Натали Лавру
Лидия. Головная боль академии. Книга 2

Лидия. Головная боль академии.

Книга 2

Аннотация:

Моё счастье и взаимная любовь вновь накрылись ночным горшком. На этот раз судьба решила удивить нас и обошлась без банальных измен, предательств, недопонимания и ревности. Не-е-ет! Она поиздевалась изощрённо!

Скажите, какова была вероятность, что мой возлюбленный окажется моим братом? Тысячная доля процента! И я, как лохушка из лохушек, угодила в эту жалкую долю!

Глава 1. Разборки

Лидия

В голове набатом била больная, почти убийственная мысль: «Мы не сможем быть вместе! Мы не сможем быть вместе!»

Утром мне придётся обо всём рассказать Лессару. Каким будет его шок, когда он узнает, что его отец жив и здоров, а вся отеческая любовь досталась мне? Да, мы конкуренты не только в зельевом бизнесе, но и в плане родительской любви. Я побеждаю с большим отрывом, и мне впервые горько это признавать.

Мой папа всегда любил только мою маму, но в юности их насильно разлучили. Мама провела пять лет в обители, а папа в это время скитался, где только мог. И результатом стал Лессар. Затем папу снова понесло к маме, и он бросил жену с сыном. Жену ли? Но это отдельный вопрос.

Меня больше волнует, как можно было обречь на нищенское существование людей, которые зависели от тебя, и тупо свалить?

И по датам всё сходится. Лессару было меньше года, когда он остался без отца.

Чёрт… Мой мир рухнул. Я всегда знала папу как человека вдумчивого, благородного и сострадательного, а оказалось… М-да.

Кажется, наша семья доживает последние дни. Мама, как бы ни любила папу, не простит ему. А я… А мне так больно, что я всё не могу перестать плакать.

Поговорить с папой нужно было срочно, поэтому я отправила ему магвестник с пометкой, чтобы он открыл портал для меня, так как у нас дело жизни и смерти!

Пофиг, что ночь. Пофиг, что я, возможно, обламываю ему жаркое рандеву.

Я не готова изводить себя неведением до утра! Я должна узнать, почему мой родитель так поступил! Причины, заставившие его подло бросить женщину с ребёнком. Женщину, которая любит его до сих пор!

На удивление, портал в нашей с Кэт комнате открылся спустя минут десять после моего запроса, и я, сверкая покрасневшими от истерики глазами, решительно шагнула в него.

К войне готова! Даже если сейчас поломается моя, мамина и папина жизнь, это лучше, чем лживая картинка семейной идиллии. Я не стану врать! Не смогу.

Папа ждал меня в рабочем кабинете, уставший, но внимательно вглядывающийся в меня.

Я сразу перешла к делу:

– Ты ничего не хочешь мне сказать? – требовательно спросила я у папули, который ещё только начал убирать писчие принадлежности после долгого рабочего дня.

Всегда удивлялась его аккуратности: на его светлом кремово-сером камзоле за весь рабочий день не появилось ни одной потёртости, ни единого чернильного пятнышка! Вот уж кто виртуозно владеет искусством аккуратности.

…и умением бросать любящих его людей без сожаления.

– Что за тон? – папа тут же попытался осадить меня.

– Как ты мог бросить своего ребёнка?

– Лия, ну что за блажь опять залезла тебе в голову? – на меня посмотрели, как на глупышку. – Ничего я тебя не бросал!

Он не понял, о ком я. Не понял, чёрт подери, или мастерски сделал вид!

– Я не про себя!

Тут папулечка переменился в лице, поднялся из-за стола и с крайне возмущённым лицом подошёл вплотную ко мне:

– У меня только один ребёнок. И это ты.

– Тогда как же получилось, что Лессар – мой брат? Он сказал, что его дед по отцу носил фамилию аль Азакорнесс. Удивительное совпадение, да, пап?

– Ничего удивительного. У моего отца, до того, как он встретил мою мать, могли быть другие женщины и дети от них.

– То есть ты хочешь сказать, что Лессар не твой сын?

– Конечно, нет. Мне было четырнадцать, когда я запечатлелся на твоей маме. Тебе ли не знать, что любовь-судьба делает невозможным выбор другого партнёра?

– Точно-точно нет?

– Точно! – прорычал он. – А теперь потрудись объяснить мне, кто такой Лессар, и почему ты в неподобающем для герцогини виде?

Видок у меня действительно ещё тот: не снятая куртка нараспашку и штаны, кофта, мокрая от снега, спутавшиеся волосы, свисающие сосульками. Общую картину дополнял густой запах талого снега и прения, исходящий от меня. Забег по снегам не прошёл даром.

– Мы с Лессаром начали встречаться три недели назад… – охрипшим голосом ответила я. – Я хотела чем-то перекрыть чувства к незнакомцу из моих снов, но и в самом деле влюбилась в Лессара. Он замечательный, мы очень похожи… – начала говорить сбивчиво. – Сначала я не придала значения нашему сходству, а сегодня он сказал, что у его отца была фамилия аль Азакорнесс.

Папа вздохнул.

– И ты всерьёз думала, что я смог бы бросить своего ребёнка, пусть даже от нелюбимой женщины?

– А что мне ещё было думать? Я чуть с ума не сошла, когда услышала эту проклятую фамилию!

– Лидия, запомни раз и навсегда: я никогда и ни при каких обстоятельствах не поступил бы подобным образом. Ты меня услышала?

– Угу, – уныло кивнула я.

– Что ж, с этим разобрались. Теперь дальше. Я не буду вытаскивать из тебя артефакт, скрывающий ауру, поэтому скажи мне максимально честно: насколько серьёзны твои чувства?

– Я влюбилась, – поникла головой.

Мне снова захотелось плакать: отчасти от облегчения, что моя семья останется целой, и зря я плохо думала о папе, а отчасти потому, что придётся сделать больно Лессару. Ведь:

– Если у вас заметное внешнее сходство, ты знаешь, что это значит: совпадающие доминантные гены, – озвучил папа.

Увы, знаю, да. Даже если родство не самое близкое, велик шанс появления нежизнеспособного потомства в перспективе. Ибо чем сильнее разнится генетический код, тем лучше.

Я не удержала слёзы, и они снова покатились по уставшим от соли щекам.

– Иди ко мне, – папа обнял меня, и я почувствовала себя шестилетней девочкой, ободравшей колено при падении с велосипеда. – Предлагаю провести экспертизу на вашу совместимость. Вдруг не всё так страшно?

– Я не знаю, как она проводится…

– И я не знаю. Но я слышал, что в эльфийской культуре этот ритуал используется по сей день перед вступлением пары в брак. Я поговорю с твоим дедушкой.

– Что мне сказать Лессару?

– Правду. Только возьми с него клятву хранить наши тайны.

– Ладно, сделаю, – пообещала ему.

– Вот и разобрались. Теперь иди спать, – папа улыбнулся и погладил меня по волосам.

– Не усну…

– Уснёшь. Хочешь, помогу?

– Не надо. У меня в сумке есть снотворное. Маме будем рассказывать?

– Обязательно расскажем, когда со всем разберёмся. Думаю, если она увидит тебя с заплаканным личиком, для неё это будет стресс, и она примется крушить твоих обидчиков.

Я фыркнула. Очень смешно. И так по-маминому.

Мама у нас этакая бизнесвумен. Под её надзором в герцогстве не потеряется ни одна тонна зерна, все преступники и нарушители будут наказаны. Папулечка же в основном занят выращиванием творения рук своих (точнее, совсем не рук) – меня, поэтому привык к моим проявлениям крайних эмоций.

Как вдруг дверь в кабинет резко распахнулась и ударилась о пяту, являя нам злую маму.

– Значит, вы опять собрались оставить меня в неведении?!

______________

***

Лидия

Меня принудительно отправили в академию – спать. Как я упала на постель, уже не помню. Зато утренняя побудка застала меня, упревшую в тёплом зимнем костюме.

Жизнь не удалась. Однозначно.

Папуля настолько переключился на разборки с мамой, что не подумал о раздевании моей сонной тушки. Не до мелочей ему было.

– Лия, а ты почему… – Катарина, как обычно, проспавшая все страсти, стояла надо мной белёсой тенью и удивлённо моргала.

– Я разбита… Я никуда не пойду… – простонала ей, вяло пытаясь стянуть с себя прилипшую к телу одежду. А если вспомнить о предстоящем разговоре с Лессаром, то вообще хочется зарыться в землю.

– Ты меня пугаешь, – подруга помогла мне стянуть с себя куртку и штаны. – Что случилось-то?

– Сядь, а то упадёшь, – предупредила её.

Катарина послушно села.

– Лессар мой брат. Двоюродный, но у нас одинаковые доминантные гены, поэтому…

– Ох, Лия, мне так жаль… О, богиня, это просто… просто кошмар! – Кэт, вечно принимающая всё близко к сердцу, засверкала слезами в светло-серых глазах и обняла меня.

И мне стало чуточку легче.

– До построения десять минут, – вскоре отстранилась она, так как знала, что телячьи нежности не в моей натуре. – Ты уже не успеешь в душ.

Да. Бытовая магия мне в помощь. Я, конечно, не очень-то владею ею, но формулировки заклинаний помню.

Надо ли говорить, что после просушки моя одежда встала колом? Хорошо хоть волосы я расчесала вручную, а не магией.

Так, преодолевая сопротивление огрубевшей одежды, я неслась на построение, но была ловко перехвачена сильными мужскими руками.

– Теперь не убежишь! – Лессар крепко обнял меня сзади, прижал к себе и щекотно поцеловал в шею. – Поговорим. Прямо сейчас.

– Но…

– Пропустим тренировку, – перебил он меня и крикнул ждущей меня неподалёку Катарине: – Беги одна! Скажи Грейтону, что у Лидии недомогания.

Кэт вопросительно посмотрела на меня, и я вынуждена была кивнуть ей.

Лессар прав: лучше поговорить сейчас. Чем дольше откладывать – тем сильнее накручу себя.

Пока я собирала по крупицам моральные силы для решающего разговора, Лессар уверенно вёл меня к себе в комнату.

– Тебя уже допустили к тренировкам? – спросила я, потому что было как-то неловко идти молча.

– Да. Утром меня выпнули из лазарета. Сказали, здоров.

– Что нам будет за пропуск тренировки?

– Отработка после занятий. Но я поговорю с твоим куратором, чтобы отмазал тебя.

– А он прислушается?

– Альфред мой постоянный клиент. И в целом он неплохой парень. Так что тебе не о чем волноваться.

Парень-то он, может, и неплохой где-то глубоко в душе, но гоняет нас так, будто жаждет нашей мучительной смерти. Ну, или своей – от рук доведённых до исступления адептов. В остальном Альфред Грейтон душка.

Но думалось сейчас вовсе не о кураторе. Потому что коридор перед глазами летел, и дверь в комнату Лессара приближалась.

А у меня всё нутро перевернулось и застыло вверх тормашками.

Ещё несколько шагов… И меня, как на убой, заводят внутрь.

– Лия, ну, что с тобой такое? – Лессар снова прижался ко мне, поглаживая талию и спину, желая расслабить моё напряжение. – Ты так боишься первой близости?

О, боюсь! Но не близости, а рассказать тебе правду.

– Лессар, мы… – и тут мой голос предательски осип.

– Глупышка моя, это совсем не то, чего стоит бояться, – улыбнулся он и потянулся к моим губам. – Тебе понравится. Обещаю.

– Мы расстаёмся! – я рывком высвободилась из его объятий.

Теперь уже замер статуей Лессар. И меня корёжило от осознания, что сейчас я сделаю больно ему.

– Почему? – и тяжёлый, как айсберг, взгляд на меня.

– Мой отец тоже носил фамилию аль Азакорнесс… – тихо призналась ему.

– Ты шутишь? – Лессар отмер, заметался туда-сюда по комнате, затем сел на кровать и схватился за голову. – Как такое возможно? Я точно знаю, что мой отец погиб. Матери принесли похоронку с фронта и компенсацию. Тела военных сжигались на месте гибели, чтобы те не превратились в гулей, но… если бы выжил, он вернулся бы к нам. Он погиб до того, как тебя зачали.

– Наши отцы братья. Поэтому мы с тобой так похожи. Сам понимаешь, что это значит. Я… Я и подумать не могла, что такое может быть, – и тут моя истерика снова прорвалась сквозь толщу самоконтроля.

Лессар сжал меня в объятиях, теперь уже без намёка на интимную близость. Сколько мы просидели вот так в обнимку в не слишком удобных позах, я не знаю, но у меня успела затечь левая нога.

– Знаешь, за ночь я перебрал всевозможные причины твоего бегства. Ни на минуту не сомкнул глаз, всё разбирал в уме сказанные тебе слова и не мог понять, чем же тебя обидел. Но мне и в голову не пришло, что мы родственники, – он процитировал Лессар слова гадалки из Нортмора: – «Счастье к тебе пришло! Родственная душа, что за тобой и в огонь, и в воду! Любовь, чистая и верная. Да только это не то, что ты думаешь, а другое!»

– Да уж. Такое «счастье», что хочется плакать, – горько усмехнулась я. – Как звали твоего отца?

– Делиас. А твоего?

– Э-эм… Прежде чем рассказать тебе о папе, я обязана взять с тебя клятву о неразглашении.

Лессар кивнул, достал из голенища кинжал, полоснул им себе по ладони и произнёс:

– Клянусь, что ни словом, ни знаком, ни намёком не выдам вашу тайну, пока она является таковой. Буду молчать о ней под страхом смерти.

Порез засветился и зажил. Лорена приняла клятву.

– Моего отца зовут Лиссабиниэль. Сейчас он носит фамилию де Фиарби.

Теперь настала очередь Лессара подскакивать, будто его ошпарили.

– Так ты… Ты… Вот почему…

Что «ты» и «почему», я не поняла, но постаралась ответить просто и без высокопарных речей:

– Я наследная герцогиня Лидия де Фиарби. Но я не пользуюсь своим положением и материальными возможностями моих родителей.

– Даже не знаю, что сказать, – Лессар снова сел на кровать, ссутулился и невидящим взглядом уставился в пол.

– Вчера я сказала тебе правду: я люблю тебя. Не сердись, но мне пришлось рассказать о нашей ситуации папе. Сначала я решила, что ты его сын, но, к счастью, это оказалось не так. Но суть в другом: папа предложил провести ритуал, определяющий степень родства. Вдруг всё не так печально?

– Слышал про такой ритуал. Насколько знаю, его проводят только чистокровные эльфы.

– Мой папа полукровка, как и твой. Поэтому ритуал проведёт дедушка.

– Так, погоди… – Лессар, растерянный и взволнованный, повернулся ко мне, – Мой дед жив?

– Нет, – я покачала головой. – Тиллатариэля (так звали нашего общего деда) и его жену прилюдно казнили лет тридцать назад. Но мой дедушка Тернариэль, бабушкин муж, – тоже чистокровный эльф.

– Принц?! – тут самообладание Лессара окончательно рассыпалось на осколки.

– О, не переживай. Дедулечка у меня замечательный!

– Значит, ты моя кузина, – подытожил он, хотя, судя по растерянному голосу, в голове у него это не укладывалось.

– Да. Но никто в академии не должен об этом знать. Даже в ректорате не в курсе, – предупредила его.

– А твоя подруга?

– Мы вместе росли. Она посвящена в тайну.

Лессар покивал и снова склонил голову.

– У-у-у… Какие вкусные эмоции! Какая драма! – из шкафа бесцеремонно выплыл сэр Гамильтон.

– Кыш пошёл! – отмахнулся Лессар.

– Подожди, не прогоняй, – вступилась я за призрака и обратилась к нежданному гостю: – Я так поняла, вы питаетесь эмоциями?

– Да, – подтвердило привидение. – Также я способен впитывать магические следы и даже ощущать эманации смерти!

И тут мне стало ясно: сэра Гамильтона надо хватать! В смысле, активно сотрудничать с ним.

– Это потрясающе! – огнём в моих глазах можно было осветить комнату. Переживания по поводу разбитого сердца отступили на второй план. – Представляю, какую кладезь историй вы храните в уме!

– Немало, да, – приосанился призрак.

– Как же так получилось, что вы стали призраком? Наверное, нелегко существовать без телесной оболочки?

– Увы, я погиб во цвете лет, – на вид ему можно было дать лет пятьдесят-шестьдесят, так что по поводу «цвета» он явно преувеличил. – Меня убил сам Хаос. Эту битву я проиграл, но… Моя душа ему не досталась! И иногда моя жизнь даже похожа на настоящую: в последний день лета я пугаю адептов, и поглощённая энергия позволяет мне управлять материальными предметами. Эх! Самый счастливый день в году… Я всегда его так жду… Так жду…

– Что же в остальное время?

– А, – он печально отмахнулся. – Скудные крохи, которых не хватит даже чтобы пошалить.

– Сочувствую. И уверена, мы обязательно придумаем, как вам помочь! Скажите, вы умеете становиться невидимым?

– Ну, разумеется. Какой же призрак это не умеет?

В моей голове уже начал вырисовываться коварный и крайне рискованный план…

Глава 2. На грани

Эдриан Дарс

Ни девчонка, ни этот выскочка Мейо не явились на утреннюю тренировку, что, по мнению ректора, было верхом разнузданности. А когда страдает дисциплина, приходит время её ужесточить. Горе адептам, когда у господина Дарса болит голова.

А голова болела. Не до чёртиков перед глазами, но всё же…

Всю ночь к нему приставала адептка Ферб, и Эдриан уже скучал по загадочной Дарси и её скандальному ругливому фантому.

Вообще всё это выглядело странно: откуда появились эти фантомы? Если появление Дарси ещё можно списать на игру сбрендившего от одиночества разума (подсознание не нашло лучшей идеи, как назвать виртуальную возлюбленную созвучно его фамилии), то как понять домогательства адептки Ферб? При этом фигуры у обеих примерно одинаковые, и даже на ощупь они…

Нет, до интима с наглой голубоглазой девицей (пусть даже не с ней, а с её фантомом) не дошло. Эдриан не скомпрометирует себя даже во сне.

Однако вопросов в больной голове скопилось достаточно.

Первый: чьих это рук дело? Кто подкинул ему фантомов, учитывая, что он употребляет только одно зелье, получаемое через доверенного человека? Тут совершенно не удаётся нащупать верный ответ. Конечно, личность Лии Ферб вызывает сомнения, и можно было бы предположить, что это её проделки, но весной девчонки не было в Северной академии – она жила в Зоте.

Да, протекция профессора Талисы де Грасс, возможно, неспроста, но Эдриан уверен, что там, в магакадемии Зота, Лия об Эдриане и не слыхивала. Зачем она стала бы вредить незнакомому человеку? Тем более, она будущий целитель-зельевар.

Признаться, Эдриан сотню раз пожалел, что купился на уговоры крёстной и принял на учёбу Лию Ферб. Чует его сердце (и не только оно), что девчонка доставит хлопот.

Уже доставила. Получите – распишитесь.

Вот если бы настоящая Дарси была где-то поблизости… Он запрещает себе мечтать о встрече с ней, но мечты – что подснежники по весне – пробиваются сквозь корку наста.

Дарси… О, Лорена, как же хочется, чтобы эта девушка была настоящей, а не плодом воображения! С другой стороны, если Дарси существует, её любовь столь же мучительна, как и его.

Второй: какого чёрта Эдриана тянет к этой взбалмошной девчонке? При этом чувства к Дарси в нём не угасают. Сознание разрывают противоречия.

Вчера был странный день. Сначала господин ректор через систему наблюдения следил за перемещениями Лии, а потом помешал её свиданию. И неясно, что взбесило Эдриана больше: адепт Мейо, считающий девчонку своей, или Лия, млеющая в его объятиях?

А ещё вчера ей исполнилось восемнадцать, и жаркие поцелуи парочки явно готовились перерасти в нечто большее.

Эдриан вмешался жёстко. Притянул за уши какое-то правило из устава академии и проучил мальчишку, хотя это больше походило на избиение младенца. Однако цели обломать адептам свидание он явно достиг.

Позже случилось нечто ещё более странное: из лазарета Лия в истерике прибежала на полигон. Она кричала так, будто её корчит от душевной боли, но вот удивительно: её аура оставалась ровной, без малейших вкраплений боли, злости или влюблённости. А стало быть, адептка зачем-то носит на себе артефакт, скрывающий ауру. Неплохо бы узнать, зачем, и откуда у неё эта дорогостоящая мощная вещица. Одной загадкой станет меньше. Возможно, хоть тогда интерес Эдриана к сопливой девчонке угаснет? Потому что это явно нездоровая тяга.

А пока адептка Ферб выводит его из иллюзорного равновесия, достигнутого с большим трудом.

Мысли снова вернулись к бесячему: глазами Эдриан почему-то искал среди выстроившихся на полигоне адептов Лию, но её не было! И что-то подсказывало, что пропадает она вместе с…

Тьма непокорной лавой заклокотала в груди. Если так пойдёт и дальше, снова случится приступ беспамятства.

И Эдриан, оборвав тренировку в самом начале, побежал прочь, вниз по склону, к гарнизонам. Там он выпьет тройную дозу кошмарного, но уже такого привычного на вкус зелья, и ему станет легче.

В последнее время господин Дарс ночует в защищённой подвальной камере гарнизона, ощущая, что близок к грани. Душевный раздрай даёт о себе знать. И разбушевавшийся Хаос тоже не даёт расслабиться. Поэтому Эдриан временно передал управление академией своему предшественнику, Бартоломью де Уолшу.

А хотелось вернуться в свои апартаменты в академии. Туда Эдриан заходит лишь чтобы поменять одежду.

Такая жизнь уже осточертела. Сознание упрямо отказывается верить, что эта чёрно-серая полоса продлится до самой смерти.

_________________

***

Лидия

Сэр Гамильтон, осознав, что накал эмоций в комнате поутих, плавно ретировался, обещав вечером заглянуть ко мне, чтобы «без хамья» (это про Лессара) обсудить взаимовыгодное сотрудничество.

И мы с Лессаром остались наедине.

– Мы ведь оба догадываемся, какой будет итог ритуала, да? – тихо, глядя себе под ноги, спросил он.

– Да, – я кивнула и села рядом, вплотную.

– Неверное, мне потребуется какое-то время, чтобы справиться с этим. Мне будет тяжело видеть тебя.

– Хочешь отдалиться?

– Я хочу, чтобы это всё оказалось глупой шуткой Лорены, – он говорил, и каждое его слово было обильно пропитано горечью.

– А если мне понадобится лаборатория?

– Она в твоём распоряжении, – Лессар повернул голову ко мне и даже выдал подобие улыбки.

Атмосфера в комнате стала чрезмерно тяжёлой, будто мы пытаемся дышать водой. И я поняла, что пора уходить. Ибо я-то проревелась и прооралась вчера, а мой собрат по несчастью ещё нет.

Итог у нас неутешительный: вместо первого секса мы расстались. И если искать в этом что-то хорошее, то вот оно: мы не смешали близкородственные гены, а финансовые трудности Лессара скоро разрешатся.

***

К обеду от папы прилетела весточка, что дедушка проведёт ритуал завтра вечером. Для этого нам с Лессаром нужно будет перейти порталом в мой родовой замок.

Что ж, не удастся моему дорогому кузену упиться болью в одиночестве. Мы-таки пройдём этот чёртов ритуал.

– Адептка Ферб? – ко мне подошёл мой куратор Альфред Грейтон.

В ответ я просто кивнула, так как в неформальной обстановке не принято использовать официальное приветствие.

– Вы сегодня пропустили тренировку. Я с пониманием отношусь к женским недомоганиям, однако мне не удалось скрыть ваше отсутствие, поэтому сегодня после занятий полигон ждёт вас, – и он вручил мне артефакт-трекер. – После тренировки отдадите устройство мне, чтобы я засвидетельствовал закрытый долг.

– Почему нельзя было отнестись к моим недомоганиям по-человечески? – у меня и без того настроение было не радужное, а сейчас вообще – хоть на войну. Всех порву!

– Потому что ваше с адептом Мейо отсутствие заметил ректор. Увы, я тут бессилен помочь.

Я только вздохнула. И чего этот психованный громила прицепился ко мне? Будто специально за мной следит, гадёныш!

На последнюю пару, которая стояла как раз после обеда, я шла нетрудно догадаться, с каким настроением. И ведь никак не откосить от тренировки. Трекер записывает всё. Если я пробегу меньше двадцати пяти кругов и «забуду» какой-нибудь блок упражнений, то заработаю себе штрафную серию ежедневных тренировок. Двое парней из нашей группы уже схлопотали подобное наказание, хотя обычно адепты усваивают этот урок ещё с первого курса.

Классическое целительство вела профессор Ингрид де Вундерстар – женщина, совершенно не соответствующая своей фамилии. Она больше походила на смиренную монашку неопределённого возраста, чем на гениальную суперзвезду науки.

А сидела я на парах угадайте с кем? С Гарри де Тиммерсом, тем самым, чью «дубинку» видела вся академия.

Как же мне так повезло? Да очень просто! Ко второму курсу Гарри оформился в группе в роли изгоя, поэтому сидел один, а тут с сентября в их коллектив залетела я и была посажена в пару с ним.

Сосед мне достался скромный и молчаливый, в противовес своей массивной мускулистой фигуре.

Сегодня Гарри молчал как-то по-особенному тяжко, а надеты на нём были наспех заштопанные, видно, уже не по первому разу, брюки.

– Гарри? – шепнула я ему. – У тебя что-то случилось?

– Всё как обычно, – пожал он плечами.

– Я бы хотела тебе помочь.

– Я должен справиться сам. Спасибо, Лия. Ты очень добра.

Профессор де Вундерстар срочно прервала лекцию и покинула нас, велев читать параграф в учебнике, и я воспользовалась её отлучкой не по назначению.

– Гарри, я серьёзно. Хочешь, сварю тебе снотворное или мы с тобой посидим в библиотеке и поищем способ, как тебе избавиться от проклятья?

– Снотворное помогает только ночью, и в эти дни приступы одолевают меня днём, что ещё хуже, – ответил он мне уже более развёрнуто. – О проклятии я знаю всё, что можно наскрести в стенах академии и центральной библиотеки Ороса. Снять его может только проклявший и я сам, но для заклинаний подобного уровня я недостаточно силён. Вариантов два: либо я каким-то чудом снимаю проклятье и начисто выгораю, либо живу с ним и, может быть, меня возьмут на службу.

И тут я поняла, что не зря оказалась здесь. Хотя бы одну поломанную судьбу я спасу.

Хоть какой-то лучик света проникнет в наше тёмное царство, и Гарри перестанет бегать по ночным коридорам голышом.

Есть у меня одна идея, но сперва я должна побывать дома и забрать кое-что из своего тайника!

***

Бестолковая пара по классическому зельеварению кончилась, а я, вернувшись в нашу с Кэт комнату, мстительно швырнула сумку на кровать, яростно переоделась и потрусила на полигон.

Что сказать… Была бы я ведьмой, чернявый бугай уже помер бы в муках от моих «благих» пожеланий.

Отпахала я всю тренировочную программу и даже больше. Ибо кто их знает: может, придерутся к какой-нибудь мелочи и впаяют мне штрафные занятия. Знаю я эту администрацию от слова «ад».

Под конец руки у меня извело тремором, а ноги словно кривые ходули – так и норовили подкоситься и согнуться не в ту сторону, в какую надо.

Хорошо, что в темноте никто не видел, как я ковыляю с полигона, и не попытался напасть. Кольцо, подаренное мне вчера Лессаром, я не надела, чтобы оно не мешало мне проходить турники. Да и что может случиться на общей территории?

А вот под землёй…

Впрочем, об этом позже. Сперва я должна обсудить это с сэром Гамильтоном. Надеюсь, он не забудет о нашей деловой беседе. Мне ведь действительно есть что ему предложить.

Привидение не забыло. Появилось прямо из живота моей подруги, вызвав у той панику и волну лютой ненависти. А ненависть Катарине свойственна так же, как мне всепрощение.

– Ах, наивная впечатлительная юность… Вы с такой лёгкостью и беспечностью расточаете свои эмоции и жизненную энергию! – поучал мою подругу призрак. – Вам сегодня повезло… Чудесно повезло, что вам попался я, а не вампирическая сущность из Хаоса!

«Откуда бы ей взяться, этой сказочной вампирической сущности?» – подумалось мне, но мне важнее сейчас была другая тема.

– Кстати, о Хаосе… – вмешалась я в его речь. – Я хочу попасть в подземелье, где находится разлом.

Мой вездесущий во всех смыслах котопёс Дарси неодобрительно заурчал.

– О, безумная! И ты, подобно мотыльку, летишь на погибель! – преувеличенно трагическим тоном взвыл сэр Гамильтон.

– Я не безумная – я учёный.

– А, ну, тогда другое дело, – разом повеселело лицо призрака.

Мне наш диалог напомнил театр абсурда, где герои спонтанно и без видимых причин меняют амплуа.

Тут сэр Гамильтон, подтверждая мою «абсурдную» теорию, добавил:

– Надоели мне пустоголовые дурочки, влюблённые в Эдриана.

– В ректора? – вот, совершенно не поняла, причём тут этот парнокопытный.

– Эх! – призрак не счёл нужным отвечать на мой вопрос. – Всем невероятно интересно, чем таким он занимается в этих подземельях.

– А чем он там занимается?

Возможное присутствие ректора меня напрягло, но решимости спуститься к разлому не убавило.

– Защиту ставит! – старчески рявкнул призрак. – Или ты думала, что он там растлевает потусторонних дев?

– Я вообще о нём не думала, – ответила ему в тон. – Просто мне не хотелось бы, чтобы о моей вылазке кто-то узнал.

– Знал, что не ошибся в тебе, – ярче новой монеты просиял сэр Гамильтон и развернулся к выходу из комнаты. – Ну, чего встала? Идём! Не будем терять времени!

«Р-р-р Мяф! Р-р-р Мяф!» – требовательно возопил Дарси и запрыгал вокруг меня, не давая ступить и шагу.

– Ох уж эти фамильяры… – призрачно изобразил вздох, собственно, призрак. Можно подумать, он часто сталкивается с ними. – Ладно. Так уж и быть. Бери его с собой.

– А вдруг там опасно? – я посмотрела на своего мелкокалиберного зверя, едва более опасного, чем домашний хомячок, и не понимала, зачем его брать в подземелья.

– О, девонька моя, сегодня тебя ждут удивительные открытия. Именно поэтому твой фамильяр должен быть с тобой.

Как в воду глядел старый пройдоха. Как в воду…

Глава 3. Моя прекрасная Розочка

Я думала, что смогу склонить сэра Гамильтона к сотрудничеству, позволив ему впитывать отголоски моих магических манипуляций, но этот, не побоюсь слова, плут, сам показал мне, чем мы можем друг друга удовлетворить.

Оказывается, путь в подземелья моему криминальному партнёру заказан: он не может преодолеть защиту от духов (не исключаю, что её поставили конкретно против сэра Гамильтона, потому что других привидений я здесь не видела), а я не могу стереть следы нашего проникновения, но мне под силу временно убрать преграду.

Так и порешили: я открываю проход в подземные пещеры, сэр Гамильтон подтирает за мной магические следы, и мы вместе идём к разлому.

– Интересно, почему разлом не закроют? – поинтересовалась я.

– Едва ли это возможно, – драматично заявил мой спутник.

– В чём сложности?

– В учёной среде разлом прозвали Глазом Хаоса. После множества научных экспедиций в недра Глаза исследователи пришли к выводу, что у Хаоса слишком крепкая энергетическая связь с нашим миром, и её разрыв может нарушить хрупкий баланс. Представь, если у нас пропадёт магия? Или мы все погибнем? Также Глаз может оказаться порталом в другие миры, хотя тут я бы не раскатывал губу.

– Что же за «зверь» этот Хаос? – в полушутку спросила я, а сэр Гамильтон меня огорошил:

– Некоторые учёные убеждены, что он – творец всех миров. Да-да! От создателя не убежишь.

– Я думала, автор нашего мира – Лорена.

– О, нет. Она лишь смотрительница, следит за равновесием добра и зла. Да простит меня богиня за такую банальность, – и он возвёл руки потолку.

На этом я замолчала, потому что мы спустились в подземный переход, ведущий от академии к подземельям гарнизона.

Идти нам предстояло около километра, и тут мне пригодилась прихваченная из комнаты мантия-невидимка. Потому что по этому коридору на дежурство в академии ходили солдаты, и мой куратор Альфред Грейтон в том числе.

Воистину взять мантию было предусмотрительным решением!

Одна проблема: коридор узкий. Бок о бок по нему могли идти два человека, а третьему, даже если он прижмётся к стене, места не остаётся.

Навстречу мне как раз шли два широкоплечих военных в форме.

Засада, блин!

Сначала я хотела расставить ноги широко и взобраться по стенам под потолок. Но тогда мой шпагат, неприкрытый мантией, увидят солдаты и, уверена, не оставят меня без внимания.

Вторым порывом было бежать от них прочь, но я сжала волю в кулак и, скооперировавшись и спрятав Дарси за пазуху, прыгнула вниз в то время, когда один из мужиков занёс ногу для шага.

И… Он запнулся об меня!

– Что случилось? – спросил второй.

– Да чертовщина какая-то, – огляделся первый, вглядываясь в полутьму, куда я максимально бесшумно отползала. – Видимо, опять адепты пробрались и наделали ловушек. Надо доложить ректору.

– Лучше Уолшу.

– Да, ты прав, – и оба зашагали в прежнем направлении.

Я тоже не стала терять время и побежала к цели. Сэр Гамильтон полетел рядом, явно одобряя моё ускорение.

Меня несло, будто это не я час назад еле дёргала конечностями после убийственной тренировки. Всё-таки хорошо быть магом, да ещё и целителем.

– А тут придётся повозиться, – привидение остановилось возле глухой стены, на которой не было и намёка на дверь. Более того, даже фонари здесь не светили.

– Вы уверены, что вход здесь?

– Девочка моя, я знаю каждый сантиметрик в этих подземельях – я здесь умер, – напомнили мне.

Ах, блин, точно же…

Наверное, для сэра Гамильтона это болезненные воспоминания.

– Что вам нужно в разломе? – надо было спросить об этом раньше, но до меня дошло только сейчас.

– Хаос забрал моё тело. Поэтому я не могу обрести покой, – неожиданно признался он, и я поняла, что сейчас со мной поделились откровением.

– Мне жаль.

– У нас договор: ты помогаешь мне проникнуть туда, а я стираю твои магические следы.

– Как вы их сотрёте, если обретёте покой?

– О, об этом не волнуйся, девочка моя. Я более чем уверен, что сегодня моё существование не прекратится. Моя цель – нырнуть в разлом и вызвать Хаос на диалог.

– А это не опасно?

– Для меня – ничуть. Для тебя – тоже вряд ли. Тебя в Глаз не пустят стражи.

– Там есть стражи?

– Внутри разлома – да. Но ты с ними не увидишься, колодец защищён преградой, – призрак приосанился. – Может быть, мы уже приступим к взлому?

– Что делать-то?

Следующие минут десять я повторяла за сэром Гамильтоном заклинания, открывающие тайный ход, и старалась их зазубрить на будущее.

– Запомни: потайную дверь очень легко найти по выщербленному в камне изображению Глаза. Отойди к противоположной стене коридора и увидишь.

И точно: криво выбитый в камне миндалевидный глаз без зрачка.

Глыба отъехала, и мы ввалились в темноту.

– Светлячок зажечь можно? – спросила я шёпотом.

– Зажигай, если не хочешь поломать ноги. А я вижу и так. Хоть какое-то преимущество: для призраков не существует ни света, ни тьмы…

– Если ректор постоянно здесь тусуется, почему не придумает светильники? – и я нашла ответ на свой вопрос, едва зажгла светлячка: фонари здесь были, причём не простые, а реагирующие конкретно на чью-то ауру, нетрудно догадаться, чью.

В остальном пещера была дикая, с природно-неровными сводами и стенами. Только пол под ногами был более-менее без выступов.

А дальше… Я подумала, что у меня случилось дежавю.

В стене обнаружилось небольшое помещеньице с тёмно-серыми выскобленными и выровненными стенами, абсолютно без мебели, но видно, что здесь кто-то часто бывает.

«Да ну на фиг! Не может быть!» – отмахнулась от ностальгических чувств я и двинулась дальше по коридору.

Метров через тридцать пещера расширилась, а в центре её светился салатово-фиолетовыми бликами овальный колодец.

– Глаз, – подтвердил мои догадки сэр Гамильтон. – Мы пришли.

– Что мне делать?

– Ты же учёный. Изучай. Ну, или можешь оставить любовное послание ректору, – явно решил поддеть меня он.

– Я похожа на влюблённую дурочку?

– Эх, – призрак снова изобразил тяжкий вздох. – Хотел бы я, чтобы кто-нибудь полюбил нашего Эдриана.

– У него же и так толпы поклонниц?

– Разве я говорил про поклонение?

– Бывают люди, которых невозможно любить, – изрекла я вроде как безотносительно, а на самом деле с жирным таким намёком.

– Все хотят быть любимыми. Особенно те, кто кажется невыносимым.

– Даже вы? – надо же как-то уйти с темы ректора.

– Увы… – и сэр Гамильтон самоубийственно упал в колодец спиной вниз, уйдя от разговора и оставив нас с Дарси одних.

Первые десять минут я исследовала пещеру в поисках чего-нибудь интересного. Всё, что я нашла, это чёрный, явно чем-то подпаленный и оплавленный камень под ногами, и силуэт человеческого тела в том же камне.

Меня даже передёрнуло. Это ж что могло случиться, чтобы человека вот так вот…

Больше ничего интересного не нашлось: лишь десяток магических датчиков, улавливающих магические всплески.

Я кружила вокруг колодца и вдруг не выдержала и запустила туда руку.

«Бом!» – рука врезалась в преграду. Будто на колодец натянули защитную плёнку, чтобы туда не падал всякий мусор.

– О как… – я похлопала ладонью по упругой преграде, которая тихонько вибрировала от прикосновений.

Какой учёный не захочет испытать преграду на прочность?

Я надавила сильнее, потом двумя руками, затем перенесла вес всего тела, как вдруг…

Надо бы уже привыкнуть, что в моей жизни всегда случается это подлое «как вдруг».

Преграда, казавшаяся мне прочным батутом, на котором можно прыгать (что я и собиралась сделать), в мгновение ока истаяла, и я в полнейшем ужасе полетела вниз, к переливающемуся разными цветами нечто.

Неужели я сейчас сгорю в лаве? Что ещё может так светиться, если не лава? Тем более, что там, возле колодца явное свидетельство выплёскивания этой самой субстанции.

Богиня… Вот и пришёл мой конец. Наверное, это больно – сгореть заживо. Сейчас узнаю на своей шкуре. Ведь мне никто не поможет.

Но самое кошмарное, что мой преданный Дарси, моё маленькое чёрное пушистое облачко, сиганул следом за мной и теперь летел ко мне, оглашая шахту колодца своим прощальным: «Р-мяф!». Эхо вторило ему: «Аф! Аф! Аф!».

– Не-е-ет! – вырвался из моей груди полный отчаяния и безысходности крик.

Дарси, ну, зачем ты прыгнул за мной?!

_______________

***

Время перед смертью замедлилось. Я даже успела схватить и прижать к себе Дарси, прежде чем наше падение прекратилось.

Всё произошло слишком странно: мы упали на что-то мягкое, пружинящее и уж точно не горячее, затем нас подбросило вверх и ещё немного покачало туда-сюда.

Это была громадная, искусно выплетенная паутина. Не лава, слава тебе, Лорена!

– Фух! – у меня отлегло от сердца. – Мы живы, Дарси! Мы жи-и-ивы!

Откуда ни возьмись выплыл возмущённый сэр Гамильтон:

– Душенька моя, ты совсем мозги растеряла? Или хочешь составить мне компанию в вечности?

– Я всего лишь проверяла защиту на прочность. И она оказалась так себе! – всё ещё взбудораженная падением, выпалила я.

– Ты прорвала защиту! Ректор будет в ярости! Нам ещё повезло, что сегодня энергетический фон спокойный! Но ты-ы-ы! Ты даже не учёный! Ты бездумная ковыряльщица бесценной ткани мироздания!

– Знаете, как говорят: где тонко, там и рвётся, – продолжала я защищаться.

– А ещё говорят: пусти слона в посудную лавку… – неподдельно начал злиться призрак.

– Это я-то слон?!

Сэр Гамильтон промолчал и вообще перестал осуждающе на меня смотреть. Его внимание переключилось на другой объект, ну и пусть. Делать мне больше нечего, кроме как точить с ним лясы в колодце.

Вдруг мой малыш Дарси перестал быть малышом. С ним что-то такое произошло, и его лапы стали вытягиваться в длину, глазищи загорелись алым, а на шерсти засверкали незнакомые мне магические символы.

От неожиданности я даже выпустила его из рук.

Меня ведь не блазнит? Это всё на самом деле происходит?

Мой – мой ли? – зверь ощетинился и оскалил зубы, глядя куда-то мне за спину.

Я повернула голову и застыла…

Это был громадный паук. Точнее, паучиха размером с карету. Чёрная. Бархатная. Её ворсистые, плавно изогнутые лапки гармонично и пластично двигались ко мне. И я забыла даже о демонической трансформации Дарси, потому что:

– О, Богиня, я сейчас кончу от эстетического удовольствия… Она прекрасна! – кажется, вот-вот я дотронусь до бархата её лапок и брюшка. О-о-о… – Ты самое великолепное создание из всех, что я видела в жизни! Какая ты красивая! Настоящая чёрная роза! О! Розочка! – осенило меня. – Это имя тебе идеально подходит! Я назову тебя Розочкой, – почти пропела с нежностью.

Тут во всех восьми чёрных глазах паучихи полыхнул огонь, и она на пару секунд замерла, а затем…

Затем нашу идиллию нарушил паникующий призрак. Сэр Гамильтон при виде громадного паука, простите мой быдлооросский, дал ёбу. И это он! Привидение! Как будто на его призрачные телеса кто-то покусится!

– Я за подмого-ой! Держись, я скоро! – крикнул он, стрелой возносясь вверх, аки душа великомученика в рай.

Да я-то что… Я – очарована. Да у меня счастье! Действительно, я бы с удовольствием подержалась… за лапку, к примеру.

Арахнология не знавала столь прекрасных экземпляров! Да и что за слово такое бездушное «экземпляр»? Это сокровище! Чёрный бархатный бриллиант паучьего мира!

Нет, меня не околдовали. Я так-то всех животных люблю, но Розочка… Розочка – это чёрная жемчужина моего сердца (прости, Дарси, тебя я тоже очень люблю).

Тут на сцене (точнее, на паутине) появилось новое действующее лицо. Правда, лица как такового у него не было. Сгусток сиреневой энергии потянул свои щупальца ко мне и схлопотал атаку Дарси.

Котопёс бросился на потустороннюю сущность, разрывая клыками и когтями его энергетическую оболочку. Сиреневое нечто удавом обвилось вокруг Дарси и принялось его душить. И я поняла: в живых останется лишь один из них.

Я не могу потерять своего друга!

В памяти пронеслись уроки боевой магии. Чем таким шандарахнуть слаймообразную гадину, чтобы она сдохла? Может, классическим фаерболом?

Не успела я сформировать заклинание, как реальность снова изменилась.

Схватку прекратила паучиха: она прыгнула на дерущихся и… выпила сиреневую фигню! Просто высосала весь этот агрессивный слайм до капли!

Мой фамильяр как-то резко перестал рычать и клацать зубами, отряхнулся и подошёл к Розочке, чтобы обнюхать её. Видимо, решил поблагодарить, плюс моё особое расположение к ней передалось и ему.

Теперь я разглядела Дарси лучше: котопёс превратился в пусть не гигантского, но жуткого демона из преисподней. Его шерсть по-прежнему осталась чёрной, зато длинные когтистые лапы и пасть выглядели неподдельно опасными. Двигался мой защитник хищно, одновременно резко и плавно.

Как я могла не заметить у себя под боком инфернальную сущность? Он же был таким милым комочком…

Паучиха подошла ближе, склонилась передо мной, как в поклоне, и схватила меня передними лапами, как бы обняв и прижав к пузику.

Что сказать? С виду бархат кажется мягче, чем на самом деле. Такое чувство, что под ворсинками камень или броня. Но я всё равно ощутила прилив счастья.

Дарси, вновь уменьшившись, прыгнул ко мне, и я ухватила его одной рукой.

А дальше… Розочка скоростным лифтом на канате-паутине подняла нас наверх.

Я следила за проносящимися каменными стенами колодца и не могла понять: то ли мне всё это снится, то ли происходит наяву.

Наконец, Розочка опустила нас на пол в пещере, но уже не возле колодца, а ближе к выходу.

– Спасибо тебе, моя хорошая! – я ласково погладила ворсистую паучью лапу.

«Шурх-шурх-шурх», – зашевелила мощными челюстями она, явно что-то отвечая мне на своём языке. Мне даже послышалось: «Всегда готова помочь».

«Р-р-р… Мяф!» – снова встревожился Дарси, и я рефлекторно поправила сбившуюся на одно плечо мантию-невидимку.

И вовремя: глыба, скрывающая выход, отъехала в сторону, и в коридоре зажёгся свет, являя нам одну призрачную фигуру и одну вполне материальную…

«Как-то быстро этот козлина сюда прискакал…» – подумалось мне, но я быстренько отмотала эту мысль назад. Всё же он прибежал сюда спасать меня. Ну, или добить.

Что примечательно, Розочка тоже стала невидимой. Мои догадки о том, что она не просто паук, подтвердил сэр Гамильтон:

– Адептка попала в лапы к стражу. Я слышал, что они выпивают тело жертвы в среднем за четыре часа… – что там ещё говорил сэр, я уже не слушала, так как меня снова подхватили паучьи лапы и вынесли сквозь щель закрывающегося прохода.

Это было страшно. Казалось, глыба вот-вот раздавит нашу невидимую компанию в лепёшку. Но Розочка знала своё дело, и мы, загородив весь коридор, встали у закрытого входа в пещеру.

– Ох, а как же ты обратно? – спросила у неё, не задумываясь, что паук мне ответить не сможет.

Но Розочка удивила и тут: клянусь, она пожала плечами! Четырьмя так точно!

Мне в сознание прилетел импульс: «Я найду способ».

– Розочка, ты невероятная! – в который раз озвучила я свою ярко вспыхнувшую любовь к ней.

Все восемь чарующе-чёрных глаз полыхнули алым огнём, как бы передавая радость моей бархатной подруги.

А я стояла, обнимая громадную мордочку паучихи и совершенно никуда не торопясь, хотя надо бы определиться, в какую сторону идти, чтобы вернуться в академию.

Тут сразу случились две вещи: глыба входа в пещеру снова начала открываться, а мы с Дарси, ловко подхваченные сильными паучьими лапищами, взлетели под потолок.

Следом за нами послышались голоса ректора и сэра Гамильтона:

– Если адептку Ферб поглотил Хаос, клянусь, я сделаю твоё призрачное существование невыносимым и вечным! – зло прорычал глава Северной академии.

– Этого бы не случилось, если бы у меня был доступ к колодцу, – ничуть не испугался мой подельник, сдавший меня с потрохами.

– Да ты хоть…

К счастью, Розочка бежала к выходу из подземелья с большим отрывом, поэтому в общий коридор мы вырвались первые.

– Знаешь, где столовая? Спрячемся там! Заодно и поедим, а то что-то я проголодалась, – предложила я.

Вместо ответа паучиха стартанула в нужном направлении.

Ужин уже подходил к концу, и за столами вяло ковырялись в тарелках адепты, куцыми группками рассеянные по обеденному залу.

В помещение мы с Дарси зашли уже будучи видимыми, и только Розочка не спешила показываться на глаза народу. Мало ли, может, найдутся те, кто свалится в обморок от неземной красоты моей новообретённой подруги.

На свою тарелку я водрузила поистине гору индюшачьих ножек и присыпала это дело гречей. Конечно, стража Хаоса этим вряд ли накормишь, но что мешает мне вернуться к раздаче за добавкой?

Парни с соседнего стола выпучили на мою порцию глаза, а когда я сходила за ещё одной великаньей порцией, их органы зрения и вовсе повылазили из орбит.

Розочка радостно шуршала челюстями, лакомясь индюшатиной.

Да так легко мне стало от этого «хрум-хрум-хрум», что я позабыла о сегодняшних стрессах и приключениях и просто наслаждалась реальностью.

– Столовая закрывается! – объявила буфетчица.

Да ё моё! Так всё хорошо было…

– Ну, что, пора возвращаться к себе в комнату, – вздохнула я. – Идём?

Последний кусок мяса исчез из тарелки, и мы, вернув пустую посуду, отправились к выходу: Я, Розочка и…

– Дарси? Дарси? Ты где застрял? – мой котопёс вероломно подставлял изогнутую спинку под ладони парней-целителей с выпускного курса. – Всё, Дарси, я ухожу! – и я действительно перешагнула через порог. – Дарси, ко мне! – крикнула, обернувшись и следя за своим зверем.

И тут…

Давно пора привыкнуть, что жизнь любит подкидывать мне сюрпризы.

– Повторите, что вы сейчас сказали? – надо мной грозной скалой навис самый противный обитатель сего заведения, он же его глава.

– Э-э… – блин! Ну, бли-и-ин! И я не нашла ничего лучше, чем: – Барсик! Барсик, ко мне! Живо!

– Хм, – недоверчиво фыркнули мне в лицо, а мою попытку улизнуть пресекли жёстким: – Ко мне в кабинет. Немедленно!

Глава 4. Дарси

Эдриан Дарс

Выпадать из реальности и давать волю чувствам – пагубно для работы. Стоило отвлечься на личные дела, как случился форс-мажор.

Взлом защиты! Проникновение в Глаз Хаоса! Какая-то адептка свалилась в колодец, прорвав защитное поле!

И кто? Снова эта несносная Лия Ферб!

До этой занозы в пещеру многократно пытались пролезть всякие дурочки, но дело ограничивалось надушенными бумажками в розовых конвертах и брелками-безделушками.

Ни у кого не хватило дури сигать в колодец!

У этой девицы хватило…

Эдриан переместился к пещере порталом, чего не делал уже давно. Порталы всегда давались ему тяжело, несмотря на высокий уровень магических сил. Просто расчёты и точность – не его конёк. Поэтому когда необходимо, приходится натужно скрипеть мозгами и открывать портал.

Вся жизнь пронеслась у него перед глазами, когда колодец оказался пуст. Совсем. Ни эманаций смерти, ни отголосков чужой боли.

Ни-че-го.

Следы чуждой этому месту энергетики истаяли, и ректор заподозрил, что это сэр Гамильтон втихаря подтёр их, обнаружив, что адептки внизу нет.

То ли Хаос поглотил её полностью, то ли она каким-то чудом выбралась.

«Проклятье!» – отчего-то даже дышалось с трудом.

Столько лет жёсткой дисциплины в академии, блестящие результаты выпускников и растущий с каждым годом престиж заведения. И всё портит одна пронырливая девчонка, которой вдруг захотелось нырнуть в Хаос.

«Самоубийца!» – клокотала в груди ярость со вкусом безысходности.

– Господин Дарс, – призрак выглядел пришибленным. – Колодец пуст.

А то он не видит?!

– Где ты оставил девчонку? – не спросил, а, скорее, вопросительно прорычал Эдриан.

– Она упала на паутину, к стражу.

Ректор зажал переносицу большим и указательным пальцами. Он так делал, когда нужно о чём-то хорошенько подумать.

– В колодце нестабильный магический фон. Она могла левитировать наверх?

– Там большая глубина, но… У адептки изрядно высокий уровень магии, – осторожно высказался призрак.

«Выбралась. Эта зараза не могла вот так просто избавить этот мир от себя», – понял ректор и метнулся прочь из пещеры.

Лия абсолютно точно жива. Будь она в беде, он бы ощутил это.

Когда в моменты нестабильности Глаза Эдриан удерживает защиту, всё вокруг густо пропитывается его болью и иногда даже кровью. В прошлый раз он едва не умер, усмиряя рвущихся из колодца тварей Хаоса. Их было так много, что Эдриану пришлось выпустить наружу магию тьмы, так как обычная человеческая магия не справлялась. Позже тьма попыталась захватить контроль над телом и разумом своего носителя, и если бы не проректор де Уолш, академию в лучшем случае ожидали бы выборы нового главы.

В тот раз Эдриану повезло, что ему в глотку насильно влили слоновью дозу зелья. Тьма спряталась поглубже, затаилась до нового кризиса.

Больше всего господина Дарса поразило даже не то, с какой лёгкостью тьма откликнулась на призыв, а её сила – чудовищная, разрушительная, яростная, чужеродная.

Сейчас эта сила снова рвалась в атаку, но уже несколько другого рода.

Больше всего хотелось найти Лию и… убедиться, что она жива. Тщательно убедиться! Проверить каждую часть тела!

Проклятье, это какое-то наваждение…

«Может ли девчонка тоже быть заражённой тьмой? – промелькнула в голове Эдриана мысль, но он тут же её отверг: – Нет, не может. Во-первых, у девчонки живые родители и благополучная семья. Во-вторых, она слишком открытая и общительная, даже чересчур! На человека, порабощённого тьмой, она не похожа, хотя какая-то дьявольщина в ней, безусловно, присутствует».

В комнате Лии ректор застал только перепуганную и ничего не знающую о подруге адептку аль Тикси.

Следующим местом на повестке дня была лаборатория выскочки Мейо, но по пути господин Дарс, сам не понимая, почему, свернул в столовую.

И не прогадал!

Это был словно сон. Как будто тайна, опутывавшая его последние полгода, приоткрылась и вот-вот распустится пышным бутоном.

Почему эти странные девчачьи сравнения лезут в его голову, Эдриан искренне недоумевал, но слышал то, что слышал:

– Дарси? Дарси? Ты где застрял? – голос Лии, притом, что она сама скрыта за дверью.

Дарси… Он-то думал, это имя существует лишь в его голове, священное и неизвестное никому. А оказалось…

Гадкая адептка издевается! Это она так панибратски зовёт его за глаза? Оторва, по которой плачут всевозможные наказания! Невоспитанное создание!

А ещё дико бесит, что Эдриана тянет к девчонке. Этого нельзя отрицать. Есть в ней что-то такое, за что цепляется взгляд.

Бесстыдница!

Сегодня она снова снилась ему и вытворяла такое…

– Господин ректор, я готова понести любое наказание, – томно шептала она ему на ухо. – Но, согласитесь, гораздо приятнее, когда я скрашиваю ваше одиночество. Ваша угрюмость – это лишь неподаренная любовь!

Этой ночью он сдался поцелуям, осознавая, что перед ним лишь пресный фантом и не понимая, почему Дарси во снах была настоящая, а голубоглазая девчонка – нет. И всё же было в них что-то общее… и не только фигура.

Возможно, у Дарси тоже голубые глаза? У эльфов чаще встречается зелёный или голубой цвет радужки.

Какая она?

Как-то не получается смириться с мыслью, что Дарси – лишь плод его, безусловно, нездорового, воображения.

– Всё, Дарси, я ухожу! – стройная и чересчур сексуальная фигурка Лии показалась в дверном проёме столовой. – Дарси, ко мне!

«Кого она зовёт?» – не понял ректор. Явно не его.

– Повторите, что вы сейчас сказали? – потребовал он ответа, чем заставил девушку вздрогнуть.

– Э-э… – на её юном, лукаво-прекрасном личике на секунду отразилась растерянность, затем девчонка выкрутилась: – Барсик! Барсик, ко мне! Живо!

Но Эдриан несколько раз отчётливо услышал «Дарси».

В ногах адептки появился зверь, не то кот, не то собака – что-то непонятное. Больше удивляла их магическая связь.

О том, что у Лии Ферб есть фамильяр, Эдриан знал из её личного дела, но одно дело читать, и другое дело убедиться воочию.

Она назвала своего зверёныша Дарси. Не Дарком, не Пушистиком, не Джесси. Какие ещё есть популярные клички?

Дарси! Почему именно это имя?

Бывают ли в жизни такие совпадения? Две девушки, два поочерёдно преследующих Эдриана во снах фантома, а ещё имя «Дарси», откуда-то известное Лии Ферб.

«Может ли адептка Ферб быть моей Дарси? – задался логичным вопросом ректор и тут же ответил сам себе: – Нет. Дарси чистокровная эльфийка, а значит, она далеко отсюда, очень далеко. Эльфы берегут своих дочерей. Дарси не может оказаться взбалмошной девчонкой, которая влюблена в адепта Мейо», – и тут Эдриан понял, что с помощью самостоятельных размышлений до истины не докопается, а значит пришло время вытрясти правду из адептки Ферб.

И он приказал:

– Ко мне в кабинет. Немедленно!

___________________

***

Лидия

Я оцепенела. Меня даже ободряюще погладила по плечу Розочка, которая оставалась невидимой ректору и всем остальным. Лишь я каким-то чудом даже не видела, а ощущала её незримое присутствие.

«Тебя не тронут», – прошелестела в моей голове чужая мысль.

Да и, собственно, чего мне бояться? Ну, сдал меня сэр Гамильтон. Мало ли, может, у него старческий маразм, и он перепутал видения с явью? Такое бывает. А я всего лишь невинно ужинала в столовой и по запрещённым местам не ползала. Не так ли?

А если господин ректор изволит лютовать, я снова одарю его зельем «Пусть я тебе приснюсь».

Я взяла Дарси на руки. Вот он, конечно, пушистый предатель! Как знал, что ректор сунется к нам! И надо было моему котопсу подластиться к парням, когда мы собрались уходить!

Теперь ректор подумает, что я передразнивала его фамилию. Уф! Это мелко даже для меня. И угораздило же меня назвать питомца этой кличкой… Довыделывалась. Оставила бы его Барсиком, как было изначально, и проблем нет.

Ну, что, Дарси, отныне быть тебе Барсиком. Понижен в ранге!

«Буп!» – я слегка нажала указательным пальцем на его крохотный носик и подняла голову на идущего рядом ректора.

Тот показательно неприязненно смотрел на меня, пока я шла бок о бок с ним. Под его взглядом я отстала на полшага. Не от страха, а потому что свой яд пусть прыскает на себя. Ишь, нашёл жертву в моём лице. И чего взъелся?

Вели меня, как на убой. Однако я не боялась. По потолку надо мной ползла Розочка, на руках у меня сидел Дарси-Барсик, который, как оказалось, та ещё шкатулка с сюрпризом. В общем, компания у меня огого! Не зря слетала в колодец.

Интересно, как отреагируют на Розочку Катарина и Лессар? Если первая шарахнется в ужасе, то второй…

Закончивший уборку в зале Лессар покинул место своего наказания в аккурат когда мы проходили по коридору. Вовремя, как всегда. Он переменился в лице, но всё же встал по стойке «смирно» при виде ректора, и взгляд у него при этом был, как у убийцы.

Странно… Что за неприязнь в мою сторону? Или Лессару не понравилось, что господин Дарс меня куда-то ведёт?

– Вольно, – бросил Лессару ректор и прошествовал мимо.

– Завтра расскажу, – одними губами сказала я своему кузену.

И снова странность: я поймала себя на том, что болезненная страсть к Лессару у меня прошла, и мне вполне хорошо на душе. А учитывая, что я забыла сегодня принять зелье равнодушия, прямо-таки подозрительная лёгкость! Даже по Наиру меня не плющит.

Может, я просто радуюсь, что уцелела после падения в колодец? По сравнению с жизнью влюблённость кажется юношеской блажью.

Кстати, что я скажу ректору? Сэр Гамильтон, сдав меня, благополучно смылся, и теперь придётся выкручиваться самой.

Наконец, мы пришли.

В секретарской рабочий стол уже опустел, поэтому мы оказались в ректорском кабинете совсем одни (Дарси-Барсик не в счёт). Розочка осталась ждать меня в коридоре.

Однако атмосфера была далека от интимной. Вот прям совсем.

Даже в кабинете моего папы стол служит не только для работы, он вообще у нас изделие многофункциональное: в нём и тайник, и сидеть на нём можно, и даже лежать…

А тут… Скукота. Унылую картину дополняют массивные книжные шкафы со стеклянными дверцами и тонны папок.

– Хм, – господин Дарс заметил у себя на столе папку с горящим красным маячком, означающим срочность, и сел. – Вам придётся подождать, адептка. Пока придумайте вескую причину, почему я не должен немедленно вас исключить.

Я хотела бурно возмутиться, но на меня уже не смотрели. Там, в папке, ректору открылась какая-то супер плохая новость, и он почернел лицом ещё больше.

Интересно, что там?

Я попробовала приглядеться, но над столом висело искажающее восприятие заклинание.

Эх, ну и ладно! Зато у меня есть время придумать отмазу.

Итак… Пожалуй, самая веская причина – что я не хочу домой! К тому же без меня в этой суровой академии будет тухло. Отвечаю.

А вот какие аргументы привести ректору?

Ой, да чего я парюсь? Пойду в отказную и всё тут! Я строго соблюдала правила академии. В чём он меня обвиняет?

Пф! Даже переживать по этому поводу не буду. Не дождётся. Знаю, что он меня не исключит. Если бы хотел, объявил бы об этом на месте и вышвырнул с документами за ворота.

Ожидая наказания в ректорском кабинете, я разглядывала золотистую с чёрными буквами табличку на его столе с надписью «Эдриан Дарс». В зеркальном стекле книжного шкафа имя отражалось наоборот: «сраД наирдЭ».

Наир дЭ…

От шокирующего осознания меня подбросило на ноги, но я быстро взяла себя в руки и села обратно.

– У вас невротический синдром, адептка? – язвительно спросил меня… мой первый мужчина, оторвав взгляд от секретного документа.

Вот и встретились. Вот и свиделись. Не одна я выбрала себе поддельное имя упоротым образом.

Капец! Как жить-то теперь?

Дыши, Лидия. Вот так. Спокойно… У меня всё хорошо. У меня всё просто за-ме-че-тель-но…

КАБЗДЕЦ! А-А-А!!!

Ом-м-м… Небо голубое, речка течёт, травка зеленеет, птички поют…

Какая, на хрен, травка?! Тут круглый год зима!

Кажется, меня о чём-то спросили…

– Никак нет, ректор Дарс! – отрапортовала. – Просто вспомнила, что забыла взять справочник в библиотеке.

– Какой ещё справочник?

– П-по ядам…

– И зачем вам сейчас яды?

По-моему, это очевидно. Яду мне! Яду! Мне плохо… Мне очень плохо… Спасите меня отсюда кто-нибудь!

Глава 5. Зачем она прыгнула в колодец?

Эдриан Дарс

Самообладание повисло на волоске, когда он открыл папку.

Проверка.

Дважды в год Эдриана Дарса проверяют, так сказать, на профпригодность и безопасность для общества.

Процедуру сканирования сознания и тела он давно уже перестал считать унизительной – привык, даже несмотря на болезненность ритуала. Всё-таки у него ответственные должности в академии и при гарнизоне. И миссия по контролю Глаза Хаоса.

Но прошлая проверка была месяц назад, в августе. И вот снова. Это признак того, что комиссия усомнилась в нём. И, если быть честным, дела действительно обстоят не лучшим образом. Железная выдержка Эдриана дала трещину, когда он влюбился этой весной. Даже не так: он полюбил, помешался, заболел… Девушкой, которой не существует в природе.

Участившиеся землетрясения и выплески энергии Хаоса лишь усугубили ситуацию.

Это раньше Эдриан бравым солдатиком стоял на страже, а теперь он чувствовал себя как никогда уязвимым. Нервы, словно струны, натянуты, перетянуты и вот-вот порвутся, стоит по ним ударить.

Если комиссия снимет его с должности, ему светит маленький домик где-нибудь в лесной глуши, период забвения и депрессии, а после срыв и ликвидация, ну, или в лучшем случае самоубийство.

Эдриан всеми силами постарается этого не допустить. Хотя бы ради мамы, которая посвятила ему всю свою жизнь. Мама добилась, чтобы её сына оставили в живых, доказала, что он не помешавшийся на власти фанатик.

Благодаря маме и её дружбе с Талиссой де Грасс он имеет возможность жить и работать среди людей. Без протекции профессора зельеварения Эдриана уже убили бы, как и любого мага, заражённого тьмой.

Так что Эдриан Дарс – счастливчик. Он единственный в мире человек с тёмной магией, сумевший обуздать её. Этакий феномен, подопытный образец, вынужденный время от времени предоставлять своё тело для научных исследований.

Тьма в нём влечёт к себе людей.

Конечно, есть ещё демоны, которые, если верить мифам, явились из Хаоса много тысячелетий назад, и поэтому их невозможно заразить тьмой.

Вот ещё издёвка судьбы: Дарси не демоница. Принадлежи она к этому народу, Эдриан мог бы надеяться на совместное будущее с ней. А так…

Дарси – эльфийка, которая имеет отношение к правящему роду аль Дельнаири.

Почему Эдриан так решил? Да потому что только родственница императорского рода могла покинуть Эльфийскую империю, прибыть в Оросскую и получить доступ в закрытую библиотеку во дворце. Туда вход только для своих или для учёных, получивших монаршее дозволение.

Дарси… Какое её настоящее имя? Дарсиэль? Или совершенно другое?

Могла ли таинственная возлюбленная Эдриана (если она, конечно, существует) быть знакома с Лией Ферб? Слишком уж подозрительно созвучны его фамилия, кличка зверёныша и имя Дарси.

Разве это может быть совпадением?

Столько гипотез, сомнений, подозрений…

Вдруг адептка Ферб резко вскочила, как будто её ужалила гигантская оса в… в мягкое место пониже спины.

Чёрт подери, откуда такие сравнения у него в голове?!

– У вас невротический синдром, адептка? – осведомился он, раздумывая, спросить её о Дарси или нет? Возможно, ответ на его терзания близок, стоит лишь протянуть руку…

Как назло, о наказании нерадивой адептки думать не хотелось, об отчислении – тем паче. В этом случае Эдриан не выпытает у неё всей правды, а интуиция подсказывает ему, что эта простолюдинка не так проста, как кажется. Есть в ней что-то… какая-то притягательная чертовщина.

Недаром же профессор де Грасс настоятельно просила не «топить» девчонку и её подружку на вступительном экзамене. Впрочем, и тянуть за уши до минимальной планки Лию не пришлось. Что ещё любопытнее: профессор Грю Фенек взял Лию под своё крыло, а это значит, что у девчонки талант в зельеварении.

За всё время, что Эдриан знает Фенека, тот выделил лишь троих любимчиков: адепта Гаэля аль Фоула, погибшего в подземелье рядом с Глазом Хаоса, адепта Мейо и Лию.

Гаэль был одним из единиц, знающих тайну Эдриана Дарса. Чистокровный эльф, лишённый присущей их народу спеси и высокомерия.

Это случилось четыре года назад, когда из Глаза Хаоса сквозь защиту прорвались инфернальные твари. Чёрные, похожие на дым, тени, живые сгустки плазмы, бесформенные слаймообразные монстры… Формы жизни, чуждые миру людей.

Трагедия произошла в момент обострения у Эдриана внутренней борьбы с тьмой. В тот страшный день Гаэль принёс ему в подземелье новую порцию зелья, потому что прошлая закончилась и, стоило Эдриану выпить его, как из Глаза полезли монстры.

Гаэль и проректор де Уолш отказались покидать подземелье и бок о бок с Эдрианом отправляли тварей в небытие. Казалось, вот-вот им удастся закрыть прорыв, как из колодца вылезла громадная лапища из жидкой лавы и погребла под собой Гаэля.

Успокаивает лишь то, что адепт аль Фоул умер сразу, не мучился. Помочь ему не смог ни мгновенно наложенный стазис, ни лучшие целители.

У погибшего адепта выпускного курса не было семьи, он рос сиротой, поэтому похоронили его на территории академии, в вечной мерзлоте.

И каково же было удивление господина Дарса, когда в начале следующего учебного года в Северную академию поступил Лессар Мейо, почти точная копия Гаэля аль Фоула, с той поправкой, что адепт Мейо – полукровка.

А теперь ещё Лия, напоминающая о погибшем по вине Эдриана адепте.

Пронзительно голубые глаза и густые вороные волосы.

Всё это несколько… выбивает из равновесия. Тут ещё проверка, чтоб её!

Но если к Гаэлю Эдриан относился с глубоким уважением, то адепту Мейо он ни за что не доверит варить зелье против тьмы. А вот Лии… По мнению профессора Фенека, Лия – ценнейший самородок и восходящая звезда зельеварения.

Звезда, которой надо взойти. И при этом не умереть, свалившись в Глаз Хаоса.

Кстати про Глаз!

– С какой целью вы проникли в подземелья? – спросил он, придав побольше суровости голосу.

Голубые глазищи вытаращились на него так, словно он только что с умным видом озвучил ахинею. И как только посмел?

Прекрасная актёрская игра! Умелая…

– Вообще-то я обедала в столовой после тренировки! – заявила деловито и настолько очаровательно, что Эдриан едва сдержал улыбку. – Можете проверить трекер, который я отдала Альфреду Грейтону. Все нормативы перевыполнены, и вам будет не к чему придраться.

Даже так…

– То есть вы, адептка Ферб, утверждаете, что это не вы с помощью призрака проникли в поздемелье и свалились в колодец?

– Если куда-то я и намеревалась свалиться, то исключительно в постель! – выдала Лия. – Вы знаете, после тренировки в принципе не возникает желания лишний раз куда-то идти.

– Как вам удалось выбраться из колодца? – очередная попытка расколоть.

– Я, по-вашему, похожа на самоубийцу? – девица явно юлила.

– Так всё-таки?

– Похожа? – на прекрасном личике отобразился ужас.

«Р-мяф!» – то ли тявкнул, то ли мяукнул её фамильяр непонятной породы. Затем пушистое чудо выпрыгнуло из хозяйских рук, прибежало к Эдриану и ласково потёрлось о его ногу.

– Дар… Барсик! – воскликнула теперь уже на самом деле обескураженная адептка, чем в очередной раз выдала себя.

И улыбка всё-таки тронула его губы. Богиня, неужели он до сих пор не утратил этот навык?

Эдриан непременно докопается до правды и узнает, что связывает адептку Ферб с Дарси. Эта девчонка определённо что-то скрывает.

_____________________

***

Лидия

Что я могу сказать? Яд мне не понадобился. Им меня щедро полил ректор, пока выпытывал, зачем я сиганула в колодец.

Зачем-зачем! Я не сигала – я УПАЛА! Так что признания от меня этот га… господин Дарс не получил.

Выползла я из ректорского кабинета не жива не мертва, даже несмотря на то, что допрашивали меня без угроз и ультиматумов. (Удивительно, с чего такая мягкость?)

Я смотрела на Эдриана Дарса и понимала, что… не могу. Не могу не смотреть. Не могу смириться с тем, что знаю про него. Не могу не вспоминать наши оголённые, как мои нервы, ночные рандеву. Не могу успокоить бешеное «тудух-тудух» в груди.

Мои зрачки расширились и, кажется, приняли форму сердечек. В прошлом году в столице была такая мода: незамужние барышни надевали линзы на бал и смотрели на кавалеров «влюблёнными» глазами.

Выглядело по-дурацки.

И теперь по-дурацки выгляжу я, и меня бесит, что ничего не могу с этим поделать.

«Ма-а-а-ать! – осознание бабахнуло по голове сорвавшимся с цепей гонгом. – Моя привязка завершилась. Это занавес. Я теперь, как собачонка, буду хвостиком следовать за ним и любить до гроба. Меня теперь только пожалеть да поплакать о моей горькой судьбине».

Да хрен там! Накося выкуси, как говорят конюхи в моём родовом замке. Я рождена не для того, чтобы страдать.

О методах избегания любви и сосуществовании в одной академии с Эдрианом Дарсом я подумаю завтра. А пока…

– Розочка, я уверена, наша с Кэт маленькая коморка тебе понравится.

«Я буду оберегать тебя», – уже не удивилась я чужой мысли в своей голове.

– Спасибо, моя хорошая, – улыбка далась мне с трудом, потому что мысли возвращались к фигуре ректора. Причём в прямом смысле. Фигура эта, я уверена, влюбила в себя немало девчачьих сердец. И моё, чтоб ему пусто было.

– С кем это вы разговариваете, адептка? – из-за угла вырулила та, про кого я совершенно забыла: прапорщик Элизабет Тули.

Ой, как вовремя!

Я огляделась по сторонам и озвучила очевидное:

– Наверное, с вами?

– Что вы здесь делаете? – недовольное.

– Это личное, – заявила я и продолжила свой путь.

А она что тут делает в столь поздний час? Кроме ректора, здесь больше некого посещать. А значит…

Нет, эта дылда мне не конкурентка, но проучить её очень даже полезно. А уж как приятно…

Пастилка зелья под кодовым названием «лошадиная любовь» слевитировала за шиворот «крошки» Тули.

Вахаха!

Теперь целые сутки она будет видеть реалистичные иллюзии, где одна лошадка делает второй лошадке третью. В общем, как сказали бы ребята, е**сь оно конём! Да простит меня Лорена за сквернословие.

И вот Тули стучится в кабинет, заходит, а дальше…

С меня мигом слетела усталость!

– Добрый вечер… – Тули осеклась. – Командарм Дарс, разрешите обратиться?

– … – ректор что-то устало ответил ей, я не расслышала, пока создавала заклинание прослушки.

– Уже поздно, я увидела свет в вашем окне и подумала, может, вам нужна помощь? – Тули мялась, не смея переступить порог кабинета.

Офигеть! Она, что, клеит его? Да она выше его на полголовы и может посоревноваться с ним в крепости фигуры.

Ох…

– Мне не нужна помощь, можете идти, прапорщик Тули, – вежливо ответили ей.

– Позвольте приготовить вам чай? – уй, липучка! Ну, кто ж так мужика клеит? Неумёха!

– Я сам в состоянии заварить себе чай, спасибо, – с нотками раздражения ответил ей ректор.

– Простите, – Тули явно не собиралась уходить. – Я пришла доложить, что обход территории не выявил нарушений. Всё спокойно.

– Благодарю. Свободны.

– А может…

Тут я поняла, что кое-кому ничего не светит. Зря она стелется ковриком у его ног.

Нет, мне «крошку» Тули не жаль. Ибо звание званием, а человеком ты быть обязан, даже в отношении абитуриентов.

– Розочка, планы меняются. Чую, сейчас что-то будет! – шепнула я и коварно потёрла ладони. – Месть – блюдо, которое подаётся холодным и в самый важный момент, – сказала самой себе. – Ну, а хули, Тули, ты ожидала? Со мной шутки плохи.

Ждать пришлось минуты две-три. Мы с Розочкой и Дарси-Барсиком притаились за углом, чтобы драпануть, как только я дам команду. Я предусмотрительно надела на себя мантию-невидимку и укрыла своего фамильяра.

– О, богиня, что здесь делают кони? – воскликнула Тули.

«Ой, ну, типа ты не видишь, что они делают!» – позлорадствовала я.

– С вами всё в порядке, прапорщик?

– Вы… Вы не видите? Они же… Они же испортят ваш кабинет!

– Кто?

– Лошади! О, богиня, какое непотребство! – из уст Тули это прозвучало так… так потешно, что я согнулась от смеха и едва не выронила Дарси из рук.

– Что конкретно вы видите? – поинтересовался ректор.

– Лошадей!

– И что они делают в данный момент?

– Ы-ы-ы… Они т… Это… То самое!

– Всё ясно. Успокойтесь, прапорщик, – и как у него только выдержки хватило не заржать? – Здесь, кроме меня и вас, никого нет. Это иллюзия. Странно, что видите её только вы.

– Иллю… зия? – голос Тули дрожал.

Знание, что это ненастоящие лошади, не спасает от их видения и слышания. Так что, засыпая, наша «крошка» будет считать не овец, а телодвижения возбуждённого жеребца и глухие шлепки.

Красота!

И тут вдруг ректор изрёк:

– На вас целенаправленно наложили магию иллюзий. Прапорщик Тули, вспомните, с кем последним вы контактировали или, возможно, вступали в конфликт?

– С адепткой Ферб! – без раздумий и со злостью выдала та.

Чёрт! Тикаем! Тикаем отсюда!

Глава 6. Нежданчик

Лидия

Нежная душа Кэт не выдержала сногсшибательной красоты моей Розочки. Моя подруга сначала потеряла сознание, а потом дар речи, поэтому пришлось в срочном порядке дать ей пастилку веселящего зелья и уже от этого плясать. Я бы дала ей что-то более подходящее, но, как назло, снотворное закончилось, а успокоительного в моей барсетке не водилось.

Результат не заставил себя ждать, но вышло всё же не так, как я предполагала. В Катарине проснулась альтернативная личность, антипод оригинальной.

– Ой, а она может покатать меня на лапке, как на качельке? – очень даже навязчиво поинтересовалась подруга, стреляя глазками в сторону Розочки.

Я закатила глаза. За последние полчаса Кэт порывалась науськать Розочку на прапорщика Тули, на Шиару и скооперировать паучиху с сэром Гамильтоном, чтобы та пугала адептов, а привидение питалось их эмоциями. Это ж сколько «подпитки» будет, если вся академия в ужасе побежит от монстра? Может, сэр Гамильтон и вовсе оживёт?

Нет. Такому стрессу я свою прекрасную Розочку не подвергну. Мало ли на неё объявят охоту? Я ещё до сих пор толком не разобралась, кто она такая и почему оберегает меня.

– Ну, Ли-ди-я-я-я-я… – простонала в край невменяемая подруга, назвав меня настоящим именем.

– Я Лия.

– Ли-и-ия! Ну, пусть она покатает меня! У неё же восемь ног! Даже если одна сломается…

Ни за что больше не дам ей веселящее зелье! Вот никогда и ни при каких обстоятельствах! Это не моя Кэт, а какая-то приставучая пьянчушка.

– Найди мне парня, а? – выдала она. – Я тоже хочу любви! Хочу как ты!

– Вот завтра с утра пойдём на тренировку и выберем тебе парня.

– Правда? – запрыгала она. – А-а-а! У меня появится парень! Слушай, а отдай мне Лессара, а? Тебе же всё равно с ним никак, а мне он нравится.

В сердце неприятно кольнуло.

Вот так открытие… Этот день всё-таки решил добить меня. Не падением в колодец и допросом у ректора, так признанием подруги.

– Давай завтра ты подойдёшь и поговоришь с ним об этом? – предложила я ей, понимая, что с одурманенной Кэт разговаривать бесполезно.

– Эй, не-е-ет! Я знаю, что завтра эта хитрая штучка, которую ты мне дала, перестанет действовать. Пойдём лучше сейчас? Или я одна схожу!

– Ты не знаешь, где его комната.

– Не беда. Я постучусь во все.

Тут я с Кэт не согласилась – беда. В головушке.

Меня неприятно удивило, что Катарине, оказывается, понравился Лессар. Я-то думала, что у нас разные вкусы на парней.

– И давно у тебя к нему чувства? – поинтересовалась я.

– Сегодня я поняла, что готова помочь ему пережить расставание с тобой!

Ох, тяжёлый случай. Похоже, Кэт из тех, кто в эмоциональном плане взрослеет медленно.

– Катарина, милая моя, а тебя не смущает, что мы пока ещё не до конца расстались?

– М?

– Ритуал проверки проведут завтра, а до этого времени я официально являюсь девушкой Лессара. Ты уверена, что хочешь бросить мне вызов как соперница?

Кэт неуверенно засмеялась, затем пискнула:

– Ой, ну чего ты? Я же думала, что у вас уже всё и ты не против…

– Против. Уводить чужих парней – это табу, – я уже откровенно клевала носом и как-то незаметно для себя отрубилась, едва сняв с себя форму.

В полудрёме до меня донеслось:

– Можно, если втихаря и осторожно, – а дальше тишина. Сон окончательно поглотил меня.

В этот вечер и ночь ни ректор, ни одурманенная «лошадиной любовью» Тули не явились по мою душу.

Не то чтобы я выспалась, но…

Догадайтесь!

Кое-кто забыл надеть артефакт безопасного сна. Именно в эту ночь. Именно после встречи с НИМ.

Тёмно-серая комната встретила меня привычно унылой обстановкой и шершавыми стенами, пропитанными гремучей смесью эмоций.

Поначалу я была в комнате одна, и моим первым порывом было уйти, а затем… любопытство пересилило.

Для женщины, навеки запечатлённой на конкретном мужчине, самый животрепещущий вопрос: любит ли он?

Ну, а меня волновало, любит ли он меня больше, чем я его? Ибо страдать от безответной любви – не мой вариант.

Однако, когда середина комнаты замерцала, являя мне массивную фигуру ректора, я едва не призвала пробуждение. Испугалась, не зная, о чём с ним говорить. В голове не укладывалось, что Наир, с которым мы каким-то чудом нашли общий язык, на самом деле грубиян Эдриан Дарс.

– Дарси… – мне показалось или его пошатнуло?

– Здравствуй… – я чуть не добавила «те» к своему приветствию, но вовремя сообразила, что этим выдала бы себя, ведь здесь, во сне, мы на «ты».

– Помоги мне, Дарси. Я схожу с ума, – он шагнул ко мне, а я вздрогнула всем телом, потому что, несмотря на потёмки, я чётко видела черты его лица.

О, богиня! Неужели он меня тоже сейчас увидит?!

___________________

***

Господин Дарс, которого, я теперь уже точно знала, зовут не Наиром, заметил мой резкий жест.

– Нет, пожалуйста, не уходи! – торопливо произнёс, остановившись в паре шагов от меня.

Судя по отсутствию шока на его лице, меня он видел всё так же расплывчато.

Фух!

– Хорошо, я останусь, – собственно, чего мне теперь терять? Худшее, как говорится, уже произошло, привязка состоялась.

– Знаешь, так тяжело поверить, что ты лишь плод моего воображения.

Э, мужик?! Я, конечно, в каком-то смысле плод, но уж точно не твоего воображения! Что за дела-то? Мне надо, чтобы ты меня любил, а не считал призраком!

– А вот сейчас было обидно, – призналась ему.

– Ты слишком идеальна, чтобы быть настоящей.

– Это чуть приятнее, но тоже как-то не айс, – поморщилась, хотя он вряд ли заметил. – И с чего это ты решил записать меня в тульпы¹?

– Ты назвалась именем Дарси. Не знаю, твоё это имя или нет, но оно подозрительно созвучно с моей фамилией.

– М-м-м… Как интересно! И какая у тебя фамилия?

– А ты не знаешь?

– Тульпа должна знать всё, что знает её создатель? – с иронией парировала я.

– Дарс. Без аристократической приставки «де».

– Из того, что ты не стесняешься своего незнатного происхождения, могу сделать вывод, что ты дослужился до значимого положения в обществе, – изрекла логичное.

Мой собеседник сдержанно кивнул.

– Можно к тебе прикоснуться? – вот, ни за что бы не поверила, что хамло ректор способен на такие трепетные интонации!

– Можно, если осторожно, – ответила я, припомнив слова, услышанные мной в момент засыпания.

Интересно, к чему Кэт сказала их? Как бы не пришлось её вытаскивать с очередной передряги. Но это потом. А сейчас…

Мне на плечи легли горячие тяжёлые ладони… ректора! И я снова вздрогнула. Как ему потом в глаза-то смотреть?

– Почему боишься? Я тебе неприятен?

Он шутит?! Меня дичайше к нему тянет, прямо до пульсации в межножье. А-а-а! Только вот по этому лицу я уже раз этак дцать мечтала треснуть!

– Борюсь с собой, чтобы не… – и тут я осеклась, едва не произнеся «наброситься на тебя». Ибо это кошмар – бросаться на мужчину первой. Я обещала себе не превращаться в «липучку – медяк за штучку».

– «Не» что?

– Не подколоть тебя, чтобы не разводил тут драму.

Наир, который не Наир, ухмыльнулся.

– Значит, это не из-за неприязни, – ладони перетекли с плеч на талию. – Богиня, как же я по тебе скучал… – он со стоном выдохнул, опустился передо мной на колени и уткнулся лицом мне в живот. – Девочка моя… Каждая ночь длится невыносимо долго в ожидании тебя.

– Тебя каждую ночь закидывает в эту комнату?

– Да.

– Почему?

– Хотел бы я знать.

Я опустилась на пол рядом с ним. Он продолжил:

– С тех пор как я начал принимать новое зелье против тьмы, во сне я попадаю сюда и вижу тебя, ну, или твоего фантома.

– Да уж, поистине наказание, – усмехнулась я.

– Сегодня мне повезло. Кстати! – он резко напрягся. – Ты знакома с Лией Ферб?

Оп-оп. Кажется, жареным запахло…

Включаем дурочку!

– О, ты познакомился с девушкой? Тебе она нравится? – и заглядываю ему в глаза преданно-преданно.

– Дарси… – что, неужели не запал на меня настоящую?

– С чего ты взял, что я знакома с этой… Ли… как её там?

– Потому что твоё имя… И она наполовину эльфийка… – он замялся. – Забудь. Я просто подумал, что вы могли быть знакомы. Она начинающий зельевар, а ты упоминала, что тоже прибегала к услугам… В общем, не бери в голову.

Мда. Дружочек, у тебя в академии пара сотен этих самых зальеваров, из которых примерно сорок – девушки, а ты вспомнил именно про Лию Ферб? С чего прекрасная ушастая Дарси должна знать какую-то там полукровку из Северной академии?

– Мне начать ревновать?

– Ты – моё всё, Дарси. Только ты.

И меня поцеловали так умопомрачительно, что… собственно, мой ум померк и окружающее нас пространство заодно. Да, непривычно было целовать ректора в губы, но проблему решили закрытые глаза и дурь в голове.

Я как-то договорилась с совестью, что этой ночью я – не Лия, а Наир – не Эдриан.

Испытавший любовь возжелает её снова, поэтому пойдёт на любые уловки, лишь бы заполучить себе дозу кайфа. Вот я и летела на пожар.

Я даже забыла, что почти ненавижу ректора! Этого грубого деспота и мужлана! Ар-р-р, как я зла!

На эмоциях я от души прошлась когтями по его спине, чем только углубила наше безумие, ну, и взаимопроникновение.

Твёрдый неровный пол, импровизированное ложе из нашей одежды и мы, опьянённые страстью, осыпающие друг друга поцелуями, сцепившиеся, словно сплав из двух металлов. Накал в лучших традициях запретных чувств.

Интересно, секс наяву такой же приятный, как во сне? Ведь сейчас мой мозг вроде как фантазирует?

Если да, то я буду заниматься любовью каждую ночь, пока не надоест. В идеале, конечно, заиметь возлюбленного. Куда же без него?

Обо всём этом я думала, любуясь своим мужчиной, который старательно и активно любил меня. Как же красив, чертяка! О, Лорена, у меня оргазм мозга!

И меня абсолютно устраивало, что разговорам мы предпочли иное занятие.

Мне было приятно во всех местах, где он меня касался. Кожа отзывалась на контакт взволнованными мурашками, отправляя сигнал в и без того одурманенный эйфорией мозг.

И в эту ночь моим телом владели долго то в бешеном темпе, то томительно медленно, позволяя мне обмякнуть и отдышаться.

Под конец я напоминала взмокшую тряпичную куклу, а Наир был по-прежнему свеж, как бутон розы с сексуальными капельками росы на коже.

– Ты настоящий жеребец! – одарила я его комплиментом.

Тут мой мужчина, откинувшись на обе лопатки, заржал. Не как конь, конечно, но близко.

– Ты чего?

– Сегодня на мою сотрудницу наложили иллюзию, и она теперь всюду видит сношающихся коней, – поведал Наир.

– Э-э… – я изобразила удивление. – Видимо, кто-то её очень «любит». И какие же у тебя отношения с этой сотрудницей?

– Ревнуешь? – мой возлюбленный просиял.

– Ну, она же там, с тобой, материальная, а я здесь…

– Дарси, каждая наша встреча даёт мне силы вставать по утрам и веру, что мы увидимся снова. Моя прекрасная Дарси… Скажи, ты, правда, не плод моего воображения?

Вместо горячих заверений, что я – не причуда больного мозга, поинтересовалась у него:

– Ты знал, что в Лорендейле практикуются публичные учебно-показательные бои для всех юношей?

– Нет.

– Теперь знаешь.

– А ты знала, что единственная раса, которая не может заразиться тьмой, – это демоны? – последовал ответный вопрос.

– Какая ирония судьбы! – воскликнула я. – Тебе жаль, что я не демоница, да?

– Ты прекрасна такой, какая есть. Просто… Это эгоистично, но я не могу не мечтать о встрече с тобой. Наверное, это хорошо, что ты недосягаема, и наша встреча невозможна.

– А если возможна? Вдруг ты встретишь меня и не узнаешь? Любовь-судьба обычно притягивает половинок друг к другу.

– Узнаю.

– Как?

– Почувствую.

«Ну-ну, – усмехнулась я про себя. – Так почувствовал, что норовишь наградить меня всевозможными наказаниями!»

Тут мои мозги начали потихоньку включаться, и я оделась, готовясь проснуться в своей кровати.

– Прости меня, Дарси. Прости, что я недостоин тебя. Я продолжу искать выход, но…

– Помимо тьмы есть ещё какое-то «недостоинство»?

– Нет. Но и этого более чем достаточно. Ты знаешь, больше всего меня страшит, что твоя боль будет подобна моей. Любить без возможности по-настоящему обнять тебя – это мучение. Я думал, ты больше не появишься в моих снах, и, видит богиня, так было бы лучше для тебя.

– Увы, – я пожала плечами. Бояться мне больше нечего. Всё самое худшее уже случилось. Я попала. – Теперь мне бесполезно скрываться.

– Но как…

– О, я уверена, что судьба ещё подкинет нам с тобой приключений!

– Погоди, Дарси. Ты говорила про привязку…

– Мне уже поздно прятаться от тебя. Поэтому я здесь, – вообще-то не поэтому, а потому что забыла надеть артефакт перед сном, но суть та же.

– Выходит, я сломал тебе жизнь?

– Ещё нет. Так что не облажайся. Я в тебя верю.

– Мне нужен твой адрес, Дарси. Скажи, как тебя найти?

Глава 7. Бэд трип

Мой побег из сна был стремителен.

Стоило открыть глаза, как я заподозрила неладное у нас в комнате.

– Розочка, а где Кэт? – спросила я, разглядев в тусклом оранжевом свете ночника, что кровать подруги пуста.

«Лессар», – прозвучал ответ в моей голове.

Я никогда раньше не одевалась с такой скоростью. Брюки, рубашка, сапоги – и я стрелой вылетаю в коридор и несусь, перепрыгивая через четыре ступеньки, на мужской этаж, не замечая, как прозрачной тенью по стенам и потолку за мной следует Розочка.

Сонные постовые, которым до смены караула осталось совсем ничего, пропустили меня без разговоров, и я долетела до заветной двери.

Стандартное заклинание отпирания замков и…

Мне захотелось развидеть картину, которая открылась взору.

Здесь свет горел, беззастенчиво являя оторопевшей мне и просочившейся по потолку Розочке ложе греха.

Соседа Лессара снова не было на месте. Уж не он ли клевал носом в ночном карауле?

Женская и мужская форма небрежными кучками брошена на пол, а в кровати два крепко спящих и абсолютно голых тела. До боли знакомых тела!

Я трижды демонстративно постучала по уже открытой двери – никоторый не пошевелился. И если Катарина после веселящего зелья могла отрубиться наглухо, то Лессар…

Как он мог, чёрт возьми?

Даже учитывая то, что мне самой сегодня ночью напрочь снесло крышу. Но это уже мой, тайный, грех, с ним я разберусь сама.

Лессар знал, что Катарина невинна и что она моя самая близкая подруга!

– Сам откроешь глаза или мне подвесить тебя за яйца?

Лессар убрал руку с талии спящей у него под боком Кэт и наткнулся на мой пылающий гневом взгляд.

– Что за… – его глаза в ужасе расширились, он дёрнулся, чтобы соскочить с кровати, но одеяло было одно на двоих, поэтому Лессар остался там, где был, и произнёс типичную фразу всех изменщиков: – Это не то, что ты подумала!

– Даже знать ничего не хочу, – сквозь зубы процедила я и, преодолев желание сбежать из колыбели разврата, вошла внутрь, подобрала одежду подруги и принялась будить последнюю: – Кэт, подъём!

Подруга никак не отреагировала, поэтому я, бросив Лессару: «Отвернись», – и скинув с Катарины край одеяла, принялась её одевать.

– Лия, я клянусь, что не знаю, как она здесь оказалась! – пытался оправдаться тот, кого я только что вычеркнула из списка дорогих мне людей. – Я вчера принял дурманящее зелье, чтобы отвлечься от убивающих меня мыслей. Я бы ни за что…

На простыне обнаружилась кровь.

Ещё один убийственный взгляд на Лессара, и он пришибленно простонал что-то невнятное, опустив голову.

Однако спустя минуту я убедилась: кровь текла из пальца, варварски прокушенного зубами. Нетрудно догадаться, чьими.

«Н-ну, Кэт! Кое-кому будет очень – очень! – стыдно», – подумала я.

– Лия, я ни за что бы не тронул её. Клянусь! – не слишком уверенно пробормотал Лессар.

Я не стала тратить слова, но про себя понадеялась, что это правда. Кровь на простынь намазана пальцем, ею заляпан в том числе пододеяльник. Конечно, я могу ошибаться, но это всё очень похоже на подстроенную якобы потерю девственности.

Какой кошмар!

Залечивать покусанный палец Катарине я не стала – покажу ей, на что она способна в безголовом состоянии.

Лессар, наконец, обмотал одеяло вокруг бёдер и, перемахнув через ноги Кэт, спрыгнул на пол.

– Лия! – он схватил меня за плечи, а мне… Мне это показалось таким противоестественным! В душе всколыхнулась ярость.

Тут же Лессар отдёрнул руки, как от только что вскипевшего чайника, и отскочил от меня, глядя куда-то выше моей головы.

– Это ещё что за хрень?

– Отвратительные манеры, да, Розочка? – оглянулась я на обретшую видимость паучиху.

«Шурх-шурх-шурх», – согласно пошевелила она челюстями.

– Лия, оно же тебя съест! Отойди сейчас же! Иди ко мне! Мы отправим сигнал тревоги! – Лессар снова попытался сграбастать меня, но получил по лбу паучьей лапой и упал на спину, потеряв при этом одеяло и рассекретив свои причиндалы.

Я даже разглядывать не стала. Насмотрелась за ночь. И вообще… у меня теперь свой свет в окошке, а Лессара я ревную чисто по привычке. Вместе нам не быть. Это очевидно.

– Лия, чёрт возьми, что происходит?!

– Познакомься: это Розочка. Она страж Глаза Хаоса. И мой второй фамильяр.

Лессар вздохнул с облегчением, даже позабыв о ссадине на лбу от удара.

Может, зря я на него злюсь? Он в самом деле боится за меня и не виноват, что Кэт устроила псевдосексуальное представление.

Только на душе отчего-то противно и слова примирения не рождаются.

Пока я одевала подругу, та по-прежнему сладко спала. И, несмотря на то что мне хочется скорее убраться из комнаты бывшего, разбудить подругу нужно здесь, чтобы проследить её реакцию на творящееся безобразие.

– Excitatio! – выкрикнула я простейшее заклинание, и Кэт бодренько вынырнула из сна. Всё время так просыпаться, конечно, вредно, но сегодня у нас исключительный случай.

Моя подруга секунд пять оглядывалась по сторонам, затем вздрогнула, увидев Лессара, сидящего на полу и стыдливо прикрывающего пах одеялом.

– О, богиня… – пискнула она и заревела.

Ага. Вспомнила, значит. Отличненько!

– А теперь ты расскажешь мне в подробностях, как всё было! – не пожалела я её. – И не смей врать, что ничего не помнишь!

– Прости-и-ите…

– Давай с самого начала. Ты сама пришла к нему? Отвечай быстрее. Скоро побудка.

– Да… Я нашла его комнату и постучала. Оказалось не заперто, а Лессар, он… спал, и у меня не получилось его разбудить, – тут Катарину затрясло.

– Дальше!

– Я разделась и раздела его, типа как будто мы… Простите меня, это словно была не я! Я бы ни за что…

Я нетерпеливо выдохнула носом, и Кэт, морща рыданиями лицо, продолжила:

– Ничего не было!

– Кровь из пальца?

– Да… Я сама себя укусила. Лессар всё это время спал, я клянусь.

Интересно живём, однако.

– Идём. Приведёшь себя в порядок, – я мотнула головой в сторону выхода.

Тут встрепенулся Лессар:

– Лия, мы можем поговорить?

– Не сейчас.

– Я подойду во время завтрака, ладно?

Я кивнула, и мы с Кэт покинули комнату Лессара.

О, Лорена! Ну, что за адское утро!

_________________

***

Лидия

Гудок побудки застал нас с Катариной, когда мы шли по коридору женского этажа. Моя подруга схватила в комнате полотенце, смену белья и опрометью бросилась в душ – смывать с себя позор и кровь.

А мне стало совестно.

Знала ли я, что веселящее зелье так подействует на неё? – не совсем. В прошлый раз, когда случилось жаркое рандеву Эмиля и Катарины, я ещё не отработала рецептуру зелья. Точнее, я списала всеобщий бэд трип на недоработки. Но теперь-то всё в порядке! Никто не жаловался.

Видимо, у Катарины особая восприимчивость к компонентам зелья. Ну, и, очевидно, очень и очень сильные психологические блоки, раз в моменты ослабления самоконтроля прорывается её альтер эго.

С этим надо что-то делать. В смысле, не опаивать Кэт зельями, а избавить её от блоков, раскрепостить.

Но этом потом.

Когда Катарина с мокрыми волосами прибежала в комнату, чтобы бросить полотенце и взять верхнюю одежду, лицо у неё было траурно-решительное. Значит, она опять себя накрутила.

– Выкладывай, что задумала, – потребовала я от неё.

– Я заберу документы из академии, – пробормотала она, опустив голову и не глядя мне в глаза.

– Ещё чего!

– Лия, не надо… Я не смогу учиться здесь.

И тут я поняла, что это не тот случай, когда надо на неё давить. Нет, отпускать подругу я вовсе не собиралась, но и действовать прежними методами нельзя.

– Пообещай мне не рубить с плеча и подождать до завтра?

– Ладно.

– Не вини себя. Я понимаю, что это всё зелье. Идём на тренировку.

На полигоне мы разошлись каждая к своей группе, а на построении я поймала взгляд… Угадайте, чей?

Чёрные глазюки ректора буравили меня, а я… Лорена, провалиться бы мне на этом месте!

Я улыбнулась!

Хуже всего, что я поняла это не сразу, потому что перед глазами у меня плясали воспоминания о нашей ночной кувыркательной эквилибристике.

Чтобы подавить улыбку, мне пришлось до слёз прикусить себе язык и переключиться на болевые ощущения. И лишь когда я сделала морду кирпичом, господин Дарс изволил оторвать от меня взгляд и двинуться дальше вдоль выстроившихся в колонны групп.

Фух, блин! Почто же я палюсь? А вдруг он догадался, что я и есть Дарси?

***

Если бы на завтрак вместо каши со сливочным маслом подавали варёные отруби, я бы не заметила. Ибо моё внимание оттянула на себя разнесчастная Кэт, которая при появлении на горизонте Лессара вскочила, подхватила поднос с нетронутой едой и унесла его к сдаче. Мой кузен проводил Катарину мрачным взглядом.

– Кэт не виновата. У неё просто нестандартная реакция на веселящее зелье, – без вступления начала я, машинально ворочая ложкой в тарелке.

– По какому поводу ты дала ей это зелье?

– Мне хотелось разрядить обстановку по случаю появления Розочки.

– Где ты достала паука размером с быка? – прошипел он, подсев на Катаринино место.

– Тебе лучше не знать.

– О, богиня! – на Лессара снизошло озарение. – Лия, только не говори, что ты спускалась в подземелья!

– Хорошо. Не буду. Ты сам это сказал.

Лессар шокированно растёр ладонью лицо.

– И ты дала имя стражу Хаоса?

– Это была любовь с первого взгляда. Правда, Розочка? – я оглянулась на колонну за своей спиной, где затаилась моя невидимая паучиха.

– Она, что, здесь?

– Да.

– Ты с ума сошла? Ты в курсе, чем питаются эти твари? А если она начнёт жрать тут всех подряд?

Я снова обратилась к Розочке:

– Ты голодна, моя хорошая?

«Я не трону адептов», – мысленно ответили мне, и я удовлетворённо кивнула.

– Опасности нет. Я вчера накормила её индюшатиной.

– Всё равно мне это не нравится, – покачал он головой. – Ректор в курсе?

– Нет. И ты не проболтаешься об этом ни единой живой и мёртвой душе.

Но Лессара больше волновали мои отношения со всея нашей альма-матер:

– Зачем он водил тебя к себе в кабинет?

– Чтобы отчитать за несанкционированное проникновение в подвал, – удовлетворила его интерес. Не говорить же, что у нас с ним таинственно-запретная любовь. К тому же господин ректор сам об этом ещё не в курсе.

Эх, сама себе завидую! У меня полный рукав тузов!

– Странно… Он должен был исключить тебя за такое. Ты явно что-то недоговариваешь. О чём я ещё не знаю?

Я пожала плечами.

– Лия!

– Ему понравился мой фамильяр. К тому же я поступила сюда по настоятельной рекомендации профессора де Грасс, которая хорошо знакома с ректором.

– А может, ему понравился не только твой фамильяр? – в голубых глазах Лессара плескалась ревность.

– Заиметь ректора в поклонники? М-м-м… Прекрасный план!

Лессар обиженно опустил взгляд.

– Сегодня в девять вечера я приду к тебе, и мы тайно уйдём порталом ко мне домой, – сообщила ему.

– Уверена, что ритуал нужен?

– Да. Плюс одно секретное действо мне в копилку. Тебе разве не интересно?

– Смотреть, как умирает последняя надежда быть с тобой? – нет.

– Мы должны знать наверняка.

– Ладно, но придётся как-то объяснить всё моему соседу.

Я подумала: жаль, что у меня закончились пастилки снотворного зелья. Оно пришлось бы как нельзя кстати. Увы, варить уже некогда. Треклятое наказание…

– Лессар? Не сердись на Катарину, – напомнила ему ещё раз. – В здравом уме она ни за что даже не подумала бы о подобном.

– Проехали, – отмахнулся он.

***

За партой меня ждал Гарри де Тиммерс. С тех пор как я выказала своё дружелюбие, он стал чуть менее раскованным.

– Ты сегодня какая-то странная, – заметил он.

– Да? Разве?

– Да. То ты счастливо улыбаешься, глядя на ректора, то хмурая после разговора с Лессаром.

– Ерунда. Как у тебя дела?

– Всё так же. Радуюсь, что меня пока не выперли отсюда.

И тут я вспомнила, что как раз сегодня иду порталом домой! А дома у меня… Лекарство для Гарри! Такое вырвиглазно-жёлтое, маленькое, слегка вонючее и о-о-очень таинственное.

Чувствую себя вершительницей судеб. Похоже, так оно и есть.

***

Сегодня настала моя очередь драить палубу, в смысле, отрабатывать наказание поломойкой зала для поединков. А там подпалины, кровь и ошмётки одежды после сегодняшних занятий.

Эта академия точно не рай земной. И занесло же меня…

Как там говорят неисправимые оптимисты? «Если жизнь – сплошная попа, делай ею опа-опа!»

Вот чего мне здесь не хватает, так это танцев и драйва. В Зотовской академии с этим дела обстояли куда лучше.

Ну, а что мне мешает станцевать здесь и сейчас?

– Кавалер Швабра, я принимаю ваше приглашение! – воскликнула я и, ухватив швабру поудобнее, закружилась в танце, попутно подтирая грязь с пола.

Ножку вперёд! Поворот! Перескок и поклон! Поворот назад, прогиб, взмах рукой и снова поворот!

Оу, да-а-а! Во мне столько страсти! Столько чувств, и мне просто жизненно необходимо излить всё это в танце.

Зажигаем!

Уборщица из меня, надо сказать, не ахти, да. Но одну десятую зала я всё-таки кое-как помыла.

– Помочь? – в дверях нарисовался Лессар, с грустной улыбкой следя за моими па.

– Давно любуешься? – я изобразила перед кавалером Шваброй элегантный реверанс.

– Увы, только зашёл. Вижу, к наказаниям ты не привыкла. Давай помогу прибрать зал.

– Ну… – я игриво сделала вид, что задумалась.

И тут опять моё извечное «вдруг»:

– Адепт Мейо, вам мало отработки по чётным дням? – прозвучал по-звериному озлобленный голос ректора.

Он-то здесь что забыл?

Лессар по привычке встал в стойку «смирно», хотя сейчас у него было свободное время, и можно обойтись без формальностей.

– Находиться в зале не запрещено уставом академии, – отрапортовал он чётким ровным голосом.

– Запрещено мешать провинившимся выполнять их работу. Вы свободны, адепт Мейо.

Мой почти бывший парень на долю секунды утратил самообладание, яростно сверкнул глазами и сжал челюсти, но после взял себя в руки и оставил нас с господином Дарсом наедине.

– Вы продолжайте, адептка, продолжайте…

Уверена, кавалер Швабра упал бы в обморок от искрящего в воздухе напряжения, если бы я не держала его мёртвой хваткой.

– Это вы одарили куратора Элизабет Тули непристойной иллюзией?

– Я зельевар, а не иллюзионист, – уклонилась я от ответа.

– Да или нет?

– Послушайте, господин Дарс! Это уже открытое унижение. Я здесь меньше месяца, а вы уже несправедливо обвинили меня в нарушении правил академии, проникновении в подземелья, а теперь ещё и в наложении иллюзии на «крош…» кхм, куратора Тули! А ещё у меня такое чувство, что вы меня преследуете. Меня пугает ваше давление на меня.

– Хотите сказать, что ни по одному из пунктов я не прав? – этот чёрный бугаище безотрывно смотрел на меня, видимо, считывая мою реакцию.

– Именно!

Напрасно он пытался разглядеть в моём лице и жестах свидетельства лжи. Здесь работает профессионал.

А спустя минуту… Вах, с каким торжеством я смотрела в спину покидающего меня ректора!

Глава 8. Благодетельница

Эдриан Дарс

Утром после сумасбродного и до неприличия счастливого сна кружилась голова. Физически всё было в порядке, но мысли пошли вразброд. Эйфория мощной волной слизала здравомыслие.

Дарси больше не прячется от него. Она… Она потрясающая! Всё время ускользает от него, но её загадочность и недоступность лишь подстёгивают к действиям.

В голове пульсировала безумная решительность увидеть её.

Как вдруг… Эдриан увидел адептку Ферб и замер.

Она ответила на его взгляд так, будто его сладкие видения во снах – её рук дело! Точнее, не рук, а изощрённого хулиганского ума.

Девица улыбалась! С фонящим во все стороны чувством собственного превосходства, будто она порождение дьявола, самой тьмы…

Эдриан в очередной раз одёрнул себя и отвёл взгляд. С титаническим трудом.

Почему из всей колонны целителей-второкурсников он видит лишь её, стоящую во втором ряду?

Зачем его внимание каждый раз приковывается к этой отвязной девчонке? Он же любит Дарси, и только её.

А если всё-таки… Дарси – выдумка этой самой Лии? Девчонка явно непростая. Вокруг неё вечно происходят странности.

Что Эдриану известно? Лия хорошо знакома с профессором де Грасс. Лия будущий талантливый зельевар. Профессор де Грасс также знакома с зельеваром, который изобрёл новое, более действенное зелье против тьмы. С этого учебного года зельевар переехал на север, и теперь не приходится открывать портал в другое герцогство, достаточно лишь договориться о встрече в Нортморе.

Сердце пропустило удар.

Каков шанс, что Лия знакома с этим зельеваром? Определённо высокий. Возможно, это её родственник? Поэтому девчонка с такой лёгкостью постигает сложнейшую науку.

Надо проверить, с кем она контактирует и кто её родственники.

***

Обычно в периоды затишья в подземельях Эдриан усердно разгребал документацию, но этим вечером он допил уже третью чашку крепкого горького кофе – и не помогло.

Явно силы Хаоса дёрнули его проверить все академические следилки подряд и найти адептку Ферб. Зачем? Кто бы ему это объяснил…

Лия танцевала. Даже не так: она изящно кружилась по залу со шваброй. Слишком умело и утончённо для простолюдинки.

А ещё… Она это делала вместо того, чтобы отбывать наказание.

Вроде бы нужно добавить ей штрафной отработки, чтобы было не повадно филонить, но… Танец Лии был очарователен.

Говорят, эльфийки – непревзойдённые танцовщицы. Вероятно, кто-то точно так же восхищается грацией и лёгкостью движений Дарси.

Вдруг тьма в груди Эдриана забурлила, грозясь выплеснуться наружу: в зал явился адепт Мейо.

Нутро господина Дарса взбунтовалось против очередного свидания этих двоих! Отчего-то для него жизненно важно отвадить Мейо от адептки Ферб. И ноги сами понесли его устранять неподходящего Лии кавалера.

***

Лидия

Мы с Лессаром не нашли лучшей идеи, чем спрятаться в чулане под лестницей.

Ну, а что? Любопытных соседей нет, из свидетелей только вёдра да швабры. Теснота, конечно, но нам ведь не вальсировать здесь, а всего лишь прыгнуть в портал.

Вышли мы в тускло освещённой гостиной, где меня тут же сграбастала в объятия мама:

– Наконец-то! – кажется, у меня трещат рёбра. – Восемнадцать лет! Моей девочке восемнадцать лет! Ах…

– Ма… – прокряхтела я. – Я не одна.

Меня тут же отпустили и передали в объятия дедушки, с которым я сравнительно давненько не виделась.

– Как похож! – воскликнула мама. – У Лисса когда-то тоже были чёрные волосы…

– Здравствуйте, герцогиня, – поклонился Лессар и представился: – Лессар Мейо.

– Думаю, мне нет смысла представляться, – кокетливо, как она это умеет, дёрнула плечиком мама. – Не будем терять время. Начинайте.

Лессар познакомился с папой и дедулей, а я поймала о-о-очень недовольный и жгуче-ревнивый папин взгляд.

Ну, начинается…

– Ритуал проведём здесь, – сообщил деда. – Лидия, Лессар, подойдите сюда, – он указал на пространство около стеклянного журнального столика.

Мой почти бывший парень выглядел напряжённым и мрачным, а я… мне вдруг стало ясно, что даже если ритуал не покажет опасно близкого родства, нам всё равно не быть вместе.

Всё началось и закончилось мгновенно: протянутые ладони, порезавший их одновременно ритуальный кинжал и незнакомое мне заклинание на эльфийском. Причём язык эльфов я довольно сносно знала, но тут не разобрала и половины слов. Похоже, запомнить с первого раза без шансов. Хорошо, что у меня в кармане записывающий артефакт.

П – предусмотрительность.

Ладонь ощутимо зажгло в месте пореза, чего не бывает при произнесении клятвы, и в воздух взмыли капли нашей с Лессаром крови, слились воедино, а затем с шипением разлетелись в стороны.

– Генетическое родство близко к максимуму. Будь вы чистокровными эльфами, ваш брак не благословил бы ни один храм, – заключил дедушка.

– Спасибо, – кивнула я.

Что ж, оно и к лучшему.

Зато Лессар с трудом удерживал лицо, глядя себе под ноги и не обращая внимания на медленно и болезненно затягивающуюся рану на ладони.

– Лессар, мне нужно поговорить с родителями. Подождёшь меня? – я несмело погладила его по плечу. Он кивнул.

Мама с папой уже о чём-то шипели друг на друга чуть в отдалении.

– Ну что, вы готовы к появлению в нашей семье нового родственника? – поинтересовалась у них и поймала мамину улыбку и папин пропитанный скептицизмом взгляд. – У Лессара из родных только мама, и я бы хотела, чтобы они переехали жить к нам.

– Родство измеряется не только генами, – сердито прошипел папуля.

– Лисс, вот, давай без ревности, а?

– Я видел, как ты на него смотрела. Я сказал: нет!

– Пап, да он вам в сыновья годится, – шёпотом возмутилась я.

– Вот именно! – подтвердила мама и обратилась ко мне: – Не волнуйся, Лидия, сейчас Лисс остынет, ещё раз хорошенько подумает и согласится.

– Ладно. Тогда позову Лессара к вам, вы предложите ему и его маме помощь. А мне срочно нужно в дамскую комнату, – и я воодушевлённо полетела забирать из тайника то, что, вне всяких сомнений, изменит чью-то жизнь.

_______________________

***

Лидия

К моему возвращению в гостиной чаёвничали мама с папой, бабушка с дедушкой и пребывающий в глубоком раздрае Лессар. А к ноге нашего гостя в бесстыдном порыве пристроился Чики-чики!

– Ах ты ж, похотливый кобелина! – я отпихнула пса от Лессара.

– А я говорила, что нужно его кастрировать! – вставила свои пять медяков мама, которой страсть как хотелось непринуждённо поболтать, от неё прям веяло гостеприимством и немного придурью, из чего я сделала вывод, что кое-кто распивал винишко перед нашим прибытием. То-то мама чересчур весёлая.

– Мам, не начинай, – я мысленно закатила глаза. – О чём вы договорились, пока меня не было?

Я стянула со стола пару завёрнутых в золотую фольгу круглых конфеток, развернула одну и сунула в рот.

«М-м-м! Вкусно! – мысленно воскликнула я и словила инсайт: – Вторая конфета мне пригодится!»

– В следующие выходные нас с мамой пригласили сюда для более обстоятельной беседы, – ответил Лессар, сидя с полной чашкой в руках. Держал он горячий сосуд обеими ладонями, совершенно не по-аристократически.

И я поняла: надо вытаскивать кузена обратно в привычную ему атмосферу. Хватит с него стресса.

– Нам пора, – сообщила я, сунув в карман несъеденную конфету. – Завтра ранняя побудка, а надо ещё подготовиться ко сну.

– Лидия! – возмутилась мама. – Ты же совсем нисколько с нами не побыла! Как же так?

Папуля что-то шепнул маме, та глянула на гостя слегка затуманенным взглядом, что означало переход на магическое зрение, затем кивнула и сказала:

– Что ж, я всё понимаю. Идите.

Попрощались мы за минуту, и вот, под нашими ногами прогремели вёдра чулана.

Я зажгла светлячок и посмотрела на Лессара.

– Ну, вот и всё, – произнесла и поняла, как сухо это прозвучало.

Он рвано и шумно выдохнул, а по щекам у него потекли слёзы.

Порыв – и я обнимаю того, кто стал мне дорог и близок.

– Я хочу, чтобы ты был в моей жизни. Хочу проводить с тобой время и делиться тайнами. Лессар, я тебя умоляю, не исчезай…

– Я тебя люблю. Ты ведь знаешь?

– Знаю. А я тебя. И я не готова тебя потерять.

– Первое время мне будет тяжело видеться с тобой. Думаю, нам лучше свести к минимуму наше общение в ближайшие пару недель, – вынес он вердикт.

Дистанцирование – это всегда смерть отношениям.

– Пожалуйста, не отдаляйся…

Всхлип. Его.

– Лия… Я знаю, что ты отпустила меня. Отпустила ещё в тот день, когда узнала о нашем родстве. Признаюсь, мне больно оттого, как легко тебе это удалось. Твои чувства ко мне изначально не были любовью к мужчине.

Это так. Не отрицаю. Но вслух не произнесу. Ни за что.

Пока пила зелье равнодушия, чтобы заглушить чувства к Наиру, я испытывала влечение к Лессару, но теперь… Он прав, я вполне удовлетворюсь братско-сестринскими отношениями с ним.

– Уверена, ты полюбишь другую девушку, – попыталась приободрить его, но вышло как-то не очень.

– Другую?! – да уж, последнее, о чём он сейчас способен думать, – это гипотетическая новая возлюбленная.

– Лессар, это не любовь-судьба. Ты ещё встретишь настоящую любовь.

– А что если она? – горько ухмыльнулся он.

– Нет. Любовь-судьба – явление природное, она не может быть противоестественной. К тому же, в твоей ауре другие цвета. Поверь мне, я знаю… – взболтнула и поняла, что зря.

– Знаешь? Откуда? – он отстранился и пристально посмотрел на меня. – Ты же не…

– Да, – поникла головой я.

– Но твоя аура… – и тут до него дошло: – У тебя артефакт, скрывающий ауру! А я-то думал, почему в ней нет цвета влюблённости.

Кивнула, подтверждая его слова.

– Кто счастливчик?

– Не уверена, что тебе стоит об этом знать…

– Даже так?

– Прости.

– Боишься сделать мне ещё больнее? Значит, я его знаю?

«Какие верные вопросы он задаёт…» – подумалось мне.

И тут я поняла, что пытливый ум Лессара догадается, кто мой избранник. Поэтому нужно сказать, чтобы не потерять доверие дорогого мне человека. Он должен быть рядом со мной хотя бы в качестве брата!

– Хорошо. Я скажу. Но пообещай мне, что ты не раскроешь эту тайну ни одной живой или мёртвой душе.

Лессар привычным движением достал кинжал из голенища сапога и принёс клятву.

И я решилась:

– Это ректор.

От меня отшатнулись, как от чумной:

– Плохая шутка.

– Это правда, Лессар. Это гадкая, до конца не принятая мной правда, – теперь я едва сдерживалась, чтобы не зареветь.

– Он знает?

Я помотала головой.

– Тогда ты в ещё большей заднице, чем я. Моё сочувствие.

– Теперь, когда всё раскрылось, я прошу тебя не исчезать из моей жизни. Ты мне нужен, Лессар, и я по-прежнему люблю тебя.

– Ты уверена, что у тебя именно любовь-судьба?

– Увы. Это подтвердил мой папа, он же достал мне артефакт.

– Тогда почему ты согласилась встречаться со мной?

– Я только вчера узнала, что это он.

– Погоди, но скрыватель ауры на тебе с момента поступления?

– Да. Дело в том, что… Там всё сложно. Я не знала, на ком именно запечатлелась.

– И поступила сюда специально, чтобы узнать?

– Нет. Я не знала наверняка, что он здесь.

– Как ты могла влюбиться, если не знала, в кого?

– Он мне снился.

– Оу… А ты ему?

– И я ему, – призналась, но подумала, что не хочу развивать эту тему. – Давай не будем об этом. Мне срочно нужно увидеть Гарри.

– А его-то зачем?

– Это секрет! Узнаешь, когда получится. Отвернись, – попросила его, а сама сняла стазис с маленькой коробочки с таинственным зельем, развернула круглую конфетину, проделала в ней дырочку зубочисткой, зачерпнула жёлтой чудо-субстанции и крохотную частичку поместила в конфету так, что и не заметишь, что с конфетой что-то не так. Осталось только завернуть импровизированную пилюлю от злой судьбы обратно в золотую фольгу…

Готово!

На всё про всё у меня ушла минута, и мы с Лессаром вывалились из чулана.

Я летела вверх по лестнице будто на крыльях ангела, а по мужскому коридору навстречу мне так же летел Гарри – голый и потрясающий… Кхм, потрясающий своей дубинкой в золотистых кудряшках.

– Не смотри, – Лессар привычным движением закрыл мне глаза рукой, но вспомнил, что мы уже не вместе, и убрал руку. – Прости, – и он преградил путь орущему Гарри.

– Можешь притащить его к себе? – перекрикивая безумные вопли лунатика, спросила я.

Лессар кивнул и повёл Гарри в нужном направлении.

В комнате мой пациент быстро пришёл в себя и, увидев меня, по шею закутался в одеяло.

– Гарри, помнишь, ты говорил, что снять проклятье можешь только ты? – спросила у него.

– Не могу. У меня не хватит сил, – напомнил он.

– Что если есть средство, которое поможет тебе без последствий избавиться от гадости, которую на тебя навесили?

– Какое?

– Если поклянёшься сохранить тайну, скажу.

Мой одногруппник кивнул, и Лессар любезно предоставил ему ритуальный кинжал.

После клятвы радостная я принесла Гарри стакан воды и угостила конфетой. Тот съел и даже не спросил, в честь чего угощение.

– Очень вкусно. Спасибо, – поблагодарил он меня. – А что за тайна-то?

Я предвкушающе улыбнулась.

– У меня есть зелье силы. Ограниченная партия, и такого больше нет и не будет. В ближайшие сутки твой резерв увеличится. На сколько, не знаю. Сам увидишь.

– И где же зелье?

– Внутри тебя, – огорошила его. – Советую как можно скорее найти формулировку заклинания, снимающего проклятье.

Гарри всхлипнул. Он сидел, до глубины души шокированный, и добела сжимал в кулаки одеяло.

– Я что-то чувствую… В груди какие-то шевеления и жар. Это оно?

– Оно, – кивнула, подтверждая. Как помню, у папы с дедулей эффект был мгновенный, у бедняги Габриэля тоже.

– Спа… Спасибо… Что ты попросишь взамен?

– Отложенную просьбу о помощи.

– Л-ладно… – он медленно моргал и смотрел куда-то в пустоту перед собой.

– Иди. Подумай, где найти нужное заклинание.

– Оно у меня в голове, Лия. О, богиня, если твоё зелье в самом деле поможет, я твой раб навеки!

Глава 9. Тучи сгущаются

Эдриан Дарс

До ночи господина ректора мучил только один вопрос: что можно делать полтора часа вдвоём в подсобке метр на полтора, заставленной инвентарём?

Нет, пожалуй, было и ещё кое-что, волновавшее Эдриана: почему он, как помешанный, следит за адепткой Ферб, когда на его столе гора неразобранных бумаг высотой с его рост?

Небрежным движением руки он смёл повисшие в воздухе изображения с академических следилок и неимоверным усилием заставил себя переключиться на работу.

Спать он сегодня не ляжет. Может, оно и к лучшему. После того как весь день не выпускал адептку Ферб из поля зрения, ему будет стыдно смотреть в глаза Дарси.

Как же всё запуталось…

Эдриан устало потёр глаза и в пятнадцатый раз вчитался в документ: «Утверждение изменений в учебном плане…»

Лия не должна быть с этим гадким Мейо!

Чёрт… Это нервы. И хроническая усталость.

– Помощь нужна? – в кабинет вошёл Барт, предыдущий ректор Северной академии, известный адептам как проректор Бартоломью де Уолш.

– Спасибо. Ночь длинная. Я справлюсь.

– С тех пор, когда Талиса привезла вас с матерью, я понял, что обрету покой лишь в посмертии. И то не факт.

– Что не даёт тебе покоя сейчас?

– Можешь списать это на старческий маразм, но нутром чую, что что-то происходит.

– Всегда что-то происходит. Это жизнь, – пожал плечами Эдриан.

– Но не всегда это переворачивает твою жизнь.

– Сказал же, я справлюсь, – господину Дарсу никак не хотелось делиться личными переживаниями.

– Послушай, Эдриан, я знаю тебя с детства, и ты мне как сын. Не делай вид, что с тобой всё в порядке.

– Что ты хочешь от меня услышать, Барт?

– Я знаю о проверке. И об изменениях в твоей ауре тоже. Ведь именно они послужили причиной повторной проверки?

– Если ты в курсе, тогда к чему болтовня? – неприветливо бросил Эдриан.

– К тому, что, пока ты загоняешь себя, тебе становится лишь хуже. А если в твоей благонадёжности усомнятся, сам знаешь, что тебя ждёт.

– И что ты предлагаешь?

– Доверить старику бумаги и идти спать.

Эдриан вздохнул и уже без раздражения ответил:

– Посижу ещё немного. Всё равно сейчас не усну, – а сам вспомнил, как «не спал» сегодня во сне.

Дарси… Всё, что ему сейчас надо – это Дарси рядом. Но в сознании ярким факелом горят мысли об адептке Ферб.

Барт прав. Творится какая-то чертовщина.

***

Лидия

Нет, во мне не взыграло тщеславие. Мы с Лессаром отправили Гарри восвояси, и я приступила к следующей задаче:

– Мне нужна твоя помощь кое в чём.

– Говори.

– Если Катарина придёт просить у тебя прощения за вчерашнее, скажи ей, что всё в порядке, что ты уже забыл, что там было, и это вообще ничего особенного – так, пустячок.

– Ты потрясающая девушка, Лия, – грустно улыбнулся мой кузен. – Даже с разбитым сердцем умудряешься думать и заботиться о других.

Ну, допустим, моё сердце пока ещё не разбито, хотя, признаюсь, шансы есть.

– Так что? Ты скажешь ей?

– Не вопрос. Она всего лишь жертва твоего зелья.

– Спасибо! Ну, всё, я побежала отговаривать её от отчисления! – и я выпорхнула из комнаты Лессара.

В коридоре краем глаза я заметила невидимую Розочку. В смысле, для всех остальных она была невидима, а я её чувствовала.

Паучиха кралась левыми лапками по потолку, а правыми по стене.

– Розочка, как там Кэт?

«У себя. Собирает вещи. Плачет», – получила я мысленный отклик.

– Ох… – только вздохнула я и поторопилась к подруге.

В комнате меня встретил встревоженный Дарси, которого у меня до сих пор язык не поворачивался называть Барсиком, и заплаканная Катарина.

– Как ты? – спросила у неё, хотя и так видно, что Кэт в полном раздрае.

Она шмыгнула носом и поглядела на меня покрасневшими глазами, где белок превратился в краснок.

– Сегодня после пар написала заявление на отчисление, сдала учебники и поставила печати в обходном листе. Завтра заберу документы и отправлю папе магвестник, чтобы забрал меня.

– Оперативно, – подивилась я её решимости.

– Я всё думала, откуда во мне это? Ведь эта личность – тоже я…

– Это тема для долгих рассуждений и работы над собой, – ответила я.

– Дома у меня будет уйма времени.

– Неужели ты бросишь все достижения и не объяснишься с Лессаром? – зашла я издалека.

– Мне стыдно показываться ему на глаза…

– Понимаю, – кивнула. – Но, зная тебя, скажу точно: ты никогда не простишь себе трусости. Так что, прошу тебя как друг, завтра подойди к Лессару? Знаю, сложно, но после тебе станет легче.

Кэт кивнула.

– Где ты была весь день? – перевела она тему.

– Окончательно разбивала сердце Лессара.

– Ритуал выдал отказ?

– Ага.

– Жаль… И тут ещё я…

– Уверена, всё к лучшему, и мы останемся хорошими друзьями. К тому же общие тайны объединяют.

– А вдруг Лессар завтра пошлёт меня куда подальше? Лучше я ничего не буду ему говорить…

– Он, по-твоему, дурак и не понимает, что ты была под зельем? Расслабься! Лучше радуйся, что инцидент останется между нами тремя, – я подавила зевок. – Что-то я устала за день. Давай спать? – и я, раздевшись и надев на шею амулет безопасного сна, залезла под одеяло. Не каждый же день баловать Наира-Эдриана своим появлением. Пусть ещё потоскует по мне.

______________________

***

Утром после завтрака Кэт побежала в библиотеку за учебниками. Сама. Без уговоров и ультиматумов. Ну, почти.

Дело в том, что Розочка подарила Катарине умопомрачительно красивую серебристую шаль собственного изготовления. Натурпродукт из паутины: не горит, не линяет и не теряет форму. В общем, лакшери эксклюзив. Поистине императорский подарок, от которого нельзя отказаться.

Этого хватило, чтобы покорить сердце моей подруги.

Последней каплей в решении остаться стал Лессар, который рассказал Катарине уморительную историю своего конфуза на первом курсе.

Я тоже с удовольствием послушала, как мой кузен в порыве помыться тёплой водой (ибо сколько можно издеваться над бедными адептами?) пробрался в преподавательскую душевую, перепутав при этом мужскую с женской. По классике жанра его, голенького и намыленного, во всей красе разглядела доцент артефакторики Анту де Карас. Для женщины, которая всю жизнь посвятила науке и только ей, это был шок, а для Лессара – скандал, стоивший ему полугодовой отработки в виде уборки снега с центральной дорожки при академии.

Катарина впечатлилась, покраснев до корней волос, и поняла, что таки-да, ей ещё повезло.

В общем, я выдохнула с облегчением.

Однако тревоги и тут нагнали меня: Гарри не пришёл ни на утреннюю тренировку, ни появился к началу занятий.

– Стеф, а Стеф? – обратилась я к одногруппнику, сидящему спереди. – Ты, случаем, не знаешь, где Гарри?

– Ты что ли не слышала? – усмехнулся тот. – Де Тиммерсу ночью башню снесло, и он разнёс чердачную площадку в жилом корпусе.

– В каком смысле разнёс? – у меня руки похолодели от ужаса.

– В прямом. Аж стена обвалилась. Дырища на улицу, будто здоровенным ядром из катапульты зарядили.

– А сам он?

– В лазарете. Там какая-то комиссия прибыла. Проверяют, псих он или не псих.

– Ясно. Спасибо.

Всю первую пару я думала лишь о Гарри: не навредила ли я ему своей навязанной помощью? Благими намерениями, как говорится…

Как только прозвенел звонок, я пулей вылетела из аудитории и помчалась в лазарет, где меня встретила дежурная целительница.

– Здравствуйте. Я к Гарри. Как он?

– Его как раз только что продиагностировали. Он завтракает, – с обнадёживающей улыбкой ответила мне эта круглолицая добрая женщина. – Можешь к нему заглянуть. Он во второй палате.

Дважды мне предлагать не пришлось.

Гарри, я лечу к тебе!

Тут передо мной, словно издёвка судьбы, по разные стороны коридора возникли целых две палаты номер два! Да как так-то?

Мне приглянулась левая дверь, и я с широкой улыбкой ворвалась в неё, а там…

«О! Знакомое тельце!» – дурашливо воскликнуло моё подсознание.

На меня воззрились четыре одетых мужика и один по пояс голый.

– Упс, простите-извините, мне сказали, что во второй палате мой… – я лилипутскими шагами попятилась назад, не в силах оторвать взгляд от ректора, в смысле, от его внушительной мускулатуры.

Хорош, чертяка! Сердечко моё сейчас выпрыгнет из груди, вылетит птичкой…

А потом моё любование было прервано жёстким:

– Это двенадцатая палата, адептка Ферб!

– Да-а? – протянула я, нарушив, кажется, все правила поведения академии. Ни честь ему не отдала (хотя тут можно поспорить), ни встала по стойке смирно. Кошмар!

Дверь открывалась вовнутрь, и на свету мне отчётливо стало видно скромную двойку и дырку от гвоздя слева от неё. Интересно, какому вандалу понадобилось оторвать единицу с номера лазаретской палаты?

Блин. Ну, блин!

– Будьте добры выйти и закрыть дверь, – сквозь зубы процедил мне глава нашей академии.

А я… Я разглядела на его груди чёрную, состоящую из переплетения жутких узоров, татуировку. И ладно бы это был просто рисунок на коже – он двигался! Коварненько так, будто монстр захватывает щупальцами жертву.

– Эт-то что у вас? Оно, что, шевелится? – моё любопытство пересилило страх.

– Вон! – и меня невидимой силой мигом вынесло обратно в коридор, а дверь с хлопком закрылась.

Ну, вообще! Хам!

Зато была в моей ситуации и хорошая новость: в палате напротив точно Гарри. И, памятуя о прошлом опыте, я сначала постучалась, а потом осторожно заглянула.

– Ли-и-ия!!! – вот тут мне были рады!

– Ух, Гарри, как же ты меня напугал! Что случилось? Как ты сюда попал?

– Представляешь, я снял с себя проклятье! – мой сосед сиял от счастья. – Всё! Его больше нет, и я здоров! Комиссия это подтвердила! Я, правда, заработал небольшое магическое истощение и порушил лестничную площадку, но я готов по кирпичику восстановить, что разрушил, и ещё год отстоять на вахте в наказание! Главное, что я свободен, Лия! И всё это благодаря тебе!

– Гарри, у меня нет слов… Я так рада! – растрогалась я.

– Меня, кстати, уже отпустили, и я могу вернуться к занятиям, только переоденусь и заберу вещи в комнате. Ночью вообще пришлось сидеть в палате для буйных: там мягкие стены и стоят блокираторы магии.

– Бедняжка…

– Это всё ерунда по сравнению со свободой, которую ты мне подарила. И силой… Учёные занесли мой случай в реестр. Уровень моей магии вырос в десять раз. В десять! И это от одной конфеты…

– Ты же им не говорил про конфету?

– Нет.

– Фух…

– Ну, что, идём?

Я кивнула, но вернуться к учёбе вместе нам так и не удалось:

– Адептка Ферб, постойте, – в коридоре меня караулил ректор, уже успевший надеть белую майку и такую же белоснежную рубашку нараспашку.

Пришлось отпустить Гарри и проследовать за моим персональным мучителем в бывшую палату моего соседа.

– То, что вы увидели…

– Поняла: никому ни слова! – выдала я с волнением.

Да что, блин, такое? Почему меня трясёт в его присутствии?

– Верно. Сейчас вы мне дадите клятву, – и мне протянули ритуальный кинжал.

Пришлось клясться, хотя, как по мне, это было лишним.

Какое-то время мы молча стояли, глядя друг на друга и пережидая, пока отзвенит звонок на пару.

Если я и дальше буду так неадекватить, вся академия увидит, что между нами ядрёная химия, искры и всё такое. Соберись, Лидия! Ты же не лужица, в конце-то концов!

– Без вопросов, пожалуйста, – предупредил он.

Я кивнула. А что мне ещё оставалось?

– В-всё, да? – голос, предатель, подвёл меня в нужный момент, одарив заиканием. – Я на п-пару опаздываю. Профессор Фенек не пускает опоздавших без уважительной причины.

– Идёмте. Я провожу вас.

Он? Меня? Ну, ладно, пусть проводит…

В центральном холле нам попалась группа проклятийников-третьекурсников, спешащих на уличную тренировку, среди которых была испепеляющая меня ненавидящим взглядом Шиара де Бо. Я же не удержалась и тайком показала ей неприличный жест, которому меня научили ребята из нашей конюшни.

Ха-ха! Накося выкуси, Шиара!

_______________________

***

Меня, как овечку, завели в аудиторию зельеварения, предупредили профессора Фенека про Гарри и… и, собственно, всё.

Ну, как всё… У меня зачесалась спина. Просто жуть как. Сначала я старалась не обращать внимания, потом почесала, а после зуд разошёлся по всему моему тылу.

«Проклятье! – выругалась я и тут вдруг меня осенило: а ведь это и есть проклятье. – Н-ну, Шиара! Ты у меня ещё попляшешь! Кто там у тебя сегодня в фаворитах? Лессара я у тебя увела, ректора увела, уведу и твоего следующего избранника! Не всерьёз, конечно, но тебе об этом знать не положено».

Чего не отнимешь у этой зловредной проклятийницы, так это хорошего вкуса на мужчин. Ибо вкусы у нас одинаковые.

Правда, Лессару я бы не желала снова сходиться с этой пигалицей. Чисто по-родственному.

Чесотка прошла сама за пару часов. Проклятье было первоуровневое, то есть безвредное, тут даже к целителю не ходи. Самая подлость таких вот проклятий в том, что ауру наложившего практически невозможно отследить, а снять – и того нереальнее.

В общем, удружила мне гадюка, но я не из тех, кто сдаётся.

Ей ещё отзовётся. Как говорится, не щекочи быка за яйца.

***

На третьей паре, пока мы ждали преподавателя, я услышала слово «посвящение»… И слово это повторялось, переходя из уст в уста.

Грядёт нечто фееричное!

У меня в голове закрутились шестерёнки. Это же… Это же прекрасная возможность заявить о себе, повеселиться и заработать денег!

От одногруппников я узнала, что посвящение первокурсников в адепты состоится в следующую пятницу, то есть через десять дней. О да! За это время я успею наварить мно-о-ого веселящего зелья! Мне даже не нужно будет превращать его в пастилки, чтобы не рассекретить контору, поэтому распродам в пузырьках.

Хотя – поправка! – эксклюзивно для Шиары сделаю пастилку веселительного со слабительным. Бесплатно!

Будем-будем веселиться! День и ночь! День и ночь!

***

Вечером я нагрянула к Лессару в зал для поединков. В отличие от меня, кузен мыл пол старательно, не отвлекаясь на танцевальные па. Ибо кому хочется заработать дополнительную отработку?

– Ку-ку? – обозначила своё присутствие.

– Так и знал, что ты не дашь мне пережить драму в одиночестве, – ухмыльнулся он.

– Отставить страдания! У меня прямо-таки бомбическая идея!

– И?

– Грядёт посвящение!

– И? – продолжал он радовать меня немногословием.

– Помоги мне организовать сбыт веселящего зелья, и мы разбогатеем!

– …сказала мне та, что с младенчества ела из золотых тарелок.

– Ну, не будь букой, – я состроила кислую мину. – Зелье не является ни наркотиком, ни алкоголем, а значит, напрямую не запрещено уставом академии. Зато устроим улётную тусу! Будет классно, отвечаю!

– То есть тебя не пугает такой момент, как побочные действия? Взять, к примеру, Катарину.

– Катарина – это исключительный случай, – ответила я. Ну, ещё Эмиль, но об этом Лессару знать не положено. – Я предлагаю тебе долю. Если откажешься, организую всё сама.

Мой кузен, ну, очень тяжко вздохнул.

– Что надо делать?

– Для начала разрекламируем наш продукт организаторам праздника. У него ведь есть ответственные?

– Оу да… – Лессар загадочно улыбнулся. – В прошлом году за порядком следила прапорщик Тули.

– Да л-л-ладно?!

Ей тоже выдам зелье с пургеном. Шучу, конечно. Хотя…

– В этом году следить за порядком тоже будут кураторы.

– То есть ты не знаешь, кто? У кого можно спросить?

– У Грейтона. А я поинтересуюсь у своего.

– Тогда я иду варить, чтобы к завтрашнему дню у нас были бесплатные пробные склянки. Ты не против, если я позаимствую у тебя кое-что из ингредиентов?

– Не вопрос, – кивнули мне.

– Отлично. Ах, да… Ты в курсе, что Гарри избавился от проклятья?

– Видел его после пар. Очень рад, – улыбнулся Лессар, но как-то грустно.

– Как ты после вчерашнего?

– В норме. Не переживай за меня.

Обычно, когда так говорят, это уже повод для беспокойства. Но я не стала наседать на него. Ему нужно время, чтобы справиться с чувствами и спокойно домыть пол.

***

Эдриан Дарс

Проверка прибыла в Северную академию на три дня раньше срока. А всё из-за выброса магии на лестничной площадке в жилом корпусе.

Из ряда вон выходящий случай: Гарри де Тиммерс, проблемный мальчишка, пытался избавиться от высокоуровневого проклятья и благодаря чуду, не иначе, сумел не просто излечиться, но и повысить свой магический потенциал в десять с лишним раз.

Невероятное событие, на фоне которого как-то померкла печать тьмы на груди Эдриана.

Замеры силы, анализ крови и копание в памяти не выявили ничего предосудительного, и ректора оставили на его посту до следующей проверки.

Нелёгкая снова принесла к нему адептку Ферб, и самообладание снова полетело к чертям.

Притягательная, зараза! До зуда хочется вклиниться в её сознание и прочитать все тайны. Кажется, тогда всё станет простым и понятным.

Увы. Нельзя.

У этой девчонки талант наводить Хаос. Не к ночи будь он упомянут… Хотя через три часа наступит и она.

Эдриан устало вчитывался в недоразобранные вчера документы и фоном думал о Лии, о том, что с её появлением Северная академия утратила дисциплинарную безукоризненность.

Вдруг в дверь постучали. Несмело, по-женски. А значит, это…

– Господин Дарс, можно войти? – в дверях нарисовалась Шиара де Бо. Её имя Эдриану было прекрасно известно в свете событий двухлетней давности. Шиара была одной из его назойливых поклонниц.

Он поймал себя на мысли, что лучше бы это была адептка Ферб.

– Слушаю вас. Только быстро. Я занят.

– Господин Дарс, на вас наложили приворот, и я знаю, кто это сделал.

– С чего вы взяли, что я под приворотом?

– Это всё Лия Ферб! Она самым подлым образом привораживает к себе тех, кто ей понравился! – выпалила Шиара.

– Уверяю вас, что на мне нет приворота. Вы свободны, адептка.

– Есть! Это не простой приворот! Она проворачивает свои грязные делишки с помощью зелий!

– И как бы она опоила меня? – скептично поинтересовался ректор.

– Я не знаю, но, клянусь, эта хитрая га…

– Достаточно! Я вам не помойка, чтобы вываливать на меня мусор из вашей головы! – строго отчитал он девушку. – У факультета проклятий слишком много свободного времени? Велю увеличить нагрузку, чтобы в вашу прелестную головку не лезли всякие глупости. Свободны!

Шиара ушла, а Эдриан упёрся взглядом в закрытую дверь и задумался: а что если…

Бред! Второкурсница, да ещё простолюдинка, не может сотворить скрытый приворот. Тем более, что любит он Дарси, а Лия… к Лие его, надо признаться, тянет. Но приворот… Нет, не может быть, хотя все признаки налицо.

Интересно, это настоящие чувства или навеянные?

Эдриан вскочил с кресла и быстрым шагом направился в лабораторию целителей. Есть у него хороший товарищ, который в курсе дел.

Келтон Гравис, учёный, помешанный на колбочках и изобретении противоядий, нашёлся на рабочем месте. Этот тип и ночевал порой в лаборатории, поэтому запашок от него исходил крепкий.

– Келт, можешь проверить, нет ли на мне приворота?

Очкастый учёный посмотрел на Эдриана, удивлённо подняв кустистые седеющие брови, и будничным тоном ответил:

– Уже проверил. Приворота нет.

– А если это секретный, невидимый приворот?

– Таких не бывает, – Келтон погрузился во взбалтывание колбы со светящейся синей жидкостью.

– Ты уверен?

– Абсолютно.

– Возьми мою кровь на анализ? Проверь на ментальное вмешательство?

– А ты не допускаешь мысли, что влюбился? – без малейшего желания узнать о симпатиях Эдриана спросил Келтон Гравис.

– Я предпочитаю исключить самые нежелательные варианты.

– К сожалению, залезть тебе в голову после сегодняшней ментальной проверки я не могу. Не хочу, чтобы ты повредился умом.

– Проверь кровь.

– Ладно. Подожди минуту. У меня тут непредсказуемая реакция…

В итоге через полчаса ректор сдал целых пять пробирок крови, а ещё через час узнал, что, помимо зелья против тьмы, в его организме есть галлюциноген.

– Так я и думал, что дело не в привороте, – оторвался от проб учёный. – В твоей крови галлюциноген неизвестного происхождения. Концентрация вещества настолько мала, что я не могу определить, какой конкретно это психотроп.

– Погоди-погоди… Но у меня нет галлюцинаций!

– Как я уже сказал, концентрация очень мала, поэтому эффект может проявляться незначительно, в том числе во сне.

Во сне…

– Ясно. Ты уже проверил моё новое зелье против тьмы на состав?

– Проверил. Там психотропов точно нет. Вероятно, галлюциноген ты получаешь каким-то иным способом. Подумай. Может, вспомнишь.

Кажется, теперь самое время стать параноиком. Впрочем, Эдриан уже им является, осталось только углубить степень.

– Спасибо, Келт.

– Всегда пожалуйста.

Шагая по коридорам, Эдриан перебирал всех, с кем контактировал. И пришёл к неутешительным выводам. Первый: Дарси – лишь выдумка, как бы ему ни хотелось верить в обратное. Второй: вся еда, которую он потребляет, приготовлена его мамой. Похоже, родительница задалась целью расшевелить сына.

Расшевелила. Теперь единственный человек, которому он пока ещё доверяет, это он сам.

И третий, последний, вывод: галлюциноген подкинула точно не Лия. Весной, когда Эдриан начал видеть сны, её в академии не было. Лия, хоть и переоценена им, но всё же реальная, в отличие от божественной, идеальной Дарси.

Глава 10. Я тебе нравлюсь! Нравлюсь, я сказала!

Лидия

Всю ночь я варила зелья, чтобы к утру колесо нашего бизнеса закрутилось. Не прилегла, не присела.

Лессар приходил часа на три, помог мне с варкой, а потом ушёл спать, оставив меня фанатично работать над тем, о чём ему знать не положено.

Этой ночью я неожиданно продвинулась в поисках вещества, убивающего тьму напрочь. Порошок дегонии расщепляет молекулы тёмной энергии, превращая их в органический мусор.

Загвоздка в том, что дегония ядовита. Противоядия против неё существуют, но чтобы она подействовала, нужно как минимум полчаса, а съевший её человек умрёт за три минуты.

Как свести к единому знаменателю три минуты и тридцать, я пока не знала. Может, на свежую голову появятся идеи.

В какой-то момент я спиной ощутила чей-то внимательный взгляд.

Резко оглянулась – никого.

Подошла к двери, выглянула на лестничную площадку – тоже пусто.

– Эй, я знаю, что ты здесь! – крикнула я, и мне показалось, что внизу кто-то пошевелился. – Выходи, подлый трус!

Трус, видимо, в самом деле был подлый, потому и не вышел. Ну, а я изнутри закрыла дверь в лабораторию на ключ и вернулась к работе.

А на следующий день…

Парни-боевики, на халяву выпившие моё зелье, устроили весёлые старты на улице. И старты эти получились настолько весёлыми, что я всерьёз обеспокоилась, что мой бизнес погибнет, едва родившись.

И хотела бы я это развидеть, но нет, слишком эпичная картина под названием «снять штаны и бегать» или «чья жёлтая полоска на снегу длиннее».

К счастью, эстафета проходила не на центральной дорожке академии, а на торцевой. Но после того, как к весельчакам присоединились лёгкие на подъём товарищи, вся дорожка окрасилась в жёлтую полоску.

И вот вопрос: кто будет всё это убирать?

Я вернулась в тепло, когда особо отмороженные голышом прыгали в сугробы, оставляя отпечатки «сосисочных ангелов».

Ох, Лорена… Отчего же в этой академии всем так сносит башни от моего зелья?

***

Попой чую, что вокруг меня закручивается что-то этакое, судьбоносное. Я, конечно, под защитой Розочки и Дарси, но… фиг его знает. Люблю сюрпризы, но при условии, что они приятные.

На лекции профессора Грю Фенека мне в сознание врезались слова: «Данную субстанцию выпаривают методом Старгера. До недавнего времени этот метод был засекречен, но вам повезло: в прошлом году патент рассекретили, сочтя его пользу достойной обнародования».

Секретный патент!

Божечки, да! Это то, что увековечится в истории с моим именем, при этом не навредив людям. Есть, правда, одно «но»: придётся назвать поддельное имя, но я легко заменю его на настоящее, когда окончу академию.

После занятия у меня состоялся приватный разговор с моим любимым старичком-толстячком.

– Я хочу запатентовать своё изобретение, засекретив его при этом.

– Вы уверены, Лия? Какой в этом смысл? Ваше имя и патент останутся в тени, несмотря на ваши заслуги в области науки.

– Меня устраивает такой расклад, – уверенно заявила я.

«К тому же если ещё один светлый ум додумается до такого, запатентовать изобретение он уже не сможет, потому что это моя заслуга!» – но вслух я этого не произнесла.

– Что ж, даже не сомневался в вашей преданности науке, – кивнул явно довольный профессор. – Я подам заявку на секретный патент. Вам предстоит продемонстрировать процесс приготовления быстровпитывающегося зелья перед комиссией из трёх человек: буду я, Келтон Гравис и представитель императорской научной палаты.

– Ректора точно не будет?

– Абсолютно. Он не член сообщества зельеваров. Более того, все, кто узнает о патенте, дадут клятву о неразглашении.

Фух! Пронесло!

– Благодарю вас, – просияла я, даже не подозревая, что стою в шаге от ядрёного палева.

***

После того как день провела на бодрящих пастилках, исчерпав их запас, сон ко мне пришёл отнюдь не бодрый.

Угадайте, кто забыл надеть артефакт безопасного сна?

В сон Эдриан пришёл, но на меня посмотрел лишь украдкой, и столько неприязни было в этом взгляде, что у меня защемило в груди.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Тульпа – паранормальное существо или объект, созданное с помощью силы мысли.

Вернуться