он сорвался с места и побежал к дракону, прямо к его морде.

Я инстинктивно прижала к себе Жорика покрепче. А его ненормальный отец полез в пасть дракона! На мгновение у меня в глазах помутилось, но потом я увидела, что граф в пасть животного все же не залез, а каким-то образом заставил зверя опустить башку с налитыми кровью глазами и уставился прямо в них. Ухватился за роговой нарост над носом зверя и тянул его голову вниз, заставляя согнуть передние лапы и сесть на землю. При этом было видно, что он ведет с ним ожесточенный мысленный диалог! Как это ни странно, но дракон стал успокаиваться. Его движения приобрели плавность, а крылья сложились за спиной.

Затаив дыхание, я наблюдала за происходящим. Смотреть, как огромный дракон из сказок склоняется перед человеком и слушает его было настолько нереально и удивительно, что не верилось собственным глазам.

– Он его сейчас сожрет! – внезапно из толпы, собравшейся неподалеку, истерично завизжала какая-то ненормальная.

Дракон от резкого крика дернулся и мотнул огромной башкой. Графа откинуло в сторону. Я всхлипнула, но тут же поняла, что мужчина никуда не улетел. Вернее, не так далеко и фатально, как мне показалось. Он крепко держался за роговой нарост, и его тело лишь мотнулось, но потом он едва не попал в пасть дракона.

Не зажмурилась я только потому, что окаменела от ужаса. Но, видимо, подобные финты граф уже когда-то проделывал, потому что ловко извернулся и уперся ногами в подбородок зверя. Что-то яростно выкрикнул, и дракон снова начал успокаиваться. После того, как животное закрыло пасть и перестало скалиться, спрыгнул на землю и погладил его по носу. Истеричную девицу в это время утаскивали в сторону города, но она все равно продолжала орать. Однако на нее уже никто не обращал внимания, даже дракон. В толпе охали и ахали, но старались делать это тихо. Кажется, кто-то упал в обморок. Я бы и сама сейчас не отказалась отключиться от действительности, но не могла себе этого позволить.

Внезапно дракон вполне по-человечески горестно вздохнул и кивнул графу.

– Согласился лечиться, – авторитетно произнес Жорик, который за все время общения своего отца с драконом держался очень стойко, разве что крепче сжимал мою руку, которой я прижимала его к себе.

В отличие от меня – я держалась из последних сил. Что там говорила трехлетняя дочка соседей: «Жизнь меня к такому не готовила»? Вот и меня не готовила.

– Откуда… – голос дал петуха, и мне пришлось прокашляться. – Откуда ты знаешь?

– Да я уже такое видел, и отец рассказывал. Драконы редко болеют и очень не любят лечиться. Бывает притравятся чем-то и страдают, не показываясь погонщикам, пока те их не найдут и не усовестят. Правда, там и лечения-то… – мальчик махнул рукой, пристально наблюдая за отцом и драконом.

Граф как раз похлопал того по морде, и я увидела, как в его руке появился странный свет, который он направил в пасть зверя. Похоже, пришло время для глюков. Чем еще меня удивит этот мир? Э-э-э… Может хватит? Хотя бы на сегодня?

Я мысленно взмолилась мирозданию, но, видимо, мне все же было уготовано еще и «насладиться» зрелищем блюющего дракона.

– Вот, я же говорил! – посмотрел на меня Жорик с видом знатока. – Отец сразу сказал, что дракон, скорее всего, наелся мультавки. Откуда только взял?

– Мультавки? – слабым голосом спросила я, чувствуя, что и сама сейчас проблююсь от такого зрелища.

– Да, от нее драконы пьянеют и становятся неуправляемыми и совершенно неадекватными, – вместо сына ответил подошедший к нам граф. Он поправлял камзол и пристально себя оглядывал. – Длится у них это состояние около суток. Потом наступает жесткое похмелье, и животное опять мучится. Именно поэтому у нас в графстве мультавка почти не растет. А лучшее средство справиться с таким опьянением для дракона – вот, – он вздохнул, посмотрел в сторону ящера и поморщился. – Хотя бы похмелья в таком случае у него почти не будет, а через несколько часов зверь совсем придет в норму.

– Понятно. – Я потерла лоб от того, что у меня снова закружилась голова. – А что за свечение было у вас в руках?

– Свечение? – удивился мужчина и пристально на меня посмотрел. – Вы обладаете магическими способностями?

– Что? Я… – фыркнула и моргнула, пытаясь прогнать с глаз пелену, мотнула головой. – Похоже, блюющий дракон для меня уже чересчур, – побормотала и все-таки провалилась в мягкие объятия забытья.

Глава 8. Неожиданное пробуждение

Какая-то птичка так настойчиво чирикала над ухом, что хотелось встать и придушить ее. По жизни я совсем не кровожадная, но эта представительница пернатых заголосила под моим окном совсем не вовремя. Объятия сна были такими сладкими, что выныривать из них не хотелось совсем. Ох, и чего только ни приснится на старости лет! Молодость, шикарный мужчина, дракон и даже маленький забавный мальчишка, так похожий на моего сына в детстве. Хоть не просыпайся, честное слово. Еще бы развидеть зрелище блюющего дракона…

– Ты уже не спишь, – внезапно заявил кто-то рядом, и я от удивления резко распахнула глаза.

Рывком села. Увидела улыбающегося Жорика, который сидел рядом со мной на кровати, и совершенно незнакомую светлую просторную комнату, залитую утренним светом. Шторы кто-то – не будем показывать пальцем – отдернул и даже слегка приоткрыл окошко, наверное, чтобы я лучше слышала прекрасное птичье пение.

– Доброе утро! – радостно приветствовал меня мальчик. – Я уже заждался, когда ты проснешься, но отец запретил тебя будить. Но я и не будил! Ты сама проснулась.

– Ага, сама… – Я хлопала глазами, таращилась вокруг и все никак не могла понять, где я и как здесь оказалась. – Жорик, а где это мы?

– Как где? В поместье! – продолжал улыбаться он как-то слишком уж радостно.

– А как я здесь оказалась?

– Так на драконе прилетела, – он начал слазить с кровати.

– Каком драконе?

То, что я услышала, мне крайне не нравилось. Эти двое, что же, похитили меня?

– Большом. Пассажирском. – Жорик был очень сообразительным мальчиком, он ловко соскочил с кровати и побежал к двери. – Ты это… вставай, умывайся. А то скоро завтрак начнется, а ты еще простоволосая. – Мой взгляд потяжелел. – И это, зубы почистить не забудь. Зубы… они знаешь как сильно могут болеть, если их не чистить?! У-у-у…

– Жорик, ты мне зубы не заговаривай! – с угрозой произнесла я, откинула одеяло и увидела, что переодета в свою ночную сорочку.

Интересно девки пляшут по четыре штуки в ряд… Что-то у меня сходу родилось столько вопросов, что прямо и не знала, с какого начать.

– Гостиная дальше по коридору. Завтрак там! – выдал маленький поганец и убежал, хлопнув дверью.

Я застыла на кровати. И как это все понимать? Что-то мне совсем не нравится такой поворот дел. Я, конечно, собиралась согласиться на предложение графа – несмотря на риски, оно мне казалось наилучшим вариантом, – но на такое самоуправство глаза закрывать не собиралась!

Я встала и огляделась. Апартаменты мне выделили очень красивые и удобные. Большой шкаф, изящное трюмо, кушетка довольно широкая кровать. Стены обиты шелковой тканью, а на окне тяжелые шторы. И все это в нежных зеленых тонах с вкраплениями розового. Мне явно выделили не комнату для слуг.

Подошла к стене, на которой угадывались очертания двери. Оказалось, так действительно была обыграна дверь, которая вела в ванную комнату.

Только при виде вполне узнаваемого биде я осознала, как сильно хочу пообщаться с этим предметом. И если унитаз здесь был не очень удобным, по земным меркам, то в остальном местная сантехника ничем не уступала. Разве что была немного иной. Но была! В той же гостинице удобства были гораздо более примитивными. К тому же я обнаружила здесь новую зубную щетку, зубной порошок в коробочке – хорошо, что он был подписан – ароматное мыло и шампунь в горшочке с крышкой.

Я не отказала себе в удовольствии принять полноценную ванну, без труда разобравшись, из какого крана льется горячая, а из какого холодная вода. Как же хорошо, что в этом мире есть такие блага цивилизации! Кто неделями из-за отключения горячей воды не мылся в тазике с ковшиком, тот не поймет моего счастья.

Ванная немного примирила меня с произволом хозяина дома. Вышла я из нее уже посвежевшая и подобревшая. Но это не значило, что собиралась спускать с рук мое наглое похищение.

Мои немногочисленные платья, даже те, что раньше лежали в чемодане и были уже мне малы, обнаружились в шкафу, а остальные вещи лежали в нем же на полках. Там я нашла и дневник, и перевязанные ленточкой письма, до которых у меня руки так еще и не дошли, и ридикюль, в котором обнаружила и кошелек с монетами. Все было на месте.

Стало немного неприятно, что кто-то неизвестный трогал такие личные вещи девушки, но я понимала, что распаковать чемодан для слуг – норма. Просто я к такому не привыкла. Всегда заботилась о себе сама. В следующий раз нужно будет все личные вещи сложить в отдельную коробку.

– А еще лучше не являться в бессознательном состоянии в места, где есть такой сервис, – проворчала я.

Никогда бы не подумала, что попаду в такую ситуацию. Вздохнула, провела по платьям рукой и поняла, что не вижу коричневого. Того самого, которое отдала в чистку. Или Люси, которая собирала мои вещи – другому было просто некому – о нем забыла случайно, или… Что-то мне подсказывало, что второй вариант больше походил на правду. И ведь ничего теперь не докажешь. Поезд ушел, вернее – дракон улетел… Ну что ж, пока обойдусь тем, что есть, а там что-нибудь придумаю.

Я оделась, заплела косу и направилась на поиск хозяина дома. Нам предстоял непростой разговор, и я не была уверена, что после такого фортеля, как мое похищение – а я не давала свое согласие на приезд сюда, – решу остаться в поместье.

Коридор и в самом деле вывел меня к распахнутым дверям гостиной. Но за столом обнаружились не только граф с сыном, но и еще двое: похожий на графа скучающий юноша и холеная девушка. Она окинула меня надменным взглядом и повела бровью, показывая всем своим видом, что прислуга ее не интересует.

– Элис! Наконец-то ты пришла! – радостно воскликнул Жорик и хотел вскочить, но отец взглядом остановил его.

Сам встал, подошел ко мне и слегка поклонился:

– Доброе утро, госпожа Вайт, – и предложил свою руку.

– Доброе утро, ваша светлость, – поздоровалась я в ответ.

Кажется, я не ошиблась с обращением. Оно всплыло в памяти неожиданно, но я откуда-то знала, что оно правильное. Наверное, еще вчера меня бы это, мягко говоря, очень сильно озадачило, но сегодня я удивлялась уже не так сильно. Привыкаю?

– Пройдемте за стол. Как вы себя чувствуете?

– Спасибо, самочувствие просто замечательное. Удивляет только антураж, – мягко намекнула я на интересные обстоятельства моего появления в его доме.

Не сыпать же с порога претензиями, да еще и в присутствии незнакомых людей.

– Понимаю. Думаю, мы это обязательно обсудим чуть позже. А пока позвольте вас представить. Господа, это новая няня Жоржа, госпожа Элис Вайт. Элис, это мой брат виконт Леон Даргоу и его жена виконтесса Лара Даргоу.

– Очень рада знакомству, – улыбнулась я, присаживаясь за стол рядом с Жориком.

– С каких это пор прислуга сидит за одним столом с графом? – окидывая меня неприязненным взглядом, процедила виконтесса.

Ее муж рассматривал меня с интересом и некоторой иронией, но без неприязни.

– С тех пор, как она спасла мне жизнь, – спокойно ответил граф и отпил из бокала воды.

– Что?! Она?! – искренне удивилась женщина. – Каким образом, Алекс?! Тебя же латал какой-то там захудалый лекаришка, который даже от шрама тебя избавить не смог!

– И откуда такая информация? – нехорошо усмехнулся граф.

– Да ладно тебе, – махнула рукой виконтесса. – Вся прислуга в курсе и сплетничает так громко, что хоть уши затыкай.

«Ну-да, ну-да…» – подумалось мне. Видимо, она так старалась не слушать, что узнала все, что только могла.

– Если бы не госпожа Вайт, которая не растерялась и остановила кровь, я бы до прихода лекаря не дожил, – все же ответил ей граф.

– Элис, а у вас, оказывается, много талантов, – вальяжно развалившись на стуле и окидывая меня очередным оценивающим взглядом, заметил виконт с таким взглядом, будто я тут графу оказываю еще и весь спектр интимных услуг.

Я посмотрела на мужчину в упор и спокойно, без тени улыбки, ответила:

– Спасибо, Леон.

Мужчина явно ожидал какой-то другой реакции. Он кашлянул и сел ровно.

Нам как раз принесли омлет с беконом и овощами, и все приступили к завтраку. Вазочки с различным вареньем и блюдо с пирожками уже дожидалось своих ценителей на столе. По воле судьбы я пропустила ужин, да и в обед съела всего лишь парочку булочек, которыми меня угостил лекарь, поэтому есть я хотела и на взгляды внимания не обращала. Только незаметно подмигнула поглядывавшему на меня Жорику. Он тут же расплылся в улыбке и тоже начал есть.

А еще у графа в доме нашелся кофе. В гостинице этот напиток не готовили – считалось, что он слишком экзотичен для провинции. Мне лекарь так и сказал: «Дорогуша, откуда в этой дыре такая экзотика?! Вот если вы решите заглянуть ко мне в гости, то…» Но у графа, к счастью, он имелся. Не сказать что я такая уж фанатка кофе, но утро предпочитаю начинать с него.

– И где же вы успели пристраститься к этому напитку? – глядя, как я наливаю себе из кофейника вторую чашку и подливаю в него молока, спросила виконтесса.

– Дома, – не соврала я и, смакуя, отпила глоток.

Вкус здешнего кофе имел слегка ванильный привкус и ореховый оттенок. С молоком сочетание было великолепным! Пожалуй, именно в этом мире я стану фанаткой кофе.

– Да? – скептически изогнула бровь молодая женщина. – И откуда же вы такая взялась?

Как же мне в этот момент захотелось ответить словами тетушки Чарли из фильма «Здравствуйте, я ваша тетя»: «Из Бразилии, где водится много-много диких обезьян!» А что еще мне было отвечать?

– Из гостиницы! – вместо меня авторитетно заявил Жорик.

Я улыбнулась, глядя на мальчика. Даже виконтесса фыркнула. Атмосфера немного разрядилась, но от меня все же ждали ответа.

– Я не могу ответить на ваш вопрос, – сказала я.

– Почему же? – насмешливо выгнула бровь виконтесса.

– Потому что нам с госпожой Вайт сейчас нужно обсудить некоторые детали нашего сотрудничества, – внезапно вмешался граф и встал. – Прошу вас, пройдемте со мной в кабинет.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Синяя борода – сказка об аристократе, который много раз женился, но о судьбе его жен ничего не было известно. Потом оказалось, что он их всех убил и спрятал тела.

Вернуться