Геза Шварц
Элла и магия вереска

Gesa Schwartz

Ella Löwenstein – Eine Welt voller Wunder

Original title: Ella Löwenstein – Eine Welt voller Wunder by Gesa Schwartz

© 2021 by cbj Verlag, a division of Penguin Random House Verlagsgruppe GmbH, München, Germany

© Пудова Е., перевод на русский язык, 2021

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

1. Фантастический подарок

Когда Элла Лёвенштайн по пути из школы подошла к своему дому, то просто не поверила глазам. Посреди улицы сидел и громко храпел тролль. Размера он был почти такого же, как небольшой дом жёлтого цвета, в котором девочка жила с родителями, и этот тролль перекрыл ей дорогу к жилищу. Его взлохмаченные чёрные волосы спадали на спину, а массивное тело вздрагивало каждый раз, когда он с шумом выдыхал. Длинные острые зубы торчали над губами, как клыки кабана. Выглядел тролль действительно устрашающе. Любая десятилетняя девочка при виде него точно бы перепугалась. Но Элла Лёвенштайн была необычным ребёнком.

Её глаза были цвета синих чернил, а курносый нос так дерзко торчал вверх, будто она была из рода гномов. Светлые волосы обычно спадали на плечи, как львиная грива, – если только она не заплетала их в две косички, как сегодня. И Элла давно уже не испытывала страха при виде этого создания: она много раз встречала его и даже втайне дала ему имя: Фридолин. Конечно, девочка понятия не имела, как тролля зовут на самом деле, ведь он ещё ни разу не заговорил с ней. Обычно он прятался от людей в лесу рядом с городом, но иногда, наевшись до отвала черники, внезапно засыпал глубоким сном. Элла уже не раз видела, как он мирно похрапывал в самых неожиданных местах.

Однако сейчас это было уже слишком. Спать вот так, посреди улицы, было попросту опасно. Конечно, другие люди не могли видеть тролля, но это никак не меняло тот факт, что он сидел прямо тут, посреди дороги. А если человек столкнётся с троллем – и тут не имеет значения: пешком, на велосипеде или на машине – ничего хорошего из этого не выйдет. Элла прекрасно это понимала. К сожалению, тролль спал очень крепко – никто и ничто не могли разбудить его. Ну… или почти ничто. Всё-таки в мире было то, что Фридолин любил ещё больше, чем чернику.

Элла оглянулась. Для исполнения её замысла свидетели были совершенно ни к чему. А особенно это касалось этой противной Фридерики из класса, которая давно уже по-настоящему бесила её. Вместе со своей гандбольной компашкой Фридерика не упускала ни единой возможности досадить Элле. К довершению всех бед она ещё и жила в соседнем доме.

К счастью, на улице никого не было видно. Элла быстро скинула рюкзак, достала из кармана красной куртки сладкую мятную палочку[1] и подбежала к Фридолину.

Этот трюк с мятными палочками она узнала совершенно случайно в тот день, когда впервые встретила Фридолина в лесу – он топал прямо на неё. От испуга Элла уронила рюкзак и убежала, потому что из всех прочитанных ранее книжек со сказками знала: тролли обожают лакомиться человеческими детьми. Только отбежав на приличное расстояние, девочка обернулась и увидела, что тролль с громкими причмокиваниями принялся осматривать брошенный рюкзак. Интересовали его там лишь мятные палочки. Вот и сейчас, когда девочка приблизилась к нему с угощением в руке, он начал жадно втягивать носом воздух.

От Фридолина пахло черникой, мхом и… танцующим снегом. Элла называла этот снежный запах ароматом магии. Она часто ощущала его, когда приближалась к таким существам, как Фридолин. «Волшебные существа», как называл их её отец. Странные создания, которых обычные люди видеть не могли, но которые при этом жили с ними бок о бок. Все те существа, в которых дети в возрасте Эллы давно уже не верили, но которые присутствовали в их жизни точно так же, как ветер или дождь. Обычно Элла старалась держаться от них подальше. Но если огромный тролль преградил вам путь домой, то выбора уже нет. Элла почувствовала мощный порыв ветра, когда Фридолин выдохнул, и сильный аромат черники заполнил всё вокруг. Застонав, тролль выпрямился, его глаза были ещё наполовину прикрыты. Элла помахала в воздухе мятной палочкой и танцующей походкой пошла по улице в сторону леса. Она махала руками, подпрыгивала и всячески пыталась привлечь его внимание, пока Фридолин не заметил в её руке мятную конфету. Наконец он двинулся за девочкой. Земля под ногами задрожала, но прежде чем тролль успел протянуть руку за палочкой, Элла швырнула её в лес так далеко, насколько могла.

Фридолин помчался за конфетой как собака, учуявшая колбасу. Элла улыбнулась, когда он с радостным хрюканьем склонился над любимой сладостью. Как же просто было осчастливить тролля! Не успела она об этом подумать, как услышала хихиканье. И если огромный тролль не смог её напугать, то при этом звуке она вздрогнула и нахмурилась. Глубоко вдохнув, Элла повернулась. Перед ней стояла Фридерика в окружении своих подружек.

– Ты чего тут разбегалась? – Одноклассница зашагала рядом, а её гандбольная компашка следовала за ними по пятам. – Не хочешь ещё раз показать свой странный танец? Выглядело очень элегантно!

Девочки рассмеялись, а Элла стиснула зубы. А что она могла сказать? Что Фридерика могла бы радоваться тому, что её не растоптал или не сожрал Фридолин? Тогда они точно бы объявили её ненормальной. Ни одна обычная девочка не могла видеть троллей, которые спали на улице. Да любых троллей. Для Фридерики это выглядело так, будто Элла сошла с ума и решила исполнить странный танец с мятной палочкой прямо посреди улицы.

– Ну, давай! – закричала Фридерика. – Покажи моим подругам, что ты тут вытворяешь, когда тебя никто не видит!

Никто, кроме тебя, – чуть не произнесла Элла. Потому что любимым тайным делом Фридерики было украдкой подсматривать за людьми. К сожалению, именно из-за этого дурацкого хобби Эллу уже несколько раз заставали за очень странными занятиями. Раньше, пока она не поняла, что иных существ чаще всего совсем не интересует контакт с людьми, она время от времени пыталась заговорить с ними. А раз Фридерика, как и любая другая девочка, не могла видеть волшебных существ, для неё это выглядело так, словно Элла пытается разговаривать с воздухом. С тех пор она считала её чокнутой и каждый раз досаждала, как только представлялась такая возможность. До летних каникул Эллу это не особо раздражало, потому что рядом была её лучшая подруга Ханна. Но она уехала на юг Германии к отцу, и Элле теперь приходилось справляться одной. А она и правда была одна. Кто же захочет дружить с ненормальной?

– Давай, поговори немного вон с тем деревом, – крикнула ей Фридерика. – Оно наверняка сможет многое тебе рассказать. Уверена, оно видело уже множество таких же сумасшедших, как ты!

Как по команде подружки Фридерики затянули:

– Элла свихну-улась! Элла свихну-улась!

Элла не могла больше сдерживаться. В ярости она повернулась к ним:

– Дерево точно смогло бы сказать что-нибудь более умное, чем ты, – ведь это несложно!

Она увидела, что лицо Фридерики покрывается пятнами гнева, отчего становится ещё краснее, чем было.

Затем развернулась и побежала.

– От кого ты убегаешь? – закричала Фридерика ей вслед. – Ты что, боишься злобных троллей в лесу? Вот, прихвати для них каштанов! В подарок!

Элла предпочла бы разъярённого Фридолина, чем толпу этих визжащих девчонок, которые бежали следом. Ядра каштанов со свистом пролетали мимо. Один из них больно ударил её по затылку. Наконец Элла добралась до маленького жёлтого домика, открыла садовую калитку, пронеслась по гравийной дорожке и с грохотом закрыла за собой входную дверь.

Девочку тут же окутало успокаивающее тепло родного дома. Снаружи о входную дверь глухо стукнули каштаны, а затем воцарилась тишина. Элла совсем запыхалась и пощупала шишку, которая выросла на затылке. Она была просто счастлива, что удалось сбежать от Фридерики, и её подружек, и всего того, что ещё бродило там, на улице, и отчаянно усложняло ей жизнь. Здесь, внутри, были только родители и она. И сейчас девочка могла…

Хр-р-р-ря-яясь!

Она так сильно испугалась, что даже отпрыгнула от двери. И только затем выдохнула. Одно было ясно: не только тролли умели громко шуметь. В искусстве поднимания шума папы от них ничуть не отставали.

Элла направилась прямиком к рабочему кабинету отца.

– Кабинет – это звучит солидно, – любил повторять он. То есть это что-то важное и серьёзное. Но вот само помещение на самом деле выглядело совсем не солидно и далеко не серьёзно. Повсюду вперемешку друг с другом стояли музыкальные инструменты, листы с нотами валялись на полу в полнейшем беспорядке, а посреди всего этого хаоса перед барабаном сидел её папа Эдгар с растрёпанными волосами и что-то писал на листе бумаги. Когда Элла вошла в дверь, половицы старого дома скрипнули. Отец поднял на неё глаза, затем сдвинул обратно на нос маленькие круглые очки:

– А ты сегодня рано!

Девочка плюхнулась в старое кресло, сидя в котором часто с самого раннего детства наблюдала за репетициями папы. Он был музыкантом и играл в группе. Кроме того, работал учителем музыки – это и было причиной того, что в их маленьком жёлтом домике постоянно что-то хряскало и бумкало.

– Ага, – сказала Элла. – Я бежала. А ты теперь работаешь на полу?

Отец провёл рукой по волосам.

– Сегодня я, похоже, ещё более рассеянный, чем обычно. Все мои карандаши странным образом куда-то подевались, и одной барабанной палочки не хватает. А этот огрызок карандаша я нашёл в футляре от скрипки, можешь себе представить?

– Похоже, всё дело в возрасте, – ответила Элла. Отец улыбнулся.

– Наверное, ты права.

Тут его взгляд стал изучающим, и девочка поняла, что потирает затылок, сама того не замечая.

– Фридерика Ужасная? – спросил он.

Элла кивнула. Эдгар был прекрасно осведомлён обо всех её проблемах с одноклассниками и даже о причинах, которые привели к такой ситуации. «Раньше я тоже мог видеть волшебных существ, – говорил он иногда. – Но постепенно разучился. Некоторые говорят, что это и есть взросление». Произнося эти слова, он всегда выглядел немного расстроенным.

Элла рассказала ему о произошедшем и горестно вздохнула. В такие дни, как сегодня, она готова была отдать что угодно, только чтобы стать взрослой.

– Мы можем сделать рогатку для каштанов, – ободряюще сказал отец. – Спорим, если Фридерика снова будет шататься у нашего дома, то на её спине появится парочка синяков.

Элла устало улыбнулась:

– Классная идея, но я как-нибудь сама разберусь. Скоро уже выходные, надеюсь, хоть тогда она оставит меня в покое.

Честно говоря, в это не особо верилось, но со своими проблемами всё же хотелось справиться самостоятельно. Хотя Элла и понятия не имела, как это у неё должно было получиться. Что она могла сделать против Фридерики и её подружек из гандбольной команды?

– Кстати, о покое или, скорее, его отсутствии, – сказал отец. – К нам заходила твоя тётушка. Эту картину она нарисовала для нас с мамой. А тебе в подарок она принесла этот восхитительный куст. Честно, я не могу выбрать, что из всего этого выглядит ужаснее.

– Ох, – выдохнула Элла. Картина представляла собой мешанину из красок. Скорее всего, на ней должен был быть изображён помидор. Или слон в балетной пачке. Точнее было сказать сложно, но Элла отчётливо представила себе тётушку Карлотту, усердно работающую над картиной: сиреневые локоны, забранные вверх кисточкой для рисования, как заколкой, пятна краски на щеках и вдохновлённая улыбка на лице. Карлотта была художницей и стремилась изображать всё как можно более реалистично. Для этих целей она тащила в квартиру всевозможные природные материалы. Это уже привело к тому, что однажды у неё дома произошло нашествие муравьёв, а в ванную как-то ночью нанёс визит жук-олень.

Вместе с этим она постоянно пыталась сделать дом своего брата немного уютнее. Например, она разом прислала ему ни много ни мало, а целых двенадцать соляных ламп: они должны были сделать воздух в доме лучше и превратить гостиную в оазис здоровья. Ну или вот этот куст вереска, который стоял перед картиной и выглядел весьма потрёпанным и печальным.

– Она сама его выкопала, можешь себе представить? – Отец Эллы смотрел на несчастное растение со смесью жалости и растерянности. – Собственноручно, да ещё и там, где это запрещено! И всё для того, чтобы преподнести его тебе в подарок. Да, он нуждается в некоторой заботе, но разве он не прекрасен? Прямо так мне и сказала, представляешь? Но намерения у неё по крайней мере были хорошие, а это ли не самое главное? Во всяком случае, я от всей души поблагодарил её от твоего лица.

Элла посмотрела на растрёпанный куст, в жизни которого явно бывали дни и получше. Если говорить начистоту, выглядел он так же, как она себя и чувствовала.

– Просто фантастический подарок.

– Ты можешь выкинуть его в компостную кучу, – предложил отец. – А картину абсолютно точно можно отправить в контейнер для опасных отходов. Но хуже всего то, что Карлотта пригласила меня и маму в субботу на свой вернисаж[2]. «Встреча в предрассветных сумерках», как она назвала это всё, что бы это ни значило. В любом случае нам придётся выезжать в самую рань, а вернёмся мы вообще далеко за полночь. Я уже заведомо «рад».

Эдгар глубоко вздохнул.

– Будь добра, избавь меня хотя бы от этого кустарника. Может быть, тогда у меня получится дописать песню и приготовить пиццу до прихода мамы.

Мысль о пицце сразу же улучшила настроение Эллы. Папа снова склонился над листком, и она вышла из комнаты, прихватив с собой куст.

Уже начинало смеркаться. Вскоре с работы придёт мама Хенриетта, и они будут все вместе сидеть на кухне и есть домашнюю пиццу. После всех происшествий с троллем и Фридерикой день всё же обещал закончиться хорошо.

С цветочным горшком в руках Элла направилась к задней двери, ведущей в сад. Вереск в руках закрывал обзор, а горшок, казалось, становился с каждым шагом всё тяжелее. Не дойдя до двери, она остановилась и посмотрела на куст.

Элла не могла припомнить, чтобы когда-нибудь в жизни видела столь несчастное растение. Внезапно она почувствовала жалость к нему. Осторожно сорвав пару увядших листьев, девочка вдруг решила, что оставит этот кустик себе и будет за ним ухаживать. Он же не может быть в ответе за поступки её сумасшедшей тётушки. Однозначно было ясно одно: несчастные должны держаться вместе.

Недолго думая, Элла направилась в свою комнату на втором этаже. Комната была не очень большая, но в ней было всё, что требовалось девочке: уютная кровать с электрической гирляндой, фотографии на стене, две забитые книгами полки, письменный стол со стулом, шкаф для одежды и лучший вид из окна во всём доме. Элла поставила цветочный горшок перед дверью балкона так, чтобы кустик мог видеть прекрасный дикий сад, который простирался позади их дома.

Мама работала ландшафтным архитектором, поэтому ей постоянно приходилось отвечать на уже надоевший вопрос: ради всего святого, почему именно у неё такой запущенный сад?

– Сапожник без сапог, – отвечала она иногда, но Элла знала, что мама любила их сад именно таким. Так же, как любила Эллу такой, какой она была. Всё свободное время, которого было совсем немного, она старалась проводить с дочкой. И мама не уставала повторять, насколько важны в жизни фантазия и воображение.

«Хорошо ей говорить», – думала Элла. Ведь мама даже понятия не имела ни о русалке, обитавшей в садовом пруду, ни о человечке, жившем на яблоне, ни о его самых безумных лётных испытаниях, которые он проводил с помощью малюсеньких летательных аппаратов. Элла назвала его господин Лилиенталь после того, как папа рассказал ей о знаменитом пионере авиации Отто Лилиентале[3]. Конечно, она не знала, правда ли его так зовут. Как и с Фридолином, с маленьким человечком она также ни разу не обмолвилась и словом. И похоже, так будет продолжаться всегда.

Вздохнув, Элла села за письменный стол. Её взгляд упал на стоявшую около лампы большую розовую миску в виде бегемота с хвостом, который напоминал пружину. Как обычно, она была до краёв заполнена яблоками. Эта миска тоже была подарком тётушки («Ну разве она не преле-е-естна?»). Элла закатила глаза. Для мамы было очень важно, чтобы она питалась здоровой пищей, особенно в те дни, когда папа готовил пиццу. Но никто на свете, даже розовый бегемот, не смог бы съесть столько яблок, сколько мама всё время накладывала в миску.

Элла начала делать домашнее задание. Математика. Она терпеть не могла математику. Интересно, а разбирается ли Фридолин хоть немного в математике? Она прилагала все усилия, чтобы перестать думать о тролле. Только она с головой ушла в сложное задание, как вдруг услышала позади какой-то шум. Будто кто-то что-то скоблил позади неё.

Но когда Элла обернулась, то ничего не увидела, кроме нескольких комочков земли на полу. Девочка пожала плечами. Наверное, земля просыпалась, когда она тащила цветочный горшок. Элла снова склонилась над тетрадкой. Прошло совсем немного времени, и она услышала потрескивание, а потом негромкий стук. Отец на первом этаже играл на барабане, но звук явно доносился из её комнаты. Сдвинув брови, девочка встала и внезапно заметила около кровати обёртку от шоколадки. Но ведь она не ела никакого шоколада… или ела?

Прежде чем она смогла найти ответ на этот вопрос, стук раздался вновь. Ей показалось, что шум доносится из-за кресла. Заглянув за спинку, Элла обнаружила там папин карандаш и… потерянную барабанную палочку. Неужели она уже настолько сошла с ума, что начала прятать вещи за мебелью, даже не помня об этом?

Элла почесала голову и ещё раз потрогала шишку. Может, ушиб был серьёзнее, чем она подумала сначала, и как раз из-за него начала вытворять странные вещи? Она рванула в ванную и распустила косички. Припухлость стала почти незаметной и не выглядела опасной для здоровья. Элла покачала головой по поводу странной ситуации и вернулась в комнату. Может быть, это папа решил подшутить над ней и…

Продолжить мысль она не успела, потому что в тот момент, когда она зашла в комнату, то разом увидела две вещи: тень размером примерно с сапог, которая тут же с молниеносной скоростью исчезла за креслом, и цветочный горшок, который вместе с кустом вереска завис на небольшой высоте над полом и весело раскачивался туда-сюда.

Остановился он только в тот момент, когда Элла с шумом втянула носом воздух. На мгновение показалось, что они смотрят друг на друга: девочка с гривой растрёпанных волос и цветочный горшок, «причёска» которого благодаря видавшему виды кусту вереска удивительным образом напоминала причёску Эллы. Создалось впечатление, что горшок почувствовал себя в ловушке. Затем послышался воинственный рык – и он на безумной скорости помчался к Элле.

У неё не было времени даже удивиться. Она инстинктивно отпрянула в сторону – и как раз вовремя. Цветочный горшок просвистел рядом с головой и помчался за ней, когда Элла попыталась спастись бегством в направлении письменного стола. Молниеносно схватив миску в виде бегемота, она швырнула яблоки себе за спину, а саму миску надела на голову, как защитный шлем.

Горшок быстрым зигзагом увернулся от яблочного обстрела и, как взбесившийся шмель, полетел за ней по комнате. Ловя ртом воздух, Элла перекатилась по кровати и жёстко приземлилась на пол. Около шкафа она схватила прислонённый к стене зонтик и проскользнула в нишу между шкафом и кроватью. Отсюда бежать было уже некуда. И вот цветочный горшок уже нёсся на неё. Девочке даже послышался его победный смех. Но в этот момент она выскочила из укрытия и, прежде чем противник сумел уклониться, врезала по нему зонтиком. Звонкий удар пришёлся в бок и отправил горшок в хаотичный полёт по комнате. Элле показалось, что она слышит звуки торможения. Вскоре после этого горшок с клацаньем врезался в стену, повернулся вокруг своей оси и, как оглушённый, упал на пол.

Элла часто задышала. Она вполне могла себе представить, как выглядела со стороны: зонтик поднят вверх для самозащиты, ещё и эта глупая миска в виде бегемота на голове. Неудивительно, что Фридерика считала её сумасшедшей. Девочка глубоко вздохнула. Сейчас не время было думать о надоедливой соседке.

Осторожно подойдя к цветочному горшку, Элла наклонилась к нему, втянула носом воздух – и поморщилась. Танцующий снег. Этот запах был окончательным доказательством того, что она и так уже поняла: похоже, в её комнате появился ещё один жилец. Она повернулась к креслу, за которым исчезла тень. Но кто подселился к ней – или правильнее было спросить что?

2. Говорящая с феями

Где-то вдалеке часы пробили полночь. Элла лежала в кровати и, полуприкрыв глаза, смотрела в непроницаемую темноту, сгустившуюся вокруг. Лежать вот так, отвернувшись к стене, и притворяться, что она спит, было совсем не просто. Мысли постоянно возвращались к цветочному горшку, стоявшему рядом, всего в паре метров. Накануне вечером она несколько раз пыталась выставить его на балкон. Но стоило только отвернуться, как он вновь оказывался в комнате, будто открывая дверь с помощью магических сил. Сейчас у неё было такое чувство, что из темноты за ней кто-то наблюдал – и, скорее всего, так и было. Кто-то или что-то там точно было.

Элла сжала в руке связку из зубчиков чеснока, которая висела у неё на шее. Пахли такие бусы просто зверски, но безопасность прежде всего! Правда, вампиры вроде не живут в цветочных горшках… но кто это проверял? В любом случае она понятия не имела, что за создание пробралось в её комнату. Она была убеждена, что лучше предполагать всё возможное, чем потом быть застигнутой врасплох встречей со смертельно опасными зубами вампира. Хотя, честно говоря, от запаха чеснока уже понемногу начинало тошнить. Если бы её сейчас увидела Фридерика, то хохотала бы до слёз, это уж точно. Ну или упала бы в обморок от запаха.

Тут Элла услышала какой-то шум. Нет, не какой-то шум, а тот самый шум, которого она и ждала. Девочка задержала дыхание. Это был шорох. Однозначно. Молниеносно Элла вскочила и нажала на кнопку выключателя света. Гирлянда засияла во всю мощь, торшер осветил комнату. Настольная же лампа ослепила какое-то существо, которое стояло в центре, склонившись над плиткой шоколада (та лежала там, будто нарочно забытая). Существо с измазанным шоколадом ртом растерянно смотрело на Эллу.

Девочка не знала, кто это мог быть. Возможно, действительно мини-вампир, фея с сияющими крыльями, гном в набедренной повязке или туманный дух, который постоянно менял форму и смотрел на неё светящимися глазами. За исключением вампира, она всех этих существ уже видела издалека, но то создание, которое она обнаружила перед собой, заставило её застыть с открытым ртом.

Это был лохматый монстр ярко-розового цвета. Или скорее монстрик, потому что он был довольно маленького роста – не выше, чем сапоги Эллы. Нос у него был картошкой, плюшевые ушки, хвост с кисточкой, как у льва, и острые зубы, которые немного выглядывали из широкого рта. Шерсть, покрывавшая всё тело, на голове переходила в дикую гриву, а на маленьких ручках сверкали острые когти. Одно было ясно точно: такого существа Элла ещё ни разу не видела.

Монстрик, по всей видимости, тоже был удивлён не меньше, чем она. Круглыми чёрными, как уголь, глазами он смотрел на неё, медленно вытирая шоколад со рта, а потом сделал шаг назад. Затем ещё и ещё один, пока не остановился около торшера. Он испытующе взглянул на Эллу и – р-раз! – исчез за торшером. Или правильнее сказать, исчезла только его часть. А вот пушистый живот и густая грива выглядывали по обе стороны торшера. Элла нахмурилась.

– Это самая неудачная попытка спрятаться из тех, что я видела, – сообщила она.

Монстрик вздрогнул так, что его шёрстка пошла волнами. Он осторожно выглянул из-за никудышного укрытия:

– Ты что, можешь меня видеть?

Голос напомнил Элле шум дождя. Невольно она заулыбалась.

– Наверное, я сплю, но ясно вижу маленького ярко-розового монстра с довольно грязными ногами.

Глаза монстра широко распахнулись.

– Монстра?! – закричал он вне себя от злости и одним прыжком выскочил из-за торшера так, будто там было недостаточно места одновременно для монстрика и его возмущения. – Я – Казимир, вересковый кобольд, и вовсе я не розовый, а цвета сирени! Это огромная разница!

Казимир посмотрел вниз, на свои ноги:

– А вот насчёт ног ты, пожалуй, права, – смущённо добавил он, но тут же опять нахально сверкнул глазами на Эллу. – Но, знаешь ли, глупо обзаводиться такими светлыми коврами. На них видно любое пятнышко.

Элла сердито выдохнула.

– Если бы я знала, что однажды у меня поселится розо… сиреневый вересковый кобольд, выбрала бы ковры цвета грязи. Прости, что не подумала об этом!

– Ничего! – ответил Казимир великодушно. – Никогда не поздно это исправить. Тёмные ковры сразу сделают всю комнату в целом гораздо уютнее. Ну раз уж ты сама об этом заговорила, то и балкон можно было бы обставить гораздо приятнее. Например, неплохо бы повесить там гирлянду, ту, что у твоей кровати. Правда, за меня можешь даже не беспокоиться! Мне бы и в голову не пришло поселиться у человека!

Он так выделил голосом слово «ЧЕЛОВЕК», будто ему было противно его произносить. Затем он добавил:

– Меня утащили насильно.

– Утащили насильно? Кто?

– Какая-то ненормальная женщина с волосами странного цвета, – ответил он, с любопытством прохаживаясь вдоль полки с книгами. – Свалилась на меня как снег на голову, выкопала мой дом, засунула его в цветочный горшок и приволокла сюда. А раз мой дом и я навеки связаны друг с другом, то и выбора у меня не было – мне пришлось отправиться вместе с ним.

Казимир говорил о тётушке Карлотте – это Элла сразу поняла. А вот вторая часть его речи показалась настолько непонятной, что у неё заболела голова.

– Твой дом? Ты о чём?

Он показал через плечо на вересковый куст, и Элла начала постепенно понимать, что к чему.

– Ты живёшь в этом растении?

– Вообще-то да, – ответил монстрик. – Сейчас оно, конечно, выглядит слегка растрёпанным, и это, естественно, твоя вина. В целом, скажу я тебе, невежливо избивать чужие дома зонтиками.

Элла фыркнула:

– Вообще-то невежливо натравливать на людей летающие дома. Мне пришлось бегать от тебя по всей комнате! Это ведь был ты? Или твой дом живёт своей собственной жизнью?

– Иногда мне начинает так казаться, – задумчиво проговорил Казимир, пожимая плечами. – Особенно когда в нём заводится дикий беспорядок. Но нет, ты, конечно, права. Это я направил горшок на борьбу с тобой. Ты пялилась на него так, будто собиралась его съесть! Мне не оставалось ничего другого. Нападение – это же лучшая защита!

– Не каждый день в моей комнате появляется летающий цветочный горшок, – возразила Элла. – К тому же он совсем не маленький. Ты мог меня просто убить!

Казимир замахал в ответ руками:

– Мой дом вовсе не такой злыдень. Наоборот! Он очень уютный, если, конечно, ты владеешь способностью уменьшаться. В нём есть всё, что пожелает сердце кобольда: кровать изо мха, запасы фундука в шкафах и даже тики-бар[4]. Я бы в порядке исключения пригласил тебя в гости, если бы ты смогла протиснуться в дверь. Мой сад тоже прекрасен, и там есть бассейн с грязью. Ты сможешь его увидеть, когда отнесёшь меня домой.

Элла сдвинула брови. Она не имела ни малейшего понятия, о чём тут разглагольствовал этот кобольд, но Казимир полностью игнорировал её непонимание.

– Не будем терять времени, – продолжил он. – Чем дольше я нахожусь вдали от Пустоши, тем слабее становится моя магия, и…

– Магия? – спросила Элла. – Ты что, хочешь сказать, что ты волшебник? Гарри Поттер, покрытый мехом, или ещё кто-то подобный?

Казимир презрительно фыркнул:

– Не знаю, о ком ты там болтаешь, но, естественно, кобольды умеют творить магию. Однако мы стараемся не использовать сильные заклинания, потому что на них приходится тратить ужасно много сил. Иногда даже слишком много. – Он чуть-чуть помолчал. – Во всяком случае, нам необходимо спешить, и не только из-за моей магии. Каждую минуту, которую мы тут тратим просто так, я теряю свою силу, а ведь ещё нужно найти место, откуда был выкопан мой куст. Вересковая пустошь большая, а путь далёкий и опасный. В любом случае нам стоит…

– Так, подожди, – перебила его Элла. – С чего ты взял, что мы отправимся в путешествие по Вересковой пустоши вместе?

– Ну ты же Говорящая с феями! – ответил он.

– Я… кто?

– Г-о-в-о-р-я-щ-а-я с ф-е-я-м-и, – повторил он по буквам, произнося очень чётко каждый звук.

Поняв, что до Эллы всё равно никак не доходит смысл его слов, он глубоко вздохнул:

– Ты человек, который может видеть нас, волшебных существ, и даже говорить с нами. Таких, как ты, осталось совсем немного. Точнее говоря, я ещё ни разу никого из вас не встречал. Но многое слышал, и все утверждают, что Говорящие с феями – друзья волшебного мира. Разве ты ничего про это не знала?

Элла покачала головой, и Казимир ещё раз вздохнул.

– Ох уж эти люди! Но не переживай, я помогу тебе, насколько смогу. А сейчас пойдём!

Элла уставилась на него:

– Ты это серьёзно? Я должна с горшком под мышкой и кобольдом сиреневого цвета на плече бегать по Пустоши посреди ночи, чтобы найти… какую-то там яму?

– Не какую-то там яму, – возразил он, – а посадочную яму, где рос мой куст, – то место, где я дома. Или ты боишься? Это было бы очень по-человечески!

Он издевательски взглянул на её импровизированные бусы из головок чеснока.

– Конечно, волшебный мир состоит не только из чудес, – продолжил он. – В нём ещё полно опасностей. Но ты не волнуйся! Я буду защищать тебя. Мы, кобольды, больше, чем иногда выглядим, поверь.

Элла чуть не расхохоталась, когда Казимир расправил плечи и с воинственным видом вздёрнул подбородок, но потом покачала головой:

– Я не Говорящая с феями, или кем ты там меня назвал. Я самая обычная девочка, которая, придётся это признать, может видеть странных существ. Но эта возможность создаёт мне пока что одни проблемы. А теперь ты хочешь, чтобы я, как сумасшедшая, бегала по Пустоши с цветочным горшком и кобольдом? Если Фридерика и её компашка увидят меня за этим занятием, то я могу сразу поставить крест на остатке учебного года! Они мне больше покоя не дадут. Я стану посмешищем для всей школы. Прости, но я никогда этого делать не стану!

– Люди чаще всего совсем не способны на подвиги, – тихонько сказал Казимир. – Но вот после стольких лет я встречаю Говорящую с феями. А она оказывается всего лишь маленькой трусливой девчонкой.

Поражённая, словно ударом, его последней фразой, Элла внезапно и правда почувствовала себя ужасной трусихой. Вместе с тем она разозлилась: на саму себя, на волшебный мир – и на кобольда, который ворвался в её жизнь и требует каких-то поступков, которые могут ввергнуть её в пучину неприятностей.

Она подбежала к балкону, открыла дверь и вытолкнула цветочный горшок наружу.

– С маленькой трусливой девочки хватит! – решительно заявила она. – Я не позволю себя оскорблять. Это моя комната, и я хочу, чтобы ты немедленно исчез отсюда!

Казимир ещё раз взглянул на неё большими чёрными глазами. Затем низко опустил голову и вышел из комнаты, не сказав больше ни слова.

Элла закрыла за ним дверь и для надёжности подставила под ручку двери стул. Она энергично задёрнула штору, но когда девочка уже лежала в кровати, отвернувшись к стене, её гнев постепенно начал улетучиваться.

Она представила Казимира: а вдруг он стоит с той стороны балконной двери и с опущенными плечами смотрит на штору? Он вовсе не выглядел сердитым или разочарованным. Только бесконечно печальным. И хотя Элла так и не решилась впустить его обратно, странные слова всё ещё звучали в ушах и вызывали лёгкое щекотание где-то в животе.

Говорящая с феями… Неужели она, правда…?

* * *

– Элла Лёвенштайн! – Господин Хубер стоял в дверях класса и демонстративно смотрел на часы. – Ты опоздала!

– Больше не повторится. – Элла, согнувшись под строгим взглядом учителя, проскользнула в класс. Она проспала. В голове всё ещё гудело, будто на неё упали сразу три магических цветочных горшка. Со стоном она рухнула на своё место.

– Ну что, натанцевалась вчера вечером? – прошипела ей Фридерика. – Ведь ты уже радуешься гандбольному лагерю?

Элла закатила глаза. Лагерь гандбольного общества, который устраивали в Вересковой пустоши, – как она могла о нём забыть? Дюжина групп мальчиков и девочек, которые только того и ждали, чтобы послушать истории Фридерики о её чокнутой соседке. Этот лагерь организовывали раз в год, и это приводило к тому, что Элла пару дней просто не могла выйти из дома. По правде говоря, это тоже не помогало.

– Мы придём навестить тебя, – сказала Фридерика приторно-сладким голосом. – Обещаю!

Девочка поймала на себе её злобный взгляд. Потом господин Хубер начал урок. Элла полезла в рюкзак за тетрадкой – и вляпалась рукой во что-то липкое.

– Ой, фу! – вырвалось у неё, когда она увидела прилипшую обёртку от шоколадки. Только услышав хихиканье, она заметила, что все в классе повернулись к ней.

– Элла, ты что-то хочешь сказать по теме урока? – спросил господин Хубер.

Она покачала головой и спрятала руку вместе с обёрткой под парту. Вздохнув, учитель продолжил урок. Элла, насколько смогла, вытерла пальцы о бумажный платок. Похоже, утром в спешке она случайно положила обёртку от шоколадки вместе со своими учебниками. С отвращением Элла завернула её в бумажный платочек. Она никогда бы в жизни не подумала, что слюна кобольда такая липкая.

Элла уже почти успокоилась, когда вдруг заметила какую-то тень впереди, за учительским столом. Внезапно стало очень холодно. Эта тень выглядела знакомо. Глаза её не обманули: там, прямо рядом с учителем, стоял Казимир и нагло смотрел на неё. Поначалу он просто, не трогаясь с места, изображал господина Хубера. У него настолько хорошо получалось, что Элла чуть было не расхохоталась. Внезапно учитель взмахнул рукой, чтобы что-то продемонстрировать. Казимир сделал вид, что господин Хубер попал по нему, пролетел по воздуху в направлении окна – и неожиданно исчез. Элла широко раскрыла глаза от удивления. Как он это сделал?

– Элла, – спросил учитель, – у тебя всё в порядке? Ты что-то не поняла?

Она испуганно покачала головой.

– Нет, я… – начала она. Но в этот момент внезапно снова появился Казимир. Казалось, что он приклеился к окну снаружи, расплющив лицо о стекло, плоский, как камбала. При этом выглядел он так смешно, что Элла не удержалась от смеха.

– Простите, – сказала она, когда учитель нахмурился, а все остальные вновь обернулись к ней. – На меня просто напала икота.

– Да уж, – прошипела Фридерика. – В голове!

– Может, тебе стоит выпить стакан воды? – сказал господин Хубер, прежде чем продолжить урок.

Элла последовала его совету, чтобы все решили, что её слова про икоту – правда. Но только она взяла стакан, как послышался неприятный звук, напоминавший скрип мела по доске.

От испуга девочка выплеснула воду себе на руку и тут увидела, как Казимир с высунутым языком сползает вниз по стеклу. Коротко подмигнув ей, он опять исчез.

Элла глубоко вздохнула. Нужно взять себя в руки. Он хочет её спровоцировать, это ясно как день. Надо просто игнорировать его, тогда…

В этот момент на середину её стола приземлился клубок меха цвета сирени. Она отпрянула назад и лишь в последний момент, когда господин Хубер посмотрел на неё, смогла сделать вид, что прогоняет муху. Фридерика и другие захихикали.

Элла вспотела от страха, увидев, как Казимир прыгает с парты на парту. Он топал по тетрадям её одноклассников, толкал некоторых из них в бок, так что они думали, что это их стукнул сосед по парте. В конце концов кобольд снова приземлился на парту перед Эллой.

С ангельской улыбкой он схватил карандаш её отца. Казимир вытащил грифель, и в его руке оказалась только полая трубочка. Другой рукой он подкидывал малюсенькие бумажные шарики.

– Ты что задумал? – прошипела ему Элла и попыталась схватить Казимира, но лишь громко стукнула рукой по парте. Поймав на себе укоризненный взгляд учителя, она вынуждена была молча наблюдать, как Казимир с удовольствием заталкивает себе в рот один за другим бумажные шарики.

Он жевал их, громко чавкая. Когда Элла поняла, что он задумал, ей сначала стало жарко, а потом холодно. Она увидела, как кобольд поднёс ко рту деревянную трубочку и с огромной скоростью (так, что даже слышны были негромкие щёлкающие звуки) начал выплёвывать шарики прямо в Фридерику. Та с визгом подскочила с места, когда плевательные шарики стали врезаться в неё со звуками, напоминавшими хлопки. На мгновение сердце Эллы остановилось. Казимир с совершенно невинной миной ухмыльнулся, подскочил и, глядя на неё, безмолвно сунул в руку девочки плевательную трубочку.

В тот же миг Фридерика повернулась к ней и в дикой ярости уставилась на предмет в руке Эллы.

– Какая гадость! – закричала Фридерика, и в этом случае, в порядке исключения, Элла была вынуждена согласиться с ней. Бумажные шарики запутались в её волосах, стекали вниз по щеке и с хлюпающим звуком шлёпались на парту.

– Она плевалась в меня! Посмотрите сами!

Её подруги тут же заверещали, господин Хубер крайне безуспешно пытался добиться тишины в классе, а головы всех учеников повернулись к Элле. Та мысленно застонала. Лучше бы осталась дома, в своей кровати.

Когда Элла вернулась из школы, то была рада, что родителей не было дома. Ей хватило сегодняшнего дня: визита к директору, тяжёлого разговора с рассерженным господином Хубером и Фридерикой, ей пришлось придумывать сотню отговорок, почему она плевалась во Фридерику липкими шариками (чего она на самом деле и вовсе не делала. Всё это было проделками кое-кого другого).

Она бросила рюкзак у кровати, отодвинула штору – и встретилась взглядом с круглыми глазами Казимира. Кобольд с самым невинным видом сидел на вересковом кусте и посасывал что-то, внешним видом напоминавшее малюсенький кокос. Совершенно спокойно он склонил голову набок.

– Ну как? – поинтересовался он, когда Элла открыла дверь. – Хорошо у тебя день прошёл?

Элла, скрестив руки на груди, остановилась в дверях. Она придумала уже тысячи возможностей наказать его. Среди всех способов мести больше всего ей нравилась идея фламбировать[5] кобольда. Но в конце концов она решила, что не станет ничего делать с ним. Ей определённо было необходимо поговорить с Казимиром.

– Если я тебе не помогу, то ты будешь вытворять подобное каждый день, да?

Дьявольский блеск появился во взгляде Казимира.

– Я бы мог, – сказал он и сделал большой глоток из кокоса. – Согласись, у меня есть комедийный талант. Но я добрый кобольд. Так что, скорее всего, такие трюки я буду повторять не каждый день, а через день. Это же просто курам на смех! Ты не бежишь в страхе от троллей, вступаешь в борьбу с цветочными горшками, но боишься своих одноклассниц. Нет, ну ты серьёзно? Говорящая с феями, которая боится нескольких глупых девчонок?

Элла вздохнула:

– Ты кобольд, поэтому ничего в ситуации не понимаешь. Если бы ты был мной, Эллой Лёвенштайн, которой приходится постоянно вступать в разборки с Фридерикой и её гандбольной компашкой, то смотрел бы на вещи совсем по-другому.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Мятные палочки – длинные конфеты со вкусом мяты, одна из самых любимых сладостей детей в Германии. (Здесь и далее примечание переводчика.)

Вернуться

2

Вернисаж – торжественное мероприятие в честь открытия художественной выставки.

Вернуться

3

Карл Ви́льгельм О́тто Ли́лиенталь – немецкий инженер. Он создал науку о планеризме и сам построил множество планеров.

Вернуться

4

Тики-бар – бар, оформленный в гавайском стиле.

Вернуться

5

При фламбировании блюдо на последнем этапе приготовления сбрызгивают, например, ромом, а затем поджигают.

Вернуться