Юлия Григорова
Во тьме. 3 книги в 1

Часть 1. Первый шаг во тьме
Пролог. Темнее ночи

За сто восемьдесят дней до их прихода

Нейтан

Темнота царила вокруг, и даже множество масляных ламп не могло с ней справиться. Казалось, что она поглощала свет полностью, без остатка. Единственное, что я мог видеть – свои руки и смутные очертания стен. Всё остальное пребывало в кромешной тьме. Мне прежде не доводилось спускаться так глубоко в шахты, и с каждым пройденным шагом хотелось развернуться и подняться наверх, к солнечному свету и свежему воздуху.

Что за нелёгкая понесла моих отца и брата в эти туннели? Причём именно тогда, когда мне в срочном порядке нужно было уехать. Пусть отец никогда не рассматривал меня как своего прямого наследника и в дела не посвящал, но в своих перемещениях по королевству я был ограничен и не мог покидать стен крепости без дозволения.

Наследником был Адамант – мой старший брат. Да, он никогда не вступит в брак, не обзаведется законными детьми, но права первого в очереди на титул и земли у него никто не забирал. Для меня это означало длительное ожидание, ведь моё время наступит только после него. Несмотря на это, отец придерживался позиции, что меня следует оберегать куда сильнее как потенциального продолжателя рода, ведь больше детей у них с матерью не получалось. Тяжкая доля легла на мои плечи и серьёзно ограничивала самостоятельность.

Чем глубже в шахту я погружался, тем труднее становилось дышать. В нос постоянно лезла потревоженная пыль. До появления здесь людей она спокойно лежала на стенах и земле, успев осесть за время, пока её никто не тревожил. Сегодня я не первый, кто прошёл этим путём, в этом не было никаких сомнений. Впереди раздавались голоса, они эхом доносились до моих ушей, заставляя переставлять ноги как можно аккуратнее. Не хотелось раньше времени оповещать отца и брата о своём присутствии. Всегда интересно послушать, о чём говорят люди, когда думают, что тебя рядом нет.

– Здесь слишком светло, – донесся до меня голос брата, заставив затаить дыхание.

– Погаси лампы и пробуй снова, – с ледяным спокойствием ответил ему отец.

– Это не поможет. Нужна пещера глубже.

– Глубже нет, а работы займут не один месяц.

Я почти остановился. Маячивший впереди свет потух, погрузив часть туннеля в ещё большую темноту. Мне это не понравилось. Да что уж там, мне не нравилось даже находиться здесь! Впереди кто-то застонал. Этот звук пробрал до костей, заставив остановиться и прислушаться. Хотелось развернуться и уйти, но тогда была вероятность, что друг, попросивший меня сопровождать его в путешествии, не дождётся, пока мои брат и отец освободятся и вернутся во дворец, а значит, уедет без меня. Поборов сомнения и неуверенность, я продолжил путь.

За следующим поворотом оказался тупик. Выглядел он как полукруглое замкнутое пространство с несколькими масляными лампами, что висели на вбитых в стены крюках. Судя по оставленным прямо здесь инструментам, рабочим предстояло вернуться и продолжить пробиваться сквозь камень скал в недра окружавших нас гор. Мне было известно, что наша крепость занимается добычей янтаря и известняка. Что добывали именно здесь – я не знал.

Стоило мне появиться из-за угла и осветить небольшой островок пустого пространства, выдолбленного в скале, как я окончательно убедился, что не должен был здесь находиться.

В центре пещеры на коленях стоял мужчина. Его руки и ноги были закованы в кандалы, а голова запрокинута назад. Рот незнакомца исказился, словно в немом крике, а в его взгляде отчётливо просматривался неподдельный ужас. Он трясся и с трудом оставался в таком положении, готовый в любую минуту рухнуть на холодные камни. Проследив за взглядом незнакомца, я понял причину охватившего его ужаса. Знакомое лицо наследника моего отца было пронизано тёмными линиями, тянувшимися из полностью почерневших глаз. Короткие русые волосы стремительно поднимались и трепыхались, словно их развевал ветер, хотя с тех пор, как я спустился в шахту, не ощущалось ни единого дуновения.

Брат тянул руку в сторону незнакомца и едва касался его лба пальцами. От места прикосновения разливались волны тьмы. Вторая рука, отставленная в сторону, ладонью прижималась к огромному янтарю, размером почти в человеческий рост. В самом центре этого массивного камня виднелся овал чёрного цвета, очень похожий на воронку внутри жёлто-оранжевого изваяния. Сейчас именно она впитывала в себя тьму, исходившую от ладони моего брата.

Я застыл на месте с широко распахнутыми глазами и смотрел на происходящее, не в силах оторвать взгляда от тьмы, что вливалась в камень. Постепенно мне начало казаться, что воронка пришла в движение. Подняв лампу, я неосознанно сделал шаг вперёд, всматриваясь в открывшуюся мне картину и пытаясь понять: это игра моего воображения или всё происходит на самом деле?

– Погаси её, – раздался голос отца откуда-то из-за моей спины. Он выхватил лампу у меня из рук и собирался отбросить её прочь, но в этот миг незнакомец издал громкий гортанный крик и рухнул на камни. Его глаза так и остались открытыми, но жизни в них уже не было. Тьма, крутившаяся возле пальцев брата, рассеялась, воронка внутри янтаря перестала шевелиться и замерла, превратившись в простое овальное пятно в самом сердце огромного камня.

– Что ты наделал? – недовольно буркнул отец, чуть подняв лампу и осветив своё суровое лицо. Оказывается, он стоял слева от входа в пещеру, в самой тени, из-за чего я не обратил на него внимания.

– Могли бы и предупредить, что сюда стоит идти только на ощупь, – попытался оправдаться я, но получилось плохо. Увидев, как брат приложил ладонь к камню, а чёрные линии на его лице медленно втянулись в глаза и пропали, я ощутил волну мурашек на коже. Взгляд отца тоже был направлен на Адаманта, выглядевшего как холодная скала.

– Это всё равно было бесполезно. Здесь недостаточно темно, а душа этого типа оказалась не настолько чёрной, как нам нужно. Моих сил при таких условиях не хватило бы, – отозвался брат, качая головой. Убрав руку с камня, он обернулся к нам, а затем щёлкнул пальцами. Пламя внутри ламп, развешанных по стенам, вспыхнуло, полностью осветив пещеру.

Теперь мне открывался полноценный вид на оранжевое изваяние высотой в человеческий рост. Никогда прежде мне не доводилось видеть кусок янтаря таких размеров. На нашем карьере часто добывали огромные камни, но не настолько. Внутри него просматривался тот самый чёрный овал, что поглощал свет. Именно из-за него даже при таком количестве ламп вокруг пещера казалась слишком тёмной.

– Ты уверен, что ничего не получилось бы? – сурово спросил отец.

– Да, уверен. Нужна пещера поглубже, куда не проникнет ничего снаружи. Да и преступник оказался слишком совестливым, нужен кто-нибудь похуже. В идеале не помешал бы и ещё один жрец, – недовольно проговорил брат. Его лицо выглядело напряжённым и рассерженным. Я очень надеялся, что из-за своего неожиданного визита не займу место незнакомца, так и лежавшего на полу пещеры с открытыми глазами, направленными на свод.

– Не хотите ничего мне объяснить? – тихо спросил я.

– При последних раскопках был найден этот камень. – Взмахом руки отец указал на янтарь. – По словам Адаманта, внутри него сохранился не закрывшийся портал в мир, куда сумеречные забирают тех, кто победил их. Если твоему брату удастся чуть расширить и удержать его, то я смогу войти внутрь и обрести могущество жрецов.

Каждое сказанное слово добавляло камней в ту гору, что и так расположилась на моей груди от плохого предчувствия. Сдвинув брови к переносице, я смотрел на человека, уже обладавшего властью в обширной части нашего королевства, и не понимал, зачем ему нужно что-то ещё? Мой отец был герцогом, одним из немногих, кто имел прямой доступ к королю в случае острой необходимости. Да, в силу установленных законов он не обладал полной властью даже над теми лордами, что находились в зоне его ответственности, но это не было поводом…

– Ты хочешь стать жрецом? – недоумённо спросил я.

– Конечно нет. Я лишь хочу обрести их силу, но не давать никаких обетов, как это сделал Адамант и все остальные. Таким образом жрецы сильно ограничивают себя, а это не входит в мои планы, – усмехнулся отец.

– Я сразу сказал, что эта пещера недостаточно глубокая. Я не столь силён, как сумеречные. Для поддержания портала мне нужны определённые условия. Более глубокое и тёмное место – это одно из них, – начал оправдываться Адамант, но отец прервал его, обратившись ко мне:

– Что тебя сюда привело?

– Я хотел предупредить, что мне нужно уехать, – растерянно промямлил я.

– Это настолько срочно, что ты не мог подождать, пока мы вернёмся во дворец? – с раздражением фыркнул отец.

– Ты же знаешь Хессвандая. Если ему что-то нужно, то это сразу становится срочным. Он просит меня сопроводить его в крепость Десмонтас и помочь в одном деликатном вопросе с бароном. Боится, что без участия твоего представителя его не станут слушать. И он хочет ехать прямо сейчас. А если я не вернусь в ближайшее время, он уедет без меня. Но ты же знаешь, одного его отпускать нельзя, он может ляпнуть лишнего, а там неизвестно, как к этому отнесётся барон.

Моего лучшего друга, графа Хессвандая Вольмана, окружающие знали лучше меня. Мы вместе росли в стенах нашего дворца, и Хесс был своего рода воспитанником отца. Это нас и сблизило. Получив в наследство титул и кучу записей своего родителя, он помешался на справедливости и бросился на борьбу с нечеловеческими условиями труда, которые чаще всего встречались на любых месторождениях нашего королевства. Сейчас Хесс с чего-то решил, что на алмазном карьере барона Десмонтас процветает рабство и беззаконие, что каралось смертной казнью. Допустить подобные обвинения в адрес подданного моего отца от своего друга я не мог и поэтому собрался поехать с ним. Отпускать его одного было слишком опасно.

– Конечно, отправляйся. Мне не нужно сейчас лишнее внимание со стороны короны, а если Хессвандай случайно начнёт войну, ничем хорошим это не закончится. Возьми свою гвардию на всякий случай, – недовольно буркнул отец. Он вручил мне лампу и махнул ладонью в сторону туннеля за моей спиной. – А заодно вели привести сюда ещё одного приговорённого, только кого-нибудь без совести.

Я кивнул, развернулся и пошёл прочь, не желая вникать в то, чем именно занимались мои родственники в самой глубокой пещере наших шахт. Пусть творят что хотят, их дело. На мне лежала более сложная миссия – удержать рот слишком импульсивного друга на замке и не допустить войны между ним и бароном Десмонтас.

Глава 1. Розовое платье

За сто семьдесят семь дней до их прихода

Криста

На одном из штандартов был изображён оранжевый шар с паутинкой линий по всей поверхности, похожих на застывшие языки пламени. Выделяясь своей яркостью на чёрном фоне, этот рисунок в первую очередь привлекал к себе внимание и затмевал все остальные. Всматриваясь в него, я пыталась понять, кому он принадлежал, но из-за скрупулёзной зубрёжки учебников истории окончательно запуталась в вариантах. В нашем королевстве существовало целых три крепости, избравших своим символом похожее изображение. У каждой оно обозначало что-то своё. Вот если бы я могла с такого расстояния отличить апельсин от янтаря, то угадала бы. Так что требовалось подождать, пока процессия приблизится к воротам.

На втором штандарте было изображено зелёное пятно на чёрном фоне. Ничем другим, кроме обозначения рода Вольман, оно быть не могло, и на самом деле представляло собой крону массивного дуба с двумя разветвлёнными стволами, однако в глаза бросался только затмевающий всё цвет предполагавшейся листвы. Почему-то больше никто не использовал близкие оттенки в символике. Я знала только один похожий герб – это был лавровый венок рода Лоренс, но их род считался угасшим, а символ – потерянным. Что именно случилось с представителями, я не помнила.

Вглядываясь вдаль в надежде увидеть другие штандарты, я недовольно сморщила нос. К моему великому разочарованию, их оказалось всего два, а значит, к нам едет не делегация, а представители всего двух родов. Скукота. Ради них даже пир устраивать не будут, если вообще удостоят аудиенции. Отец всегда трепетно относился к своему времени и не тратил его на бессмысленные визиты непонятных послов и представителей. Только поистине важный вопрос мог заставить его сесть на высокий трон в конце длинного и узкого зала приёма делегаций. Ну или, если бы сам граф Вольман удостоил нас своим визитом, а не прибыл бы какой-нибудь гонец от него. В иерархии нашего королевства титул отца значился среди низших, и не встретить такого гостя было бы оскорблением.

Впрочем, на моей памяти нас ещё никогда не посещали столь высокопоставленные персоны, только их представители, коих чаще всего встречал Стеллан. Ему отец полностью доверял и исполнение своих обязанностей, и присмотр за нами: своими дочерьми.

Стеллан был жрецом, приставленным к нашей крепости Великим храмом, он отвечал за нашу безопасность перед Богами и верховными жрецами. Не доверять ему во всём казалось глупостью – кому тогда доверять, если не ему?

Процессия, что приближалась ко рву, окружавшему массивные каменные стены, состояла всего из десятка всадников. Взгляд в первую очередь упал на двоих мужчин, что ехали рядом, как раз между теми, в чьих руках возвышались штандарты. С такого расстояния рассмотреть лица гостей мне не удалось, но прямая осанка и то, с какой непринуждённостью оба держались в седле, вызвало невольное восхищение. Не все наши гвардейцы выглядели так, когда покидали стены крепости верхом.

– Почему я не удивлён, что ты здесь? – неожиданно раздался знакомый мужской голос у меня за спиной, заставив вздрогнуть и обернуться.

При виде Стеллана я почувствовала, как мои щёки покрылись румянцем. Попытки этого не допустить в очередной раз успешно провалились. Он всегда заставлял меня краснеть, если оказывался рядом. В его присутствии по моей коже начинали бегать мурашки, а руки непроизвольно тряслись от волнения.

Сейчас жрец выглядел просто сногсшибательно. Никто при виде него никогда бы не догадался, что именно он в нашей крепости выступает посланником храма. Одетый в серую рубашку под чёрным жилетом и удлинённым кожаным пиджаком такого же цвета, мужчина стоял в шаге от меня, чуть склонив голову так, что его тёмно-коричневые, почти чёрные волосы с пробором ближе к левой стороне достигали подбородка. Тёмно-серые глаза смотрели прямо на меня, заставляя сердце бешено ускорять ритм. Надо было срочно отвернуться и перевести дыхание.

– Ты знаешь, кто к нам едет? – спросила я, вернув внимание процессии, что уже приблизилась к подвесному мосту через ров и остановилась в ожидании, пока его опустят. Путь оттуда до парадных дверей в наш замок, располагавшийся в самом сердце крепости, занимал около получаса. За это время мне нужно было успеть спуститься с башни, убедиться в своём идеальном внешнем виде и явиться в зал.

Хоть я и не являлась наследницей отца, но с тех пор, как мне исполнилось шестнадцать, моё присутствие при встрече гостей могло быть обязательным. Никто никогда не знал, где находилась моя старшая сестра и успеет ли она, а хоть один представитель рода Десмонтас обязан встречать прибывших важных персон. Если, конечно, отец не планировал явиться в зал приёма сам. Впрочем, в это верилось с трудом.

– Конечно знаю. Их гонцы прибыли ещё утром, но я не успел поймать тебя в покоях. А побывав и на псарне, и в конюшнях, как-то не подумал сразу пойти сюда. Слишком поздно, а обычно ты бываешь здесь раньше.

Все в крепости знали, где следует меня искать, если в других очевидных местах не нашли. Чаще всего утро я проводила там, где в нашей крепости обитали животные – любые, ведь я их обожала. Здесь, на самой высокой башне, были развешены мои кормушки для птиц. Каждое утро я исправно поднималась сюда, преодолевая триста двадцать ступенек, с целью наполнить их зерном. Основной птичник с почтовыми голубями располагался в другой, южной башне, и оттуда постоянно гоняли бедных птиц, не состоявших на службе. Это меня расстраивало, и я решила подкармливать их здесь. Вот и прикормила так, что каждое утро меня уже ждали. Сейчас пернатые друзья щебетали на карнизе чуть ниже подоконника, но всё моё внимание по-прежнему было привлечено к всадникам, столпившимся перед опускавшимся мостом.

– А как прибытие этой процессии связано со мной? – спросила я, вглядываясь в гостей, ведь теперь они были куда ближе, чем несколько минут назад.

– Если верить посланию, нашу крепость почтил визитом младший сын герцога Нейрон и лично граф Вольман. Ваш отец предполагает, что раз столь высокопоставленные господа приехали сами, то речь пойдёт о брачном договоре.

Стоило Стеллану произнести последние два слова, и моё сердце пронзила неприятная, давящая боль. Они приехали просить руки моей сестры, не иначе. Уж точно не моей.

Клео была на два года старше меня, а так как у отца не имелось сыновей, только мы, четыре дочери, двум из которых исполнилось четырнадцать и десять, то наследницей титула, крепости и земель пока выступала именно она. Помимо этой ответственности, на её плечи легло и другое тягостное бремя. Ведь она была первенцем в нашем поколении, а значит, когда ей исполнится двадцать два, за ней могут прийти сумеречные. После встречи с ними она либо станет жрицей, как Стеллан, либо сгинет навсегда. Во втором случае место наследницы займу я, если у отца раньше не появится сын или если сестра не выйдет замуж и не родит мальчика до своего двадцатидвухлетия. Тогда, в случае признания её погибшей, всё достанется её супругу и их ребёнку, но не мне. Вполне логично, что стать мужем Клео хотели очень многие. Отца заваливали письмами с предложениями, но лично пока никто не приезжал. Наша крепость располагалась на самой окраине королевства. И вот, наконец, ближайшие соседи решили нас навестить, а значит, скоро начнётся и паломничество всех остальных.

– Это не ответ на вопрос. При чём тут я?

Двое мужчин, возглавляющих процессию, выглядели очень молодо. Мне удалось рассмотреть пышные, слегка вьющиеся русые волосы одного, заканчивающиеся прямо над плечами. Фигура незнакомца была спрятана под серым плащом, но даже он не мог скрыть идеальную осанку. Волосы второго тоже были растрёпаны, но их цвет поистине завораживал, ведь в лучах утреннего солнца они казались ярко-оранжевыми, почти как красовавшийся на штандарте шар. Теперь я точно знала, что это янтарь, выступавший гербом рода герцога Нейрон.

Насколько я помнила, графу Вольману несколько лет назад исполнилось пятьдесят. Мы тогда ездили на празднование его дня рождения, но мне было всего двенадцать. Мужчина показался мне огромным великаном с длинными белыми волосами и густой объёмной бородой. Он был очень добр к нам с сёстрами. На тот момент даже Клео ещё не достигла возраста, в котором позволялось договариваться о помолвке. Если этот вопрос и обсуждался, то не при нас, и результаты нам не огласили. Сыновья графа в тот день меня не интересовали – только торт и сколько кусков мне разрешат съесть.

Однако никто из всадников не был похож на графа Вольмана. Тогда я решила, что это посланный вперёд отряд, которому приказали подготовить всё к его прибытию.

– Они приехали вдвоём, – сказал Стеллан. – Два представителя весьма влиятельных родов, стоящие на ступень выше, чем твой отец.

Мужчина явно подталкивал меня к верным мыслям, но я не хотела идти по протоптанной им дорожке и думать в этом направлении. Тяжело вздохнув, я откинулась назад, зная, что прижмусь спиной к груди собеседника и его ничуть это не смутит. Не предприняв попыток отойти или как-то мне помешать, Стеллан аккуратно коснулся моих длинных волос, спадавших на плечи, и сдвинул их в сторону так, чтобы они не лезли ему в лицо. Ощущая горячее дыхание мужчины чуть выше своего виска, я сильнее обхватила пальцами подоконник.

– Устали ждать ответа на письма? – недовольно спросила я первое, что пришло в голову.

– Твой отец предполагает, что им нужны две дочери, а не одна. По его мнению, для вас это будет весьма выгодная партия. Клео выйдет за младшего сына герцога, а ты – за наследника графа. Вы обе получите по крепости, где станете полноправными хозяйками.

В тот момент, когда Стеллан сказал это и попытался обнять меня за талию, я случайно столкнулась со взглядом одного из мужчин. Он словно невзначай запрокинул голову, изучая именно эту башню, и почему-то посмотрел прямо на меня. Отпрянув от оконного проёма, я наступила Стеллану на ногу, заставив и его отступить на шаг, а сама вжалась в стену так, чтобы снизу меня точно не было видно. Как много успел увидеть гость с такого расстояния? Рассмотрел ли он меня и то, как близко находился жрец? Видел ли незнакомец его руку на моей талии? Окинув себя взглядом, я поняла, что надо срочно переодеться. Если гость окажется слишком внимательным, розовое платье выдаст меня с потрохами. Слова собеседника пронеслись мимо ушей, не задержавшись в голове ни на секунду. Сейчас все мои мысли оказались заняты более важными вопросами, ведь на кону могла стоять моя репутация.

– Он посмотрел на нас, – испуганно сказала я, подняв взгляд на ничего не понимающего Стеллана. Слегка нахмурившись, тот выглянул в окно, а я побоялась повторить его действие, понадеявшись на жреца.

– Здесь слишком высоко, он ничего не видел.

– Невежливо заставлять гостей ждать, – заявила я и резко направилась к лестнице, затылком ощущая пронзительный взгляд Стеллана на себе.

– Они же не потребуют аудиенции сразу по прибытии. Их сперва проводят в покои, предложат отдохнуть с дороги, накормят. Не забывай, что до ближайшей крепости два дня пути верхом, а те три постоялых двора, что сохранились после года неурожая, в плачевном состоянии. Не думаю, что они ринутся обсуждать дела, как только переступят порог, – проворчал мужчина, нагоняя меня и чуть ли не дыша в затылок. Пришлось прибавить шаг, чтобы оторваться от него, но он тоже не сбавлял темп.

– Криста, – неожиданно мягко позвал Стеллан.

Он взял меня за локоть и остановил. Спустившись на одну ступеньку ниже, мужчина стал почти одного роста со мной. Подавить возникшую от его прикосновения дрожь по всему телу не получилось. Я постаралась вырвать локоть из крепкой хватки пальцев и не смогла. – Мы с твоим отцом никогда не отдадим твою руку недостойному, какой бы высокий титул он ни носил. Особенно если ты сама будешь против. Тебе не о чем беспокоиться. – Мужчина воспринял моё поведение по-своему.

Мне захотелось рассмеяться ему в лицо, но так я бы точно обидела Стеллана, а делать это желания не было. С чего он решил, что гостям есть до меня дело? Иногда у меня складывалось впечатление, что о моём существовании знал только он один, ну и пара служанок. С тех пор как я достигла шестнадцатилетия и мне официально стало можно делать предложения о вступлении в брак, ни одного письма с подобным содержанием в отношении моей персоны не поступило. Всех и всегда интересовала одна Клео, а я была лишь её блеклой тенью, о которой вспоминали только тогда, когда не могли найти сестру. На меня даже местные гвардейцы и вельможи не смотрели так, как на неё, хотя мы были почти точной копией друг друга, за исключением цвета глаз. Мои были серыми, а её – ярко-синими.

– Стеллан, я соглашусь выйти за первого, кто мне это предложит, – резко заявила я. На лице собеседника промелькнуло недоумение, он приподнял одну бровь. Мне всегда было интересно, как он это делает? Пытаясь повторить это действие, я постоянно терпела неудачу, вторая бровь почему-то всегда поднималась вслед за первой. – Но этого никогда не будет, всем на меня плевать. – Я собиралась развернуться и продолжить свой путь вниз по круговой лестнице, однако мужчина сделал шаг в сторону и преградил мне дорогу.

– Мне на тебя не плевать, – мягко сказал он.

От того, как были произнесены эти слова, я нервно сглотнула, а по телу пробежала приятная волна мурашек. Вот что он со мной делает?

– Но ты на мне не женишься, – ответила я, пожав плечами. Хотелось изобразить равнодушие, но не получилось.

Жрецам было запрещено вступать в брак. Они не могли официально связать себя с кем-то и создать полноценную семью. Ходило много слухов и сплетен, что некоторые из них всё равно вступали в отношения, имели незаконнорождённых детей, но в глазах общества это порицалось. А если об этом становилось известно в Великом храме, таких жрецов возвращали в его стены. Мне было запрещено даже думать о Стеллане, причём запрещено самой собой, но с бурлившими в груди чувствами бороться удавалось с трудом. Они мне не подчинялись, потому время от времени я позволяла себе маленькие радости, но дальше невинных касаний и целомудренных объятий мы никогда не заходили.

– Криста, ты же знаешь, насколько дорога мне. – Мужчина поднял руку и собирался коснуться моего подбородка, но я увернулась и не позволила этого сделать.

– Мне стоит поторопиться. Будет невежливо, если вместо отца и сестры гостей придётся встречать мне, а моё платье окажется пропахшим птицами. Ты позволишь? – Мой голос дрогнул, хотя я и пыталась придать ему уверенности. В тёмно-серых глазах на секунду вспыхнул огонь, заставляя меня залюбоваться им.

– Буду ждать тебя в зале, – ответил мужчина и отошёл с моего пути.

Сбежав вниз по лестнице, я с облегчением вздохнула. Находиться рядом со Стелланом изо дня в день, разговаривать и переглядываться, особенно когда мужчина вёл себя подобным образом, казалось невыносимым. Само собой, мне хотелось большего, хотелось ощущать прикосновения не только его рук. Порой эти желания и мысли сводили меня с ума. Правила приличия не позволяли мне предпринимать шагов по сближению более открыто. Учитывая невозможность вступить в брак и внутренние запреты храма жрецов, Стеллан тоже не делал этих самых шагов, хотя постоянно дразнил меня, словно вынуждая действовать первой. Слава Богам, мне хватало ума этого не делать. Я же не какая-то простолюдинка! Я дочь барона! Хоть и младшая. Мне положено ощутить вкус поцелуя только будущего супруга – и никого другого. О чём-то большем даже и думать нельзя – это лишь после свадьбы и только с одним мужчиной на всю жизнь.

По обычаям факт проведения первой брачной ночи должны будут засвидетельствовать, а затем проверить, что невинности невеста лишилась именно в эту ночь. Делают это матери жениха и невесты, присутствующие в комнате, но по ту сторону ширмы или задёрнутого балдахина. Они же проверяют простыни на наличие крови после. Нам с сестрой все уши прожужжали этими правилами. Сейчас ими пичкали наших младших сестёр. Всё чаще стали появляться слухи, что родовитые девицы попадали на брачное ложе уже не будучи девственницами. Их осуждали, поливали грязью, а новоиспечённые мужья возвращали таких девушек в отчий дом, как испорченный товар. Брак признавался недействительным, ведь не был правильно консумирован. Я бы не перенесла, случись такое со мной. Ни одно прикосновение Стеллана, каким бы приятным и волнительным оно ни было, не стоило такой участи. Приходилось держать себя в руках, но как же велик был соблазн!

Если гость смог рассмотреть нас… Если он узнает дочь барона в той, кого обнимал мужчина в оконном проёме башни… Мне не хотелось даже думать, что будет, расскажи он это отцу или кому-нибудь ещё. Вся крепость знает, что эта башня – моё любимое место. Отмахнуться, что это была не я, не выйдет, но ведь незнакомец не будет трепать языком, если не узнает, кого именно увидел там. Ему вообще должно быть всё равно. Подумаешь, парочка в окне. Что такого, если служанка или даже придворная дама позволила обнять себя за талию? Может, это была супружеская пара. Гостю ведь это неизвестно? А вот незамужней дочери барона такое непозволительно, и он всё поймёт. Если меня узнает.

Несясь по коридорам замка, я намеревалась сделать самую важную вещь сегодняшнего дня – переодеться.

Глава 2. Разум и огонь

За сто семьдесят семь дней до их прихода

Хессвандай

Постоялый двор был убогим. Ещё более убогим, чем стряпня хозяйки и личико её дочки. Брыкалась и стонала она, конечно, знатно, но вот брать пришлось сзади, лишь бы не видеть кривых зубов и пробивающихся над верхней губой усиков. В остальном её фигурка была без изъянов, стройная и подтянутая. Залюбуешься, если выше шеи не смотреть. За то, что удалось избежать поцелуев девицы и обойтись вообще без касаний губами её противной на ощупь кожи, меня следовало наградить. Вот приедем в эту проклятую крепость на краю мира – разгуляюсь не на шутку. Пока же пришлось довольствоваться тем, что было. Не воротить же нос только из-за уродливого личика и пары отталкивающих моментов?

Заранее приведя себя в порядок, я как ни в чём не бывало вышел из комнатушки хозяйской дочки, даже не обернувшись на звук её едва слышного голоса. Что там она спросила? Понравилось ли мне и зайду ли ещё, или что-то другое? Проще было сделать вид, что вообще её слов не уловил. Стараясь остаться незамеченным, я направился к выделенным нам покоям. Ну как к покоям – к двум самым лучшим комнатам постоялого двора, в которых когда-то останавливался сам барон на целых три часа! Так мне расхвалил крохотные помещения на втором этаже владелец заведения. Из мебели нам достались две односпальные кровати, сундук для вещей, стол, три стула, табуретка и печь в углу, чтоб не холодно было. Цену же заломили, как за хоромы во дворце. Потому ничего удивительного, что сдачу я стребовал с его дочки. Так ему и надо, пусть задумается о своей жадности. Девица, кстати, до меня невинной была, но кого это волнует?

Перед тем как пнуть сапогом дверь нашей комнаты, я взмолился, чтобы Нейтан не заперся там и мне не пришлось будить его или идти досыпать остаток ночи к сопровождавшим нас солдатам. Тем и вовсе пришлось разместиться в зале на первом этаже, где в дневное время накрывали столы и подавали еду. Расположившись на лавках или прямо на полу, каждый из солдат выбрал себе уютный уголок. Так выразился их капитан. Вот ему досталась комната ещё меньше той, где жила девица, но это было лучше, чем ничего. Не стоило вообще брать с собой такую толпу, но, как сказал Нейтан, его отец настоял на сопровождении.

Когда дверь покоев поддалась, я вошёл внутрь и предусмотрительно запер её. Мало ли что. Не очень хотелось стать жертвой разъярённого папаши или мамаши во время крепкого сна.

К моему удивлению, на столе горела свеча. Она стояла в глиняном горшке, служившим вместо подсвечника. Нейтан сидел на стуле, подперев голову кулаком, и всматривался в исписанные листы дневника моего отца. Нахмурившись, я резко направился к другу, намереваясь вырвать у него самую дорогую вещь из моего наследства, но тут он посмотрел на меня.

– Закончил? – сорвалось с его губ.

– Не трогай мои вещи, – недовольно пробубнил я в ответ, замерев на месте.

– Вы мешали спать всему дому. – Захлопнув дневник, Нейтан потянулся.

– Ты преувеличиваешь.

– Скажи это завтра хозяину, он тут по коридору с топором ходил. Благо Дастин отговорил его от бездумных поступков, напомнив, кто соизволил заглянуть к нему.

– Кто такой Дастин? – спросил я.

Скинув с ног сапоги прямо посреди комнаты, я прошёл в соседнюю, где и располагались два подобия кровати. Матрасы были просто никакие, но ничего лучше нам предложить не смогли.

– Капитан Орнин, – пояснил мне Нейтан.

– Его зовут Дастин?

– Тебя правда сейчас это интересует?

– Дастин Орнин, серьёзно? – усмехнулся я.

Как был в штанах и рубашке, не раздеваясь, я упал на кровать, зарывшись лицом в подушку. Глаза закрылись сразу. Через неплотные серые шторы забрезжил рассвет, а значит, спать осталось всего пару часов.

Вот только друг явно решил потрепать мне нервы.

– Ты хоть читал записи своего отца?

Сразу после вопроса мне по голове прилетело тем самым дневником. Выругавшись, я случайно отпихнул его в сторону, из-за чего он с глухим звуком рухнул на пол. Сильнее прижавшись к пропахшей елью подушке, я подсунул под щёку руки и пробубнил невнятный ответ. Сообразив, что сам ничего из сказанного не понял, а друг этого даже и не услышал, я приподнял голову и посмотрел на стоявшего в дверном проёме Нейтана. Суровые черты лица сына герцога лучше любых слов говорили, что он осуждает каждое моё решение, действие, да и сказанное слово, в том числе, но вот вслух никогда об этом не заикнётся. За что я мысленно сказал ему спасибо.

– Давай обсудим это завтра.

– Завтра уже наступило, и мы обсудим это сейчас.

– Тебе бабу надо, ты слишком напряжён, – недовольно буркнул я, повернувшись на спину и уставившись в деревянные доски на потолке.

– Со своим напряжением я справлюсь сам. Но поскольку сегодня мы подъедем к крепости, вопрос стоит в том, сдержишь ли ты своё. – Обойдя мою кровать, Нейтан нагнулся и поднял дневник с пола. Присев, друг открыл его и принялся перелистывать страницы, словно разыскивая что-то конкретное.

– Я своё только что сбросил.

– Хесс, меня не волнует, будешь ли ты делать непристойные предложения придворным дамам, главное, чтобы ты не делал их самому барону.

От слов друга я рассмеялся настолько громко, что схватился за живот. Этой ночью я точно никому не дам уснуть, даже эти несколько часов перед рассветом. Ну вот зачем так смешить? Стоило вспомнить, как выглядит барон Роберт Десмонтас, и смех только усилился, причём до слёз. Их я ощутил в уголках глаз и поспешил сразу смахнуть.

– Не переживай, непристойных предложений барону я делать точно не буду.

– Просто обвинишь его в использовании рабского труда, основываясь на записях отца? Ты даже не знаешь, правдивы они или нет. Прошло несколько лет, барон мог уже всё изменить сам. Тут нужен более тонкий подход. Нельзя заявиться в его тронный зал, ткнуть этой тетрадкой и попросить всех отпустить.

– Давай обсудим это позже, мне нужно хоть немного поспать, – устало взмолился я, успокоившись и закрыв глаза.

– Раньше надо было об этом думать. До того как потратил половину ночи на девку. Отец велел мне не допустить войны с бароном, а тот вполне может прийти в ярость от таких обвинений. С чего ты вообще подался в ряды борцов против угнетения и рабства? – спросил Нейтан.

– Если бы я не потратил половину ночи на девку, то точно сделал бы пару непристойных предложений, и хорошо, если не жене барона, за такое он мне точно войну объявит. И… я не подался ни в чьи ряды, я пытаюсь очистить свою душу.

– Что ты пытаешься сделать? – Возмущению друга не было предела. Мне пришлось приподняться на локтях, чтобы, когда глаза снова открылись, они могли видеть его, сидевшего в ногах моей кровати.

– Очистить свою душу. Ну, ты листай-листай, там всё написано, на последних страницах, – сказал я и снова упал на подушку, вытянув руки и ноги в разные стороны.

Как же хотелось спать! Закрыв глаза, я слушал звук перелистывания страниц дневника. Нейтан был моим лучшим и единственным другом. Больше десяти лет я провёл под крышей его дома, нас обучали одни учителя, мы были неразлучны, ведь мой отец отдал меня герцогу на воспитание. Сам же герцог Нейрон за всё это время не обмолвился со мной и десятью словами. Нейтан хоть и приходился ему младшим сыном, но тоже не особо удостаивался длительных бесед. Но ведь главное не это?

– Твоей душе уже ничего не поможет, – злобно проговорил друг.

– Наш бывший жрец, тот, с бешеными глазами, проболтался моему отцу, что сумеречные не приходят к тем, кто чист сердцем и совершает бескорыстные поступки, – пробубнил я, догадываясь, что Нейтан будет ещё долго рыться в дневнике в поисках нужных страниц, а значит, мне не удастся даже немного выспаться.

– И ты решил бескорыстно освободить рабов со всех рудников и карьеров королевства?

– Только с тех, о которых мне известно. Их перечень у отца тоже был, но там в основном его братья и близкие друзья. В том числе барон Десмонтас. Отца больше нет, я им ничего не должен, так почему бы не воспользоваться шансом? Дядьям я уже отправил письма, а вот барона придётся просить лично.

– Ты знаешь значение слова «бескорыстный»? – спросил Нейтан. Его голос доносился до меня так, словно друг находился где-то на дне колодца.

– Знаю, – промямлил я.

– Тот факт, что ты хочешь освободить рабов ради очищения души и лишь бы за тобой не пришли, уже делает этот поступок небескорыстным.

– Отец хотел бы этого. Он сам писал, что неоднократно думал о способах пресечения рабского труда на их рудниках, но не успел ничего сделать, – сказал я и ощутил горечь во рту. Ну вот, опять скорбь по отцу пробилась сквозь мою броню безразличия, а всему виной стали дурацкие вопросы Нейтана. Неужели ему было до этого дело?

– Развязать войну с бароном – не лучший способ почтить память твоего отца.

– Избавь меня от своих нотаций, поговорим утром, – отмахнулся я от друга.

Мне срочно требовалось поспать, пока мысли снова не вернулись к волнительным воспоминаниям о человеке, которого больше нет.

– Утро уже наступило, Хесс.

Я ничего не ответил, но услышал удаляющиеся шаги и как в соседней комнате хлопнула дверь. Ну и ладно. Я знал, что Нейтан разозлился на меня, однако через несколько часов отойдёт, и всё снова станет как прежде. Ведь у него тоже не было никого, кроме меня, даже при живом отце, матери и старшем брате. Ему повезло родиться вторым, а мне – нет.

В моей семье в живых осталась только мать. Отец и младший брат трагически погибли несколько месяцев назад при обрушении в одной из шахт, где как раз проводили осмотр нового месторождения. Ещё один младший брат получил травмы на охоте, несовместимые с жизнью. Промучился неделю и оставил нас с матерью вдвоём. Ей я был безмерно благодарен за то, что именно она взяла на себя все вопросы, связанные с управлением нашей крепостью и рудниками. Хоть официальным наследником выступал я.

Пока меня терзали свалившиеся на нас несчастья, мать хладнокровно выполняла мои обязанности. Смысла взваливать всё на себя и соответствовать полученному титулу графа я не видел, ведь всего через каких-то сто семьдесят семь дней мне должно было исполнится двадцать два. А это означало либо неминуемую смерть, либо шанс обрести силу жрецов, дальнейшее обучение в их храме и принятие дурацких обетов. Ни один из вариантов меня совершенно не радовал, вот я и отрывался как мог.

Случайно найдя дневник отца и прочитав его, я зацепился за одну фразу.

«Сумеречные приходят только к тем, чья душа познала тьму».

Я так и не разобрался, что это значит, но нашёл кучу теорий и решил попытаться воплотить хоть одну из них. После весьма разгульного образа жизни на протяжении последних лет очистить мою душу от тьмы, если мне и правда довелось познать её, представлялось делом непростым. Но разве помощь многим сотням людей, обречённых на рабский труд на алмазном карьере барона Десмонтас, не перевесит прошлое? Если мой отец не соврал о том, что барон использует рабов для сокращения расходов на производство, то моя роль в их освобождении должна стать моим очищением. К тому же так я исполню и одно из желаний отца, записанных на страницах дневника. Ему самому никогда не хватало духу поступить так, как собирался сделать я. Ничего лучше придумать я не смог и надеялся, что этими действиями оправдаю своё прежнее поведение и искореню тьму в душе. Ну а что до девиц… Вот спасу хоть кого-нибудь и сразу после этого завяжу. Может, даже женюсь, как велит мать, и успею зачать законного наследника. А пока надо урвать от жизни всё.

Когда мне на голову прилетело что-то мокрое, я резко вскочил с кровати. Руки невольно потянулись к поясу, но кинжалов на нём не оказалось. Они вместе с ножнами были заботливо уложены на сундук в ногах кровати Нейтана. Именно там я их и оставил перед тем, как отправился на миссию по соблазнению дочки хозяев заведения, намереваясь сделать всё быстро и вернуться в течение часа. Настолько быстро не получилось, а сдаваться я не привык, потому весь процесс и затянулся почти до самого утра.

Встряхнув головой и зарывшись в волосы пальцами, я сонно осмотрел подушку, не понимая, что меня разбудило. Взгляд случайно скользнул по полу между кроватями, куда и свалилось полотенце, которого здесь не должно было быть. Быстро повернувшись к двери, я встретился со злыми глазами друга.

– Приведи себя в порядок, а то выглядишь как бродяга. Я бы тебя в таком виде даже в крепость не пустил. И одежду смени на запасную. Поторапливайся, у тебя полчаса, – скомандовал Нейтан, не дав мне вставить и слова. Соображая, а удалось ли мне поспать, я нехотя слез с кровати и пошатнулся, стоило ногам коснуться пола.

– Да куда так спешить, – пробормотал я.

– Барон принимает посетителей только до полудня. Если явимся позже, он не соизволит даже встретить нас, не то чтобы поговорить, – сообщил друг, развернулся и вышел.

Прислушавшись к его удаляющимся шагам, я вздрогнул, когда дверь покоев с грохотом закрылась. Ладно, пусть будет так, как он сказал. Всё же сын герцога, хоть и второй, стоял выше меня и имел полное право отдавать мне приказы. Если, конечно, мы не находились в стенах моей крепости. Однако, увы, её даже не было рядом.

На всё у меня ушло куда больше времени, чем было отведено, но Нейтан в комнату так и не вернулся. Только убрав грязную одежду в свой мешок, я сообразил, что его вещей здесь больше нет, а значит, друг уже собрался в путь и вместе со своим сопровождением ожидает меня на улице. Посмотрев в окно, я различил силуэты наших спутников. Кто-то нервно бродил из стороны в сторону возле лошадей, кто-то уже восседал в седле. Два высоких штандарта развевались на ветру почти на уровне второго этажа.

Длинные русые волосы Нейтана выделялись среди всех остальных, ведь его солдаты были пострижены по уставу, и только он один выглядел как коротко стриженная девица, если смотреть сзади. Усмехнувшись, я невольно задержался на собственном отражении в стекле. Да, мои рыжие волосы не были короткими, но и не делали меня похожим на девчонку. Сейчас, после мытья, они выглядели красными и прилизанными. Ничего, за время пути успеют высохнуть.

Оторвав взгляд от окна, я осмотрел помещение ещё раз, убедился, что ничего не забыл и пошёл к выходу. Встретившая меня в коридоре девица не была сюрпризом. Не удивлюсь, если она ждала меня тут, метаясь из стороны в сторону. Стоило ей взглянуть на меня своими огромными серыми глазами, как она сразу расплылась в улыбке, демонстрируя кривые жёлтые зубы. Меня передёрнуло от их вида. Боги, как же хорошо, что я избежал участи быть поцелованным ею!

– Милорд, мне собрать вещи к вашему возвращению? Когда это будет? – запричитала девчонка, бросившись ко мне.

Прикрыв дверь комнаты, я чуть не споткнулся, пытаясь отпрянуть в сторону. Что я там вчера наобещал? Наверное, взять с собой и устроить в своей крепости? Или жениться? Да нет, не мог же я такое ляпнуть девке с постоялого двора. Или мог? Да какая разница, все они на одни и те же слова клюют, как одержимые. Пара восторженных вздохов, красивых фраз, в особых случаях – отдельные обещания, и вуаля – девушка уже сама мой ремень расстёгивает, даже напрягаться не нужно.

– Ничего не могу сказать, всё зависит от моего друга. Счастливо оставаться, – я поспешил отмахнуться от неё, лишь бы ничего не пришлось объяснять. Ещё хуже было бы, полезь она целоваться прямо тут. Пресечение этих действий вчера далось мне с огромным трудом. Поцелуи я не любил. Ведь они – это что-то более личное и чистое, и такого мало кто может заслужить. А уж первая встречная тем более не достойна касаться моего лица и рассчитывать на какие-то ответные действия.

– Но милорд, вы же вернётесь? – с надеждой в голосе взмолилась девушка, сцепив руки на груди и сделав шаг в мою сторону. Боги, как жалко она выглядела с этим выражением лица и полными надежды глазами. В них горели восторженные огоньки. Да-да, на меня все так смотрят, я уже привык. Внешностью я в мать, а она настоящая красавица с длинными вьющимися рыжими волосами и зелёными глазами. Даже сейчас, в её сорок пять, на неё заглядываются мужчины. Я не удивлюсь, если узнаю о наличии у неё пары любовников или скорой свадьбе с кем-то из них.

– А куда я денусь, здесь только одна дорога, – заметил я, кивнул на прощание и улыбнулся. Пусть хранит память о моей улыбке, ведь на обратном пути я попрошу Нейтана сюда не заезжать. Лучше объехать этот постоялый двор лесом, если есть такой путь.

Спустившись на первый этаж, я поймал на себе хмурый взгляд хозяина заведения. Бросив ему ехидную улыбку, удержался от желания показать язык. На улице меня уже заждались, и я не стал задерживаться возле двери, а сразу направился к приготовленной лошади. Нейтан восседал на своём чёрном коне, нетерпеливо теребил поводья и наблюдал за мной. Стоило мне устроиться в седле, как мы продолжили путь.

Массивная крепость возвышалась на фоне горного хребта и не могла не привлекать к себе взгляды. Где-то там, за ней, скрывался самый глубокий в нашем королевстве алмазный карьер. Он превосходил все остальные не только своими размерами, но и объёмами добычи, отражаемыми в документации, что предоставили полгода назад моему отцу. Если перевести всё в золото, то барон Десмонтас должен был быть самым богатым человеком в мире, но почему-то он таким не был. Почему? Ответа на этот вопрос я пока не знал.

В записях отца, доставшихся мне по наследству, имя барона всегда упоминалось не в лучшем ключе. В чём его только не подозревали. Причём не только мой отец, но и многие из лордов, с которыми он общался. Меня же, сказать по правде, это почти не волновало. Я просто хотел попытаться спасти свою шкуру от сумеречных и готов был попробовать любой способ, даже самый невероятный. Всё равно я ничего не терял, а до чувств и расходов барона мне не было никакого дела.

– Ты не будешь с порога орать ему про рабов, – неожиданно сказал Нейтан.

Друг ехал рядом со мной, в то время как все остальные солдаты, кроме двоих, со штандартами в руках, взяли нас в полукруг, но двигались на небольшом расстоянии.

– Хорошо, что ты предлагаешь? – поинтересовался я.

Повернувшись к Нейтану, я обнаружил, что тот смотрел не на меня, а на приближавшуюся крепость и поднятый подвесной мост через ров. Нас вообще могли не пустить внутрь, если так решил бы барон.

– Я отправил вперёд двоих гонцов ещё от постоялого двора. Они попытаются выбить для нас аудиенцию с самим бароном, но, если не получится и он решит принимать нас в общем зале, сперва следует ещё раз попросить о приватной беседе.

Рассудительности Нейтана можно было лишь позавидовать. Впрочем, как и его терпеливости. Даже сейчас, пока он говорил, лицо друга оставалось спокойным, хотя он прекрасно знал, насколько мне не по душе сказанное.

– Это будет проявлением неуважения и к тебе, и ко мне. Граф и сын герцога выше, чем какой-то барон, он обязан нас выслушать, а если не станет…

– Он ничего не обязан. Это его крепость. А мы лишь незваные гости, ведь нас никто не приглашал.

– Хорошо, что ты предлагаешь? – закатив глаза, повторил я.

– Если он откажется от аудиенции, то пойдём другим путём. Заявим, что явились сюда ради заключения помолвки.

– Я не собираюсь жениться. – Каждый раз, когда мать заводила разговоры на любимую ею тему продолжения рода, меня начинало трясти от злости. Вот и сейчас я сжал поводья с такой силой, что кожа перчаток натянулась и затрещала по швам. Зачем мне жениться, если скоро меня могут забрать? Чтобы всё наследство моего отца досталось какой-то знатной даме, которой посчастливилось подлизаться к тем, кто смог уговорить меня взять её в жёны? В моём случае любой брак был невыгоден, и я не видел в нём смысла. Пусть лучше всё достанется матери. А что насчёт продолжения рода, то уверен, на свете уже есть пара моих бастардов, вот пусть вырастут и идут в храм доказывать своё происхождение. Меня на тот момент, возможно, уже не будет в живых.

– Помолвка ещё не брак. К тому же никто не заставляет её заключать, сперва нужно всё обсудить. У барона четыре дочери, и он будет счастлив сбагрить хотя бы одну. Ради этого он тебя и ночевать в замке оставит, и наутро за стол ко всей семье пригласит. А уж там в отсутствии кучи придворных можно будет и про твоих рабов поговорить, и эта тема не покажется ему провокационной.

– Почему ты так в этом уверен? – спросил я.

Мы уже подъехали к краю леса и остановились. Замолчав, Нейтан подал какой-то знак людям на крепостной стене. Те ответили ему. Я же продолжал осматривать саму крепость, поражённый тем, как ровно были выложены камни, из которых её построили. Интересно, их добывали у себя или закупали у предков Нейтана? А может, у моих? Я знал только о том, что барон Десмонтас владел месторождениями алмазов, про другие его ресурсы дневник отца умалчивал.

– Потому что у него четыре дочери, две из которых уже достигли брачного возраста. Его заваливают предложениями, а супруга беспокоится, что дочери влюбятся в гвардейцев и не дай боги что случится, ведь тогда они вряд ли найдут себе достойную партию, – тихо ответил Нейтан. – Ты читаешь дневники своего отца, а я переписку своего, – чуть наклонившись в мою сторону, добавил он.

Усмехнувшись, я покачал головой. Учитывая знания друга, мне и правда стоит прислушаться к нему.

Мост начали опускать. Рассматривая ближайшую из башен, возвышающуюся над крепостной стеной ещё на несколько метров, я скользнул взглядом по оконному проёму на самом верху. Там стояла парочка. Девушка с распущенными светлыми волосами в розовом платье смотрела прямо на меня.

За спиной незнакомки замер высокий мужчина. Его лицо было зарыто в её волосах. Рукой он по-собственнически обнимал девушку за талию. Стоило мне присмотреться к ней, как она тут же отпрянула от окна и скрылась из виду. Почему-то никто не хочет быть замеченным за любованием мной. Каждый раз, когда я ловил на себе взгляды, их пытались отвести. Пусть, их право. Девушку я запомнил, и если ещё раз увижу, то не буду делать вид, что заметил её – пусть полюбуется мной подольше.

Глава 3. Любовь с первого взгляда

За сто семьдесят семь дней до их прихода

Криста

Прокручивая в голове проклятый момент, когда на меня снизу поднялся взгляд незнакомца, я пыталась вспомнить, как выглядело его лицо. В памяти оно не отложилось, только огненно-рыжие волосы, торчащие в разные стороны, ведь именно к ним и было приковано всё моё внимание. Значит, и он не рассмотрел ничего? Может, Стеллан прав, было слишком далеко? Как бы мне хотелось в это поверить, но ещё больше – чтобы гости уехали как можно скорее. Вот бы этот тип оказался каким-нибудь пажом, слугой, ну или просто гвардейцем. Тогда его и близко не подпустят ни к кому из тех, кому он может что-то рассказать. Да и мало ли, что там прислуге привиделось? Если он вообще что-то видел. Почему я так зациклилась на этом? Чем больше буду волноваться, тем скорее сама себя выдам. За всеми своими переживаниями и раздумьями я не заметила, как на меня натянули и зашнуровали платье.

– Вы прекрасно выглядите, госпожа. Этот цвет вам больше к лицу, чем розовый, – восхищённо воскликнула служанка, возвращая меня к действительности и заставляя посмотреть на себя в зеркало. Вьющиеся золотистые волосы струились по плечам и казались темнее на фоне зелёного платья с высоким воротником, который полностью закрывал шею. Да, платье матери представляло собой образец строгости, но и элегантности. В нём я выглядела старше, чем была. На мой взгляд, мне оно не шло, но ещё раз переодеваться времени не было. Да и не во что, как оказалось. Как назло, в моём шкафу преобладала одежда розовых оттенков.

Встряхнув головой так, что волосы стали казаться объёмнее и ещё больше рассыпались по плечам, я проигнорировала несколько комплиментов от служанок и решительно вышла из-за ширмы. Внутренний голос советовал не ходить в зал приёма. Он умолял меня запереть дверь и оставаться в комнате до тех пор, пока гости не уедут, ну или пока отец лично не пришлёт за мной пажа. Что мне там делать? Ведь если бы я не была на башне, то и не узнала бы об их прибытии. Ну и если бы Стеллан не нашёл меня там и не сообщил о них. Проклятие! Подводить жреца не хотелось, ведь если отец и сестра не удостоят гостей внимания, то он останется с ними один на один без положенного по правилам гостеприимства представителя семьи хозяина крепости. Взяв себя в руки и набрав в грудь воздуха, я пересилила свою неуверенность и вышла из комнаты.

Замок, приходившийся домом моей семье, находился в самом центре крепости, отделённый от неё внутренним рвом и каменной стеной. Он представлял собой белоснежное строение с множеством острых шпилей, устремлённых в небо. Арочные своды, огромные окна и витражи – всё это придавало ему утончённость и создавало впечатление, словно он лёгкий и хрупкий.

Сама крепость почти ничем не отличалась от остальных. Опоясанная глубоким рвом и массивной стеной с четырьмя высокими башнями, расположенными соответственно сторонам света, она возвышалась возле горной гряды.

Если верить детским сказкам, то наши предки строили крепости таким образом, чтобы никто, находясь снаружи, не видел людей внутри. Ведь в тёмное время суток, пока солнце ещё не встало и не ознаменовало начало дня, страшные чудища шастали по лесам, хватая невинных и поедая их заживо. Так пугали детей, заставляя их слушаться и не сбегать ночами из дома ради забавы. На самом же деле, причины воздвижения подобных укреплений крылись в их оборонительной способности. Так говорил мой учитель истории. Ну какие страшные чудища в наших лесах и почему их никто не видел, если они есть? Однако ворота крепости от заката и до рассвета оставались закрыты. Это распоряжение, отданное одним из предков отца, никто никогда не отменял.

Наша крепость располагалась у самой границы, потому требовала особого режима. Все остальные земли королевства были поделены между другими титулованными особами. Это деление произошло задолго до моего рождения, да и до рождения моего отца, и с тех пор ничего не менялось. Насильно отобрать ранее вручённую крепость с землёй, даже у подданного со столь низким титулом, как барон, мог только король.

Любые попытки завладеть чужой собственностью или иные распри сразу пресекались и карались смертной казнью. Приставленные к каждой крепости жрецы немедленно докладывали об этом в храм. Им даже не нужны были голуби, но Стеллан не хотел делиться со мной тем, как это делалось. Он мало говорил обо всём, что касалось его службы. Таковы были правила, которые он принял, переступив порог храма после обретения силы.

Чем ближе я подходила к двери, что вела в главный зал, тем отчётливее слышала голоса, что раздавались оттуда. Причём один из них принадлежал моему отцу, и это позволило мне облегчённо выдохнуть. Раз он сам принимает гостей, то в моём присутствии нет необходимости, и потому я могла затеряться среди придворных. Войдя в огромное светлое помещение со множеством высоких арочных окон и стеклянным потолком над центром, я поразилась тому, как мало людей собралось в зале сейчас. Обычно, когда на троне сидел отец, здесь было не протолкнуться, но не сегодня.

Моё появление осталось никем не замеченным, ведь я воспользовалась боковыми дверьми для прислуги, прошла вперёд и заняла удачную позицию возле колонны с золотым обрамлением, самой дальней от подиума и трона. Спрятавшись за ней от тех, кто находился в противоположной части зала, я мило улыбнулась двум гвардейцам, что стояли по обе стороны от распахнутых ворот в два человеческих роста, выступающих центральным входом с роскошной лестницы из холла. При виде меня оба парня дёрнулись, словно пытаясь выпрямиться ещё больше, но было некуда – они и так идеально держали спину. Ответные улыбки появились на их лицах. Больше никто меня не заметил, и это радовало. Оперевшись плечом о колонну, я выглянула из-за неё и окинула взглядом открывшуюся мне картину.

Все подданные жались к стенам и окнам так, что центральный проход из цельной мраморной плитой с зеркальной поверхностью серого цвета с непонятным узором, оказался свободен вплоть до самого подножия подиума в три ступеньки, на котором и возвышался высокий трон, но отец не сидел на нём.

Мне открывался вид на спины двух мужчин, замерших в паре шагов от первой ступеньки. Даже не видя их лиц, я смогла оценить, что гости предусмотрительно привели себя в порядок, прежде чем явились сюда. Где? На ближайшем к крепости постоялом дворе? Ведь не могла я переодеваться настолько долго, что их успели проводить в одни из гостевых покоев, где они постирали и высушили плащи? Та часть одежды мужчин, на которую открывался вид, выглядела идеально чистой, чего не могло быть, если бы они только что спешились после нескольких дней пути. Переоделись на подъезде к крепости?

Один из них был в кожаных доспехах и сером плаще, чуть съехавшем с плеча. Его русые волосы вились, из-за чего торчали в разные стороны и полностью закрывали шею. Мне довелось рассмотреть эту причёску из окна башни, как и причёску мужчины, который стоял справа. Стоило увидеть растрёпанные волосы столь завораживающего рыжего цвета, как у меня остановилось сердце. Надежды на то, что видевший нас со Стелланом незнакомец, окажется кем-то невысокого ранга, рухнули в один миг. Сейчас он стоял перед моим отцом. На его зелёном плаще я различила очертания эмблемы дома Вольман. Проклятие! Зелёный был его цветом, а я, как дура, напялила это платье!

В отличие от гостей, отец стоял ко мне лицом, возвышаясь над ними статуей самому себе и не удостаивая никого другого своим вниманием. Даже меня, ведь он явно не ожидал увидеть дочь, прячущейся за колонной возле входа в зал.

– Ты пропустила церемонию приветствия и раскланивания. Было забавно наблюдать за выражением лица твоего отца, когда ему пришлось кланяться этому сопляку, ведь, будучи сыном герцога, он самая значимая персона в этой комнате, – шёпот Стеллана раздался над самым ухом, заставив меня оторваться от зрелища в том конце зала и обернуться на мужчину за моей спиной.

Вот как ему удавалось каждый раз подкрадываться ко мне настолько близко и оставаться незамеченным до самой последней секунды? Не иначе использовал свою великую магию, которой обладал на правах жреца. Других объяснений этому не было. Сглотнув возникший в горле ком, я снова перевела взгляд на гостей и постаралась заставить себя не думать о том, как непозволительно близко стоит мужчина и что это видят гвардейцы.

– Он не сильно младше тебя, – сурово процедила я сквозь зубы, надеясь, что собеседник поймёт мой настрой и отодвинется.

– Кто? Нейтан Нейрон? Даже его имя смешно звучит. Мы с его братом в одно время проходили обучение в храме. Не знаю, насколько он его младше, но года на четыре точно.

Мне хотелось наступить Стеллану на ногу и тем самым дать понять, что ему следует отстраниться. Дыхание мужчины щекотало кожу в области моего уха, а в нос бил запах его парфюма, который мне никогда не нравился, так как глушил естественный аромат.

Словно прочтя мои мысли, собеседник обошёл колонну, за которой я пряталась, и прислонился к ней так, что теперь она находилась между нами. Сейчас он тоже стоял ко мне спиной, и я могла видеть лишь левый бок и половину лица. Пусть так, зато никаких взглядов никто на нас бросать не будет.

– Не ожидал вашего визита, милорд. Если бы мы получили известие о нём заранее, то непременно подготовились бы должным образом. – Голос моего отца звучал сухо и официально. Казалось, что все в зале прекрасно слышали в нём нотки пренебрежения к гостю, к которому он обращался.

– О, прошу, не стоит беспокоиться о моей персоне. Я здесь лишь в качестве поддержки друга. Это у него к вам несколько просьб. Я же не мог не составить ему компанию в этом путешествии, – небрежно отмахнулся тот из гостей, у кого были русые волосы. Младший сын герцога, Нейтан Нейрон, как назвал его Стеллан. В последний раз, когда я его видела, мне едва исполнилось семь. Мы тогда были у них в гостях. Я прекрасно помнила его старшего брата, но не его.

Подняв руку, Нейтан похлопал по плечу своего спутника, чем привлёк к нему внимание. Взгляд отца заметно подобрел, это сразу бросилось мне в глаза. Интересно, а кто-нибудь ещё заметил эту перемену?

– Граф Вольман, – обратился отец к обладателю рыжей шевелюры и едва заметно склонил голову. – Примите мои соболезнования в связи с кончиной вашего отца, он был достойным человеком.

– Благодарю, барон, но срок моего траура уже давно подошёл к концу. Жаль, что голубь так и не принёс вам эти печальные известия. Я был уверен, что наш жрец посылал его, и вы в курсе этой трагедии. – Голос гостя звучал мягко, он обволакивал и вынуждал внимать каждому слову. Мне понравилось, как он говорил, его хотелось слушать не переставая.

Гостям сейчас было не до меня, и прятаться за колонной я больше не видела никакого смысла. Высунувшись, я обошла её и встала плечом к плечу со Стелланом. Мужчина никак на это не отреагировал, он спокойно продолжал наблюдать за развитием событий, ведь именно в этот момент взгляд отца скользнул в нашу сторону. Вот он удивится, если узнает меня в зелёном платье.

– Что привело вас к нам? – устало спросил отец у графа, снова посмотрев на него.

– Я бы хотел попросить вас об аудиенции, есть один деликатный вопрос… – начал граф, но отец перебил его, выставив руку ладонью вперёд.

– Полно, у меня нет секретов от моих подданных и самого близкого окружения.

Я улыбнулась, ведь слова отца были правдой. Он никогда и ни от кого не имел секретов, отвечал прямо и не любил приватные беседы, даже с самыми близкими советниками и помощниками по управлению крепостью. В прошлом все дела часто велись прямо при нас с сёстрами.

Гости переглянулись. Мне удалось заметить, как Нейтан качнул головой, словно запрещая графу что-то делать или говорить, а тот нахмурился. Всё это произошло настолько быстро, что я едва не упустила этот момент из виду. Переступив с ноги на ногу, мужчина с рыжими волосами откашлялся, готовясь к речи, но спутник опередил его:

– Граф Хессвандай Аарон Вольман прибыл сюда с целью просить руки вашей дочери. Я вызвался засвидетельствовать эту помолвку в случае положительного решения. Он немного застенчив. – Сделав шаг вперёд и толкнув друга в спину, улыбнулся Нейтан. От того, каким взглядом на него посмотрел граф Хессвандай Аарон Вольман, холодно стало даже мне, а я видела лишь половину его лица. Тут же возникло желание очутиться где-нибудь рядом с отцом и иметь возможность наблюдать за гостями полностью, а не только за их затылками, ловя моменты, когда они немного поворачивали голову.

– Я же говорил, – шепнул мне на ухо Стеллан, но я не удостоила вниманием его замечание.

Почему-то у меня перехватило дыхание. Я могла смотреть только на рыжий затылок в ожидании, что будет дальше. Неужели он и правда приехал просить моей руки? Зачем ему Клео, если у него есть своя крепость? Как он планирует руководить двумя сразу, если получит нашу?

– Какой именно? У меня их четыре. Советую выбрать Кайсу. Ей, правда, всего десять, но, так и быть, по достижении ею допустимого возраста можем сыграть свадьбу. Она единственная похожа на меня, – отозвался отец, а по залу прокатилась волна смешков.

Придворные пытались их скрыть, но получилось не у всех. Плотно сжав зубы, я скрестила руки на груди. Ну ещё бы! Кайса с рождения была любимицей отца, самая младшая из дочерей, да ещё и единственная, у кого были русые волосы, а не золотистые, как у нас всех. Этим мы пошли в мать.

– Боюсь, я не готов ждать так долго, а, учитывая, что мне почти двадцать два и я единственный представитель своего рода, вы должны понимать деликатность моей ситуации и не считать спешку преждевременной, – ответил граф.

Ему почти двадцать два. От этих слов внутри меня всё похолодело. Стало понятно, почему ему столь поспешно потребовалась жена.

Если он тоже первенец, то по достижении этого возраста, в день рождения за ним могут прийти сумеречные, как и за моей сестрой. Когда это случалось, у человека было два пути: он мог либо сдаться и умереть на месте, либо бросить вызов явившимся существам, победить и пропасть, а затем вернуться, наделённым магией жрецов. Возвращались не все. Никто не знал, по какому принципу сумеречные выбирают первенцев и почему именно их. Попытки выяснить это так и не увенчались успехом.

Жрецы всегда призывали людей молиться не только богине света, но и богу сумерек. Ведь без него всему живому было бы негде прятаться от солнечных лучей. День никогда бы не сменялся ночью, и только богам известно, во что превратился бы наш мир. Считалось, что тех, за кем приходят сумеречные, избрал бог, и он затребовал их к себе в качестве жертвы за спасение мира от света. Те же, кто смогли доказать, что они достойны, вознаграждались даром в виде магии и становились жрецами после обучения в храме. Сами жрецы не помнили, что происходило с ними с момента победы в поединке. По крайней мере, так говорили вернувшиеся.

– Тогда выбор не столь велик. Дочерей, достигших совершеннолетия, у меня всего две.

Почему мне так сильно хотелось, чтобы назвали моё имя? Ведь если граф женится на мне, то заберёт к себе, и я никогда больше не увижусь со Стелланом. Смогу забыть его. Какое несказанное облегчение мне это принесёт! Больше никаких мурашек по всему телу от его едва заметных касаний. Никакого соблазна нарушить приличия и оказаться в его объятиях. Да и какое мне будет дело до Стеллана, если рядом появится такой супруг. Интересно, а граф вообще знает, как меня зовут?

– Полагаю, вам нужна моя рука? – раздался звонкий голос моей старшей сестры, заставивший меня открыть рот от возмущения. Да как ей хватило наглости вот так вклиниться в разговор и посягать на мужчину, за которого я мысленно уже почти вышла замуж?

Мелодично стуча каблуками по мраморному полу, Клео вышла из-за спин придворных и замерла перед отцом. Её яркие, светлые волосы, точь-в-точь как мои, были заплетены в косу и перекинуты через плечо. Брови и ресницы сестра подводила углём, делая их чёрными. Вместо платья на ней были кожаные брюки и куртка, больше напоминавшие мужскую военную форму, но пошитые строго по её фигуре. Честно признаться, выглядела она великолепно, даже я всегда это замечала. Учитывая, что моя стройная фигура была спрятана под платьем, а достоинства Клео выставлялись напоказ из-за специфики одежды, все взгляды всегда были прикованы к ней.

Время от времени мне тоже хотелось поменять свой гардероб, но воспитание не позволяло. Неприлично девушке так одеваться, ведь подобный наряд подчёркивает каждый изгиб тела. Это, несомненно, привлекает внимание мужчин. Из-за облегающей одежды им даже представлять ничего не надо, и так все видно, словно девушка полностью обнажена. Вот только при разговоре их будет интересовать лишь то, что у неё под одеждой, а не она сама. Как сестра этого не понимает?

– Граф Хессвандай Аарон Вольман, позвольте представить вам мою старшую дочь, Клементину Десмонтас, – сказал отец.

Хоть кто-то в моей семье соблюдал правила этикета. Клео не имела права заговорить с гостем до тех пор, пока их не представили друг другу. А это произошло только что. Возможно, они и были знакомы с детства, но минуло больше пяти лет, а память всех рано или поздно подводит.

– На его месте я бы сбежал прямо сейчас, – шепнул мне Стеллан. Кожу возле уха вновь обдало его горячим дыханием, и по ней пробежала волна мурашек, вынудившая меня покоситься на мужчину. Он так и стоял рядом со мной, засунув руки в карманы, благодаря чему его левый локоть якобы случайно касался моей руки. Из-за напряжения и сосредоточенного на гостях внимания я даже не замечала этого.

– А других вариантов нет? – спросил граф. – Вы же сказали, что дочерей четыре. Кажется, я созрел для ожидания.

Если бы Стеллан не накрыл мои губы своей ладонью, то сорвавшийся с них смех услышал бы весь зал. Однако, благодаря жрецу, я издала только едва слышный смешок. Остальное пришлось проглотить и ударить мужчину по руке, намекая, что ему нельзя ко мне прикасаться. Отец бросил злой взгляд в нашу сторону. Вероятно, именно из-за открывшейся ему картины он решил забыть, что у него есть вторая дочь, достигшая возраста, в котором можно выходить замуж. А то, каким пунцовым стало лицо сестры, я запомню надолго.

– У меня нет на это времени, – сурово рявкнула Клео, поставив руки на пояс, а ноги – на ширину плеч. – Так вы просите моей руки или нет?

– Считаете себя достойной меня? – с вызовом спросил граф.

Почему-то от его вопроса мне так сильно сдавило грудь, что казалось, ноги вот-вот подкосятся и я осяду на пол под колонной. Если Клео его недостойна, то куда уж мне. Неожиданно рука Стеллана скользнула по моей спине и застыла на пояснице. Учитывая, как близко мы стояли друг к другу, это вряд ли кто-то мог видеть. Касание его пальцев было приятным, но от тяжести в груди не избавило.

– Ха. Вот достойны ли вы меня? Предлагаю проверить, – не уступая графу в уверенности, сказала сестра.

– Как?

– Схваткой, конечно, – усмехнулась Клео и протянула руку в сторону. – Подайте меч.

Один из гвардейцев сорвался со своего места и поспешил к ней, на ходу извлекая меч из ножен. Опустившись перед моей сестрой на одно колено, он поднял руки над головой, протягивая лежащий на них клинок. Вот так всегда. Одно слово, и все мужчины в крепости упадут к её ногам. Её, а не моим. К моим падёт разве что Стеллан, и то только после моего первого шага по направлению к нему, который я никак не сделаю.

– Схваткой? Вы уверены? – в голосе графа слышались нотки напряжения.

– Конечно. А вы не уверены в своих силах? – Клео приняла оружие, осмотрела его и сделала несколько взмахов так, что отцу пришлось отойти в сторону. Поражало, что он просто стоял там и смотрел, ничего не говоря дочери, перешедшей все возможные границы.

– О, в своих я более чем уверен. Просто… не очень хотелось бы ранить будущую супругу.

– У вас не будет шанса это сделать.

От самоуверенности сестры мне захотелось закатить глаза, но в этот миг граф стянул с себя плащ и вручил его другу. Мой взгляд буквально прилип к открывшейся фигуре гостя. Высокий, подтянутый, стройный, он был одет в тёмно-зелёный жилет поверх чёрной рубашки и в кожаные штаны. На поясе с обеих сторон висели ножны. Из них он извлёк по кинжалу. Сестра тоже наблюдала за ним с нескрываемым любопытством, крутя рукой с мечом и разминая мышцы.

– Может, мне попросить меч и для вас? Не думаю, что ваши ножики смогут составить конкуренцию моему оружию, – предложила Клео.

– Посмотрим. – Равнодушно пожал плечами граф, принимая боевую стойку. Он пропустил оба кинжала между пальцами и вернул их в ладони. Почему-то мне захотелось, чтобы именно они лежали сейчас на моей пояснице.

Первой атаковала Клео. Она замахнулась и нанесла удар с разворота. От того, с какой решимостью и напором сестра двигалась вперёд, все придворные расступились от центра зала и вжались в стены, хотя и так почти находились возле них. Кто-то даже спрятался за колоннами.

Делая шаг за шагом, сестра наносила удар за ударом, но все они разрезали только воздух.

Увернувшись от первого выпада, граф завёл обе руки за спину. Он не пытался атаковать сам. Играючи ускользая от лезвия меча сестры, мужчина как будто танцевал, отступая, пока почти не поравнялся с нами, а затем крутанулся на каблуке, пригнулся и в два шага оказался за спиной у противницы, в очередной раз разрубившей воздух в том месте, где он был пару секунд назад. Я успела заметить, как граф несколько раз взмахнул кинжалами, пока Клео не обернулась на него, а затем снова убрал руки за спину и улыбнулся, приподняв только один уголок губ.

– Выдохлись? – нагло поинтересовался он.

Дёрнув головой и поправив волосы, Клео крепче сжала рукоятку меча и сменила тактику. Вместо атак сверху вниз, следующую она нанесла снизу. До моих ушей донёсся свист разрезаемого воздуха. Невольно поднеся руку к губам, я заслонила их, надеясь, что никто не увидит, что мой рот чуть приоткрыт от волнения. Причём от волнения не за сестру, а Хессвандая Вольмана. Казалось, что остриё меча Клео обязано было задеть его одежду, но тот резко вытянул одну руку, сделал несколько взмахов и пригнулся. Сестра это заметила и вновь изменила тактику. Вместо лезвия меча в щёку мужчины прилетел кулак противницы. Отпрянув, граф поднёс ладонь с зажатым в ней кинжалом к носу и провёл под ним. Убедившись, что на перчатке нет крови, он выпрямился, в то время как моя сестра снова приняла боевую стойку, направив на него меч.

– А как мы поймём, кто победил? – спросил Хессвандай.

– По первой крови и поймём, – прорычала Клео.

– Это слишком просто, – усмехнулся он.

Только сейчас, когда их сражение происходило в какой-то паре метров от меня, я заметила, как меня трясло. Каждая клеточка моего тела сжималась, пока взгляд скользил по графу. Я не хотела отводить от него глаз – настолько восхитительными казались движения мужчины. Для него это был не поединок, а танец на балу, не иначе. Он двигался с непринуждённой лёгкостью, а подошвы его сапог скользили по мрамору совершенно бесшумно, в отличие от грохота каблуков Клео.

– А вы попробуйте, достаньте! – взревела сестра.

В этот раз она пригнулась к полу, оттолкнулась от него и ринулась на противника. Честно признаться, такой манёвр я видела впервые, поэтому не представляла, что она собиралась сделать. Хессвандай тоже не разгадал её замысел и предусмотрительно отпрыгнул в сторону. Но Клео не изменила направления. Взмахнув рукой с зажатым мечом, она нанесла удар в развороте, разрезая воздух прямо перед собой по дуге и тем самым вынуждая противника либо пригнуться ещё ниже, либо отступить в одну из сторон. Граф выбрал третий вариант. Он пригнулся низко, что едва не коснулся коленями пола. Оттолкнулся и пронёсся вперёд, огибая противницу прямо у неё под мышкой. Затаив дыхание, я наблюдала за тем, как одной рукой он скользнул по мрамору, удерживая равновесие, а второй – провёл кинжалом в опасной близости от ног Клео. Казалось, что он мог с лёгкостью ударить её, но почему-то не сделал этого, ведь иначе сестра точно ощутила бы боль. Оказавшись у неё за спиной, мужчина сделал кувырок по полу и встал на ноги, развернувшись.

Теперь он находился в нескольких метрах от меня. Растрёпанные волосы лезли ему в глаза и прилипали к взмокшему лбу. В этот момент мне удалось рассмотреть его лицо и ослепительные зелёные глаза, приковывающие к себе взгляд. Он был очень красивым. Красивее Стеллана. Это казалось невероятным. Ни единого намёка на щетину в области губ. Ни одного изъяна на лице. Ни шрама, ни бородавки, ни прыщика, ни веснушек, – ничего. Он выглядел идеальным. Мне казалось, что я могла протянуть руку и коснуться его плеча, Хессвандаю же не было до меня никакого дела.

– Нужно быть полной идиоткой, чтобы отказать ему, – заворожённо прошептала я, надеясь, что меня услышит только Стеллан. Судя по тому, что рука жреца убралась с моей поясницы, а мужчина издал едва слышное фырканье – он меня услышал. Когда же в мою сторону посмотрел граф, я сообразила, что услышал не только он.

Клео не заставила себя долго ждать. Она снова предприняла хитрый манёвр: разбежалась и сделала вид, словно готовится нанести очередной удар снизу вверх. Да ещё и с разворотом. Но вместо этого она упала на пол и прокатилась по нему, как по льду. Остриё её меча едва задело икру противника чуть выше сапога именно в тот момент, когда он отвлёкся на меня. Красивое лицо графа исказилось от злости и боли, в глазах мелькнула ярость, и он снова забыл о моём существовании. Дёрнувшись, раненый присел на пол. Клео выпрямилась, обошла его стороной и величественно развернулась. Гость осмотрел свою ногу и поморщился.

– Кажется, я победила, – заявила моя сестра, доставая из кармана платок и вытирая лезвие меча. На самом его острие виднелись капли крови, а значит, условие было выполнено. Усмехнувшись, Хессвандай вытянул руку в сторону своего друга, уже сорвавшегося с места с намерением помочь ему. Дотронувшись кончиками пальцев до раны, граф поднёс их к глазам. Даже мне была видна на них кровь.

– Вы в этом уверены? – поинтересовался граф, спокойно убирая кинжалы в ножны.

– На мне ни царапины, иначе я бы заметила, – гордо отрезала сестра, протягивая меч себе за спину. Тот самый гвардеец, что подал его, мгновенно принял оружие из рук Клео и поспешил занять своё место возле дверей справа от трона.

– Полагаю, это ваш ответ?

– Вы проиграли, так что никакой свадьбы. Прошу меня простить, у меня ещё много дел. – Надменно улыбнувшись, Клео развернулась и пошла прочь. Поравнявшись с отцом, по-прежнему стоявшим на подиуме, она кивнула ему и скрылась за дверью.

– Я здесь бессилен, милорд. – Папа развёл руками и пожал плечами.

Приняв из рук друга плащ, Хессвандай накинул его себе на плечи и сделал несколько шагов, заметно хромая на раненую ногу. Лицо гостя было хмурым, глаза так и продолжали гореть злостью, но стоило ему отойти, как мне снова стал виден только его затылок. Только тогда я поняла, что последние несколько минут почти не дышала, а моё сердце выпрыгивает из груди, словно это не Клео сражалась с графом, а я сама.

Ещё никогда сестра не позволяла себе таких выходок. Она ежедневно тренировалась с гвардейцами, бегала вокруг замка, училась рукопашному бою и искусству владения мечом, но результатов всего этого я не видела, так как не лезла в её жизнь. Хотя понимала, что у неё были причины для занятий. Ведь когда за ней придут, только брошенный вызов и победа дадут ей шанс сохранить свою жизнь и вернуться к нам, пусть и в виде жрицы. Никто не знал, явятся ли за ним сумеречные. Никто не знал, что случается с проигравшими. Поэтому никто не надеялся на лучшее. Все готовились к бою, как и моя сестра.

– Хорошо, поговорим о другом, – неожиданно произнес Хессвандай.

– Хесс, не при всех. – Нейтан подскочил к другу и что-то шепнул ему на ухо. Я была к ним ближе всех остальных собравшихся и смогла его услышать. В отличие от графа, младший сын герцога выглядел более сурово. Впрочем, квадратное лицо с чуть выступающим подбородком, высокие скулы и прямой нос придавали ему очарования. У него проступала щетина над губой и совсем чуть-чуть на подбородке, но она его не портила.

– Уже неважно, Нейтан, – буркнул граф, выпрямился и снова посмотрел на моего отца. – Я хотел бы обсудить с вами рабов, – во всеуслышание заявил он.

Придворные ахнули в один голос. Отец приподнял брови так высоко, что даже я с другого конца зала смогла это увидеть.

Каких ещё рабов? В нашем королевстве рабство было запрещено уже много лет. Учитель истории заставлял меня досконально изучить этот вопрос, ведь в случае, если у отца и сестры не будет наследников, то крепостью придётся управлять мне, а рабство всегда казалось многим лучшим способом сократить расходы. Нарушение закона о запрете рабского труда каралось смертной казнью. Клео слишком сильно ударила графа по лицу и у него помутился рассудок? Как он вообще может говорить о таких вещах открыто? И тут я поняла, что он и не хотел, потому просил аудиенции, но отец вынудил вести беседу при всех.

– Рабов? – переспросил отец. – Кто-то в наших землях нарушил закон? Вы это имеете в виду и хотите объединить силы, чтобы найти виновных?

– Именно так, барон. Вот только не кто-то, а вы. Вы нарушили этот закон. Я призываю вас освободить всех невольников и использовать на своих карьерах и рудниках наёмный труд, а не принудительный, как вы делаете сейчас. В нашем королевстве это недопустимо, хотя вы и сами это знаете, – мужчина говорил настолько уверенно и спокойно, что я заслушалась, но потом осознание сказанного ударило по голове, возвращая к действительности.

Он что, только что обвинил моего отца в нарушении закона? Совсем с ума сошёл? При всей знати и придворных крепости? Да какие у нас могут быть рабы? Покосившись на Стеллана, я понадеялась, что он подаст успокаивающий знак, который позволит мне расслабиться и понять, что эти обвинения совершенно беспочвенны, но жреца рядом не оказалось. Как давно он ушёл и почему я этого не заметила? Так сильно была увлечена происходящим?

– Вы понимаете, в чём вы меня обвиняете? – прорычал отец, едва сдерживая гнев. Сделав несколько шагов, он спустился с подиума и оказался ровно в центре зала. Теперь Хессвандай стоял прямо напротив него, но ростом был немного ниже.

– Да, прекрасно понимаю.

– С чего вы вообще взяли, что на моих землях используются рабы?

– У меня есть свои источники.

– Спроси вы меня об этом, и я предложил бы вам прямо сейчас отправиться туда. Вы же обвинили меня в том, чего нет, что недопустимо ни законом, ни этикетом. Я немедленно напишу об этом и герцогу, и королю. Вы понесёте наказание за клевету.

Злости отца не было предела. Мне не требовалось даже смотреть на него, чтобы понимать это. Она слышалась в тоне его голоса и была заметна в брызгах слюны, что вырывалась из его рта вместе со словами. Складывалось впечатление, что отец с трудом контролировал себя, лишь бы не плюнуть графу в лицо.

– У вас ещё есть возможность продемонстрировать мне ваших законных наёмных рабочих, и тогда я принесу свои извинения. – Теперь голос Хессвандая звучал не так мелодично, как прежде. Таким он мне не нравился.

– Вы оскорбили меня самым гнусным образом. Оклеветали на глазах у всех! Вон из моего дома, чтобы ноги вашей больше в моём замке не было! Готовьтесь предстать перед королём, герцогом, да и богами за ваши обвинения! – взревел отец, указав на двери за спиной гостей. Замерший рядом с другом Нейтан недовольно причмокнул, на его лице дёрнулись желваки.

– О, не переживайте, перед последними я очень скоро предстану, – усмехнулся граф. Он учтиво склонился в поклоне, чего не был обязан делать, развернулся и направился к выходу.

Так и не успокоившись, отец сжал кулаки. Посмотрев на меня, он немного расслабился, кивнул и пошёл в другую сторону, туда, где ранее скрылась Клео.

– Расходитесь, здесь не на что смотреть, – рявкнул он поданным. – На сегодня приём просителей закончен, отошлите всех прочь, – и отдал приказ гвардейцам, прежде чем покинул зал.

Люди начали расходиться. Выйдя из-за колонны, я приблизилась к самому порогу и увидела, как гости спускаются по лестнице. Лицо Нейтана было обращено к графу, его губы шевелились, мужчина что-то упорно доказывал другу, но слов я не расслышала. Хессвандай Вольман молча смотрел прямо перед собой, и моему взору предстал только его затылок.

Внезапно меня охватила паника. Да, граф очень опрометчиво обвинил моего отца в тяжком преступлении, но ведь он не мог сделать это просто так. У него имелась какая-то информация. Вот только… насколько правдивы его источники? Хотя это неважно, ведь правила гостеприимства никто не отменял. Столь высоких гостей некультурно вот так выпроваживать вон, даже не позволив им отужинать. Они же только приехали, даже лошади ещё не успели как следует отдохнуть. Оскорбили отца или нет, но, если граф Вольман заявит кому-нибудь, что барон Десмонтас выставил его из замка и не проявил положенного гостеприимства, мало кто спросит о причинах. Слухи о нашей непорядочности распространятся повсеместно.

– Проводите наших гостей в самую лучшую гостиницу крепости и убедитесь, что они получат всё, что им понадобится. Расходы мы возьмём на себя, – обратилась я к гвардейцу, что стоял возле двери. С удивлением посмотрев на меня, тот замялся.

– Миледи, прошу прощения, но ваш отец… – неуверенно пробормотал мужчина.

– Мой отец сказал, чтоб ноги их в замке не было. Не в крепости, и уж тем более не в одной из гостиниц. Так что никакого противоречия. Исполнять, – вложив в голос всю уверенность, что во мне была, сказала я. Почтительно поклонившись, гвардеец сорвался с места и бросился вниз, намереваясь догнать гостей. Когда он окликнул их, оба мужчины остановились, а я с чувством гордости за саму себя развернулась и пошла в сторону той двери, через которую вышел отец, намереваясь разыскать его. Хотелось задать ему пару вопросов и пролить свет на сложившуюся ситуацию.

– Барышня, – неожиданно раздался мелодичный голос у меня за спиной, но я удержалась и не обернулась, продолжая идти вперёд, не восприняв услышанное на свой счёт. Все придворные последовали совету отца, и сейчас в помещении остались только те из гвардейцев, кому положено было нести караул возле дверей. – Барышня, постойте, – снова позвал мужчина, но я даже не замедлилась. Это я-то барышня? Он явно обращался к кому-то другому.

Ему пришлось обойти меня и преградить мне путь, вынудив остановиться. Потребовались колоссальные усилия, чтобы не отступить на несколько шагов. Передо мной стоял граф Хессвандай Вольман собственной персоной. На его лице застыло выражение злости, такое же, с каким он смотрел на моего отца в последние минуты их разговора. Ещё бы, он только что с раненой ногой бежал сперва по ступенькам, а потом почти через весь зал от входа.

– Я в состоянии самостоятельно оплатить своё пребывание в стенах вашей крепости и не приму этой подачки, – резко заявил он, окинув меня холодом зелёных глаз.

Взглянув на него и поняв, что граф разговаривает со мной тоном, напугавшим меня ранее, я ощутила, как вся дрожу. Срочно нужно что-то сделать с этим, иначе он мог воспринять всё по-своему. Выпрямив спину, я сцепила руки в замок.

– Это не подачка. – В горле внезапно пересохло, и пришлось сделать вид, словно я намеренно запланировала паузу между фразами, а не замешкалась из-за этого. – Это взятка.

– Взятка? – сощурив глаза, поинтересовался Хессвандай. Если в начале нашей беседы его взгляд пылал злостью из-за отданного мной распоряжения, то сейчас он выглядел заинтересованным.

– Именно. Я прошу у вас прощения за поведение моего отца и сестры и очень надеюсь, что это недоразумение не выйдет за стены нашего замка и не станет достоянием общественности. Крепость Десмонтас, как и её хозяева, не нарушает законов, а особенно законов гостеприимства. Всё случившееся… – я замялась на секунду, подбирая слово. – Я даже не знаю, как это назвать, кроме как жутким недоразумением.

Пока я говорила, граф стоял прямо передо мной и не сводил глаз. Выражение его лица не менялось. Это напрягало, ведь мне не удавалось считать его реакцию на свои слова. Поверил? Удовлетворён? Разозлился ещё больше?

– Отца и сестры? Значит, вы…

– Мы не представлены. А раз вы первым заговорили со мной, то просто не оставили мне выбора, кроме как ответить на ваш выпад, – виновато сказала я и поспешила сделать положенный реверанс. Произошедшие события как-то выбили меня из колеи, и даже я растеряла все свои манеры, которые очень долго изучала. По-хорошему меня должны были ему представить, и никак иначе, но правила приличия первым нарушил он сам, обратившись к незнакомой даме.

– И вы пытаетесь меня подкупить, чтобы я не испортил репутацию вашего дома? – казалось, что собеседник по-настоящему удивлён. Я ожидала чего угодно, но не этого.

– Именно так.

– А если я теперь буду ещё и в подкупе вас обвинять?

– Если вместе с этим вы распространитесь о случившемся, то это не сильно ухудшит ситуацию. А перед своей семьёй я буду всё отрицать. Никто из моих родственников не поверит в то, что я отступила от правил приличия и соизволила пообщаться с вами один на один в пустом зале. – Мой голос едва заметно дрогнул, но только самую малость. Мне с трудом удавалось чётко произносить слова. От одного вида собеседника ладони, даже будучи сцепленными друг с другом, вспотели, а дрожь волнами сотрясала тело. От каждого вдоха лёгкие словно резало иглами. Мне не нравилось, как я реагировала на этого человека. – А гвардейцы выполнят любой мой приказ. – Здесь я откровенно соврала. Я не Клео, меня они слушали не всегда, но собеседнику об этом знать необязательно.

– А как на вашей репутации отразится известие о том, что на карьере вашего отца трудятся рабы? Причём трудятся до изнеможения, не получая в оплату своей работы ничего, кроме еды и воды, которых едва достаточно для восстановления их сил? – сказал Хессвандай и приблизился ко мне, нависнув так, что захотелось отступить, но это была бы открытая демонстрация моей слабости. Проявлять её мне не хотелось. Не перед ним.

– Вы лично видели их? – спросила я.

– Нет, но…

– Вот когда увидите, тогда я буду готова выслушать вашу безумную теорию и сделаю всё от меня зависящее, чтобы узнать, так ли это. А раз вы не можете ручаться за подобные сведения, то придётся признать – они могут оказаться лишь досужими сплетнями завистников и мерзавцев, получивших отказ от моей сестры.

– Кажется, я ошибся при выборе невесты, – неожиданно для меня усмехнулся он.

– Что вы имеете в виду? – не поняла я.

– Мне следовало просить вашей руки, а не её.

– Следовало, но момент упущен.

– Почему? Вы сказали, что только полная идиотка может мне отказать, я это слышал. Значит, если я попрошу вашу руку, то получу её?

– Нет, не получите. И вовсе не потому, что я идиотка.

– А почему тогда?

– Не смею отрицать вашего великолепия, но я подожду предложения от человека, для которого на первом месте буду стоять я, а не моя сестра, и уж, тем более, не алмазный карьер моего отца.

От дверей зала раздались приглушённые хлопки, вынудившие меня обернуться. Сын герцога стоял в метре от замершего на посту гвардейца, прислонившись к косяку, и не таясь аплодировал. На его губах застыла очаровательная улыбка, а на щеках образовались ямочки. Они делали лицо мужчины чересчур милым.

– Хесс, она тебя уделала, оставь девчонку в покое, – усмехаясь, произнёс Нейтан.

Вздёрнув голову, я снова посмотрела на графа и улыбнулась.

– Ваш счёт в любой гостинице крепости оплатим мы. Считайте это взяткой, подачкой или признаком моего гостеприимства – как хотите. Приятного отдыха и лёгкого пути назад. – Присев в реверансе, я обошла мужчину и направилась к выходу из зала, с трудом подавляя в себе желание обернуться.

***

Заснуть в тот день мне так и не удалось. Проворочавшись кучу времени, я развалилась на кровати и открыла глаза, уставившись на розовый балдахин над головой. События минувшего дня всплывали в памяти одно за другим, и я не могла понять почему. Казалось бы, что такого? К нам часто приезжали и гости из соседнего королевства, и послы из других крепостей, и новые помощники отца, присланные герцогом или самим королём к нему на службу. Но да, титулованных особ среди них не было, тем более таких молодых и привлекательных.

Следовало признаться хотя бы самой себе в том, что граф Хессвандай Вольман произвёл на меня такое впечатление, какое не производил никто со дня приезда в крепость Стеллана. Понравился ли он мне? Я не была в этом уверена. К каждому из этих мужчин я испытывала разные эмоции. Они оба вызывали во мне бурю чувств, сильно отличающихся друг от друга. Вот только графу я была не нужна. О нём мне не следовало и мечтать, и от этой мысли хотелось разрыдаться.

Вот почему все эти мужчины тянулись к Клео? Он же видел, что она из себя представляет, да и как высокомерно она с ним обошлась… Я бы никогда себя так не повела. Спроси он меня, выйду ли я за него, услышал бы согласие через секунду после своего вопроса. Но он не спросил. Не напрямую. А на близкий по смыслу вопрос я ляпнула какую-то ерунду. Дура. Вот что я делаю не так, что всё внимание уделено сестре?

Решив спросить об этом её саму, я вылезла из кровати, натянула халат и направилась к двери. Гвардейцы в коридоре встрепенулись и выпрямились, ведь до моего появления стояли на посту расслабленно, не ожидая, что кто-то появится здесь в столь поздний час. Подав им успокаивающий знак, я направилась в сторону ближайших покоев, занимаемых моей сестрой.

Постучав, я принялась переминаться с ноги на ногу, ловя на себе смущённые взгляды уже другой пары гвардейцев, замерших по обе стороны от двери. Мне всегда было интересно, к чему такая предосторожность? Разве нельзя поставить двоих охранников в начале коридора, а не заставлять аж четверых торчать по обе стороны от входа в каждые покои, где находился кто-то из нашей семьи? И это ещё не считая тех бедолаг, которые караулили у входа в замок и у всех ворот в саму крепость. Куда столько гвардейцев? Нам что-то угрожает? Врагам и так сюда не проникнуть, да и у нас их нет и никогда не было. А сумеречные… Те, за кем они не приходят, ничего не могут с ними сделать. Только выбранный первенец способен причинить им вред.

Дверь в спальню Клео открылась, и передо мной возникла служанка. Она уставилась на меня так, словно видела впервые в жизни, а затем обернулась и посмотрела вглубь комнаты.

– Миледи, к вам ваша сестра, – неуверенно сказала она.

– Какая? – послышался звонкий голос Клео, отчего я невольно вздрогнула.

– Леди Кристалина.

– Впусти, а сама принеси мне чистой воды и бинтов на утро, – распорядилась сестра.

Служанка учтиво поклонилась мне и пропустила в комнату, а сама поспешила выйти и закрыть за собой дверь. Покои сестры по размеру были такими же, как и мои, отличались они только убранством и тем, на какую сторону выходили окна. Из моих была видна башня, а из её – внутренний двор с фонтаном и лавочками. Отличался и общий цвет интерьера. Я предпочитала светлые, розовые тона, а сестра стремилась к серости и темноте. Так её кровать была из красного дерева с тёмно-коричневым пологом, а все ковры и занавески больше отдавали серым и чёрным. Мне раньше уже доводилось бывать здесь, но не часто. Мы вообще почти не общались в последние годы. Не совпадали интересами и сестринские отношения не поддерживали.

– Чего тебе? – сразу спросила Клео, стоило двери закрыться.

Повернувшись на звук её голоса, я застыла на месте при виде открывшейся мне картины. Сестра стояла перед зеркалом в одних штанах. Грудь была перетянута широкими бежевыми повязками, что делали её менее заметной. В руке Клео держала смоченный с края платок и аккуратно обрабатывала им едва различимый порез на левом плече. Присмотревшись к её коже, я заметила ещё несколько таких порезов: парочку в области талии и один чуть ниже локтя. Каждый раз, когда ткань касалась царапины, лицо сестры морщилось.

– Что случилось? – не скрывая удивления, спросила я.

– Ему как-то удалось меня задеть, а я не заметила, – недовольно буркнула сестра и со злостью швырнула платок в лохань с водой, оперевшись руками о её края.

– Задеть?

– Да. Этот гад оставил на мне семь порезов. Семь! А я увидела их, только когда из-под рукава стекла капля крови. Не представляю, как он это сделал.

Я стояла и слушала сестру, словно заворожённая. Пришла, называется, поговорить с ней и отвлечься от своих мыслей о графе, а в результате опять слышу про него. Внезапно меня осенило.

– Значит, ты проиграла, – заметила я.

Взгляд синих, как льдинки зимой, глаз тут же устремился на меня. Я нервно сглотнула, ведь Клео была в бешенстве, особенно после моих слов.

– Выходит, что так.

– Но, если он знал, то почему не указал тебе на это? – я ничего не понимала.

– Иди и спроси у него. Видимо, он надеялся, что когда я пойму, то брошусь за ним в погоню и сама буду умолять жениться на мне, – фыркнула сестра.

– А ты бросишься? Он тебе понравился? – во рту скопилась непонятная горечь, заставив меня снова сглотнуть сразу после произнесённых слов. Откуда она взялась?

– Ты за этим пришла? Обсудить со мной мой позор?

Я призадумалась. Всё это выглядело очень странно. Может, граф не хотел жениться на ней? Ведь ему достаточно было указать на места порезов и заявить о своей победе, чего он не сделал. В чём тогда заключался смысл его визита? Меня осенило совершенно внезапно. Он приехал к отцу обсудить рабов, а не брак. Про помолвку и предложение заявил Нейтан, пытаясь уберечь друга от беседы на столь щепетильную тему при всех, раз мой отец отказался от приватного разговора. Хессвандай не хотел жениться на Клео, да и ни на ком другом, ведь иначе он бы сделал это.

– Нет, – промямлила я, потупив взгляд. – Я хотела поговорить о другом, но вижу, что тебе не до меня. – Я развернулась, намереваясь уйти.

– Прости, моя злость направлена не на тебя. Этот тип вывел меня из равновесия, – неожиданно сказала сестра, заставив снова посмотреть на неё. Я хотела спросить, выйдет ли она за графа, но не могла. Слова застряли в горле. Удивительно, как я не начала задыхаться. Клео же продолжала смотреть на меня, но теперь больше с любопытством, нежели со злостью.

– Я хотела сказать, что ты была на высоте. У меня так никогда не получится, – вместо вопроса произнесла я и натянула улыбку. Сестра не распознала фальши и тоже улыбнулась. Потом вскинула голову и, смущённо опустив взгляд, пожала плечами.

– Это результат долгих и изнуряющих тренировок. Если будет желание – присоединяйся с утра, научим и тебя, – дружелюбно предложила она.

– Спасибо, я подумаю, – соврала я, ведь по утрам у меня были другие дела, не оставлявшие времени на тренировки. – Спокойной ночи. Я, пожалуй, пойду.

Услышав ответное прощание, я поспешила покинуть покои сестры и вернуться в свои. Мне стало намного легче. Мысли крутились вокруг всего одного мужчины, перед глазами представало его лицо. Ему не нужна была Клео и её наследство. Почему-то теперь я в этом не сомневалась. И в сон я провалилась с улыбкой на губах и с мечтами о графе Хессвандае Вольмане.

Глава 4. Бунтарство

За сто семьдесят семь дней до их прихода

Хессвандай

Гостиница крепости, куда нас сопроводил гвардеец от главных дверей замка, заслуживала право считаться лучшей. Учитывая, что платила за нас дочь барона, мы с Нейтаном решили занять целый этаж и не пожалели ни на секунду. А уж как обрадовались солдаты, сопровождавшие нас! Им тоже перепало немного этой роскоши, и вся дюжина сейчас наслаждалась баней, в которой мы побывали перед ними. Грязную одежду отдали в стирку, и её обещали привести в порядок к утру. В отличие от последнего постоялого двора, тут даже кормили неплохо, а покои представляли собой две отдельные просторные спальни, объединённые одной гостиной.

Когда я поднялся туда после ужина, на который друг явиться не соизволил, то нашёл его именно в общей комнате. Нейтан стоял перед окном и всматривался в темноту ночи по ту сторону стекла. Придерживая массивную тёмно-коричневую штору одной рукой, пальцами второй он барабанил по подоконнику, раздражая меня стуком своих ногтей о дерево. Закрыв за собой дверь, я посмотрел на спину друга и мысленно приготовился к любым словесным перепалкам, в которые он мог меня втянуть. Так мы и застыли, каждый на своём месте. После событий в приёмном зале мы толком ничего не обсудили, и я ожидал этого разговора.

Наблюдая за каменным выражением лица Нейтана на протяжении уже нескольких минут, я не понимал, почему он ещё не орёт на меня, как будто мы сорок лет женаты, а я снова пришёл в стельку пьяный из борделя. Кстати говоря, от последнего я бы и правда не отказался. Стоило мне увидеть блондинку в облегающей кожаной одежде, в штанах сразу стало тесно, а мысли принялись периодически возвращаться к воспоминаниям, где фигурировали округлости её форм. Слишком отчётливые и ничем не скрытые округлости. Честно признаться, пару раз за поединок я отвлекался именно на них и мог проиграть куда раньше задуманного.

Правда, первые порезы я нанёс ей ещё в самом начале. Удивительно, что она их не заметила. Или сделала вид, что не заметила. Никто не видел её крови – только мою. И всего из-за одной царапины на ноге, что причиняет теперь дикий дискомфорт. Это вина второй блондинки, вот на неё не следовало отвлекаться. Зато теперь я уверен, что видел одну из них на башне с мужчиной, и мне жутко интересно, какую именно, ведь сёстры оказались слишком похожи друг на друга. Жаль, что мне не представится шанса это выяснить или соблазнить одну из них. Нас, конечно, из крепости пока никто не гонит, но к замку барона гвардейцы меня явно не подпустят. Тот, кто провожал нас сюда, дал это понять. А на расстоянии такими вещами не займёшься. Придётся смириться.

Решив, что Нейтан мне ничего не скажет, я направился в сторону своей спальни. Надо было хоть этой ночью выспаться, чтобы выехать пораньше и миновать тот постоялый двор, где мы останавливались накануне. Да и после здешней обстановки даже просто ночевать в том клоповнике больше не хотелось.

– Ты когда-нибудь по-настоящему задумывался о браке?

Нейтан заговорил, когда я уже потянулся к дверной ручке. Застыв на месте, я обернулся, но друг упорно продолжал смотреть в окно. Со своего места я видел только отражение комнаты, ну и непроглядную тьму по ту сторону стекла. Что он там увидел? Гостиница располагалась на главной площади, прямо напротив внутренней крепостной стены, опоясывающей замок барона. Любуется на запертые ворота? Так это мне велели больше никогда порог замка не переступать, а он мог сделать это в любое время. Да и вопрос выглядел до ужаса странным.

– Только когда все вокруг твердят мне об этом. Забываю сразу, как только они замолкают, – сохраняя спокойствие, ответил я.

Это на самом деле была моя самая нелюбимая тема, и серьёзного разговора с Нейтаном на этот счёт я никак не ожидал. Друг оторвал взгляд от окна и принялся рассматривать что-то на подоконнике. Впрочем, и там я ничего не увидел. Обычный, деревянный, ничем не примечательный. Проведя пальцами по узорам на дереве, Нейтан фыркнул.

– И ещё не встретилось той, кто изменила бы твоё решение?

– Зачем привязывать себя к одной, когда их вокруг целая орава, на всех времени не хватает? – усмехнулся я.

– Как же ты меня иногда бесишь своим отношением к жизни, – покачал головой Нейтан и посмотрел на меня.

– Я тоже тебя люблю, друг мой, – улыбнулся я в ответ.

Он знал причины моего подобного отношения к жизни и потому ничего не говорил на этот счёт, лишь иногда вот так осуждающе выносил мне мозг своими нотациями.

– Что ты будешь делать, если завтра она придёт сюда или пришлёт гонца, чтобы ты явился в замок и всё же заключил помолвку официально?

– Которая? – сощурив глаза, спросил я, стараясь сдержать улыбку.

Почему-то сейчас она казалась неуместной. Я определённо зацепил обеих дочерей барона, в этом не было никаких сомнений, но чтобы настолько, что они ринулись просить папочку отменить запрет на посещение мной замка… Не думаю.

– Ты победил. Я это знаю. Ты это знаешь. А когда она снимет свои доспехи, то тоже это узнает, – Нейтан перешёл к тому, ради чего и затеял разговор. Не называя имени, он прекрасно дал понять, о какой девушке говорит. Я же как-то не задумывался на этот счёт, потому невольно поморщился и потёр нос. Тот продолжал немного болеть после удара, полученного от Клементины Десмонтас. Ударила она несильно, хотя при желании вполне могла испортить мне лицо. Пожалела, не иначе.

– Нам же только это и нужно, – спокойно пожал я плечами. – Будет возможность воздействовать на барона через дочь. Но она не придёт, слишком гордая, а это явно уязвит её самолюбие, – стоило мне это сказать и тут в дверь постучали.

Переглянувшись со мной, Нейтан скомандовал «войдите», однако в ответ раздался лишь неуверенный скрип петель, поле чего в щель просунулась голова Дастина. Да-да, я запомнил, как зовут капитана отряда солдат, что сопровождал нас. Для меня это целое достижение.

– Милорд, тут это… девушка утверждает, что её ждут, – робко проговорил он.

Суровый взгляд Нейтана скользнул по мне, я же удивлённо приподнял брови, ведь на самом деле никого не ждал.

– Хесс, – чуть ли не прорычал друг, сверля меня взглядом.

– Я никого не звал, – честно ответил я, выставив руки ладонями вперёд.

– Прогони её прочь, – буркнул Нейтан и снова отвернулся к окну.

Кивнув, Дастин собрался закрыть дверь, но его резко отпихнули в сторону, а порог переступил человек в чёрном плаще, полностью скрывавшем миниатюрную фигуру. На голове вошедшего был капюшон, и только выглядывавший кончик светлой косы на плече позволял определить, что перед нами на самом деле девушка, а не хрупкий пацан лет пятнадцати. Почему-то я сразу её узнал.

– Спасибо, Дастин, закрой дверь, – скомандовал я, опуская руки и рассматривая гостью.

Как только мы остались втроём, она одним движением скинула капюшон. Оторвавшись от окна, Нейтан не смог сдержать возглас удивления. Окинув друга беглым взглядом, гостья повернулась ко мне, и выражение её лица сказало всё лучше любых слов. Клементина Десмонтас нашла царапины, оставленные моими кинжалами на её теле. Однако тот факт, что она явилась сюда лично, оказался совершенно неожиданным.

– Не знаю, что вы задумали, но только попробуйте сунуться завтра в замок и заявить об этом. Я предупредила всех гвардейцев, вас и близко не подпустят, – с ходу прошипела девушка, словно змея.

Она буквально прожигала меня яростным взглядом. Впрочем, выглядело это смешно, а не так, как того хотела гостья. Уставившись на неё, я попытался понять, чем вызвана такая агрессия. Но главное – чем вызван визит к нам посреди ночи в одиночестве, да ещё и явно инкогнито.

– Боюсь, ваш отец вас опередил. Он выгнал нас прочь и запретил переступать порог его дома, – напомнил ей я. – Зачем, по-вашему, я должен туда вернуться?

– За мной, зачем ещё? Вы победили, хоть и не подали виду. Собирались завтра заявить об этом? – поставив руки на пояс, Клементина выпрямилась во весь свой небольшой рост. Но даже так она доставала мне лишь до подбородка, чем вызывала желание улыбнуться ещё больше.

– Считаете, мир крутится только вокруг вас и у меня нет других целей для визита к вашему отцу? – сощурив глаза, спросил я.

Вот теперь непробиваемый и серьёзный Нейтан рассмеялся, из-за чего поймал на себе суровый взгляд нашей гостьи. Покачав головой, друг успокаивающе кивнул и направился к двери.

– Оставлю вас. Чувствую, вам есть что обсудить, – оправдался он, учтиво поклонился Клементине, хотя не должен был, учитывая свой статус, и решительно вышел из комнаты.

Мы остались вдвоём, и, как всегда в подобных случаях, мои мысли поплыли не в том направлении. Гостью спасал только плащ.

– Я не выйду за вас. На то есть ряд причин, и я хотела сразу прояснить этот момент, чтобы завтра мы оба не оказались в неприятной для нас ситуации, – прошипела девушка сквозь зубы.

Рассматривая выражение её лица, чёрные, как смола, брови и ресницы, светлые волосы, заплетённые в косу, перекинутую через плечо, немного припухлые красные губы, словно специально намазанные чем-то для придания яркости, я боролся с желанием сорвать с неё плащ и изучить то, что скрывалось под ним. В памяти чётко всплыла картина, как она появилась в зале в своей облегающей одежде. Вот доиграется девчонка. Мы одни, сюда никто не войдёт. Кроме Нейтана, а его мне нечего стесняться.

– И ради этого вы тащились сюда посреди ночи? Предполагаю, что старались не быть замеченной теми самыми гвардейцами, которых собирались просить не пускать меня, хотя ваш отец уже отдал им точно такой же приказ. Не велика ли честь для очередного отвергнутого жениха вроде меня? – усмехнулся я, продолжая внимательно наблюдать за Клементиной. Всё же она была очень похожа на ту, вторую, давшую мне взятку за сохранение в тайне неучтивости по отношению к гостям со стороны их отца.

– Вы победили, а значит, я должна согласиться на наш брак, – сквозь зубы, почти не шевеля губами, ответила она.

– Когда вы это поняли?

– Когда разделась.

– Я старался сделать это как можно незаметнее, но надеялся, что хоть каплю боли вы почувствуете. – На моих губах застыла хитрая улыбка. Огоньки злости в глазах собеседницы мне очень нравились, я любил, когда на меня так смотрят.

– Почему вы не объявили об этом?

– А вы ещё не поняли?

Какое-то время собеседница просто стояла и смотрела на меня, её взгляд смягчился, стал более спокойным, но не лишился своей строгости. Тело девушки расслабилось, этого не скрыл даже плащ. Плечи слегка осунулись, но голова продолжала быть гордо вздёрнутой.

– Вам не нужна моя рука, – с облегчением в голосе ответила она.

– Наконец-то дошло, – усмехнулся я.

– Значит, я могу не опасаться, что вы заявитесь завтра и потребуете выигрыш?

– Я, конечно, могу так поступить, ведь точно смогу назвать несколько мест, на которых у вас остались царапины после моих клинков, но вот связывать себя узами брака в ближайшее время не намерен. Но мне нужна другая услуга.

– Какая? – недоверчиво спросила девушка. Её брови сдвинулись к переносице, из-за чего над носом образовались милые морщинки.

– Мне нужна либо аудиенция с вашим отцом, либо достоверное подтверждение, что на его рудниках и в карьере трудятся рабы.

– Я не могу вам дать ни того, ни другого, – резко отрезала она, не задумавшись ни на секунду.

– Почему?

– Никаких рабов у нас нет, а если бы были, я, как наследница отца, знала бы о них. А что до аудиенции… После инцидента в зале он решит, что я передумала и хочу выйти за вас замуж, а нам обоим не нужны лишние сплетни.

Я подавил желание прикусить губу от досады. Эта девушка не хотела для меня и пальцем пошевелить, даже в качестве благодарности, что я не буду настаивать на столь нежеланном для неё браке. Ну, раз так, то придётся брать её хитростью.

– Вы уверены? Видели рабочих своими глазами? – на всякий случай уточнил я.

– Мне не нужно их видеть. Я верю своему отцу.

– Тогда я буду вынужден просить барона об аудиенции сам. С намёком, что в нашем сражении победил я.

Стоило мне это сказать, как в глазах Клементины снова загорелся огонёк ярости. В таком виде она мне нравилась больше. Ведь чаще всего люди совершают неверные поступки именно в гневе. В таком состоянии их можно заставить сделать всё что угодно. И эта девушка явно не была исключением. Она боялась моих предполагаемых действий.

– Хотите их увидеть? – неожиданно спросила Клементина. Я не сразу понял, о чём идёт речь.

– Работников вашего отца? – уточнил я.

– Нет. Царапины, которые вы оставили.

Сделав шаг ко мне, девушка развязала завязки плаща и скинула его на пол. Приподняв брови, я нервно сглотнул, а взгляд скользнул по аккуратной точёной фигурке, взбудоражив моё воображение и заставив представлять, как она выглядит без этой одежды. Клементина была всё в тех же обтягивающих кожаных доспехах. Так что почти ничего представлять и не пришлось.

Не получив от меня ответа, гостья принялась расстёгивать заклёпки на своём сюртуке, вгоняя меня в ещё большее недоумение. Барон и его рабы тут же отошли на второй план, а в мыслях мои руки уже сжимали ягодицы девушки. Я с любопытством наблюдал за каждым её движением. Когда она распахнула края сюртука, я даже не подумал отвернуться, как сделал бы любой приличный человек на моём месте. Нейтан бы точно так поступил.

Грудь девушки была обмотана плотными бежевыми бинтами, скрывая её и делая визуально меньше. Таким хитрым образом она прятала истинные формы. Жаль, ведь я уже понадеялся, что мне откроется куда более соблазнительное зрелище. По сути же, ничего нового я не увидел, лишь подтвердил свои догадки о том, насколько плоский у гостьи живот.

– Я даже не почувствовала, как ваш клинок скользнул здесь, – тихо сказала она, проведя пальцами по правому боку в районе талии. Посмотрев туда, я заметил красные линии, оставленные лезвиями моих кинжалов. Должно быть, она уже обработала их мазью или заживляющим средством. К жрецу точно не обращалась – иначе они были бы едва видны.

Мне вдруг стало очень жарко. Подняв на собеседницу взгляд и уловив едва заметную улыбку, я разгадал её хитрость. Клементина пыталась добиться от меня чего-то своего, надеясь замять мою тему. Вопрос был в том, хочу ли я поддаться ей и что для меня важнее?

– А давайте ещё один поединок? – предложил я. Отвести взгляд от обнажённых частей тела девушки и посмотреть на её лицо оказалось довольно трудно. Склонив голову набок, гостья запахнула сюртук и принялась застёгивать заклёпки. Жаль, было бы куда интереснее, останься она в полураздетом виде.

– Я не захватила меч, – недовольно буркнула Клементина.

– Мои кинжалы тоже остались в спальне. А ваш меч – это грубое и тяжёлое оружие, которое не всегда уместно. Лучше попросите обучить вас сражаться чем-то полегче, ведь если сумеречные придут посреди ночи, до меча вы можете и не успеть дотянуться, – посоветовал я.

Мы с этой девушкой находились в похожей ситуации. Разница была лишь в возрасте, а точнее, в том количестве дней, что оставалось каждому из нас до даты, в которую мы будем ожидать неминуемого конца. Видимо, только ради надежды на победу в бою она и обучалась искусству обращения с оружием. Мечом Клементина владела неплохо, но для него требовалась физическая сила, которой у неё просто не было.

– Что вы предлагаете?

– Побеждаете вы – мы с другом завтра спокойно уезжаем. Побеждаю я – мы с вами идём беседовать с вашим отцом. Как вы сможете это устроить – ваше дело. Учитывая, что мы оба безоружны, бой будет более честным.

Я с любопытством уставился на лицо гостьи. Интересно, она догадывалась, что всё, о чём она думала, отражалось в мимике до мельчайших подробностей? Едва заметно облизнув губы, девушка окинула меня оценивающим взглядом с ног до головы, а потом, вздёрнув подбородок так, что коса соскочила с плеча, протянула руку.

– Кто первый сдастся, тот и проиграл. До крови, пожалуй, не стоит.

– Согласен. – Я, ничего не подозревая, сжал её ладонь.

Воспользовавшись моей расслабленностью, Клементина вывернула мне запястье так, что я невольно стиснул зубы, чуть не прикусив язык. Она же стремительно обошла меня и попыталась заломить мою руку за спину, а второй преградила путь к себе, уперевшись ладонью мне в грудь. Ход выглядел весьма неуклюже, но, должен признать, из-за неожиданности почти сработал. Мне ничего не стоило воспользоваться её же манёвром и крутануться в ту же сторону, а затем завести ногу за противницу и попытаться завалить девушку своим весом. Угадав мои замыслы, та тут же отпрянула.

Выпрямившись, я расставил ноги на ширине плеч и с интересом стал наблюдать за дальнейшими действиями Клементины. Первые несколько минут она безуспешно пыталась нанести мне удар. В ход шло всё: кулаки, ноги, локти. Какие-то атаки я спокойно пресекал запястьями или ладонями, а от ног уворачивался, отступая в сторону. Просторная комната с пустым местом в центре позволяла подобные манёвры. Из мебели здесь были два дивана, что стояли друг напротив друга, между ними и происходил наш поединок, а за моей спиной, ближе к окну, располагался обеденный стол с шестью стульями, по три с каждой стороны.

От понимания, что я так и не предпринял ни одной атаки в её адрес, девушка начала злиться. Это отчётливо бросалось в глаза, вызывая у меня улыбку. Когда её очередной хитроумный приём провалился, она резко бросилась прямо на меня, а затем пригнулась, проскочила под мышкой и попыталась ударить со спины. Однако я вовремя перехватил её руку и сжал пальцы на запястье. Мы встретились взглядами. Девушка тяжело дышала, но пока не выдохлась, и даже близко не была к грани своих возможностей. Стоило продолжить игру. Мне не хотелось причинять ей боль, хотя я был уверен, что пару раз точно попал бы кулаком в живот.

Резко схватив меня за волосы на затылке, она подпрыгнула и обвила ногами мою талию. Покачнувшись от веса её тела, я ощутил боль в ноге в том месте, где ещё не зажила царапина, нанесённая днём мечом. Мы опасно накренились вперёд, грозя рухнуть прямо на стол за спиной девушки. Подставив руку для смягчения удара, второй я неосознанно сжал бедро противницы, словно мы не в поединке сошлись, а занимались чем-то поинтереснее.

Когда мы с грохотом обрушились на стол, его ножки не выдержали и треснули, утягивая нас за собой. Стараясь не раздавить Клементину весом своего тела, я принял весь удар на руку, согнутую в локте, и плотно стиснул зубы от пронзившей меня боли. Какую-то часть удара всё же приняла спина противницы. Лицо девушки перекосилось, она вскрикнула и запрокинула голову, вцепившись в меня, как одержимая. Её ноги плотно обвивали пояс, вызывая боль в боках, а пальцы сжимали волосы и притягивали меня к ней. Из-за случившегося я выпустил её вторую руку, чем противница сразу воспользовалась самым неожиданным образом.

В тот момент, когда мы оказались на полу, она схватилась за ближайший стул и попыталась обрушить его на меня. Отпустив её бедро, я перехватил запястье Клементины и придавил к полу. Стул с грохотом обрушился рядом. Вторую свою руку я прижал к горлу девушки. Этим я давал понять, что победить, основываясь на физической силе, в битве с мужчиной, ей явно не светит. Она же сжала пальцы на моём затылке и потянула их назад, пытаясь причинить этим боль.

Смотря на голубоглазую блондинку с милым личиком, я чувствовал, что, если бой продлится ещё пару минут, то мне будет уже всё равно, кто победит. Она была очень похожа на ту, вторую, столь рьяно отказавшую мне в пустом зале. В темноте их можно было бы даже перепутать, если не обращать внимания на цвет глаз. Невольно мне представилось, что подо мной лежит младшая дочь барона, а не эта. Клементина извивалась всем телом, пытаясь сбросить меня с себя. Пятки её сапог избили мои бёдра до боли. Я был уверен, там появятся синяки.

Кожа на шее противницы оказалась нежной и мягкой на ощупь, довольно приятной. Прикосновение к ней сбивало меня с цели поединка. К сумеречным всё, я найду другой способ решить свою проблему. Сейчас я до ужаса хотел заполучить эту блондинку, а значит, следует поддаться ей.

Изобразив гримасу боли на лице, я убрал руку от её запястья и сделал вид, что пытаюсь высвободить волосы. В этот самый миг Клементина снова схватилась за стул и хотела обрушить его мне на спину, но я вовремя оттолкнулся и перекатился влево вместе с ней. Стул отлетел куда-то в другую часть комнаты. Теперь к полу оказался прижат уже я, а противница нависала сверху, придавливая меня своим телом. Правда, весила она всего ничего, но роль проигравшего следовало играть до конца. Тяжело дыша, девушка наклонилась и упёрлась локтем мне в горло, а второй рукой продолжила сжимать волосы на затылке. Мои руки были свободны, но я решил сделать вид, что у меня их нет, и безучастно прижал ладони к полу.

Мы смотрели друг на друга, и в синих глазах я видел, что она всё прекрасно понимала. Мои губы дёрнулись в улыбке, но я поспешил спрятать её: не стоило заканчивать игру раньше времени. Клементина уже не обхватывала мою талию ногами, а просто сидела сверху, успев вовремя вытащить голени, чтобы они не оказались прижаты моим телом.

– Сдаёшься? – тяжело дыша, спросил я.

На лбу противницы выступили капельки пота. Казалось бы, отчего? Мы тут ничего особого не делали. Или она выложилась на полную? Тогда у меня для неё плохие новости.

– Только после тебя.

– Мне кажется или мы хотим этого одинаково сильно? – Мой вопрос был вовсе не о победе. И мне было интересно, догадается ли она.

– Ты сам штаны снимешь или мне тебе и в этом помочь? – с придыханием спросила Клементина, приблизившись к моему лицу и снова дёрнув за волосы так, что макушка коснулась пола. А потом неожиданно девушка поцеловала меня, и увернуться я уже никак не смог. И почему они все лезут с этими поцелуями? Противиться я не стал, ведь дочь барона была вполне красива и отвращения своим обликом не вызывала. Приоткрыв рот, я пропустил её настойчивый язык внутрь. Пусть делает что хочет, у меня есть занятие поинтереснее поцелуев.

Обхватив одной рукой её бедро, вторую я запустил за пояс её штанов и скользнул пальцами между ног. С губ Клементины сорвался стон, и он мне понравился, но ещё больше мне понравилось, что в предварительных ласках она уже не нуждалась. Переместив руку с бедра на спину, я оттолкнулся и перевернулся вместе с ней так, что она снова оказалась снизу.

Тонкие пальцы девушки запутались в моих волосах и теперь не причиняли боли. Они просто перебирали их, а ногти слегка царапали кожу, приятно массируя голову. Прервав поцелуй, она коснулась губами моего уха. Они сперва обхватили мочку, а затем язык заскользил по ушной раковине. Как Клементина оказалась без штанов, я не понял: настолько погрузился в накрывшее меня предвкушение близости, что оставил эту часть без внимания. От своих штанов я избавляться не стал – их было достаточно приспустить.

Когда я вошёл в неё, то ощутил обволакивающее тепло. Девушка издала сладострастный звук, что ещё больше взбудоражило меня, заставив начать двигаться. Она стонала в такт этим движениям, сильнее прижимая ноги к моим бокам, пока совсем не закинула их мне на спину. На каждый мой толчок Клементина отвечала своим, выгибаясь и стараясь сделать так, чтобы в следующий раз я проник как можно глубже внутрь неё.

Не знаю, как долго это продолжалось, но, когда тело девушки выгнулось подо мной дугой и замерло, заметно подрагивая в моих руках, я понял, что своего пика она достигла. Ускорившись, я приблизил свой и уже через несколько минут устало рухнул, прижавшись к её груди и ощущая, как мои мышцы расслабляются, выпуская всё накопленное за день напряжение. Такого экстаза я давно не испытывал, и здесь главная заслуга, несомненно, принадлежала девушке. Она не шла ни в какое сравнение с дочкой хозяев постоялого двора или с любой другой за последние месяцы.

Лёжа подо мной, Клементина тяжело дышала, её грудь поднималась и опускалась, упираясь в мою, из-за чего я чувствовал каждый её вдох. Пальцы продолжали перебирать мои волосы, а второй рукой она всё это время сжимала моё плечо. Уверен, там тоже останется синяк.

Теперь, когда всё закончилось, я осознал, что никакой невинностью от неё и не пахло, и усмехнулся. Приподнявшись на локтях, посмотрел на её лицо и обнаружил, что она равнодушно смотрит в потолок, словно произошедшее – какой-то пустяк, а сам процесс был смертной скукой, не доставившей ей ни капли удовольствия. Как же! Пытаться доказать это мне было глупо – я всё чувствовал лучше неё.

– Полагаю, замуж ты не собираешься, чтобы не раскрылась правда о твоей невинности? Вернее, о полном её отсутствии, – сказал я, как только выровнялось дыхание. Нахмурившись, Клементина со всей силы ударила меня в плечо, а затем попыталась спихнуть с себя. Сопротивляться я не стал и откинулся на остатки стола, на которых мы всё ещё лежали. Резко встав на ноги, девушка принялась одеваться. Я же парой движений натянул штаны обратно.

– Это одна из причин, – недовольно отозвалась она.

– А на башне ты была?

Я вспомнил мужскую руку на талии незнакомки в розовом и невольно поморщился. Вполне логично, что там она пряталась от посторонних глаз с каким-то любовником и занималась тем же самым, чем сейчас со мной. Покосившись на меня, Клементина фыркнула и сунула ноги в сапоги. Я и их с неё снять успел? Вот это меня накрыло, что часть действий даже не запомнил.

– На какой башне? – сухо спросила она.

– Ну, возле ворот в крепость есть башня. – Вставать с пола мне не хотелось: ноги ещё приятно подрагивали, отходя от экстаза.

– В розовом?

От этого вопроса я чуть приподнялся и посмотрел на собеседницу.

– Да.

– Это Криста. Башня – её любимое место, – фыркнула девушка.

– Криста?

– Кристалина, – кивнула она, но внезапно сообразила, что мой интерес явно вызван не простым любопытством. – От моей сестры держись подальше. Она не такая, как я.

– Ты в этом уверена? – усмехнулся я.

Видимо, обе сестры Десмонтас имеют по паре скелетов в шкафу, а значит, у меня появлялись шансы добраться через них до барона и исполнить изначальный замысел. Осталось придумать как. На моих губах засияла улыбка, которую я не успел спрятать.

– Абсолютно уверена.

Закончив обуваться, Клементина подхватила плащ и подошла ко мне. Злобно пнув меня ногой в бедро, она накинула его на плечи. Вскрикнув от боли, я заставил себя подняться с пола и выпрямиться. Поясница болела, локоть и рука, принявшие основной удар при падении, напоминали, что я не железный, а просто человек. Бёдра тоже сообщили, что их неплохо побили пятками, на тот момент ещё облачёнными в сапоги с небольшим каблуком. Но больше всего болела нога.

– Мы в расчёте. Никто никому ничего не должен. Никто ни о ком ничего не рассказывает. Мы же оба не хотим раздувать скандал вокруг наших имён?

– Конечно нет, – согласился я.

– Прекрасно, – кивнула девушка и направилась к двери.

– Клементина! – окликнул я, когда она уже взялась за дверную ручку и накинула капюшон на голову. Обернувшись, гостья хмуро посмотрела на меня. Её взгляд так и спрашивал, что мне ещё нужно и не идиот ли я орать её имя на всю гостиницу. – Найди себе учителя получше. Этот ни на что не годен. Он привык обучать солдат, основываясь на их физической силе, а тебя следует учить манёвренности и тому, как пользоваться своими преимуществами.

Лицо девушки изменилось. Благодарно кивнув, она открыла дверь и вышла в коридор. Окинув взглядом разгром, что мы устроили, я в очередной раз поморщился от боли в ноге. На штанине, в том месте, где был порез от меча Клементины, проступала кровь. Прекрасно, рана открылась. Из-за боли в других частях тела я не придал этому особого значения. Неудивительно.

– Ты, должно быть, шутишь, – раздался голос Нейтана, и дверь в комнату с грохотом захлопнулась за его спиной. Виновато почесав затылок, я снова окинул взглядом сломанный стол и посмотрел на друга. Интересно, он всё это время стоял в коридоре, подслушивая под дверью?

– Там вторая не приходила? А то будет забавно, если они сейчас встретятся в холле, – усмехнулся я. Лицо Нейтана перекосилось от раздражения, на щеках зашевелились желваки, но он ничего на это не ответил. – Взятка этой дочери барона мне понравилась больше. Хорошо, что за нас платит вторая дочь.

– Мне казалось, что мы приехали сюда не дочерей барона соблазнять. Иначе мог бы предупредить.

– Одной нужны доказательства наличия рабов, другая даже слушать про это не захотела. Я воспользовался моментом и решил хоть что-то с неё поиметь, – пожал я плечами и направился в сторону своей спальни.

Но стоило сделать шаг, как раненую ногу вновь пронзила дикая боль. Поморщившись, я схватился за неё, однако устоял и не рухнул на пол.

– Вернее, ты решил поиметь её саму? Она наследница барона. Ты понимаешь, что если об этом узнают, то тебя точно заставят на ней жениться?

– Ей самой это не нужно, – отмахнулся я от Нейтана. – Да и не я лишил её невинности, тут до меня кто-то постарался.

Приподняв брови, друг поставил руки на пояс, а я заметил, как он нервно дёргает пальцами, барабаня ими по кожаному ремню.

– А вторая?

– Что вторая? – не совсем понял я вопроса. – Ну, ко мне она не приходила, так что я без понятия.

В этот момент я уже преодолел половину пути до спальни. Нейтан вздохнул и перевёл взгляд на окно, но я точно знал, что он видит там только разгром в комнате и своё отражение.

– Ты всё ещё хочешь побеседовать с бароном? – поинтересовался друг, заставляя меня остановиться.

– Да.

– Тогда я попытаюсь это устроить.

– Как? – удивлённо спросил я. Вот за что я всегда любил Нейтана, так это за безоговорочную преданность мне и моим целям. Чтобы я ни придумал, он всегда был рядом и помогал мне во всём. Правда, с девицами я и сам справлялся, но, думаю, что и тут он помог бы, стоило только попросить.

– Мы выманим барона на нашу территорию. Туда, откуда он не сможет нас прогнать, и устроим беседу там.

– Ты хочешь сказать…

– Да. Мы пригласим его от имени моего отца.

Глава 5. Всё ради меня

За сто семьдесят пять дней до их прихода

Криста

Когда рояль в очередной раз выдал не ту ноту, я сдалась и захлопнула крышку, сложив на ней руки и упав на них лбом. Вот уже второй день я почти не спала. Сегодня утром чуть не уронила мешочек с зерном с башни вместо того, чтобы высыпать его содержимое в кормушку. Аппетит напрочь отсутствовал, и пару раз я чуть не свалилась в голодный обморок. Заметив это, Стеллан заставил меня хоть что-то съесть. Теперь же приближалось время обеда, а у меня в горле снова стоял тугой ком, лишая всякого желания подкрепиться.

Я решительно не понимала, что со мной. Никогда прежде на меня не нападало столь ужасное настроение, и это начинало раздражать. Служанки обходили мою комнату стороной, ведь я срывалась на них, чего на самом деле не хотела. А те из них, кто был приставлен ко мне, старались лишний раз ничего не говорить. Учителя тоже были не в восторге от моего состояния и не могли вытянуть из меня ни слова. Я только и делала, что огрызалась и ворчала.

Хотелось закрыться в комнате, упасть на кровать и целыми днями лежать, уставившись в потолок, и ничего не делать, никого не видеть… Хотя нет, кое-кого мне всё же хотелось видеть, но он уехал из крепости три дня назад. А потом проклятый граф Хессвандай Вольман снился мне ночами, и то, что он делал со мной в снах, заставляло просыпаться на мокрых от пота простынях. Это было настоящее наваждение, и я сходила от него с ума.

Когда мне на плечи легли уверенные мужские руки и сделали несколько массирующих движений, я чуть не застонала от пробежавшего по спине приятного ощущения. Склонив голову набок, я прижалась щекой к ладони человека, что стоял за моей спиной. Кожа его пальцев была тёплой, и это сразу вернуло меня из мыслей к действительности. Оторвав лоб от сложенных рук, я вскочила на ноги и развернулась так, что мужчине пришлось отпустить мои плечи. Мы со Стелланом оказались почти лицом к лицу. Больше никого в этой гостиной не было.

– Я подумал, что ты нуждаешься в этом, – мягко оправдался мужчина, улыбнувшись мне.

– Это непозволительно, – в который раз повторила я, выпрямившись.

Создавалось впечатление, что он каждый день забывал о правилах приличия. После событий в зале приёма, когда жрец бесшумно ушёл, мы почти не пересекались один на один и не разговаривали. Он пытался, но я пребывала в скверном настроении, и Стеллан неизменно уступал моим желаниям.

– Криста, я жрец. Я дотрагиваюсь до всех в этом замке, ведь только я могу вылечить большую часть травм и болезней. Позволь мне помочь тебе снять это напряжение, – напомнил мужчина. – Ничего лишнего, только мои прямые обязанности.

С подозрением посмотрев на него, я была вынуждена согласиться. Тут мужчина был прав – магия жреца мне бы точно не помешала. Главное – вовремя включить голову, если Стеллан позволит себе лишнее. Сегодня на мне снова было одно из моих розовых платьев, с открытой шеей и плечами. Кромка лифа плавно перетекала в расклёшенные рукава, и мне нравилось, как это выглядело. Повернувшись к жрецу спиной, я собрала волосы и перекинула их через плечо. В груди всё сжалось в тугой ком, словно в ожидании чего-то плохого.

Когда мужчина дотронулся пальцами до моей кожи, я ощутила лёгкую дрожь, но сразу после этого в местах его прикосновений стало тепло. Это было до ужаса приятно, и я позволила себе расслабиться. От наслаждения даже закрыла глаза, получая удовольствие от того, как мурашки бегали по телу, а магические потоки преследовали их, растекаясь по всей спине и расслабляя каждую мышцу.

– В последние дни ты сама не своя. С чем это связано? – шепнул мне на ухо Стеллан.

– Ни с чем, – выдавила из себя я. Разговаривать в этот момент не хотелось.

Жрец медленно водил ладонями по моим плечам. Мне было так хорошо, словно я погрузилась в горячий источник с бурлящей водой, омывающей каждую клеточку тела. Переместившись с моих плеч ниже, руки Стеллана заскользили по оголённым участкам кожи и почти забрались под край лифа. Спорить было бесполезно – это оказалось очень приятно.

– Как же ты вкусно пахнешь вишней, – неожиданно проговорил жрец, обдав жаром своего дыхания, а сразу после этого его губы коснулись моей шеи.

Меня вмиг пронзили тысячей игл. По телу пронеслась волна мурашек, заставившая глаза распахнуться. Резко развернувшись, я отступила, задев ногой табуретку, и сурово посмотрела на мужчину. Меня трясло от ярости. Да что он о себе возомнил? Как посмел поцеловать меня, пусть и в шею?

– Ты совсем из ума выжил? – забыв об учтивости, спросила я.

Демонстративно подняв руки, Стеллан склонил голову набок и внимательно рассмотрел меня. На его лице застыла хитрая усмешка, а в глазах плясали озорные огоньки.

– Сюда в ближайшее время никто не зайдёт. Слуги тебя как огня боятся. Гвардейцев я отпустил, заверив их, что смогу защитить тебя в случае чего, а вся твоя семья собралась в обеденном зале. Нас никто не увидит, – произнёс он и сделал шаг вперёд.

Разведя руки в стороны, словно приглашая меня в свои объятия, Стеллан замер в ожидании. Вцепившись пальцами в рояль, я удерживала себя на ногах только благодаря этой опоре. Сообразив, что у жреца нет причин врать, я оттолкнулась и обняла мужчину, прижавшись щекой к вороту его рубашки. Почему-то хотелось разрыдаться, но я держалась.

– Ну-ну, всё хорошо. Выдохни. Ты слишком напряжена. Это я тебе как жрец говорю. Чтобы расслабить тебя, мне пришлось сильно попотеть. – Успокаивающе поглаживая меня по волосам, Стеллан положил вторую руку мне на спину, прижимая к себе, в то время как я обхватила его за пояс. Так мы и стояли в углу возле рояля. Мне впервые за три дня стало по-настоящему хорошо и спокойно. Ком в горле начал постепенно рассасываться. – Что с тобой?

– Не знаю, – пробормотала я.

Его дело, верить мне или нет, но признаваться я ни в чём не собиралась. Уж точно не стоило говорить Стеллану, что ночами мне снится другой и я не могу выкинуть его из головы.

– Ты сама не своя с визита тех гостей, всё дело в них?

Не получив ответа, мужчина взял меня за плечи и отстранил от себя, пытаясь заглянуть в глаза. Когда у него ничего не получилось, он коснулся моего подбородка, заставив поднять голову. Пришлось встретиться с ним взглядом. Стеллан смотрел на меня с неподдельным беспокойством, и от этого стало ещё легче. Ведь он любит меня по-настоящему, правда же? А я… А что я? А я соблюдаю правила приличия, мешаю ему нарушить обеты жреца и держу на том расстоянии, на каком могу. Но сама время от времени проявляю слабость и позволяю себе оказаться в его надёжных объятиях. Странные у нас отношения – тут даже не поспоришь.

– Частично, – соврала я.

– Расскажи. Что тебя беспокоит?

А что меня беспокоит? Продолжая смотреть в серые глаза Стеллана, я поняла, что дрожу, но сложно было сказать, от чего именно. До визита этих проклятых гостей мне всегда казалось, что я понимаю свои чувства, но сейчас окончательно в них запуталась. Граф Хессвандай Вольман никогда не вернётся в нашу крепость из-за ссоры с отцом, и уж, тем более, не женится на мне, а единственный, для кого я существую, как девушка, а не предмет мебели и часть семьи хозяина крепости – это Стеллан.

– Ты ведь меня любишь? – неожиданно спросила я, а мужчина улыбнулся ещё шире.

– Что за глупые вопросы? – Он провёл пальцами по контуру моего подбородка и положил ладонь на щеку.

– А обеты жрецов? – запинаясь, задала я следующий вопрос, давно беспокоивший меня.

– Мы не можем вступить в брак, потому что каждый союз одобряет богиня света. Мы все принадлежим ей. Ни одному из нас она не позволит связать себя этими узами. Но она не запрещает нам быть с теми, кто нам дорог. Более того, мы даём клятву помогать людям и исполнять их просьбы и желания по мере наших возможностей. Как я могу тебе отказать, если ты захочешь быть со мной? Попроси меня об этом – я всё исполню и ничего не нарушу. – Сжав второй рукой мою ладонь, Стеллан поднёс её к губам и поцеловал пальцы. Прикосновение оказалось приятным, но не более. – Просто попроси меня, Криста, и я сделаю всё, что ты захочешь.

Мне о многом хотелось его попросить. Слишком о многом. Но здравый смысл не позволял этого сделать. Я отчётливо помнила свой сон и то, как губы графа касались моих и как его руки скользили по телу под одеждой. Мне очень хотелось закрыть глаза и ощутить всё это наяву, чтобы понять, буду ли я испытывать то же самое. Вот только вживую у меня был лишь Стеллан, а я никак не могла решиться попросить его или сделать первый шаг самой.

– Ты никогда не спрашивал меня, люблю ли я тебя.

– Я это знаю и так. Мне не нужны слова.

– Откуда?

– Любовь не возникает за один день, Криста, я это прекрасно понимаю. С первого взгляда рождается только похоть. Мы с тобой уже два года испытываем влечение, и ты не можешь это отрицать. Будь оно похотью, мы бы сдались куда раньше. Но ты беспокоишься обо мне, о том, что будет с нами, а это, несомненно, проявление любви.

Я задумалась над услышанным и пришла к выводу, что в какой-то степени Стеллан был прав. Впрочем, думала я не только о нём, но и о себе и своей репутации. Что скорее походило на эгоизм, чем на любовь. Вслух, однако, говорить я этого не стала.

– Может, мне всё рассказать Клео? – неожиданно даже для себя спросила я, а мужчина нахмурился. Он явно настроился на другое, а не на вопрос о моей сестре.

– О чём ты?

– Если Клео выйдет замуж и у неё появится наследник, то на меня не будет возложено больших надежд. Возможно, мне даже позволят нарушить приличия, раз не будет необходимости выходить замуж и продолжать род. Если сказать Клео, что только моё положение запасной наследницы мешает нам с тобой быть вместе, то она поймёт. Может, найдёт себе мужа, а не будет отказывать всем, кто просит её руки. Должна же в ней быть хоть капля сестринской любви ко мне…

– Криста, ты сама не понимаешь, что говоришь, – взволнованно ответил Стеллан, прерывая меня. Невысказанные слова комом застряли в горле, а в глазах мужчины промелькнул страх. Страх чего?

– Она поймёт, я уверена, – ляпнула я, не подумав.

– Она, может, и поймёт, но не поймёт твоя мать, отец, да и в храме явно не обрадуются, если кто-нибудь им доложит. Это хоть и не нарушает моих обетов, но и не приветствуется собратьями. Меня отзовут и дадут другое назначение, далеко отсюда. Это всё только испортит.

Он хотел сказать что-то ещё, но в дверь постучали. Отпрянув от меня, Стеллан повернулся и убрал свою руку с моей щеки. Я с трудом удержалась, чтобы не схватиться за сердце, ведь его словно пронзили острой иглой и сдавили в кулаке. Мне трудно было понять позицию мужчины. Я искренне считала, что родные меня поддержат. Особенно если узнают, что только он любит меня по-настоящему, поскольку не гонится за наследством. Да и других претендентов на меня всё равно нет…

– Войдите, – поспешил скомандовать Стеллан, видя, что я не в состоянии говорить.

Дверь приоткрылась, и на пороге возник гвардеец.

– Миледи, ваш отец просит вас подойти в столовую.

– Да, мы идём. Думаю, я лишним не буду, – кивнул ему жрец и подставил мне свой локоть, предлагая опереться о него, что было допустимо между людьми в нашем положении. Он – жрец, приписанный к нашей крепости. Я – дочь хозяина крепости, имеющая право отдавать ему приказы, которые он обязан выполнять, если они не противоречат правилам и приказам моего отца и старшей сестры. Даже моя мать стояла ниже своих дочерей в этой иерархической лестнице. Проигнорировав предложенный локоть, я направилась к двери.

Столовая располагалась на первом этаже, прямо рядом с кухней. Обычно именно здесь проводили пиры и танцы, из-за которых я обожала празднества. Огромное помещение размером почти с зал приёма было относительно пустым. В стене, прямо напротив входа, располагался камин. В нём горел огонь, выступая главным источником света в той части комнаты. Между высоких арочных окон стояли напольные канделябры со свечами, а на противоположной стене висели портреты предков моей семьи. Длинный деревянный стол размещался прямо по центру.

Стоило нам со Стелланом войти, как взгляды всех собравшихся оказались устремлены на нас. Отец сидел во главе стола и до нашего появления вчитывался в лист пергамента, так и стремившийся свернуться в свиток прямо в его пальцах. По правую руку от него величественно сидела мама в одном из своих элегантных платьев, застёгнутом до самого подбородка. Клео развалилась напротив неё, закинув ноги на подлокотник соседнего стула. Кайса и Калиста, наши младшие сёстры, одна из которых – блондинка с голубыми глазами, как Клео, а вторая – русоволосая с серыми глазами, в отца, вырывали друг у друга книгу и о чём-то приглушённо спорили. Они, как обычно, сидели возле матери.

– Явилась. Уж к обеду-то могла прийти, мы тебя ждали, – недовольно буркнула Клео, убирая ноги с предназначавшегося мне места. Поморщившись, я решила проглотить тот факт, что придётся сидеть там, где побывали сапоги сестры. Не хотелось доставлять ей удовольствие и устраивать разборки на этот счёт.

– Стеллан. Хорошо. Ты тоже кстати, – уверенно кивнул отец при виде жреца, а затем протянул через стол в нашу сторону лист пергамента. – Что думаешь?

Приняв у отца свиток, Стеллан опустился рядом с Клео, тем самым лишив меня права выбора места и спасая от необходимости занимать этот стул. Мысленно я даже поблагодарила его за такую внезапную заботу. Интересно, сестра поняла, что он сделал это специально, или решила, что мужчина просто захотел быть ближе к отцу, чтобы не тянуться за листом через весь стол?

– Неожиданное приглашение. Когда он приглашал вас в последний раз? – спросил Стеллан, передавая свиток мне. Заняв свободное место, я взяла лист и погрузилась в чтение.

– На празднование в честь возвращения его старшего сына из храма жрецов. Тогда он закатил пир на всё королевство и позвал всех, ведь его наследник пережил визит сумеречных и даже обрёл силу. Это было лет пять назад, не меньше, – почесав гладкий подбородок в обрамлении пышных бакенбардов, отец задумался, явно пытаясь что-то вспомнить.

Пробежавшись взглядом по ровным красивым буквам, я невольно приподняла брови от удивления. Свиток был приглашением на бал, который должен был состояться в крепости герцога Нейрон. Оно было адресовано всей нашей семье. Мне ещё никогда не доводилось посещать подобные мероприятия после достижения совершеннолетия.

– Это было два года назад. В тот год меня как раз приставили к вашей крепости, – аккуратно поправил отца Стеллан.

– Два? А по мне, так прошла целая жизнь. Но мы не поехали, я отказался. У Клео тогда был день рождения, и мы закатили свой пир, – улыбнулся отец.

Посмотрев со злостью на сестру, я отложила свиток и спрятала сжатые в кулаки руки у себя на коленях, чтобы их никто не увидел. Я помнила то празднование дня рождения Клео. Весь день, как, впрочем, и всегда, всё внимание было уделено ей одной. Ради моего восемнадцатилетия такого праздника не закатывали. Про меня забыли. Снова.

– Как ты считаешь, мы должны принять это приглашение? – спросил отец у Стеллана.

– В силу последних событий, я думаю, что лично вам ехать туда не стоит.

– Почему?

– Граф Вольман – лучший друг Нейтана Нейрон, и само собой, он будет там. – Когда жрец сказал это, я невольно вздрогнула и посмотрела на Стеллана. А ведь он был прав: сын герцога сам называл Хессвандая своим другом. От осознания, что если мы поедем на бал, то я смогу его увидеть, моё сердце забилось быстрее.

– И? – непонимающе уточнил отец.

– И он снова поднимет тему, которую затронул в день своего визита. Только из замка герцога вы не сможете его выгнать.

– Тогда решено, мы не едем, – тотчас же прозвучал твёрдый вердикт.

Внутри меня всё так и оборвалось.

– Нет! Почему? – Вскочив со стула, я оперлась о столешницу и уставилась на отца, а все остальные за столом, кроме младших сестёр, не обращавших на нас внимания, снова посмотрели на меня. – Мы не можем не принять приглашение вышестоящей особы. Самого герцога! Нас будут осуждать и порицать, а на имя нашей семьи и так уже легла тень в виде обвинений графа Вольмана. Мы просто обязаны появиться там и напомнить обществу, что мы его часть. Должны доказать, что обвинения беспочвенны, ведь если нас не будет – это лишь укрепит его подозрения, – я начала придумывать причины, пытаясь подогнать их под правила приличия и нормы поведения. Закатив глаза, Клео фыркнула. – Они ведь беспочвенны и никаких рабов у нас на карьере нет? Ведь так?

– Пусть отправляются к сумеречным, раз им что-то не нравится, – заявила сестра.

Все остальные мой вопрос проигнорировали, и мне это очень не понравилось.

– Нам два года не присылали никаких приглашений. Вы думаете, он два года не устраивал пиров и балов? После того отказа нас просто перестали включать в список, а это – шанс исправить ситуацию и снова стать частью общества, – неожиданно для всех заговорила мама, указав пальцем на лист бумаги передо мной. Отец нахмурился, но выражение её лица не изменилось даже под его суровым взглядом. – Роберт, у тебя две дочери на выданье, и такими темпами их скоро будет три. В стенах этой крепости они не найдут себе мужей, а если и найдут, то ты их не одобришь, ведь знаешь здесь каждого. Нам нужны такие приглашения, – твёрдо заявила она, а я готова была броситься матери на шею и зацеловать её. Мне следовало пойти к ней три дня назад и рассказать обо всём, что меня тогда терзало, а не обращаться к Клео. Но мы не были близки, ведь всё внимание матери занимали младшие дочери, а не те, кто уже самостоятельно справлялся со своей жизнью. Пытался справиться.

– Одна. Я не в счёт, – буркнула сестра, перебирая пальцами по столешнице. Стук её ногтей о поверхность дерева отдавался у меня в ушах в такт с ударами собственного сердца.

– До двадцати двух лет у тебя достаточно времени. Ты успеешь и выйти замуж, и родить наследника, может, даже двух. Если найдёшь подходящего человека, способного вытерпеть твой характер, – одёрнула её мама.

Не став спорить с ней, Клео оскалилась, но промолчала, продолжая барабанить пальцами. Между тем Кайса отняла-таки у Калисты книгу, хоть и была младше её на четыре года, вскочила со стула и побежала к дверям столовой. Посмотрев на маму и получив от неё разрешение в виде едва заметного кивка, Калиста бросилась за воровкой.

– Ты хочешь на бал? – прямо спросил отец, подняв на меня взгляд.

Возвышаясь над всеми собравшимися из-за того, что я стояла, а они сидели, я ощущала, как от напряжения дрожат руки, упёртые в стол. Стеллану пришлось обернуться, чтобы посмотреть на меня, и в его взгляде читалась мольба. Внутренний голос подсказывал мне, что молил он вовсе не о том, чтобы я сказала да.

– Очень, – ответила я, выпрямившись.

– Ей понравился граф Вольман. Она весьма тепло отзывалась о нём, – произнёс Стеллан, явно мне назло.

Отец нахмурился ещё больше, мама удивлённо приподняла брови и вытянула шею, Клео присвистнула и снова фыркнула, а её лицо на пару секунд исказила гримаса омерзения. Переведя взгляд на жреца, я почувствовала желание убить Стеллана. Так и вцепилась бы в его шею и задушила бы своими руками, если бы могла.

– Вот только ему нет до тебя никакого дела, – буркнула сестра.

– Он оскорбил меня, и я не хочу больше слышать имя этого человека в своём доме, – рявкнул отец, но тут мама нежно положила руку ему на локоть, привлекая к себе внимание.

– Нужно искать выгоду во всём, любовь моя. Я считаю, что нам с дочерьми стоит поехать на этот бал. А ты должен остаться здесь, чтобы не подвергать себя очередным допросам. Мы не в праве вести с кем-то диалоги о том, как ведутся дела на твоём карьере, и будем обходить эти темы, тем более что не осведомлены о деталях. Зато постараемся произвести положительное впечатление на общество и, в случае чего, пресечём попытки графа оклеветать тебя, – спокойно предложила мама, а я заметила, как напрягся Стеллан. Его рука под столом сжалась в кулак. Из-за того, что я стояла, я прекрасно видела это, в отличие от остальных. Неужели он ревновал меня к графу, прекрасно понимая, что мы там встретимся? Клео снова недовольно фыркнула и что-то проговорила себе под нос.

– Как же мне повезло с женой, – заметил отец и ударил ладонью по столу. – Пусть будет так, как ты сказала, но Стеллан поедет с вами, вместо меня. В первую очередь, он отвечает за безопасность нашей семьи. Ты согласен? – Отец перевёл взгляд на жреца, а я готова была поклясться, что он откажет. Однако вместо этого мужчина улыбнулся и кивнул.

– Для меня будет честью заменить вас на этом мероприятии.

– Тогда решено. Можете готовиться, а я пойду писать ответ. – С этими словами отец встал, заставив подняться и всех остальных. Только когда он вышел из зала, я сорвалась с места, обогнула стол и бросилась в объятия матери, с радостью прижавшей меня к себе. Услышав, как отдаляются шаги Клео, я захотела показать ей язык, но для этого следовало отпустить маму.

– Спасибо, – прошептала я, ибо не знала, ушёл Стеллан следом за сестрой или ещё нет.

– Он правда тебе понравился? – спросила мама, оторвав меня от себя и заглянув в глаза. Обернувшись на место, где должен был сидеть жрец, я никого не увидела. Значит, мужчина оставил нас вдвоём. Снова разочаровался во мне, не иначе. Ничего, мы найдём время это обсудить, позже.

– Я пока не поняла, – промямлила я, неуверенно поджав губы.

Мне определённо нравился Стеллан. А вот граф Вольман произвёл на меня совершенно иное впечатление, и при мыслях о нём я чувствовала что-то другое. Это сбивало с толку. Ведь эмоции должны быть одинаковыми, вне зависимости от того, кто тебе нравится, разве нет? Почему тогда у меня они были разные?

– Идём, нам есть о чём поговорить, – приобняв за плечо, мама повела меня к двери.

Улыбнувшись, я и правда захотела всё с ней обсудить, но решила, что про Стеллана и мою симпатию к нему лучше умолчать. В одном жрец точно был прав: я не знала, как родители отнесутся к нашим взаимоотношениям и действительно ли не прогонят мужчину прочь, если узнают всё. Хотя в тот момент это казалось неважным, ведь вскоре мне снова предстояло увидеть густые ярко-рыжие волосы и ослепительные зелёные глаза на идеальном лице, что так сильно въелось в мою память.

Глава 6. Тайный замысел

За сто семьдесят четыре дня до их прихода

Хессвандай

От царившей в шахте темноты даже меня передёргивало, а я никогда не считал себя слишком боязливым. Мало что могло меня по-настоящему напугать, но почему-то здешняя обстановка давила и заставляла тело съёживаться. Темнота казалась ненатуральной, она была как будто живой и разумной, обволакивая всех, кто переступал некую черту и сворачивал в самый длинный и узкий коридор. Даже пламя лампы, которую нёс Нейтан, не могло разогнать её, и я не видел ничего дальше нескольких шагов. Где-то там, впереди, раздавались голоса. Их было слышно только из-за эха, но слова разобрать не получалось, потому что звуки глушили наши слишком громкие и отчётливые шаги. Зачем мы вообще пошли в эту шахту? Друг мне это не объяснил. Сразу после прибытия во дворец его отца он уточнил у слуг, где искать герцога, и, услышав, что тот снова находится на рудниках, велел мне следовать за ним. Вот я и следовал, шаг в шаг, стараясь не отставать.

Письмо с приглашением Нейтан отправил заранее с единственного постоялого двора, где мы остановились на обратном пути. Это было уже другое заведение, чему я оказался несказанно рад. Женщин там не было, только два брата, заведовавшие весьма опрятной таверной с парой комнат для гостей. После Клементины мне не хотелось ни к кому прикасаться, а остановись мы там же, где и по пути в крепость Десмонтас, пришлось бы успокаивать дочку хозяев, ведь она прилипла бы как банный лист. Да и времени на затяжные развлечения у меня не было. Нейтан спешил домой, а учитывая, что основной причиной спешки являлось его стремление помочь мне в моих замыслах, я не мог сказать ни слова против.

Другу требовалось получить разрешение на проведение того самого бала, на который он уже пригласил барона от имени отца. Кроме того, сами приготовления к столь масштабному мероприятию занимали много времени, а указанный в письме срок был почти впритык. Именно поэтому мы вместе со всей свитой из дюжины солдат гнали лошадей во весь опор и остановились на отдых всего на одну ночь вместо двух. А стоило прибыть, не успели даже привести себя в порядок и отдохнуть с дороги, как Нейтан потащил меня сюда. Хотя он вполне мог дождаться, пока его отец сам вылезет из этих подземелий и вернётся во дворец. На мой взгляд, поймать его там было бы куда правильнее, но друг так не считал.

Чем глубже в шахту мы погружались, тем больше меня волновал вопрос, а что, собственно, герцог здесь делает? Улучшает условия труда и проверяет всё на собственном опыте? Слабо верится.

Из-за угла вывернул слуга с такой же лампой, как у Нейтана. Он чуть не врезался в меня, ведь из-за слабого освещения видел только моего друга. Я вовремя сделал шаг в сторону, войдя в круг света.

– Предупредил о нас? – спросил у него Нейтан, и его слова эхом отразились от стен и утонули где-то в глубине туннеля.

– Да, милорд, вас уже ждут, – раскланялся слуга и поспешил к выходу.

Покосившись на друга, я снова подстроился под его шаги, стараясь не отставать, но из-за так и не затянувшегося пореза пока ещё слегка хромал. Да и длительная поездка в седле не способствовала заживлению моих синяков, особенно на бёдрах. Клементина нехило отделала меня, не иначе вымещала злость в порыве страсти.

– Мы не могли дождаться, пока твой отец вернётся во дворец? – устало спросил я, решив прояснить этот момент. Друг даже не посмотрел в мою сторону. Впрочем, благодаря лампе его лицо было отчётливо видно, и на нём сохранялось выражение спокойствия.

– Он может этого не сделать до самой ночи, а то и до завтрашнего утра, – ответил Нейтан.

Меня снова пробрала неприятная дрожь от тяжести этого места и царившей здесь темноты. Не люблю темноту и ночь в целом.

Когда мы свернули за очередной угол, меня на секунду ослепил яркий свет, заполнявший небольшую пещеру, что скрывалась за ещё одним поворотом, из-за чего в основной туннель свет не проникал. Пещера представляла собой довольно замкнутое углубление в скале высотой в человеческий рост. На стенах висели лампы, а по всему периметру, ближе к центру, были воткнуты палки с крючками, они удерживали второй круг источников света. Только благодаря этому здесь удавалось осветить всё, а не маленький клочок пространства, как в туннеле.

Своды оказались ниже. Я почти доставал макушкой до потолка, а вот старший брат Нейтана, стоявший ближе к нам, подпирал его и с трудом вмещался в полный рост. Стоило нам показаться, как Адамант сразу посмотрел в нашу сторону. Рядом с ним на коленях стоял какой-то мужчина в потрёпанной одежде с завязанными глазами и кандалами на руках. Его трясло от страха. Мне показалось, что он в любой момент может рухнуть на пол.

В отличие от сына, герцог стоял к нам спиной перед огромным оранжевым камнем, что занимал весь центр пещеры, и рассматривал трещины, которыми тот был покрыт. Внутри виднелось что-то чёрное, но я не придал этому особого значения. Ну, камень и камень, очень похож на огромный янтарь. Учитывая, что основной промысел герцога – это его добыча, ничего удивительного в этом не было.

Тела я заметил не сразу, а когда скользнул взглядом по полу пещеры, чуть не попятился. Он весь был завален мёртвыми мужчинами разных возрастов и наружностей. Руки каждого из них были закованы в кандалы, а безжизненные открытые глаза смотрели наверх. Мы с Нейтаном стояли в полуметре от ближайшего мертвеца, в то время как Адамант и герцог Нейрон были ими окружены.

Я не представлял, как они передвигались по пещере, не наступая на тела. Или их не беспокоили такие мелочи и они шагали прямо по покойникам? Нервно сглотнув вставший в горле ком, я постарался не опускать взгляд и не смотреть на пол. От тел пока ещё не исходило никакого запаха, что казалось неестественным, ведь обычно перед смертью человек исторгает из себя всё, что в нём есть, а потому запах здесь должен был стоять просто невыносимый.

– У тебя опять что-то срочное? – устало пробормотал Адамант, вытирая со лба пот рукавом своего сюртука. Мужчина выглядел измотанным. Под его глазами виднелись тёмные круги от нехватки сна. Если они с герцогом торчали тут и ночами, то неудивительно, что Нейтан решил не ждать, пока отец появится во дворце.

– Да, – спокойно ответил друг.

– Хесс, – поприветствовал меня Адамант одним кивком.

Честно говоря, я не ожидал такого внимания к себе и поспешил ответить ему тем же. Старший брат Нейтана всегда вызывал во мне и восхищение, и зависть одновременно. Ведь его постигла та же участь, что уготована мне, но ему удалось победить и вернуться, вернуться жрецом. Жаль, что он ничего не помнил и не мог рассказать, к чему следовало готовиться.

– Мне нужно твоё позволение на организацию бала, – сразу приступил к делу Нейтан, сделав шаг вперёд и замерев возле крайнего из мертвецов. Брови Адаманта приподнялись, а сам он недоумённо кашлянул. Сразу после этого в пещере воцарилась тишина.

Оторвавшись от созерцания камня, герцог медленно развернулся к нам лицом. Его руки оставались сцеплены за спиной, а спина и плечи были выпрямлены. На лбу просматривались глубокие морщины. Мне давно не доводилось видеть этого человека так близко, ведь чаще всего он был занят и не удостаивал меня вниманием. Да и сейчас взгляд герцога был обращён на его младшего сына, который пытался не уступать отцу ни в чём.

– Ты прервал нас ради какого-то бала? – грозно рявкнул герцог.

Мне показалось, что от звука его голоса стены задрожали. Эхо усилило его звучание и разнесло по всей пещере.

– Это не какой-то бал. Он важен, а без твоего позволения никто и пальцем не пошевелит ради его организации. Мне нужно только оно. На словах пока будет достаточно, – сдержанно произнёс Нейтан. Его уверенности я мог только позавидовать. Он смотрел на отца, пока тот сверлил его суровым взглядом, и не подавал ни намёка на страх или неуверенность.

– Никакого бала. У меня нет времени на эту ерунду, – герцог махнул на сына рукой и отвернулся к камню.

– Я женюсь, – резко заявил Нейтан, заставляя и брата, и отца снова посмотреть на него. Меня эти слова тоже вынудили повернуть голову в сторону друга. Это он сейчас серьёзно сказал? – Я объявлю об этом после бала. Семью предполагаемой невесты на него я уже пригласил, и мне необходимо, чтобы он состоялся.

– Женишься? – восторженно переспросил герцог. Адамант, в свою очередь, только усмехнулся и скрестил руки на груди.

– Женюсь, – более уверенно ответил Нейтан.

– И на ком же?

– А вот это ты узнаешь после бала, – отозвался друг, и его губы искривились в ехидной ухмылке.

– Как ты видишь, мы тут немного заняты. А если устраивать бал, тем более учитывая эту новость, то моё присутствие будет необходимо…

– У вас по-прежнему ничего не получается, я прав? – грубо прервал Нейтан отца, из-за чего взгляд того стал ещё более суровым.

– Как видишь, – усмехнулся Адамант и окинул взглядом горы тел вокруг своих ног.

Я почувствовал себя лишним. Захотелось поклониться и уйти, но без лампы, которую так и держал Нейтан, мне из туннелей точно было не выбраться. Разве что заблудиться или свернуть там шею. Я не знал, чем именно герцог с сыном занимались в этой шахте, и на самом деле не очень хотел это знать.

– Всё ещё нужна пещера поглубже или ситуация изменилась? – хитро улыбнувшись, продолжил задавать вопросы Нейтан. На лице его отца проскользнула заинтересованность. Переступив через ближайшее к нему тело, мужчина приблизился к сыну.

– Я слушаю, – ответил Адамант, опередив герцога. Казалось, что ему до смерти надоело торчать здесь, и любая идея, которая поможет жрецу выбраться из пещеры, будет поддержана.

– Хесс, дневник с собой? – неожиданно спросил друг, посмотрев на меня.

Нейтан знал, что после приезда сюда я не мог его нигде оставить, а значит, по-прежнему носил с собой. Просунув руку во внутренний карман плаща, я извлёк дневник и неуверенно протянул другу. Приняв потрёпанную книжку с кожаной обложкой, на которой уже красовалось несколько плотных заплаток, Нейтан вручил мне лампу, а сам принялся листать страницы.

– У нас нет на это времени, – рявкнул герцог.

– Одну минуту, – выставив палец перед собой, друг пробежался взглядом по строчкам, написанным аккуратным почерком моего отца, а затем уткнулся ногтем в одну из них. – Настолько глубокая шахта подойдёт?

Нейтан сделал несколько шагов вперёд, прямо по мёртвым телам, и, не споткнувшись о них, подошёл к брату, после чего повернул дневник исписанными листами в сторону Адаманта. Изучив что-то в книге, жрец удивлённо приподнял брови и обратился к отцу.

– Это идеальный вариант. Чтобы рабочие достигли такой глубины здесь, придётся ждать не один год, – восторженно заявил он.

– Тут данные полугодовой давности, сейчас всё может быть иначе, – поспешил напомнить я, ведь после смерти моего отца барон больше не присылал информации о своих достижениях. С отцом они были хоть и не близкими, но друзьями, и потому общались и хвастались успехами в любой области. Только благодаря этому в дневнике и оказались записи о том, что барон Десмонтас использует рабский труд…

– Чья это шахта? – по слогам спросил герцог, переводя взгляд с одного сына на другого. Захлопнув дневник, Нейтан вернул его мне.

– Барона Десмонтас. Я пригласил его на бал, о котором прошу тебя.

– Кажется, вы ездили именно к нему. Надеюсь, войну вы не начали? – уже дружелюбнее поинтересовался герцог.

– Хесс его немного оскорбил, и барон запретил ему появляться на пороге своего замка. Потому мы хотим выманить его на нашу территорию, ведь вопрос так и не решён. Здесь Хесс сможет договориться с ним о своём, а ты – о своём, – пояснил Нейтан свой план.

– Он не пустит нас на свои месторождения. Ведь нам будет требоваться немного большее, чем просто их посещение ради восхищения его богатствами, – справедливо заметил Адамант. В этот самый момент герцог поднял руку ладонью вперёд, и на его лице застыло задумчивое выражение. Мужчина шевелил челюстью, из-за чего губы то и дело подрагивали, а желваки дёргались, искажая суровое лицо.

– Однако если Нейтан станет женихом его наследницы и впоследствии заключит с ней брак, то у барона не будет выбора. Хочет он того или нет, но пустить на месторождения Нейтана ему придётся. А с ним и нас, – сделал вывод герцог.

Удивлённо посмотрев на друга, я не мог поверить своим ушам. Неужели он именно это и задумал? Хочет жениться на Клементине? После того что у нас с ней было? Он совсем отчаялся? Или… им что-то движет? Интересно, что ему на это ответит сама девушка, учитывая её нежелание выходить замуж.

– Даже если так, он может не согласиться делиться информацией и пускать Нейтана туда раньше, чем его дочь вступит в права наследования, – нашёл в озвученном плане изъян Адамант.

– При таком раскладе с бароном может произойти несчастный случай, что ускорит дело. Это всё равно будет быстрее, чем мы будем безуспешно продолжать попытки здесь, не так ли? – Герцог вопросительно посмотрел на старшего сына, который лишь кивнул. От обсуждаемой темы мне стало ещё больше не по себе. Они что, всерьёз говорили об убийстве барона Десмонтас?

Переводя взгляд с одного мужчины на другого, я краем глаза снова заметил того, кто всё это время молча стоял на коленях возле жреца и трясся от страха, боясь издать лишний звук. Бедолага был настолько напуган, что, вероятно, не понимал, какие заговоры плетутся в его присутствии.

– Я уже говорил, что этой глубины недостаточно. Это не я придумал. Даже всех этих негодяев не хватит. Чем ближе к сердцу тьмы, тем тоньше грань между мирами и тем проще её порвать. Я не сумеречный, во мне нет их силы, лишь её часть… И её не хватает. Шахта барона – идеальное решение, – ответил Адамант.

Я не понимал, о чём идёт речь и чем вообще они здесь занимались, но спрашивать не стал. Логичнее было задать этот вопрос Нейтану, когда вокруг не окажется посторонних.

– Тогда решено. Пусть сюда вернутся рабочие и продолжат углубляться, на всякий случай. Так мы не потеряем драгоценного времени. Я даю своё позволение на этот бал, но ты… – герцог указал пальцем на своего младшего сына, замершего среди трупов, – ты сделаешь всё, чтобы мы попали в самую глубокую шахту карьера барона.

– Я сделаю всё, что смогу, – кивнул Нейтан, соглашаясь с условиями.

– Избавься от него. – Герцог махнул на мужика, стоявшего на коленях, а сам схватил с воткнутого в землю крюка лампу и направился прочь из пещеры.

Посмотрев на бедолагу в кандалах, Адамант шевельнул рукой. Пленник задёргался и повалился на бок. Из его горла вырывались хрипы, он извивался среди мёртвых тел, пока сам не стал одним из них, застыв в глупой и нелепой позе. Куда смотрели его глаза, я не знал, ведь повязку с них так и не сняли.

– Я уберусь здесь. Можете идти. Думаю, у вас много дел, – улыбнулся нам Адамант.

После такой демонстрации возможностей жрецов я захотел не то что уйти, я захотел сбежать отсюда и больше никогда не встречаться с этим человеком. Выбравшись из горы мертвецов, Нейтан последовал за отцом. Проходя мимо, он вручил мне дневник и толкнул в бок, направляя в нужную сторону. Развернувшись, я двинулся вперёд и снова подстроился под шаг друга, стараясь не отставать от него. По туннелям мы шли молча. Пламя в лампе трепыхалось, отбрасывая блики на часть нашей одежды. Шаги эхом отдавались по всей пещере, но я слышал только то, как бешено колотилось сердце в моей груди. Хотелось спросить Нейтана о происходящем, но стоит ли? Нас мог услышать Адамант, да и герцог вполне был способен поджидать сына за каким-нибудь из ближайших углов.

– Ты правда будешь подбирать за мной объедки? – попытался я завуалировать свой вопрос так, чтобы только друг понял, о чём идёт речь. Хмыкнув, Нейтан посмотрел на меня, изобразив свою излюбленную хитрую улыбку. Любви к тем девушкам, что поддавались на мои уловки и провокации, он никогда не испытывал. Более того, презирал их. Так это воспринимал я, а уж что на самом деле творилось в голове друга, было мне неизвестно.

– До моей свадьбы с Клементиной Десмонтас дело не дойдёт.

– Ты так в этом уверен?

– Да, уверен. Нам важно заманить сюда барона и провести ваш с ним диалог, там будет видно. Если что, мой отец сам на него надавит. Двойная выгода всем.

– А если он не приедет? – задал я главный вопрос, который не решался задать никто из присутствовавших в пещере. Интересно, что бы ответил Нейтан, если бы его отец спросил это, а не я сейчас?

– Барон, может, и не приедет, но его дочери обязательно явятся, и через них мы доберёмся и до него.

– Откуда такая уверенность? – фыркнул я, вспоминая обеих старших дочерей барона. Учитывая, как мы разошлись с наследницей, вероятность её приезда сюда была крайне мала.

– Ты же неотразим. Я уверен, что они просто мечтают снова тебя увидеть, – рассмеялся Нейтан.

Мы как раз вышли из тёмного туннеля, и мне пришлось прикрыть глаза рукой, заново привыкая к слишком яркому солнечному свету. Почему-то мои губы растянулись в улыбке от слов друга. Это мне в голову должна была прийти такая мысль, а не ему.

– Спасибо, что помогаешь мне, – поблагодарил я Нейтана, посмотрев на него, как только глаза перестали болеть и смогли нормально видеть. Мы стояли на протоптанной дороге, что кругами опоясывала карьер и завершалась здесь, в самом низу. Тут же начиналась пещера, которую углубляли по приказу герцога. Отец Нейтана в окружении слуг и стражи восседал на коне и медленно поднимался по этой же самой дороге. Отсюда на него открывался отличный вид, но мужчина казался маленьким из-за расстояния.

– Что задумали твои отец и брат? – спросил я, уже не опасаясь быть кем-то услышанным.

– Отец хочет получить силу жрецов в обход правил, ведь к нему сумеречные так и не пришли. Я мало что в этом понимаю, но в последнее время он не вылезает из пещер. И только на этом я мог сыграть и заставить его делать то, что нужно мне.

От слов друга мое тело бросило в жар.

– А мёртвые люди? – сглотнув ком в горле, вставший там при воспоминаниях о телах, спросил я. Покосившись на меня, Нейтан двинулся вверх. Мы пришли сюда пешком, оставив лошадей возле спуска, а значит, путь до дворца должен был занять какое-то время, вполне достаточное для обстоятельной беседы.

– Как я понял, Адамант с помощью тьмы в душах этих преступников пытается расширить для отца портал, который застыл в куске янтаря. Ты его видел, он стоял в центре. Что-то у них уже получилось, или, наоборот, нет, ведь когда я видел его в последний раз, трещин на нём не было.

– Значит, есть вероятность, что теория моего отца верна, и сумеречные не приходят к тем, кто чист сердцем? – с надеждой в голосе спросил я, прекрасно понимая, что если бы друг знал ответ, то сразу сказал бы мне об этом.

– Мой отец никогда не казался мне чистым сердцем, но за ним не пришли. Я не знаю почему, и никто не знает, – не подтвердил он моих ожиданий и лишь в очередной раз пожал плечами.

Тяжело вздохнув, я устремил взгляд вперёд, с трудом переставляя ноги. Нужно было хорошо отдохнуть, залечить раны и подготовиться к предстоящему балу.

Если задумка удастся и хоть кто-то из семьи Десмонтас сюда приедет, мне потребуется всё моё очарование, чтобы убедить их в своей правоте и необходимости посетить карьер барона. Со старшей дочерью часть моих уловок, скорее всего, не сработает, к ней нужен будет другой подход. А вот вторая вполне может купиться на обычные заигрывания, но и их лучше обдумать заранее.

Идеальным вариантом был бы личный визит барона, однако что-то подсказывало мне, что он не настолько глуп, чтобы угодить в ловушку Нейтана. В мыслях невольно всплыл образ Кристалины, как её назвала сестра. Интересно, сколько времени у меня уйдёт на то, чтобы она изменила своё мнение и захотела сказать мне да?

Глава 7. Похищение

За сто шестьдесят восемь дней до их прихода

Криста

Крепость герцога Нейрон была видна издалека. Шпили башен с реющими на них флагами стремились к пикам гор, возвышающихся за ними. Постройка, расположившаяся на холме и торчавшая из-за макушек деревьев по обе стороны дороги, казалась массивной и грозной. Крепостная стена тянулась вокруг неё насколько хватало глаз. Путь сюда занял у нас три дня из-за того, что экипаж не мог ехать быстро, и местами процессия плелась, словно шла пешком. Кроме того, Калиста постоянно ныла, что ей надоело сидеть, и мы совершали вынужденные остановки, кроме запланированных на постоялых дворах для ночлега и приёма пищи.

Кайсу было решено оставить дома с отцом. Она была ещё слишком мала для бала, а тащить её в гости только ради того, чтобы запереть в комнате с прислугой, мама не захотела. В отличие от самой младшей сестры, Калисте было четырнадцать, она достаточно хорошо знала правила этикета, пела не хуже меня и вполне могла выходить в свет при условии неучастия в некоторых видах танцев. По мне, так и её следовало оставить дома, а не изводить бесконечным нытьём нас, отряд гвардейцев, что сопровождал экипаж, да и Стеллана. Одна мама терпела её и стойко отвечала, ни разу не повысив голос. Мне бы такую выдержку.

Клео в первый же день благоразумно пересела из экипажа на одну из запасных лошадей, и всё остальное время пути провела верхом во главе процессии. Рядом с ней, восседая на вороном коне, ехал Стеллан. Мужчина выделялся на фоне гвардейцев не только потому, что был не в их форме, а в своей обыденной чёрно-серой одежде, что ему очень шла, но и из-за длинных волос, почти касавшихся плеч. Остальные наши спутники носили короткую стрижку, и мне казалось, что их уши смешно топорщились в стороны. Правда, не у всех, у большинства. Была парочка вполне симпатичных гвардейцев, но ни в какое сравнение с графом Вольманом, да даже и со Стелланом, они не шли.

Наблюдая за тем, как периодически жрец поворачивает голову к моей сестре, и его губы шевелились, я плотно стискивала зубы. Жаль, я сама не додумалась высказать пожелание поехать верхом, ведь умела, однако специального платья для таких целей не захватила. Те, что были сложены в общем сундуке с нарядами, или надетое на меня не подходили.

О чём мужчина мог беседовать с Клео? Мне жутко хотелось это знать, но из-за топота множества копыт их не было слышно, тем более что они сильно оторвались вперёд.

Да, я была обижена на Стеллана за то, что он ляпнул при всех в столовой, и с тех пор мы не обменялись друг с другом ни словом, за исключением обязательных приветствий при встречах. Мужчина злился на меня в ответ. Ревновал и пытался вызвать ответную ревность, болтая с моей сестрой? Да сдался он ей. От кого только ей не приходили предложения о браке!

Клео могла выбрать любого знатного мужчину в королевстве и за его пределами. Зачем ей Стеллан? Однако червь ревности всё же пожирал меня изнутри, как бы я ни пыталась откинуть его и заставить себя думать о предстоящей встрече с графом. Мысли о том, что Хессвандая может не оказаться на балу, постоянно возвращали меня к беседам Клео и Стеллана, вынуждая поглядывать в их сторону слишком часто. Не хватало только, чтобы единственный мужчина, который обращает на меня внимание, увлёкся моей сестрой из-за нашей размолвки и его ревности к тому, кому я даром не нужна.

Разговор с мамой, что произошёл у нас сразу после беседы в столовой и принятого решения о поездке на бал, не оправдал моих надежд. Вместо ответов на терзающие меня вопросы она добавила ещё больше неопределённости, спросив, не влюбилась ли я в графа. А откуда мне было знать, влюбилась я или нет? Я никогда не испытывала ничего подобного.

Как люди понимают, что чувствуют любовь или эту самую влюблённость? Пытаясь отмахнуться от мысли, навязанной матерью, я надеялась убедить себя, что просто никогда прежде не встречала столь ярких личностей, и потому Хессвандай и произвёл на меня такое впечатление. Как можно влюбиться в человека, которого увидела впервые в жизни, да и то всего на несколько минут? Мама точно говорила глупости и лишила меня последних надежд разобраться в себе.

Поняла я только одно: да, граф мне нравился, как и Стеллан, плюс ещё парочка гвардейцев в нашей крепости, приветливее всего относившихся ко мне. Получилось, мама дала ответ на один вопрос, но поставила передо мной второй, не менее трудный. Ведь я никогда не задумывалась, а была ли я влюблена в нашего жреца…

Когда экипаж остановился, меня тряхнуло и вытолкнуло из собственных мыслей, заставив вернуться к реальности. Выглянув в окно, я поняла, что пропустила самое интересное, ведь хотела посмотреть на крепость снаружи, а теперь мы уже стояли возле золотых ворот, приветливо распахнутых перед нами. За ними начиналась аккуратная широкая дорожка, выложенная серым камнем. Она вела прямиком к великолепному дворцу оранжевого цвета с отделанными позолотой декоративными элементами, а местами прямо в карнизы и стены были вставлены куски янтаря, переливающиеся на солнце. От увиденного у меня перехватило дыхание, ведь прежде мне не доводилось лицезреть столь потрясающих зданий.

Из экипажа я выбиралась последней. Сперва Стеллан любезно подал руку моей матери. Потом помог Калисте, натянувшей одну из самых милых улыбок, стоило её ладони оказаться зажатой в его. И только когда они отошли от дверцы и принялись любоваться дворцом, мужчина протянул руку мне и посмотрел с каким-то вызовом во взгляде. Складывалось впечатление, что если я приму помощь, то прощу его за всё сказанное. Поэтому когда жрец ободряюще сжал мои пальцы, я натянуто улыбнулась. Нет уж, без разговора ему не замять эту тему, но сейчас не время и не место.

– Вы прекрасно выглядите, миледи, – нежно прошептал он, чуть склонившись ко мне, якобы для того, чтобы откинуть мешавшую закрыть дверцу экипажа, подушку с сиденья в сторону и поднять подножку.

Ещё бы я не выглядела прекрасно! Проснувшись ни свет ни заря на весьма посредственном постоялом дворе, я подняла на уши обеих наших служанок, взятых с собой. Они и привели меня в этот самый прекрасный вид. Мне заплели и уложили волосы так, что открывалась шея и плечи, к тому же я снова надела мамино платье тёмно-зелёного цвета, но уже другое. Всё это было сделано ради графа, не для Стеллана, и он понимал это лучше всех. Бросив взгляд на спину матери, прижимавшей к себе Калисту, я заметила, как в нашу со жрецом сторону посмотрела Клео, но, увидев мой интерес, отвернулась.

– Благодарю, – сухо отозвалась я.

От места ночёвки мы ехали около двух часов. Теперь нам предстояло разместиться в выделенных гостевых покоях и подготовиться к балу, который должен был начаться ближе к вечеру. Перед этим следовало ещё и ненадолго вздремнуть, чтобы не клевать носом в середине празднества. По изначальному плану мы должны были прибыть сюда на день раньше, чтобы не готовиться в спешке, но из-за остановок дорога заняла больше времени.

– Ты же знаешь, что никто другой не оценит твоих стараний, – улыбнулся мне Стеллан и любезно подставил свой локоть, который я не захотела принимать. Желания отвечать тоже не было, тем более что в горле застрял горький ком обиды, но слова всё же нашлись:

– Мне, наконец-то, удалось привлечь твоё внимание, а значит, миссия моего внешнего вида выполнена.

Не дав Стеллану возможности ответить очередной колкостью, я сделала вид, что не обратила внимания на локоть, и направилась к матери, терпеливо ожидающей меня возле ворот. Клео и Калиста в тот момент уже направлялись к распахнутым двойным дверям дворца, откуда нам навстречу вышел высокий мужчина с затянутыми в хвост чёрными волосами. Отдав какие-то распоряжения столпившимся за его спиной слугам, он приветливо улыбнулся Клео, она шла первой, а затем перевёл взгляд на нашу мать.

Замедлив шаг, я задрала голову и стала рассматривать оконные проёмы и орнамент на стенах. Хотелось запомнить каждый элемент, ведь неизвестно, когда снова придётся увидеть такую красоту. Справа и слева от входа стояли белоснежные статуи в виде общепринятых образов богини света и бога сумерек. Она была женщиной в струящемся лёгком платье, складки которого скульптору хорошо удались. Он – мужчиной в длинном балахоне со сложенными на животе руками, сцепленными в кулак. Каждый палец этой сцепки был вырезан с особой тщательностью. Обе статуи выглядели как живые люди, покрашенные в белый цвет и замершие на одном месте.

Когда мимо меня прошёл Стеллан, он обернулся, и так получилось, что мы снова встретились взглядами. Теперь он загораживал мне вид на вход во дворец, и глаза то и дело перескакивали с красоты архитектуры на мужчину. Это злило. Я развернулась к воротам и ни на секунду не пожалела об этом. Пока кто-то возле дверей приветствовал мою мать, сестёр и нашего жреца, я смогла обозреть красоту главной площади крепости герцога по ту сторону золотых ворот. Возле них разгружали наш экипаж.

С моего места открывался вид на множество зданий, построенных в том же стиле, что и наш замок: с острыми шпилями, устремлёнными в небо, и углами, казавшимися хрупкими и невесомыми. Все они выстроились вокруг обширного пространства площади, в самом центре которой красовался фонтан в виде оранжевого янтаря с застывшей внутри него статуей богини света. Всё вокруг так и кричало о почитании богини и камня, приносившего основной доход в казну герцога.

На уроках истории мне пришлось выучить, в какой крепости на границе гор что добывают. Чаще всего наши предки обустраивались именно возле месторождений отдельных видов руды и камней. А уже потом в тех местах выросли наши крепости. Так вышло, что мой отец владел алмазным карьером и рудниками. Насколько я помнила, в землях графа Вольмана добывали железную руду, а вот на территории герцога преобладал янтарь и камень для строительства домов, потому Нейрон и был богаче всех. Алмазы хоть и являлись дорогими, но огромным спросом не пользовались, в отличие от материалов, в которых нуждались все и всегда.

– Зелёный идёт вам больше, нежели розовый, – заговорил кто-то рядом со мной.

Заворожённо изучая окрестности, я не заметила, как ко мне подошёл мужчина, и, только услышав его голос, обернулась. Граф Вольман стоял в паре шагов справа, сцепив руки за спиной, и тоже рассматривал площадь. Солнце падало на его волосы и делало их ярко-красными, а не рыжими. На мужчине была надета светло-серая рубашка под тёмно-зелёным жилетом и всё те же кожаные брюки. Стоило мне его увидеть, как по телу пробежала волна приятных мурашек. Как можно быть таким красивым? Застыв на месте с широко распахнутыми глазами, я смотрела на него, подбирая слова.

– Насколько я помню, вы не видели меня в розовом, – сглотнув ком в горле, заявила я.

– Видел, и вы это прекрасно знаете, ведь тоже видели меня. Мы были перед подъёмным мостом, а вы – в оконном проёме башни прямо над нами. У вас за спиной стоял мужчина в чёрном или тёмно-сером, и вот его лица я не разглядел, – сказал граф, переведя взгляд на меня.

Стоило мне заглянуть в его глаза, как меня словно в прорубь с ледяной водой окунули. Настолько холодным и яростным был этот взгляд, что казалось, пронзал меня насквозь. Тряхнув головой и выпрямив и так идеально ровную спину, я попыталась радушно улыбнуться и не выказать своего состояния.

– Должно быть, вы меня с кем-то спутали, ведь мы не знакомы.

– Вы леди Кристалина Десмонтас, вторая дочь барона Роберта Оуэна Десмонтас. Нас представили друг другу в день вашего визита к нам в крепость на празднование пятидесятилетия моего отца. Это было шесть лет назад, но многие в стенах этого дворца помнят тот день, и сомнений в том, что наше общение не нарушает этикета, нет. Это я на тот случай, если вы снова начнёте обвинять меня в нарушении правил.

Это он так хорошо подготовился к встрече? Заранее опросил гостей герцога на предмет, помнят ли они день нашего знакомства? Так и хотелось сказать ему, что мне было двенадцать и имена тех людей, которых мне представляли, я пропускала мимо ушей. Переведя взгляд на вход во дворец, я с надеждой отыскала Стеллана, который стоял в стороне от дверей и, нахмурившись, смотрел в нашу сторону. Так и хотелось одними губами попросить его подойти и спасти меня, но тут моя мать ухватила жреца под локоть и потащила в холл следом за незнакомым мне мужчиной в оранжевом сюртуке.

– Прошу прощения, но моя семья уже вошла внутрь, и я не хотела бы от них отстать, – предприняла я попытку отделаться от графа, ведь у меня уже вспотели ладони, а сердце так и грозило вырваться из груди, разорвав лиф платья. Но только я повернулась в сторону дверей, как Хессвандай сделал два шага и оказался прямо у меня на пути, а в его глазах блеснуло солнце, и я невольно залюбовалась этим.

– Уделите мне пару минут вашего времени, – прямо попросил он, и только я собралась снова сослаться на родных, как граф чуть наклонился к моему уху и продолжил, но уже шёпотом: – Или я могу случайно кому-нибудь рассказать, где и с кем видел Кристалину Десмонтас при своём визите в вашу крепость. Думаю, очень многих заинтересует то, где была рука того таинственного мужчины.

Он не мог этого видеть. Не мог. Стеллан был убеждён в этом, да и я сама заверила себя. Было слишком далеко. Тогда, откуда он знает об этом? Пытается поймать меня, выдавая свои мысли за реальность? Или случайно угадал? Так не бывает.

Когда граф выпрямился, то улыбнулся одним уголком губ и замер в ожидании моей реакции. Сжав руки в кулаки и тем самым прихватив часть юбки, я заскрежетала зубами, понадеявшись, что этот звук слышу только я. Неужели мама не видела моей непозволительной беседы один на один с мужчиной возле ворот? Как она могла вот так просто взять и увести всех во дворец, оставив меня здесь с ним? И тут меня осенило. Она узнала графа и решила, что мне хочется с ним поговорить.

– Боюсь, у меня нет компаньонки, которая могла бы сопровождать нас, – уверенно заявила я, вздёрнув голову.

Несомненно, Хессвандай был в курсе правил приличия и того, как в обществе относились к нахождению незамужней девушки в компании любого представителя мужского пола один на один. Он сам меня только что в этом обвинил. Но почему-то хотелось, чтобы у него был припасён заранее придуманный способ обойти подобные запреты. Ведь это сказало бы о том, что мужчина правда готовился к встрече со мной.

– Сад – общественное место, миледи, и мы будем там на виду у всего дворца и всех его гостей. В этой прогулке не будет ничего предосудительного, я даже буду держаться от вас на расстоянии, лишь бы ни у кого не зародилось никаких подозрений на наш счёт.

Услышав ответ, я готова была застонать одновременно и от досады, и от радости. Отказаться от прогулки я не могла, так как не хотела, чтобы он исполнил свои угрозы, но тот факт, что граф готовился к диалогу со мной, почему-то грел душу и вызывал улыбку. Он думал обо мне, не о Клео.

– Ваша взяла, прошу, ведите, – я развела руки в стороны, предварительно разжав пальцы и выпустив юбку из ладоней. Так я смогла хоть немного вытереть с них пот, использовав ткань платья и не вызвав подозрений со стороны. Кивнув направо, туда, где дорожка сперва шла вдоль кромки ухоженного газона, а потом сворачивала и огибала дворец, мужчина дождался, пока я сделаю первый шаг, и, подстроившись под меня, пошёл рядом.

Какое-то время мы молчали, и это молчание показалось мне самой ужасной вещью в мире. Что ему нужно? Зачем эта прогулка? Собирается ли он рассказать, что видел меня на башне с мужчиной, и, если да, как я буду это отрицать? Поверит ли кто-то?

Меня начинало трясти от напряжения. Пришлось снова сцепить руки в кулак на животе и прижать их, лишь бы унять эту дрожь. Когда мы прошли вдоль стены дворца и свернули за угол, мне открылся вид на длинную аллею, выложенную мелкими камушками, по которой прогуливались пары и кучки дам без представителей мужского пола. Народу на самом деле было достаточно, чтобы ни у кого не возникло мысли упрекнуть меня в пребывании с мужчиной один на один.

В центре дорожки на одинаковом расстоянии друг от друга стояли белоснежные статуи на высоких подиумах. Здесь были не только боги в образе людей, но и великолепные вазы с цветами, и искусно вырезанная из камня арфа… Однако особенно сильно мне понравилось дерево без листьев, но с сидевшей на его ветви птицей. Были и другие, правда, пока я не могла рассмотреть их все, ведь мы не подошли даже к самой первой.

Синяя гладь воды довольно большого озера, омывающего дворец с западной стороны, виднелась слева от нас. Мне даже показалось, что за нами с того берега кто-то наблюдал, но яблочный сад, разбитый между ним и аллеей, полностью перекрывал обзор выше уровня воды. Заметить две мужские фигуры на той стороне мне удалось только в прогалах между ветвями. Впрочем, они стояли слишком далеко, чтобы рассмотреть их.

Здесь было красиво. У нас в крепости всегда не хватало зелени, а водоёмов, кроме рвов и реки в лесу неподалёку, не имелось.

– Вас так задела моя взятка, что вы решили шантажировать меня? – первой сдалась я, не выдержав этого гнетущего молчания.

Как только вокруг нас стало меньше народу, а дорожка впереди заметно проредела, я захотела остановиться ради диалога, но поняла, что тогда нас начнут обгонять те из гостей, что шли сзади на приличном расстоянии, и приватной беседы всё равно не выйдет.

– Если бы не этот шантаж, вы бы со мной не пошли, – спокойно заявил граф, но, услышав сорвавшийся с моих губ смешок, тут же покосился на меня. – Что? Неужели бы пошли?

Мне хотелось ответить, что я пошла бы за ним на край света, пусть только женится на мне, но это было бы неприлично. Пришлось разыграть равнодушие и пожать плечами.

– Почему вы сразу не сказали, что видели меня на башне?

– Я не сразу понял, что это были вы, и, честно говоря, шантажировал, надеясь лишь на удачу, что не ошибся.

Я остановилась, несмотря на опасения быть нагнанной парой, неспешно шедшей в десятке метров сзади. Хессвандаю пришлось последовать моему примеру, и он предусмотрительно отошёл с центра дорожки так, чтобы нас могли спокойно обойти.

– Верная мысль, вы сами себя выдали. Продолжили бы отпираться, и я бы никому ничего не доказал. Меня сочли бы очередным сплетником, желающим оклеветать имя рода той девушки, что отказала мне и выставила проигравшим слабаком, – проговорил граф, словно читая мои мысли.

– Но вы победили, – заявила я, вспоминая раздражение на лице Клео тем вечером.

Улыбнувшись, Хессвандай хмыкнул.

– Тем не менее она не послала за мной гонцов, когда поняла это, – справедливо заметил он.

– Почему вы не указали на нанесённые ей раны сразу и при всех?

– Потому что в вашу крепость я прибыл не за её рукой, – подтвердил граф мои догадки о причинах его поступков. Тяжело вздохнув, я покачала головой. Было понятно, что он не скажет, что прибыл туда за мной, а не ради обсуждения темы каких-то рабов.

– Что вам от меня нужно?

– Мне нужна ваша помощь, – спокойно ответил он. – Ваш отец не подпустит меня к своему карьеру, а к крепости тем более. Он не рассмотрит мои официальные просьбы, а письма, скорее всего, сразу полетят в камин. Только вы можете мне помочь.

– И что, по-вашему, я могу сделать?

– Посетите карьер. Посмотрите на всё своими глазами, и вы увидите этих людей, увидите, в каких условиях они живут и работают, и что за это получают. И тогда сделайте то, о чём вы мне говорили на прошлой встрече.

То, с каким волнением в голосе Хессвандай говорил, камнем легло мне на грудь и сдавило её в области сердца. Почему-то я надеялась, что разговор будет о другом. Но он быстро вернул меня на землю. Рабы. Его всё ещё интересовало, не использует ли мой отец рабов на нашем карьере и рудниках.

– Почему вы так беспокоитесь о том, что мой отец мог нарушить закон? – решила спросить я. Несколько секунд граф молчал, и только он собрался ответить, как к нам приблизилась пара, состоявшая из незнакомой девушки с русыми волосами и молодого человека с настолько короткой стрижкой, что разобрать цвет его волос было трудно. Они шли под руку, и дама рассмеялась как раз в шаге от нас. Замолчав, она смущённо отвела взгляд от посмотревшего на неё Хессвандая и залилась румянцем.

Обменявшись с нами приветствиями, пара прошла мимо. Только когда их спины оказались достаточно далеко, взгляд графа вернулся ко мне. Я же всё это время смотрела на него одного и не могла понять, почему в свои почти двадцать два, будучи столь привлекательным, он ещё не женат? Особенно раз у него нет братьев или сестёр и наследовать крепость будет некому. Рабы на чужих рудниках волновали его больше, чем продолжение собственного рода. От этого мне ещё сильнее захотелось выйти за него замуж.

– Мне безразлично нарушение закона вашим отцом. Я не доложил о своих подозрениях никому, кроме Нейтана, и то рассказал ему только потому, что мы друзья, хотя мог пойти и к герцогу, и даже к королю. Меня беспокоят только судьбы людей. По какой бы причине они ни оказались в подобной ситуации, они не заслуживают такой участи. Тем более в рабство чаще всего попадают не по своей воле. Не знаю, как обстоят дела на вашем карьере, потому и хотел обсудить это с тем, кто в курсе, или посетить его сам. Теперь я надеюсь, что вы сможете сделать это за меня. И… я не прошу вашего отца немедленно всех отпустить и остановить работу. Но он может хотя бы улучшить им условия, назначить достойное жалование. Не мне рассказывать ему, как и чем следует обеспечивать рабочих.

В то время, пока у меня в голове летали бабочки, разнося романтические мысли и мечты, Хессвандай Вольман думал о судьбах тех, кто не мог себя защитить, и о благополучии тех, о ком никто другой даже не задумывался. Я поняла, что просто недостойна этого человека. Никто из моих знакомых не достоин его. Смотря на графа, я не могла отвести взгляда от его зелёных глаз, смотревших на меня в ответ. Мне захотелось сделать для него всё, о чём бы он ни попросил.

– Когда мы вернёмся в крепость, я попробую в обход отца посетить карьер или рудники. Но я не могу вам ничего обещать, ведь я не сын, как вы понимаете, и лишь вторая в очереди на наследство. Меня могут просто не пустить. Но я попробую, – ответила я тихо.

– Благодарю. Прошу, если что-нибудь узнаете и больше ничего не сможете сделать, пригласите меня. С письмом от вас я смогу хотя бы переступить порог крепости, а там я найду способ всё уладить, – облегчённо выдохнул он. Неужели граф полагал, что я могу ему отказать?

– Хорошо. Это всё? – на всякий случай спросила я в надежде услышать что-нибудь более подходящее моменту.

Мы по-прежнему стояли посреди дорожки в саду дворца герцога, возле кустов роз, и мимо нас пока больше никто не проходил. Впрочем, глядя на своего собеседника, я и забыла о том, что вокруг были другие люди.

– Всё, – кивнул граф. – Вы поможете мне докопаться до правды, а я сохраню тайну о вашем возлюбленном, и все останутся довольны.

При этих словах меня словно по лицу ударили, причём по обеим щекам сразу. Они вспыхнули ярко-красным румянцем. Приоткрыв рот от возмущения, я собралась опровергнуть то, кем, по мнению Хессвандая, мне приходился Стеллан, но ничего сказать так и не успела.

– Леди Кристалина, ваша матушка просила вас отыскать и привести в выделенные вам покои. До бала осталось очень мало времени – она переживает, что вы ничего не успеете, – голос того самого возлюбленного, которого я никогда таким не считала, раздался со стороны дворца.

Оторвав взгляд от графа, я посмотрела в ту сторону. Стеллан непринуждённо шёл к нам и сейчас находился на достаточном расстоянии. Он мог видеть нас уже довольно давно, но заговорил, только поняв, что мы точно услышим и обратим на него внимание.

– Мы незнакомы, – неожиданно нахмурился Хессвандай, тоже рассматривая Стеллана.

– К сожалению, не имел чести быть представленным, – отозвался жрец, учтиво поклонившись. С этим я могла ему помочь.

– Стеллан, это его милость граф Хессвандай Аарон Вольман. Граф, это Стеллан – жрец, приставленный храмом к крепости Десмонтас, – поспешила я представить мужчин друг другу.

Окинув Стеллана оценивающим взглядом с ног до головы, Хессвандай кивнул, не будучи обязанным как-то иначе проявлять учтивость к безродному жрецу.

– Ах, вот оно что, – усмехнулся он.

Краснота с щёк постепенно начинала спадать, но стоило зелёным глазам посмотреть на меня, как я снова почувствовала прилив крови к коже. Кажется, граф прекрасно понял, что на башне я была именно со Стелланом, ведь и в зале он стоял рядом со мной.

– Вы позволите украсть у вас мою подопечную? – улыбнулся жрец.

– О, ну что вы! Это я украл её у вас возле входа. Возвращаю в целости и сохранности, – не удостоив мужчину взглядом, проговорил Хессвандай и обратился ко мне: – Миледи, надеюсь, что ваш первый танец ещё не занят. Если это так, то оставьте его мне.

Я снова не нашла, что сказать. Ещё никогда меня не просили ни о чём таком, и я не предполагала, что так можно. Молча кивнув, я проследила за тем, как граф учтиво взял мою руку и поднёс к своим губам. Он сделал вид, что коснулся ими кожи, но на самом деле я ощутила лишь дуновение его дыхания на кончиках пальцев.

– До вечера, – попрощался он и поспешно направился в сторону дворца, оставив меня в смятении от всего случившегося.

Рука ещё ощущала тепло его ладони, именно в этом месте по коже бегали приятные мурашки. Какова же его кожа на ощупь, я успела забыть, ведь была поглощена томительным ожиданием поцелуя, которого так и не произошло. Мысли об отсутствии перчаток в тот момент вылетели у меня из головы.

– Вижу, мой соперник времени даром не теряет, – нарушил тишину Стеллан.

Знакомый голос вывел меня из эйфории и заставил посмотреть на жреца, так и не сдвинувшегося с того места, где он находился в момент представления графу.

– Граф Вольман видел нас на башне и узнал. Он шантажировал меня этим. Я не могла не пойти с ним сюда, – отрезала я, развернулась и направилась следом за Хессвандаем. Его спина уже успела скрыться за углом.

– Чего он хотел? – взволнованно спросил жрец.

Поравнявшись со мной, он согнул локоть так, чтобы мне было удобно за него ухватиться, а сам второй рукой подхватил мою ладонь и положил на сгиб, сжав пальцы. Я не стала сопротивляться, подумав, что, возможно, так след от прикосновения графа исчезнет и перестанет оттягивать на себя моё внимание.

– Посетить карьер моего отца и увидеть всё своими глазами. Иначе он грозился распустить про нас слухи, – я не стала врать, ведь угрозы касались и Стеллана. Ему следовало об этом знать. Смотря прямо перед собой, мужчина по-прежнему спокойно шёл рядом, играя желваками на лице. О чём бы жрец ни думал, мысли были не из приятных.

– И ты согласилась? – с подозрением в голосе поинтересовался он.

– У меня не было выбора. Подумаю об этом, когда мы вернёмся домой. Здесь я всё равно ничего не смогу сделать.

– Ты права, – Стеллан похлопал меня по ладони. – А сегодня надо развлекаться. Идём скорее, твоей матери уже не терпится начать приготовления к балу. Она даже развесила наряды в общей гостиной выделенных вам с сестрой покоев.

– Она хочет заставить Клео надеть платье? – искренне удивилась я.

– О да, – рассмеялся жрец, а в его глазах зажёгся огонь, который так ему шёл.

– Я должна увидеть это первой, – заявила я, и мы ускорили шаг.

Глава 8. Чёрная сущность

За сто шестьдесят восемь дней до их прихода

Хессвандай

Слуг на всех не хватало, ведь подготовка к балу проходила в ускоренном режиме, и что-то сделать не успели, что-то пришлось сократить, а от чего-то отказаться. Дополнительная прислуга оказалась на втором плане, и про неё забыли. Я не знал почему и не спрашивал у Нейтана, но думаю, что и он был не в курсе. Главное – бал состоится, хоть на него и пригласили только представителей тех родов, чьи крепости располагались в непосредственной близости от дворца герцога. Ну и, естественно, тех, кто на данный момент находился прямо здесь.

Всё остальное мать моего друга смогла устроить по высшему разряду. На фоне этого просчёт с прислугой казался мелочью. На себе его ощутили только мы, ведь нам с Нейтаном и Адамантом пришлось разделить одних слуг и покои на троих. А из-за нехватки рук те, кто возился с нами, периодически бегали выполнять приказы самого герцога, собиравшегося в соседних комнатах. С этим пришлось смириться: всё же хозяином крепости пока ещё был он.

Поправляя свой праздничный сюртук, я рассматривал отражение в зеркале и думал о Кристалине Десмонтас. Девушка настолько глубоко проникла в мои мысли, что никак не удавалось прогнать её оттуда. Не следовало её шантажировать. Почему-то я начал думать, что она согласилась бы мне помочь и без этой гнусности. Несмотря на свои слова, она смотрела на меня с восхищением, как все остальные, а значит, могла поддаться моим чарам. И то, как она вела себя со мной в саду, вызывало улыбку. Миленькая и наивная красавица, как раз в моём вкусе.

Не нравился мне только жрец, что крутился возле обеих сестёр. Судя по всему, он был возлюбленным одной из них или планировал им стать. Интересно, это он лишил невинности Клементину? Успел ли сделать то же самое с её младшей сестрой или ещё нет? Ведь если нет, я бы мог даже задуматься о женитьбе на ней. Правда, всего на несколько минут. Буквально сразу эта мысль показалась абсурдной, но ради попытки сблизиться с девушкой могла и сгодиться. Учитывая мою историю с её сестрой, было бы забавно провернуть такое. Оставалось надеяться, что Клементина сдержит слово и не проговорится, пока я займусь соблазнением Кристалины. Интересно, как долго она будет сопротивляться?

– Я видел, что ты общался с дочерью барона, – неожиданно заговорил Адамант, привлекая к себе моё внимание.

Он стоял возле второго зеркала, что были выставлены здесь как раз для нас троих, и расчёсывал свои короткие волосы. На мой взгляд, там нечего было расчёсывать. Даже с моим щепетильным отношением к собственной внешности столь тщательно расчёской по волосам я никогда не водил. Краем глаза я уловил, как дёрнулся Нейтан. Друг уже был готов и ожидал нас, стоя возле окна, засунув руки в карманы и рассматривая что-то на улице.

– Да, перекинулся парой слов, – отозвался я. – Сам барон не приехал, поговорить с ним не выйдет, но я смог убедить Кристалину помочь мне в моём вопросе.

– И она согласилась? – удивлённо спросил Нейтан, обернувшись. Серьёзное выражение на его лице мне почему-то не понравилось. Обычно такой его вид был направлен на окружающих, а не на меня.

– Я прибегнул к хитрости и применил небольшой шантаж, – спокойно пожал я плечами.

Адамант рассмеялся, откладывая расчёску на стол и поправив манжеты рубашки. Они немного криво торчали из-под рукавов камзола.

– Какой? – спросил он, опередив своего младшего брата.

– При нашем визите в их крепость я видел её с мужчиной на башне и пригрозил, что случайно проболтаюсь об этом, – признался я.

Нейтан нахмурился. Его лоб прорезали неглубокие морщинки, которых при обычных обстоятельствах у друга никогда не было.

– И ради сохранения своей тайны она согласилась… На что, кстати? – поинтересовался он.

– Посетить карьер и рудники отца без его ведома и узнать насчёт рабов.

– Ты думаешь, она выполнит это? Бал закончится, они уедут домой, забудут и о нас, и о вашем уговоре. И плевать ей будет на распускаемые тобой слухи, – покачал головой Нейтан.

– Так и было бы, не являйся мужчина, о котором идёт речь, их жрецом. Ведь любое подозрение в отношении него, и храм может вмешаться, не так ли? – этот вопрос я задал Адаманту. Мужчина всё так же смирно стоял перед зеркалом и просто переводил взгляд с меня на брата.

– Именно. Любой намёк на то, что он нарушил свои обеты, неважно каким образом, и его отзовут. Если речь о жреце, то можно напрямую послать сообщение в храм, не утруждая себя сплетнями. Кстати, жрец – это тот, кто сопровождал их? Чудик с длинными волосами? Кажется, я с ним знаком, – подтвердил мои слова наследник герцога, а я кивнул в ответ на его вопросы. Этот самый Стеллан не понравился мне с первого взгляда. Не знаю почему. Вероятно, выражение его лица при знакомстве со мной сыграло свою роль. – Мне следует с ним побеседовать. Помощь жреца в нашем с отцом деле очень пригодилась бы, меня одного не хватит. – Адамант задумался о чём-то своём и отошёл к столу с напитками.

– Ты думаешь, что у младшей дочери роман с их жрецом? – прямо спросил Нейтан. В его голосе отчётливо слышалось напряжение. С чего вдруг? Он же на старшей жениться собрался, по крайней мере, разыгрывать этот спектакль ради своего отца и возможности его доступа к шахтам барона.

– Это вполне вероятно.

– Нет у них никакого романа, – ответил за меня Адамант, повернувшись к нам лицом и демонстративно закатив глаза. Этим действием он показывал, насколько мы неразумны в этих рассуждениях. – Со старшей, возможно, но не с младшей.

– Почему? – спросили мы с Нейтаном в один голос.

– Я видел эту девчонку. Это же та, которая была с тобой в саду? – Адамант махнул рукой со стаканом в сторону окна. – Она светится, как луна в полнолуние посреди ночного неба. Во всём этом дворце только некоторые дети излучают такой свет.

Мы с Нейтаном непонимающе переглянулись. Друг удивлённо приподнял одну бровь, а я – обе. Казалось, что мы застыли, смотря на жреца с недоумением. От нашей реакции тот снова закатил глаза и, сделав глоток из стакана, возвратил его на стол. Да, в способности и магию жрецов мы посвящены не были. Тем более они сами всегда были довольно скрытными и не распространялись о своих возможностях.

– Нейтан знает, на что способны жрецы. Периодически я это демонстрировал, – указав на брата, проговорил Адамант, а тот лишь кивнул в подтверждение этих слов. – Но существует и кое-что, что помогает нам в нашей работе по защите крепостей. Мы видим человеческую сущность. То, насколько человек прогнил или, наоборот, невинен и чист. Чаще всего люди серые, однотонные, ведь их плохие поступки примерно уравновешиваются хорошими, и от таких не знаешь, чего ожидать. Но есть люди вполне предсказуемые. Те, кто умер в шахте, были черны, ведь они совершали предумышленные злодеяния и взамен не делали ничего хорошего. А вот эта девчонка, с которой ты гулял в саду… она ничего плохого в своей жизни ещё не совершила. Потому для меня она светится сильнее остальных вокруг, как и её младшая сестра, кстати. Сколько ей там? Четырнадцать? Чаще всего первые ошибки люди начинают совершать именно в этом возрасте.

– Выходит, если бы у неё был роман со жрецом, то она бы так не светилась? – неуверенно спросил я, опередив Нейтана. Судя по тому, как дёрнулись губы друга, он тоже собирался что-то спросить.

– Это, конечно, не показатель, что она невинна в интимном плане. Но если бы жрецу удалось склонить её к этому, а значит, посодействовать в нарушении его обетов, или, что ещё хуже, если бы она сама попросила его их нарушить, то этот свет был бы куда более тусклым. Как у её старшей сестры, к примеру, – пояснил Адамант.

– Ну… то, что старшая сестра не девственница, мы прекрасно знаем, – буркнул Нейтан, покосившись на меня. – Вот бы ещё понять, причастен ли к этому тот самый жрец.

Теперь настала моя очередь удивлённо смотреть на друга, не понимая, к чему он клонит. Поймав мой взгляд, Нейтан пожал плечами.

– Пока ты беседовал с младшей, я намеревался поболтать со старшей, но шанса не представилось, зато я стал свидетелем весьма двусмысленных сцен с их участием. Напрямую они, конечно, никак своей близости не демонстрировали, но определённые подозрения зародили. Если ты считаешь, что этот жрец может быть возлюбленным младшей сестры, то этим можно будет воспользоваться в наших целях.

– Как? – удивлённо спросил я. Уточнять, что именно увидел друг, я не стал. Это было не моё дело.

– Если этот жрец способен помочь отцу, то ты можешь пригрозить разглашением его связей. Полагаю, он прислушается к таким угрозам. Разумеется, если не согласится помочь добровольно. Кстати, при участии второго жреца глубина шахты будет иметь значение? – последние свои слова Нейтан адресовал брату. На лице того застыло задумчивое выражение, и он даже погладил свой гладко выбритый подбородок.

– То, чем мы занимаемся с отцом – это ещё неисследованная область. Никто и никогда не открывал портал в мир сумеречных самостоятельно. Прежде такое делали только они. Наше преимущество – это остаточный след портала, застывший в янтаре. Я пытаюсь расширить его, но слишком много факторов не дают продвинуться дальше достигнутого эффекта. Портал начинает немного шевелиться, но не расти. При участии второго жреца, думаю, успех будет, однако в идеале нужен и жрец, и шахта поглубже, и люди с более чёрным свечением, – разжевал нам Адамант. Мне захотелось сесть, но, как назло, все диваны были завалены одеждой, что не подошла нам, или той, которую мы сняли перед приготовлениями.

Пока я всеми силами старался придумать способ, как избежать столкновения с сумеречными и попадания в их мир, кто-то, наоборот, прилагал усилия, лишь бы оказаться там. Несправедливо. Вот бы они приходили к тем, кто этого хочет.

– Постой, а ты не знаешь, правда ли то, что сумеречные не приходят к тем, кто совершает бескорыстные поступки? Ведь такие люди для вас светятся, как Кристалина, не так ли? Я вот как свечусь? – всполошился я, вспомнив строчку из дневника отца.

Прежде мне не представлялся шанс пооткровенничать с Адамантом или каким-нибудь другим жрецом. Тот, кого приставили к моей крепости, особо не разговаривал. Ему было далеко за пятьдесят, и большую часть времени мужчина посвящал обучению детей, родители которых порой не хотели тратить время на то, чтобы их отпрыски владели элементарной грамотой. До моих вопросов он даже не снисходил, а просто отмахивался от них, имея на то полное право. Раньше Адамант просто держался от меня с Нейтаном подальше, и до таких доверительных бесед у нас никогда не доходило.

– Даже если бы это было так, о чём я не могу сказать, то я бы на твоём месте особо не надеялся. Ты чернее парочки тех доходяг, тела которых валялись в шахте, когда вы там были. Уж не знаю, что такого ты натворил, Хессвандай, но очищаться тебе придётся долго.

У меня чуть не подкосились ноги, но я устоял. Сжав руки в кулаки, я посмотрел на Адаманта и подумал: это он так шутит или мне на самом деле не стоит даже пытаться? Будет ли освобождение сотни рабов и спасение их жизней куда более значимым поступком, чем всё то, из-за чего я стал светиться чёрным? Интересно, что вообще стало тому причиной? Я же никого не насиловал. Все барышни отдавались мне сами, моей вины в их наивности не имелось. Только если… Нет, в этом я не был виноват.

– Не забивай ему голову перед балом, а то он своим угрюмым настроением попортит его всем вокруг, – подал голос Нейтан.

– Ну, ему особо напрягаться и не надо. Это ты должен очаровать наследницу барона и заставить её принять твоё предложение. Или ты уже забыл? – напомнил брату Адамант.

– Не забыл, – недовольно буркнул Нейтан.

Тут двери соседней комнаты распахнулись, и оттуда уверенными шагами вышел герцог. Окинув нас оценивающим взглядом, он кивком велел слугам убираться, и те поспешили прочь, стараясь не создавать лишнего шума.

– Вижу, вы уже готовы, – обозначил очевидный факт хозяин дворца. – Только попробуй состроить такую гримасу в бальном зале, – указав на младшего сына, добавил он, а я успел заметить, как всего на секунду лицо Нейтана перекосилось от неприязни.

– Да помню я, чего вы от меня ждёте. Добуду я вам пропуск на рудники. Сам придумал, сам и выкручусь, – отмахнулся друг от своего отца, но тот словно не верил словам сына.

– Я тебя подстрахую, – решительно заявил я, привлекая к себе внимание. И уточнил: – Может, на меня одна из них клюнет быстрее.

План казался мне отличным. Я не знал, что связывало Кристалину со жрецом и была ли она влюблена в него, но это не имело значения. Внутренний голос подсказывал, что я смогу склонить её к согласию на брак со мной, если только немного поднажму. В неприступности Клементины я не сомневался, а вот младшая дочь при всей своей уверенности и стойкости уже попала под моё очарование, и это был лишь вопрос времени, когда она поддастся мне.

– Отличный план. Я на вас рассчитываю, – согласился со мной герцог.

Развернувшись, он направился к двери. Адамант, покачав головой и сцепив руки за спиной, последовал за отцом. Когда мы с Нейтаном остались одни, друг ни с того ни с сего ударил меня кулаком в плечо так, что я вскрикнул, подскочил и потёр больное место.

– Вот кто тебя за язык тянул? Ты совсем сдурел? – рявкнул на меня он.

Признаться, я не понимал причины его негодования. Что я такого сказал? Проследив за тем, как друг поворачивается ко мне спиной и засовывает руки в волосы, взъерошивая их пальцами, я удивлённо приподнял брови.

– Не хочешь мне ничего пояснить?

– Теперь, если мы оба провалимся, они возьмут всё в свои руки. Я даже не хочу думать, что будет с нами в наказание за неудачу, – процедил друг сквозь зубы, толком ничего не пояснив. – У меня был план, Хесс, и твои заигрывания с Кристалиной в него не входили.

Нейтан со всей силы ударил по занавеске, отчего та взметнулась вверх, а затем снова вытянулась по всей длине.

– Ты мог меня предупредить о своих планах? – не менее зло пробормотал я. Вот так всегда – он втихую что-то придумал, а я, видите ли, испортил то, о чём не знал.

– Зачем я только во всё это ввязался? – недовольно проговорил друг, уставившись в окно.

– Ради помощи мне в спасении от сумеречных? Действительно, пусть приходят и разрывают меня на куски, ведь есть вероятность, что в поединке я проиграю.

– Да не проиграешь ты, уж я-то тебя знаю, – тяжело вздохнув, ответил Нейтан и повернулся ко мне лицом. Теперь его причёска оказалась чуть приподнята из-за последних действий. – Но вот в идею с браком тебе ввязываться не стоило, всё это может плохо закончиться. Я хотел обсудить этот момент с Клементиной и заключить договор, ведь ни ей, ни мне брак пока не нужен. Но если мы официально объявим о помолвке, без самой церемонии, то и избавим друг друга от нападок родни, и в случае чего обеспечим себе защиту от других претендентов. Думаю, она нашла бы выгоду для себя из моего предложения. Конечно, шанс отказа был. Ей и так никто не мешает жить спокойно. А вот если ты будешь крутиться возле её сестры, то ещё неизвестно, как она воспримет это. Может, вообще решит, что моё предложение – отвлекающий манёвр, пока ты пудришь мозги Кристалине. Ведь обычно ты поступаешь так со всеми девушками.

Стоя посреди комнаты, я смотрел на Нейтана, нахмурив брови. Это я пудрю девушкам мозги? А я виноват, что они сами вешаются мне на шею, но как только дело доходит до самого интересного, сразу начинают отмахиваться и нести бред про свадьбу и принесение клятв в вечной любви? Вот не лезли бы ко мне, и я никому ничего не пудрил бы. А так, видите ли, поцелуйчики, которые я терпеть не могу, подавай им, это они запросто и с лёгкостью, а как осознают, куда мои руки залезли и что там скоро вместо пальцев окажется, так: «Ой, ах! Мы же не женаты!» Они все меня благодарить должны, что я вообще своё время на них трачу.

– Так и быть, ради тебя буду держаться от Кристалины Десмонтас подальше. Исполняй свои планы, как задумал, – буркнул я.

Повернувшись, я пошёл к выходу, не намереваясь больше продолжать этот разговор.

– Хесс, – позвал меня Нейтан из-за спины, но я уже хлопнул дверью.

Коридор в этом крыле дворца так и кипел жизнью. Слуги носились в разные стороны, и никто из них не обращал на меня внимания. У кого-то в руках были белые скатерти, у кого-то – поднос с пустыми стаканами. Трое мужчин пробежали мимо меня с охапкой свечей.

Моё настроение было испорчено. Мало того что я, оказывается, почему-то чернее настоящих преступников, если верить словам Адаманта, так ещё и, видите ли, мозги девушкам пудрю. И это мне говорит суровый и неприступный Нейтан. Он просто завидует, вот и всё, хотя сам вполне мог бы сразить десяток девок, а то и два, если бы хотел. За время нашей дружбы я видел его в обществе красоток всего пару раз, и то это было при нашем визите к какому-то лорду на другом конце королевства.

Злость на Нейтана не утихала, что меня раздражало, ведь я не любил незаконченных дел и невыясненных отношений, а сейчас между нами возникло именно это. Надо было снять напряжение, расслабиться и в здравом уме поговорить с другом, разрешив этот конфликт. В сложившейся ситуации только одно могло мне помочь отойти от нахлынувшей злости. Заприметив служанку с довольно симпатичным личиком, я натянул на себя одну из безотказных улыбок и уверенным шагом направился за ней.

Глава 9. Мой герой

За сто шестьдесят восемь дней до их прихода

Криста

На фоне крутившейся перед зеркалом сестры я казалась блеклой тенью самой себя, а уж с ней не шла ни в какое сравнение. Мама настояла на том, чтобы Клео надела тёмно-бордовое платье с открытыми плечами. Её шею украшало алмазное ожерелье, оттеняющее загорелую кожу. Когда она успела получить такой хороший загар? По сравнению с её кожей моя была мертвецки бледной, словно я днями и ночами сидела в тёмной комнате и годами не видела солнечного света. Брови и ресницы сестра подвела углём, как делала постоянно. Мама пожертвовала ей серьги, что хотела надеть сама, и они идеально подходили к ожерелью. Внимание всех лиц мужского пола на этом балу будет привлечено к моей сестре. В этом я была полностью уверена.

Мне же выбрали розовое платье с широкими лямками и небольшим квадратным вырезом, но я категорически отказалась его надевать. В нём я бы точно потерялась на фоне сестры, став просто пятном, каким себя и видела. Тяжело вздохнув, мама снова пожертвовала мне одно из своих.

Платье было тёмно-синим. Учитывая, что размер немного не подходил, служанкам пришлось затягивать его сильнее, чем предполагалось, из-за чего вырез оказался не таким большим, как задумывался. На плечи надевался дополнительный жакет, игравший роль рукавов и закрывающий горло, но он оставлял область декольте открытой. Талия была перетянута широкой чёрной лентой, подчёркивавшей её стройность. Эту деталь тоже добавили специально для меня, чтобы скрыть складки на ткани, образовавшиеся из-за шнуровки. Образ мне очень шёл, особенно учитывая причёску.

Волосы Клео заплели и закололи на затылке, лишь несколько коротких прядей свисало по обе стороны лица. Они были заправлены за уши. Мои же локоны оставили распущенными, но, наоборот, собрали короткие пряди и закрепили на голове, предварительно обвязав всё это ещё одной чёрной лентой, отлично сочетавшейся с той, что была на поясе. Красить брови и ресницы углём, как сестра, я не стала. И так в моём облике было достаточно тёмных тонов, да и не хотелось, чтобы люди подумали, что я пытаюсь подражать Клео, ведь это не соответствовало истине.

Стоя перед зеркалом и рассматривая себя, я не могла не думать, понравится ли этот облик Хессвандаю? Ведь вполне могло быть и так, что моя внешность не привлекала его. Возможно, его интерес ко мне основывался исключительно на том, что, кроме меня, никто из моей семьи не стал бы разговаривать с ним про рабов. И тем более пытаться что-то проверить. Приглашением на первый танец он вполне мог расплатиться со мной за согласие ему посодействовать.

– Клео, а ты когда-нибудь влюблялась? – неожиданно для себя спросила я, не повернув головы к поправлявшей локоны сестре. В этот момент мы остались в гостиной выделенных нам покоев вдвоём. Мама забрала служанок в свои комнаты, где те помогали собраться ей и Калисте.

– Почему ты об этом спрашиваешь? – удивилась сестра, водя пальцами, измазанными в чём-то красном, по своим губам и придавая им яркий цвет.

– Мама сказала, что, скорее всего, я влюблена в графа, – пояснила ей я.

Мы с Клео никогда не откровенничали о парнях, даже когда были моложе и ещё общались друг с другом. Меня тогда не интересовала эта тема. Я больше увлекалась музыкой и танцами, училась играть на рояле, и все мои дни проходили за занятиями. Клео же всегда знала, что ей предстоит пережить в двадцать два, и пыталась найти выход из своей ситуации. Ей было не до мальчишек ещё больше, хотя они постоянно её окружали.

– Граф Вольман для тебя неподходящая партия, – отозвалась сестра. Не дав мне что-нибудь ей ответить, она продолжила: – Знаешь, что сказала мне мама, когда несколько лет назад я решила поделиться с ней тем, что влюбилась?

Слова сестры поразили меня и вынудили посмотреть на неё напрямую, а не через отражение в высоком зеркале. Неужели Клео знала, что такое любовь и была влюблена?

– Что? – с придыханием спросила я, надеясь, что её слова откроют мне глаза на правду.

– Она посоветовала найти способ это исправить, – резко заявила Клео.

– Она не могла так сказать, ведь меня она поддержала, – моему удивлению не было предела. Как можно исправить свою влюблённость?

– Вот и я советую тебе это исправить, если ты и правда влюбилась в этого типа.

Меня переполняло любопытство. Я впервые услышала о том, что сестра была влюблена. А может, и не была, а влюблена до сих пор, потому и не выходит замуж?

– Кто это был? – спросила я, проигнорировав её слова о графе Вольмане.

– Не твоё дело, – рявкнула она и, тоже оторвавшись от зеркала, посмотрела на меня своими синими глазами.

– А как ты поняла, что влюблена? – я перешла на шёпот, надеясь, что она не посмеётся надо мной.

Какое-то время Клео молчала и просто смотрела на меня как на дуру. В её взгляде читалось пренебрежение и раздражение, но через несколько минут сестра выдохнула и расслабилась.

– Это трудно объяснить словами. Любовь – это когда ты забываешь о себе, своих желаниях, комфорте и хочешь положить к ногам другого человека целый мир. Когда ты знаешь, что если он попросит, о чём угодно, то ты бросишь всё и отправишься исполнять эту просьбу, чего бы тебе это ни стоило. Когда ты хочешь, чтобы время, что вы проводите вместе, не заканчивалось, и неважно, разговариваете вы друг с другом или делаете что-то ещё. Иногда достаточно просто находиться в одной комнате и сидеть рядом, чтобы знать, что вот она – твоя судьба.

Пока сестра говорила, я затаила дыхание, боясь спугнуть её слова громким вдохом или выдохом. Ещё никогда мне не доводилось слышать ничего подобного про любовь. Да, я читала книги, учебники, но не романтические сказки или истории. Наверное, потому и не набралась таких описаний, что назвала сестра.

– Красиво сказано, – неожиданно заметил вошедший в гостиную без стука Стеллан.

Обернувшись, я отметила, что мужчина не изменил своему любимому цвету, и был одет во всё тёмно-серое и чёрное. Смутившись от его слов, Клео покраснела, но, учитывая цвет её платья, выглядело это вполне нормально.

– Стучать надо, когда входишь в комнату к девушкам, – раздражённо заметила она, однако в её взгляде я заприметила какую-то несвойственную ей теплоту, направленную на жреца.

– Ваша мать попросила меня проводить вас в зал. Сегодня я буду выступать в роли вашей компаньонки, – посмеялся мужчина, но поспешил продолжить: – они с Калистой уже вышли. Баронесса сказала, что вы готовы, вот я и не стал стучать, – мужчина развёл руки в стороны. – Вы прекрасно выглядите, обе, – улыбнулся он.

Само собой, Стеллан не мог выделить меня в присутствии сестры, и потому я спокойно восприняла этот комплимент и в её адрес.

– Тогда пошли, а то все нормальные тёмные углы, где можно спрятаться от назойливых взглядов, разберут дурнушки, что стесняются своих нарядов, – фыркнула Клео и направилась к выходу, возле которого стоял жрец.

Наблюдая за тем, как грациозно сестра плывёт по комнате, я представила, как сама буду идти, покачиваясь, словно маятник на напольных часах, что стояли в кабинете отца у нас дома. Остаться было нельзя и пришлось последовать за Клео. Первым из гостиной вышел Стеллан, а мы двинулись за ним, неожиданно близко друг другу и почти рука об руку, как настоящие сёстры.

Если по прибытии я восхищалась внешней отделкой дворца, то стоило нам покинуть гостевое крыло, как всё моё внимание оказалось поглощено внутренним убранством. Когда Стеллан вёл меня из сада, мы проходили каким-то другим путём, и главного холла с широкой лестницей, украшенной цветами и шёлком, я не видела. Она вела на второй этаж, где расходилась в разные стороны и перетекала в балконы, но главное, что через коридор от того места, где она заканчивалась, были распахнуты двойные двери, приветливо приглашавшие в огромный зал всех желающих.

Мне никогда прежде не приходилось видеть столько людей сразу. Наряды и платья гостей вокруг нас поражали своей красотой и изяществом. Клео очень гармонично вписывалась в это общество, и на ней останавливались взгляды со всех концов холла, пока мы поднимались по лестнице. Мой же внешний вид ничем не выделялся и был весьма скромным. Не для бала – о чём предупреждала мама, отдавая мне запасное платье. Но надевать своё розовое я не хотела. В нём я точно не произвела бы никакого впечатления.

Стараясь не думать о нарядах и не обращать внимания на людей, я осматривала украшения, цветы и щурилась от местами слишком яркого света из-за обилия свечей. Они были здесь повсюду: в хрустальных люстрах под потолком, в канделябрах на длинных ножках, расставленных возле стен и вдоль перил лестницы, в подсвечниках поменьше, одиноко висевших над занятыми участками пола. Всматриваясь в трепыхающиеся огоньки пламени, я отметила, что они неестественно блестят. Поборов желание приоткрыть рот от восхищения, я постаралась незаметно дёрнуть Стеллана за рукав, привлекая к себе его внимание.

Обернувшись, жрец вопросительно приподнял бровь, а я кивком головы указала на ближайшую из свечей, над которой и различила блеск, столь несвойственный этой обыденной вещи. Улыбнувшись, мужчина сперва бросил взгляд на Клео, но та просто закатила глаза.

– Видимо, жрец этой крепости добавил частичку своей магии, чтобы свечи горели ярче и не тухли. Слугам и без того есть чем заняться, а ему это ничего не стоило, – спокойно пояснил мне Стеллан.

– А вы так умеете? – восторженно спросила я, не имея понятия, на что именно способны жрецы с их столь часто упоминающейся магией. При мне Стеллан использовал лишь свои целительные способности, и ничего больше.

В тот момент мы уже поднялись по лестнице и приблизились к распахнутым двойным дверям.

– И не только так. Стеллан, неужели ты не демонстрировал никому в крепости свою магию? – неожиданно для меня сказал незнакомец, мимо которого мы как раз проходили.

Это был мужчина с короткими русыми волосами, но длинной чёлкой, закрывающей лоб и брови почти целиком. Высокие скулы, прямой нос, едва заметная щетина вокруг губ. Кого-то он мне напомнил, но я никак не могла вспомнить кого. Улыбнувшись нашему жрецу, незнакомец протянул ему руку. Стеллан напрягся, но остановился и ответил тем же, удостоив мужчину лёгким кивком, а затем обернулся на нас. Клео стояла ближе, я же оказалась почти скрыта за их спинами.

– Леди, позвольте представить вам Адаманта Нейрон, жреца, приставленного храмом к крепости Нейрон. Мы с ним проходили обучение в одно время, – пояснил Стеллан.

Стоило услышать имя незнакомца, как я поняла, кого он мне напоминал. Хоть рассмотреть его младшего брата, сопровождавшего графа Вольмана в поездке к нам, я могла лишь с довольно большого расстояния, они, определённо, были очень похожи. Тот же разрез глаз и та же форма лица. Разве что у Адаманта были более впалые щёки и не такие широкие плечи. Поймав себя на рассматривании этой части тела мужчины, я смутилась и постаралась перевести взгляд на Стеллана, который, в свою очередь, продолжил церемонию представления и уже назвал наши имена.

– Рад приветствовать вас в крепости Нейрон, – учтиво поклонился Адамант, а затем взял Клео за руку и поднёс её к губам. Теперь закатить глаза захотелось мне, но вместо этого взгляд принялся сновать по бальному залу в поисках знакомых рыжих волос. Никого с похожей причёской увидеть так и не удалось. – Вы позволите пригласить вас на первый танец, если он никем не занят? – вопрос был адресован моей сестре, в чём я даже не сомневалась. Не обращая на эту парочку внимания, я переминалась с ноги на ногу, надеясь, что из-за платья этого не будет видно. Мимо нас проходили другие гости, они приветствовали Адаманта кивками. Отвечал ли он им или нет, я не видела.

– Буду рада, – совершенно нерадостным голосом ответила сестра. Я чуть не рассмеялась над её тоном. – Не будем мешать вам встречать гостей, жду первого танца, – Клео поспешила раскланяться. Торчать в дверях зала было некультурно, а тем более тормозить остальных гостей, желающих лично поприветствовать жреца крепости и наследника герцога, ведь в первую очередь в глазах всех остальных этот мужчина занимал именно эту роль.

Когда Адамант Нейрон отпустил руку моей сестры, Клео поспешно вошла в бальный зал и обвела его взглядом, полным равнодушия и презрения. Как ей это удалось, я не имела ни малейшего представления, ведь сама могла смотреть на это великолепие только с восхищением. Мы со Стелланом, не сговариваясь, двинулись следом и замерли чуть в стороне, давая возможность всем желающим беспрепятственно попасть внутрь. Покосившись на меня, жрец подмигнул и сделал приглашающий жест в сторону ближайшего стола.

Только тогда я оторвалась от рассматривания обстановки и заметила диванчики и длинные столы с белыми скатертями возле стен. На них были расставлены бокалы и тарелки с закусками. Какими именно, с моего места не было видно, но есть мне всё равно не хотелось, потому интереса к ним я не проявила. Куда больше меня заинтересовали двери на балконы. Они тоже были распахнуты, открывая вид на ночное небо и тот самый сад, где я гуляла утром. От слабого ветерка трепыхались занавески, но пламя свечей оставалось спокойным, ведь было заколдовано.

Изучая всё это взглядом, я заметила маму. Она уже нашла своих знакомых и активно общалась в компании других дам, одетых по последней моде и расположившихся между балконов. Младшая сестра разместилась в дальнем углу зала, возле огромного белого рояля, за которым сидела русоволосая девочка примерно одного с ней возраста. Лица её я не видела, но фасон платья и миниатюрная фигурка говорили о молодости незнакомки. Прекрасно. Вся моя семья нашла себе место. В том, что и Клео впишется в обстановку, я почему-то не сомневалась, особенно когда краем глаза заметила, что сестра последовала в указанном Стелланом направлении, подошла к столу и взяла с него бокал. Она опустошила его залпом и схватилась за второй. От этой картины у меня невольно приподнялись брови. Пожалуй, стоило сделать вид, что я незнакома с ней.

– Криста? – заботливо позвал меня Стеллан и едва коснулся пальцами локтя.

– Не дай моей сестре опозориться, а я справлюсь, – попросила я, кивком головы указав в сторону Клео, а сама направилась к выходу на ближайший балкон.

От стоявшего в зале гама и смеха у меня кружилась голова. В нос ударили разнообразные запахи: от различных духов, разбавленных сладостным клубничным ароматом, что шёл от столов, до исходившей от свечей вони воска и гари. Мне стало понятно, почему столько дам выбрали открытые наряды и не облачались в жакеты поверх них, как это сделала я. Помещение хоть и было огромным, примерно как две наши столовые вместе, но из-за количества людей даже открытые окна и двери не справлялись со своей задачей, и здесь стояла духота. На лестнице этого не ощущалось, но стоило переступить порог и уйти от входа, продуваемого сквозняком, как тяжесть воздуха дала о себе знать. А ведь ещё даже не начались танцы. Оставалось надеяться, что к тому моменту станет посвободнее, и те, кто не будут принимать в них участие, разойдутся по другим помещениям дворца.

Ещё раз осмотревшись, я убедилась, что и справа, и слева есть открытые двери, приглашающие гостей в соседние залы, где, впрочем, тоже находилось достаточно много людей. Если гости предпочитали общаться группами, то прислуга постоянно сновала между этими сборищами, с трудом удерживая подносы, ломившиеся от пустых и полных бокалов. Налита в них была явно не вода, а вот от неё я бы как раз не отказалась.

Выскочив на балкон, я словно вырвалась из плена на волю. Прохладный ветер с улицы обдал моё лицо, охлаждая кожу и приятно лаская её. Вот бы весь бал провести здесь! Не такого я ожидала от этого мероприятия. Не знаю, на что я надеялась, но надежды немного не оправдались. Пройдясь вперёд, я остановилась возле каменного парапета и положила на него руки, ощущая холод поверхности. Хозяевам однозначно стоило устроить бал на улице, раз они позвали такое количество гостей. Насколько я знала, начало танцев должны были громогласно объявить, поэтому не видела смысла возвращаться. Тем более мужчина, что попросил оставить ему первый танец, пока что почему-то не объявлялся.

Сильнее сжав пальцами парапет, я сделала несколько глубоких вдохов и посмотрела на небо. Маленькие звёздочки поблёскивали, словно подмигивая мне и пытаясь успокоить. Светящийся шар ещё неполной луны сиял невысоко над землёй, отражаясь в поверхности озера возле дворца. Вот она, настоящая красота, а не та, напускная и фальшивая, что устроена ради увеселения гостей и демонстрации состоятельности герцога.

Наконец из зала раздалось оповещение распорядителя о скором начале танцев. Мне не хотелось вновь погружаться в вихрь ароматов и посторонних разговоров, но я помнила, что обещала графу. Не сдержать своё обещание было бы неприлично. Вообще-то все эти правила этикета и поведения в обществе выматывали меня, к тому же половина из них многими часто игнорировалась. В нашей крепости это было особенно заметно, даже при прибытии к нам гостей.

Папа постоянно повторял, что если бы он хотел быть великосветским снобом, то принял бы в своё время приглашение короля, и мы жили бы при дворе, а не на самой окраине королевства. В подробности он никогда не вдавался, да и последние два года мне это было неинтересно, ведь мои скучные обыденные дни, разбавленные ежедневными уроками и занятиями, освещал своим присутствием Стеллан, и его внимания вполне хватало.

Я уже собиралась вернуться в зал, когда краем глаза заметила фигуру человека в тени распахнутых дверей на балкон. От страха у меня чуть сердце не остановилось, сжавшись в груди и заставив вздрогнуть всем телом. Невольно отпрянув назад, я врезалась поясницей в парапет. Слева от входа, прижавшись спиной к стене и засунув руки в карманы, стоял мужчина. Из-за падавшей на него тени рассмотреть лицо было нельзя, но растрёпанные волосы до плеч делали силуэт довольно узнаваемым.

– Я напугал вас? – первым заговорил он, избавив меня от необходимости нарушать приличия.

– Прошу прощения. Не думала, что здесь кто-то есть, – извинилась я и присела в положенном реверансе. Если мои подозрения о том, кем являлся человек в углу, были верны, то он имел куда более высокий статус, чем я, и мне следовало сделать именно это. Пусть даже мы не были представлены официально.

– Это мне следует просить прощения. Нужно было оповестить о своём присутствии, когда вы вышли, – спокойно ответил мужчина, подняв на меня взгляд. До этого он смотрел куда-то в сторону сада и луны, пытаясь показать, что моё присутствие его не беспокоило.

– Да нет, что вы, это же ваш дом, – смущённо заметила я, ещё раз присела в подобии реверанса, ведь второй раз он был необязателен, и вернулась в бальный зал.

Возможно, мне не следовало делать это столь поспешно, ведь сердце от страха начало биться куда быстрее, чем ему полагалось, а в условиях духоты успокоить его было куда сложнее. Но нарушать уединение Нейтана Нейрон на балконе его дома не хотелось. Мало ли кого он там ожидал? Вдруг у него было назначено свидание?

Окинув внимательным взглядом зал, я не нашла ни одного свободного места на диванчиках или расставленных вдоль стен стульях. Все они были заняты дамами преклонного возраста. Удивительным показалось отсутствие здесь их ровесников мужского пола, но, скорее всего, они расположились в соседних помещениях, погрузившись в карты. Среди всех собравшихся мне удалось увидеть несколько голов, покрытых рыжими волосами, но даже с такого расстояния я смогла понять, что среди них нет графа Вольмана. Где бы он ни был, на первый танец он не спешил.

Возле одного из столов Стеллан что-то шептал Клео, а та смотрела на него яростным взглядом, сжимая ножку пустого бокала. Рука мужчины лежала чуть выше места, где находились её пальцы. Почему-то меня передёрнуло от осознания, что жрец прикасается к моей сестре, но неприятное ощущение пришлось засунуть поглубже, ведь я сама его попросила присмотреть за ней. Хотя Клео явно не нуждалась в моём контроле и советах.

– Ищете Хесса? – неожиданно спросил мужчина сзади.

Обернувшись, я удивлённо посмотрела на Нейтана, тоже вышедшего с балкона и застывшего рядом со мной в той же позе, в которой я видела его несколько минут назад. Засунув руки в карманы праздничных брюк, он покачивался с пяток на мыски, всем своим видом выражая скуку от происходящего. Тёмно-синий сюртук с такого же цвета жилеткой поверх белой рубашки выглядели так, словно были сшиты из той же ткани, что и моё платье. Мы как будто сговорились и оделись в одинаковой цветовой гамме, ведь поверх сюртука талия мужчины была обтянута чёрным, широким поясом. Опомнившись, я перестала рассматривать наряд сына хозяина дома и перевела взгляд на его лицо, ничуть не изменившееся с визита в нашу крепость.

– Если вы про графа Хессвандая Вольмана, то да, – честно сказала я. Нейтан был его другом и вполне мог подсказать, стоит ли мне ждать дальше.

– С какой целью? – продолжил мужчина задавать вопросы и, сделав пару шагов, замер рядом.

Мне было не по себе от его присутствия и этого диалога. Мало того что мы загораживали вход на балкон, хоть их здесь и было несколько, но чувство совести грызло именно за этот. Так, мы ещё и не были официально представлены. Страх от беседы на глазах у всего бального зала с каждой минутой разрастался всё сильнее. К тому же мы стояли плечом к плечу, причём мужчина был справа от меня, а по правилам, которые мне внушали с детских лет, на балу кавалеры должны были держаться слева. Этих трёх пунктов оказалось достаточно для того, чтобы у меня вспотели руки. Спасибо, что они были в перчатках, а то танцевать я бы уже не смогла. Вдобавок к этому мы с Нейтаном обсуждали человека, которого среди нас не было. Это вообще считалось некультурным.

– Граф просил оставить ему первый танец, а он, как я поняла, вот-вот начнётся, – сказала я, постаравшись придать голосу спокойный тон. Далось это с большим трудом.

Хмыкнув, мужчина замер, перестав покачиваться, и тоже принялся искать взглядом друга, но безуспешно.

– Если кто-то вас пригласит, не отказывайте. А я его приведу, – тяжело вздохнув, заявил он и направился вглубь зала.

Удивлённо приподняв брови, я проследила за тем, как спина Нейтана скрылась в толпе. Распорядитель объявил первый танец, и пары начали выстраиваться в центре зала. Заметив среди прочих тёмно-бордовое платье сестры, я порадовалась за неё, ведь её партнёром был Адамант Нейрон, который сдержал своё слово, в отличие от моего кавалера. Фыркнув при виде выражения лица Клео, я покачала головой. Вот узнает мама, что она корчила такие рожи на балу, и отчитает её по полной.

Наконец пары выстроились, а я по-прежнему одиноко стояла возле выхода на балкон и сновала взглядом по тем, кто не танцевал, в поиске знакомых лиц, но никого не находила. Спасением стала протянутая мне слева рука, и я не сразу поняла, чья она. Подняв на мужчину взгляд, я с радостью вложила свою ладонь в его, позволяя увести себя к танцующим. Всё же я была права, когда считала, что интересую только одного представителя мужского пола на всём белом свете, ведь именно он и пригласил меня сейчас, спасая от одиночества.

– Я не видел твоего кавалера, потому спокойно могу заменить его, – проговорил Стеллан, пока музыка ещё не началась. Благодарно улыбнувшись ему, я кивнула в знак признательности. Сказав «спасибо» одними губами, я прислушалась к начавшимся звукам и полностью отдалась в объятия танца, всеми силами стараясь не думать о так и не появившемся графе.

Глава 10. Всё ради дружбы

За сто шестьдесят восемь дней до их прихода

Хессвандай

Служанка визжала так, что даже моя ладонь на её губах не заглушала этих звуков. На стоны они были похожи лишь отдалённо. Поэтому тот, кто бы их услышал, мог бы решить, что я её убиваю, а не пытаюсь доставить несказанное удовольствие. Честно признаться, обстановка и бесконечные охи не возбуждали, оттого пришлось пока действовать пальцами. Кладовка со сменными скатертями, салфетками и ещё какими-то тряпками была не лучшим местом, но тащить девку к себе в покои – слишком много чести. Мне повезло, что она оказалась новенькой и ещё не знала, что я из себя представляю. Может, даже была из тех немногих, кого позвали исключительно для бала. Что ж, тогда ей следовало сказать спасибо, что из всех вокруг мой выбор пал на неё.

Половина штата прислуги женского пола во дворце герцога знала меня и сама была не прочь поразвлечься, когда я предлагал, а другая половина ненавидела лютой ненавистью, ведь считала, что я поступил с ними бесчестно. Сами соглашались – я никого за язык не тянул. Только слегка. Конечно, были и те, кого я обошёл стороной исключительно из-за собственной прихоти. Всегда нужно что-то оставить на потом. Вот на такие случаи, к примеру.

Стук в дверь раздался одновременно с тем, как я ощутил столь желанное возбуждение и уже хотел приступить к самому интересному. Перестав издавать звуки, девушка вздрогнула и замерла, притворяясь мебелью. Она упиралась руками в одну из полок, которая всё это время жутко тряслась, ёрзая ножками по паркетному полу из-за того, что служанка отвечала на ласки моих пальцев движениями всем телом. Эти звуки тоже раздражали меня, как и подобие стонов, что в итоге и затянуло процесс. Выругавшись, я натянул штаны. Подол платья служанки опустился, а она сама положила локти на полку и обернулась. Лицо девушки было взмокшим от пота, волосы растрепались, а на щеках появился румянец, которого там не было изначально.

– Хесс, я знаю, что ты там, – повторился стук в дверь, а голос Нейтана заставил меня встрепенуться.

Проклятие, и что ему после всего потребовалось? Сам вылил на меня массу негатива. Вспомнив, что как раз после снятия напряжения хотел пойти мириться с другом, я провёл ладонью по волосам, чуть приглаживая их. Пусть напряжение я и не снял, но начинать заново с этой крикуньей больше не хотелось, следовало найти кого получше. Только служанка собралась что-то мне сказать, я поднёс палец к губам, подавая ей знак «тихо». Конечно, все, кто проходил мимо этой двери, прекрасно понимали, чем занимаются внутри, но одно дело, когда люди понимают и гадают, а другое – когда точно знают и видят.

– Хесс, выходи, не заставляй меня выламывать дверь, – настойчивее сказал Нейтан, повысив голос, а стук в дверь усилился, она аж затряслась от его ударов.

Пока служанка кое-как приводила себя в порядок и пыталась отдышаться, я состроил недовольную гримасу, пытаясь выглядеть расстроенным тем, что нас прервали. На самом деле я был только рад этому, ведь появление друга избавит меня от необходимости вешать очередную лапшу на уши девчонке перед тем, как уйти. А так всё очевидно: меня зовёт сын хозяина дома, а его нельзя заставлять ждать. Да и будет оправдание, почему ничего не вышло, а то ещё начнёт про меня слухи распускать.

Воспользовавшись секундной заминкой служанки, заботливо поправляющей причёску, я подмигнул ей, вытер руки о какое-то полотенце и натянул перчатки. Чуть приоткрыв дверь я выскочил в коридор через небольшую щель.

Нейтан стоял, прислонившись к стене слева. Скрестив руки на груди, он барабанил пальцами по своему локтю. Стоило мне повернуться в его сторону, и мы встретились взглядами. На его лице, как обычно, застыло выражение суровой серьёзности, но ничего другого увидеть там я и не рассчитывал. Вообще-то, первым должен был извиняться он, но я знал, что никогда таких слов от младшего сына герцога не услышу.

– Чего тебе? – рявкнул я, пытаясь подражать тому тону, каким он сам вёл наш последний разговор. Окинув меня оценивающим взглядом, друг кивнул и оттолкнулся от стены.

– Идём, тебя кое-кто ищет, – недовольно сказал Нейтан, махнув в сторону того крыла дворца, откуда лилась музыка.

– Кто? – спросил я, подстраиваясь под шаги друга, когда мы вместе направились по коридору. На Нейтана из-за нашей небольшой ссоры я больше не злился, главное было, чтобы и он сделал вид, что забыл о прошлом диалоге.

– Кристалина Десмонтас, – процедил друг сквозь зубы, вынуждая меня удивлённо покоситься на него.

Мы шли, а все встречавшиеся слуги или придворные спешили обойти нас стороной. Некоторые кивали сыну герцога в знак приветствия, тот отвечал им взаимностью. Его настроение стало только хуже, и это не ускользнуло от моего внимания. Интересно, почему? Не из-за меня же?

– Я же сказал, что буду держаться от неё подальше, – заметил я.

– Будем считать, что я провалился. Теперь всё зависит от тебя, а, учитывая, что ты наобещал моему отцу, то не подведи меня, – неожиданно заявил друг.

Да, его отцу и правда не стоило ничего говорить, особенно раз я мог справиться сам. Главное было – найти причину для встречи с младшей дочерью барона. Теперь же мы оказались в долгу перед герцогом за организацию бала, и за это следует расплачиваться.

Мы свернули за ближайший угол и оказались в небольшой нише, располагавшейся перед выходом в один из заполненных людьми залов. Оттуда раздавался смех, музыка, разговоры. Туда-сюда здесь сновали только слуги, и на нас они сейчас не обращали внимания, ведь были погружены в свои обязанности.

– Ты разговаривал с Клементиной? Она не согласилась на твоё предложение?

– Нет. Я к ней даже не приближался и не собираюсь этого делать. По одному её виду всё очевидно, – недовольно поморщился Нейтан и выглянул из-за угла в зал.

– Очевидно что? – не понял я.

– Что моё предложение будет ей неинтересно.

Всматриваясь в дверной проём, я совершенно случайно заметил среди танцующих девушку, о которой шла речь. Она была очень похожа на свою младшую сестру. Тёмно-бордовое платье ей шло, а от красных губ, казавшихся припухлыми, у меня перехватило дыхание. Сразу вспомнилось, как она впилась ими в мои и всё, что последовало за этим. При виде её я ощутил сильное возбуждение. Вот что она делала со мной даже на таком расстоянии? Служанке в кладовке за полчаса ласк не удалось добиться такого эффекта, какой вызвал один вид Клементины.

– Включай всё своё обаяние и направь его на Кристалину, раз уж заявил об этом моему отцу, – вырвал меня из воспоминаний и мыслей голос Нейтана.

Уловив то, как он слегка дёрнулся при упоминании имени девушки, я внимательно посмотрел на друга. Тот явно был в бешенстве оттого, что просил меня об этом. Понаблюдав за ним, я сделал удивительный для себя вывод.

– Она тебе нравится! – воскликнул я. Стоило этим словам сорваться с губ, как друг сразу посмотрел на меня таким взглядом, что мне захотелось спрятаться куда-нибудь подальше. Ещё никогда я не подозревал Нейтана в настоящей симпатии к кому-либо, потому сей факт стал весьма неожиданным и показался невероятным. Этому неприступному парню вдруг понравилась девушка! Да быть такого просто не может! – Если это так, то я отступлюсь…

Ему стоило просто подтвердить мои выводы, и я на самом деле начал бы сторониться Кристалины. Другу давно пора было развеяться и ощутить женское внимание в должной мере, но он почти всегда отмахивался от дам. Да и относился к ним с пренебрежением, ведь знал, что все видят в нём только путь к титулу герцогини, которой рано или поздно станет его супруга. Посему неожиданная заинтересованность Нейтана в ком-то очень многое для меня значила.

– Она искала тебя, Хесс. Ты бы видел её взгляд, когда она сновала им по залу в надежде увидеть тебя. Ты правильно заметил, что твои объедки мне ни к чему. Как и те, у кого в голове мысли о тебе. Мои симпатии не имеют значения, ведь, несмотря на все её заверения, она явно запала на тебя и просто набивает себе цену.

Нейтан был зол, здесь не было никаких сомнений, но он искренне пытался скрыть свои эмоции, и я решил не высказывать ничего на этот счёт. Мне стало жутко интересно, а как моего друга видит его брат? Светится ли Нейтан или тоже чёрный, как я? Учитывая его зазнайство, часто проявлявшееся в общении с людьми, вполне вероятна была его серость.

– Не следовало её шантажировать, – в очередной раз сделал я вывод, но теперь ещё и сказал это вслух.

– Я распущу слухи среди гостей, что она помолвлена, но не буду уточнять с кем. Так к ней никто не подойдёт, и она будет в твоём полном распоряжении.

– Я и сам справлюсь, но как знаешь, – недовольно буркнул я.

Предложенный вариант избавил бы меня от потенциальных конкурентов на внимание девушки, но обычно для этого хватало только моего обаяния. Главного претендента на сердце Кристалины одними россказнями не отвадить.

– Я надеюсь, ты понимаешь, что то, чем занимаются мои отец и брат, не для посторонних ушей? Об их планах попасть на карьер Десмонтас тебе лучше не распространяться, даже ей, – справедливо заметил друг.

Пристально посмотрев на него, я кивнул.

– Об этом можешь не беспокоиться.

Я толком и не понял, зачем им открывать портал в мир, попадания в который я так старался избежать, но это не моё дело, и мне не стоило забивать себе этим голову.

– Хесс, – позвал меня Нейтан, и я оторвался от рассматривания пар в бальном зале по ту сторону дверного проёма. Нас им было не видно из-за нашего нахождения в нише, да и мне открывался вид не на всё пространство. – Тебе осталось полгода. Затем ты либо умрёшь, либо станешь жрецом со всеми вытекающими из этого обетами.

Моё лицо перекосилось, словно я откусил лимон. Так и хотелось поблагодарить друга за то, что он снова испортил мне настроение напоминанием о неизбежном.

– А ты думал, я просто так… – попытался я оправдаться, но Нейтан выставил руку ладонью вперёд, призывая меня к молчанию.

– Не мне тебе что-то советовать или подсказывать. И уж тем более не мне тебя учить, как жить. Но я бы не стал её упускать. Смотри она так на меня, я бы сделал ей предложение прямо в этом зале.

Мы оба знали, о ком были сказаны эти слова, но меня такая перспектива не прельщала, хотя тема с предстоящим браком – это самый лёгкий и быстрый путь в девичьи сердца. Проверено опытным путём.

Похлопав меня по плечу, Нейтан первым покинул наше укрытие и вошёл в бальный зал. Музыка оттуда ещё лилась, и я отчётливо слышал топот ног, оповещавший о том, что танец пока не закончился. Показываться в дверях сейчас означало остаться незамеченным и лишиться возможности эффектного появления, а мне следовало произвести нужное впечатление.

Друг сделал для меня всё, что мог. Уговорил отца устроить бал, на котором у меня была возможность встретиться с бароном, если бы он приехал, или же с его дочерьми, раз его самого здесь не оказалось. За этот шанс он наболтал герцогу лишнего, и теперь я должен был расплатиться за нас обоих.

Бросив ещё один взгляд за угол и поймав образ девушки в тёмно-бордовом, я всмотрелся в безразличное лицо Клементины, а ведь она танцевала с Адамантом. Половина восторженных мужских взглядов, которые мне удалось заметить, были обращены именно на неё. Но ей не нужен был брак, даже в качестве прикрытия или хорошей сделки, тут Нейтан попал в точку. Она была такой же, как и я, и просто брала от оставшихся ей лет то, что могла, и не надеялась на хороший исход своей стычки с сумеречными, если та случится. Адамант сказал, что она не светится, как её сестра, а значит, какие-то грехи за старшей дочерью барона всё же есть.

Выйдя из своего угла, я встал в дверях и окинул взглядом зал целиком. Теперь картина сложилась передо мной полностью, и я смог проследить скучающий и равнодушный взгляд девушки до того, кому он предназначался. В другой части зала, ближе к выходу на балкон, я заметил вторую пару и сразу их узнал. Кристалина Десмонтас была в платье в тон наряду Нейтана. Это меня позабавило. Её партнёром по танцу оказался тот самый жрец – Стеллан. Он выглядел гордо и величественно. Это совершенно ему не шло.

Именно на них и смотрела старшая сестра, зарождая во мне всё больше подозрений на свой счёт. Друг хочет, чтобы я включил всё своё очарование, но как раз им этих девушек было не пробить. Здесь требовался другой подход, и он у меня имелся.

Что бы от меня для этого ни требовалось, но в крепость барона Десмонтас я вернусь вместе с его семьёй, как будущая её часть. Ну, а потом приглашу туда герцога в качестве благодарности за организованный бал.

Глава 11. Услуга за услугу

За сто шестьдесят восемь дней до их прихода

Криста

Стоило звукам музыки закончиться, и я позволила себе расслабиться, ведь рука Стеллана убралась с моей талии. Ещё никогда и нигде он не касался меня на людях, и сегодняшний вечер стал необычайно волнительным в этом плане. Честно признаться, на протяжении танца я ожидала, что к нам подойдёт мама и начнёт отчитывать жреца за неподобающее поведение. Естественно, этого не случилось, ведь всё было в рамках приличия. Присев в реверансе в качестве благодарности, я совершенно случайно бросила взгляд в сторону входа в зал и замерла на месте, не в силах его отвести.

Тот, кто не соизволил явиться к началу первого танца, стоял в дверях и смотрел на меня так, словно это я обманула его ожидания, а не он мои. Причёска графа была такая же, как и утром: он даже не соизволил пригладить волосы или хотя бы причесать их. Вот только это ничуть не портило его, а наоборот, привлекало восторженное внимание. Праздничный тёмно-зелёный костюм очень шёл ему и сочетался с цветом глаз. У меня в горле мигом пересохло, а Стеллан, проследивший за моим взглядом, нахмурился.

– Я могу надеяться на то, что ты будешь держаться от него подальше? – нагнувшись к моему уху, шёпотом спросил жрец.

Словно догадавшись, что речь идёт именно о нём, граф направился в нашу сторону, а я краем глаза заметила Нейтана. Сын герцога стоял у ближайшего к входу стола с бокалом в руке. Его лицо выражало величайшую скуку и раздражение – балы ему явно не нравились. Когда он успел вернуться? За время танца я пропустила его приход.

– Чтобы он имел возможность исполнить свои угрозы? – поинтересовалась я в ответ, но Стеллан не успел ничего сказать. Хессвандай остановился возле нас, учтиво кивнул жрецу, а затем протянул мне руку.

– Вижу, вы не дождались моего появления, – переведя взгляд со Стеллана на меня, выпалил граф ледяным тоном, от которого мне разом стало холодно.

Жрец дёрнулся, собираясь ответить, но я успокаивающе едва заметно коснулась его рукой, вкладывая вторую в протянутую ладонь Хессвандая.

– Я обещала графу танец, а тебя я просила о другом, – напомнила я Стеллану.

Судя по выражению его лица, он был не в восторге от сложившейся ситуации, но намёк понял. Кивнув, жрец направился в сторону столика, возле которого Клео оживлённо беседовала с Адамантом Нейрон, уже наполовину опустошив очередной бокал. Какой это был по счёту? Я видела только три, а сколько она выпила, пока я находилась на балконе?

Граф Вольман сразу провёл меня в центр зала, где пары готовились к следующему танцу.

– Помнится, при моём визите к вам в крепость вы заявили, что будете ждать предложения от человека, для которого будете на первом месте. Вам не кажется, что при подобном условии любой мужчина будет ожидать ответного отношения и своего первенства для вас? – всё тем же тоном поинтересовался Хессвандай.

– Мы, кажется, уже решили, что раз вы продемонстрировали пренебрежение моей персоной ещё там, в моём доме, то ни о каком согласии на предложение не может быть и речи. Или вы надеялись, что я буду ожидать вашего появления весь вечер? – я постаралась ответить его же тоном, но, естественно, у меня не получилось. Столько уверенности, сколько было в графе, во мне никогда не приживалось.

– А мне показалось, вы поняли, что ваша сестра никогда не была для меня на первом месте, – ответил мужчина.

Тут, совершенно неожиданно, недалеко от нас на одно из свободных для пар мест встали Стеллан и Клео.

Он пригласил её на танец? Почему? Чтобы увести подальше от столика с напитками? Никто другой этого не сделал? Ещё же достаточно времени до начала.

– Вы не имеете права разговаривать со мной в подобном тоне, – чуть ли не рявкнула я, и в этот момент заиграла музыка, заставившая отключить эмоции и влиться в темп танца.

Стоило руке Хессвандая лечь на мою талию, а второй – сжать ладонь, и я буквально растаяла в его объятиях, забыв о только что произошедшей перепалке словами с высказыванием непонятных претензий. Почему он вёл себя так, словно мы помолвлены, а я протанцевала два танца подряд с кем-то другим, хотя это не соответствует действительности?

– Вы сегодня не в зелёном, – справедливо заметил он, смягчив тон.

Граф всматривался в моё лицо. Что он надеялся там увидеть? Я и так смотрела на него восхищённым взглядом и не могла ничего с собой поделать, и мужчина это знал. Кроме меня, это делало ещё с десяток девушек в зале, ведь краем глаза я постоянно ловила, как кто-нибудь из танцующих поворачивал голову в нашу сторону и, не стесняясь, рассматривал моего кавалера. Интересно, а они задумывались о том, кто я, раз стоило Хессвандаю переступить порог, и он сразу же оказался возле меня?

– Это же ваш цвет.

– Потому мне и хотелось его на вас увидеть, – шепнул он мне на ухо, когда приблизился, следуя одному из движений танца.

– Выбор был либо это, либо розовое. Я побоялась, что второе вызовет у вас дурные воспоминания, – соврала я.

– О, дурные воспоминания у меня вызвал вид окончания вашего первого танца, ведь в окне башни я видел почти то же самое. – Холодные нотки вернулись в его голос. Покосившись в сторону сестры и Стеллана, я обнаружила, что Клео прижалась к жрецу слишком близко, что не было предусмотрено танцем, а её голова почти лежала на плече мужчины, но всё же не касалась его. Их губы периодически шевелились, а значит, они тоже переговаривались друг с другом. Интересно, о чём? – Хотите, я сделаю так, что он больше ни на шаг не отойдёт от вас на протяжении всего бала? – неожиданно шепнул мне граф, заставив оторвать взгляд от сестры и жреца и посмотреть на него.

– Я сама попросила его присмотреть за ней, – призналась я, понимая, какую глупость совершила, ведь ревность начинала просыпаться во мне с новой силой.

– О, и он великолепно это делает.

Следующие несколько движений мы оба молчали. Я не могла оторваться от созерцания сестры и Стеллана, а чем занимался мой партнёр – понятия не имела. Честно признаться, я была даже рада тому, что Клео отвлекла на себя моё внимание, ведь так я не смотрела в лицо графу и не растекалась в лужицу от красоты его глаз. От близости с ним меня и так трясло. Удивительно, как ещё слова удавалось произносить уверенно и чётко, а не запинаясь или заикаясь от моего странного состояния. Да, я была немного обижена, но прекрасно понимала, что за поведением Хессвандая скрывается то, что ему нужна моя помощь в важном для него вопросе. Поэтому я уже и не надеялась на что-то другое, как несколько минут назад.

– Вы пришли только потому, что вас позвал сюда друг? Если бы не он, то вообще не почтили бы нас своим присутствием? – спросила я.

Откуда во мне нашлось столько храбрости на этот вопрос?

– Такого вы обо мне мнения? Думаете, я из тех, кто приглашает даму на первый танец и не является на бал?

– А это не так? – с вызовом спросила я и посмотрела на собеседника.

На его красивом лице застыло выражение раздражения. Хотелось отпрянуть и сбежать от графа подальше, но танец к этому не располагал.

– Вы удивительно прямолинейны с едва знакомым человеком, стоящим на ступень выше вас в иерархии королевства, и который может одним письмом лишить вашего отца головы, – напомнил мне Хессвандай.

От этих слов у меня по спине пробежала волна мурашек. Ощутив этот страх, мужчина сильнее сжал мою ладонь, а второй рукой придвинул меня к себе, насколько это было возможно. Теперь я почти касалась его сюртука вырезом платья. Ещё немного, и оказалась бы совсем прижата к его груди, что было недопустимо.

– А вы недостаточно учтивы с единственной из всех, кто согласился помочь в проверке ваших подозрений. И то, только с учётом гнусного шантажа.

Мне показалось, что граф готов был рассмеяться, но сдержался. Только уголки губ дрогнули и растянулись в подобии улыбки. Но всего на секунду. Сразу после этого он вернул себе суровое выражение лица, готовясь нанести мне очередной словесный удар в этой перепалке.

– Хотите, я буду с вами откровенен? – неожиданно шепнул он так, что я едва уловила этот вопрос из-за музыки. Удивительным было то, как я ещё держалась на ногах, ведь меня продолжало трясти из-за близости этого человека. Сильнее всего на меня действовал неожиданно приятный запах мужского парфюма, исходивший от графа. Стеллан пах иначе, и к его аромату я уже привыкла. Голова кружилась от духоты в помещении, а тут ещё и он…

– Мечтаю об этом, – не подумав, выпалила я.

– Я женюсь на вас, – уверенно сказал Хессвандай. От этого заявления я оступилась и сбилась с ритма, но партнёр мастерски скрыл это и помог мне подстроиться под свои движения. Он сильнее сжал мои ладонь и талию. Ещё немного, и пальцы онемели бы в его хватке. Мне невольно вспомнилось прикосновение его руки утром в саду и остаточное ощущение, что сопровождало меня полдня. Сейчас мы оба были в перчатках, и всё выглядело не столь чувственно.

– А моё согласие вы спросить не забыли? – удивилась я.

– О, вы согласитесь. Вопрос лишь в том, когда…

– Вы это всем барышням говорите, от которых вам что-то нужно? – я вспомнила, как граф обратился ко мне при нашей первой встрече в зале приёма моего дома.

– Обычно в этом нет необходимости. Они все падают к моим ногам, стоит на них посмотреть.

Теперь чуть не рассмеялась я. Пришлось отвести от него взгляд, лишь бы случайно не стать прямым доказательством только что произнесённых слов. Стоило это сделать, и я снова увидела Стеллана и Клео, а вернее, то, с какой нежностью во взгляде жрец смотрел на мою сестру. Никогда прежде я не замечала за ним таких взглядов на неё. А это нормально, что я ревную одного мужчину, пока другой заявляет, что женится на мне?

– Почему-то кроме моей сестры, – буркнула я, в глубине души мечтая о том, чтобы Клео в тот день приняла предложение графа, вышла замуж и избавила меня от своего присутствия в нашем доме, а заодно и осчастливила несчастного Хессвандая. Может, тогда он забыл бы о каких-то там рабах или о чём он постоянно думает.

– Скажу по секрету, она не была исключением. Но у неё свои причины для отказа, и одну из них я даже знаю. Могу и об этом вам рассказать.

– И почему же? – спросила я, но тут танец закончился, музыка стихла, а граф учтиво склонился в поклоне и уже собрался было уйти. Однако я не позволила ему выпустить мою руку, чем удержала рядом. – Почему? – с напором повторила я, наблюдая за тем, как Стеллан отводит Клео в сторону от столов с напитками и что-то весьма настойчиво говорит ей.

– Её сердце занято, видимо, как и ваше. Причём заняты они одним человеком. За ваше я ещё поборюсь, ведь в него он не успел проникнуть столь сильно, как в её, – склонившись к моему уху, шепнул Хессвандай и отпрянул сразу, чтобы не вызывать осуждающих взглядов со стороны.

Мне очень хотелось спросить у собеседника, откуда он это знает, но почему-то вопросы отпали сами собой. Считая, что за ними никто не наблюдает, Стеллан и Клео действительно вели себя почти так же, как и мы, когда оставались наедине. За тем исключением, что сейчас жрец позволял себе исключительно допустимые нормами приличия прикосновения.

Внезапно я пожалела, что попросила его последить за сестрой, ведь тем самым сама подтолкнула к ней. Сглотнув ком в горле, я перевела взгляд на графа. Тот уже развернулся и отошёл от меня на пару шагов.

– Милорд, – дрогнувшим голосом позвала я. Он обернулся. – Ваше предложение в начале танца, оно в силе? – вспомнила я один из первых его вопросов.

Улыбнувшись, Хессвандай вернулся на то место, откуда только что ушёл, и кивнул.

– Да, в силе, но мне нужна ответная услуга.

– Вам недостаточно того, на что я уже согласилась утром? – удивлённо спросила я.

Я старалась быстро моргать, ведь только так могла не допустить слёз, а они честно пытались появиться на глазах.

– Это простая услуга, – спокойно сказал он и слегка обернулся, кивнув в направлении скучавшего у стола Нейтана. Возле младшего сына герцога крутилась стайка освободившихся девушек. Казалось, что они специально заняли позицию поближе к нему. Так мужчине не пришлось бы разыскивать их в огромном зале, и было больше шансов оказаться приглашённой им. Правда, среди танцевавших пар я его не видела. Он что, всё это время был там? – Заставьте его пригласить вас, иначе он простоит так весь вечер, а потом получит выговор от отца за то, что ни с кем не сблизился. Всё же этот бал затевался, в первую очередь, ради него, – снова посмотрев на меня, подмигнул граф.

Заставить кого-то пригласить меня на танец казалось невыполнимой задачей, особенно человека, с которым мы официально не были представлены. Покосившись на Хессвандая, я тяжело вздохнула, а затем снова посмотрела на Стеллана и Клео. Объявили третий танец. Пары начали выстраиваться, а мы занимали свободное место в центре зала.

– Я попробую, – согласилась я, а граф кивнул и направился прямиком в сторону моей сестры. Мой путь лежал к столику с напитками.

Стайку соперниц постепенно разбирали другие мужчины, приглашая их одну за другой, но самым обидным было то, что ни один из них не подошёл с этими целями ко мне. Да, меня здесь никто не знал, но мужчины могли представиться сами, если бы хотели.

Очутившись возле стола, я взяла в руку свой первый за вечер бокал и поднесла к губам. Перед исполнением поставленной задачи следовало хоть немного освежиться и придумать план, но в стоявшей духоте делать это было невозможно, и я направилась к балкону.

Выскочив на свежий воздух, я заранее обернулась на то место, где в прошлый раз стоял Нейтан, но сейчас там никого не было. Облегчённо выдохнув, я подошла к парапету и сделала первый глоток. Напиток оказался кисловатым на вкус, но сыграл свою роль, позволив расслабиться и немного отстраниться от происходившего вокруг. Меня всё ещё трясло после танца и от услышанных от графа слов. Вытянув вперёд левую руку, я убедилась в этом: её водило из стороны в сторону, хотя я сама старалась ничего не делать. Вцепившись пальцами в парапет, дабы унять дрожь, я сделала ещё один глоток.

Стеллан и Клео. Вот что меня беспокоило, а не вопрос, как я буду заставлять Нейтана пригласить меня. Это условие не волновало меня ни капли. Дамам нельзя приглашать мужчин. Исключением считался только белый танец, но я не знала, входит ли он в программу этого бала или нет. Тем более, учитывая поклонниц Нейтана, мне было бы просто не пробиться к нему для такого предложения.

К сумеречным сына герцога. Как я могла не замечать, что моя сестра испытывает какие-то чувства к Стеллану, и почему это заметил Хессвандай? Это был просто бред, не иначе, а я поддалась своей ревности и сглупила, согласившись на предложение графа. А его убеждённость в том, что я соглашусь выйти за него замуж? Вот откуда у одного человека столько самоуверенности? Сделав ещё один глоток, я поставила бокал на парапет.

Хотелось оказаться дома, на своей башне среди птиц. Чтобы Стеллан подошёл сзади и обнял меня, а весь сегодняшний день забылся, как страшный сон. Лучше бы Хессвандай Вольман никогда не приезжал к нам в крепость, ведь это из-за него нам прислали приглашение сюда, не иначе.

Он ворвался в нашу жизнь, решил перевернуть её с ног на голову, бросаясь в отца обвинениями, а ещё запудрил мне мозг своими словами. Закрыв глаза, я подставила лицо прохладному ветерку, но окончательно расслабиться не получилось, ведь даже так я умудрялась видеть красивое лицо графа.

Встряхнув головой, я отогнала это наваждение. Одна из коротких прядей выскочила из причёски и упала мне на лоб, защекотала нос. Дёрнув рукой, я попыталась убрать её в сторону, но вместо этого задела бокал и столкнула его с парапета. Звук бьющегося стекла о камень дорожки вернул меня из собственных мыслей. Посмотрев вниз, я увидела осколки, разбросанные там, где этим утром я гуляла с Хессвандаем, не представляя, что он хочет со мной обсудить.

Сейчас аллея была пуста, а гладь воды в озере слева спокойно блестела в лунном свете. Всматриваясь в открывшийся мне вид, я заметила одинокую фигуру в тени деревьев сада. Кто-то стоял там, но ничего, кроме тёмного силуэта, различить мне так и не удалось.

Повернувшись лицом к залу, я нашла взглядом Нейтана. Вокруг мужчины никого не было, ведь танец ещё не закончился. Он казался покинутым, хотя сам был инициатором своего одиночества. Любая девушка в зале сразу бы согласилась с ним потанцевать. Ещё бы, ведь он был сыном герцога, который унаследует всё великолепие этой крепости после старшего брата, который не оставит законных наследников, будучи жрецом. Я не могла заставить его пригласить меня на танец, но могла сделать вид, что хотя бы попыталась.

Выйдя с балкона, я направилась прямо в сторону Нейтана и, оказавшись рядом, взяла ещё один бокал, из которого не собиралась пить. Мне просто нужен был повод оказаться именно здесь. Краем глаза я заметила среди танцующих Хессвандая и Клео. Это стало для меня ещё большим сюрпризом, чем произнесённые мужчиной слова.

Стеллан в это время любезничал с моей матерью и окружавшей её стайкой ровесниц разной комплекции и морщинистости. К ним я его точно не ревновала, спасибо моему здравому смыслу. Да и вид танцующих графа и моей сестры почему-то не вызвал в груди такой же реакции, как до этого вид Клео и жреца. Возможно, всё дело было в том, как разнились взгляды, бросаемые сейчас Хессвандаем и сестрой друг на друга, и та нежность, что переполняла глаза Стеллана.

– А с предыдущим стаканом что приключилось? – неожиданно спросил Нейтан, привлекая моё внимание.

Покосившись на бокал, я перевела взгляд на мужчину. Причём он стоял снова справа. Боги с ним, пусть будет справа. Сделав неловкий шаг вбок, я оказалась чуть ближе к Нейтану, но он никак на это не отреагировал. Сын герцога даже не смотрел на меня, что было удивительно.

– Если вы это мне, то он улетел с парапета балкона, и теперь на дорожке вашего сада красуется разбитое стекло. Мне очень жаль, – жалости я не испытывала, но почему-то добавить эту фразу захотелось. Откуда он знает про бокал? Неужели наблюдал за мной и видел, что на балкон я вошла с ним, а вышла без? Хотя… Я ведь могла оставить его на любом другом столике по пути оттуда. Разве нет?

– Передам эту информацию слугам, – внезапно усмехнулся собеседник. – Уже пожалели, что я привёл его?

Такого вопроса я не ожидала. Честно признаться, я вообще не ожидала от него вопросов, но раз уж он почему-то заговорил сам, упускать такой шанс было нельзя.

– Лучше бы вы сами пригласили меня, не было бы испорченного настроения.

– У меня оно испорчено не из-за этого.

– А я и не про ваше настроение, – сдержав смешок, заметила я, но Нейтан так и не повернул головы в мою сторону, продолжая наблюдать за танцующими парами. Осмотрев зал, я поймала на себе заинтересованный взгляд старшего брата своего собеседника и поспешила отвести от него глаза.

– Он подослал вас ко мне с этой целью? Что бы я вас пригласил?

Мне начинало казаться, что здесь все умеют читать мысли. Или у меня всё на лице написано из-за неопытности в ведении светских бесед?

– Не буду отпираться, было такое условие в обмен на его услугу.

– Я не танцую, – сухо ответил Нейтан и скрестил руки на груди.

Я улыбнулась.

– Я это уже поняла.

– И всё равно подошли ко мне.

– Я подошла за новым бокалом. Вы сами заговорили со мной, – я повернулась к мужчине и продемонстрировала ему бокал.

Хитро подмигнув, хоть он и не смотрел в мою сторону, я развернулась и отошла от него к соседнему столику. Сердце стучало в груди так громко, что если бы не музыка, то его стук слышал бы весь зал. Но самым страшным было не это, а то, что я ощущала на себе взгляд Нейтана, хоть и не видела, что он повернул голову мне вслед.

Глава 12. Шантаж – оружие трусов

За сто шестьдесят восемь дней до их прихода

Хессвандай

Направляясь в сторону стола, к которому отошла Клементина со своим партнёром по предыдущему танцу, я поймал на себе её суровый взгляд и чуть не споткнулся. Девушка одними глазами предупреждала, что придушит меня, если я подойду ближе. Почему-то я ей поверил, но не мог не выполнить условий договора с её сестрой. Вложив в свой взгляд столько же уверенности и ехидства, сколько было направлено сейчас на меня, я натянул самую очаровательную улыбку из своих запасов. На неё обычно всегда покупались даже самые неприступные дамы. Конечно, на Клементину она бы вряд ли подействовала, но попытаться стоило.

Жрец проследил за нашей игрой в гляделки и сдвинул брови к переносице. Одним движением он попытался задвинуть девушку себе за спину, но у него ничего не получилось. Наследница барона не сдвинулась с места, отвела от меня глаза и взяла со стола полный бокал. На её лицо вернулось выражение величайшей скуки, а стоявший рядом лорд, имя которого я напрочь забыл, хоть и был с ним знаком, попытался завести с ней беседу, но явно не преуспел в этом.

Если бы не поставленная передо мной цель – любыми средствами добиться расположения её сестры, то к этой блондинке я бы в жизни не подошёл. В этом не было никакого смысла. Всё, что было можно, я от неё уже получил, как и она от меня. Своими действиями сейчас я слегка унижался, ведь уделял внимание той, напротив чьего имени уже была поставлена галочка. Ничего, перетерплю. Помолвка с Кристалиной решит все возникшие у меня проблемы и поможет добиться поставленных целей. Мне всего-то нужен один танец и немного шантажа.

Поприветствовав всех, с кем этикет заставлял меня здороваться при встрече, я вновь устремил взгляд на Клементину и протянул ей руку.

– Вы очаровательны, миледи. Не окажите ли мне честь стать моей парой на следующий танец? – чересчур любезно спросил я, с вызовом рассматривая выражение лица девушки и надеясь, что она не выплеснет на меня содержимое своего бокала.

– Вы последний человек в этом зале, с которым я согласилась бы пойти танцевать, граф, – сквозь зубы проговорила Клементина.

Её синие глаза пронизывали меня насквозь, заставляя улыбаться. Почему-то мне нравилось, что она злилась. Это означало, что я вызываю в ней эмоции, и неважно какие. Если бы ей и правда было всё равно, девушка вела бы себя иначе. Парень, что стоял рядом с нами и до этого всячески пытался завести беседу с наследницей барона, удивлённо посмотрел на неё, а затем покосился на меня. Он пытался прочитать на моём лице причину подобного отношения.

– О, ну что вы! Я обещаю, что не стану делать предложение второй раз, тем более затевать третий поединок прямо здесь будет весьма неудобно. Да и вы в платье и без меча явно потерпите поражение, – окинув взглядом наряд девушки, я невольно представил, как бы она сражалась со мной в нём. Выглядело довольно забавно, но у юбок есть свои плюсы – они проще задираются, облегчая доступ к самому интересному, что скрывается у девушек под ними. К штанам нужен другой подход, да и дамы в них мне встречались крайне редко. Почти не встречались, если честно, только она.

Щёки Клементины вспыхнули огнём, она вся залилась краской, а глаза запылали яростью. Сжав руки в кулаки, девушка с трудом сдержалась, чтобы не наброситься на меня прямо в зале. Правда, жалко, что не с теми целями, которых мне хотелось бы. Прикосновение руки жреца к её плечу заставило Клементину расслабиться, выдохнуть и перенести свой взгляд на него. Вот на этого мужчину она смотрела сурово, но с едва уловимой нежностью. Сомнения в том, что между ними что-то есть, окончательно отпали.

– Клео, это просто танец, а не принятие его предложения. Окажи графу эту честь, раз он так просит. Думаю, всего один танец его удовлетворит, – совершенно спокойно сказал жрец.

Как его там звали? Стеллан? Мне понравилось, как он произнёс эти слова, открыто давая мне понять, что на большее рассчитывать не стоит. Впрочем, мне-то и требовался всего один танец. Лорд, имени которого я не помнил, чуть не рассмеялся, но учтиво прикрыл губы салфеткой.

– Один танец, – согласилась Клементина и вложила свою руку в мою.

Другие пары уже выстраивались в центре зала, и мы заняли ближайшее свободное место. Девушка делала всё, лишь бы не смотреть на меня, а я, не таясь, открыто рассматривал её поедающим взглядом. Положив руку ей на талию, я осознал, что она едва заметно подрагивает в моих объятиях. Это будоражило, ведь её сестра таких эмоций не проявляла. Когда заиграла музыка, мы были вынуждены приблизиться друг к другу на необходимое расстояние и начать двигаться в ритме танца.

– Я не лукавил, когда говорил, что вы очаровательны, – заметил я, продолжая рассматривать лицо девушки и ожидая чего угодно.

Вздёрнув голову так, что короткие пряди её волос, закрывавшие часть лба, сдвинулись и упали ей на глаза, Клементина с трудом сдержала выражение скуки на лице.

– Не могу сказать того же о вас, – ответила она совершенно ледяным голосом.

– Если захотите, только намекните мне, и мы быстро найдём в этом дворце место для реванша, – шепнул я, когда в ритме танца смог развернуть девушку к себе спиной и приблизиться к ней ещё на шаг. Так она не могла ответить мне яростным взглядом. Ведь для этого ей пришлось бы повернуть голову, что бросилось бы в глаза всем вокруг, так как не являлось частью танца. Клементина спокойно выдержала фразу и даже не дёрнулась и не напряглась. Но когда мы снова встали лицом к лицу, на меня поднялись злые синие глаза.

– Боюсь, в платье шансов у меня не будет – это ваши слова. Так что предпочту не давать вам возможности отыграться, – усмехнулась она и отвела от меня взгляд.

– Жаль, мне казалось, что нам обоим понравилось, – улыбнулся я. – Или второй и третий шансы вы даёте только вашему жрецу? – Пора было действовать – игра не имела смысла. Я бы всё равно проиграл и ничего не добился.

На лице Клементины не дрогнул ни один мускул. Идеально выполняя движения, она снова крутанулась, едва касаясь пальцами моей руки, в то время как вторая моя ладонь заскользила по её талии.

– Вы забываетесь, граф, – резко сказала она громче, чем полагалось, и на нас покосилось несколько пар.

Улыбнувшись, я сделал вид, что сдвинул свою руку на полагающееся ей место, надеясь, что меня просто сочтут излишне наглым в плане прикосновений. С моей репутацией в этом не было ничего страшного.

– Простите. Просто моё мужское самолюбие задето вашим отказом, и я никак не могу понять, что в вашем Стеллане такого, чего нет у меня? Только то, что он жрец? Так я им тоже скоро стану. Интересно, тогда я смогу рассчитывать на вашу благосклонность?

Клементина оступилась и сбилась с ритма, но сама справилась с этим и вернулась после положенного круга в мои объятия. Положив одну руку на моё плечо, второй она взяла мою ладонь. Я же был вынужден касаться исключительно её талии, ощущая, как постепенно меня снова накрывает возбуждение от её близости и воспоминаний.

– Вы никогда не сможете рассчитывать на мою благосклонность. Прошу избавить меня от этой бессмысленной беседы. Предлагаю провести остаток танца в тишине.

– Как скажете, миледи. Тогда мне придётся всё то, что я хотел обсудить с вами, обсудить с вашей сестрой. Она сможет мне ответить на вопросы о вашем романе?

На фоне ярко-красных губ лицо Клементины неожиданно побелело, хоть всего несколько минут назад было покрыто румянцем. Смотря прямо на меня, она сильнее сжала мою ладонь, но я сдержался и не подал виду, что хватка была весьма болезненной.

– Не смейте приближаться к моей сестре, – процедила девушка сквозь зубы, почти не двигая губами.

– А кто мне запретит? – усмехнулся я и придвинул партнёршу к себе чуть ближе, чем это позволял танец. Я ещё раз хотел вызвать в Клементине эмоции. Хоть какие-нибудь, это было неважно, ведь мне нравилось, даже когда она злилась. Приятнее было видеть огонь в её глазах, нежели ту скуку и равнодушие, что царили там большую часть времени. – Мне нравится её наивность. Она вся светится, когда видит меня, и верит каждому слову, особенно если я говорю ей комплименты. Она ведь не будет вызывать меня на поединок, как ты?

– Если я ещё хоть раз увижу вас рядом со своей сестрой…

– Что ты сделаешь? – прошептал я, склонив голову только ради этой фразы, и сразу выпрямился, отодвигаясь на позволительное расстояние.

Клементина молчала, ведь ей нечем было мне угрожать. Раскрытием нашего маленького секрета? Этим она больше опозорила бы своё имя, не моё. Ведь это она после заката явилась ко мне в гостиницу, никто не звал её и не заставлял приходить. Да и про меня и так уже бродило множество слухов, а вот про неё нет.

Женитьбой на себе? Мне только это и требовалось. Любая сестра Десмонтас сошла бы для достижения целей.

Она ничего про меня не знала, особенно такого, что могло бы меня испугать.

– Не приближайся к моей сестре. Она будущее рода Десмонтас, и не хватало ещё, чтобы её соблазнил настолько мерзкий человек, как ты, – заявила девушка.

Меня позабавило то, как мы оба отбросили все любезности и перешли к более близкому общению. Улыбка невольно застыла на моих губах. Разглядывая лицо Клементины, я пытался запомнить его в мельчайших деталях.

– Ничего не могу гарантировать. Вечер обещает быть долгим, а в стенах этого дворца очень много пустых комнат, где можно уединиться и не быть услышанными или увиденными кем-то, – я подмигнул Клементине, очень надеясь, что она поймёт мой намёк и поступит так, как я того хочу.

– Вы просто омерзительны. Надеюсь, моя сестра в скором времени сама поймёт всю вашу суть, – ответила девушка, и тут звуки музыки стихли.

Танец закончился, мы остановились прямо на том месте, где в этот момент кружились. Забавно было слышать такие слова от той, кто так яростно набросился на меня с поцелуями, что даже стол под нами треснул. Омерзителен я ей, как же! Мне захотелось проверить, так ли это на самом деле, и я решительно наклонился к уху девушки и прошептал:

– Выход из соседнего зала слева, буду в коридоре до начала следующего танца.

Нехотя убрав руку с талии Клементины, я так и не выпустил её ладонь. Вместо этого, я поднёс её к своим губам и мимолётно коснулся ткани перчатки. По тому, как дрожали пальцы девушки, я сделал предположение, что наследница барона задержала дыхание в ожидании этого касания. Возможно, это было не так, но моё самолюбие очень этого желало. Выпрямившись и отпустив её руку, я снова улыбнулся.

– Приятного вечера, миледи, – сказал я более громко для всех свидетелей моего непозволительного поведения и направился в сторону выхода.

Взглядом я пытался найти Кристалину в надежде, что она как раз прощается с Нейтаном, но, увы, девушка стояла в одиночестве, а моего друга поблизости от неё я не увидел. Ничего, весь бал впереди, может, она ещё порадует его своим обществом. Мне хотелось для него хотя бы этого маленького счастья, но, зная нрав Нейтана, я был уверен, что первых шагов по завоеванию сердца Кристалины он делать не станет, как бы сильно она ему ни нравилась. Тем более что он вроде как уступил её мне.

У всех свои жуки в голове, и с ними лучше смириться, чем пытаться понять, ведь чаще всего они несовместимы с теми, которые обитают в головах у других людей.

В свою очередь, я сделал всё, что мог, и очень надеялся, что Клементина попросит их жреца ни на шаг не отходить от её сестры. Так она будет пытаться оградить Кристалину от меня и моих нападок на неё. Ведь, если рядом с девушкой постоянно будет жрец, то мне точно не удастся заманить её в пустую комнату и соблазнить. Этот план должен был сработать.

Конечно, я мог прибегнуть и к шантажу, ведь моя уверенность о запретном романе Клементины и жреца так и не пошатнулась, но почему-то такой путь к достижению цели показался мне неправильным. Я и так применил этот способ к её сестре, и сейчас, когда девушка перескажет наш разговор Стеллану, тот, несомненно, сложит все факты воедино и поймёт, что я разгадал его секреты.

В глубине души я поражался этому жрецу. Так мастерски обработать обеих сестёр было под силу не каждому. В его же случае обе девушки явно не догадывались о том, что связывает его с другой. Почему-то мне захотелось открыть им глаза на то, как он с ними обошёлся. Но особенно хотелось показать, что я не самый плохой человек, с которым они имели дело. Может, это тоже зачтётся мне в качестве хорошего поступка и чуть-чуть очистит душу?

Резко остановившись, я решил схитрить ещё больше и проверить заодно и вторую сестру. До столика, возле которого она стояла, было не так далеко, и я сделал вид, словно непринуждённо иду к нему и рассматриваю расставленные бокалы. Кристалина старалась незаметно следить за мной взглядом, а когда я оказался совсем рядом, посмотрела уже открыто. Наклонившись к ней, я прошептал:

– Выход из соседнего зала слева, буду в коридоре до начала следующего танца.

Хитро подмигнув, я поспешил отойти, пока она ничего не сказала в ответ. Девушка проводила меня глазами до двери.

Оказавшись в нужном коридоре, я невольно обернулся на дверь в надежде, что Кристалина последовала за мной в ту же минуту, но её не было. Свечи здесь горели через одну. Слуги, если и заглядывали, то проносились быстро.

Я внимательно изучил ближайшие комнаты. Большая часть из них была заперта. Хозяева дома явно не желали видеть гостей в помещениях второго этажа центрального крыла, но одну незапертую дверь я всё же нашёл. Внутри оказался небольшой кабинет с письменным столом, парой кресел и диваном. Множество книжных шкафов прижались к стенам, но обстановка была не важна. Свечи там не горели, и единственным источником света выступала луна по ту сторону большого окна.

Прижавшись к стене возле двери в этот кабинет, я засунул руки в карманы и нетерпеливо переминался с ноги на ногу. Мне очень хотелось, чтобы пришла именно Кристалина, я сам не понимал почему. Это неудавшаяся попытка совращения служанки на меня так подействовала или что-то ещё? С чего вдруг я вообще стою тут и надеюсь на невозможное? Ну хоть одна из двух сестёр должна прийти, нет? Казалось бы, старшая дочь барона вполне чётко дала понять, что мне больше ничего не светит. А у младшей вряд ли хватило бы духу сбежать из зала. Мне нравилось наблюдать за тем, как она пытается держать себя в руках, когда я рядом. Её внутренняя борьба всегда отражалась на лице. У неё было слишком мало опыта, и это заводило.

Было бы забавно, если бы обе сестры столкнулись друг с другом в дверях. Когда из зала полились звуки музыки, а значит, начался следующий танец, я мысленно плюнул и собирался пойти прочь, решив, что они не клюнули на мою уловку. Но тут краем глаза уловил тёмно-бордовую ткань в проёме распахнутых дверей.

Когда Клементина вышла в коридор и окинула его скучающим взглядом, я бесшумно проскользнул в выбранный кабинет. Не было сомнений, что она видела этот манёвр, а значит, знала, куда идти. Замерев у стены, я задержал дыхание и усмехнулся. Всё же одна из них не смогла устоять.

Дверь чуть приоткрылась, и наследница барона, внимательно озираясь по сторонам, протиснулась внутрь. Она знала, что я здесь, и даже не стала заглядывать, чтобы убедиться в этом. Зато проверила, что никто не заметил её проникновения в это помещение. Как только девушка закрыла за собой дверь, я сразу обвил её талию руками. Резко крутанувшись в моих объятиях, Клементина прильнула ко мне и запустила пальцы в мои волосы.

– Так кто кому тут омерзителен?

Внутри всё так и пело от восторга, ведь она на самом деле пришла. Зачем? Всё же я на всех девушек действую одинаково и умею сводить их с ума. Даже таких, как она. Пусть сколько угодно строит из себя недотрогу. Стоит к ней прикоснуться, и тело само выдаёт то, что сокрыто на самом дне эмоций.

– Заткнись уже, – прошипела Клементина мне в губы и сразу после этого впилась в них страстным поцелуем.

Ответив ей, я скользнул одной рукой по шее девушки, ощущая пальцами нежность её кожи и то, как она подрагивала от моих прикосновений. Вторая рука пыталась смять юбку платья и добраться до подола.

– Твой прежний наряд нравился мне больше, – заметил я, как только Клементина оторвалась от меня, и её губы скользнули к мочке моего уха.

– Не поверишь, мне тоже, – хихикнула она, перебирая пальцами мои волосы на затылке и покрывая мимолётными поцелуями щёку и открытые участки шеи.

– Тебе так нравятся мои волосы?

– Нет, я просто мечтаю их вырвать.

Внезапно она и правда чуть не вырвала мне клок волос, запрокинув мою голову. Вторая её рука скользнула по шее, пробежалась по краю воротника рубашки, а ноготь указательного пальца больно царапнул кожу. Но сразу после этого её губы коснулись меня в том же месте, доставляя наслаждение.

– Всё-таки ты пришла за реваншем и решила убить меня столь изощрённым способом? Напоминаю, что я дважды победил.

Мои же руки в этот момент сновали по телу Клементины, изучая его более детально. Правда, ткань платья не позволяла насладиться округлостями форм девушки полностью. Одолеть множество пышных юбок мне так и не удалось, и я впервые решил с этим подождать.

– Второй раз победила я, а ты сдался, – шепнула она, снова проведя языком по мочке моего уха. Клементина была так близко ко мне, что в нос ударил запах клубники и винограда – это смешался аромат вина и самой девушки.

– Я и сейчас сдамся, только сними это проклятое платье, – прошипел в ответ я.

Мои руки уже добрались до лифа, и сейчас пальцы скользили по открытым ключицам Клементины, пытаясь пробраться за вырез, но он слишком плотно прилегал к телу из-за тугой шнуровки корсета.

– Я не могу надолго пропадать из зала, меня хватятся, а натягивать это платье назад будет целой историей, – с досадой сказала она и перебралась к моим губам, скользнув по ним языком. Обычно такие действия девушек вызывали у меня неприязнь, но не сейчас.

– Тогда я украду тебя в конце бала.

– Договорились, – едва слышно сказала девушка и снова страстно поцеловала меня.

Одна её рука скользнула с шеи к поясу моих брюк и замерла на пряжке ремня, не решаясь опуститься ниже.

– Ты тоже мне омерзительна, – рассмеялся я ей в губы, когда она чуть отстранилась и выпустила мои волосы, переместив руку на дверную ручку.

– Ты даже не представляешь, насколько ты мерзкий.

Глаза девушки блеснули в темноте. Всмотревшись в лицо Клементины, я в очередной раз отметил, как она похожа на свою сестру, с закрытыми глазами являясь почти её точной копией.

Запечатлев на моих губах ещё один поцелуй, она резко распахнула дверь и выскочила в коридор, оставив меня в одиночестве. Мысли витали не там, где надо – пришлось срочно брать себя в руки. Вот что эти блондинки со мной делали? И что происходило в голове у этой? Прежде редко кому удавалось так взбудоражить меня. Что ж, теперь мне с особым нетерпением оставалось ожидать окончания этого бала.

Глава 13. Окончание бала

За сто шестьдесят восемь дней до их прихода

Криста

Опустошив бокал, я поставила его на один из столиков возле дверей на балкон и вернулась в зал. Нейтана на его месте уже не было, но он меня и не интересовал. Если у Хессвандая будут ко мне претензии – то я попыталась, а там пусть сам разбирается со своим другом или ставит мне какое-то другое условие. Уж не знаю, как он намеревался заставить Стеллана не подходить весь вечер к Клео, если я сама попросила его об этом. Посмотрим, что у него получится, ведь прошло всего три танца, вся ночь ещё впереди.

Первое, на что упал мой взгляд, было едва заметное касание губ графа руки моей сестры. Увидев это, я так и застыла на полушаге, окончательно растерявшись. Что вообще вокруг меня творится? С чего такая учтивость по отношению к ней? Он и ей сказал всё то же самое, что и мне? Да не может этого быть! Или может? Мои руки непроизвольно сжались в кулаки, а я даже не заметила этого. Распрощавшись с Клео, Хессвандай направился к выходу из зала, не обращая внимания на взгляды, которыми его сопровождали другие гости, причём не только девушки. Заметив меня, он улыбнулся и подмигнул, а затем резко развернулся и пошёл ко мне.

Стараясь не смотреть на него, я всё равно проследила за тем, как граф Вольман приблизился и остановился рядом со мной. Одна фраза, которую он шепнул едва слышно, заставила меня замереть на месте. Я боялась пошевелиться и спугнуть этот момент. Я не ослышалась? Что это означало? Повернувшись спиной, мужчина спокойно вышел в холл, забыв о моём существовании. Или сделал вид, что забыл.

Неужели он на самом деле не намеревался приходить на бал, а явился только потому, что его позвал Нейтан, и удалился прочь, сделав всё, что от него требовалось: оказал мне честь и пригласил на обещанный утром танец, а затем провёл второй с моей сестрой? Этот человек сводил меня с ума, ведь я не понимала его. А особенно – услышанного предложения. Зачем мне знать, где он будет до начала танца?

Не успела Клео отойти к столику с напитками, как к ней подскочил Стеллан и о чём-то спросил. При этом жрец посмотрел в мою сторону, пока сестра что-то говорила ему, смотря в пол. Кивнув, мужчина направился ко мне, а к Клео подошёл какой-то незнакомый мне молодой человек и завёл разговор. Судя по выражению лица сестры, она была не намерена болтать. Отмахнувшись от протянутой руки кавалера, она скрылась среди толпы в центре зала, и я потеряла её из виду.

После всех событий вечера я чувствовала себя потерянной. Когда жрец подошёл ко мне, объявили четвёртый танец. Мы с ним просто стояли, и я надеялась получить приглашение от любого мужчины в зале, но никто не проявлял инициативы. В самый последний момент Стеллан протянул мне руку. Отказываться я не стала. Заиграла музыка, танец начался. Только тогда я сообразила, что упустила возможность выйти к графу Вольману в коридор, если он и правда ждал меня там. Ну, и ладно, я ничего ему не должна, а его самомнение давно пора приструнить.

Какое-то время мы со Стелланом молчали, погрузившись в знакомые движения и звуки музыки. Дома нам не приходилось танцевать друг с другом, хоть это и не считалось бы неприличным. Там жрец предпочитал отстранённо стоять в углу и наблюдать за всем, а я пыталась веселиться, как могла. Порой я сама сидела за роялем и выступала в роли музыканта. Обычно мои пальцы никогда не сбивались и выдавали плавную красивую мелодию. Так было до приезда к нам в крепость графа Вольмана, с тех пор мои руки почему-то периодически дрожали и сбивались с нот. Хорошо, что здесь никто не собирался просить сыграть им. Точно не смогла бы исполнить ничего стоящего.

– Тебя расстроил граф Вольман? – поинтересовался Стеллан, когда из-за ритма танца мы оказались ближе, чем в самом начале. Подняв на него взгляд, я постаралась незаметно облизнуть пересохшие губы.

– Немного.

– Он негодяй. Только и умеет, что шантажировать, – поморщился жрец. – Надо будет призвать его к ответу за все его непозволительные слова.

– Нет, шантаж он не использовал, – спокойно ответила я, раздумывая, что ещё следует сказать, а что лучше умолчать. Впрочем, глядя на раздражённое лицо Стеллана, я захотела спросить всё у него самого. Но вместо этого произнесла то, что мужчина должен был воспринять негативно, если у него и правда есть ко мне какие-то чувства. – Он сказал, что женится на мне, рано или поздно.

Жрец недоумённо посмотрел на меня. Теперь на его лице застыло удивление, и оно было искренним, в этом я была уверена.

– Это лишь хитрый способ добиться твоего расположения, – фыркнул Стеллан.

– Как ты думаешь, Клео он сказал то же самое? О чём вы говорили после их танца? – спросила я, опережая партнёра. При упоминании имени моей сестры тот поморщился, словно вспоминая что-то негативное.

– Нет, иначе бы она подняла его на смех, ты же её знаешь. И никакие правила приличия её не остановили бы, – справедливо заметил жрец.

– Но он откуда-то знал, что сердце Клео занято, – стоило мне это сказать, как мужчина побледнел, хотя секундой ранее его лицо было слегка покрасневшим из-за царившей вокруг нас духоты. Эта перемена больно кольнула меня. Неужели Хессвандай был прав?

– Об этом мне ничего неизвестно, – сухо ответил Стеллан.

Закрыв глаза, я набрала в грудь побольше воздуха, но задать тот самый вопрос, что расставил бы для меня всё по местам, так и не решилась. Что будет, если граф прав? Что, если и жрец отвечает моей сестре взаимностью, но почему-то добивается и меня? Тогда я потеряю единственного человека во всей нашей крепости, с кем хоть немного чувствую себя желанной. А ведь сказка этого бала закончится, я вернусь домой, и неизвестно, когда и как явится туда Хессвандай. Если на карьере отца не обнаружится никаких рабов, то я вообще могу его больше никогда не увидеть. Как тогда граф собирается жениться на мне?

Всё это казалось каким-то бредом, а весь сегодняшний день – плохим сном, приснившимся мне от волнения накануне последнего дня путешествия в крепость герцога. Жаль, что это на самом деле не так, я бы с радостью переиграла все события.

– Тебе не стоит думать обо всём этом. Расслабься и наслаждайся балом, ведь неизвестно, когда ещё нас куда-нибудь пригласят, – попытался успокоить меня Стеллан после длительного молчания. Музыка стихла, танец закончился, и я учтиво поблагодарила его. Мы отошли к столикам, и я взяла очередной бокал. Всего второй, если не считать тот, который я разбила, пока он был ещё почти полный.

– Сколько уже выпила Клео? – спросила я, увидев, как сестра приблизилась к противоположному ряду столиков и, не задумываясь, последовала моему примеру, вцепившись в тонкую ножку бокала. Среди танцующих пар в этот раз я её не видела, но где-то же она была. Переводила дух на балконе после общения с графом?

– Я сбился со счёта, – признался Стеллан.

– Почему тогда ты рядом со мной, а не с ней? Не хотелось бы, чтобы она что-то натворила в таком состоянии.

Сейчас сестра разговаривала с незнакомым мне мужчиной. Особых признаков опьянения я у неё пока не наблюдала, но кто знал, что она могла ляпнуть, не подумав.

– Она справится сама, а вот ты явно нуждаешься в поддержке, – нашёлся с ответом жрец, а я хмыкнула.

Как Хессвандай это сделал? Что наговорил Клео? Ведь иначе Стеллан стоял бы рядом с ней, я была в этом уверена. Возможно, граф провернул с моей сестрой тот же фокус, что и со мной, прибегнув к шантажу? Угрожал, что объявит о своей победе, а значит, их скорой свадьбе? Нет, он не мог. Почему? Потому что сказал, что женится на мне? Ответы мне мог дать только Стеллан или сама Клео. Покосившись на спокойное, но всё ещё белое лицо жреца, я плотно сжала губы.

Ничего спрашивать я так и не стала. Зачем разрушить собственную жизнь правдой? Пусть всё будет как есть. Рано или поздно мне найдут жениха, или я сама его найду, а там будет видно. Я только недавно достигла нужного для брака возраста, всё ещё впереди. Тем более что Стеллан был прав – мой отец никогда не отдаст мою руку тому, кто мне не понравится. Это успокаивало.

Объявили следующий танец, на который Клео снова пригласил Адамант Нейрон. Пока пары строились, ко мне так никто и не подошёл. Дважды я поймала на себе заинтересованный взгляд, но мужчины прошли мимо и подали руку дамам, что стояли чуть дальше.

Стеллан скучающе обводил зал взглядом, словно разыскивая знакомых в толпе, а я нервно барабанила пальцами по наполовину заполненному бокалу. Когда танец начался, я осталась без пары. А потом ещё раз и ещё.

Неужели я настолько некрасивая, что в мою сторону никто не смотрит? Всё внимание сегодня было уделено Клео, и после каждого танца её окружало всё больше людей: как мужчин, так и женщин. Сестра даже слегка преобразилась.Как только общество приняло её, с лица исчезло привычное выражение скуки. С этого момента она словно начала по-настоящему улыбаться. Или виной тому был выпитый алкоголь? Опустошив третий бокал, я взяла четвёртый, а после него пятый. Стеллан неодобрительно посмотрел на меня.

– Это который? – спросил он сурово.

– Четвёртый, – соврала я.

– Тебе хватит, – заявил он, забирая у меня бокал.

Приподняв брови, я бросила хмурый взгляд на мужчину, а между тем начался очередной танец, на который меня снова никто не пригласил, несмотря на заведённый этикет бала. Как мне внушали с детства, дама на таком мероприятии не должна стоять в стороне и скучать, и любой кавалер, заметив такую, обязан пригласить её на танец, хотя бы из учтивости. Но в моём случае никто этого так и не сделал. Они боялись Стеллана, статуей возвышавшегося возле меня? Это казалось мне единственным объяснением. Сам же он не мог пригласить меня, ведь мы уже танцевали дважды. После третьего танца он был бы обязан на мне жениться, что, естественно, противоречило всем нормам. Хессвандай и вовсе куда-то исчез, а ходить по другим залам и искать его после всего им сказанного у меня не было никакого желания.

– Не стоит винить Клео в том, что она родилась первой. Это ведь не дар, а наоборот, проклятие, – внезапно заметил Стеллан.

Он отставил мой, почти полный, бокал к тем, что были пустыми.

– Хорошо проклятие – быть наследницей крепости и месторождений, что идут вместе с ней.

– Криста, через два года за ней могут прийти, и, если твоя сестра не победит, она умрёт. Ты знаешь, как сильно это тяготит её? Эти годы её жизни могут быть последними, и она старается взять от них всё что можно. Естественно, что брак в этот список не входит, ведь он весьма ограничит её и лишит наследства тебя. Она думает, в первую очередь о тебе, – попытался объяснить мне Стеллан, но из-за звуков музыки я чувствовала, как пульсируют мои виски, и пропустила половину слов мимо ушей.

– Ещё скажи мне, чтобы я подождала пару лет, ведь после её смерти окажусь в таком же центре внимания, – раздражённо ответила я. – Ты лучше меня знаешь, что у Клео есть шансы на победу, ведь ты сам её одержал.

Сумеречные пришли к Стеллану, когда ему исполнилось двадцать два, и он вызвал их на бой и победил. Что было дальше, жрец не помнил, но очнулся он лежащим на том же самом месте, где произошла схватка, наделённый магией. Он сам рассказывал мне это. Описывал, как приятно покалывали кончики пальцев, как он чувствовал, что его переполняет сила и как с непривычки чуть не спалил лес вокруг себя.

По установленным правилам все, кто победил в поединке и вернулся с магией, должны были сами явиться в храм в течение года для обучения владению новой силой. Что Стеллан и сделал, а потом получил распределение в нашу крепость и теперь служит моему отцу. Те, кто не являлся в храм, объявлялись беглецами, и на их поиски отправлялись специально обученные жрецы, способные обуздать бунтарей. Откуда-то верховные жрецы знали о них.

– Да, есть, но, когда она вернётся, то, скорее всего, попросит другое назначение, и вашему отцу придётся сделать наследницей тебя и ты всё равно получишь то самое внимание, которым сейчас обладает она. Криста, вы не одни такие. Похожие ситуации случаются во многих крепостях, ведь правила для всех едины. Лишь единицы сразу отрекаются от наследства, зная, что им может быть уготовано, и уступая дорогу младшим. Никто не ведает заранее, придут за ним или нет.

– Оставь свои уроки на завтра, сегодня я не в состоянии их слушать. Мне нужно на воздух, – заявила я и направилась к всё тем же дверям на балкон.

Стеллан не стал сопровождать меня. Краем глаза я заметила, что стоило мне отойти от стола, как жрец сразу направился в ту сторону, где вела оживлённую беседу Клео. Мои руки сжались в кулаки, захватив часть юбки, что позволило мне ускориться.

Вырвавшись на свежий воздух, я втянула его носом и подошла к парапету. Справа и чуть сзади раздавалось приглушённое хихиканье и шелест юбок. Обернувшись, я заметила на соседнем балконе парочку, забившуюся в угол сбоку от входа. Они тоже увидели меня. Девушка смущённо поднесла руку к губам, вывернулась из объятий кавалера и вернулась в зал. Молодой человек даже не посмотрел в мою сторону и последовал за ней. Я снова оказалась одна посреди ночи и перевела взгляд на погружённый в темноту сад.

На глаза наворачивались слёзы из-за жуткой несправедливости, продемонстрированной мне сегодня. Вот что со мной не так и почему всё внимание приковано к Клео? Потому что она наследница? Они просто ещё не знают её так, как знаю я.

– За весь вечер именно на этот балкон выходите только вы, – недовольно буркнул голос из-за спины. Я взглянула на стоявшего на своём прежнем месте Нейтана и смутилась, ведь не проверила его присутствие, как сделала это в прошлый раз.

– Простите, на входе не написано, что это ваш персональный балкон, – ответила я и поспешно отвернулась, смахивая первые признаки слёз с глаз. – Не буду вам мешать, – у меня напрочь отсутствовало настроение, и на беседы я была не настроена. Хотелось просто пойти в выделенную комнату, уткнуться в подушку и прореветь остаток ночи. На что я вообще рассчитывала, напросившись на этот бал? Ведь мы приехали сюда только из-за меня, а я в результате не получила никакого удовольствия, одни расстройства.

– Моя фраза означала не это. – Нейтан оторвался от стены и оказался возле меня, когда я уже переступила порог балкона. Теперь мы снова стояли на проходе. – Хесс сказал вам, что я предпочитаю прятаться здесь?

Этот вопрос немного сбил меня с толку и заставил прямо посмотреть на мужчину. Его карие глаза с подозрением изучали меня. Этот взгляд пробирал до костей, захотелось спрятаться от него подальше.

– Насчёт вас он ничего мне не говорил, – выдохнула я.

Прищурившись, Нейтан кивнул и вышел в зал, словно вовсе не беседовал со мной. Ни слов извинений, ни просьб его простить, которые принято говорить в случае прекращения диалога. Ничего. Вопиющая невоспитанность. Как же мне надоело находиться здесь! Объявили скорое начало очередного танца, а я уже сбилась со счёта, какого именно. Сорвавшись с места, я направилась к вернувшемуся к столам с напитками Стеллану, надеясь опустошить один из бокалов и попросить жреца проводить меня в комнату. Самостоятельно я бы точно заблудилась в лабиринте коридоров дворца.

Поймав на себе взволнованный взгляд мамы, которая как раз что-то объясняла начавшей хныкать от усталости Калисте, я успокаивающе кивнула ей. Ещё не хватало, чтобы она волновалась из-за меня. Оказавшись возле столика, я замерла лицом к нему и протянула руку к наполненному бокалу, но жрец неодобрительно посмотрел на меня и перехватил за запястье.

– Один бокал, и я иду к себе. Мне будет легче заснуть, – пояснила я.

На лице Стеллана застыло недоумение, но пальцы он разжал. Повернув голову в его сторону, краем глаза я заметила, что пары для нового танца уже выстроились, и, естественно, Клео была среди них с новым партнёром.

– Вы сегодня так прекрасны, что любоваться вами – одно удовольствие. Надеюсь, вы подарите мне счастье полюбоваться вами в этом танце? – неожиданно раздался голос у меня за спиной, а справа в мою сторону протянулась мужская рука.

Обернувшись, я уставилась на Нейтана, застывшего рядом с надменным видом. В его взгляде так и читалось, что за эти слова и приглашение мне предстоит расплачиваться всю оставшуюся жизнь. Интересно, чем? На секунду мне показалось, что весь мир замер, голоса и музыка прекратились, а все взгляды в зале устремились на меня. Из-за позы и тона голоса сына герцога мне хотелось ему отказать. Но желание потанцевать ещё хоть один раз пересилило все остальные.

– С превеликим удовольствием, – отозвалась я, учтиво присев в реверансе и приняв протянутую руку.

По телу прокатилась волна мурашек, стоило коснуться его пальцев, ведь он был без перчаток, что, опять же, считалось признаком плохого тона. Ткань моих в тот момент показалась слишком тонкой. Я сглотнула ком в горле, но Нейтан лишь кивнул и повёл меня на свободное место к выстроившимся парам. Музыкант только этого и ждал, ведь музыка началась через несколько секунд после того, как мы заняли своё место.

Это был непростой танец. Он не подразумевал ни единого касания на всём своём протяжении. Сперва мы должны были приближаться и отдаляться друг от друга, выставив перед собой ладони, но не соприкасаясь ими, затем пройти круг, развернуться, после поднести руку к уху партнёра, накрыть его, но, опять же, не касаться, сделать оборот, и всё в таком же духе. Почти всё время взгляд карих глаз был обращён на меня, как и мой – на Нейтана.

– Спасибо, – едва слышно поблагодарила я в один из моментов танца, когда мне следовало приблизиться к партёру.

Уголки губ мужчины дёрнулись в печальной улыбке.

– Не стоит благодарить. Вы меня потом возненавидите, – спокойно ответил он.

– Почему?

– Скоро поймёте, – загадочно произнёс Нейтан, вызвав во мне ещё большее желание убраться и с бала, и из крепости герцога. Подумав про хозяина дворца, я невольно обвела зал взглядом, но так как мы не были представлены и я плохо его помнила, найти отца моего партнёра мне не удалось. Самому Нейтану я тоже не была представлена, и вспомнилось это в тот момент, когда мы в очередной раз приблизились друг к другу.

– Вообще-то, с вами мы точно не представлены, – напомнила я.

– К чему вся эта ерунда? Я знаю, как зовут вас, а вы точно знаете, как зовут меня.

– Так принято, – пробубнила я.

– Кем? Снобами, считающими себя главными только потому, что родились вторыми и получили титулы по наследству, после того как их старших братьев или сестёр забрали?

Меня прошиб пот. Противная капелька стекла под платьем от шеи к пояснице. Мне никогда не приходилось смотреть на наше общество именно с этой стороны и оценивать его в подобном ключе. В чём-то Нейтан, несомненно, был прав.

– Сумеречные приходят не за всеми первенцами, да и ваш старший брат здесь, – справедливо заметила я.

– Не за всеми, это верно. Вот за моим отцом так никто и не пришёл, удивительно, правда? – На секунду он запнулся, понимая недопустимость подобных разговоров. – Простите, сейчас не место и не время обсуждать такие темы.

– Как вам будет угодно, – согласилась я.

Музыка стихла, танец закончился. Присев в реверансе, я повернулась в сторону Стеллана, намереваясь вернуться к нему и попросить проводить меня, но Нейтан снова протянул мне руку, даже не дав сойти с места. Недоумённо посмотрев на него, я чуть приподняла брови в удивлении.

– Прошу, подарите мне ещё один танец. Этот я выбрал весьма неудачно, – предложил он.

– Неприлично танцевать два подряд с одним партнёром, – заметила я, но осеклась. Учитывая, как мужчина только что отозвался о принятых в обществе правилах, это его явно не беспокоило.

– Это мой бал, – неожиданно резко сказал он, – и я буду делать на нём всё, что захочу. Плевать мне на правила приличия, – его рука была призывно протянута. Посмотрев в сторону наблюдающей за мной матери, я не увидела осуждения в её взгляде. Клео вообще было не до меня – она стояла в окружении толпы из пяти мужчин. А Стеллан не отводил от неё взгляда, и до моей ситуации ему тоже не было никакого дела. Улыбнувшись, я приняла руку Нейтана, и мы снова заняли место среди готовящихся к следующему танцу пар.

Когда полилась музыка, я почему-то перестала её слышать. Движения давались сами собой, ведь были хорошо мне знакомы. Для меня же существовали только карие глаза напротив и ладонь мужчины, что периодически оказывалась на моей талии. Каждый раз от этого по спине прокатывалась волна приятных мурашек. Порой я забывала, как дышать, но вовремя вспоминала, когда начинала задыхаться.

Я была благодарна Нейтану за эти два танца, ведь иначе вечер точно был бы испорчен, а так он принёс в него хоть какое-то разнообразие и немного положительных эмоций. Мы ничего друг другу не говорили, а как только музыка смолкла, мужчина учтиво поклонился и ушёл, оставив меня наедине со своими мыслями посреди бального зала.

Вернувшись к Стеллану, так и не сводившему взгляд с Клео, я попросила проводить меня до комнаты, сославшись на усталость. Не хотелось портить приятные впечатления, а если бы на следующий танец меня снова никто не пригласил, это однозначно бы случилось.

Глава 14. Тайны жрецов

За сто шестьдесят восемь дней до их прихода

Хессвандай

Проследив за тем, как тот самый жрец приобнял Кристалину возле выделенных ей покоев и едва коснулся губами виска, я фыркнул. Девушка вздрогнула от этого прикосновения, выпуталась из его рук и скрылась за дверью. Это меня порадовало. Хоть к себе его не впустила, что обнадёживало. Хватит того, что в его постели побывала Клементина. После этого даже мысли о том, что там могла оказаться и Кристалина, вызывали раздражение. Если мне предстояло на ней жениться, то не хотелось бы получить девушку после того, как этот тип ею воспользовался. Тем более, учитывая мои обязательства перед герцогом, одной помолвкой дело могло не ограничиться. Никто не знал, как сам барон отнесётся к такому жениху, как я. Он ведь мог и на порог меня не пустить, несмотря на статус, а просто заявить, чтобы я забирал его дочь и проваливал к себе в крепость. Было очевидно, такой вариант развития событий герцога явно не удовлетворит.

На мой взгляд, всё зашло слишком далеко и первоначальные цели, которые я перед собой ставил, ушли куда-то не в том направлении. Надо было отговорить Нейтана помогать мне и уж тем более не впутывать во всё это его отца, чтобы иметь возможность в любой момент отказаться от поставленной задачи и переключиться на кого-нибудь ещё. В дневнике были и другие имена людей, подозреваемые в использовании рабского труда. Да, их крепости располагались дальше, чем барона, но не стоило зацикливаться на нём одном.

В итоге я успел вляпаться по самые уши, и теперь всё это вполне могло закончиться браком, в который я не хотел влезать. Зато он, несомненно, порадовал бы мою мать. И раз уж ситуация складывалась таким образом, то в роли супруги хотелось видеть ту, кого не успел охмурить какой-то нагловатый тип с магией жрецов. Понимая, что мои подозрения о связи Клементины с ним, скорее всего, правдивы, жениться на старшей дочери барона, при всём моём восхищении ею, я не собирался.

Надо было открыть Кристалине глаза и на её сестру, и на этого типа и склонить к положительному ответу на моё предложение. Но всем этим я решил заняться потом. Сперва мне следовало опередить жреца и похитить Клементину из бального зала, раз там остались только её мать и самая младшая из сестёр. Следовало сделать это сразу, как только Стеллан и Кристалина ушли, но любопытство погнало меня сюда, чтобы проследить за ними. Конечно, увиденное мало что значило, но сильно обнадёживало.

Коридоры гостевого крыла были пусты. Единственными людьми, которых мне довелось здесь встретить, кроме тех, за кем я наблюдал, оказались гвардейцы. Их баронесса Десмонтас привезла с собой и с разрешения герцога расставила в этой части крыла так, чтобы они не маячили на виду, но и выполняли свои обязанности по охране выделенных её семье покоев. Расстановка гвардейцев была почти идеальной. Мне пришлось сделать небольшой крюк через коридоры для прислуги, чтобы не попасть им на глаза, но даже так я успел проследить за прощанием Кристалины и её жреца. Главное для меня было – увидеть, что она не впустила его к себе в комнату, пока там никого больше не было. А ведь вполне могла, если бы хотела.

Когда перед носом Стеллана закрылась дверь, он так и остался стоять, чуть склонив голову. Я развернулся, собираясь прошмыгнуть из своего укрытия в закутке коридора в потайной проход для прислуги, чтобы не быть замеченным, но произнесённые вполголоса слова разнеслись эхом и заставили застыть на месте.

– Вы что-то хотели, граф Вольман?

И как он узнал, что я здесь? Способности жрецов помогли? Ведь я точно был уверен, что даже краем глаза мужчина не мог заметить моего присутствия. Сжав руки в кулаки, я вышел из-за угла, натянув на лицо радушную улыбку, которая шла вразрез с эмоциями, что вызывал у меня вид этого человека.

– Вы так проницательны, что заметили это? – наигранно восхитился я. – Мне стала интересна одна вещь. Как долго вы пытаетесь добиться её согласия? Хочу поставить себе цель достигнуть результата быстрее вас.

Стеллан повернулся ко мне лицом, и я успел заметить, как на нём от недовольства заиграли желваки, прежде чем жрец поспешил придать себе невозмутимый вид. Окинув меня оценивающим взглядом, он счёл, что я недостойный противник, и лишь недовольно хмыкнул.

– Что вы имеете в виду, граф? – спокойно спросил Стеллан. Мне так и хотелось рассмеяться ему в лицо и попросить не разыгрывать из себя невинность.

– Вы прекрасно меня поняли, – этот диалог не следовало доводить до настоящего скандала, а вероятность этого была весьма велика. Но если уж представился шанс побеседовать со жрецом один на один посреди пустого коридора, то почему бы было не раскрыть все карты, когда мы оба знали об осведомлённости друг друга. – Мне больше интересно, как вы добились того, что ни одна из них не предполагает о том, какие отношения связывают вас со второй. Вы же живёте под одной крышей, всё должно быть на виду.

Пока я говорил, Стеллан просто стоял и сверлил меня взглядом.

– Вы явно поняли всё слишком превратно. Я жрец крепости, и с моими подопечными меня связывают исключительно деловые отношения. Я обязан охранять их от всех мыслимых и немыслимых опасностей. Вы, кстати говоря, одна из таких опасностей, – не сдавался жрец, продолжая настаивать на своём, чем только позабавил меня.

Неужели он и правда думал, что я куплюсь на подобную отговорку? Будь это так, реакция Кристалины на мой шантаж не была бы столь откровенной, она бы его просто проигнорировала. Я это знал, Стеллан тоже, но он упорно стоял на своём. И всё же… что-то же должно было вывести его из равновесия.

– Забавно, – спокойно сказал я и сделал несколько размеренных шагов вперёд, надеясь, что это не вызовет подозрений. – А кто защитит дочерей барона от вас?

Склонив голову на бок, жрец сцепил руки за спиной. Это мне не понравилось. Кто знал, что он собирался сделать и насколько велика была его магическая сила. Всё же не стоило забывать, что из нас двоих реальную опасность представлял только он. Мои кинжалы лежали в спальне, и сейчас я был совершенно безоружен.

– А кто вам сказал, что они сами хотят этого? Пока ни одна из них не жаловалась на меня. Хотя обе могли с первых дней. Значит, их устраивает всё, что я с ними делаю, – губы Стеллана растянулись в хитрой улыбке.

Теперь уже я чувствовал себя не нападавшим, а защищавшимся, учитывая, как нагло вёл себя жрец. Я прекрасно понимал, что этой слегка завуалированной фразой он сам пытался вызвать во мне злость.

– Вот мне и любопытно, как вам это удаётся? Что вы такого сделали, что они обе упорно не поддаются моему очарованию? Возможно, мне просто нужно больше времени? – сощурив глаза, спросил я.

Мне начала откровенно надоедать наша беседа. Жрец остановился боком ко мне, а затем повернулся. Чтобы оказаться с ним лицом к лицу, мне пришлось встать спиной к стене.

– Надеюсь, что когда мы уедем из этого дворца, то больше никогда вас не увидим, – улыбнулся Стеллан. – А свои жалкие попытки шантажа и угроз можете оставить при себе. Криста не станет оказывать вам никаких услуг, основываясь на них, уж я об этом позабочусь.

– Конечно, не станет, – усмехнулся я. – Она сделает это по другой причине, и вы лучше меня знаете, по какой.

Тут я уже серьёзно блефовал, ведь не мог быть полностью уверен в отношении девушки к моей персоне, но раз уж даже Нейтан заявлял о её симпатии, то следовало этим воспользоваться. Наверняка жрец тоже уловил нотки заинтересованности его подопечной мной.

Его лицо неожиданно перекосилось от злости, а я ощутил удушье, но постарался не подать виду. Это вышло с трудом, ведь на шее словно затянули верёвку. Застыв, я задержал дыхание, продолжая сверлить жреца взглядом.

– Её увлечение пройдёт. Вы просто первый наглец с симпатичной физиономией, который ей встретился, отсюда и весь интерес. На тех, с кем Кристе довелось жить в крепости и кто был на глазах постоянно, она мало обращала внимания. Она любит всё новое и ещё незнакомое. Именно так сначала она реагировала и на меня. Но, даже учитывая это, я добивался её особого расположения два года, а тут явились вы и почти полностью стёрли мои успехи одной своей слащавой улыбкой. Ну ничего. Стоит нам вернуться домой, и я найду способ утешить Кристу, пока она будет горевать, что больше никогда вас не увидит. А Клео мне даже утешать не придётся, она с радостью выкинет вас из головы в первый же день.

Он говорил, а я чувствовал, как лёгкие горят от нехватки воздуха. Пошатнувшись, я устоял на ногах, но на всякий случай опёрся рукой о стену сзади себя. Голова начала кружиться, и пол под ногами постепенно расплывался. Пытаясь справиться со своим состоянием, я поднял взгляд и увидел, что жрец уже не держит руки за спиной. Одна из них была сжата в кулак, вокруг которого клубилась призрачная дымка чёрного цвета. Она была очень похожа на верёвку, обматывающую запястье и постепенно перетекавшую на кисть.

Не выдержав, я свободной рукой ощупал шею и ничего там не нашёл. Тогда я попытался сделать вдох, но это не принесло результатов. Перед глазами начало чернеть. Ноги неожиданно подкосились, словно кто-то ударил меня по внутренней стороне коленей. Свалившись на пол, я, уже не скрываясь, схватился за горло и ощутил, как из глаз сами собой брызнули слёзы. Меня затрясло. Не от того, что со мной происходило, а от страха. Он что, решил убить меня прямо тут? В коридоре дворца герцога? В гостевом крыле?

Это была не совсем та смерть, к которой я готовился и какую ждал. Вспомнив про забытый в сапоге маленький нож, я потянулся к нему и нащупал рукоятку. Теперь оставалось прицелиться и грамотно бросить его, что было довольно трудно, учитывая моё состояние. Собрав последние силы, я чуть приподнялся, оттолкнулся от пола и встал на колени. Бросил взгляд на ухмылявшегося жреца и швырнул нож так, чтобы тот прилетел ему в область живота, но вместо этого клинок завис на месте и через секунду рухнул на пол между нами. На весь коридор раздался уверенный бас:

– Что здесь происходит?

Мои лёгкие наполнились воздухом, позволив с наслаждением втянуть его в себя. Казалось, что я никогда прежде не дышал с таким наслаждением. Склонившись над полом, я упёрся руками в ковровую дорожку и попытался прийти в норму, делая один глубокий вдох за другим и ощущая, как грудь возвращается к своему естественному состоянию. Между делом я поспешил смахнуть слёзы рукавом, лишь бы их никто не заметил.

Прежде мне доводилось видеть только лекарские способности жрецов. Все остальные они при мне не применяли, да и необходимости не было. Их обеты позволяли спокойно использовать магию только для помощи людям. Любое её применение в других целях несло для жрецов определённые последствия, и они старались не пускать свои силы в ход, если в этом не возникало необходимости. Какие это были последствия – я не знал, но раз уж Стеллан пошёл на такой шаг и чуть не задушил меня магией, определённо, я его сильно разозлил. И это было совершенно взаимно.

В коридоре появился третий человек. Я не видел, откуда он пришёл, но услышал уверенные шаги, от которых сотрясались картины на стенах. Возможно, этот эффект тоже усиливался с помощью магии, ведь когда мужчина приблизился ко мне и остановился рядом, я узнал сапоги, которые сегодня у нас на глазах натягивал на себя Адамант.

– Граф Вольман непозволительно много болтает, – раздался равнодушный голос Стеллана. Он придал мне сил и заставил оттолкнуться от пола и встать. В глазах мгновенно потемнело, я пошатнулся, но успел ухватиться за всю ту же стену. Ещё и Адамант вцепился в моё плечо, удерживая от падения и помогая выпрямиться.

– Я хотя бы просто болтаю, в то время как кое-кто непозволительно ведёт себя с дамами, – хрипло сказал я. И тут же закашлялся. Прикрыв рот рукой, я отвернулся от обоих мужчин и зашёлся в диком приступе.

– Забавно это слышать от тебя, Хессвандай, – усмехнулся Адамант, постучав мне по спине и тем самым помогая справиться с кашлем.

– Надеюсь, инцидент исчерпан, – склонив голову, Стеллан снова спрятал руки за спину и повернулся к нам боком, намереваясь продолжить свой путь дальше.

– Я как раз хотел с тобой поговорить, – сказал Адамант, остановив его одной фразой.

– О чём же?

Складывалось впечатление, что я здесь лишний. В разговор двух жрецов вмешиваться не хотелось. Учтиво кивнув Адаманту, я решил не показываться на глаза гвардейцам по ту сторону парадных дверей в крыло и скользнул во всё тот же проход для слуг. Удивительно, что возле него баронесса не поставила своих людей, хотя должна была о нём знать. Не хватило охраны? Или её всё же не уведомили об этом?

Стоило двери закрыться за моей спиной, как до меня донёсся голос Адаманта:

– Нам с герцогом нужно попасть на карьер барона, и чем скорее, тем лучше. Если бы ты помог с этим, а заодно посодействовал своей силой в решении нашей задачи, то мы были бы весьма признательны.

Застыв на месте, я задержал дыхание, надеясь, что у жрецов не обострённый слух и они не станут как-то проверять, ушёл я или подслушиваю их.

– Что за задача? – спросил Стеллан.

– Мы хотим открыть портал.

После этих слов по ту сторону двери повисла тишина. Мне жутко захотелось выглянуть и посмотреть, а не ушли ли они куда, но стоило сделать шаг, как голоса раздались вновь.

– Да вы спятили, – отозвался Стеллан.

– Отнюдь. Это вполне реально, просто ещё никто и никогда этого не делал. Почему бы нам не стать первыми?

– Зачем?

– У герцога есть свои причины, не стоит вдаваться в их подробности.

– Ты ведь понимаешь… – Стеллан запнулся на пару секунд. – Ты ведь понимаешь, чем это грозит?

– Если всё удастся, то прекрасно понимаю и именно потому и помогаю ему.

– Это всё изменит… но наших сил не хватит, да и мир ещё не готов.

Их диалог показался мне странным, но жрецы прекрасно друг друга понимали.

– Так ты поможешь нам? – снова спросил Адамант.

– Нет.

– Почему?

– Одно дело – склонять людей к тем поступкам, которые они никогда бы не совершили без нашего участия, делая их пригодными, и совершенно другое – полностью поменять текущее мироустройство. Если мы научимся открывать порталы в тот мир, то смысл в очерёдности и распределении пропадёт. Сумеречные начнут сновать оттуда сюда постоянно, и рано или поздно здесь начнётся хаос.

Меня словно холодной водой окатили. Я уставился на деревянные доски двери, освещаемой светом факела, вставленного в металлическое кольцо на стене, совершенно не понимая смысла услышанного.

– Ты просто боишься, что чем больше нас станет, тем больше вероятность, что твои нарушения обетов будут замечены.

– Я ничего не нарушал.

– Уж мне можешь не рассказывать.

– Ладно, но только с одной. И то она сама просила, так что нарушением обетов это не считается. И, кстати говоря, мне пора к подопечной, пока твой граф Вольман опять не стал покушаться на мою собственность.

До меня донеслись уверенные шаги, приглушённые ковром. Диалог был закончен, и я решил незаметно убраться из туннеля между стенами, но Адамант оказался проворнее. Дверь неожиданно распахнулась, и жрец сурово посмотрел на меня.

– Наслушался? – спросил он.

Выпрямившись, я решил не демонстрировать ему своё истинное состояние. Ведь на самом деле я пребывал в смятении. С одной стороны, я не понял части разговора, и она вызывала кучу вопросов, на которые мне вряд ли бы кто ответил, а с другой – Стеллан прямо заявил, что с одной из сестёр Десмонтас он точно спал. Это злило, хотя и до этого признания я подозревал его в подобной связи с Клементиной. Но что, если речь всё же шла о той, на ком я собирался жениться?

– Я умею держать язык за зубами, – спокойно сказал я.

– Я на это надеюсь.

Кивнув в знак понимания, я развернулся и уже сделал пару шагов, но тут снова услышал голос Адаманта за спиной:

– Нейтан придёт за тобой, когда наступит пора действовать.

– Действовать? – обернувшись, спросил я.

– Да, действовать. Раз я разболтал наши планы Стеллану, и он их не поддержал, его нельзя отпускать отсюда. Придётся применить другой план, который подразумевает не только слова.

У меня по спине пробежала волна мурашек от плохого предчувствия. Что бы Адамант ни планировал, я всё равно был не в состоянии остановить его, а значит, следовало переговорить с тем, кто смог бы. Правда, не сейчас, ведь меня ждало кое-что поинтереснее, и нужно было опередить Стеллана хотя бы здесь.

Кивнув наследнику герцога, я поспешил к бальному залу по потайному туннелю, надеясь, что Клементина не передумала и всё ещё хочет избавиться от своего платья для меня.

Глава 15. Пелена с глаз

За сто шестьдесят восемь дней до их прихода

Криста

Служанки помогли мне принять ванну и переодеться в ночную рубашку. Только после этого я отпустила их и осталась в гордом одиночестве в небольшой спальне. За всё то время, пока меня готовили ко сну, Клео так и не пришла, и в глубине души я злилась, ведь и Стеллан после того, как проводил меня, вернулся на бал, к ней. Если граф Вольман был прав, то жрец с радостью воспринял мой уход, ведь теперь у него оставалась всего одна подопечная. Более заслуживающая его внимания.

Даже после приёма ванны духота бального зала преследовала меня, и в комнате было трудно находиться. Да, нам выделили не лучшие покои дворца, но и не самые плохие. Здесь было всё, что нужно для отдыха, и даже широкая кровать с плотным балдахином.

Проворочавшись без сна, я поняла, что не могу больше пребывать в такой обстановке. Выбравшись из-под одеяла, я подошла к окну. Стоило распахнуть его, и в комнату ворвался свежий, прохладный ночной воздух. Дышать стало куда легче. Вид на сад, освещаемый светом луны, по-настоящему завораживал. Застывшие в самом центре дорожки мраморные статуи переливались и притягивали к себе взгляд.

Закрыв глаза, я набрала в грудь воздуха и ощутила, как меня трясло. Трясло не от холода или усталости. Сегодняшний вечер измотал меня, и эта дрожь была вызвана больше пережитыми волнениями. Ведь мне впервые довелось побывать на настоящем балу не в детском возрасте. Как и Клео, но она справилась гораздо лучше, да и внимания ей уделили намного больше, что не давало мне покоя. Вот что со мной не так? Повернув голову, я посмотрела на своё едва видное отражение в окне, не понимая, чем я хуже сестры? Только цветом глаз? Во всём остальном мы были как две капли воды.

Внезапно я заметила какое-то шевеление в темноте комнаты и обернулась. Окинув помещение взглядом, я так и не поняла, что это было. Единственное, что здесь двигалось – балдахин кровати, трепыхавшийся от потоков воздуха с улицы. Всё остальное убранство комнаты пребывало в тягостном молчании и тьме, ведь служанки погасили свечи, как только я забралась под одеяло.

Надо было заставить себя вернуться в кровать и перестать думать о прошедшем дне. Завтра с утра мама непременно будет интересоваться моими впечатлениями и просить рассказать ей что-нибудь, но мне ничего не шло в голову. Чем с ней поделиться? Что граф Вольман шантажировал меня, и я согласилась выполнить его условия? А по прибытии домой должна найти способ попасть на карьер отца и увидеть всё самой? Или что, опять же, граф Вольман обвинил мою сестру во влюблённости в Стеллана, как и меня, а ещё и заявил, что женится на мне? Всего этого говорить маме не стоило. И почему большинство негативных мыслей вечера были связаны с Хессвандаем Вольманом? Это настораживало и раздражало одновременно, заставляя меня думать о графе при всём моём нежелании.

Отправляясь на бал, я надеялась провести больше времени именно с этим мужчиной. Хотела узнать его получше, запомнить каждую минуту рядом с ним, и эти желания исполнились. Наш единственный танец я точно запомню на всю жизнь, особенно брошенную графом откровенность, что он непременно женится на мне, несмотря на мой отказ. Интересно, а завтра у меня получится увидеться с ним или Хессвандай пропадёт до тех пор, пока я не выполню условия нашего договора и не пошлю ему письмо с информацией о наличии у отца рабов? Эти мысли вызывали у меня желание биться головой о стену, и я поспешила от них избавиться, хотя бы на какое-то время, и предаться другим воспоминаниям о вечере.

Самые приятные мгновения бала, вызывавшие улыбку, имели отношение не к графу Вольману, а к Нейтану Нейрон, которого я знала ещё меньше, чем графа. Это стало огромным сюрпризом даже для меня самой. Пронзающий и суровый взгляд его карих глаз сверлил меня на протяжении двух танцев, смешивая в груди все эмоции в один большой ком. Самое странное – мне это понравилось. Нейтан не вызывал во мне тот трепет и нервную дрожь, как все остальные, несмотря на всю непозволительность своего поведения в обществе. А ещё сын герцога, называется! Но почему-то с ним легко было разговаривать в те мгновения в зале.

Сделав ещё несколько глубоких вдохов и успокоившись, я выпрямилась и попыталась откинуть мысли обо всём, что случилось на балу. Это уже прошло, хотя приятные моменты, связанные с последними двумя танцами, стоили того, чтобы вспоминать их.

Только я собиралась развернуться и пойти назад в кровать, как мне неожиданно зажали рот. Крик не успел сорваться с губ, а я ощутила горячую ладонь нападавшего. Второй рукой он прижал меня к себе спиной так, что было трудно пошевелиться.

– Это всего лишь я, – шепнул мне на ухо Стеллан и разжал руки.

Облегчённо выдохнув, я обернулась и смогла увидеть, как мужчина улыбается в темноте комнаты, освещаемой только светом луны.

– Как ты сюда попал? – всполошилась я, вспомнив, что не слышала звука открывающейся двери в спальню.

Сообразив, что стою в одной ночной рубашке, я сорвалась с места и бросилась за ширму, где нащупала первый попавшийся халат и поспешила облачиться в него. Стеллан ведь не мог что-то детально рассмотреть в моём полуголом облике? Прежде он никогда не видел меня в подобном виде, да и посреди ночи приходить в мою спальню не отваживался. Что он вообще здесь делает?

– Узнал о входе в очень интересную сеть туннелей между стен, по которой перемещаются слуги, и не только они, если судить по отверстиям в стенах для подглядывания за обитателями каждой спальни, – спокойно ответил мужчина.

Убедившись, что халат крепко завязан и выглядит так, словно это летнее платье, я вышла из-за ширмы и окинула жреца предупреждающим взглядом. Пусть не думает, что я рада его присутствию здесь и сейчас. В последнее время он стал слишком многое себе позволять, и это, на самом деле, напрягало, ведь я ощущала, что моё самообладание трещит по швам.

Ещё и мысли о графе Вольмане подливали масла в этот огонь и заставляли его бушевать внутри меня всё сильнее. Невольно вспомнились неподобающие сны, что снились мне дома с его участием. Щёки моментально запылали от стыда.

Пришлось несколько раз прокрутить слова Стеллана в голове, прежде чем я поняла их смысл.

– Отверстия для подглядывания? – возмутилась я. – Ты подглядывал за мной?

– Ну что за мысли, Криста, зачем мне это делать? А вот кое-кто другой вполне мог бы, – проговорил мужчина и осуждающе покачал головой.

– Ты пришёл за этим? Предупредить меня о подглядываниях?

– Не только, – хитро улыбнулся жрец. – Хочешь узнать правду о твоём обожаемом Хессвандае Вольмане?

От того, как он выплюнул имя графа, меня передёрнуло. Прежде Стеллан старался не показывать своего презрения. От удивления я даже замешкалась.

– Какую правду? – непонимающе спросила я.

– Которая, как я надеюсь, навсегда поможет тебе выкинуть его из головы и даже не задумываться о том, чтобы принять его предложение. Если он вообще его когда-нибудь сделает. Ведь, скорее всего, он просто хочет воспользоваться твоей наивностью, как делает это со всеми, кто встречается на его пути.

От этих слов мне вдруг стало холодно. Меня ещё на балу интересовало, не говорил ли граф моей сестре всё то же самое, что и мне, пытаясь добиться её расположения. Вот только зачем ему было так поступать, я не понимала. Как и не понимала, зачем Стеллану сближаться со мной и в то же время делать это и с Клео, на что открыто намекал Хессвандай. Я не видела логики в подобных поступках, как и в тех словах, которые мне довелось сегодня услышать.

– Зачем? – сухо спросила я.

– Потому что я переживаю за тебя, Криста, – Стеллан положил руки мне на плечи и нежно сжал их. – Я же видел, как ты на него смотрела те два танца, что он был в зале. Видел и его похотливые взгляды в твою сторону, и в сторону твоей сестры. Такие, как граф Вольман, только и делают, что обманывают наивных и неопытных девушек, соблазняют и порочат их имя тем, что пудрят голову, а потом отказываются от своих слов. Я это знаю, ведь я призван защищать род Десмонтас и от таких типов в том числе. Ты дорога мне, Криста, и я не хочу, чтобы ты стала очередной добычей этого мерзавца.

Пока Стеллан говорил, я смотрела на него и мысленно молила всех богов, лишь бы он ошибался. В тот миг я очень хотела, чтобы правда оказалась на стороне графа Вольмана. Вот почему мы с сестрой не были откровенны друг с другом на протяжении последних лет? Как бы сейчас это упростило всё вокруг и решило вопросы с тем, кто лжец и мерзавец, а кто нет.

Аккуратно коснувшись моего подбородка, Стеллан заставил меня заглянуть себе в глаза, но из-за слабого освещения с улицы я почти не увидела его лица. Тяжело вздохнув, я отстранила от себя его руку и снова опустила голову, рассматривая носки его сапог и понимая, что сама стою на ковре совершенно босая. Вместе с халатом следовало натянуть и какую-нибудь обувь. Что такого может показать мне Стеллан, что изменит моё мнение о графе Вольмане?

– Куда мы пойдём? – недовольно спросила я. – Мне следует надеть платье.

Разгуливать по коридорам дворца в халате казалось не лучшей идеей, пусть и в сопровождении жреца.

– Нас никто не увидит. Это здесь, в туннеле.

Рука Стеллана взметнулась в сторону книжного шкафа, который стоял в метре от моей кровати.

– Хорошо, но я должна обуться, – согласилась я.

Надевать бальные туфли было долго, и я просто сунула ноги в сапоги, в которых приехала. Губы мужчины дёрнулись в победной улыбке, которую я смогла уловить даже в темноте. Подойдя к изголовью моей кровати, где между ней и небольшим книжным шкафом висел одинарный подсвечник, Стеллан взялся за него и дёрнул на себя. Шкаф тут же отъехал в сторону, открывая мне вид на коридор, освещённый факелом, вставленным в прикреплённое к стене металлическое кольцо. Благодаря его жёлтому свету, мне наконец-то удалось рассмотреть лицо жреца, как раз повернувшегося в мою сторону.

– Удивительно, что никто из гостей никогда случайно за эти подсвечники не дёргал, – усмехнулась я и подошла ближе к проходу, изучая деревянные стены. Мужчина улыбнулся в ответ и жестом пригласил войти внутрь.

Переступить порог первой я не решилась и замерла, опасливо глядя на деревянные балки, поддерживавшие потолок. Они виднелись на всей протяжённости длинного туннеля, уходившего во тьму. Закатив глаза, Стеллан сделал несколько шагов вперёд и вытащил факел из металлического кольца. Раз уж я согласилась на это, то следовало идти до конца, что бы жрец ни собирался мне показать.

Вот и что я здесь делаю? Не прямо здесь, перед входом в странный туннель, а вообще во дворце герцога Нейрон? Вся моя семья, кроме отца, приехала сюда только потому, что Стеллану хватило наглости заявить при моей маме, что я пылаю чувствами к самовлюблённому нарциссу, прекрасно понимающему, как он влияет на женщин вокруг, и, несомненно, пользующемуся этим для достижения своих целей. Я осознавала это и сама без каких-либо доказательств и демонстраций. Но менее притягательным граф Вольман от этого, к сожалению, не становился.

Когда я почти передумала входить в туннель, Стеллан резко схватил меня за запястье и потащил следом за собой. Споткнувшись от неожиданности, я поспешила выпрямиться и нагнать жреца, чтобы не получилось, словно он насильно тянет меня вперёд. Вырвать же руку всё равно бы не удалось. И раз для него было так важно продемонстрировать мне что-то, я решила не сопротивляться, тем более что сама уже согласилась.

Коридор был ухожен, он не выглядел запущенным. Ни в одном углу я не увидела паутины. Здесь не бегали крысы. Казалось, что даже пыль протёрли перед тем, как завести меня сюда. Этим проходом пользовались, причём постоянно, и это наталкивало на мысль, что я не первая, кто за сегодняшний вечер попал сюда. Чем дольше мы шли и чем больше поворотов оставалось позади, тем сильнее хотелось развернуться и пойти обратно. Стены оказались очень тонкими, периодически я слышала храп, приглушённые разговоры, пьяный смех. Когда до моих ушей стали доноситься стоны, причём наперебой то женские, то мужские, то совместные, я напряглась.

К моему ужасу, мы остановились в той части коридора, где стоны слышались максимально отчётливо. Стеллан вставил факел в специальное крепление на стене, а затем поманил меня к себе. Застыв на полушаге, я нахмурила брови и сурово посмотрела на него. Поднеся палец к губам, жрец одним движением отодвинул сливавшуюся с досками задвижку. Только тогда я заметила, что такие же располагались по всей длине коридора с разной периодичностью. За ней была тёмная ткань, и с расстояния я ничего не увидела.

Заглянув в образовавшуюся щель первым, Стеллан удовлетворённо кивнул и отстранился, приглашающим жестом подзывая меня на своё место. Я моментально напряглась. Стоны по ту сторону стены слишком хорошо говорили о картине, которая должна была открыться, стоило только приложить глаза к щели. Тут раздался облегчённый мужской вздох, и, даже учитывая толщину стены, я узнала его. Сделав разделявшие нас со Стелланом два шага, я прильнула к отверстию и всмотрелась в происходившее по ту сторону.

Плотная чёрная ткань была вся в маленьких дырочках, сделанных настолько грамотно, что через них прекрасно обозревалась вся комната. Почему-то я знала, что если люди, находившиеся там, посмотрят прямо сюда, то не заметят ничего подозрительного. Щель располагалась так, что в первую очередь была видна кровать. Вот что за извращенец расставлял так мебель и строил эти туннели? Или в высшем свете главное – быть в курсе, кто с кем спит? Видимо, мне этого никогда не понять.

Собираясь высказать всё, что я думаю об архитекторе дворца, я в ужасе замерла, уставившись на свою сестру. Стеллан очень вовремя обхватил меня за талию и оторвал от стены. Вторая рука мужчины снова зажала мне рот – если бы он этого не сделал, то с моих губ непременно сорвался бы крик. Причём крик боли, ведь только что мне с корнем вырвали сердце из груди, бросили его на пол и растоптали прямо у меня на глазах.

Там, по ту сторону стены, была моя сестра. Я не могла не узнать её даже в том виде, в каком она предстала передо мной. Будучи полностью обнажённой, с рассыпавшимися по плечам и груди длинными светлыми волосами, она медленно двигалась вверх и вниз, сидя верхом на мужчине, которого тоже невозможно было не узнать. Руки графа Вольмана сновали по её телу, предпочитая задерживаться на груди, сжимая её. А его лицо… Его лицо светилось счастьем и удовлетворением. Даже нет, это было не удовлетворение, а какое-то самозабвенное упоение. Происходившее доставляло ему поистине настоящее удовольствие. Никогда в моём присутствии его лицо не выглядело так, как в тот момент с ней.

Увиденная картина застыла перед глазами, и, хоть я и стояла, прижатая спиной к груди Стеллана, и упиралась взглядом в стену, создавалось впечатление, что я всё ещё смотрю на них. По щекам потекли слёзы. Ноги подкосились, но упасть на пол мне не позволили руки жреца – настолько крепко он держал меня.

– Я не мог не показать тебе это. Ты должна была увидеть всё своими глазами и понять, что он за человек, – прошептал Стеллан, склонившись к моему уху и обдав его своим горячим дыханием.

Меня трясло, и, было удивительно, как мужчине удавалось удерживать меня в стоячем положении. Грудь жгло, как и горло.

Клео отказала Хессвандаю, почему тогда она с ним? Была ли сестра в курсе, что именно говорил мне граф? Как она могла, ведь я призналась ей в своих подозрениях во влюблённости в него!

Меня просто разрывало на части. Я хотела рыдать в голос, но не могла – рука Стеллана оставалась на моих губах. Чуть склонив голову набок, я прижалась лбом к его щеке и закрыла глаза, надеясь, что так картинка увиденного пропадёт, но этого не случилось. Образ сестры и графа прочно засел в голове, и я чуть не застонала от отчаяния, но вместо этого смогла выдавить только неразборчивое мычание.

– Ну-ну, всё хорошо. Я вытесню его из твоей головы, ведь всегда буду рядом. Идём, не будем им мешать, – прошептал Стеллан.

Я была не в состоянии куда-то идти. Мне хотелось просто опуститься на пол, обхватить колени руками и рыдать, уткнувшись в них. Даже присутствие жреца не имело для меня никакого значения. Покачав головой, он повёл меня назад, а я с трудом переставляла ноги, даже не понимая, что куда-то иду.

Закрыв глаза, я всячески пыталась прогнать образ сестры верхом на графе Вольмане. А ведь я должна была знать, должна была догадаться и не обращать на него внимания. Не просто так Клео сказала мне слова, когда-то произнесённые ей нашей матерью. Она намекала, пыталась дать понять, но не хотела говорить прямо.

Вся суть графа Вольмана открылась передо мной в тот миг, когда я увидела их вместе, и это вырвало мне сердце, ведь я так им восхищалась! Тот факт, что с ним была именно моя сестра, буквально растоптал меня, смешав с грязью. Клео не просто лишилась невинности вне брака, опозорив этим себя, но ещё и сделала это с ним, прекрасно зная о моей симпатии к этому человеку. Как она могла так поступить? Я не понимала. О чём она думала?

– Спасибо, – прошептала я, хоть и знала, что Стеллан меня услышит.

Он был единственным человеком, кто никогда мне не врал, а я так легко начала сомневаться на его счёт из-за слов и намёков какого-то мерзавца.

– Потом поблагодаришь, – усмехнулся жрец.

Переступив порог комнаты, мужчина аккуратно усадил меня на кровать, а сам вернулся к книжному шкафу и одним движением вернул его на место.

Схватив подушку, я обняла её. Стеллан оказался рядом всего через несколько секунд и ободряюще прижал меня к себе. Его ладони принялись нежно поглаживать мои волосы и плечо, а я не противилась этому, хотя подобное было непозволительно.

Меня трясло от рыданий, но близость единственного человека, кому я действительно оказалась дорога, успокаивала. В тот момент мне не хотелось, чтобы эта ночь заканчивалась, и я даже не поняла, что мы оказались не в той комнате, из которой ушли.

Глава 16. Ночь только началась

За сто шестьдесят семь дней до их прихода

Хессвандай

Упав мне на грудь, Клементина хотела скатиться в сторону и откинуться на спину, но я удержал её, прижав к себе. Мне нравилось ощущать вес её тела, нравилась её мягкость, особенно когда она касалась меня, как сейчас. Давно я не испытывал такого блаженства. Да и, честно признаться, давно не занимался этим в своей кровати, чаще всего приходилось уединяться в менее удобных местах. Закрыв глаза, я наслаждался охватившими меня ощущениями и медленно водил пальцами по спине девушки. Она тяжело дышала, всё ещё отходя от безумной скачки, которая закончилась для неё не менее эмоционально, чем для меня. Да, этот бал мне, определённо, запомнится надолго.

Похитить Клементину из зала оказалось проще простого, тем более что на тот момент её мать и самая младшая сестра тоже удалились в свои покои. Стеллан ещё не успел вернуться после беседы с Адамантом, ведь я обогнал его по более короткому пути в потайном туннеле. Девушка же с блеском в глазах отмахнулась от очередного кавалера, пытавшегося что-то ей рассказать, и, сославшись на усталость, выскочила из зала в мои объятия. А потом мы оказались здесь, воспользовавшись теми самыми туннелями, и остались никем не замеченными.

Что происходило после, не поддавалось никакому описанию, ведь Клементина сама набросилась на меня, словно мечтала оказаться подо мной на протяжении всей недели, которую мы не виделись с первой встречи в их крепости. Нет, мне доводилось иметь дело с весьма импульсивными дамами, желавшими меня не меньше, чем я их в тот момент. Но в последнее время приходилось довольствоваться служанками и простушками. Я успел забыть, какими страстными бывают женщины, если им от тебя ничего не нужно и они не боятся быть обманутыми в результате. Ярче Клементины на моей памяти была только парочка дам, веривших всей душой, что наутро я объявлю о нашей помолвке, ведь они надеялись на титул графини и право распоряжаться в моей крепости. Потому и позволяли вытворять с ними всё, что только могло прийти мне в голову. Дуры безмозглые.

Когда дыхание девушки пришло в норму, она снова попыталась отстраниться от меня, но у неё ничего не вышло, и тогда Клементина уткнулась подбородком мне в плечо и принялась водить пальцами по моей груди. Сейчас от неё ещё сильнее пахло вином, этот запах перебивал все остальные и не давал полноценно насладиться естественным ароматом тела девушки.

– Сколько ты выпила? – поинтересовался я.

Неужели она оказалась со мной только из-за вина? Эта мысль пришла в голову внезапно, нарушив очарование момента и заставив меня засомневаться в собственной неотразимости. Когда Клементина уходила из зала, я мог думать только о том, как снова окажусь в ней, и потому не обращал внимания на признаки опьянения, если они и были.

– Слишком много, раз оказалась здесь. Но это было восхитительно, – пробормотала она слегка заплетавшимся языком. По тому, как были произнесены эти слова, я сделал вывод, что Клементина пьяна хотя бы не в стельку и прекрасно понимает, где она и с кем. Это радовало.

– Я был восхитителен или выпитое вино? – рассмеялся я.

– Вино, конечно. – Она игриво шлёпнула меня ладонью по груди. – Мне нужно вернуться к себе, меня будут искать. – Снова попытавшись подняться, Клементина смогла только чуть привстать, оперевшись руками о матрас и нависнув надо мной. Растрепавшиеся волосы девушки щекотали мне лицо, но это тоже было весьма приятно.

– Кто? Твои сёстры и мать уже давно в своих покоях, и не думаю, что они будут караулить тебя возле дверей спальни, – резонно заметил я.

Убрав одну из прядей волос Клементины ей за ухо, я скользнул пальцами по щеке и победно улыбнулся, заметив, как она млеет от столь невинного прикосновения.

– Стеллан будет искать меня, – на одном дыхании выдавила девушка, склонив голову, словно что-то рассматривая на моей груди, а затем неожиданно поцеловала в плечо. А затем ещё раз, но уже ближе к шее, и ещё. Закрыв глаза, я чуть не застонал от этих поцелуев, но сдержался и заострил внимание на более важной теме.

– Что у тебя с ним? – строго прозвучал мой вопрос.

Передвинув пальцы с щеки Клементины на её затылок, я перебирал волосы девушки и боролся с желанием прижать её голову к себе так, чтобы губы не отрывались и продолжали ласкать меня.

– Не твоё дело, – мягко пролепетала она и переключилась на шею, чуть сдвинувшись вверх. Такой ответ меня не устроил.

– Ты сейчас находишься в моей постели, и я считаю, что имею право знать, с кем ещё ты спишь.

И тут Клементина меня укусила. Она вцепилась зубами в шею с такой силой, что я вскрикнул, разжал руки и сам отпрянул от неё. Благо, сопротивляться девушка не стала и сразу отпустила меня. Проведя рукой по месту укуса, я поднёс пальцы к глазам и не обнаружил на них крови. Спасибо хоть на этом. Хитро улыбнувшись, наследница барона переместилась на вторую половину кровати и спустила ноги на пол. Мне оставалось только любоваться её стройной фигурой со спины.

– Нет у тебя никаких прав, – ответила она. Потянувшись куда-то на пол, девушка подняла свою нижнюю сорочку с корсажем и принялась одеваться, так и не поворачиваясь ко мне лицом.

– Это он был первым? – задал я больше всего волнующий меня вопрос.

На какое-то время Клементина замерла. Сорочка уже скрыла от меня её тело, кроме оставленных под фасон платья обнажённых плеч и части спины. Очнувшись, она плотнее подтянула корсаж к подмышкам и устроилась на краю кровати, перебросив волосы со спины на грудь.

– Не поможешь со шнуровкой? – попросила девушка, явно надеясь отвлечь меня этим манёвром. Не получится. Свои вопросы я всё равно задам. Усмехнувшись, я подвинулся ближе и взялся за верёвочки корсажа. Навыков в завязывании у меня было мало, чаще приходилось, наоборот, развязывать их.

– Я не очень в этом силён, но сделаю, что смогу, – прошептал я. Она закрыла глаза, постанывая каждый раз, когда мои пальцы якобы случайно касались её кожи, но плечи девушки оставались напряжёнными.

– Клементина, – мягко позвал я, намереваясь повторить вопрос.

– Клео, – прервала меня она. – После всего, что было, просто Клео. Меня бесит, как звучит это имя.

Я улыбнулся.

– Хесс.

– «Омерзительный тип» идёт тебе больше.

– После всего, что было, ты можешь мне рассказать, – осторожно заметил я.

Закончив со шнуровкой, я обнял её за талию. Прижавшись ко мне спиной, она запрокинула голову так, что губы оказались почти возле моей щеки. Сейчас в моих объятиях она казалась очень маленькой.

– Зачем мне это делать?

– Я пытаюсь понять, насколько он опасен для меня, вот и всё, – признался я.

Не говорить же ей, что я пытаюсь получить подтверждение его слов и укорениться в желании убить этого типа. Правда, каким образом я, не жрец, смогу это сделать, пока не совсем понятно, но всё впереди.

– Я ошиблась, ясно? Я была глупа и наивна, хотя, судя по тому, что я здесь, с тех пор умнее не стала, – недовольно фыркнула она. – Мне было восемнадцать, он только появился в замке. Весь такой обворожительный, ещё и с этой своей магией. Я тогда постоянно получала травмы на тренировках, и мы виделись по несколько раз в день, ведь жрец может залечить любую царапину за минуту. Это куда лучше, чем ждать неделю. Потом он стал рассказывать, что помнит о своей схватке с сумеречными, в которой одержал победу. Намекал, что шанс проиграть есть у всех, даже самых подготовленных, и нельзя вот так умереть, не испытав ни с кем близости, – она запнулась. Судя по тому, как надорвался голос при произнесении последних слов, ей было горько говорить об этом. Подсунув руку под колени Клео, я развернул её так, что она села ко мне боком. Заглянув в глаза девушки, я убрал волосы с её лица. Злость на Стеллана начала бушевать у меня в груди с новой силой. Вот только теперь причиной этого были его посягательства на другую сестру. Ему было мало обесчестить одну, и он взялся за младшую, ублюдок. Жаль, что Адамант остановил мой нож, и тот так и не долетел до этого мерзкого жреца. – Я купилась и поддалась. Влюбилась в него без памяти и даже рассказала матери, надеясь, что та поймёт.

– Дай угадаю – она не поняла.

– Велела мне это исправить и запретила подходить к нему, – хмыкнула Клео.

– И не попыталась выставить его вон?

– Как? Ты же знаешь, нельзя просто так выгнать приставленного к крепости жреца. На это нужны веские основания, а влюблённость дочери таким не считается, ведь обо всём остальном я ей не говорила, только о своих чувствах.

– А если бы и сказала, она не стала бы это использовать, чтобы не опозорить тебя, – понял я.

– После этого я с ним больше не была, но он не прекращает попыток всё вернуть.

– Вот так слово матери может всё изменить.

– Я велела Кристе сделать то же самое с её чувствами к тебе. Велела их исправить. Надеюсь, что она прислушается, хоть я ей и не мать.

О том, что я явно нравился Кристалине, мне было известно и так, и я не хотел заострять на этом внимание Клео. Тем более что на протяжении всего времени, которое она провела в моей постели, я видел вместо неё младшую сестру. Это было нетрудно, ведь блондинка часто запрокидывала голову и закрывала глаза, а девушки в основном отличались только ими.

– Лучше бы ты велела ей забыть его, ведь меня хотя бы можно заставить жениться, в случае необходимости, – недовольно фыркнул я.

Клео встрепенулась и отстранилась от меня. Взгляд её синих глаз стал непривычно серьёзным и суровым. Так она на меня ещё не смотрела. Хотя ранее я предполагал, что были моменты, когда девушка демонстрировала мне все варианты проявления своей злости.

– Что ты хочешь этим сказать? – запнувшись, спросила она.

– То, что сейчас ваш жрец активно применяет свои навыки обольщения к твоей сестре.

Выпутавшись из моих объятий, Клео вскочила на ноги. Выставив руку вперёд, словно призывая меня сидеть на месте, девушка чуть склонила голову и выпрямила плечи.

– Стеллан соблазняет Кристу? – ошарашенно выпалила она. – С чего ты это взял?

– Я видел их на башне в тот день, когда мы приехали. Он вполне недвусмысленно обнимал её за талию. Ну и при нашей недолгой беседе не так давно в коридоре намекнул мне на это.

– Я убью его, – прошипела Клео.

Сорвавшись с места, она принялась разыскивать остатки своей одежды. Честно признаться, когда мы ворвались сюда из туннеля, я плохо соображал и не обращал внимания на то, куда и что откидывал и где что оставлял. Тяжело вздохнув, я тоже встал с кровати и первым делом нашёл свои штаны.

Тут на входную дверь обрушились массивные удары, заставившие Клео вздрогнуть. В этот самый момент она стояла возле столика и натягивала бальные туфли, пока ещё оставаясь в одной нижней сорочке и корсаже.

– Хесс, ты здесь? – раздался знакомый голос, но я не успел ответить.

Подхватив с пола платье, Клео зажала себе рот руками и шмыгнула за тёмно-коричневую оконную штору, надеясь остаться незамеченной. Попытки вспомнить, запирал ли я дверь, когда уходил, оказались бесполезны.

Нейтан опередил любые мои действия. Дверь распахнулась буквально сразу, и мой друг переступил порог комнаты, уставившись на меня недоумённым взглядом. За всеми последними событиями я совершенно забыл о нём, как и о словах Адаманта про какие-то действия, о которых мне было известно ещё меньше. Да я обо всём забыл. Подхватив с пола рубашку, я поспешил надеть её и принялся застёгивать пуговицы, придав своему лицу совершенно равнодушное выражение.

На лице Нейтана чётко отражался гнев. Скрестив руки на груди в своей любимой манере, он барабанил пальцами по локтю и смотрел на меня, чуть склонив голову. Его взгляд так и спрашивал: «Чем ты здесь занимаешься и с кем?» Друг прекрасно знал мои привычки и уже мало чему удивлялся. Я же вспомнил, что так и не нашёл его после своей стычки со жрецами в коридоре, а значит, не посвятил младшего сына герцога в то, что услышал. Внезапная мысль озарила мою голову. А что, если Нейтан в курсе всего происходящего и знает больше меня? Всё же он часть рода Нейрон. Отец и старший брат могли поделиться с ним своими планами.

– О, прости, я отвлёк тебя от чего-то стоящего? Адамант сказал, что ты будешь ждать меня, – начал друг.

– Вылетело из головы, – недовольно буркнул я. – И он не вдавался в детали.

– Одевайся, пошли. – Нейтан призывно кивнул в сторону двери и прислонился к косяку.

В спешке натянув сапоги и накинув сюртук, я бросил взгляд на штору, за которой пряталась Клео, очень надеясь, что она дождётся моего возвращения, а не будет пытаться самостоятельно найти дорогу до своих покоев. На всякий случай нащупав ключ в кармане штанов, я удивился, что он не выпал оттуда.

– Да иду я, иду, – проворчал я, поймав на себе нетерпеливый взгляд Нейтана.

Когда мы оба оказались в гостиной, я предусмотрительно запер дверь. Если Клео не найдёт рычага потайного хода, то из комнаты ей никуда не деться. Ничего страшного с ней там не случится, зато, если кто обнаружит её, у меня будет запасной вариант, как склонить хоть одну из дочерей барона к браку.

– Догоняй, – крикнул мне Нейтан.

Развернувшись, он направился к выходу из гостиной. Эти комнаты были выделены мне настолько давно, что я справедливо считал их своими. Поспешив за другом, я нагнал его только в коридоре и подстроился под его шаг. К моему удивлению, у нас за спиной, немного отставая, спокойно шёл тот самый Дастин – капитан отряда солдат, переданных герцогом в полное подчинение Нейтана. Обычно друг никогда не прибегал к их помощи, ну, за исключением поездок.

– Для чего тебе нужен я? – поспешно спросил я, покосившись на ещё двух солдат, что спокойно стояли по обе стороны от выхода из этой части гостевого крыла.

Всё здание было настолько большим, что даже я, прожив в нём больше десяти лет, не знал всех его коридоров и потайных ходов. Одно только левое крыло, где мы располагались, распределили сразу между несколькими важными гостями. Я и семья барона Десмонтас как раз были в их числе.

– А ты как думаешь? Я справлюсь и один, но твоя поддержка не помешает. Лично нам следует взять под стражу баронессу и её дочерей.

– Взять под стражу? Зачем? – ошарашенно спросил я, попытавшись остановить друга, но тот увернулся от моей хватки, не сбавляя шага.

– Удерживать жреца другой крепости насильно – преступление. А отпустить его со знаниями их планов они не могут. Теперь отец считает, что у него есть всего один путь для достижения своих целей, а натолкнул его на этот путь именно я, – тихо ответил Нейтан, не посмотрев в мою сторону. В его голосе чувствовалось напряжение. Ему не нравилась сложившаяся ситуация, но как-то повлиять на неё он, видимо, не мог.

– Ты знаешь, что они вознамерились сделать потом?

Всё же ухватив его за локоть и остановив посреди коридора, который как раз и вёл к тем самым дверям, за которыми начиналась часть крыла семьи барона Десмонтас, я заглянул в карие глаза друга, очень надеясь, что он мне не соврёт. Дастин остановился сразу за нами. Я заметил, как пальцы капитана легли на эфес меча, словно я мог угрожать своему другу. Мы оба знали, что Нейтан не нуждается в защите от меня, но всё равно мужчина предостерегающе намекнул, что в случае чего он будет готов атаковать.

– Знаю, и у нас с тобой в этом своя роль, – спокойно ответил Нейтан. – Ты кинжалы не захватил?

– А должен был?

– Адамант тебя что, не предупредил?

– Насчёт кинжалов? Нет, он как-то забыл.

Мне всё меньше начинало нравиться происходящее вокруг.

– Ладно, уже нет времени возвращаться.

Тяжело вздохнув, друг щёлкнул пальцами, привлекая к себе внимание солдат, что стояли возле ближайших дверей и были в цветах рода герцога. Не задумываясь ни на секунду, они сорвались с места и подошли к Нейтану.

– Вы идёте с нами, – скомандовал он, вырвал свой локоть из хватки моих пальцев и двинулся дальше. Солдаты прошли мимо меня так, словно я статуя, даже не посмотрев в мою сторону, а вот Дастин продолжал стоять на месте и выжидающе наблюдал за мной. Складывалось впечатление, что он был здесь только на тот случай, если сопротивление окажу я. Нахмурившись, я бросился вслед за другом и поравнялся с ним, стараясь не отставать.

– Этот Стеллан заявил твоему брату, что если их замысел удастся, в чём он сомневается, то это может полностью поменять мир. Что смысл в очерёдности и распределении пропадёт. Ты понимаешь, о чём он говорил? Что это может означать? – точные фразы из беседы жрецов уже забылись.

Меня напрягало моё участие в столь значимых событиях, особенно учитывая, что я их не понимал. Хотелось хотя бы получить ответы, и раз Адамант не стал ничего пояснять и лишь попросил держать язык за зубами, то единственная надежда оставалась лишь на друга.

Нейтан плотно сжал зубы и посмотрел на меня так, словно просил сделать то же самое и больше никогда не открывать рта. У меня в горле встал противный давящий ком, напомнив то ощущение, что я испытал, когда невидимые руки сжали мою шею. Сейчас дышать это не мешало, но от воспоминаний по спине пробежали мурашки. Мы свернули в очередной коридор, и уже здесь, в паре метров от угла, возвышались массивные двойные двери, что вели в выделенную для баронессы и её дочерей часть крыла. Двое солдат в форме небесно-голубого цвета, символизирующей род Десмонтас, напряглись при виде нас. Ещё бы! Сын герцога, граф, капитан и двое солдат, а их тут всего двое, да ещё и не на своей территории. Я бы на их месте напрягся не меньше.

– Хесс, им не открыть портал, так что всё это неважно, – попытался успокоить меня Нейтан, значительно понизив голос. Казалось, что теперь его слышал только я один, но зарекаться я бы не стал.

– Почему ты так думаешь?

– Они пытаются это сделать уже полгода и не продвинулись. Совсем. Я только потому и предложил им карьер Десмонтас, что это ничего не изменит. Не знаю, на что рассчитывает Адамант, но все их попытки тщетны. А я лишь втянул в эту заварушку и тебя, и род Десмонтас, чего явно не стоило делать.

– Может, нам не надо помогать твоему отцу? – неуверенно спросил я.

– Слишком поздно. У нас уже нет выбора, Хесс. Я лишь пытаюсь сократить потери, – едва слышно ответил Нейтан и покосился на солдат сзади.

Подойдя к дверям, возле которых томились гвардейцы баронессы, друг кивком головы отдал команду своим солдатам, а сам потянулся к дверной ручке.

– Прошу прощения, милорд, но её милость утомилась после бала и просила её не беспокоить, – учтиво поприветствовав Нейтана, поспешил сообщить ему один из гвардейцев, прежде чем сын хозяина дворца распахнул дверь. Сам гвардеец предусмотрительно сделал шаг в сторону так, чтобы загородить собой проход, и оказался почти напротив моего друга. Нейтан слегка наклонил голову.

– Вы, должно быть, меня не узнали, это мой дворец, – ледяным тоном заявил он, пусть и не совсем правду, ведь пока дворцом владел его отец.

На его лице застыло невозмутимое выражение, а когда друг становился таким, он нагонял ужас даже на меня. Рука одного из гвардейцев неуверенно легла на эфес меча, видневшийся из-под его форменного плаща. Я всегда поражался, как эти парни умудряются стоять полдня возле дверей, почти не двигаясь, да ещё и в полной боевой готовности. Как же им жарко и неудобно!

– Прошу прощения, но у нас распоряжение её милости баронессы Десмонтас. Мы можем уточнить… – договорить он не успел. Кинжал возник в руке Нейтана так быстро, что даже я не заметил этого, и в ту же секунду оказался воткнут под подбородок гвардейцу. Друг крутанул его там, а затем резко дёрнул вниз.

Парень захрипел, у него изо рта брызнула кровь, угодив прямо на лицо и камзол Нейтана, но тот не обратил на это внимания. Второй гвардеец успел выхватить меч. Одним непринуждённым взмахом левой руки Нейтан швырнул в него метательные ножи, которые ранее находились в рукаве. Два вонзились парню в горло и грудь, но третий лишь царапнул висок и воткнулся в дверной косяк. Негодующе причмокнув из-за этого промаха, друг перевёл взгляд на гвардейца перед собой.

Нас с Нейтаном обучал один человек, но непревзойдённым мастером в результате стал только он. Я же всегда считал себя лишь блёклой тенью сына герцога в плане владения кинжалами и ножами. Ведь ему было всё равно, какой рукой орудовать. Они обе прекрасно справлялись с поставленными задачами, будь то метание клинков в цель или нанесение ударов, но сейчас друг промахнулся, и я понял, что он не в восторге от своих действий.

Из-за того, как быстро всё случилось, я невольно отшатнулся в сторону. Спокойно вытащив кинжал, Нейтан открыл дверь и переступил порог гостевого крыла. Солдаты без лишних слов подхватили безжизненные тела гвардейцев и втащили их внутрь. Им не нужны были приказы на этот счёт – они соображали быстрее меня, за что им и платили.

Единственное, что теперь напоминало о случившемся – капли крови, оставленные на полу и двери. От сцен, свидетелем которых я стал, у меня похолодели кончики пальцев, но было понятно – раз друг пошёл на столь отчаянный шаг, ему просто не оставили выбора.

– Нейтан, ты не хочешь мне ничего пояснить? – попытался я вытянуть из него хоть что-то, однако, вместо ответа, младший сын герцога тяжело вздохнул и спокойно вытер кровь с кинжала, достав из внутреннего кармана тёмно-синий шёлковый платок. Мне доводилось видеть на лице Нейтана столь безразличное и холодное выражение, но наблюдать его после хладнокровного убийства двух гвардейцев было вдвойне жутко.

– Я просто выполняю приказ, Хесс. У меня нет выбора, – спокойно ответил он и подошёл к дверям, ведущим в комнаты, выделенные дочерям барона. Именно за ними скрылась Кристалина после прощания со Стелланом. От осознания, что её сестра сейчас находится в моей спальне и там ей точно ничего не грозит, мне стало легче.

– Приказ? Перебить гвардейцев баронессы? – чуть ли не взревел я, но запнулся из-за сурового взгляда друга и едва заметного покашливания Дастина где-то за моей спиной. О его присутствии я вообще забыл.

– Остальных гвардейцев перебьют солдаты, это не моя задача. Мне велено взять баронессу и её дочерей под стражу. Либо ты помогаешь мне, либо не мешаешь, – в голосе Нейтана не слышалось никаких эмоций. Он звучал так, словно друг не видел в своих действиях ничего плохого. И после этого у меня-то чёрная душа? Интересно было бы послушать, какого цвета она у самого Адаманта и его брата. Тем более что в происходящем я не видел никакого смысла.

– Зачем всё это? План был не таким. Никто не должен был никого убивать или брать под стражу. Кристалина почти дала мне своё согласие на брак. Да и после всего, что было у меня с Клео, она тоже не откажется помочь нам. Я уверен, – я не был в этом уверен, но, если бы речь зашла о взятии под стражу, помощи или браке, девушка наверняка бы быстро сообразила, как лучше поступить.

– Адамант изменил план, – спокойно сообщил Нейтан.

– И в чём же теперь он заключается? Взять семью барона в заложники и угрожать ему их убийством?

– Что-то в этом роде, – пожал плечами друг, устало смотря на меня.

Ему надоел наш разговор, ведь над ним довлел приказ брата или отца. Это и беспокоило его в первую очередь – он не мог подвести своих родных.

– А Адамант сам бы с этим не справился, не втягивая тебя и меня? – я невольно махнул рукой на дверь, имея в виду тот самый приказ, который стремился исполнить Нейтан.

– У Адаманта другая цель, с которой может справиться только он.

Постучав в дверь и не получив никакого ответа, Нейтан спокойно распахнул её и вошёл в гостиную. Проследовав за ним, я окинул взглядом пустое помещение. Внутри не было даже слуг, свечи не горели. Обследовав одну из спален, дверь в которую была распахнута, друг недовольно направился к входу во вторую. Глядя на него, я мог только радоваться тому, что Клео осталась у меня, ведь так появлялся шанс спрятать её от происходящего. Оттого, что у меня в голове проскочила подобная мысль, мне самому стало не по себе.

Когда Нейтан без стука распахнул дверь второй спальни и даже не переступил порог, я заглянул ему через плечо и ничего не увидел. В лицо ударил прохладный воздух с улицы, что говорило об открытом окне. И ни одной свечи, ни звука – никаких признаков, что та, кого разместили в этих покоях, находилась сейчас в комнате.

– Они точно ушли с бала, я не видел их там, – недовольно сказал Нейтан.

– Ушли, – подтвердил я.

Если о местонахождении одной из сестёр я знал, то вот о судьбе второй мне ничего не было известно. Может, она пошла в покои матери и третьей сестры? Это казалось самым логичным объяснением. Не пошла же она к…

– Проклятие, – злобно прорычал Нейтан. Сорвавшись с места, он подошёл к шкафу, и только тогда я увидел, что тот был отодвинут, открывая вход в потайной туннель. – Хесс?

Друг задал этот вопрос, обернувшись ко мне. Даже в темноте его глаза блестели, как два огонька, хотя не должны были. Нервно сглотнув, я постарался придать себе растерянный вид.

– Что?

– Кто был в твоей спальне?

От этого вопроса у меня похолодели ладони. Врать другу не хотелось, совсем. Тем более что никого ближе его у меня никогда не было. Даже к матери я не относился так тепло, как к нему.

– Это имеет значение? – попытался я уклониться от вопроса. Стремительно подойдя ко мне, Нейтан посмотрел мне в глаза, и я понял, что с ним лучше не шутить.

– Которая из сестёр Десмонтас была с тобой? Только не говори, что обе, – прошипел он сквозь зубы. Складывалось впечатление, словно он готов наброситься на меня и воткнуть кинжал прямо в горло, как недавно сделал это с гвардейцем в коридоре. – Кто? – приблизившись, друг повысил голос.

– Клео, – выдержав его взгляд, спокойно сказал я.

– Клео? Она теперь просто Клео? – удивлённо спросил Нейтан, приподняв одну бровь.

– Да, просто Клео. Это я и пытаюсь тебе сказать. У меня всё под контролем, не нужно никого брать под стражу. Пока ещё не поздно, можно всё переиграть. Гвардейцев это, правда, не вернёт, но мало ли куда они могли деться в разгар бала.

– Слишком поздно, Хесс. Если Клементина у тебя, то где может быть Кристалина?

Когда наши взгляды снова пересеклись, я понял, что мы оба нашли ответ на этот вопрос, причём он был один и тот же.

– Стеллан. Должно быть, он видел, как я скрылся в потайном туннеле для слуг, и решил изучить его, – сделал я очевидный вывод.

Друг со злостью ударил кулаком по створке двери рядом со мной и оставил в ней приличную вмятину. Удивительно, что вообще не проломил.

– Дастин, позови ещё людей и возьмите под стражу покои баронессы! Убедитесь, что она и её младшая дочь там. На любые вопросы скажите, что герцог или его сыновья введут её в курс дела позже. Если там же найдёте двух других, немедленно мне сообщите, – распорядился друг, смотря куда-то мне за спину. Догадавшись, что там стоит тот, к кому был обращён приказ, я не стал оборачиваться. – Я разыщу Кристалину, а ты возьмёшь их и сделаешь то, что нужно сделать.

Указав пальцем на двух солдат, переминавшихся с ноги на ногу в дверях гостиной, Нейтан ткнул меня в грудь. И только я собирался заявить, что никого брать под стражу не стану, как где-то в недрах потайных туннелей раздался жуткий грохот, а после этого послышался женский крик.

– Вы двое – в комнату графа. Взять девушку и привести сюда, – крикнул Нейтан мне за спину, а сам сорвался с места и бросился к входу в туннель. Ждать я не стал и направился за ним. Вот только если друг побежал налево, в сторону источника звука, то я ринулся направо. Мои покои находились именно там.

Глава 17. Ловушка между стен

За сто шестьдесят семь дней до их прихода

Криста

Постепенно слёзы иссякли, и я поспешила стереть с лица всю влагу, что там осталась. Мне просто нечем было плакать. Могло ли такое быть, что они закончились навсегда? Мне бы очень этого хотелось. Казалось, что сегодня я выплакала весь их многолетний запас.

Что я такого узнала, что причинило мне столько боли? В груди до сих пор ощущалась непонятная пустота. Она раздражала, но сделать с ней я ничего не могла. Пока я плакала, всё как-то уходило на второй план, а теперь осталось только это чувство.

Сидя на краю кровати, обнимая подушку и всхлипывая на плече Стеллана, я ощущала, как мужчина аккуратно гладит меня по голове, прижимая к себе. Он ничего не говорил, и я была благодарна ему за это. Конечно, такая близость считалась непозволительной, но после всего случившегося меня это вообще не беспокоило. Раз Клео лишилась невинности до брака, то почему я не могла поступить так же, как она? Все всегда восхваляли мою сестру, она была лучшей в глазах окружающих. Мне постоянно говорили равняться на неё. Прекрасно, значит, буду как она. Что в этом плохого? Ей можно, а мне нет?

Оторвав голову от плеча Стеллана, я повернулась к нему и ещё раз вытерла лицо руками, чтобы убедиться, что слёз на нём больше нет. Заметив мои движения, жрец чуть отстранился и внимательно посмотрел на меня. Одна его рука так и оставалась на моём затылке, но пока больше не двигалась. Всхлипнув в последний раз, я сглотнула ком в горле, заодно прочищая его для слов.

– Не знаю, что бы я без тебя делала, – едва слышно проговорила я.

На губах мужчины появилась улыбка. Он очень медленно положил ладонь мне на щёку и провёл по ней пальцами, словно помогая убрать слёзы, которых там уже точно не было. Глядя в его глаза, что смотрели на меня в полутьме комнаты, я чувствовала дрожь во всём теле. Именно дрожь, но не от рыданий, как несколько минут назад, а от охватившего меня страха перед тем, что я собиралась сделать.

– Ничего не знала бы и продолжала вздыхать по мерзавцу, – спокойно сказал Стеллан. Жрец тоже смотрел мне прямо в глаза, будто пытаясь там что-то увидеть.

– Только ты всегда замечал меня, а я…

– Тсс, Криста, не нужно слов. Ты знаешь, чем можешь отблагодарить меня. Слова мне не нужны, – прервал Стеллан, чуть склонив голову и оказавшись со мной лицом к лицу.

Вцепившись пальцами в подушку, которую обнимала всё это время, я испугалась, что сейчас разорву её пополам.

– Ты ведь правда любишь меня? – всхлипнув, спросила я.

– Ну конечно. Ты сомневаешься во мне? Иначе зачем бы я стал пытаться открыть тебе глаза на то, что из себя представляет этот негодяй, в которого ты влюбилась? – в голосе Стеллана слышались нотки злости, но направлены они были не на меня.

– А я влюбилась?

– Ответь сама. Только ты можешь это знать, ведь это твои чувства. Но ни в коем случае нельзя путать возвышенную любовь и даже влюблённость с низменной похотью и страстью, которая возникает при виде таких, как он. Именно этим граф Вольман и завоёвывает сердца. Ведь такого, как он, нельзя любить, – говоря это, Стеллан нежно гладил меня по волосам, задевая пальцами щёки и якобы случайно перемещаясь к шее. Смотря на него, я всё больше убеждалась в том, что лучше лишусь невинности с тем, кому небезразлична на самом деле, а не так, как Клео. И неважно, что внутренний голос вопил где-то на задворках разума, что мне не стоит так поступать, и уж тем более не стоит равняться на сестру.

– А ты любишь меня или просто…

– Хочу, потому что люблю, – улыбнулся Стеллан и коснулся губами виска в невинном поцелуе. Он уже так делал, и прикосновение не вызвало во мне никаких эмоций.

– Кажется, я готова, – неуверенно промямлила я, не узнавая свой голос.

Приподняв брови, жрец вопросительно посмотрел на меня, а затем приблизился, полностью сокращая расстояние между нами. Обхватив моё лицо руками, он чуть приподнял его и заставил замереть так, что мы почти касались друг друга носами.

– Правда? Я тебя не тороплю, – шёпотом и с хрипом в голосе проговорил Стеллан. Вместо ответа, я едва заметно кивнула, однако ему этого оказалось достаточно. – Но тебе придётся меня попросить. – напомнил он, склонившись к уху, а затем ещё более горячо прошептал в него: – Попроси меня.

Когда жрец приблизился к моим губам своими почти вплотную, меня затрясло. Я ощутила это по тому, как подушка начала ёрзать по моим коленям. Руки, что прижимали её, дрожали, эта дрожь перетекала на грудь и растекалась по всему телу. Приятной она не была. Я дрожала от настоящего страха. Поджав под себя ноги, я уже приготовилась ощутить прикосновение губ Стеллана и познать свой первый поцелуй, но в этот самый момент дверь сорвалась с петель.

Вздрогнув от звука, с которым она пролетела через всё помещение и обрушилась на пол, я отпрянула от жреца и прикрыла лицо подушкой, пытаясь привыкнуть к слишком яркому свету, ворвавшемуся в комнату.

Вскочив с кровати, Стеллан выпрямился во весь рост и встал передо мной, загораживая от того, кто столь нагло ворвался в мою спальню. Только когда глаза привыкли к новому освещению, я смогла окинуть помещение взглядом и поняла, что нахожусь вовсе не в той комнате, которую мне выделили, и от этого стало вдвойне страшно. Жрец притащил меня к себе, а я этого даже не заметила! Впрочем, учитывая, что я почти поддалась ему и уже была готова сама не знаю на что, такая мелочь, как моё присутствие в спальне мужчины, казалась пустяком.

Свет в проёме двери шевельнулся и стал более приглушённым, а в комнату вальяжно вошёл мужчина. В нём я с лёгкостью узнала Адаманта Нейрон. Забравшись с ногами на кровать, я сильнее сжала подушку, чуть опустив и уткнувшись в неё подбородком, словно она смогла бы меня защитить. Просто прекрасно, меня застукали в чужой спальне! Но с какой стати он выбил дверь?

– О, я вам помешал? Прошу прощения, – усмехнулся незваный гость. Хотя, учитывая, что он являлся сыном хозяина дворца, можно ли было его так называть?

– Что тебе нужно? – угрожающе прорычал Стеллан, сжимая руки в кулаки.

– Я решил дать тебе второй шанс принять моё предложение добровольно, – в голосе Адаманта слышалась явная насмешка. Его взгляд скользил не по жрецу, что стоял перед ним, а по мне, хоть Стеллан и пытался загородить меня собой. Из-за этого хотелось забраться на кровать поглубже, но я не двигалась с места.

– Я не собираюсь участвовать в вашем безрассудстве. Наших сил, даже совместных, не хватит. Уж не говоря о последствиях использования магии и нарушения обетов. Мы никогда не откроем портал вдвоём, и даже самая глубокая шахта не поможет, – уверенно отрезал Стеллан.

Не понимая, о чём идёт речь, я попыталась замереть и притвориться мебелью, но Адамант так и смотрел на меня своим хмурым взглядом.

– Если не пытаться, то, конечно, ничего не получится. Я был близок, но да, только моих сил не хватает. Вот вдвоём всё пошло бы куда быстрее, – настойчиво произнёс он. – Тем более, как я вижу, ты активно увеличиваешь свои силы всеми доступными средствами.

– Я сказал – нет. Я не буду вам помогать. А теперь, будь любезен, покинь выделенные мне покои и убери за собой, – уверенности Стеллана можно было только позавидовать. Замолчав, он указал взмахом руки на валявшуюся на полу дверь.

– Любопытно. Это вроде как мой дом, и ты не имеешь права командовать мной здесь, – усмехнулся Адамант, и тут его глаза стали полностью чёрными. Мне показалось, что это была какая-то игра света и тени. Ведь не могут же белки пропасть, а по всей поверхности глаз растечься обволакивающая тьма? Так не бывает, но именно это и происходило с Адамантом.

Его облик пробрал меня до костей, но самым жутким стало то, что я ощутила, как мои волосы кто-то собрал в хвост сзади. Обернувшись, я никого не увидела, но мёртвая хватка на голове чувствовалась слишком явно. В одну секунду невидимая сила дёрнула меня вверх, заставив подняться на ноги. Вскрикнув, я потянулась руками к затылку, но не нащупала там ничего. Стеллан обернулся на мой крик, на его лице промелькнул испуг, но всего на долю секунды. Снова развернувшись к Адаманту, он вытянул руку в его сторону, но, что было дальше, я не увидела.

– Ещё не передумал? От твоего решения зависит не только твоя судьба, – зло проговорил Адамант.

Стеллан не успел ему ответить. Всё та же невидимая сила, что сжимала мои волосы, снова дёрнула меня вверх, а затем с дикой силой отшвырнула в сторону шкафа, где был вход в туннель. В ушах раздался женский визг. Только когда моё тело врезалось в стену и его пронзила дикая боль, я поняла, что кричала я сама. Рухнув на пол, я ударилась грудью о паркет, не успев подставить руки, и чуть не встретилась с ним ещё и носом. Перед глазами всё плыло, и я поспешила закрыть их, дав себе время отдышаться и прийти в себя. Боль мешала сосредоточиться.

– Криста, беги! – раздался крик Стеллана.

Над головой что-то пронеслось, обдав меня жаром, а где-то совсем близко послышался очередной грохот. Открыв глаза, я осмотрела комнату и увидела, что Адамант висит в воздухе, прижатый к стене возле пустующего дверного проёма. Стеллан же стоял в паре метров от меня. Заметив моё шевеление, он отвлёкся и махнул рукой на шкаф, за которым скрывался потайной ход. Губы жреца издали беззвучную команду бежать, что я и сделала. Вход в туннель оказался открыт, и мне было всё равно, кто и когда успел отодвинуть этот шкаф.

Что-то массивное врезалось в перекрытие со стороны комнаты и проломило его сразу после того, как я оказалась между стен. Оглушительный грохот повторился в очередной раз. Он заставил меня пригнуться и зажать уши. Во все стороны полетели щепки и более крупные куски дерева. Меня обдало плотным потоком воздуха и отбросило дальше по коридору так, словно кто-то толкнул в спину с огромной силой.

Не успев прикрыть лицо, я ощутила, как в щёки впилось что-то острое. Из глаз брызнули слёзы, а из груди вновь вырвался крик. Ударившись о стену, я рухнула на пол, сильно стукнувшись затылком, и какое-то время просто лежала на спине, пытаясь прийти в себя. Боль растекалась по всему телу, путая мысли, а перед глазами продолжали появляться разноцветные круги, постепенно меняющие цвет на чёрный.

– Беги! – послышался издалека голос Стеллана. Он вернул меня к действительности.

Совсем рядом что-то снова обрушилось на стену, а через несколько секунд она разлетелась на куски, заполнив весь коридор обломками и непонятно откуда взявшейся пылью. Оторвавшись от пола, я приподнялась на локтях и осмотрелась. Спина, лицо и затылок болели, из-за чего оказалось трудно сосредоточиться. Поднеся руку ко лбу, я ощутила на нём что-то влажное, но не придала этому значения. Зато я смогла различить огонь впереди – он охватил только часть пола возле огромной дыры в стене. Оказалось, один из факелов выпал из держателя. Это привело к началу пожара. Теперь, кроме пыли, в воздухе стоял ещё и дым, а вместе они стали причиной того, что я почти ничего не видела.

Тем не менее среди всего хаоса в той части туннеля мне удалось рассмотреть мужчину. Его руки полыхали не хуже загоревшейся части пола. Чёлка жреца прилипла ко лбу, но даже так я без труда узнала Адаманта. На секунду его лицо перекосилось от гнева. Мужчина выставил руку ладонью вперёд, и в комнату исторгся поток пламени. Его жаром обдало даже меня, сидевшую на полу в туннеле, чуть в стороне от происходящего. Прикрыв лицо руками, я попыталась встать, но тут Адамант заметил движение и посмотрел на меня.

На моём горле сжалась невидимая рука. Неосознанно потянувшись к шее, я попыталась убрать её, но ничего не нащупала. Правда, на самом деле она там была, ведь в следующий момент меня резко подняли на ноги и придавили к стене. Затылок опять ударился о доски, боль отдалась с новой силой. Хватая ртом воздух, я пыталась вдохнуть, обследуя ладонями шею и не находя ничего, что могло бы препятствовать этому.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.