Софи Анри
Горячий шоколад в зимнюю ночь

Посвящается всем, кто находится в поисках себя. Не бойтесь ошибаться и верьте в свою мечту.

© Софи Анри, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Плейлист

Wicked game – HIM

This year’s love – David Gray

Back in black – AC/DC

Aerials – System of a down

Bad romance – Jay Smith (cover)

They don’t care about us – Saliva (cover)

My demons – Starset

Глава 1

Тина

Сентябрьское солнце, поднявшееся высоко над домами, слепило глаза. Пот стекал по лбу и собирался над бровями. Я провела по лицу тыльной стороной ладони, стирая влагу, и ускорилась. Легкие горели, но я продолжала медленно вдыхать через нос и выдыхать через рот.

Утренняя пробежка – ежедневный ритуал, который с пятнадцати лет был частью моей жизни. Без исключений. Дождь, ветер, мороз, жара, высокая температура, плохое настроение – все это не являлось причинами, чтобы пропустить ее.

Как и возвращение бойфренда после трехмесячной стажировки в Европе.

Я не виделась с Джоном полгода.

Я понимала, что нам будет сложно поддерживать отношения на расстоянии, когда он поступил в университет в Нью-Йорке, а я осталась в Арден-Сити. Но мы пообещали, что выдержим это испытание, будем видеться на каникулах и при любой другой возможности.

Первый год так и было. Разговоры до утра, бесконечные переписки, поездки к друг другу по праздникам и на каникулах.

На втором курсе все стало сложнее. Мы будто отдалились, стали реже общаться и чаще ссориться. Джон постоянно жаловался на занятость и нехватку времени, а потом и вовсе перестал приезжать на каникулы в Арден-Сити, объясняя это проблемами с учебой.

Теперь все должно было измениться: Джон принял решение перевестись из Нью-Йоркского университета в Арден-Холл. Он пообещал мне, что после его возращения из летней стажировки все изменится, мы будем жить в одном кампусе, и я безоговорочно ему поверила. Потому что иначе и быть не могло. Мы – идеальная пара, а наши отношения прошли проверку расстоянием.

И вот сегодня я наконец-то увижу его.

Всю пробежку я в красках представляла нашу встречу. Как приеду в дом его родителей, чтобы сделать сюрприз, а Джон, увидев меня, бросится через гостиную, подхватит на руки, закружит в объятьях и зацелует так, что в легких закончится воздух.

Боже, как я по нему соскучилась… Если бы я только знала, насколько тяжело поддерживать отношения на расстоянии, то поступила бы в Нью-Йоркский университет вместе с Джоном.

И все же я верила, что теперь, когда Джон вернулся, все наладится. Мы снова станем идеальной парой, какой окружающие всегда считали нас.

Пробежав последний отрезок дистанции, я перешла на тихий, размеренный шаг. По спине стекал пот, а теплый сентябрьский ветерок приятно холодил кожу. Сердце готово было выскочить из груди, но я знала, что это не только из-за бега. Как бы сильно ни ждала встречи с Джоном, я почему-то нервничала. Очень сильно.

«Вы просто давно не виделись, все будет хорошо, не волнуйся», – успокаивала я саму себя, пока шла к дому.

– Дорогая, поторопись, а то пропустишь завтрак. – Мама выглянула из кухни, когда я пересекала большую просторную гостиную, на ходу распуская собранные в пучок волосы. – У нас сегодня овощная запеканка.

Понятно. Любимое блюдо моей сестры Оливии.

Оливия была старше меня на три года и уже успела стать звездой тенниса, выиграв несколько крупных турниров. Другая моя сестра, Эмма, – двойняшка Оливии – выступала в театре на Бродвее, и ей даже прочили будущее звезды Голливуда. А я… Я же пыталась не затеряться в тени славы моих сестер и доказать, что тоже чего-то стою.

Приняв душ и высушив волосы, я нанесла легкий макияж, выгодно подчеркивавший мои карие глаза и в меру пухлые губы, и надела тесноватое в талии и груди платье, которое расходилось складками книзу и оголяло ноги выше колен. После этого направилась в столовую, где уже собрались мои родители и Олив.

Спускаясь по лестнице, я заметила на стене, где висели семейные фотографии в рамках и бесчисленные дипломы Оливии за первые места в теннисных турнирах, новое фото. На нем Эмма, облаченная в костюм Афродиты, стояла на театральной сцене. И подобных снимков, где Эмма блистает в разных ролях в известных постановках, по нашему дому было развешано великое множество. Ровно как и фотографий Оливии с теннисных матчей.

Я поправила позолоченную рамку с новым снимком Эммы, а потом болезненно поморщилась, заметив фотографию прошлогодней давности, на которой я сидела за пианино. Она была сделана во время моего первого занятия по игре на музыкальном инструменте. Уже через месяц я бросила это дело, потому что преподаватель сказал: я хоть и старательная ученица, но таланта к игре у меня нет.

Меня внезапно охватило необъяснимое желание перевернуть рамку с фотографией, но я сдержала этот порыв и стремительно спустилась по лестнице.

– Запеканка уже почти остыла, – сделала замечание мама, когда я села за стол и положила салфетку на колени. – Почему так долго?

– Я собираюсь к Джону. Он, наверное, уже приехал из аэропорта, хочу сделать ему сюрприз.

– Для этого не обязательно торчать два часа перед зеркалом, – фыркнула Оливия, заправив за ухо темные-каштановые волосы. – Надень платье с глубоким вырезом, и он челюсть потеряет.

– Олив! – возмутился папа. У него был такой несчастный вид, словно его заставили есть старый матрас, а не овощную запеканку.

– А что я такого сказала? – спросила Олив с набитым ртом. – Ты и сам глазеешь на маму, будто впервые видишь, когда она надевает откровенные наряды.

Мы с сестрой дружно рассмеялись, а мама с папой покраснели как школьники.

– Пап, подбросишь меня к Джону? – спросила я, отодвинув недоеденный завтрак. От волнения у меня совсем не было аппетита.

– Папа обещал отвезти меня в торговый центр, – вмешалась Оливия. – Я там встречаюсь с девчонками, пока не улетела в Сакраменто.

– Можно поехать в объезд, чтобы папа подбросил и меня, – с трудом скрывая раздражение в голосе, предложила я, хоть и понимала, что мою просьбу отклонят.

– Тогда я опоздаю, Ти, а ты знаешь, как я ненавижу опаздывать. – Олив надула губы, а я перевела взгляд на отца.

Он усердно разрезал запеканку, не поднимая головы, как и всегда, молчаливо принимая сторону сестры.

– Ты можешь поехать на велосипеде, дорогая. До родителей Джона всего два квартала. – Мама чинно попивала смузи из сельдерея и одновременно рисовала на планшете эскиз платья для новой свадебной коллекции.

– Ехать на велосипеде в платье? Лучше закажу такси, – проворчала я, но меня уже никто не слушал.

К тому моменту, когда машина подъехала к нашему дому, у меня от волнения несколько раз скрутило живот так, что даже пришлось принять лекарство. На меня это совсем не было похоже. Всю дорогу я пыталась дозвониться до Джона и узнать, как он долетел, но каждый раз мне отвечал сухой голос автоответчика. В чате он тоже был не в Сети.

Вскоре из-за рядов зеленеющих кленов и тополей, чьих листьев еще не успело коснуться золото осени, показался двухэтажный коттедж Маклагенов, и мои ладони вспотели и замерзли одновременно. На негнущихся ногах я направилась к крыльцу и невольно вспомнила, как впервые пришла сюда. Тогда я волновалась не меньше, но рядом со мной был Джон. Он подбадривал меня нежными словами и заверениями, что его родители полюбят меня. Так и случилось. Миссис Маклаген относилась ко мне, как к родной дочери.

После моего настойчивого стука входная дверь открылась, и мама Джона сгребла меня в крепкие объятия.

– Тина, дорогая, привет! Как же я рада тебя видеть. – Стройная невысокая женщина, на которую был так похож Джон, расцеловала меня в обе щеки, а затем за руку повела в гостиную.

– Я тоже очень рада вас видеть, миссис Маклаген. Как поживает мистер Маклаген? – спросила я, с надеждой глядя в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. Я в предвкушении ждала, что оттуда с минуты на минуту спустится Джон – он не мог не услышать восторженные возгласы мамы.

– Том повез Джона в кампус, я думала, ты уже там.

Дебра кивком головы указала на диван, приглашая меня присесть, но я застыла на месте, пытаясь переварить услышанное.

– Джон сразу поехал в кампус? – оторопело переспросила я и поправила платье, которое теперь казалось мне до нелепого нарядным для простого утреннего визита к родителям бойфренда.

– Да. Он разве тебе не сказал? – удивилась она. – Джон еще перед прилетом предупредил нас, что ему нужно отправиться в кампус сразу из аэропорта. Уж не знаю, что там за дела, но ты ведь знаешь нашего Джона, он никогда не сидит на месте.

– Да, это точно, – растерянно промямлила я и покосилась на дверь.

В любое другое время я бы с удовольствием выпила чашечку чая с миссис Маклаген, но сейчас мое волнение усилилось. Сердце подсказывало мне, что что-то не так, и я не успокоюсь, пока не разберусь, что именно.

– Ты приехала просто повидаться? – неуверенно спросила Дебра, видимо, почувствовав образовавшуюся между нами неловкость.

– Простите, наверно, я вчера неправильно поняла Джона. Мы договаривались встретиться, – начала я сочинять на ходу, – В общем, мне тоже нужно ехать.

– Тина, куда ты так торопишься? Может, чаю? – Миссис Маклаген была совершенно сбита с толку моим странным поведением.

– Я обязательно заеду к вам в гости в следующий раз, – заверила я, а потом поцеловала ее в щеку и чуть ли не бегом выскочила из дома Маклагенов.

Я никогда не была суеверной, никогда не верила в эзотерику, экстрасенсорику и прочие потусторонние штучки, однако сейчас меня охватило нехорошее предчувствие. И я почему-то была уверена в том, что интуиция меня не обманывает.

Остаток дня я провела в своей комнате. К счастью, у меня нашлась весомая причина не спускаться в гостиную: нужно было собрать вещи перед отъездом. Надоедливых расспросов удалось избежать даже на следующее утро. Правда, пришлось соврать Олив, что я все-таки увиделась с Джоном. Единственное, в чем я превосходила своих старших сестер, так это в том, что у меня были идеальные крепкие отношения, а они этим похвастаться не могли.

Были.

Эта мысль заставила меня содрогнуться, и я постаралась ее отогнать. Наверняка есть разумное объяснение тому, почему Джон уехал, не предупредив меня, и почему игнорировал уже второй день.

В кампус мне снова пришлось ехать на такси, потому что родители повезли Оливию в аэропорт. Не то чтобы они пренебрегали мной – просто сестру они увидят не раньше Дня благодарения, а я могла навещать их каждый месяц.

Приехав в общежитие, я вот уже в который раз попыталась позвонить Джону, но снова нарвалась на автоответчик. Вторая кровать была завалена сумками, но моей новой соседки Лу, с которой я познакомилась в прошлом году на Хэллоуине, в комнате не было.

Я с досадой вздохнула. Мне не хватало Айви. К концу учебного года мы хорошо сдружились, так что сейчас я могла бы легко спросить у нее совета.

Поразмыслив немного, я взяла телефон и начала писать:

Тина

Привет, вопрос на миллион долларов. Если бы Рэйден игнорировал тебя два дня и после приезда из Европы вместо встречи с тобой отправился бы прямиком в кампус, что бы ты сделала?

К счастью, она была в Сети, и ответа долго ждать не пришлось.

Айви

Поехала бы к нему и узнала, какого черта происходит. Горький опыт научил меня не делать преждевременных выводов и разговаривать со своей второй половинкой. Что и тебе советую.

Она была права. Вместо того чтобы терзать себя сомнениями, сначала нужно во всем разобраться.

Дом, в который должен был заселиться Джон, находился в двадцати минутах ходьбы от моего общежития. Пока я шла к нему, у меня в голове прокручивались воспоминания о наших отношениях.

Мы познакомились в старшей школе. Он тогда только переехал в Арден-Сити из соседнего города, и его определили в наш класс. Между нами сразу вспыхнула искра. Я была очарована его темными, почти черными глазами, дерзкой ухмылкой и невероятной харизмой. Спустя два месяца мы пошли на школьную вечеринку по случаю Хэллоуина в качестве пары и с тех пор не расставались. Джон был первым парнем, кому я призналась в любви, первым, с кем поцеловалась. А на День святого Валентина отдала ему свою девственность. Я так боялась, что, получив желаемое, он бросит меня, но этого не произошло ни тогда, ни через год, ни даже через два. Он постоянно твердил, что любит меня, что жить без меня не может. Ребята из класса даже подшучивали, что он не отлипает от моей юбки, как примерный семьянин, но ему было на это плевать. С каждым годом наши чувства лишь крепли.

Все было идеально.

Все начало рушиться после того, как Джона приняли в Нью-Йоркский университет.

Нам было сложно – и особенно тяжело из-за ревнивого нрава Джона.

Он переживал, что в его отсутствие вокруг меня будут коршунами виться парни, желающие со мной поразвлечься. И на этой почве мы стали ссориться. Я так сильно любила его, что готова была пожертвовать вечеринками и прочими тусовками, на которых и правда привлекала внимание множества парней. Я знала одно: когда Джон вернется, все наладится. Раньше он не вел себя как собственник, никогда не пытался меня контролировать, поэтому я убедила себя в том, что его нервозность из-за того, что он скучает по мне так же сильно, как я по нему.

На втором курсе я почувствовала, что Джон отдаляется. Наши ссоры участились, а долгие ночные разговоры, наоборот, стали реже. Я продолжала убеждать себя, что все наладится, что нужно просто потерпеть. Каково было мое счастье, когда в конце семестра Джон сообщил, что ему не нравится университет в Нью-Йорке и он всерьез планирует перевестись в Арден-Холл. Но сначала хочет пройти летнюю стажировку в Европе.

За лето мы разговаривали по видео всего раз десять. Джон постоянно сетовал на плотный график работы, а я верила ему. И ждала. Даже сейчас, пока шла к двухэтажному дому с просторными балконами и небольшой верандой.

Все наладится.

У нас снова все будет идеально.

Дверь оказалась не заперта, поэтому я без стука вошла в большую гостиную, объединенную с кухней. На диване перед телевизором сидел парень, которого я сразу узнала: на первом курсе мы вместе посещали философию.

– Привет, Крис. – Я помахала ему и улыбнулась как можно шире, чтобы скрыть волнение.

– Привет, Ти! – Крис поднялся с дивана и направился ко мне. – Какими судьбами?

– Прости, что беспокою, но сюда на днях должен был заехать мой парень, Джон Маклаген. – Он сейчас здесь?

– Да… то есть нет, – замялся Крис. – Он… он уехал.

Я сдвинула брови и скрестила руки на груди.

– Случайно, не знаешь, куда?

Крис уже хотел ответить мне, но его перебил голос высокого широкоплечего парня, спускающегося по лестнице.

– Эй, новенький! Если хочешь с нами, тогда поторопись, у тебя ровно пять минут.

Крис, все это время неотрывно наблюдающий за мной, побледнел.

– Уехал, говоришь? – с подозрением спросила я и, обогнув его, направилась к лестнице.

– Тина, слушай, тебе не стоит туда идти, – замявшись, сказал Крис, но я уже не слушала его. Я быстро поднималась, переступая через две ступеньки зараз. Волнение переросло в страх, который волнами прокатывался по моим конечностям.

На втором этаже царил полумрак благодаря закрытым жалюзи на окне в конце коридора и стояла тишина. Лишь из-за одной двери доносились приглушенные звуки. Точнее, женские стоны.

Я уверяла себя в том, что это комната другого парня. Здесь ведь живут несколько студентов, верно? И я продолжала тешить себя этой мыслью, пока ко мне не подошел Крис. Я даже не услышала, как он поднялся по лестнице.

– Крис, чья это комната? – полушепотом спросила я.

– Тина, давай спустимся.

Он попытался взять меня за локоть, но я увернулась и отступила на пару шагов назад.

– Чья. Это. Комната? – повторила я более требовательно.

Но ответ на свой вопрос я получила вовсе не от Криса.

Стоны за дверью стали громче, а страстное «О да, детка!», сказанное до боли знакомым голосом, заставило меня вздрогнуть как от пощечины.

Я повернулась к двери и медленно сжала ручку.

– Тина, – предупреждающе произнес Крис, но я его уже не слышала.

Я толкнула дверь, и она бесшумно открылась.

Сначала я ничего не могла разглядеть, потому что окна в комнате были завешены плотными шторами. Стоны затихли на несколько секунд. А в следующий миг оглушительный женский крик, полный удовольствия, заставил меня пошатнуться на месте.

– Джон, – всхлипнула я, глядя, как мой бойфренд, которого я так долго ждала, кувыркается на большой двуспальной кровати с какой-то брюнеткой.

– Тина… – Он буквально спихнул с себя девушку и подскочил, прикрываясь простыней. – Что ты здесь делаешь? Я… я все объясню! Ти…

Я всхлипнула во второй раз, уставившись на парня, которого в один прекрасный день мечтала увидеть в парадном смокинге у свадебного алтаря. Его волосы были взъерошены, губы припухли от поцелуев, а глаза горели голодным блеском. Джон всегда был непростительно красив во время секса. Но сейчас эта красота вызывала у меня одно лишь омерзение.

– Тина! – услышала я отчаянный крик, когда побежала к лестнице, желая поскорее оказаться на свежем воздухе.

Глава 2

Тина

– Тина! Пожалуйста, постой. – Джон догнал меня, когда я свернула на главную дорогу, ведущую к моему общежитию. – Давай поговорим.

В груди жгло, сердце отбивало ритм чечетки, но я упорно игнорировала это. Как и то, что глаза щипало от подступающих слез. Развернувшись на каблуках, я бросила на Джона взгляд, полный гнева и разочарования. Он стоял напротив меня и неловко переминался с ноги на ногу.

Новая вспышка ярости вперемешку с отчаяньем лизнула мои легкие, из-за чего следующий вдох оказался особенно болезненным. Джон так торопился, что криво застегнул пуговицы на рубашке, и при виде этого я сразу вспомнила, что минутами ранее он лежал голый под какой-то девицей.

– Поговорим о чем? – спросила я дрогнувшим голосом. – О том, что ты два дня меня игнорировал? Или о том, что не предупредил, что из аэропорта отправишься сразу в кампус, а я как идиотка приехала к тебе домой, чтобы сделать сюрприз? Или, может быть, ты хочешь поговорить о том, как развлекался с какой-то девчонкой, пока я ждала тебя и хранила верность как преданная жена? – Под конец, не в силах совладать с эмоциями, я сорвалась на крик.

Джон поморщился и нервно зачесал назад растрепанные волосы.

– Вот именно, Ти. Как жена. – Он сжал губы и приблизился ко мне на несколько шагов. – Давай хотя бы присядем и поговорим спокойно. – Он указал на лавочки, стоящие вдоль дороги.

– Нам не о чем разговаривать.

– Послушай, Ти. Прости меня, знаю, что поступил как последний урод. Я не хотел, чтобы все так получилось. Но ты верно подметила: мы с тобой уже давно вместе, и я даже в Нью-Йорке ощущал себя как стареющий закоренелый семьянин. Ни девушек, ни тусовок… Я планировал поговорить с тобой сразу по приезде. Не хотел расставаться по телефону. Это было бы по-свински, а ты мне очень дорога.

Новый удар прошелся по моей гордости хлесткой пощечиной.

– Дорогá? – Я недоверчиво усмехнулась. – Поэтому вместо встречи со мной ты решил покувыркаться с другой? Это более благородно, чем расставание по телефону?

Джон замялся и тяжело сглотнул. Я видела, как непросто ему дается разговор. Вот только я даже не надеялась, что он переживает о моих чувствах. Он просто хотел покончить с этим как можно скорее.

– Расставание – это слишком громко сказано. Ти. Я правда люблю тебя. Как родного и близкого мне человека. Но мне нужна пауза, понимаешь? Нам обоим…

– Да пошел ты! – выкрикнула я, взмахнув руками. – Тебе, значит, вечеринок и девушек не хватало? Что ж, можешь теперь подавиться ими, Джон. Но впредь даже не смей подходить ко мне.

– Ти…

– Хватит!

Покачав головой, я развернулась и стремительным шагом двинулась к общежитию. Благо Джон не стал меня останавливать. Моя выдержка и так висела на волоске, и я меньше всего хотела расплакаться при нем.

Чувство собственной ущербности поднималось к горлу горькой желчью.

Меня бросил парень, потому что я ему наскучила.

Мне не терпелось оказаться в своей комнате, чтобы наконец-то дать волю чувствам, но сегодня судьба явно повернулась ко мне спиной. Когда я пришла, Лу уже была там и разбирала сумки с вещами. Музыка звучала на всю громкость.

– Привет, соседка, – обратилась она ко мне, перекрикивая припев песни Ланы Дель Рей.

Я только лениво махнула ей, взяла со стола наушники и легла на кровать.

– Эй, с тобой все в порядке? Ты какая-то бледная. – Выключив музыку, Лу подошла к моей кровати. Ее локоны мерцали медным блеском под яркими солнечными лучами, проникающими сквозь окно.

– Неважно себя чувствую. Ты не обидишься, если я немного вздремну? Поболтаем вечером.

Я почувствовала укол вины за то, что не уделила должного внимания новой соседке, с которой мне предстояло жить весь следующий год. Но Лу, казалось, и не думала обижаться.

– Конечно, все в порядке. Ты отдыхай, а я постараюсь не шуметь.

Она надела наушники и продолжила уборку, а я отвернулась к стене, чтобы Лу не видела, как по моим щекам градом катятся слезы.

￼

Следующие три дня я жила в режиме автопилота.

Подъем.

Утренняя пробежка.

Занятия в университете.

Театральный кружок.

Работа в библиотеке.

Подготовка к семинарам.

Сон.

И, чтобы не забивать голову ненужными мыслями, я не давала себе ни одной свободной минуты, а по вечерам засыпала от усталости, стоило только лечь на кровать. С Лу мы почти не общались – у меня не оставалось на это сил. Но надо отдать ей должное: она не была навязчивой, и я не ощущала дискомфорта рядом с ней.

В один из этих дней мне написал Крис. Он извинился за то, что «повел себя как последний засранец», и предложил как-нибудь сходить выпить кофе.

Категорическое нет. Я не хотела видеть никого из компании Джона, который, в отличие от своего нового соседа, даже не написал мне.

Как же нелепо закончились отношения длиной в четыре года. Своим поступком Джон растоптал их, обесценил, перечеркнул все, что между нами было, и я не знала, какие чувства гложут меня сильнее: боль, разочарование или злость.

Я даже не убрала с заставки на телефоне наше совместное фото. Словно таким образом пыталась сделать вид, что ничего не случилось. Что все осталось как прежде.

Эта призрачная иллюзия рассеялась одним вечером, когда я пыталась закончить проект по истории. Мой телефон завибрировал, оповещая о новом сообщении. Это Оливия писала в общий чат сестер Денвер.

Олив

Тина, ты ничего не хочешь нам рассказать?

Прочитав сообщение, я внутренне сжалась от дурного предчувствия. В последнее время это ощущение преследует меня слишком часто.

Тина

Что я должна рассказать?

Олив

Я увидела статус Джона. И у меня много вопросов.

Эмма

Так-так. Что там наворотил наш Джонни???

Я глубоко вдохнула, когда Олив отправила фото. На нем Джон сидел за барной стойкой в каком-то клубе, а у него на коленях устроилась стройная блондинка в очень коротком платье. Ревность и обида вскипятили во мне кровь, которая жгучим потоком понеслась к сердцу, оставляя нестерпимые ожоги.

Эмма

Ни хрена себе. Какого черта?

Олив

А я о чем? Ти, что у вас произошло? Почему ты ничего не рассказываешь?

Прочитав сообщения сестер, я испытала такой стыд, словно это я ему изменила. Я снова облажалась. Снова стала посмешищем и для сестер, и для Джона, и для его друзей. Может, и мама Джона все знала? Может, она только посмеялась надо мной, когда я в нарядном платье и на каблуках заявилась на порог их дома?

Удерживая на поводке остатки самообладания, я быстро напечатала сообщение.

Тина

Мы с Джоном расстались, и я не хочу сейчас об этом говорить.

Я знала, что Эмму и Оливию это не остановит и следующие полчаса они будут заваливать меня вопросами, заодно вставляя комментарии о том, что предвидели нечто подобное и зря я, наивная глупышка, надеялась, что первый парень останется единственным на всю жизнь. Поэтому я включила режим «не беспокоить», а потом зашла в галерею и принялась делать то, что должна была сделать еще в тот день, когда застукала Джона с другой.

Гигабайты памятных фото и видео, на которых мы с ним были безумно влюблены и счастливы, быстро отправились в корзину. Благо, Лу в комнате не было, и я могла дать волю слезам, пока удаляла все, что связывало меня с Джоном.

Следующим этапом «похорон» моей первой любви стала уборка. Я вытряхнула все вещи со своих полок и ящиков в шкафу, чтобы избавиться от каждого подарка Джона. Последним символом наших чувств, который отправился в мусорное ведро, стала его футболка с номером «13». После того как я с мстительным удовольствием поглубже затолкала ногой в ведро кусок белой ткани с синей цифрой, на душе стало немного легче.

Он растоптал мои чувства. Я же растоптала все вещи, которые напоминали мне о нем.

Но это еще не все.

Я вспомнила, что наши совместные фото хранились также на жестком диске, и уже в следующую минуту лихорадочно вставляла провод в проем ноутбука. В одной из папок находилось видео с выпускного бала, где Джон кружил меня в танце, пылко целовал губы и оголенные плечи и смотрел на меня так, что я и подумать не могла, что через пару лет буду в слезах удалять запись, чтобы хоть как-то заглушить боль предательства.

С третьей попытки мне наконец-то удалось вставить провод, и на экране отобразилась папка от съемного устройства. Но в следующий миг все зависло.

– Проклятье, – выругалась я, клацая компьютерной мышкой, но все было тщетно.

Когда я перезагрузила ноутбук, стало только хуже. Появился черный экран, на котором загорались, сменяя друг друга, белые символы.

– Только этого мне не хватало, – взвыла я от досады.

Я должна была закончить проект, но сделать это без ноутбука не представлялось возможным. Решение проблемы пришло мне в голову моментально. Я схватила телефон и начала писать сообщение человеку, который разбирался в технике и мог помочь.

Тина

Привет, Зак. Мне срочно нужна твоя помощь. Ты у себя?

С Заком я познакомилась в прошлом году благодаря Айви. Он был соседом ее парня, Рэйдена. Мы даже стали чем-то вроде команды, пока пытались помирить этих двух голубков, и только по этой причине вместе отправились на бал по случаю Хэллоуина. Та вечеринка была единственной, которую я посетила за весь учебный год, и там меня угораздило подвернуть лодыжку. Зак донес меня до общежития на руках. Я очень смущалась и чувствовала вину перед Джоном, которому это точно бы не понравилось. Зак же дразнил меня, что я легкая, как мотылек, а потом помог перевязать мне ногу.

Зак в общем-то был неплохим парнем, хоть и производил впечатление угрюмого, нелюдимого грубияна в татуировках. И сейчас я очень надеялась, что он не откажет мне в помощи.

Через три минуты пришел ответ:

Зак

Привет, Мотылек, я дома. Заходи, желательно с чем-нибудь съедобным, пока я с голоду никого не убил.

Глава 3

Зак

В комнате грохотала музыка, но даже она не могла заглушить стоны горячей брюнетки, с которой я случайно познакомился в прачечной. Обвив длинными ногами мой торс, они двигала бедрами мне навстречу, пока я вколачивался в нее с неистовой силой и впивался пальцами в кожу у нее на талии так, что там наверняка останутся синяки.

– За-а-ак, – простонала она так громко, что у меня зазвенело в ушах, и обмякла подо мной, как подтаявший зефир.

Такая же сладкая и мягкая.

Я кончил следом и придавил ее весом своего тела, пока пытался восстановить дыхание. Давненько у меня не было таких жарких и долгих марафонов. Мы развлекались с самого утра, а сейчас солнце уже клонилось к закату, и мебель в комнате отбрасывала длинные тени.

– Ого, – выдохнула девушка, когда я наконец-то скатился с нее. – Ты всегда такой монстр?

– Ага, – коротко ответил я и посмотрел в экран телефона, на котором всплыло окошко с новым уведомлением. – Салли, не сочти за грубость, но тебе пора. Ко мне должна зайти знакомая.

– Я Сара, придурок. – Надувшись, она встала с кровати и стала нагишом ходить по комнате, подбирая с пола одежду.

– Прости, у меня хреновая память на имена, – без тени стыда соврал я.

– У тебя что, есть график перепихонов? Девушки ходят к тебе строго по расписанию?

– Она просто приятельница. Никакого перепихона. Скорее всего, ей нужно что-то починить или установить какую-нибудь программу.

– О, так ты ремонтируешь технику? – спросила Сара, надевая черные кружевные трусики. – Сможешь починить мой айпад?

Я натянул мятую футболку с символикой AC/DC и джинсы, а потом вытащил из верхнего ящика визитку сервисного центра.

– Я работаю по вторникам, четвергам и пятницам.

Сара недовольно фыркнула.

– Визитка? Серьезно, Зак? Я тебя полдня ублажала, а ты вручаешь мне дурацкую визитку?

Встав с кровати, я открыл холодильник, достал газировку и предложил Саре, но она лишь недовольно покачала головой.

– Если ты забыла, то мы ублажали друг друга. И нам обоим было приятно, так что мы квиты. А за свою работу я предпочитаю кэш, а не натуру.

– Ну и козел же ты, Зак, – возмутилась она. В ответ я закатил глаза, но уже в следующий момент Сара подошла ко мне и жарко поцеловала в губы. – Будет желание повторить – звони.

– Повторим, если уговор в силе.

– Конечно, в силе. Я просто хотела отвлечься. – Она еще раз чмокнула меня в губы и ушла.

Я с облегчением выдохнул. Мне было хорошо с Сарой, но вне постели она утомляла меня, поэтому я был только рад, что она приняла условия нашей встречи и не стала надеяться на что-то большее.

У меня были строгие правила касаемо всех девушек.

Никаких свиданий.

Никакого общения в интернете.

Никаких отношений.

Максимум три ночи.

Не то чтобы я был бабником, который каждый уикенд зависает на тусовках, кадрит девчонок и меняет их как перчатки. Я просто не желал всей этой херни с отношениями и сердечными драмами, но мне, как и любому здоровому парню, нужен был секс. Хотя бы пару раз в месяц – с моей учебой и работой на большее я рассчитывать не мог.

Когда я впервые увидел девушку, которая с минуты на минуту должна была подняться, то сразу подумал о том, что с удовольствием бы провел с ней максимум ночей, дозволенных в моем своде правил.

Тина Денвер. Красивая, нежная и улыбчивая. В первую же минуту знакомства она устроила пожар у меня в штанах одним лишь нежным: «Мне нравится твое полное имя, Закари». Потом я встретил ее на вечеринке, куда мы оба пошли из-за наших соседей Рэйдена и Айви – сладкой парочки Твикс. Там она заставила половину парней ронять челюсти и пускать слюни – особенно когда начала танцевать под медленную мелодию, которая отлично бы подошла для стриптиза. Я же, любуясь ее изящными и плавными движениями, мысленно дал себе обещание, что после вечеринки она окажется в моей постели. Однако в тот вечер я узнал, что у этой красавицы, будто сошедшей со страниц книги о прекрасных феях, есть парень. В тот же момент Тина стала для меня табу. Я никогда не спал с девушками, которые состоят в отношениях. Даже если они не против наставить своему парню рога.

Мужская солидарность, если пожелаете.

В комнату постучались, и дверь с тихим скрипом отворилась.

– Я могу войти? – спросила Тина и, лишь услышав мое «да», вошла.

Окинув взглядом ее стройные длинные ноги в коротких белых шортах и маленькую упругую грудь, обтянутую бирюзовой майкой, я тяжело сглотнул.

«Отбой, извращенец, эта красотка под запретом», – мысленно приказал себе, незаметно поправляя узкие рваные джинсы в области паха.

– Привет, Мотылек, – поздоровался я с Тиной, когда она прошла к моей кровати, сжимая в изящных руках белый ноутбук и пластиковый контейнер. – Садись.

Я указал на кровать, которую успел заправить перед ее приходом. От мысли, что несколько минут назад на этой самой постели стонала другая девушка, мне стало не по себе. Но я быстро отогнал это чувство.

Тина робко опустилась на край кровати, опустила ноутбук на стол и протянула мне контейнер.

– Плачу любые деньги, если реанимируешь моего старичка. А это аванс. – Она кивнула на контейнер.

– Что там?

– Сэндвичи с курицей и огурцом.

– Про еду я вообще-то пошутил, но все равно спасибо. – Я улыбнулся уголками губ и подмигнул ей, но Тина никак не отреагировала.

– Я тебе не помешала?

– С чего ты взяла?

– Видела, как из твоей комнаты выскользнула девушка. Твоя подружка?

– Нет, просто знакомая. Я не сторонник свиданий, отношений и прочей хрени.

Тина хмыкнула, но больше ничего не сказала.

– Так, давай глянем твой ноут. – Я открыл крышку и нахмурился. – Что ты с ним делала?

– Пыталась подключить жесткий диск на терабайт памяти.

– Ясно. Думаю, не обойдется без переустановки драйверов. Дело несложное, но мне скоро на занятия. Ты не возражаешь, если я займусь им вечером, а потом занесу тебе? – Я перевел взгляд на Тину, как вдруг понял, что она даже не слушала меня. Ее полные слез глаза остекленели и смотрели в одну точку. – Эй, Мотылек, что стряслось?

Я коснулся ладонью ее руки, и Тина вздрогнула. Она мигом покраснела, растерялась и неопределенно передернула плечами.

– Все в порядке. Правда. – Она даже попыталась выдавить подобие улыбки.

– В порядке? – Я скептически выгнул бровь. – Тина, ты выглядишь так, как будто вернулась с похорон близкого человека. Колись, кому набить морду.

Тина коротко рассмеялась, но ее смешок перешел в нервный всхлип, и она прикрыла рот ладонью.

– Можно и так сказать, – прошептала она и посмотрела на меня огромными, как у олененка, карими глазами. В ее взгляде таилась такая тоска, что я нервно поерзал на кресле. – Я хоронила свои четырехлетние отношения.

– Вы расстались?

– Точнее, он меня бросил. – Тина опустила голову. – А если быть еще точнее, то он мне изменил, а уже потом бросил.

– Вот сукин сын. – Я нервно провел языком по пирсингу на губе. – Представляю, как тебе сейчас паршиво.

Она покачала головой.

– Вряд ли.

Уперевшись пяткой в пол, я откатил кресло и повернулся к Тине. Она нервно жевала губы, вероятно, прилагая немало усилий, чтобы не заплакать.

– Добро пожаловать в клуб, подруга, – грустно усмехнулся я в ответ на ее недоверчивый тон. – Восемь лет моих отношений были перечеркнуты залетом девушки от моего же кузена.

Тина подняла на меня ошарашенный взгляд.

– Какой ужас…

– Ага. Сейчас эти придурки счастливы в браке и воспитывают сына, которому, кстати, на днях исполнится год. А я официально получил звание самого паршивого дяди, потому что терпеть не могу этого ребенка, хотя ни разу его в глаза не видел. Так что, поверь мне, я охренеть как понимаю, что ты сейчас чувствуешь.

Плечи Тины немного расслабились. Словно она ждала от меня какого-то подвоха, но, услышав мои откровения, поняла: я не из тех, кто будет ее осуждать или убеждать, что все нормально.

Это ни хрена не нормально.

Когда тебя бросает любимый человек, это очень больно.

Когда тебя не просто бросают, а предают самым гадким образом, это больно вдвойне.

– Он сказал… – ее голос звучал тихо и дрожал, – что устал от отношений со мной, что ощущал себя закоренелым семьянином, а ему хотелось девушек и тусовок…

Я был уверен, что Тина вот-вот разревется. В уголках ее глаз уже собрались слезы, но она лишь глубоко вздохнула и усилием воли улыбнулась мне, пусть и слегка виновато. По ее самолюбию и гордости словно проехались танком, но она старалась не показывать слабости.

У меня запершило в горле.

– Может, я все-таки набью ему морду?

Она несколько раз моргнула, пытаясь прогнать набежавшие слезы.

– Нет, не надо. Возможно, он в чем-то прав и…

Я не дал ей договорить. Резко подкатил кресло так, что ее бедра оказались зажаты между моими коленями, упирающимися в матрас, и в этот миг почувствовал цветочный аромат ее духов. Она сглотнула и нервно облизнула губы, глядя мне в глаза.

Господь Всемогущий, дай мне терпения.

– Не смей оправдывать этого ублюдка. В том, что он не смог удержать своего дружка в штанах, твоей вины нет. Просто он козел с мозгом медузы.

– У медузы нет мозга, – растерянно вставила Тина, и я довольно улыбнулся.

– Вот именно, Мотылек. Понимаю, сейчас тебе очень больно, и ты имеешь полное право грустить и оплакивать разрушенные отношения, но знай одно: ты невероятная девушка. Красивая, умная, добрая. А эта вонючая сколопендра еще приползет к тебе. Но я надеюсь, ты достаточно умна и не станешь прощать его и принимать обратно.

Тина рассмеялась сквозь слезы.

– Медуза, вонючая сколопендра… Откуда такие сравнения?

Я не смог сдержать ответной улыбки.

– У меня сестра фанатеет от канала «Дискавери». Особенно от передач про насекомых.

– Спасибо тебе. – Тина облизала губу, и я, затаив дыхание, проследил за движением ее языка.

Черт. Она слишком близко.

Скрыв неловкость за кашлем, я откатился к столу и снова заглянул в ее ноутбук.

– Так, работы максимум на полчаса. Я занесу его тебе вечером. Идет?

– Идет. – Тина поднялась с кровати и подошла к двери. – Спасибо тебе еще раз.

– Не за что, и имей в виду: если нужно – набью ему морду. Ну или научу бить тебя. Полезный навык.

Тина снова улыбнулась, и мне показалось, что в этот раз очень даже искренне.

Когда она вышла за дверь, я прислонился затылком к спинке кресла и тяжело застонал.

Дерьмо.

Во-первых, я был гребаным засранцем, потому что в глубине души радовался, что Тина рассталась со своим прилизанным, слащавым красавчиком. Да, я видел их совместные фотки в интернете и сразу невзлюбил этого кретина за один факт его существования.

А во-вторых, я все еще мечтал с ней переспать.

Беда состояла в том, что Тина точно не согласится на интрижку на одну ночь, а мне не нужны серьезные отношения. Нам просто не судьба быть вместе, и я должен был с этим смириться.

Глава 4

Зак

Я так сильно увлекся разговором с Тиной, а потом мыслями о ней, что потерял счет времени и чуть не опоздал на лекцию к профессору Миллеру. В конце семестра я надеялся получить от него рекомендательное письмо, которое поможет мне попасть на стажировку мечты в NPPD[1]. После занятия я заглянул в ремонтный сервис, где забрал телефоны, которые принесли клиенты, и кое-какие запчасти, чтобы поработать в комнате. Конечно, если не вырублюсь от усталости.

Но по возвращении в общежитие меня ждал неприятный сюрприз. В комнату заехал мой новый сосед. Долговязый кудрявый хипстер сидел на кровати, которую раньше занимал Рэйден, и перебирал струны гитары.

Твою мать. Только музыканта мне здесь не хватало. Если он еще и новичок, который выучил всего парочку аккордов к песням Metallica, то я выброшусь из окна. Раньше я и сам играл – и довольно неплохо, – но эта часть моей жизни осталась в далеком прошлом. Призрачные воспоминания о тех временах, когда меня окружали любимые люди, когда все было понятно и просто, мне сейчас совершенно ни к чему.

– Привет. – Парень лучезарно улыбнулся. – Меня зовут Хантер, я твой новый сосед.

– Ага, – буркнул я и прошел к своей кровати.

В животе заурчало от голода, и я мысленно поблагодарил Тину за сэндвичи, которые ждали меня в холодильнике.

– А тебя как зовут? – Хантер продолжал улыбаться, как будто не замечал моего угрюмого настроения. – Спешу тебя обрадовать: в общежитии буду появляться редко, собираюсь большую часть времени тусить у своей девушки.

Вот с этого и стоило начинать.

– Зак, – кисло представился я и сел за стол, чтобы разобраться с ноутбуком Тины.

– Думаю, нам надо узнать друг друга поближе, все-таки мы теперь соседи. Может, расскажешь о себе? – не унимался он.

К его болтовне прибавились звуки гитары. Я не ошибся: он только учился, и у меня руки чесались отобрать у него несчастный инструмент.

– Что ты хочешь узнать? – спросил я, не скрывая раздражения в голосе, но Хантер либо был болваном, либо просто притворялся, что ничего не замечает.

– К примеру, чем ты увлекаешься, какие фильмы смотришь, какую музыку слушаешь.

Я закатил глаза так, что мог бы разглядеть собственные мозги.

– Я люблю вязать крючком, мой любимый сериал «Сплетница», а кумир – Мэрайя Кэри.

Хантер вытаращился на меня и разве что челюсть на пол не уронил.

– Ты сейчас серьезно? – произнес он и недоверчивым взглядом окинул мои татуировки на предплечьях.

Я медленно выдохнул через нос.

– Нет, придурок. Просто ты меня достал своими расспросами. Я твой сосед, а не будущая жена, так что прибереги свою идиотскую анкету для девчонки, а от меня отвали.

Хантер обиженно насупился и отвернулся.

Идиот.

Я надел наушники – на тот случай, если он снова захочет поболтать.

Когда в комнату заселился Рэйден, он не заваливал меня дебильными вопросами. Увидев эмблему AC/DC на моей затасканной футболке, он включил их трек, а потом заказал для нас большую пиццу. Я скорее язык проглочу, чем признаюсь, что скучаю по этому засранцу. Радовало только то, что Хантер не будет мозолить мои глаза на постоянной основе.

Спустя полчаса, разобравшись с ноутбуком Тины и съев ее сэндвичи, я отправился к ней.

– Спасибо тебе огромное, Зак, – просияла она. – Я уже боялась, что не успею доделать проект к завтрашнему семинару.

– Не за что. А тебе спасибо за сэндвичи, ты спасла меня от голодной смерти.

Мои уголки губ дернулись, когда я увидел, что ее щеки покрылись нежным румянцем. Глаза Тины были красными. Значит, плакала совсем недавно.

– Сколько я должна за починку? – Тина обнимала ноутбук обеими руками и смотрела на меня таким по-щенячьи преданным взглядом, что я, не успев даже осмыслить свои следующие слова, выпалил:

– Поцелуя в щеку будет достаточно.

Зак, ради всего святого, тебя Рэйден покусал? Такую хрень мог ляпнуть только этот зефирчик.

Тина покраснела еще сильнее.

И я вместе с ней.

– Я серьезно, Закари.

– Я тоже, – попытался я спасти положение и нахмурил брови, стараясь придать лицу угрюмый вид. – Мне ничего не нужно, правда. А про поцелуй просто пошутил.

Я уже собирался развернуться и уйти, пока не сморозил еще какую-нибудь чушь, но Тина схватила меня за ткань футболки на плече, подошла ближе и звонко чмокнула в щеку. На мгновение я завис, а мое сердце предательски екнуло.

– Спасибо, Зак. И не только за ноутбук, – серьезно сказала Тина, и я догадался, что она имела в виду наш дневной разговор.

– Всегда к твоим услугам, Мотылек. – Я приложил все усилия, чтобы мой голос звучал как можно ровнее.

Поднимался на свой этаж я в странном смятении.

Чувак, прекращай это дерьмо.

В комнате я включил любимый фильм «Начало» Кристофера Нолана, взял телефон, у которого, по словам хозяина, была проблема со звуком, и принялся разбирать его. Мой сосед сидел в наушниках и больше не предпринимал попыток «узнать меня поближе». И слава богу.

Когда я разобрал панель телефона и начал чистить забившиеся пылью динамики, мне позвонила мама. Я взял наушники и вышел в коридор. Хотя меня нельзя было назвать приветливым соседом, чужие границы я уважал. Я сомневался, что кому-то интересно слушать мои телефонные разговоры.

– Bonjour maman[2], – поприветствовал я маму, задаваясь вопросом, зачем она позвонила, если мы виделись четыре дня назад. Для того чтобы она соскучилось по мне, должно было пройти по меньшей мере две недели.

– Bonjour, fiston, comment vas-tu?[3] – Ее голос звучал подозрительно нежно.

– Tout va bien, comme Riri?[4]

Мы всегда начинали разговор на французском, а потом плавно переходили к английскому, более привычному для меня. Иногда перекидывались арабскими фразочками, которых я, по правде говоря, знал не так много.

Моя мама была француженкой арабского происхождения. Ее дед-алжирец иммигрировал в Европу в поисках лучшей жизни, а мама в пятнадцатилетнем возрасте сбежала из дома в Америку вместе со старшей сестрой. Одному только богу известно, каких усилий им стоило заполучить грин-карту. Здесь она познакомилась с моим отцом, уроженцем Южной Кореи, и в двадцать лет родила меня.

Корейские и арабские корни сделали свое дело. Благодаря этому у меня была необычная внешность, на которую клевали девушки. Густые, немного вьющиеся черные волосы, оливковая кожа и раскосые глаза насыщенного зеленого оттенка. Правда, корейская кровь все же брала верх, и меня часто сравнивали с айдолами, чего я терпеть не мог.

– Как раз о Сабрине я и хотела с тобой поговорить. – Мама перешла на английский, а значит, на сегодня с официальными любезностями покончено.

Я весь подобрался.

– Что-то случилось? Рири заболела?

Моя сестренка, которую мама родила от своего второго (и, хвала всевышнему, бывшего) мужа, – единственное, за что я был благодарен этому козлу.

– В ближайшие месяцы я буду чаще выходить в ночную смену. Мне нужно, чтобы в эти дни ты приезжал домой на ночь.

– Ты ведь оставляла ее с тетушкой Дорой, наша соседка никогда не отказывала тебе. Она любит Рири, как родную внучку.

– Тетушка Дора чувствует себя неважно после сердечного приступа. Она не может присматривать за Сабриной как раньше. Мне нужна твоя помощь.

Я тяжело вздохнул и прислонился к стене.

– Ладно, пришли мне свой рабочий график, я постараюсь подстроиться под него.

Мама подозрительно долго молчала, а потом заговорила взволнованным голосом:

– На самом деле я хотела попросить тебя, чтобы ты приезжал не только на ночь, но и на весь день моего дежурства.

Я нахмурился.

– Ты помнишь, что у меня последний учебный год?

– И что с того? Я же не прошу тебя жить с нами. Тебе нужно приезжать только на выходные.

– Мама, у меня нет выходных. Я либо работаю, либо учусь, либо тренируюсь.

Она нарочито громко вздохнула. Казалось, она начала раздражаться от нашего разговора, и я был ровно в таком же состоянии.

– Ты можешь заниматься учебой из дома. У тебя же часто бывают дистанционные занятия.

– Ма, ты же знаешь, Рири с катушек слетает, стоит мне переступить порог дома. Мне нужно готовиться к экзаменационному тесту, который я должен сдать на сто баллов, чтобы заполучить стажировку в NPPD. А готовиться в обществе Рири нереально.

– Она уже не ребенок. Развлечет себя сама, пока ты учишься. Ты просто не хочешь брать на себя ответственность.

Я заскрежетал зубами от злости. Кто бы говорил про ответственность!

– У Рири пропеллер в заднице, она с меня не слезет, если я не буду всецело уделять внимание ей.

Я не осуждал сестренку за это. Ей уже девять, но она с малых лет была на попечении соседок и маминых подруг. Мама пропадала на работе, а я – то на учебе, то на тренировках. Поэтому, если мы оставались дома, Рири постоянно хотела играть, болтать и часто даже засыпала в моей кровати. Я прекрасно понимал, что если буду ездить домой каждую неделю, то не смогу заниматься учебой – буду всецело занят младшей сестрой. И это все очень не вовремя.

– Ты никогда не брала смены в выходные дни, вам не хватает денег?

– Нет, что ты, mon garçon[5], не волнуйся.

– Тогда в чем дело? – И тут меня осенило. – Мам, скажи правду, нет ведь никаких новых дежурств. Все дело в мужчине, да?

Мама пробубнила что-то нечленораздельное, и я не смог подавить стон досады.

– Maman, ты серьезно? Ты решила усложнить мне жизнь на последнем курсе из-за какого-то мужика?

– Мне всего сорок три. Я имею право на личную жизнь. – Мама пыталась говорить твердым тоном, но меня не покидало ощущение, что она нервничает. Или что-то недоговаривает. – Я могла бы тебя не дергать и приглашать Марка к себе, но это ты в прошлом году устроил скандал, когда застал у нас дома Арни.

Она была права.

В тот день я вернулся с учебы раньше обычного и застал на нашей кухне Арни – худого лысого очкарика в одних трусах и моих домашних тапках. Я не знал, как сумел сохранить рассудок, потому что в первую секунду мне хотелось выпереть незнакомца на улицу прямо в таком виде. Когда он ушел, неловко попрощавшись и избегая моего звериного взгляда, мама начала возмущаться, что я не имел права выгонять ее гостя.

Вот тогда-то я и взорвался. Закатил такой скандал, что мама впервые смотрела на меня со страхом в глазах. Я даже разбил, скинув со стола, ее любимую кружку. От мысли, что какой-то левый чувак ночевал под одной крышей с моей драгоценной сестренкой, у меня кровь вскипала от гнева. Я строго-настрого запретил ей приводить мужчин в дом, пока Рири не уедет в колледж. Как ни странно, мама послушалась.

– Я и сейчас придерживаюсь того же мнения. Только через мой труп в нашем доме будут ночевать посторонние мужчины.

– Что за собственнические замашки, mon fils[6]? Твой отец никогда не был таким.

Я невольно опустил взгляд на руки, кожу которых покрывала плотная сеть черных узоров. Сердце болезненно кольнуло, и я с раздражением спустил рукава толстовки.

– Моему отцу плевать на нас. А мне нет. Я буду приезжать, когда скажешь, но даже думать не смей, чтобы приводить в дом своих любовников.

Не дожидаясь ответа, я сбросил трубку.

Этот год будет очень сложным.

Глава 5

Тина

Следующая неделя официально стала худшей в моей жизни за последние годы. Сначала я терпела сообщения сестер, в которых они обе жалели меня. Конечно, я понимала, что они переживают за меня, но как же надоело читать их: «Не расстраивайся, сестренка, первые отношения никогда не заканчиваются свадьбой, прими и отпусти». «А представь, как было бы паршиво, если бы ты узнала об изменах, уже будучи замужем за ним! Хорошо, что все вскрылось именно сейчас».

Но я не хотела ничего представлять. И имела полное право расстраиваться здесь и сейчас.

Потом мне начали названивать мои родители. Папа предлагал оторвать Джону яйца, а мама грозилась поехать к нему домой и высказать семейству Маклаген, какого говнюка они воспитали. Я была благодарна семье за поддержку, но мне просто хотелось, чтобы меня оставили в покое.

Следующим кругом моего персонального ада стали звонки миссис Маклаген. Я не была готова разговаривать с мамой Джона. Она наверняка начала бы оправдывать своего единственного сына и даже попросила бы сделать первый шаг к перемирию, поэтому, несмотря на угрызения совести, я игнорировала все ее звонки.

Но было кое-что гораздо хуже всего этого.

Джон.

Я видела его почти везде. Почти каждый день. Мы пересекались в коридорах, сталкивались в университетском кафетерии, ходили в одни и те же кофейни. Даже в библиотеке один раз увиделись. Каждый раз он смотрел на меня взглядом виноватого щенка, иногда пытался поговорить и просил прощения. Может, я бы и поддалась на его уловки, если бы рядом с ним не ошивалась какая-нибудь длинноногая красотка.

Джон, без сомнений, был красив. Кроме того, он прошел отборочные, и его взяли в футбольную команду университета. Поэтому меня не должно удивлять то, что к нему выстроилась очередь из девушек, желающих весело провести время. И он пользовался этим на полную катушку, потому что раньше подобная роскошь была недоступна из-за одной помехи.

Меня.

В вечер пятницы я собиралась почитать что-нибудь из любимых романов или посмотреть сериал на «Нетфликс», но мои планы разнес в пух и прах разрушительный ураган по имени Луиза.

– Серьезно, Ти? Пока этот ублюдок катает на члене очередную девицу, ты хочешь отсиживаться в комнате весь уикенд?

На третий день моего «траура» Лу вытрясла из меня правду со словами: «Или ты рассказываешь мне, что у тебя случилось, или я переезжаю жить на кладбище. Даже там не настолько уныло, как в нашей комнате».

Я стушевалась под орлиным взглядом соседки.

– Я всегда провожу выходные дома. Иногда хожу в парк, чтобы покормить уток и бездомных кошек.

– Парк, кошки… – Лу, сидя на своей кровати в белой длинной футболке и красных стрингах, задумчиво почесала затылок. – Тина, такими темпами ты до конца жизни будешь одна или с этими самыми кошками. Ничего слушать не хочу, сегодня ты пойдешь со мной на вечеринку. Скоро заедет Майк, и, если понадобится, мы тебя туда силком потащим!

И вот через час я в компании Лу и Майка переступила порог дома сестринства, где меня тут же оглушили басы громкой музыки. В гостиной было не протолкнуться, и, оказавшись в толпе людей, я почувствовала неуверенность и скованность – отвыкла от шумных вечеринок. Мне захотелось сбежать в первую же минуту, но Лу как будто задалась серьезной целью встряхнуть меня. А еще напоить.

Не успела я занять свободное место на подоконнике в дальнем углу комнаты, как она всучила мне коктейль и заверила, что в сестринстве с напитками всегда все очень строго. Их можно пить, не опасаясь, что кто-нибудь туда что-то подсыплет.

Выпив, я немного расслабилась, и Лу потащила меня танцевать.

После третьего коктейля я совсем раскрепостилась и, полностью отдавшись музыке, начала плавно двигать руками и бедрами в такт. Я с детства любила танцевать, и у меня это хорошо получалось. Поэтому я даже не удивилась, когда незнакомые парни стали подходить ко мне, чтобы пригласить на танец или предложить выпить. Но я всем отказывала. Мне было неловко и непривычно, и после четырех лет отношений я забыла, каково это – флиртовать с незнакомцами. К тому же я знала, что на подобных вечеринках парни в основном ищут приключения на одну ночь, а я была слишком консервативна в этом вопросе.

Я бы сказала, что вечер получился отличным, но из-за количества выпитого и громкого шума через час у меня разболелась голова.

– Лу, а где здесь уборная? – спросила я, пока она танцевала медленный танец с Майком.

– Иди на второй этаж, там не бывает очередей. Вторая дверь слева по коридору.

Я кивнула ей и украдкой взглянула на Майка. Он смотрел на Лу, как кот на индейку, приготовленную в честь Дня благодарения. Бедный парень уже год как сидел во френдзоне и, по словам Айви, вряд ли выберется оттуда, потому что Лу игнорировала все его знаки внимания.

Лу не ошиблась. На втором этаже очереди не было совсем. Я потянула за ручку, но дверь оказалась заперта, а за стеной раздавался женский смех вперемешку с мужским. Я скрестила руки на груди в ожидании, когда парочка освободит туалет.

К счастью, долго ждать не пришлось. Вскоре дверь открылась, и из уборной выпорхнула растрепанная девушка с покрасневшими щеками. Лямки платья были спущены с плеч, а подол задран, но ее это, казалось, не волновало.

– Еще увидимся! – Она помахала парню, выходящему вслед за ней, и зацокала каблуками в сторону лестницы.

Я с трудом подавила изумленный возглас.

Ко мне навстречу шел мой Джон. Точнее, уже не мой.

Его рубашка была застегнута лишь наполовину, а волосы взъерошены так, словно кто-то запускал в них свои пальцы. И он выглядел до такой степени красивым, что на секунду мне захотелось простить ему все.

Где твоя гордость, идиотка?

Я мысленно отвесила себе пощечину. Сейчас во мне говорил выпитый алкоголь, и нельзя было поддаваться его воздействию.

– Ти? – опешил Джон, замерев в дверном проеме.

– Пропусти, мне нужно в туалет. – Я намеренно не смотрела ему в глаза, чтобы сохранить остатки рассудка.

– Тина, давай поговорим.

– Нам не о чем разговаривать. Иди к своей подружке и говори с ней.

Я уже хотела развернуться и уйти, но он схватил меня за локоть и притянул к себе.

– Посмотри на меня.

Я с опаской подняла взгляд и едва не расплакалась.

Джон с грустью смотрел на меня. Мой Джон. Такой красивый и родной. Нежный и чуткий. Заботливый и любящий.

Нет, нет и нет. Того Джона больше нет. И я понятия не имела, что с ним случилось.

– Чего ты от меня хочешь? – устало спросила я.

Джон пальцами зачесал волосы назад и, тяжело вздохнув, тихо заговорил:

– Ти, я знаю, что поступил как последний мерзавец и не заслуживаю твоего прощения. Я… Слушай, следующие слова прозвучат дико, но, несмотря на все это… – Он нервно хохотнул и указал большим пальцем куда-то себе за плечо. – Я люблю тебя.

Я собиралась бросить едкий комментарий, как вдруг Джон прижал к моим губам указательный палец. От этого прикосновения я покрылась мурашками.

– Так и есть, Ти, не спорь. И если я когда-нибудь женюсь, то только на тебе.

С моих губ сорвался истерический смешок.

– И поэтому ты кувыркаешься с другими девушками направо и налево, как кролик в брачный период?

Джон стиснул челюсть так, что на скулах заходили желваки.

– Отпусти меня, – попросила я и попыталась высвободиться из его хватки, но у меня ничего не получилось. Джон притянул меня ближе, и мне до боли в сердце захотелось выгнуть спину, чтобы почувствовать тепло его тела.

Какая же ты слабачка, Тина.

– То, что происходит с другими девушками, несерьезно. Но мне это необходимо…

– Необходимо? – взвилась я, выдернув руку. – Господи, Джон, что с тобой не так? Тебе было меня мало? Тогда не смей больше приближаться ко мне. Оставь меня!

– Вот почему я захотел взять паузу, Ти. Тебя слишком много. Ты душишь меня своим вниманием, – взорвался Джон.

От его заявления я опешила.

– Душý?

– Да! Даже на расстоянии ты пыталась занять все мое время. Постоянные звонки, сообщения. Ты следила за моими соцсетями, подписалась на всех моих друзей. Я чувствовал себя так, будто находился под колпаком ЦРУ. Не будь ты такой навязчивой, то мы бы до сих пор встречались.

Я приоткрыла рот от шока и растерянно захлопала ресницами.

– Ты сейчас серьезно? – только и сумела выдавить я.

– Да, Ти. И самое идиотское в том, что даже после расставания ты продолжаешь следить за мной. Я устал везде натыкаться на тебя. Мне нужно больше свободы.

Глаза жгло от непрошеных слез. Неужели мой славный, милый Джон всегда был таким подонком, а я настолько ослепла от любви к нему, что не замечала?

– Я не слежу за тобой, придурок.

– Да? А что ты здесь делаешь? У тебя нет знакомых в сестринстве. Крис сказал, что ты никогда не приходила на их вечеринки.

От возмущения плакать резко перехотелось.

– Ты в своем уме? Меня пригласили, вот и пришла. Утихомирь свое эго, кретин. Мне на тебя плевать.

Джон снисходительно покачал головой.

– И кто же тебя пригласил, Ти? – В его голосе сквозило превосходство и высокомерие.

Мне хотелось во что бы то ни стало стереть с его лица самодовольную ухмылку, поэтому я сказала:

– Парень, Джон. Меня пригласил на свидание парень. Или ты думал, что я по-прежнему храню тебе верность и жду, пока ты нагуляешься и притащишь свою нахальную лживую задницу назад ко мне?

Самоуверенное выражение лица Джона сменилось на ошарашенное, и моя самооценка восстала из руин и пыли. Я гордо вздернула подбородок и ушла, оставив его в полной растерянности.

Осознание сказанного дошло до меня, только когда я нашла в толпе Лу и Майка.

– Ребята, мне срочно нужно домой.

– Что стряслось? – с неподдельным беспокойством спросила Лу.

– Объясню по дороге.

– Дело дрянь, – констатировала Лу после того, как я, уже сидя в машине, все им рассказала.

Я до сих пор пребывала в смятении из-за разговора с Джоном.

– Ну, он не успел выяснить, с кем я пришла.

– Ти, разве ты не понимаешь? – с подозрением спросила Лу. – Если продолжишь вести затворнический образ жизни, он поймет, что ты ему наврала. Ты должна показать этому козлу, что у тебя все хорошо и ты забила на него. Подумать только! Он реально решил, что ты за ним следишь? Вонючий изменщик.

Лу всегда была искренна в своих эмоциях, как в радости, так и в гневе.

– И что мне делать? – стушевалась я, понимая, что она права.

– Завести парня.

– Э-э-э… нет. Я пока не готова к новым отношениям.

И сомневалась, что вообще когда-нибудь буду к ним готова.

– Не обязательно с кем-то реально встречаться. Просто притворись. Пусть кто-нибудь из друзей сыграет роль твоего бойфренда. Месяц-другой, и Джон поймет, кого потерял, и приползет к тебе на коленях. Вот тогда ты и нанесешь контрольный удар по его самолюбию. И, желательно, по яйцам.

Я совсем поникла.

– У меня нет друзей-парней.

Лу удивленно моргнула.

– Ни одного?

– Угу… Джон был очень ревнивым и…

– Не думал, что этот парень такой засранец. А с виду приличный, – подал голос Майк впервые за весь разговор. Он сосредоточенно следил за дорогой и время от время хмурился.

Лу встрепенулась.

– Майк, может быть, ты сыграешь роль бойфренда Тины?

– Нет. Мы с Джоном в одной футбольной команде, он сразу нас раскусит.

Лу начала грызть накрашенный красным лаком ноготь, что показывало ее крайнюю озабоченность.

– Так. Завтра поговорю с парочкой своих приятелей. Уверена, среди них найдутся желающие стать твоим парнем – и не только понарошку.

Я вжалась в спинку сиденья и устало помассировала виски. Мне совершенно не хотелось ввязываться в эту авантюру, особенно с незнакомыми парнями. Но и перспектива опозориться перед Джоном тоже не прельщала. Меня швыряло из крайности в крайность. То я хотела разреветься от жалости к себе, то горела от праведного гнева и желания набить морду этому ублюдку.

«Хочешь, я набью ему морду?» – раздался в голове низкий голос.

– Ти! Ты меня слышишь? – прикрикнула Лу. – Хочешь посмотреть фотки кандидатов в фиктивные парни?

– Нет. У меня уже есть кандидат, – твердо ответила я.

– И кто этот счастливчик?

Я ничего не ответила. Не была уверена, что он согласится. Вернее, я была абсолютно уверена в том, что он назовет меня зависимой от чужого мнения идиоткой и пошлет к черту. Но только ему я могла довериться, только его могла попросить о помощи.

Я воссоздала в голове его образ, и по моему телу отчего-то побежали мурашки.

Пронзительные зеленые глаза.

Красивое лицо с точеными чертами, словно его высек скульптор.

Жилистые руки, покрытые сетью татуировок.

Призывно поблескивающее стальное кольцо в пухлой губе.

Этот парень был способен осадить любого одним лишь убийственным взглядом. И даже Джона.

Глава 6

Тина

Следующим утром, прежде чем отправиться к Заку, я вовсю репетировала речь. И чем больше прокручивала ее в голове, тем более бредовой мне казалась эта затея.

От навязчивых мыслей меня отвлек звонок мамы.

– Может, он что-то принимает? Поэтому начал вести себя как неадекватный козел? – спросила она после того, как я рассказала ей о нашем с Джоном последнем разговоре. – Я скорее отрежу его хозяйство, чем позволю ему жениться на моей девочке.

– Тебе миссис Маклаген не звонила? – перевела я тему.

– Звонила, но я решила посоветоваться с тобой, прежде чем говорить с ней.

– Я пока не готова выяснять отношения еще и с ней.

– Понимаю, дочка. Не вешай нос. Вот увидишь, как только ребята с кампуса узнают, что ты свободна, соберется целая очередь желающих встречаться с тобой.

– Спасибо за поддержку, мам, – искренне поблагодарила я ее, хотя в глубине души все равно чувствовала себя неудачницей. И мне казалось, что мама считает точно так же.

Не то чтобы мама обделяла меня любовью или не гордилась мною, однако меня никогда не покидало ощущение, что старшими сестрами родители гордятся куда больше. Я чувствовала, что не дотягиваю до их уровня. Я недостаточно хорошо училась, в то время как Эмма занимала первые места на всех олимпиадах. Я была недостаточно хороша в спорте, тогда как Оливия считалась перспективной теннисисткой, и родители не жалели денег на ее обучение в спортивной школе в Сакраменто.

Конечно, я пыталась равняться на сестер и бралась за все, чем занимались они. В средней школе пробовала играть в теннис, но быстро бросила, потому что получалось у меня из рук вон плохо. Я до сих пор посещала театральный кружок, хотя никогда не получала роли с достаточным количеством реплик, в надежде стать хоть немного ближе к Эмме.

Но к чему бы ни прикасалась, я не могла похвастаться блестящими успехами. Что еще печальнее, ничто не приносило мне настоящего удовольствия.

После разговора с мамой я, отбросив все сомнения, решилась наконец пойти к Заку. Джон должен был уяснить, что мне на него плевать. Оставалось только молиться, что Зак согласится помочь. А чтобы задобрить угрюмого приятеля, я даже испекла кокосовое печенье по рецепту Айви.

Спустившись на его этаж, я постучала в дверь, но никто не открыл. Я постучалась еще раз и снова услышала лишь тишину. После третьей попытки я решила, что в комнате никого нет, и уже собиралась уйти, как вдруг за дверью послышались шаркающие шаги и… отборная ругань. Через несколько секунд дверь распахнулась, и на меня обрушилось настоящее торнадо.

– Дэн! Какого хрена тебе надо? Я же предупреждал, чтобы ты не доставал меня по утрам, иначе оторву тебе яй… – Зак замолчал на полуслове и растерянно заморгал. – Тина? Прости, я думал, это мой сосед. Что ты тут делаешь?

В его голосе звучала легкая хрипотца, как будто он только проснулся.

Я обомлела, чувствуя, как к моим щекам приливает жар.

Зак стоял передо мной в одних серых пижамных штанах. Босой и без футболки. На его животе отчетливо выделялись кубики пресса и косые мышцы. Казалось, в его худощавом теле не было ни унции жира. Меня удивило отсутствие татуировок на торсе, отчего его предплечья сильно контрастировали с чистой оливковой кожей живота и груди.

От волнения у меня во рту стало сухо, в груди – тесно, когда мой взгляд случайно опустился к его штанам. Ткань была настолько тонкой, что совсем не скрывала утреннюю особенность мужчин.

– Долго будешь таращиться на мой стояк или все-таки скажешь, зачем пришла? – спросил Зак, прищурившись.

Мне хотелось сквозь землю провалиться, но я набралась смелости и посмотрела ему в глаза.

– Прости. Я… э-э-э… не знала, что ты спал. Уже почти обед. – Я протянула ему тарелку с печеньем. – Держи. Испекла специально для тебя.

Прежде чем забрать из моих рук угощение, Зак сладко зевнул и потянулся, отчего его штаны сползли, обнажая тазовые кости и часть лобка. При виде этого низ моего живота стянуло в тугой узел, а рот наполнился слюной.

И почему я раньше не замечала, насколько он сексуален?

Теперь озвучить просьбу будет еще сложнее.

– Проходи, а я пока умоюсь.

– Может, мне лучше уйти? Ты ведь спал, – промямлила я. – Лучше зайду вечером.

Зак поставил печенье на стол и взял с полки полотенце.

– Мне вставать через полчаса, так что ложиться уже нет смысла, – недовольным тоном сказал он, а потом скрылся за дверью.

Пока он умывался, я прокручивала в голове заготовленную речь и с каждым разом все сильнее хотела сбежать.

Он точно меня пошлет.

Через несколько минут Зак вернулся в комнату, и я снова обомлела. Он по-прежнему был обнажен по пояс, вот только теперь на его крепком торсе блестели капли влаги. Часть волос была собрана в небрежный пучок, а нижние пряди, влажные и волнистые после душа, обрамляли лицо. С такой прической он выглядел слишком мило и трогательно.

Зак взглянул на меня, почему-то нахмурился и прошел к шкафу. Когда он достал белую футболку, я выпучила глаза в удивлении – ни разу не видела его в белом. Он всегда был в черном.

Зак уже собрался надеть ее, как вдруг замер.

– Раздевайся, – вкрадчиво произнес он низким сексуальным голосом, и на несколько коротких мгновений я даже забыла собственное имя.

– Что? – растерянно спросила я.

– Ты пялишься на меня так, словно пришла потрахаться. Или раздевайся, или прекращай глазеть, иначе я тебя сам раздену.

Шок, неверие и смущение перемешались во мне, и я вскочила с кровати.

– Ну ты и козел, Зак!

И с чего я вообще решила, что он может мне помочь?

– Тина, постой. – Он схватил меня за руку прежде, чем я успела выбежать из его комнаты. – Извини. Признаю, прозвучало слишком грубо. Я… У меня идиотский и специфический юмор, который не все понимают. Наверное, именно поэтому у меня почти нет друзей.

Его взгляд смягчился, и он аккуратно, почти не касаясь моего лица, заправил за ухо выбившуюся из прически прядь. В его жесте ощущалось что-то настолько трепетное и нежное, что моя злость сразу схлынула, как море во время отлива.

– Ты простишь меня? – спросил он с едва уловимой мольбой в голосе.

– Подумаю над твоим поведением, – нехотя выпалила я и вернулась к кровати. – Я не знала, что ты встаешь так поздно.

Мне захотелось сменить тему разговора, чтобы сгладить воцарившуюся между нами неловкость.

– Я работал в ночную смену. – Зак надел футболку, достал молоко из холодильника и залил им шоколадные хлопья. – Будешь есть?

Я покачала головой.

– Сколько у тебя подработок?

– Чиню телефоны и прочую технику в сервисном центре. Помогаю тренеру в детской секции по кикбоксингу и три раза в неделю подрабатываю по вечерам уборщиком в том же спортзале.

Я недоверчиво покачала головой.

– Как с таким графиком ты успеваешь учиться и отдыхать?

– Мой отдых заключается в том, чтобы раз в месяц зависнуть на весь день или ночь с какой-нибудь девушкой, которая не прочь порезвиться без обязательств. – Зак взял тарелку с хлопьями и сел за компьютерный стол напротив меня. – Мне нужно окончить семестр с самыми высокими баллами, чтобы получить стажировку в NPPD. А поскольку первые полгода она не оплачивается, я с прошлого семестра откладываю деньги, чтобы как-то существовать в тот период. Зато, если продержусь и покажу себя с лучшей стороны, меня возьмут в штат. Там платят столько, что я смогу не только поправить свои дела, но и помочь семье.

Он отправил ложку с хлопьями в рот и начал жевать, сонно прикрыв глаза.

Только сейчас я обратила внимание на то, каким усталым он выглядел. Мне казалось, что я увидела настоящего Зака – без привычного фасада, состоящего из кожаной куртки с шипами, грубых ботинок и рваных джинсов. Трогательного, немного печального и даже беззащитного. А татуировки на его предплечьях только усиливали этот эффект. Словно они тоже были его защитной броней.

– Так зачем ты пришла?

Я вздрогнула. Зак снова поймал меня за откровенным разглядыванием, но в этот раз не стал отпускать саркастические реплики, лишь снисходительно хмыкнул.

– Да я… в общем… Ладно, не важно. Я лучше пойду.

Мне стало до ужаса неловко. Он работает как проклятый, практически не отдыхает, а я хотела попросить его заняться такой ерундой.

– Брось, Мотылек, я ведь извинился за тупую шутку. Если этого недостаточно, я готов выполнить любую твою просьбу.

– Любую? – переспросила я, поддавшись соблазну.

– Но сразу предупреждаю: прокалывать сосок и танцевать стриптиз не буду.

– Что? Какой еще стриптиз?

Зак взял с тарелки печенье и разом откусил половину.

– Ты не в курсе? – спросил он с набитым ртом. – Твоя соседка Айви попросила Рэйдена проколоть сосок и станцевать для нее стриптиз. Этот влюбленный кретин сделал и то и другое.

Представив эту картину, я не выдержала и рассмеялась. Зак тоже улыбнулся, сдержанно и мягко, и я смущенно опустила глаза, чтобы снова не пялиться на него.

– На самом деле я пришла к тебе с огромной… нет, с огромнейшей просьбой. И как только я озвучу ее, ты наверняка меня пошлешь.

– Мне уже страшно.

Зак запил печенье остатками молока от хлопьев и слизнул крошки с губы.

– Закари Калиф, – глубоко вздохнув, торжественно произнесла я, – ты станешь моим парнем?

Его лицо вытянулось, покраснело, а потом и вовсе побледнело. Он встал с кресла и, приблизившись ко мне, коснулся теплой ладонью моего лба.

– Жара нет, – серьезно сказал он. – Или ты вчера была на вечеринке и перепила дешевых коктейлей, или же стукнулась головой. Какого хрена, Мотылек?

В его голосе не слышалось ни злости, ни раздражения – только веселое любопытство.

Поморщившись от осознания того, как жалко буду выглядеть в его глазах через считаные минуты, я начала пересказывать события вчерашнего вечера и свой план.

– Тина, ты же понимаешь, что в идеале тебе должно быть плевать, что думает этот стафилин?

– Стафилин?

– Этот вид жуков считается одним из самых вонючих, – с видом ученого пояснил Зак. – Какая тебе разница, что он там себе нафантазировал? И я ума не приложу, как ты вообще встречалась с ним четыре года? Он же настоящий кретин.

Я пожала плечами.

– Он был идеальным парнем, правда. Мы почти никогда не ссорились. Он всегда был внимательным, учтивым и нежным. Все изменилось только в прошлом году. Не знаю, что на него нашло, и теперь чувствую себя идиоткой.

Взгляд Зака смягчился.

– Не вини себя, Мотылек. Иногда целой жизни не хватит, чтобы разглядеть в близких людях дерьмо, которое они прячут глубоко внутри. Я и сам долгие годы наивно полагал, что моя девушка любит меня так же сильно, как я ее, а мой лучший друг никогда меня не предаст, – усмехнулся Зак и небрежно провел рукой по волосам. – У меня вопрос. Почему ты пришла с такой странной просьбой именно ко мне?

– Ты единственный парень, которого мне не стыдно попросить о чем-то подобном, – честно призналась я. – Знаю, звучит нелепо, но я должна доказать Джону, что могу обойтись и без него. Пожалуйста, помоги мне. Я не буду сильно докучать тебе. Нам просто нужно будет время от времени появляться вместе на людях, чтобы до Джона дошли слухи, что я встречаюсь с парнем. Но еще лучше, если он своими глазами увидит нас.

– И сколько это должно продлиться? – скептически спросил он.

– Пару месяцев. Потом можно притвориться, что мы расстались. И желательно, чтобы я якобы тебя бросила. Если Джон решит, что меня снова бросили, я буду выглядеть как посмешище.

Зак медленно крутился в кресле на колесиках из стороны в сторону, задумчиво поглаживая подбородок.

– Не могу не задать еще один вопрос. А что за это будет мне? Какая выгода?

Я закусила губу.

Что я могла ему предложить? Я вдруг подумала о том, как Зак с голым торсом предстал передо мной, и на задворках сознания проскользнула шальная мысль. Очень пошлая. Но я быстро отогнала ее.

– Я могу… не знаю… Могу печь тебе печенье каждый день? – Я неуверенно улыбнулась и без всякой надежды спросила: – Не прокатит?

Зак покачал головой и тихо рассмеялся.

– Ладно, Мотылек, побуду твоим бойфрендом. Только учти: я не умею размазывать розовые сопли и пускать слюни. Возможно, ты сто раз пожалеешь о том, что выбрала меня кандидатом номер один.

– Клянусь, не пожалею! – воскликнула я, не в силах сдержать восторга.

Зак громко фыркнул и протянул мне руку.

– Тогда по рукам? И на будущее: я предпочитаю печенье с изюмом.

Я растянула губы в счастливой улыбке и пожала крепкую теплую ладонь.

Глава 7

Зак

Господи! И на что я только подписался?

Клянусь, все дело в том, что она притащилась ко мне слишком рано и мой мозг спросонья плохо обработал информацию. Ну, или в том, что она облизывала меня таким жадным взглядом, словно я – рожок клубничного мороженого. Я не знал, что стало решающим фактором, но догадывался, что все-таки второе. Она просила меня о помощи с такой надеждой и отчаяньем, что я не сильно-то и сопротивлялся.

Чувак, это фиктивные отношения. Тебе ничего не светит, так что угомонись.

Да, нужно почаще напоминать себе об этом. Мне пришлось приложить огромные усилия, чтобы в течение дня не вспоминать о нашем разговоре. Сейчас у меня не было времени на мысли об этой девушке, которая грозила стать моей головной болью.

После вечерней тренировки я достал из своего шкафчика рабочую форму, чтобы заступить в ночную смену в спортзале. В этот же момент ко мне подошел мужчина лет тридцати с выбритыми висками и покрытый татуировками.

– Видел, как ты сегодня боксировал, парень. Хотя с виду ты худощав, дури в тебе много. – Он довольно присвистнул и с улыбкой продолжил: – Такое ощущение, будто ты не грушу бил, а своего давнего врага. А в спарринге ты такой же дикий? Давно ходишь на кикбоксинг?

В спаррингах я никогда не проявлял эмоций, чтобы не навредить соперникам. Всю свою злость и гнев я выплескивал исключительно на груше.

– С тринадцати лет, – сухо ответил я на его последний вопрос, проигнорировав первый.

Причина, по которой я вообще начал тренироваться, до сих пор пускала дрожь по всему моему телу, поэтому я не любил говорить об этом.

– Почему не занимаешься профессионально?

– Не хочу.

Мужчина прислонился плечом к соседнему шкафчику, продолжая сверлить меня изучающим взглядом. Что этому чуваку вообще от меня нужно? Он уже несколько месяцев посещал наш зал, но раньше такого повышенного интереса не проявлял ко мне.

– Ты еще и работаешь здесь? – спросил он, кивнув на униформу в моих руках.

– Ага.

– С твоими талантами я бы зарабатывал в другом месте.

Я с подозрением посмотрел на сомнительного мужчину, но он, видимо, истолковал мой взгляд по-своему, потому что наклонился ко мне с заговорщическим видом. Но сказать ничего не успел.

– Закари, – окликнул меня Стив, мой тренер, – ты мне нужен.

Стив был чем-то недоволен, поэтому я махнул незнакомцу и подошел к тренеру.

– Что ему от тебя было нужно? Ты его знаешь?

– Не знаю. Интересовался, как давно я занимаюсь. А кто он?

Стив направился в сторону служебной комнаты, и я последовал за ним.

– Не знаю, но есть подозрения, что он из бойцового клуба. Постоянно проявляет интерес к парням, которые хорошо показывают себя в спаррингах.

Я вспомнил последние слова мужчины. Подозрения тренера были не лишены основания.

– Как дела дома? – спросил Стив, пока я переодевался. – Как мама?

– Замутила с каким-то новым мужиком. Теперь мне придется ездить домой по выходным, чтобы оставаться на ночь с Рири, пока моя мать будет кувыркаться с очередным ублюдком.

– Ты слишком суров к ней, мальчик.

Я поднял на него злой взгляд.

– Да ну? Может, все потому, что она даже не замечала, что один из ее мужей использовал ее сына вместо боксерской груши?

Стив тяжело вздохнул.

– Ты до сих пор держишь на нее обиду и при этом даже слышать не хочешь о том, чтобы все рассказать.

– Нечего рассказывать, старик. Если у нее тогда не сработал сраный материнский инстинкт и она ни разу не задумалась, с какого хрена ее прилежный сыночек-ботаник забил рукава и начал принимать наркоту, то нет никакого смысла рассказывать об этом сейчас, когда я уже не нуждаюсь в ее поддержке.

Стив ничего не ответил. Лишь по-отечески сжал мое плечо.

– Ладно. Легкой смены, мальчик. Увидимся завтра.

Я кивнул и после его ухода поплелся в подсобку за ведром, шваброй и моющими средствами.

Стив разбередил старые раны, но я не злился на него. В свое время я только благодаря ему не скатился по наклонной. Он был моим соседом и первым заметил, как из тихого, но вполне себе обычного ребенка я превратился в замкнутого, нелюдимого и запуганного неудачника. А в один особенно хреновый день именно Стив спалил меня за употреблением дури. Это была лишь вторая проба, поэтому я не успел пристраститься. Тогда он притащил меня в зал и выбил все дерьмо.

С тех пор он в каком-то роде заменил мне отца и был для меня авторитетом. Я очень уважал его, но на некоторые вещи мы имели совершенно противоположное мнение и часто спорили по этому поводу. Мои отношения с матерью – один из камней преткновения. Стив считал, что я должен рассказать о самом ужасном периоде в моей жизни и попытаться наладить с ней отношения. А я же думал, что она уже утратила право быть той, кому я мог бы довериться.

Во время уборки залов я размышлял о своей собственной жизни. Пока мои сверстники тусовались в клубах и на вечеринках, кадрили девочек, влюблялись и наслаждались жизнью, я в задрипанной, пропахшей хлором униформе дезинфицировал маты и тренажеры в спортивном зале. Моя мама работала медсестрой, но ее зарплаты хватало только на то, чтобы покрывать кредиты и оплачивать жилье. Она не могла мне помочь, поэтому я с первого курса полностью обеспечивал себя самостоятельно. Если бы не полная стипендия, я бы и не мечтал о стажировке в NPPD.

Осталось потерпеть еще немного. Скоро ты накопишь нужную сумму, чтобы нормально жить во время стажировки и не умереть с голоду, и тогда сможешь выдохнуть.

А сейчас…

Сейчас настал черед самой нелюбимой части моей работы. Чистки туалетов.

После работы я отправился прямиком домой к матери. Она предупредила, что ее нет дома, а с Рири согласилась посидеть наша соседка. Стоило мне переступить порог, как сестренка чуть не сбила меня с ног.

– Закари! Tu est arrivé enfin![7]

Я подхватил Рири на руки, и она, словно коала, обвила меня всеми конечностями.

– Pourquoi ne dors-tu pas, petite coquine?[8]

– Bien sûr je t’attendais![9]– Рири взъерошила мои волосы, и я дернул ее за короткую косичку.

Она крепко обняла меня, и я блаженно прикрыл глаза, наслаждаясь исходившим от сестренки ароматом сладостей и молока. Так пахло детство. Счастливое и беззаботное.

– Пойдем, ma cherie[10]. – Я поудобнее перехватил ее и понес в гостиную. – А где тетушка Дора?

– Уснула, пока я смотрела передачу про черную вдову.

– Ты ведь уже смотрела этот выпуск.

Рири кивнула с довольной улыбкой.

– Да, но мне так нравится момент, когда самка черной вдовы после спаривания поедает самца.

У меня по коже пробежали неприятные мурашки, словно по спине ползали полчища пауков.

– Ужас! Сабрина, меня пугает твоя кровожадность.

Рири громко расхохоталась.

Все дело в том, что я был жутким арахнофобом. Весьма иронично, учитывая, что у меня на предплечьях красуются татуировки с изображением пауков, раскинувших сети. Но каждый просмотр передачи про какое-нибудь членистоногое оборачивался для меня сильнейшим стрессом. Хотя Рири это знать необязательно. Для нее я был супергероем, который ничего не боится и достанет ей звезду с неба, если понадобится.

– Пойдем, отправим тетушку Дору домой, а потом я хочу поесть, иначе упаду в голодный обморок.

– Мама приготовила лазанью.

Мой рот тут же наполнился слюной. Моя мать была далеко не лучшим примером родителя, но готовила она обалденно – особенно лазанью.

После того как разбудили соседку и проводили в ее квартиру, мы с Рири заняли стол в гостиной. Я доедал уже двойную порцию лазаньи, а она тем временем плела для меня новую фенечку, потому что прошлую я где-то потерял.

– Не смей добавлять розовые бусины, а то расскажу нашему соседу Томми, что ты на него запала.

– Не расскажешь, – прошипела Рири. – Я же не рассказала маме, что это ты прожег дыру в ковре, когда гладил футболку на полу.

Я ухмыльнулся.

Осознав, что одержала победу в этом бою, Рири демонстративно достала из пластиковой коробочки розовый бисер и разбавила им черные бусины.

– Я точно буду похож на эмо, – кисло констатировал я.

– Кто такие эмо? – удивленно переспросила Рири.

– Завтра погуглишь. – Я доел остатки лазаньи и поставил тарелку в раковину. – А сейчас пора спать, ты давно должна быть в постели.

– Завтра у меня не будет времени, – важно заявила Рири. – Я поеду к тете Лайле на день рождение Зейна. Мама сказала, ты отвезешь меня.

Меня словно кипятком окатили.

– Я?

– Oui[11]. – Рири поднялась со стула и схватила меня за руку. – Полежишь со мной, пока я не усну?

В ее больших зеленых глазах, так похожих на мамины, горела надежда. Она с детства не любила засыпать одна, и я не мог ей отказать. Изо всех сдерживая бушевавшую в груди бурю, я отвел сестренку в детскую. Она подвинулась к самой стенке, чтобы я мог уместиться рядом с ней. Мы часто лежали так, разглядывая потолок, на котором в темноте светились фосфорные звезды.

– Ты до сих пор ее любишь? – внезапно спросила Рири, разбередив мои старые раны.

– Э-э-э… кого? – прикинулся я дурачком.

Рири перевернулась на живот и подперла подбородок ладошкой.

– Кейси. Я видела, как ты побледнел, узнав, что тебе придется отвезти меня к ним.

Услышав любимое, но в то же время ненавистное имя, у меня во рту стало сухо. Я неопределенно пожал плечами.

– Не знаю. Я так сильно злюсь и на нее, и на Тэри, что понятия не имею, осталось ли хоть что-то еще, кроме этого чувства.

Пожалуй, Рири была единственной, с кем я мог говорить открыто. Она хранила все мои секреты, никогда не осуждала и любила меня всем сердцем – детским, но очень большим и добрым. В шестилетнем возрасте она даже выбила деревянной игрушкой молочный зуб соседскому мальчишке, когда он сказал, что мы с ней совсем не похожи, а значит, я ей не родной брат.

– Мама говорит, ты должен отпустить обиду и простить их, они ведь наши единственные родственники.

Волна негодования поднялась во мне, и я скривил лицо.

– Маме легко говорить. Это не ее предали.

Рири придвинулась ближе и заговорщически зашептала:

– На самом деле мама до сих пор смотрит на Кейси грозным взглядом – прямо как на меня, когда узнала, что ее вызвали к директору за драку в классе. И очень часто делает вид, что не слышит, когда Кейси обращается к ней. Только не говори маме, что я тебе рассказала.

Я улыбнулся сестре, несмотря на то, что до сих пор был зол.

– Не скажу. – Я поцеловал ее в лоб. – А теперь beaux rêves ma cherie[12].

Когда Рири наконец-то уснула, я осторожно встал с кровати и закрылся в своей комнате. Гнев, который последний час медленно вскипал во мне, грозил вот-вот спалить меня дотла. И я знал, куда его направить.

Было уже за полночь, когда я позвонил матери. Возможно, она была занята своим новым мужчиной, но когда меня это волновало?

– Закари? – Голос мамы звучал сонно. – Que s’est-il passé mon garçon?[13]

– Какого хрена ты не сказала мне, что я должен отвезти Рири на сраный день рождения? – разразился я гневной тирадой. – Я же предупреждал, что ноги моей в том доме не будет.

– Ох, mon cher[14]. – Я услышал шаги. Видимо, мама пошла в другую комнату, чтобы не разбудить своего ухажера. – Сынок, они наши единственные род…

– И что ты предлагаешь? – перебил я. – Стать добрым дядюшкой для отпрыска этих придурков?

– Я понимаю твой гнев, mon fils. Но, подкармливая свою обиду, ты только себе хуже делаешь. Ты отдалился от всех нас. Лайла скучает по тебе, постоянно спрашивает. Ты же знаешь, сколько всего она сделала для нас.

Я понимал, что мама отчасти права, и от этого злился еще сильнее.

– Maman, я туда не поеду. Завтра утром вернешься и сама отвезешь Рири. Я все сказал.

Она тяжело вздохнула.

– Может, хватит уже жить обидами? Столько времени прошло, пора двигаться дальше.

– Я и двигаюсь дальше, мам, поэтому предателей и изменщиц предпочитаю оставить в прошлом.

– Двигаешься дальше, значит? – вспыхнула она. – Скажи, когда ты в последний раз виделся с друзьями из своей группы? Или они тоже провинились перед тобой? Завел ли ты за эти два года новых приятелей? Встречался ли с девушками – и я сейчас не про интрижки на одну ночь. Ты только и делаешь, что упиваешься жалостью к себе. Ты сильнее всего этого, сынок.

Каждое ее слово било прямиком мне в сердце. Я давился собственной желчью от осознания того, что все именно так и было. Как будто поставил личную жизнь на паузу – только работа, учеба и изредка секс с девушками, имена которых я даже не помнил. Я отгородился ото всех. Боялся довериться кому бы то ни было и, желая оправдать себя, изо дня в день устраивал себе персональный ад – вспоминал, как мои близкие вонзили нож мне в спину.

– Нечего сказать? – с горечью спросила мама. Ее голос был пропитан сочувствием.

Возможно, она права, и я слишком сильно увлекся жалостью к себе. Но чего я действительно терпеть не мог, так это когда меня жалел кто-то другой.

– Спешу огорчить тебя, maman, но твои догадки не верны. У меня есть девушка. И у нас все серьезно.

Ну вот. Совсем недавно я упрекал Тину за то, что она пыталась что-то доказать своему козлу-бывшему, а теперь делал ровно то же самое.

– Девушка? – недоверчиво переспросила мама.

– Да. Если хочешь, могу привезти ее как-нибудь на выходные. Она давно хочет познакомиться с тобой и Сабриной.

Последнее я ляпнул, ни минуты не подумав. Видимо, от усталости мой мозг совсем перестал нормально функционировать, иначе я бы ни за что не сморозил подобную глупость.

– Хорошо, я буду только рада познакомиться с той, кто сумела пробить брешь в твоей броне.

Я сбросил трубку и прислонился лбом к холодному окну.

– Ну ты и идиот, – вслух сказал я.

И написал Тине в надежде, что она не пошлет меня к черту.

Зак

Привет, Мотылек. У меня к тебе появилась ответная просьба.

Тина

Привет. Что за просьба?

Зак

Притворись моей девушкой.

Тина

Эм… мы это и собирались сделать. Можешь конкретнее?

Зак

Если конкретнее, я хочу познакомить тебя с семьей.

Даже не спрашивай зачем.

Я вляпался в дерьмо по самые уши, и мне нужна прекрасная принцесса, которая меня спасет.

Нажав «Отправить», я перечитал сообщение и поморщился. Mince[15]! Ну и срань ты написал, придурок.

Телефон завибрировал.

Тина

Давай поговорим при встрече?

Прекрасная принцесса? Ты точно по адресу? Несколько сообщений назад я была всего лишь Мотыльком.

Я улыбнулся. Настроение было паршивым, но переписка с Тиной… умиляла меня?

Я быстро напечатал ответ:

Зак

По правде говоря, я никогда не любил мультфильмы про принцесс. Смотреть передачи про бабочек куда интереснее.

Тяжело вздохнув, я убрал телефон в карман.

Мда, чувак, флиртовать ты совсем разучился.

Может быть, мама права и мне пора двигаться дальше?

Но от одной только мысли, что я снова рискую разочароваться, весь романтический настрой пропал. Я просто докажу маме, что способен после разрыва с Кейси строить отношения, помогу Тине утереть нос ее бывшему, а потом мы с ней разойдемся.

Да, так будет лучше всего.

Глава 8

Тина

Вечер понедельника я провела с Заком. Мы сидели у меня, потому что его новый сосед, Хантер, был в комнате. Лу любезно оставила нас одних, сообщив, что идет к подруге с нижнего этажа. Она уже познакомилась с половиной общежития, и если находилась в комнате, к нам каждые полчаса стучались ее знакомые. Парни в основном.

– Рассказывай, какой план.

Зак развалился на моей кровати, как у себя дома, и с интересом вертел в руках книгу, которую я в последнее время читала. Я устроилась, подобрав колени, у изножья. Зак был некрупным парнем, выше меня не более чем на четыре дюйма[16], худощавый, но очень жилистый и крепкий. При этом он словно заполнял собой все пространство и притягивал внимание.

Я открыла записную книжку, прочистила горло и начала зачитывать пункты, водя по строчкам карандашом.

– Сначала нам нужно найти удобное для нас обоих время, чтобы встречаться в людных местах. – Я подняла голову. – Университетский кафетерий, кофейни, местный парк, боулинг. Слухи расползутся и рано или поздно дойдут до Джона.

– Вечер вторника, пятница и суббота до обеда – свободное время, когда я могу играть роль галантного парня и сводить тебя куда-нибудь, – ответил Зак безучастным тоном, листая мою книгу. Казалось, он читал и слушал меня одновременно.

– В пятницу я не могу, у меня театральный кружок и работа. Но вторник и суббота подойдет. Еще нам нужно как можно чаще светиться в социальных сетях. Но делать это постепенно. Я начну выкладывать статусы, намекающие на присутствие рядом со мной молодого человека, а через недельку выложу пост, где будут видны наши переплетенные пальцы или что-то вроде… – Я запнулась, услышав, как Зак прыснул в кулак. – Что-то не так?

Он отложил книгу и посмотрел на меня насмешливым взглядом.

– Все нормально, просто забавно, что ты подходишь к делу с такой серьезностью. Даже список составила. Я чувствую себя соучастником крупномасштабной операции, организованной спецслужбами.

– Я всегда все планирую. Чтобы ничего не забыть и не упустить важных деталей. Чтобы все было идеально.

– Ясно. – Зак закинул руки за голову, и я невольно проследила за тем, как под его оливковой кожей заиграли бугристые мышцы бицепсов. – Что дальше?

– Третий этап – засветиться вместе перед носом Джона. Лучше всего сделать это на вечеринке. К счастью, у нас есть Майк. Он разузнает, на какие вечеринки Джон планирует ходить, и, если появится что-то подходящее, расскажет нам. Жду не дождусь, когда сотру самодовольную ухмылку с лица этого предателя.

Я мстительно сжала карандаш, да так крепко, что он сломался.

– Учти, – он выставил передо мной указательный палец, – я на тусовках никогда не танцую и ни с кем не общаюсь. Максимум могу усадить на колени какую-нибудь красотку и засосать ее или же, если повезет, уединиться с ней в укромном месте.

Я нервно сглотнула и опустила глаза в пол.

Перед приходом Зака Лу настояла затронуть одну очень щепетильную тему.

– Есть еще один… один пункт… – Я говорила тихо и сбивчиво, боясь даже посмотреть на Зака. – Мы должны создать видимость настоящей пары. Понимаешь?

– Не то чтобы я обладал актерскими талантами, но заинтересованность тобой изобразить смогу.

Я глубоко вздохнула и повернулась к Заку всем телом. Сломанный карандаш неприятно впивался в ладонь, но я продолжала крепко сжимать его. Казалось, даже под кожу вонзилась заноза.

– Нет, я не об этом.

Зак в недоумении приподнял брови.

– Если мы будем просто ходить, держась за ручки, и обниматься, то никто не поверит, что мы пара.

– И что ты предлагаешь?

Его губы дрогнули, пока он пытался сдержать улыбку. Он явно все понял и хотел, чтобы я произнесла это вслух. Засранец.

Я расправила плечи, чтобы скрыть смущение, и деловым тоном сказала:

– Нам нужно будет целоваться.

Зак пожал плечами.

– Да без проблем.

Он отреагировал так спокойно, в то время как мне от одной лишь мысли хотелось провалиться сквозь землю. Что, если он захочет поцеловать меня при Джоне, а я из-за стеснения и неловкости испорчу весь план?

– Я не привыкла целоваться просто так. Ну, без любви. Мне нужна практика, чтобы избавиться от неловкости.

Вот и все. Я это сказала. Казалось, температура в жерле действующего вулкана была более терпимой, чем приливший к моим щекам жар.

Зак слушал меня с таким невозмутимым видом, как будто я рассказывала ему о погоде за окном. Он сел, скрестив ноги, и теперь его лицо находилось в дюймах от моего.

– Как скажешь, Мотылек. Как ты любишь, с языком или без?

Я чуть не подавилась слюной от его вопроса.

– Зак! Ты совсем не облегчаешь мне задачу, – возмутилась я, прикрывая лицо ладонями.

Он раздраженно вздохнул.

– Какие мы стеснительные…

В следующее мгновение Зак поцеловал меня. Я даже понять ничего не успела, как он отстранился. И только легкое покалывание губ указывало на то, что мне не показалось.

– Э-э-э… – протянула я, не зная, что еще сказать.

– Что «э-э-э»?

– Ну, это было настолько быстро, что в такой поцелуй в жизни бы никто не поверил.

Зак недоверчиво выгнул бровь.

– Ты сама сказала, что смущаешься, поэтому я не стал целовать тебя… по-французски. Но если хочешь, могу. Недаром же я француз наполовину.

Я фыркнула от смеха, и Зак снова приблизил ко мне лицо. От него пахло мятными конфетами, как будто он догадывался, куда нас заведет обсуждение плана, и позаботился о свежем дыхании. Его зрачки расширились, поглощая зеленую радужку, и я нервно сглотнула.

– Зак…

Он не дал мне договорить, заткнув страстным, жадным поцелуем. Я выронила обломок карандаша и пискнула ему в губы, что позволило Заку тут же скользнуть языком в мой рот. Он обхватил ладонью мой затылок так, чтобы у меня не было возможности отстраниться. Каждое прикосновение его губ обжигало, его язык блуждал по моим губам в огненной пляске, дразняще касаясь языка и неба, а стальное колечко усмиряло полыхающий жар приятной прохладой. За всю свою жизнь я целовалась только с Джоном, и никогда он не целовал меня так горячо. Забирая воздух, подавляя разум, подчиняя волю. Это было слишком…

Я уперлась ладонями в его напряженную грудь, и Зак с тихим стоном отстранился. Он еще раз невесомо коснулся моих губ своими и спросил:

– Так лучше, Мотылек?

Его голос звучал низко и хрипло.

Дыхание было учащенным, как и у меня.

А взгляд подернут страстной поволокой.

Господи, на что я подписалась?

– Д-да… только это ощущалось так, словно еще немного, и ты бы подмял меня под себя. – Мой голос безнадежно дрожал. – Нужно что-то среднее между первым и вторым поцелуем.

Губы Зака расплылись в довольной ухмылке.

– Признай, Тина, тебе просто понравилось целоваться со мной.

Я устало потерла переносицу двумя пальцами.

– Ты просто ужасен, Зак.

– Ладно, ладно. – Его голос смягчился. – Я понял. Что-то среднее между первым и вторым. Закрой глаза.

– Зачем?

Он цокнул:

– Тина, ты много видела парочек, которые целуются с открытыми глазами? Делай, что говорю, и получай удовольствие.

Хотя Зак целовался просто потрясно, характер у него был несносный. Я со злостью шлепнула его по плечу, но он лишь весело рассмеялся. Взял в ладони мое лицо и, все еще улыбаясь, прошептал:

– Закрой глаза, Мотылек. Я хочу поцеловать тебя.

В этот момент он выглядел особенно красивым. В его взгляде таилось столько нежности, что мое сердце сладко защемило. Я послушно выполнила просьбу, а в следующий миг почувствовала щекочущее тепло его губ на своих. Зак поглаживал пальцами мои щеки, скулы, шею и целовал мягко, неторопливо. Он осторожно очертил языком контуры моих губ, словно просил разрешения сделать этот миг более сладостным, и я не смогла противиться. Я прикусила его нижнюю губу и мягко потянула за пирсинг. Когда низкий грудной стон прошелся вибрацией по моему телу, я лишь тогда осознала, что нахожусь в крепких объятиях Зака. Он углубил поцелуй, но его движения стали осторожными, словно боялся спугнуть. Меня окутывал аромат дождя и мятных конфет. Аромат Зака. Я зарылась пальцами в его густые, слегка вьющиеся волосы и поразилась их шелковистой мягкости.

Мы целовались дольше, чем того требовал эксперимент, но у меня не хватило сил оторваться.

Первым это безумие прекратил Зак. Он все еще обнимал меня одной рукой, а пальцами второй заправил мои волосы за ухо.

– Ну, теперь-то лучше?

Я молча кивнула. Боялась, что голос выдаст меня.

– Думаю, надо закрепить результат. – В глазах Зака сверкнул хитрый блеск.

Напряжение между нами спало, и я расслабленно усмехнулась.

– Признай, Зак, тебе просто понравилось целоваться со мной, – вернула я его же слова.

– Естественно, – спокойно ответил он.

– Серьезно? Ты вот так легко признался и даже не будешь отрицать?

– А к чему отрицать, если все так и есть? – Зак снова разлегся на подушке. – Ты привлекаешь меня в сексуальном плане. Мне всегда нравились худенькие девушки с маленькими сиськами.

Я вспыхнула от смущения и злости. Схватив с кровати плюшевого зайца, я швырнула его Заку в лицо. Он, конечно же, перехватил его.

– Ты знаешь, что по шкале от одного до десяти твой уровень умения делать комплименты – минус сотня?

– Это был не комплимент, Мотылек, а констатация факта. Ты худая, и у тебя потрясные маленькие сиськи. – Он бесстыдно скользнул взглядом от моего лица вниз, прямо к вырезу домашнего тонкого платья. – А мне такое нравится. И прекращай краснеть и злиться. Я твой парень, не забыла? Я еще даже не начал отпускать пошлые шутки про член.

Я обреченно встряхнула головой, отчего передние пряди распущенных длинных волос соскользнули с плеч, скрывая от Зака вид на мою грудь.

– Ты неисправим.

– Что у нас дальше по списку?

Я снова взяла в руки блокнот и обломок карандаша.

– Нам нужна правдоподобная история любви.

Зак фыркнул:

– Проще простого. Наши соседи по комнатам начали встречаться и познакомили нас. Я без памяти влюбился в тебя и все это время добивался твоего расположения. Уверен, многие помнят твое легендарное падение на вечеринке в Хэллоуин и то, как я нес тебя на руках. Ты не обращала на меня внимания из-за своего придурка-бывшего, но, как только он остался в прошлом, прозрела и поняла, что я достоин шанса. Даже сочинять почти ничего не нужно.

Я одобрительно кивнула.

– Ты прав. Приукрашенная правда – лучшая ложь. Остался последний пункт – твои родители. Зачем тебе понадобилось врать им про отношения?

Зак помрачнел.

– Мама выбесила меня. Считает, что я слишком сильно увлекся жалостью к себе из-за разрыва и поэтому не способен на новые отношения.

– А это так? – осторожно спросила я.

Зак медленно прокрутил языком пирсинг, и я невольно вспомнила, как несколько минут назад касалась его своими губами. По моей коже пронеслась волна мурашек.

– Не совсем. Я просто больше не вижу смысла во всем этом дерьме. Снова подпускать к себе кого-то, кто даже через много лет отношений легко может предать? Зачем?

Я хотела возразить, но как никто другой понимала, что он чувствует.

– Наверно, ты прав.

– Так что я пообещал маме, что привезу тебя познакомиться, и тебе, скорее всего, придется у нас переночевать, потому что путь не близкий.

Я нахмурилась. Меня не прельщала перспектива остаться на ночь в чужом доме и среди незнакомых людей.

– Эй, Мотылек, расслабься. Если нужно, я отправлю тебе фото своего удостоверения, домашний адрес, номер машины, наши номера телефонов, удостоверение матери. Можешь отправить это близким на тот случай, если мы продадим тебя в рабство и тебя объявят в федеральный розыск.

На последних словах уголки губ Зака дернулись, и я не смогла сдержать усмешки.

– А я могу подумать?

– Конечно.

Я кивнула.

– У меня есть еще одна просьба. – Я начала выводить пальцами узоры на подоле платья. – Она тебе не понравится.

– Что еще? Если хочешь, чтобы я прилюдно опустился на одно колено и сделал тебе предложение, то сразу нет. Такой фарс я точно не переживу.

Я покачала головой.

– Нет. Тут другое. Мы теперь пара, и будет странно, если по кампусу поползут слухи, что ты спишь с другими. В общем… я… – Черт, с каких пор я стала такой стыдливой трусихой?

– Ты хочешь, чтобы на время наших псевдоотношений я держал член в штанах?

Зак невинно захлопал ресницами, и мне захотелось придушить его. Как можно нести всякую чушь и оставаться при этом таким дико сексуальным?

– Хотя бы в пределах кампуса.

Он бросил тоскливый взгляд на свою правую ладонь, и я смущенно хихикнула.

– В принципе, у меня не такая бурная жизнь, так что, думаю, и это испытание выдержу.

– И все?

– Ну да. А ты ждала горьких слез в подушку?

– Нет, просто боялась… – Я прикусила губу.

– Чего? – с подозрением спросил он.

– Что ты… ну знаешь… потребуешь, чтобы я компенсировала недостаток интимной жизни.

От чувства стыда я захотела спрятаться под кровать. Зак лишь раздраженно цокнул и закатил глаза.

– Мотылек, ты за кого меня принимаешь? Я, конечно, не предел женских мечтаний, но и не конченый урод. – Он поднялся с кровати. – Если на сегодня все, то я пойду, мне еще пробный тест решать.

Я тоже встала и неловко поправила волосы.

– Спасибо. Не знаю, что бы я делала без тебя.

Зак улыбнулся уголком рта.

– Не за что, Мотылек. Не кисни.

Он внезапно приблизился ко мне и оставил на моих губах легкий поцелуй. Я на мгновение затаила дыхание, но быстро справилась с оцепенением и ответила на него.

– Вот видишь, чем больше практики, тем естественнее ты воспринимаешь ласки своего парня.

Зак игриво подмигнул мне, а потом засунул руки в карманы рваных джинсов и вышел из моей комнаты.

Я снова опустилась на кровать и растерянно коснулась пальцами своих губ. Не хотелось это признавать, но Зак был прав. Я быстро пристрастилась к его ошеломительным поцелуям.

– Это всего лишь игра, – твердо напомнила себе, все еще прокручивая в голове яркие мгновения.

Глава 9

Зак

Тонкие длинные пальцы впивались в мои ягодицы, а острые ноготки царапали кожу. Ее стройное тело взмокло от пота, но она продолжала извиваться подо мной, умоляя о большем.

– Еще, Закари, еще.

Ее стоны обжигали мои уши и пробуждали внутри меня неутолимую жажду. Мне хотелось целовать ее, облизывать, кусать и подчинять себе, доводить до исступления безумными ласками и никогда не выпускать из своих объятий.

Она застонала еще громче, но я заглушил ее крики глубоким поцелуем и быстрее задвигал бедрами. Бесстыдные звуки шлепков наших тел заполнили комнату. Я был уже так близко, как и она. Чувствовал, как ее мышцы сжимаются вокруг меня, видел, как ее глаза закатываются от удовольствия.

– Давай сделаем это вместе, – охрипшим от страсти голосом сказал я и, склонившись к восхитительной маленькой груди, втянул в рот твердый сосок.

Несколько глубоких толчков, и с наших губ одновременно сорвался особенно громкий и протяжный стон. Перед глазами все поплыло, а тело задрожало от ошеломительный разрядки. Я навалился на нее всем весом и с упоением втянул аромат цветочных духов.

– Тебе понравилось? – робко спросила она, и я не смог сдержать улыбки.

– Ты была бесподобна, Мотылек, – ласково прошептал я и оставил нежный поцелуй на бархатистой коже ее плеча.

Я резко распахнул глаза.

В комнате царил полумрак, а единственным источником света служил монитор моего ноутбука. В наушниках известный блогер рассказывал про новый фильм от «Марвел».

Я сел и огляделся. Хантер спал, повернувшись лицом к стене, под одеялом, а я так и уснул в одежде.

– Merde[17]! – выругался я сквозь зубы.

Это был всего лишь сон. Яркий, красочный, доводящий до исступления сон.

Ты обещал ей, что, пока вы играете роль парочки, ты не будешь ни с кем трахаться, придурок. И в ближайшее время секс доступен для тебя только во сне.

Ехидный внутренний голосок окончательно спустил меня с небес на землю.

Я поднялся с кровати, достал из шкафа полотенце и поплелся в душ, чтобы прохладная вода помогла мне привести мысли в порядок.

Итак, что мы имеем?

Я целовался с Тиной. И это было настолько охренительно, что мне приснился эротический сон с ее участием. Кроме того, я дал ей обещание не связываться с другими девушками, пока мы якобы встречаемся. Но теперь в полной мере осознал, что до дрожи в теле хочу Тину. Гораздо сильнее, чем в прошлом учебном году.

«Угомонись, мерзкое ты животное», – приказал я себе.

Тина была под запретом.

Несмотря на все мои подколы и идиотские пошлые шутки, я слишком уважал ее. И мне бы не хотелось портить нашу дружбу из-за несчастного перепихона.

Словно издеваясь надо мной, мозг подсунул воспоминание о ее сладких губах и о том, как она оттягивала зубами мой пирсинг. Я резко ударил по крану, поворачивая его влево, и на меня обрушился ледяной поток воды. Так-то лучше, приятель.

Вернувшись в комнату, я обнаружил на экране смартфона сообщение Тины, пришедшее еще три часа назад.

Тина

Тебе, как моему бойфренду, важное задание. Ты должен лайкнуть все фото на моей странице и оставить парочку комментариев. Хотя бы эмодзи с поцелуйчиками и сердечками.

Я фыркнул от смеха. Ох уж эти девичьи заморочки с соцсетями!

Быстро отыскав ее в списке друзей, я начал листать ее ленту. Как будто никогда раньше этого не делал.

На всех фотографиях Тина улыбалась, но что-то в ее сияющей улыбке смущало меня. После тщательного изучения всех снимков я понял, что именно. Ее улыбка была словно отрепетированной и до приторности идеальной: губы изогнуты в мягкую дугу, почти не обнажавшую зубы, на лице минимум морщинок, а глаза широко открыты.

В жизни Тина улыбалась совершенно иначе. Она щурилась, отчего вокруг глаз появлялась россыпь маленьких морщинок, ее ноздри смешно раздувались, а губы не скрывали верхний ряд зубов. У нее был один кривой резец, но это лишь делало ее улыбку милой и запоминающейся. Особенной.

Так почему же она прятала себя настоящую за этим идеальным, но унылым фасадом?

Пролайкав всю ее ленту и на несколько минут зависнув на фото, где она в одном купальнике, я лег спать в надежде, что этот хрупкий Мотылек не завладеет очередным моим сном.

Тина

Сентябрь пролетел очень быстро.

Мы с Заком встречались два раза в неделю и ходили то в парк, то в кино, то в кафе. Иногда он забирал меня после учебы и подвозил к театральному кружку или общежитию. Однако за две с половиной недели мы так и не пересеклись с Джоном. Я не собиралась впадать в уныние, считая, что так даже лучше. Чем больше пройдет времени, тем более правдоподобными будут выглядеть наши с Заком отношения, и Джону придется смириться с тем, что он уже давно не центр моей вселенной.

Вопреки моим переживаниям из-за непростого характера Зака, нам оказалось довольно комфортно вдвоем. Я привыкла к его грубоватым подколам, пошлым комплиментам и вспыльчивому нраву. На самом деле Зак был очень умным парнем. Я и раньше знала это – не просто же так он учился на полной стипендии и выбрал такое сложное направление, как кибербезопасность. Он обладал широким кругозором, любил передачи про животных, особенно про насекомых и морских обитателей, увлекался историей Древнего мира и обожал разбирать и собирать технику.

– Для меня это как конструктор для ребенка, – однажды пошутил Зак, пока чинил мой фен.

У него были длинные мозолистые пальцы с выпирающими костяшками и отчетливо проступающие вены на татуированных предплечьях. Признаться честно, когда Зак, закатав рукава, делал что-то этими самыми руками, я просто не могла оторвать взгляд.

– Что значат твои татуировки? – спросила я в один из дней.

– Ничего, просто выбрал понравившийся эскиз в тату-салоне, и вуаля. – Зак нахмурился, словно тема татуировок была ему неприятна. Он никогда особо не скрывал их, поэтому такое его поведение показалось мне странным.

Я внимательно изучала проработанный до мельчайших деталей рисунок паука, чья паутина обволакивала колючие розы на небольшом черепе у локтевого сгиба, как вдруг обнаружила странную витиеватую надпись прямо в глазнице. Похоже, это была арабская вязь.

– Как переводится эта надпись? – спросила я, коснувшись пальцем татуировки.

Зак дернулся, а потом смущенно отвел руку. Это совсем сбило меня с толку.

– Прости, я не знала, что ты не любишь, когда трогают твои татуировки, – робко прошептала я и неловко спрятала ладони в складках платья.

– Это ты меня прости, – пробормотал Зак. – Я просто… Терпение. Вот что означает та надпись. Терпение, – тише повторил он и отвел взгляд.

Может быть, он не соврал про татуировки и на самом деле набил то, что ему понравилось. Вот только я была уверена, что это слово имело для него огромное значение, но расспрашивать не стала. И больше мы об этом не говорили.

В один из дней мы случайно столкнулись в университетском кафетерии. Свободных столиков не было, и я устроилась на подоконнике, с тоской глядя на свой обед в контейнере: тушеная брокколи, вареная куриная грудка и несколько ломтиков сыра. Это была привычная еда для меня, но проблема состояла в том, что я так торопилась на учебу, что забыла посолить и мясо, и овощи.

– Мотылек, тебе нехорошо? – раздался голос над моим ухом, и я, вздрогнув, подняла голову.

Зак возвышался передо мной с ленивой усмешкой на губах. Он, как и всегда, был одет в рваные черные джинсы, футболку с AC/DC и кожаную куртку.

– С чего ты взял? – спросила я и уже в привычном для себя жесте подставила щеку для поцелуя.

Мы редко целовались в губы на людях, решив, что не стоит переигрывать. С одной стороны, я была рада, что не нужно постоянно целовать парня, с которым нас связывали лишь фиктивные отношения, но с другой – испытывала странную досаду.

– У тебя такой вид, будто тебя сейчас тошнит или ты расплачешься. – Зак заглянул в мой контейнер и понимающе присвистнул. – Ну, от такой еды я бы тоже впал в депрессию.

Я пожала плечами.

– Я так питаюсь с пятнадцати лет.

– У тебя гастрит?

Зак сел рядом со мной и, выловив пальцами брокколи из моего контейнера, закинул их в рот. Его лицо искривилось в гримасе отвращения.

– Нет, просто в подростковом возрасте я была полной. И теперь боюсь, что без режима наберу вес.

Зак нахмурился и внезапно стукнул себя ладонью по лбу.

– Какой же я кретин, – с досадой протянул он. – Я делал комплименты твоей худобе. Чувствую себя куском дерьма.

– Ну, ты говорил правду, в этом нет ничего такого. Почти всем парням нравятся худые девушки. Вот мы и морим себя диетами.

– Неправда. Многим нравятся девушки в теле, – парировал Зак. – Рэйден вот слюной исходит на пышные формы Айви. Да он себе руку в мозоли стер, дроча на ее светлый образ, пока они не стали парой.

Я не смогла подавить смешок.

– Значит, Айви повезло. А что делать остальным девушкам, чьим парням нравятся худышки?

Зак провел языком по зубам, снова поморщился и потянулся к моей бутылке с водой. Он всегда вел себя так бесцеремонно, и в этом они с Лу были очень похожи. Но если Лу я постоянно делала замечания, что не люблю, когда мои вещи трогают без спроса, то в Заке меня это почему-то совсем не раздражало.

– Я считаю, что все девушки, да и парни тоже, должны делать со своим телом то, что в первую очередь нравится им самим. Если ты кайфуешь от своей стройной фигуры, то никаких вопросов. Но если тебе комфортно в теле пампушки, то какая на хрен разница, встанет у какого-то придурка на тебя или нет? По-любому найдется тот, у кого встанет.

Я задумчиво почесала бровь.

– Тогда у меня есть другой вопрос. Допустим, мы с тобой встречаемся по-настоящему. – Последние слова я произнесла почти шепотом, склонившись к его уху, чтобы никто не услышал нас. – Если я по какой-то причине поправлюсь, что ты будешь делать?

– Брошу тебя, – на полном серьезе сказал Зак, и у меня отвисла челюсть.

Несколько секунд он сверлил меня тяжелым взглядом, а потом тихо рассмеялся.

– Шучу, Мотылек, но ты задаешь глупые вопросы. Люди встречаются не только из-за внешности. Будь ты моей настоящей девушкой, я бы любил тебя из-за тебя, а не из-за веса. И даже если бы ты поправилась, то я бы все равно продолжал тебя любить. – Он весело фыркнул. – Разумеется, я бы задолбал тебя идиотскими шутками, но это потому, что я кретин с отвратительным характером. А это, кстати, гораздо хуже, чем какие-то лишние фунты. Так что, если девушка перестает привлекать своего парня только из-за набранного веса, значит, нужно гнать подальше такого парня.

Я искренне улыбнулась.

Зак умел успокаивать и поддерживать, пусть и в своей странной хамоватой манере. Но его слова вселяли в меня уверенность.

Я снова опустила взгляд на контейнер и уже собралась начинать трапезу, но Зак снова отвлек меня:

– Ты всегда так питаешься?

– Я часто готовлю себе вкусные блюда из полезных продуктов, но на учебу просто варю мясо и овощи. Так быстрее.

– А как же читмил?

– Иногда позволяю себе что-нибудь сладкое. Например, перед началом семестра я объелась клубничным тортом.

Зак тяжело вздохнул, и его лицо приняло сосредоточенное выражение.

– Слушай, если сейчас я позову тебя на фейковое свидание, обещаешь делать все, что попрошу?

– Смотря какие будут просьбы, – настороженно ответила я, и он хитро прищурился.

– Не бойся, Мотылек, все в рамках приличий, никакой пошлятины.

Я прикусила щеку изнутри, размышляя над его предложением, а потом согласно кивнула.

– Отлично, – просиял Зак. Он забрал мой контейнер и выбросил его в мусорное ведро, стоящее недалеко от подоконника, на котором мы сидели.

– Эй! – возмутилась я.

– Ты дала согласие, назад пути нет. А за контейнер не парься, куплю тебе новый.

Он схватил меня за руку и потащил в сторону входной двери.

Через полчаса мы устроились в уютной закусочной. Я выбрала небольшой диван возле зеркальной стены и стала ждать Зака, который пошел делать заказ.

Меня немного беспокоил тот факт, что мы оба прогуляли занятия. Я не привыкла делать что-то не по плану, особенно нарушать правила, пусть даже Зак утверждал, что иногда необходимо давать себе слабину, чтобы в один момент окончательно не сломаться.

Я разглядывала стены, на которых были изображены персонажи из популярных фильмов, пока не вернулся Зак. Он поставил на стол поднос с бургерами, картофелем фри, жареными луковыми кольцами и большими стаканами с газировкой.

– Боже правый, мне нельзя такое есть, – промямлила я, стараясь не смотреть на это калорийное безумие взглядом голодного щенка. – Я умру от ожирения, если просто понюхаю.

Зак фыркнул:

– Расслабься, Мотылек, и хоть на один чертов день забудь про гребаный режим. Предлагаю начать вот с этого сочного бургера. – Он подвинул поднос ближе ко мне.

– Тебе легко говорить, ты не беспокоишься о фигуре, – пробурчала я, подбирая слюни.

Зак хмыкнул, а в следующую секунду сделал то, отчего я вмиг забыла про поднос с едой.

Он задрал футболку, обнажая идеальный рельефный пресс. Скользнув взглядом по косым мышцам, стремившимся под пояс джинсов, я тяжело сглотнула.

– Дефицит калорий, спорт и никакого насилия отвратительной брокколи.

– Она не отвратительная, – парировала я.

И только когда Зак наконец-то опустил футболку, я облегченно выдохнула.

– Ага, конечно, я помню, как ты смотрела на свой ланч. У тебя был такой взгляд, словно в контейнере ползали мадагаскарские тараканы. – Он сел напротив меня, а потом взял из бумажной коробки ломтик картошки и, макнув в кетчуп, закинул его в рот. – Ешь давай. Ты обещала, что сегодня будешь делать все, что я скажу. Или мне усадить тебя к себе на колени и покормить?

В его зеленых глазах сверкнул хитрый блеск, и я почувствовала, как в груди и на лице растекается жар.

Тина, бога ради, не смей представлять, как сидишь у него на коленях.

Но было уже поздно. Мозг подкинул мне яркие картинки с полуголым Заком, который кормил меня с руки.

– Ти-и-и-на, – протянул он. – Ешь.

Сомнение и голод боролись внутри меня. Я несколько лет не ела фастфуд, и начинать это казалось мне преступлением. Что, если я дам себе слабину и весь мой многолетний труд пойдет насмарку? Что, если я растолстею и стану уродиной на фоне своих старших сестер?

Я отчетливо, словно это случилось вчера, помнила, как пришла к Оливии и Эмме на вручение дипломов. Мне тогда было пятнадцать, и я не могла похвастаться идеальной фигурой.

Я услышала, как парни из старшей школы обсуждали меня.

– Это точно сестра двойняшек Денвер? – спросил один из них у своих приятелей. – Они такие секси, а их сестра потенциальная участница «Величайшего неудачника»[18].

Его слова так сильно задели меня, что уже на следующий день я села на жесткую диету, а через два года стала самой худой девушкой в классе.

– Тина, – позвал меня Зак, и я вдруг осознала, что слишком глубоко погрузилась в мысли и не услышала его последних слов.

– Прости, что ты сказал?

Он смотрел на меня серьезным задумчивым взглядом, а потом словно опомнился и широко улыбнулся.

– А знаешь, это мое новое желание. Иди сюда.

– Что?

– Иди ко мне, я сам буду тебя кормить.

– Ты серьезно? – недоверчиво переспросила я.

– Да, – вкрадчивым тоном ответил он. – Ну же, я ведь твой парень. Мы будем смотреться довольно мило, если ты сядешь ко мне на колени. К тому же ты обещала исполнять все мои просьбы.

Я колебалась несколько секунд, но потом поднялась на ватные ноги и пересела к нему на колени, повернувшись спиной к остальному залу. От нашей близости у меня закружилась голова. От Зака исходил легкий аромат парфюма и кожи. Он положил руку мне на бедро, обтянутое джинсами, но даже через слой тонкой ткани я почувствовала тепло крепкой ладони. Каскад мурашек прокатился по моей спине.

– Будем есть так? – спросила я еле слышно, чтобы как-то развеять нарастающее между нами напряжение.

Зак покачал головой.

– Нет, – его голос опустился до шепота, – мы будем целоваться.

Не успела я отреагировать на это заявление, как он смял мои губы настойчивым поцелуем. Обняв меня за талию, он прижал к себе так крепко, что я почувствовала его сердцебиение.

«Расслабься, Тина, и получай удовольствие», – приказал внутренний голос, и я охотно подчинилась. Обвила руками его шею, зарывшись пальцами в густые волосы, и с упоением лизнула нижнюю губу. Когда зубами прокрутила пирсинг, его низкий рычащий стон пробудил во мне желание. Я невольно выгнула спину ему навстречу, и Зак провел рукой по моему позвоночнику и осторожно сжал ягодицу.

Я забыла обо всем на свете. Зачем я пришла сюда, какие планы у меня были на этот день и какое сегодня число.

Голову заполнили совершенно другие вопросы.

Почему волосы Зака так приятно трогать?

Почему его губы такие мягкие, а поцелуи – требовательные и властные?

Где он научился так искусно целоваться? Проходил ли он специальную школу французских поцелуев или весь секрет в его корнях?

Когда Зак отстранился, я с трудом сдержала жалобный всхлип. Мне хотелось еще и еще.

– А теперь… – шепнул он, приблизившись губами к моему уху, – будь хорошей девочкой и веди себя естественно, потому что в нашу сторону идет твой придурок-бывший.

Ледяная волна окатила мое тело, потушив огонь страсти, вызванный прикосновениями Зака, и я напряглась.

– Расслабься, Мотылек. – Зак нежными успокаивающими движениями поглаживал мою шею. – Смотри мне в глаза. Тебе ведь нравятся мои глаза, верно?

Я коротко кивнула, не в силах вырваться из оцепенения охватившей меня паники.

– Отлично, когда будешь говорить с этим придурком, представляй мои глаза. А еще лучше, представь мой стояк. Помнишь, как ты пялилась на него, когда разбудила меня?

В его глазах заплясали чертики, и я наконец-то расслабилась.

– Ну ты и дурак, – с усмешкой прошептала я, и Зак легко чмокнул меня в нос.

– Твой дурак.

Твой.

Это простое короткое слово заставило меня сжать бедра. Я не успела осмыслить реакцию своего тела, потому что за спиной раздался до тошноты знакомый голос:

– Тина?

Я медленно обернулась и столкнулась со взглядом темно-карих глаз. Джон стоял, засунув руки в карманы джинсов, и смотрел на меня так озадаченно, словно я жонглировала стаканами, стоя на голове, а не сидела на коленях привлекательного парня.

– Джон, – равнодушно бросила я в знак приветствия.

Бог свидетель, держаться непринужденно мне помогала лишь теплая ладонь Зака, властно сжимавшая мое бедро.

– Не познакомишь меня со своим… – Джон задумчиво склонил голову набок. – …новым знакомым.

– Конечно. Это Закари, мой парень, – сказала я и мысленно похвалила себя за то, что мой голос даже не дрогнул.

– А меня не представишь? – спросил он, и я расслышала в его тоне насмешку.

– Ну почему же? Зак, это мой бывший парень, Джон. Тот самый, который мне изменял. Помнишь, я тебе рассказывала о нем?

– Кажется, что-то припоминаю.

Зак убрал руку с моего бедра и лениво протянул Джону. Тот недоверчиво усмехнулся, но все-таки пожал ее. Их ладони сцепились, и я отчетливо увидела, что Джон сдавил руку Зака так, будто хотел сломать ее. Но Зак продолжал сидеть с таким невозмутимым видом, словно ничего не происходит. Я перевела взгляд на Джона и на его исказившееся от боли лицо, как вдруг поняла, что Зак принял вызов моего бывшего и сжал его кисть в ответ. И хотя руки Джона казались гораздо сильнее за счет крупных бицепсов, в этой схватке он явно не выйдет победителем.

– Сказал бы, что приятно познакомиться, – вальяжным тоном сказал Зак и первым прервал рукопожатие, – но не хочу лицемерить. Знакомство с бывшим своей девушки – не самое приятное занятие.

– Волнуешься, что бывший снова может стать нынешним? – спросил Джон, незаметно встряхнув кистью.

– Нет, просто я очень сердоболен и переживаю, что бывший поймет, кого потерял и будет страдать. – Губы Зака тронула невинная улыбка.

Джон смотрел на него с недоумением. Он явно не ожидал такой открытой издевки и не знал, что ответить.

– Ну и придурка ты себе нашла, Тина, – обратился он ко мне, словно только что вспомнил, что я тоже здесь. – Не ожидал.

– Я не обязана соответствовать твоим ожиданиям, – холодно ответила я.

Джон недовольно поджал губы.

– Ладно, голубки, хорошего вам отдыха, меня уже заждались. – Он неопределенно дернул головой, как будто собирался кивнуть, но резко передумал, а потом ушел к столику, где его ждала светловолосая девушка.

– Умница, Мотылек, уложила этого урода на лопатки. – Дыхание Зака коснулось моей шеи, легко пощекотав, и я повернулась к нему.

– Правда? Я не выглядела растерянной?

– Нет, ты выглядела так, словно была недовольна тем, что кто-то отвлек тебя от сладких поцелуев с любимым парнем. – Зак лукаво улыбнулся и нежно провел большим пальцем по линии моей челюсти. – Поверь, он охренел с этого.

– Мне ведь не показалось, что вы вместо рукопожатия мерились силами?

Зак закатил глаза.

– Этот болван решил, что раз крупнее меня, то может выпендриться, а в итоге обделался, когда я чуть не сломал его кисть. Я мог бы, но пожалел беднягу.

– Как ты вообще его заметил?

Он указал подбородком в сторону зеркальной стены напротив нашего столика.

– Увидел, как он входит в кафе.

Внезапно до меня начало доходить, что здесь происходило.

– Так вот почему ты попросил сесть к тебе на колени?

Зак довольно кивнул.

– Да, я подумал, что ты можешь разнервничаться, если увидишь его заранее. Поэтому применил запрещенный прием.

– Какой такой прием?

– Головокружительные поцелуи. – Зак явно был доволен собой. – Я просто хотел, чтобы ты расслабилась. – Он погладил мою щеку и снова поцеловал меня. Коротко и очень нежно. – А теперь выкинь из головы этого придурка и поешь. Я не отстану, пока твой желудок не заполнится убойной дозой картофеля и бургеров.

Я послушно потянулась к подносу. В голове крутился рой мыслей, но больше всего меня беспокоила одна из них. Где-то в глубине души я чувствовала едва ли не осязаемый укол досады от того, что Зак поцеловал меня не потому, что хотел, а потому что идеально отыгрывал свою роль.

«Просто у тебя давно не было секса. Отсюда и дурацкие мысли», – успокоила я саму себя.

Зак был не обязан хотеть чего-то подобного по отношению ко мне. Он вообще не обязан мне помогать. Но он был здесь. И мы только что нанесли первый сокрушительный удар по Джону.

– Зак.

Я обернулась к нему и обнаружила, что он внимательно наблюдает за тем, как я ем непростительно вкусную картошку.

– Что? – растерянно переспросил он, застигнутый врасплох.

– Знаешь, я согласна поехать с ночевкой к твоим родным. – Я несмело улыбнулась. – Только с тем условием, что ты пришлешь мне на почту фото удостоверения, телефон, номер машины и… Что ты там еще обещал прислать?

Зак тихо усмехнулся.

– Я пришлю тебе даже опечатки пальцев и ДНК, если ты готова спасти мою задницу от бесконечных нотаций моей maman.

– Договорились.

Я на секунду замешкалась, а потом быстро чмокнула его в щеку. Зак слегка покраснел и смутился так, словно это не мы целовались по-французски всего несколько минут назад. И эта маленькая деталь почему-то вызвала внутри меня невыносимое ликование.

Он точно сведет меня с ума.

Глава 10

Тина

На выходных мы отправились к семье Зака. Их дом находился на окраине Арден-Сити, и мы добрались туда только поздно вечером. Зак сообщил, что его мама уже уехала к своему мужчине, и я смогу познакомиться с ней завтра.

Оставив машину на платной парковке – потому что, по словам Зака, этот район не самый благополучный, и здесь процветает угон машин, – мы направились к многоэтажному дому с серыми бетонными стенами. У большей части ночных фонарей были разбиты лампы, из-за чего двор плохо освещался, и старые качели, покачивающиеся от осеннего ветра, выглядели жутко. Мне даже хотелось пошутить, что это место идеально для съемки фильма ужасов, но я придержала язык, боясь, что это может задеть Зака.

– Днем здесь не так стремно, – сказал Зак, словно прочитав мои мысли. – За домом есть небольшой лес, там очень живописно и птички поют.

– Мило.

Я вымученно улыбнулась, мысленно задаваясь вопросом, сколько трупов спрятано в этом самом лесу. И мое волнение лишь усилилось, когда лифт оказался сломан и мы начали подниматься на третий этаж по обшарпанной лестнице, к перилам которой я брезговала прикасаться.

В квартире нас уже ждала младшая сестра Зака под присмотром пожилой соседки. Едва мы переступили порог, как она запрыгнула на Зака.

– Bonjour ma chérie, tu m’as manqué[19].

Я обомлела от того, насколько завораживающе звучал голос Зака, когда он говорил на родном языке.

– Tu m’as manqué aussi[20], – звонко прощебетала девочка с каштановыми кудряшками по плечи.

Она была совсем не похожа на Зака – разве что ее большие глаза, с обожанием глядящие на брата, имели такую же зеленую радужку. Он поцеловал ее в щеку, и в ответ девочка потрепала его волосы с довольной улыбкой. Потом ее внимание переключилось на меня.

– Это и есть твоя девушка, Закари? – спросила она уже на английском.

– Да. – Он подмигнул мне. – Знакомься, это Тина. Тина, а это моя любимая сестренка Сабрина.

Малышка просканировала меня внимательным взглядом и медленно кивнула.

– Очень приятно познакомиться, Тина, – сказала она серьезным тоном, и я почувствовала себя неуютно. Словно пришла на собеседование и боялась его провалить.

Я приветливо улыбнулась ей и незаметно вытерла взмокшие ладони о ткань джинсов.

– Взаимно. Зак много о тебе рассказывал.

– Ты красивая. – Это было сказано с явной ревностью, отчего мне еще больше стало не по себе.

– Ты тоже очень красивая.

– Прекращайте обмен любезностями, мадемуазели, все равно и так понятно, что самый красивый здесь я.

Зак прищелкнул языком, и мы с Сабриной одновременно рассмеялись.

– Он всегда такой выпендрежник? – спросила я.

– А то. – Сабрина закатила глаза. – Но я знаю, как спустить его с небес на землю. Зак, с новой прической ты похож на Хенджина из Stray Kids.

На ее губах заиграла дьявольская улыбка, а Зак брезгливо сморщился.

– Так и знай, Рири когда я стану миллионером, то не внесу тебя в свое завещание. – Он бросил наши сумки с вещами на пол и направился к дальней двери. – Пойдемте есть, я помираю с голода.

– Кто такой Хенджин? – шепотом спросила я, пока мы под предводительством Сабрины шли на кухню.

Зак усмехнулся:

– Только из-за этого вопроса я готов на тебе жениться, Мотылек.

Квартира семьи Калиф, как и сам дом, нуждалась в основательном ремонте. Об этом свидетельствовали потертые обои, облупившаяся краска на дверях и старая мебель. Несмотря на все это, здесь было чисто и уютно: просевшие диваны в гостиной прикрывали пледы в мелкий цветочек, а полы со скрипучими половицами устилали мягкие ворсистые ковры в тон бежевым шторам, от которых исходил аромат цветочного кондиционера, будто их совсем недавно стирали. Было очевидно, что мама Зака очень чистоплотна. И хотя тесноватая, бедно обставленная квартира была далека от идеала, здесь царил домашний уют, которого я не ощущала в роскошном коттедже родителей Джона.

Во время еды Сабрина завалила нас кучей вопросов: как мы познакомились, как быстро между нами «вспыхнула искра», когда начали встречаться и когда случился наш первый поцелуй. От последнего вопроса я смутилась. Перед сестренкой Зака я чувствовала странную робость – из-за ее непомерно взрослого и осознанного взгляда. И мне даже страшно было представить, как пройдет знакомство с его мамой.

– Чем займемся? – спросила Сабрина, опустошив свою тарелку.

– Прости, Рири, мне нужно готовиться к экзамену. Ты можешь познакомиться поближе с Тиной. – Он бросил на меня умоляющий взгляд.

– У тебя экзамен зимой! – Сабрина обиженно надула губы. – Времени полно.

Поднявшись на ноги, Зак обогнул стол и ласково поцеловал ее в макушку.

– Это очень сложный экзамен, и я должен сдать его лучше всех, чтобы получить стажировку своей мечты. Пожалуйста, побудь пока с Тиной, а позже, обещаю, мы посмотрим передачу про твоих любимых тарантулов. Идет?

Сабрина насупилась, но согласно кивнула.

Поцеловав меня в щеку на прощание, Зак ушел в свою комнату. И когда мы с Сабриной остались одни, моей первой мыслью было: «Помогите!» Она, скрестив руки на груди, буравила меня серьезным взглядом. Взглядом, способным пригвоздить человека к полу, который был еще одной общей чертой Сабрины и Зака.

– Я тебе не нравлюсь? – выпалила я.

Она удивленно захлопала ресницами.

– Нет, с чего ты взяла?

– Ты смотришь на меня так, как будто я убила твоего любимого хомячка.

– Я не люблю хомячков, но люблю своего брата. И если ты обидишь его, то я потрачу все свои сбережения, чтобы купить тарантула и подложить его в твою сумочку или в тарелку с едой. Договорились?

– Э-э-э… да, – промямлила я, подмечая уже третье сходство между детьми семьи Калиф – обескураживающую прямолинейность.

Взгляд Сабрины смягчился, и она широко улыбнулась.

– Вот и славно. Если хочешь, можешь звать меня Рири. Чем займемся?

В течение следующего часа мы вместе плели фенечки из бисера. Мы сидели в гостиной за круглым столом, застеленным скатертью в горошек. На ножках стола и громоздких стульев местами облупился лак, а прямоугольный ковер на полу протерся и полинял. Теперь я знала, откуда каждую неделю у Зака на запястьях появлялись новые, до нелепости пестрые браслеты. Рири болтала без умолку, рассказывая мне о своих одноклассниках, соседях и родственниках.

– Как думаешь, можно сделать фенечку для годовалого ребенка? – спросила она, нанизывая на леску розовые бусины.

– Леска может порваться, а он – проглотить бисер, поэтому вряд ли это хорошая идея.

– Ты права. – Рири поджала губы. – Я хотела сделать браслет для Зейна. Это мой двоюродный племянник.

Меня озарила догадка.

– Это тот самый…

Я прикусила губу, так и не закончив вопрос. Может, Рири не знала всей истории Зака. Она же еще совсем ребенок.

– Да, – грустно ответила она. – Это сын нашего кузена Тэри и Кейси, бывшей подружки Зака.

– Вы общаетесь с ними? А Зак?

– Нет, Зак даже слышать о них не хочет, и я его понимаю. Но ребенок ведь не виноват. Он такой хорошенький. И тетя Лайла очень добрая. Она любит нас с Заком, – виновато оправдывалась Сабрина, и я накрыла рукой ее мягкую детскую ладошку.

– Все хорошо, Рири, ты не должна винить себя за то, что хочешь общаться с родными. И Зак тебя тоже не винит.

Она сжала мою ладонь в ответ и благодарно кивнула.

Кажется, мы сможем поладить.

Потом Рири рассказывала мне о Заке: о том, как он чинил ее игрушки, учил плавать, кататься на велосипеде и лазить по деревьям. Как разрешал ночами смотреть ужастики, которые она так любила. Как подарил на день рождения большого плюшевого паука и как пел колыбельные перед сном. Я хохотала до слез, пока она рассказывала, как училась плести африканские косички на волосах Зака. Один раз она сделала ему маникюр с сердечками, а на следующий день Зак прямо так и поехал в кампус, потому что проспал и опаздывал на занятия.

Я внимательно слушала Сабрину и немного завидовала. Конечно, у меня были неплохие отношения со старшими сестрами, но они всегда держались особняком от меня. Будучи двойняшками, они имели особую связь друг с другом, общие секреты, общие словечки и общие жесты, понятные только им двоим. Оливии и Эмме было хорошо вдвоем, но, несмотря на то что они любили меня и хорошо ко мне относились, рядом с ними я чувствовала себя третьей лишней. Наверное, именно по этой причине я с детства пыталась во всем подражать им. Хотела стать на них похожей настолько, чтобы они приняли меня в свою «команду». Но этого так и не произошло.

Тем удивительнее мне казались отношения Зака и Рири. Между ними четырнадцать лет разницы, но он стал для младшей сестры лучшим другом.

Вечером Рири захотела сделать сэндвичи, и я охотно ей помогла. Потом мы вдвоем отправились к Заку. Его комната от потолка до пола была увешана плакатами его любимых групп, кровать застелена темно-синим покрывалом в белую клетку, а на столе царил идеальный порядок. Сам Зак сидел за компьютером и занимался.

– Как ты тут без нас? – спросила я, поставив перед ним поднос.

– Устал как тварь, а решить тест на сто баллов так и не вышло. Девяносто два – мой потолок. – Зак размял шею и поморщился. – А вы что делали?

– Обсуждали тебя, – заявила Рири, забравшись с ногами на его кровать.

– Не удивлен. – Он сжал руками голову так, будто пытался унять головную боль.

– Давай я, – робко предложила я и положила ладони на его плечи, чтобы массажировать их.

– Какой кайф, – чуть ли не промурлыкал Зак. – Я готов платить, чтобы ты делала мне массаж каждый день.

Я усмехнулась и запустила пальцы в его волосы, принявшись мягко массировать затылок. У Зака были такие шелковистые и мягкие пряди, а мышцы плеч и шеи – такие крепкие, что я бы с радостью согласилась прикасаться к ним каждый день и бесплатно.

Все это время Рири наблюдала за нами с загадочным выражением лица.

– И даже не поцелуетесь? – спросила она, когда я закончила массаж.

– Не на твоих глазах, мелочь, – строго сказал Зак. – Тебе пора спать. Уже поздно.

– Ты споешь мне? – Рири сложила руки словно в молитве.

– Нет.

– Ну пожалуйста!

– Я сказал, нет.

– Ты обещал.

– Не помню такого.

Я следила за их спором, едва сдерживаясь от того, чтобы не рассмеяться. Зак был таким забавным, когда ворчал на младшую сестру.

– Когда я застукала тебя за просмотром «Сплетницы», ты обещал выполнить любое желание, если я никому не расскажу, что ты фанатеешь по Блэр Уолдорф.

Лицо Зака в считаные секунды приобрело пунцовый оттенок.

– Ой… – Рири испуганно зажала ладонями рот, но я готова была поклясться, что успела увидеть ее улыбку.

Хитрая негодница.

– Mince, Рири, ты невыносима. – Зак смущенно почесал затылок, избегая встречаться со мной взглядом. – Пойдем, болтушка.

Когда он наклонился и достал из-под кровати гитару, Рири счастливо захлопала в ладоши.

– Ты играешь? – удивленно спросила я.

– Ага. Немного.

Мы втроем направились в детскую. Переодевшись в пижаму, Рири забралась на кровать с голубым одеялом и разноцветными подушками и обняла уродливого плюшевого паука, от вида которого меня передернуло.

– Хочу французскую, ту, которую ты пел в прошлый раз, – попросила она, когда Зак устроился у нее в ногах.

Я сидела на кресле и во все глаза смотрела на него. Прочистив горло, Зак поудобнее перехватил гитару и принялся аккуратно перебирать пальцами струны. Я не узнала мелодию, но она звучала так умиротворяюще, что мне захотелось лечь на кровать рядом с Заком и Рири и спрятаться под мягким одеялом ото всех забот и проблем. Но когда Зак запел на французском тихим хрипловатым голосом, я поняла, что с этого момента потеряю всякий покой.

Зак в кампусе – угрюмый, нелюдимый и вспыльчивый – пробуждал во мне очень много эмоций. Раздражение, смущение, смех, желание. Но домашний Зак, поющий для своей сестры колыбельную на французском, затрагивал потаенные струны моей души. Этого Зака не знал никто, кроме самых близких. И теперь я была в их числе. Но рад ли этому он?

Время от времени мы встречались взглядами, и он подмигивал мне, а иногда смотрел так проникновенно, словно читал все мои мысли.

После того как Рири уснула, Зак кивком указал мне на дверь.

– Хочешь спать? – спросил он, когда мы вышли в гостиную.

– Нет, а ты?

В ответ он покачал головой.

– Не знала, что ты играешь и поешь. Очень красиво.

Зак смутился. Он прошел к кухонному островку, который отделял гостиную от столовой, и налил воды.

– Раньше я играл в кавер-группе. Мы делали рок-аранжировку к популярным песням и выступали в барах. Я был солистом. – Зак сделал несколько глотков, а потом совсем тихо добавил: – Вместе с Кейси. Моей бывшей.

Я закусила губу.

– Ты ушел из группы после…

– Да. Кейси и Тэри закрутили роман за моей спиной, и все остальные знали об этом: и Макс, и Фил. Я, идиот, один ничего не замечал… О чем болтали с Рири?

Зак так быстро сменил тему, что я вздрогнула. На его лице не осталось ни следа недавних эмоций. Он смотрел на меня с кривой усмешкой, словно минуту назад не раскрывал передо мной душу.

– Рири тебя обожает.

Выражение его лица смягчилось.

– Это взаимно.

– Кстати. Она упомянула, что ты готовишь самый вкусный на свете горячий шоколад.

Он тихо рассмеялся, уперевшись руками о край столешницы.

– Я просто знаю секретный рецепт. Хочешь попробовать?

Сегодня Зак удивлял меня снова и снова, но, казалось, мне все еще было мало. Он – как хорошая книга. С каждой страницей становится только интереснее.

– Хочу, – тихо ответила я.

Он направился к старому холодильнику и достал пакет молока и плитку шоколада.

– Горький шоколад? – удивилась я.

– Без сахара, – уточнил Зак, выливая молоко в чашку. – Рири никогда не была сладкоежкой, поэтому считает, что я готовлю самый вкусный на свете горячий шоколад. – Он разломал плитку, бросил в молоко и отправил в микроволновку. – Две-три минуты, и готово.

Когда микроволновка издала короткий пронзительный звук, Зак с помощью прихваток вытащил горячую миску, и по комнате распространился густой аромат шоколада и молока. Я с умилением наблюдала за тем, как он аккуратно разливает напиток по прозрачным кружкам, над которыми вились тонкие спирали пара.

– И последний штрих, – пробубнил он себе под нос и, добавив по щепотке соли, размешал ложкой.

– Соль? – удивилась я.

– Ага. Помогает лучше раскрыть вкус шоколада. – Зак взял обе кружки и кивнул в сторону широкого подоконника в гостиной. – Возьми плед с дивана и расстели его там, пожалуйста.

Я послушно выполнила его просьбу. Все это было так волнительно, словно меня посвящали в какое-то великое таинство. В груди разлилось трепетное тепло, когда мы устроились на застеленном пледом подоконнике и Зак, поставив кружки между нами, задернул плотные шторы.

– Теперь мы в домике, – весело хмыкнул он и отпил из своей кружки.

В нашем импровизированном укрытии воцарился полумрак. Из окна открывался вид на ночной лес, а единственным источником света служил лишь старый уличный фонарь.

– Тут так тихо, – шепнула я, боясь нарушить сказочную атмосферу.

– У нас с Рири традиция: пить шоколад на этом подоконнике, спрятавшись за шторами, и секретничать.

– Тогда не будем нарушить традиции. Давай секретничать. – Я сделала осторожный глоток. У шоколада был терпкий, насыщенный вкус, но естественная сладость молока приятно смягчала его. – И правда вкусно.

Я сделала еще один глоток и блаженно прикрыла глаза.

– О чем хочешь посекретничать?

Низкий бархатный голос Зака отвлек меня. Я посмотрела на него и не смогла сдержать улыбки. Он сидел, скрестив ноги по-турецки, и обеими ладонями сжимал кружку. Светло-серая футболка обтягивала его торс, подчеркивая крепкие рельефные мышцы. Его взгляд, лишенный привычной угрюмости, мягко скользил по моему лицу, пока он ждал ответа.

Я отпила еще немного и поставила кружку на подоконник.

– «Сплетница»? Вечно сердитый и нелюдимый Закари Калиф смотрит «Сплетницу»?

Зак громко фыркнул и тут же поперхнулся шоколадом. Откашлявшись, он слизнул с уголка рта остатки сладости, и я, как завороженная, следила за тем, как его язык медленно скользит по губе с пирсингом.

Мне никогда не нравился пирсинг на лице. Особенно у парней. Так почему же чертово колечко в губе Зака не давало мне покоя?

– Тебя настолько заводит мысль, что я смотрю девчачьи сериалы, что ты не можешь оторвать взгляд от моих губ? Или ты просто вспомнила, как хорошо я целуюсь? – весело спросил он.

– Засранец, – пробормотала я, застигнутая врасплох.

– Знаю. А «Сплетницу» я смотрел, еще будучи сопливым подростком – и да, мне нравилась актриса, играющая Блэр. Недавно наткнулся на сериал и решил вспомнить детство. – Зак с усмешкой покачал головой. – К слову, при повторном просмотре я осознал, какие же там все герои отбитые на голову фрики.

Мы оба рассмеялись.

– Закари, почему ты такой разный? – не сдержавшись, спросила я.

– Разный?

– Да. – Мне потребовалось немало смелости, чтобы произнести следующие слова вслух. – В кампусе ты совершенно другой, не такой, как дома. И я никогда не видела тебя в компании друзей. После отъезда Рэйдена и Айви ты не общаешься ни с кем, кроме меня. Отталкиваешь всех своими грубостью, резкостью, сарказмом и язвительными шутками. Раньше мне казалось, что такова твоя натура, но за последний месяц я узнала тебя с совершенно новой стороны. Ты добрый, отзывчивый, заботливый, и у тебя прекрасное чувство юмора. Если привыкнуть к твоей ошеломительной прямолинейности и пошлости, с тобой приятно и легко общаться. А твое отношение к младшей сестре… Боже, да любая девушка влюбится в тебя до беспамятства, когда увидит, какой ты идеальный старший брат.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Агентство по кибербезопасности и защите инфраструктуры США от кибератак и физических угроз.

Вернуться

2

Здравствуй, мама (франц.).

Вернуться

3

Здравствуй, сынок, как твои дела? (франц.)

Вернуться

4

Все в порядке, как Рири? (франц.)

Вернуться

5

Мой мальчик (франц.).

Вернуться

6

Мой сын (франц.).

Вернуться

7

Наконец-то ты приехал! (франц.)

Вернуться

8

Почему ты не спишь, негодница? (франц.)

Вернуться

9

Ждала тебя, конечно! (франц.)

Вернуться

10

Моя дорогая (франц.).

Вернуться

11

Да (франц.).

Вернуться

12

Сладких снов, моя дорогая (франц.).

Вернуться

13

Что случилось, мой мальчик? (франц.)

Вернуться

14

Дорогой (франц.).

Вернуться

15

Проклятье (франц.).

Вернуться

16

Примерно 10 см.

Вернуться

17

Дерьмо (франц.).

Вернуться

18

Американское реалити-шоу про похудение.

Вернуться

19

Привет, милая, я скучал по тебе (франц.).

Вернуться

20

Я тоже скучала (франц.).

Вернуться