Нина Маккей
Видящая призраков

Nina Mackay

Black Forest High: Ghostseer

Text Copyright© 2019 Piper Verlag GmbH, München/Berlin.

© 2019 Piper Verlag GmbH, München/Berlin

© Карманова М., перевод на русский язык, 2024

© хёскульд, иллюстрация на обложке, 2024

* * *

Нине Шиффер Подруги навсегда

“There must be some way out of here,”
said the joker to the thief.
“There’s too much confusion”,
I can’t get no relief”.
…
“No reason to get excited,”
the thief, he kindly spoke.
“There are many here among us
who feel that life is but a joke.
But you and I, we’ve been through that,
And this is not our fate,
So let us not talk falsely now
The hour is getting late!”

Bob Dylan – All along the Watchtower

«Отсюда должен быть какой-то выход», –
Сказал вору шут.
«Все слишком запутанно,
И утешения не найти».
…
«Нет причин для расстройства», –
Произнес любезно вор.
«Среди нас много тех,
Кто считает, что жизнь лишь шутка.
Но ты и я, мы прошли через это,
И это не наша судьба.
Поэтому давай не будем лгать сейчас,
Уже поздний час!»

Глава 1

– Ты же знаешь, что я не смогу тебя поймать, если ты сейчас прыгнешь с обрыва?

Как мило. Вздохнув, я посмотрела вниз. В пропасть, которая простиралась у меня под ногами. Довольно глубокую пропасть, надо сказать. Она непохожа на те жалкие углубления по краям рампы для скейтбордистов.

Я случайно сдвинула левой ногой камень, и он покатился по склону скалы вниз. Мы оба проследили за ним взглядом.

Тишина.

Шнурки на моих кедах Chucks, которые стали уже скорее серыми, чем белыми, развязались. Оба, словно сговорились.

– Не сможешь или не захочешь, Реми? Знаешь, в этом-то и разница.

Призрак немного помолчал, что было для него совершенно нехарактерно.

– Севен, честно говоря, ты же знаешь, я на все для тебя готов. Но не на то, что потребовало бы моего физического присутствия. Ну, то есть, как ты себе это представляешь? – Он пожал плечами. – Это просто невозможно.

– Мы просто не проверяли, сможешь ли ты меня подхватить в экстренной ситуации. – Я совершенно не хотела произносить эту фразу с упреком. Но так получилось.

Реми прикусил нижнюю губу левым клыком – была у него такая привычка. Особенно когда он нервничал. Особенно если из-за меня. Неудивительно.

– Именно. Потому что дать друг другу «пять» у нас уже отменно получается.

На это я ничего не ответила. В этом не было необходимости, потому что мы оба знали, что это правда. Трудно поверить, до каких пределов дошла за последние годы странная дружба между нами.

Ослепленная солнцем, которое близилось к закату, я прислушалась к стрекоту насекомых вокруг.

Даже не оглядываясь назад, я догадывалась, что и Реми обратил глаза к небу.

– Выкинь эту чушь из головы, дорогая. Сколько раз еще ты будешь спускаться к этому обрыву и сталкивать вниз камушки? Я не могу потратить всю свою призрачную жизнь на то, чтобы тебя удерживать. На самом деле, у меня совершенно противоположное задание, – подкрепляя свои слова, он закачался прямо передо мной, чтобы его призрачные ноги, в таких же «чаках», как у меня, оказались прямо над пропастью. – Сколько раз еще нам нужно будет это обсуждать? – Он поднял указательный палец, покачал им у меня перед носом и принялся напевать припев Ain’t Your Mama Дженнифер Лопез[1]. У Реми своеобразное чувство юмора.

– Ну ладно, – прошептала я. – Но что помешает мне на этот раз просто это сделать? Почему бы мне не прыгнуть, здесь и сейчас? Ну то есть, посмотри на меня! Сумасшедшая девчонка, которая видит призраков, – вот кто я!

Это была правда. В отличие от других, мне нечем было похвастаться, кроме своей, как выражался Реми, духовной одаренности. Но какой мне с нее толк? Я видела пару мертвецов, и еще самого Реми и того жуткого полтергейста, которого мы окрестили Садовником.

Реми бросил взгляд на кончики моих пальцев, испачканные красным песком Национального парка, посмотрел мне в глаза, но ничего не сказал. Может, и к лучшему. Я слишком хорошо понимала, как выгляжу в это время суток, оставшись без пятой чашки кофе. Сумасшедшая первобытная дикарка с растрепанными лохмами. В остальном все во мне было совершенно обычным. Даже рост был средним.

– Кроме того, если я прыгну, убью двух мух одним ударом. Здесь и сейчас. Раз я буду мертва, ты сможешь сказать своему заказчику, что твоя миссия провалена, и наконец вернешься в свою драгоценную Германию. Я вообще удивляюсь, как ты можешь так долго терпеть Юту.

Терпеть меня, подумала я, но вслух этого не сказала. Вместо этого устремила взгляд вдаль. На другую сторону огромной пропасти в Йеллоустонском национальном парке.

– У тебя есть Дарси.

– Что? – Я что-то упустила нить разговора.

– У тебя есть твой друг, Дарси. Ведь это из-за него ты не хочешь пойти со мной? Это из-за него ты игнорируешь мое предложение уже два с половиной года? Потому что ты хочешь остаться здесь, с Дарси. Зачем тебе убивать себя, если… – Он презрительно приподнял уголок рта и изобразил руками кавычки. – …если любовь всей твоей жизни торчит тут, в Юте.

Я уставилась на Реми, который теперь исполнял своеобразную версию песни As long as you love me[2], сопровождая ее выразительным танцем, которого явно не было у Backstreet Boys. Насколько мне было известно. С другой стороны, песни Backstreet Boys из репертуара Реми ему особенно хорошо шли, потому что он со своими светлыми волосами, подстриженными под горшок, выглядел как младший брат Ника Картера, солиста группы. Ну, если счесть его светлые волосы блондинистыми, по крайней мере. Ведь Реми, как и все духи, был прозрачным и потому проживал свою жизнь, если можно так выразиться, скорее бесцветным, разве что с некоторым оттенком синего. Так что сделать какие-то выводы о цвете его кожи или волос было почти невозможно.

Я принялась кусать заусенец. Получается, единственная причина, по которой я отвергаю настойчивые предложения Реми доставить меня в ту школу для одаренных детей в Германии (а Реми доставал меня этим по меньшей мере два раза в неделю) – это моя крепкая дружба с Дарси. С моим милым Дарси, обладателем самых огромных в мире ушей и кожаной байкерской куртки, которую он не снимал даже при сорока градусах в тени. У меня на глазах горстка камушков цвета красного апельсина сорвалась вниз и покатилась в бездну по склону.

Может, и мне стоит последовать за ними. Так будет лучше для всех. Никаких больше призраков. Никакой разрушенной семьи. Я провела по лбу тыльной стороной ладони. Но и Дарси тогда не будет. И Реми.

– Севен, – сказал голос у меня за спиной, – опять сюда ходишь?

И никакого Джареда. Я забыла про Джареда.

– Именно, – ответила я, не оборачиваясь. – Ты же знаешь, мне нравится наблюдать закаты в парке.

Рейнджер откашлялся.

– И это, безусловно, единственная причина. Для каждого твоего появления.

Мы помолчали. Только Реми напевал, пусть и шепотом, Love in the Air[3]. Почему он шептал, мне было непонятно. Другие ведь все равно не могут его видеть или слышать. Нет, это эксклюзивное право принадлежало мне.

– Могу я предложить тебе еще порцию какао, прежде чем мы закроемся для посетителей?

– Спасибо, Джаред. Очень мило с твоей стороны.

Словно исполняя отрепетированный танец, я, как и каждый раз, повернулась к нему, когда он это произнес. Я уже сбилась со счету, сколько раз наши вечера этим летом проходили именно так. В любом случае огромное, бесчисленное количество раз.

Джаред, который до этого рассматривал носки своих ботинок, поднял взгляд. Уголки рта поднялись, и я увидела его типичную улыбку.

– Когда солнце клонится к закату, оно оказывается у тебя за спиной, и твоя кожа блестит, ты в курсе? Выглядит странно. Но при этом круто.

Въевшийся в мою кожу техасский загар был единственным моим качеством, которое могло вызвать у кого-нибудь зависть. Оно досталось мне от отца, а его наследие я ненавидела и предпочитала игнорировать. Я развязала темно-синий пуловер на молнии, который был повязан вокруг моей талии, и накинула его на плечи.

– Скоро осень.

– Несомненно.

Кивнув, Джаред протянул мне ладонь. Я медленно подошла к нему и взяла его под руку. Этим летом Джаред стал моим настоящим другом. Кроме того, он вырос без одного из родителей и в свои девятнадцать, всего на три года старше меня, так что он хорошо меня понимал. Значит, официально: я, похоже, приобрела двух самых необычных друзей. Молодого рейнджера, который два раза в неделю предлагал мне какао, чтобы я не прыгнула с обрыва, и призрака, примерно того же возраста, которого не видит никто, кроме меня. Может, такое в Книгу рекордов Гиннесса заносят?

По пути к хижине рейнджера Джаред вел со мной до отвращения обыденный разговор. Это я в нем очень ценила. Он никогда не обсуждал мое стояние у обрыва. Не упрекал меня. Только однажды посоветовал групповую психотерапию. Вы хоть когда-нибудь слышали о настолько хорошем друге?

Реми болтался рядом с нами, издавая через равные промежутки времени радостные звуки. Я знала, что он еще с нашего первого визита сюда обожал этого симпатичного рейнджера. А еще он вел себя так, будто надеялся, что я сойдусь с Джаредом. Потому что мой лучший друг-призрак не выносил Дарси.

Но даже если бы Джаред интересовал меня в этом смысле, я и представить не могла, что этот красивый юноша с темно-русыми короткими волосами, похожий одновременно на серфера и солдата, может оказаться еще не занят.

Словно по команде, Реми зашептал мне на ухо:

– Спроси его! Спроси его наконец, есть у него девушка или нет. Я уже больше не могу мучиться!

Я незаметно покосилась на Реми и заметила, что он изображает, будто грызет ногти. Подняв брови, я одарила его взглядом, у которого не могло быть другого толкования. Уж точно нет!

Два часа спустя я вошла в сад тетушки Карен. Реми решил еще на некоторое время задержаться в парке. Другими словами, пошпионить за Джаредом. Но против возможности немножко отдохнуть от призрака мне было нечего возразить. Как обычно, я запихнула свою сумку под небольшой столик в прихожей и тут же нажала на кнопку автоответчика, на котором меня, как и каждый день, ждало старое сообщение. На мой адрес, по крайней мере. Тетя Карен наверняка получает больше.

– Дорогая, – произнес мамин голос сразу же после того, как автоответчик пропел свою монотонную мелодию. – Это я. – Ну конечно. А кто еще? – Когда будешь там, Севен, пожалуйста, поспеши. У меня есть только один звонок. – Короткое молчание. – Слушай, я понимаю, ты меня избегаешь после всего, что я… Но я должна была это сделать. Может, когда-нибудь ты это поймешь. Когда станешь старше и у тебя самой будут дети. – На мгновение она прервалась и всхлипнула. Я расправила плечи и произнесла последнее предложение вместе с ней. – Однажды ты поймешь. И, я надеюсь, простишь меня за то, как я с тобой поступила. Ты тоже любила Нову, я понимаю. Тетя Карен хорошо о тебе позаботится. Никогда не забывай, что я тебя люблю и каждый день думаю о тебе. – Затем послышался шорох, словно трубка выпала у нее из руки.

Кажется, на другом конце линии произошла короткая потасовка. Потом воцарилась тишина. Ее прервал автоматический голос, который услужливо спросил меня, хочу ли я сохранить или стереть сообщение. Как будто я не повторяла одну и ту же последовательность действий месяц за месяцем. Как обычно, я выбрала «сохранить», а потом пошла и сделала себе глазунью из двух яиц. Поджаренную с обеих сторон.

Пока белок пузырился на сковородке, я, как обычно, думала о маме. То, как у меня сдавливало легкие, свидетельствовало, что сегодня один из тех дней, когда я ощущаю больше злости, чем тоски. Такое нечасто случалось этим летом. И все же я находила большое утешение в том, что вообще была в состоянии испытывать в ее отношении какие-то чувства. Открывая холодильник, чтобы достать кетчуп, я ощутила, как дрожат руки. Выудив из его недр бутылку, я закрыла дверцу. На меня смотрели улыбающиеся лица – мое и Новы. Магнитик, уже слегка выцветший, изображал нас на фоне замерзшего Ниагарского водопада. Я мягко провела рукой по личику Новы. Так много случилось в тот день.

Глава 2

Тетушка Карен вернулась домой в полдесятого, а Дарси к тому времени уже сообщил мне, что сегодня ему встречаться некогда, потому что надо заниматься. Так что Карен застала меня валяющейся на диване в моем халате с Бэтменом. Снова в обществе Реми, который висел над креслом, не заметный, разумеется, никому, кроме меня.

– Скажи-ка, с каких пор у нас на веранде стоит робот из одноразовых стаканчиков для кофе?

Я устало приоткрыла глаза, глядя на нее.

– Новый арт-проект, дорогуша? Правда, твоя креативность не знает границ. Я больше никогда не буду мусор выбрасывать, стану все отдавать тебе лично в руки.

Мысль об этом заставила меня улыбнуться.

– Но только чистый мусор, если можно.

Как и в любой рабочий день, Карен сначала освободилась от своего делового костюма и надела диванную униформу, как она ее называла. Униформа состояла из выцветшей футболки, потертых разноцветных пижамных штанов и халата. Так что вскоре Карен предстала передо мной в своей диванной униформе с Симпсонами. Мои же штаны сегодня демонстрировали любовь к «Диснею». Я погладила шероховатую ткань и изображение Ариэль с ее друзьями-рыбами, наслаждаясь покоем перед тем, как Карен неизбежно примется меня расспрашивать.

– Ах, посмотри на этих тупиц. – Тетя Карен кивнула в сторону телевизора, где я как раз переключила канал во время рекламной паузы и случайно попала на выступление американского президента. – Дела в стране шли бы лучше, если бы политикой рулил Джокер.

Несомненно. Я поднесла ко рту большой и указательный пальцы, изображая, будто рисую на своем лице широкую улыбку.

Завязав свои светлые волосы в высокий пучок, тетя плюхнулась на кресло, так что Реми испуганно ахнул, спустился на землю к ее ногам и обиженно надул губы, хотя для подобной гримасы у него были недостаточно женственные черты.

– Вечер пятницы, а ты сидишь на диване, – отметила Карен.

Задумавшись о Реми, я потерла переносицу указательным пальцем.

– Как и ты, так ведь?

– Но мне не семнадцать и я в дееспособном возрасте.

– Шестнадцать с половиной, – автоматически поправила я.

– Шестнадцать, семнадцать! – Тетя Карен отмахнулась, причем с таким жестом, который она использовала, когда торговалась о стоимости участка земли в риелторской конторе. – В твоем возрасте я бы уже соорудила себе соответствующее удостоверение личности и побывала во всех клубах города.

– И действительно, ты отличный пример. Иногда я думаю, что преступные замашки у всех в этой семье от рождения. – Я запустила руку в ведерко с попкорном и выудила парочку последних, болтавшихся на дне зернышек. Серьезный разговор на эту тему всегда заставлял тетю Карен замолчать, так что я могла насладиться несколькими минутами покоя, глядя на экран, где шли «Танцы со звездами».

– Мне тоже ее не хватает, – через некоторое время пробормотала Карен.

Молчание.

– Может, купить мороженого в Jen & Berry?

Я посмотрела на нее. Конечно, мое последнее высказывание в ее адрес показалось тете несправедливым. Карен тоже потеряла сестру. С той лишь разницей, что ее сестра сидела в тюрьме и при этом была моей мамой, а моя младшая сестра лежала в могиле.

– Я схожу, – убедительно произнесла я. Тетя, наверное, уже достаточно набегалась по городу за сегодня. Ее ноги заслужили немного отдыха. – Ты же все равно постоянно забываешь, какое именно мне нравится.

Пристегивая велосипед на углу рядом с кафе к фонарю, на котором не горело ни одной лампочки, я думала о предстоящих выходных. Самое вероятное то, что через два дня я снова пойду к обрыву. Послезавтра. В день, когда Нове исполнилось бы одиннадцать лет. День рождения моей сестры. От этих мыслей слезы застили мне глаза, и из-за этого ключ выскользнул у меня из рук и упал на землю. Судя по звону, он укатился недалеко. Куда-то в сторону бордюра. Коротко охнув, я сморгнула слезы. Слезами делу не поможешь, это мне пора бы уже усвоить. Так что я опустилась на колени и принялась на ощупь искать ключ. Почему лампа перегорела именно в этом фонаре?

И вот пока я, опустившись на колени в своих зеленых джинсах, искала в настройках телефона функцию фонарика, ветер донес голоса из-за изгороди, окружавшей кафе с мороженым. Сначала я различила смех группы парней – может, одна из городских футбольных команд что-то праздновала. Но потом, совершенно внезапно, сквозь смех пробились еще два голоса. Дарси и его лучшего друга Лиона. Наверное, они сидели в кафе буквально у меня за спиной. По другую сторону ограждения высотой в человеческий рост.

Дарси был здесь? Но… почему? В этот момент я, наконец, нашарила ключ, но не стала подниматься. Дарси сказал мне, что сегодня вечером мы не сможем встретиться, потому что ему нужно заниматься. Но теперь мой друг, которому я доверяла все, сидел в Jen & Berry’s и явно веселился на полную.

Мне тут же захотелось, чтобы рядом оказался Реми – он мог бы утешить меня или выяснить, что случилось. Но сегодня вечером Реми оказался слишком ленив, чтобы отрываться от телевизора без лишней необходимости.

– Ну что, хочешь добавки? – звякнуло стекло, а потом послышался еще один, новый голос, кажется, принадлежавший кому-то из команды по лакроссу, в которой играл Дарси. В школе я обычно не заговаривала с этими любителями спорта. И они со мной тоже.

– Или наши лузеры хотят сегодня еще сходить к своим подружкам? Дарси? Эрик?

Эрик, крупный парень со светлыми волосами, словно обесцвеченными, откашлялся. Я, конечно, не могла его видеть, но голос знала, потому что мы вместе ходили на математику.

– Не, мне не надо. Я с Моникой порвал. С завтрашнего утра – официально.

Смех. Снова звяканье стекла. Просто отвратительно. У меня внутри все сжалось. Эрик вот так говорил про Монику? Про милую, веснушчатую Монику, которая так гордилась, что через неделю пойдет с Эриком на бал в честь начала учебного года?

– У меня сегодня нет настроения для Севен. Готов к любым безобразиям! – это говорил Дарси. Однозначно. От его слов у меня завибрировали барабанные перепонки, словно мне не хотелось все это слышать. У Дарси не было для меня настроения.

– Правда, что ли? – вмешался еще один парень – Но Севен такая горячая. Если ты не будешь, я заберу.

Выкрики, снова звяканье стекла. Они явно подмешали что-то в лимонад.

– Ну, Севен в лучшем случае симпатичная. Горячая – явное преувеличение. – В голосе Эрика зазвучала снисходительность. – После той истории с ее сестрой она же вообще почти не разговаривает. Кроме того, одевается как парень. Вообще непривлекательно.

– Да и сбросить пять кило ей бы не помешало, – вмешался еще один голос. Лион. Это Лион говорил обо мне.

Зубы сами собой сжались, а во рту появился неприятный привкус. Нужно убираться. Сидеть тут по другую сторону изгороди просто нелепо. Слушать, как приятели Дарси обсуждают меня. Да еще и говорят про Нову! Эрик – как он только мог?

Внезапно решив, что куплю мороженое в «Севен-Элевен», а не в кафе, я убрала велосипедный замок в корзинку на руле. Руки бешено дрожали. Хотя мне совершенно не хотелось больше ничего подслушивать, следующие слова парней потрясли меня еще больше. Против своего желания я услышала:

– …ни хрена. Севен выглядит как младшая сестра Селены Гомез. Если бы у той была младшая сестра. Но у нее же ее нет, да?

– Да какое тебе дело до моей подруги?

Наконец-то Дарси сказал то, что следовало.

– Честно говоря, приятель, сбавь обороты. Мы же знаем, что у тебя есть еще кое-кто на примете. Так чего ведешь себя как проповедник?

Мои руки невольно сжались на пластиковых рукоятках велосипедного руля, так что я едва их не отломала. Я ведь правильно поняла?

– Кроме нее еще только одна, – признался Дарси. – С Моникой я уже полгода как расстался. Еще до того, как она сошлась с Эриком.

Когда услышала эти слова, мне показалось, будто внутри все умерло. Мы были вместе уже почти три года. Этот парень был для меня единственным, был всем. Дарси был для меня целым миром, не считая Реми. Ну, может, еще не считая моей лучшей подруги Мелоди. Он объяснял мне математику, обнимал, когда я оплакивала Нову, и оставался со мной в детской части бассейна, когда я боялась заплывать во взрослую, опасаясь глубокой темной воды. Только, похоже, вся эта моя любовь к нему не была взаимной.

– Ах да, прекрасная Мелоди! – радостно воскликнул тот, что говорил перед этим. – Точно. Она в два раза симпатичней Севен. И все же… Когда ты официально сойдешься с Мелоди, может, оставишь Севен мне?

Когда я услышала это, во мне что-то сломалось. И я понимала, что именно это предложение будет навсегда выжжено в моем сознании. Что буду помнить каждую секунду, полную боли. Дарси и Мелоди. Мой друг и моя лучшая подруга. Как? Почему? Мне и в голову бы такое не пришло. За сто лет бы не догадалась. Внутри все стало холодным, как лед. Мелоди – моя лучшая и единственная школьная подруга. Нужно убираться отсюда. Не вынесу, если эти любители лакросса еще что-нибудь скажут. Не хочу слышать ни единого слова!

По дороге домой меня била дрожь. Как тогда, после исчезновения Новы. У меня уже заболели челюсти, так сильно я сжимала зубы. Внезапно стало трудно удерживать равновесие на велосипеде из-за того, что меня разрывали на части самые разные эмоции.

Примерно через полмили потекли слезы. Из-за них я едва различала впереди велосипедную дорожку, так что спешилась и повела велосипед. Дойдя до какой-то заправки, наконец, оттолкнула велосипед в сторону и присела на тротуар, погрузившись в печаль и непрерывно всхлипывая. Ко всему прочему у меня еще и потекло из носа. Но это была моя наименьшая проблема, так что я сделала вид, что это меня совершенно не волнует.

Примерно через три минуты Реми меня нашел. Поскольку мне никогда не нравилось погружаться в жалость к себе, я почувствовала почти облегчение, когда мой призрачный друг подлетел ближе.

– Севен? Что случилось? Не было твоего любимого мороженого или что? Почему ревешь?

Иногда Реми читал все в душе, словно украл мой дневник.

– Разумеется, нет! – Наверное, он едва различал мои слова на фоне постоянных всхлипов. Но кивнул, а затем уселся рядом со мной на бордюр – по крайней мере, сделал вид, повторив мою позу.

Чтобы никто не счел меня сумасшедшей, я нашарила в кармане дождевика наушники и засунула их в уши. Так я могла говорить с Реми, делая вид, будто общаюсь с кем-то по телефону. За последний год мы с Реми отточили подобные трюки до совершенства.

– Это из-за Дарси. Я его видела. В кафе.

– О. – Да, именно. Реми понял сразу. – Он же хотел сегодня заняться учебой?

– Он не только наврал мне, нет, представь себе. Я у него не единственная! – на последних словах мой голос стал на пару октав выше. От того, что меня предала Мелоди, становилось еще больнее, так что я предпочла умолчать об этом, скрыв правду глубоко внутри.

– Что, правда? Он встречается еще с кем-то? – возмутился Реми. Его призрачные очертания замерцали – такое иногда случалось с ним, когда он сильно злился.

– Да, с Мелоди, а с недавних пор еще и с Моникой, и черт знает с кем еще. – Мой голос смолк. Осознание все-таки обрушилось на меня.

Дарси и Мелоди. От мыслей о них я чувствовала себя так, будто меня переехала машина. Ничто уже не будет так, как раньше. Мне хотелось добавить что-то еще, но язык внезапно словно сковало льдом. Как Дарси мог так со мной поступить? Это же был мой Дарси? Моя первая настоящая любовь. Были ли какие-то признаки? Неужели я была так слепа?

– Ах, милая, – вздохнул Реми, – я с такой радостью бы тебя обнял.

Было бы неплохо. Но мы оба знали, что не получится. Я задумалась, надавив ногтем большого пальца на верхнюю губу. Задумалась о том, как жила последние три года.

Наконец, я бросила взгляд на Реми, который увлеченно ругал «тупицу Дарси», изобретая для него все новые и новые обидные прозвища. Моросящий дождь пронизывал его призрачные очертания, и из-за этого он выглядел необычно, хотя и такое я видела не впервые.

– Реми, в этой школе в Германии ведь говорят по-английски?

Реми умолк на полуслове. Конечно, он уже два с половиной года пытался уговорить меня перевестись в «Блэк Форест», так что он совершенно не ожидал, что я сама о ней заговорю.

– Знаешь, хотя мама и Карен из Германии, они не слишком усердно учили меня немецкому. Я бы предпочла английский.

Реми открыл и закрыл рот, потом что-то прохрипел. Если бы он был живым, я бы определенно испугалась, что он может задохнуться. Но я решила, что он просто выделывается. Призракам не нужно дышать. Реми, видимо, вспомнил какие-то повадки из своей прижизненной молодости.

– Севентина Алексия Ричард! Значит ли это, что ты отправишься со мной в Шварцвальд?

– Ремингтон Ахиллес Остервальд! Я просто хочу убраться подальше отсюда. От своей школы. Забери меня в Германию. – Я почувствовала соленый вкус на губах. Слезы смешивались с каплями дождя.

Реми определенно не ожидал, что я вдруг соглашусь. Причем сейчас, когда учебный год уже начался несколько недель назад. Но почему нет? Почему бы мне не убраться куда-нибудь из Юты, где последние годы не принесли мне ничего хорошего. Здесь меня постоянно обсуждают – и маму, и Нову тоже. А теперь у меня и Дарси больше нет.

Дожидаясь, пока Реми придет в себя, я грызла указательный палец. Что я теряю? Я бы предпочла оказаться с Дарси на разных планетах. Ну, Германия на первое время тоже сойдет.

– Честно, правда? Ну ты даешь, Севен! Лучшее решение в твоей жизни! Сама увидишь! В школе ты будешь среди таких же, как ты. Среди других, кто может видеть духов. Я сейчас же извещу руководство. Они пришлют тебе и Карен все документы. – Он чуть не перевернулся в воздухе от радости, но потом заметил выражение моего лица. – Конечно, жаль, что с Дарси так вышло. Этот альфа-тупица с его лакроссом все равно тебя не заслуживает. – До сих пор Реми держал свое мнение о Дарси при себе. Парень ему явно не нравился, но он не хотел убеждать меня с ним расстаться.

Добравшись до дома, я увидела, что робот из бумажных стаканчиков приобрел под дождем несколько печальный вид. Когда открыла дверь, сердце гулко забилось. Дело было не только в том, что у меня не было совершенно никакого желания рассказывать Карен о своем неудачном визите в Jen & Berry, я ведь еще и совершенно забыла купить мороженое. Но насчет тети Карен беспокоиться мне не пришлось. Из гостиной уже доносился ее храп. Канадский дальнобойщик с ожирением храпел бы тише. Она вытянулась на длинном диване в своей «униформе» с Симпсонами, свесив руку вниз, так что та почти касалась ковра. По телевизору шло кулинарное шоу, и там как раз доставали из духовки гуся.

По крайней мере, вопрос с мороженым отпал. Так что я взяла со спинки кресла колючее верблюжье одеяло и накрыла им тетю.

– Удивительно прямо, почему это Карен до сих пор одинока, – отметил Реми, демонстративно уставившись на струйку слюны, которая тянулась из уголка рта Карен и капала на подушку.

Я вздрогнула. Если быть точной, с сегодняшнего дня не только у Карен, но и у меня никого не было.

Реми посмотрел на меня, видимо, только теперь поняв, что его слова меня задели.

– Прости, Севен. Держи голову выше. В Шварцвальде тоже есть симпатичные парни.

Я шмыгнула носом. На данный момент с меня пока парней хватит. Чересчур!

Немного поворочавшись в кровати, я встала, сорвала со стен все фото, где была с Дарси, легла обратно и снова принялась ворочаться. Мой взгляд упал на коллекцию мягких игрушек. Их все выигрывал для меня Дарси на фестивалях. Хотя это стоило мне немалых усилий, я встала и смахнула их все со своей кровати. Даже уточку, у которой одно крыло было красное, а другое синее – а ведь она мне так нравилась. Зверушки попадали на ковер, подпрыгнули, отскочив от него, и раскатились по полу. Уточка с упреком уставилась на меня. Но мне было все равно. Единственной игрушкой, которая что-то для меня значила, был маленький белый медведь, который когда-то принадлежал Нове. Каждую ночь я засыпала, обнимая его.

Я сглотнула и снова осмотрелась в комнате. Реми исчез, но скоро он точно вернется, как это обычно бывает.

Хотя я была уверена, что не смогу уснуть, это каким-то образом все же произошло. Разбудил меня чей-то шепот:

– Быстрей, проснись, Севен. Он здесь. Садовник здесь!

Садовник здесь? Чего ему понадобилось посреди ночи? Не подстричь же газон у меня под окном? Я заморгала, пытаясь понять, что происходит. Реми махал рукой у меня перед лицом. Только теперь я заметила мерцающий свет, хотя точно выключила настольную лампу перед тем, как лечь спать. У двери среди плюшевых игрушек стоял Садовник с изрытым оспинами лицом. Темный призрак, который всегда держал в руке бензопилу. Я почувствовала, как напряглись плечи. В следующую миллисекунду я села.

Раздался скрежет. Сначала я не поняла, что это. Но потом опустила взгляд. Неведомая сила разрывала надвое игрушки, которые валялись у ног Садовника. Зайца порвало посредине. Снежному барсу оторвало голову от плеч. Пила ревела у призрака в руках. Чего он от меня хочет? Будто оглушенная, я подняла голову. Садовник улыбнулся. Его похожий на картошку нелепый нос выразительно подергивался. Ему явно нравилось меня мучить. Вот только теперь уничтожение подарков Дарси меня не так уж огорчало. Не сегодня. И не так сильно, как другие выходки призрака. Худшее, что он сделал до сих пор – уничтожил мой подарок для Карен в канун Рождества, а еще однажды испортил тормоза у моего велосипеда. Такие штуки он вытворял один-два раза в месяц. Если бы я не пережила уже немало плохих моментов за свою жизнь и если бы это не были вещи от Дарси, сегодняшнее представление с уничтожением мягких игрушек явно тронуло бы меня больше.

– Убирайся, негодник! – Реми с искаженным яростью лицом крутился рядом с Садовником. – Оставь Севен в покое! Чего тебе от нее надо?

В ответ Садовник только рассмеялся.

Реми это не смутило.

– Видишь, Севен. Именно поэтому тебе скорее нужно в школу. Там тебя научат бороться с такими полтергейстами.

Как по мне, пусть этот тупой полтергейст разделается со всеми подарками Дарси, а потом уж пусть убирается.

Снова и снова я повторяла себе, как мне опостылело все в Юте. Но тут мой взгляд упал на маленькую уточку. С мерзким треском, как мне показалось, у нее оторвались обе ноги, а затем взорвалась голова. Глаз отскочил от моего зеркала и закатился под письменный стол.

Из уголка моего глаза все-таки скатилась единственная слеза, спустилась по щеке до подбородка и там остановилась. Руки сжались в кулаки. Я отправляюсь в Германию, так что без подарков Дарси я отлично обойдусь.

В субботу Реми не показывался все утро. Он телепортировался в Германию и, видимо, отправился куда-то отметить тот факт, что ему удалось завершить свою миссию и убедить меня отправиться в ту школу. Я уютно устроилась на широком подоконнике в своей комнате, сделав себе кофе глясе, и смотрела в окно. Увижусь ли я еще с Реми? Я ведь об этом и не задумывалась? Что, если я потеряю и его… да, тогда точно прыгну!

Но ведь вполне возможно, что школа сразу же направила его уговаривать следующего «духовно одаренного» ребенка? Или нет? Я потерла виски костяшками пальцев. Если отправлюсь в Германию, то потеряю из вида Карен и Джареда, а может быть, даже и Реми. С другой стороны, я не могу оставаться здесь, в непосредственной близости от Дарси. Да и Карен едва ли сможет переехать отсюда, ведь здесь у нее хорошо оплачиваемая работа.

Я должна это сделать. В конце концов, кто знает, после всего, что рассказывал Реми, может, этот интернат для тех, кто видит призраков, откроет мне совершенно новые возможности. Вопрос был в том, стоит ли мне перед этим еще раз посетить маму. Об этом нужно бы поговорить с Карен.

Вздохнув, я открыла ящик письменного стола, до которого как раз можно было дотянуться, не вставая с подоконника. Из него выудила газетную вырезку, которая лежала на моей коллекции карандашей. Я осторожно разгладила бумагу, как делала уже не раз. Это была распечатка из интернета. Перевод с немецкого новостного сайта. Смешно, мне уже сейчас не хватает Реми. Взгляд скользнул по тексту, следуя за пальцами. В верхнем левом углу была короткая заметка о погибшем парне. Моем погибшем парне. Реми. Он улыбался мне с черно-белой фотографии.

«Шестнадцатилетний пропавший парень найден мертвым», – сообщала подпись. Заметка сообщала, что Ремингтон Ахиллес Остервальд ушел из жизни в результате ужасного несчастного случая, произошедшего в Шварцвальде. Кошмарно. Наверное, ему пришлось пережить неописуемые страдания. Можно ли считать удачей, что он об этом ничего не помнит? Когда-нибудь эта тайна прояснится. Мы уже составили список вариантов, что могло с ним случиться. Но Реми говорил, что всему свое время.

Снаружи по стеклу барабанил дождь. Подходящая погода, по моему настроению. Я задумалась о том, насколько глубоко могу погрузиться. Однажды мне показалось, что я уже достигла дна. Но это оказалось не так. Дарси не только причинил мне боль, но и лишил меня страховочной сетки, так что я теперь находилась в свободном полете.

Он до сих пор мне не позвонил. Похоже, я стала ему совершенно безразлична. Когда это произошло? Разве мы не всегда были счастливы вместе? С раздражением поймала себя на том, что вспоминаю, как проводила время с Дарси на прошлых рождественских каникулах. Почти волшебные воспоминания. По меньшей мере, для меня. Смахивая с кончика носа слезу за слезой, чтобы они не капали на вырезку из газеты, я уже не понимала, плачу я о Дарси или о Реми.

Около одиннадцати часов утра кто-то постучал в дверь моей комнаты.

– Дорогая, ты у себя? Все в порядке? – Сонная Карен, на этот раз в помятом ситцевом платье, открыла дверь. Прежде чем я успела что-то сказать, она зевнула, и почему-то зевнуть захотелось и мне.

– Все в порядке, Карен? Ты до сих пор спала?

Она плюхнулась на мою кровать с таким видом, будто только что пробежала марафон, а то и два. При этом она, похоже, заметила и плюшевых зверушек, которые еще на рассвете обрели последний приют в мешке для мусора.

– Да. И только не говори мне, что ты вчера съела без меня все мороженое. Как ты могла так бессовестно воспользоваться сонливостью своей любимой тетушки?

Зная о склонности Карен к театральному самоуничижению, в ответ я только наклонила голову. Тетушек со склонностью к драматизму лучше не перебивать.

– Что ты читаешь? Опять эту статью о погибшем мальчике?

Проклятье, только не заводи снова эту песню.

– Я начинаю за тебя переживать. Мне стоит переживать, Севен? – Лежа на кровати, она бросила на меня еще один озадаченный взгляд, а затем перекатилась на бок. – Ты им будто одержима. Может, ты влюбилась? Может, это какая-то трагическая любовная история с этим… как его зовут? Реддингтоном?

– Ремингтоном, – автоматически поправила я, а затем демонстративно опустила вырезку обратно в ящик стола. – Нет, не переживай, в него я точно не влюблена. Просто необычный несчастный случай.

Тетя Карен несколько секунд молча рассматривала меня. Наблюдая за ней краем глаза, я видела, как она обдумывает услышанное. Она явно спрашивала себя, не развилась ли у меня после смерти Новы пугающая тяга к историям о странных случаях гибели детей.

– Это из-за Новы… – Тетя умолкла на полуслове, услышав мой всхлип.

– Не все, что я делаю, связано с мамой или Новой, – с этими словами я соскользнула с подоконника и уселась за свой письменный стол.

Как обычно, проверила социальные сети и почту меньше чем за десять секунд. На самом деле, самое важное письмо я увидела сразу же. Из этой школы в Шварцвальде, «Блэк Форест», уже прислали письмо. Невероятно, но факт. И что еще невероятнее… Я читала письмо, и мои глаза расширялись все сильнее: они даже предлагали мне творческую стипендию! Кончики пальцев невольно забарабанили по столу. Наверное, Реми рассказал им о моих талантах. И все же… Может быть, это просто какой-то трюк, чтобы уговорить тетю Карен отпустить меня. Когда я увидела сумму ежемесячной стипендии, у меня на мгновение остановилось сердце. Обучение там стоит так дорого? Школа, где еще не видели ни одной моей скульптуры, ни одного моего холста. Кроме того, Реми был единственным человеком (точнее, призраком) в мире, кому нравилось мое творчество. Все остальные считали его пугающим. А тетя Карен только делала вид, что ей по душе мои мрачные изображения разбомбленных городов.

– Что такое, дорогая? – Тетя Карен подошла сзади, и я поспешно открыла другой браузер. Мне нужно было сначала самой осознать это письмо из «Блэк Форест», прежде чем рассказывать ей. Думаю, лучше всего сделать это за ужином. Так что у меня будет еще какое-то время, чтобы привести мысли в порядок.

– Когда мы снова сможем посетить маму? – спросила я.

Тетя Карен почти незаметно замерла у меня за спиной.

– Думаю, завтра – подходящий вариант. А ты как думаешь?

День рождения Новы. Конечно, всегда хороший повод, чтобы зайти. К тому же воскресенье и среда – разрешенные дни посещений в тюрьме в Кристчерче.

Я подняла голову и попыталась изобразить улыбку.

– Утром, сразу после завтрака?

Карен кивнула. У нее дернулся уголок рта, но улыбка почему-то не получилась.

И вдруг я подумала: как будет тетя Карен жить без меня?

За ужином я рискнула сделать первый шаг и, протянув руку над картофельным пюре, передала Карен распечатанное письмо из Германии. Справившись с первым удивлением, она порадовалась за меня. Порадовалась по поводу стипендии на обучение в «творческом интернате». По крайней мере, я могла предложить ей правдоподобную историю. Ни разу не пыталась рассказать ей про свою способность видеть призраков, к тому же у меня не было никаких доказательств своего дара. Я просто не хотела, чтобы она считала меня сумасшедшей.

Мое общение с призраками до этого момента оставалось довольно ограниченным. Кроме Реми, никто из них со мной не разговаривал. За исключением разве что Садовника-полтергейста, но его бормотание едва можно было различить за скрежетом цепной пилы. Обычно, когда он появлялся, то просто смеялся надо мной.

Примерно через полчаса, в течение которых тетя с энтузиазмом поздравляла меня и рассказывала о своей жизни в Германии, я приняла окончательное решение. Я приму эту стипендию. На летние и рождественские каникулы смогу купить билет до Юты. А тетя Карен, наконец, сможет приводить домой мужчин, а может, даже и выйдет замуж. Без меня она будет свободна, как и пристало одинокой тетушке в расцвете сил. Ответственность за девушку-подростка, сидящую у нее на шее, лишала тетю Карен возможности развлекаться. Настало время это изменить.

Реми вернулся только на следующее утро, широко улыбаясь.

– Ты уже проверяла почту? Школа даже прислала тебе билет на самолет. На следующую пятницу. Добро пожаловать в «Блэк Форест»!

Пятница, тринадцатое. Очень уместно.

Реми расставил руки, словно хотел меня обнять. В ответ я тоже изобразила объятия, а затем подняла руку, чтобы дать ему пять, что гораздо сложнее проделать с призраком, чем с человеком из плоти и крови. Сложная последовательность ударов ладонями и кулаками, в которой мне приходилось следить за тем, чтобы вовремя притормозить, не пробив его призрачную руку насквозь. Я радовалась возможности начать все с чистого листа, отправившись куда-то на юг Германии, почти так же, как радовались за меня Реми и Карен. В Европе. Может, это и правда шанс начать все заново. Стать совсем другой.

– Хотя ты начнешь учебный год на пару недель позже, чем остальные, но это лучше, чем ждать тебя еще год. – Реми подмигнул мне, а затем подплыл к своему (и моему) любимому месту на подоконнике. Просунув голову сквозь стекло, он посмотрел вниз, где Карен как раз выезжала из гаража.

– Едете в Кристчерч?

Я сглотнула.

– Мама будет рада. – Чтобы убедить в этом саму себя, я решительно кивнула. Мой взгляд скользнул по фоторамкам, которые я сделала из пластиковых вилок и одноразовых тарелок. С одной из фотографий мне улыбалась прошлая я, качая Нову на детских качелях. Сегодня сестре исполнилось бы одиннадцать лет.

– Разумеется, она порадуется. Надеюсь, ты в этом не сомневаешься? А теперь расскажи мне, как ты порвала с Дарси. В подробностях! Можно почитать, что он тебе писал?

Я вздохнула. Моему лучшему другу предстояло узнать, что я не отправляла Дарси никаких сообщений и ничего от него не получала. У меня просто до сих пор не хватило на это смелости.

Глава 3

Вечером пятницы я уже сидела в самолете. Одна и явно взволнованная. То есть не совсем одна. Реми был рядом, хотя он не мог постоянно болтаться со мной в проходе. Это было не в его духе. Так что он постоянно бродил по салону туда-сюда, а один раз исчез на пару часов, потому что путешествие показалось ему слишком утомительным. До сих пор я так и не спросила его, покинет ли он меня после того, как доставит в Германию. Боялась услышать ответ.

Через несколько часов, когда мы уже приземлились и ожидали получения багажа, я больше не могла сдерживаться. Как можно непринужденнее я вставила наушник в правое ухо.

– Реми, ты здесь? – риторический вопрос. Он висел в воздухе прямо перед багажной лентой, которая пока что не доставила ни одного чемодана. Но другие пассажиры должны считать, что я разговариваю по телефону.

– К вашим услугам, добро пожаловать в Южную Германию! – он помахал мне рукой.

Не зная, с чего начать, я сглотнула и решительно выложила карты на стол.

– Пожалуйста, только не говори, что сегодня наш последний день вместе.

Реми раздраженно поднял на меня взгляд и откинул со лба светлую прядь.

– С какой стати? Потому что я доставил тебя в школу?

Я кивнула. Говорить об этом оказалось труднее, чем я думала.

– Ах, Севен, разве же я могу тебя оставить. Ты моя лучшая подруга! Пока я не получу новое задание, я буду рядом с тобой день и ночь. – Он сжал кулак и приложил его к груди, словно произносил клятву. – А если я получу задание, то буду иногда исчезать. Наверняка мне снова дадут кого-то из Америки, так что из-за разницы во времени ты и не заметишь моего отсутствия.

А может быть, ему просто не дадут нового задания, потому что со мной он добился успеха совсем не сразу. У него ушло почти три года, в то время как, по словам Реми, обычно уходило меньше трех недель, чтобы убедить духовно одаренного ребенка сменить школу к следующему учебному году. На это я и надеялась.

Наконец, я стащила оба своих чемодана с конвейера, и мы покинули зал прибытия. Реми все это время плыл в воздухе рядом со мной, ругаясь по поводу манеры немцев одеваться (носки с сандалиями!), и непрерывно болтал. Почти как дома.

Вскоре после того, как мы прошли таможню, Реми проворчал мне на ухо:

– Вон там! Посмотри налево!

В нескольких шагах от нас за заграждением ждал мужчина в шоферской кепке и белых перчатках. В руках он держал табличку с моим именем. Увидев его, Реми заволновался не меньше меня.

Поездку до «Блэк Форест» в слабо освещенном салоне лимузина я почти полностью проспала. Еще чувствовались последствия разницы во времени. На Реми, который никогда не спал, это, конечно, совершенно не действовало.

Практически все время, пока я бодрствовала, прислонившись лбом к окну лимузина, мы ехали через густой лес. Деревья сплетались над дорогой в непроницаемую крышу, их кроны словно поглощали солнечный свет, как только его лучи касались их. До меня постепенно начало доходить, почему школа «Блэк Форест» так называется. По радио играла классическая музыка. Моцарт.

Водитель молчал. Реми, разумеется, нет.

Я размышляла, прислонившись лбом к оконному стеклу. Мой самый первый день в Германии. Перед отлетом я официально порвала с Дарси. После того как неделю не появлялась в школе, сделав вид, что меня одолел желудочный грипп, вчера я подкараулила его после тренировки по лакроссу, сказала ему, что переезжаю, и поэтому нам нужно расстаться. Моя холодность и деловитость его удивили. Меня тоже.

Все еще думая о Дарси, я нахмурилась. Убедила себя, что мне все равно. В прежней школе у меня не было настоящих друзей. Даже мама и Дарси предали меня. Я изо всех сил впивалась ногтем большого пальца в подушечки остальных. Указательный, средний, безымянный, мизинец, потом обратно. Мама, которая бросила меня в беде, чтобы отомстить за Нову. Получается, что она принесла в жертву меня. И нашу жизнь – этого я никогда не смогу ей простить.

В какой-то момент мы свернули с асфальтового шоссе на узкую гравийную дорогу, которая вела вверх по склону. Дорога извивалась между бесчисленными деревьями, взбираясь на холм. Кроны качались на ветру. Отдельные сгустки тумана, словно змеи, обвивали ветви. Белки, более яркие и рыжие, чем в Америке, карабкались вверх по стволам. Я буквально прилипла к окну. Здесь, в этой части света, все казалось мне будто волшебным. Может быть, это и правда знаменитый волшебный лес из сказок братьев Гримм.

Еще раз повернув направо, мы выехали на широкую гравийную дорогу, которая вела в гору еще круче. Похоже, до школы было уже недалеко.

– Дом, милый дом, – довольно произнес Реми, изобразив, будто развалился на кожаном сиденье, и пропел припев из Sweet Home Alabama[4], одновременно дирижируя невидимым оркестром.

Шофер опустил окно со своей стороны, воспользовался переговорным устройством на кованых воротах и сообщил о нашем прибытии. Ворота на лесной дороге, где с правой и левой стороны есть лишь деревья. Пешком их можно было бы просто обойти. Но, наверное, стены тоже не помешали бы призракам проникнуть в школу. Мгновение спустя ворота уже раздвигались в середине, нет, не раздвигались – они совершенно старомодно распахнулись. Такого я никогда еще не видела. Когда мы проехали через них, я потрясенно оглянулась. Лучше бы не оглядывалась, пожалела в тот же миг, потому что прямо позади нас, словно из ниоткуда, появился Садовник. Вместе со своей бензопилой. Я вздрогнула от испуга и, хотя мне следовало бы уже привыкнуть к его жутковатым появлениям, от его вида у меня сжался желудок.

Кроме того, я заметила, что он ухмыляется, глядя на меня. Поверх спутанных волос он носил фуражку, а пила светилась, оставаясь прозрачной, как и он сам. Когда он и Реми оказались рядом, разница между двумя призраками стала заметна еще отчетливее. Реми светился белым, но с некоторой примесью синего, а Садовник, казалось, состоял из темно-серого тумана.

Я автоматически щелкнула пальцами, чтобы привлечь внимание Реми, и тут осознала, что наш шофер тоже видит призрака, так что нам больше не нужны тайные знаки.

– О. Садовник. Он последовал за нами, – произнес Реми, взглянув в заднее окно. Почему из всего, что мы могли прихватить из Америки, за нами увязался именно Садовник!

Машина остановилась. Полтергейст подлетел ближе. Проклятье. Я невольно стиснула зубы, когда увидела, как крутится цепь бензопилы. Полтергейст открыл рот. Он прошептал что-то совершенно беззвучно, но я поняла, что он хотел мне сказать, продолжая злорадно улыбаться:

– Добро пожаловать домой.

Я сглотнула.

Как только шофер вышел из машины, призрак исчез.

– Мисс Ричард. – Водитель помог мне выбраться наружу и вежливо кивнул Реми, который вылетел из машины следом за мной. – Добро пожаловать в «Блэк Форест».

Полтергейста он будто не замечал.

Если бы призрак не сказал перед этим почти то же самое, моя спина явно не покрылась бы гусиной кожей. Но теперь я не могла обрадоваться по-настоящему. Пока еще не могла. Я украдкой оглянулась назад, на дорогу, представляя, что мы одни. Никакого полтергейста на сотни километров вокруг. Почему этот Садовник вообще явился за мной сюда? Я же ему ничего не сделала! Почему он не мог просто остаться в Юте? В следующую секунду я упрекнула себя за эту эгоистичную мысль. Если он и дальше будет бродить по дому тети Карен, и там не будет ни меня, ни Реми, чтобы ее защитить, рано или поздно с ней может что-нибудь случиться… Так или иначе, он был способен разрушать предметы в реальном мире. Время от времени.

И все же. Я не могла стряхнуть с себя ощущение, что этот полтергейст преследовал меня будто целенаправленно, чтобы однажды убить. Накопил ли он уже достаточно силы, чтобы перемещать предметы в нашем мире? Реми, конечно, мне объяснял, как это происходит, что призраки получают способность передвигать или разрушать вещи или еще как-то взаимодействовать с ними, но я не большой любитель квантовой физики. Я только уловила, что материя сама по себе иллюзия – на уровне частиц. И что мысли и представления о вещах могут влиять на материю и изменять ее – причем мгновенно. На этом месте я уже почти перестала воспринимать, что он говорит, потому что не могла себе все это представить. Если упрощать, имелось в виду, что представление умерших о себе самих формируется в определенную материю, и так они получают призрачный облик. Возможно, именно из-за этого они появлялись в «одежде», в которой умерли, даже если она была всего лишь отражением их воспоминаний. То, что они представляли, становилось материальным. А если эмоции были достаточно сильны, например, если умерший яростно кого-то ненавидел, возникали полтергейсты, потому что этого хватало, чтобы физически воздействовать на людей.

– И? – голос Реми вернул меня в реальность. – Что скажешь? – он произнес это с интонацией взволнованного школьника, которому захотелось узнать у меня, как я оцениваю сооруженного им снеговика.

Я медленно перевела внимание на здание школы. Взгляд скользнул от старинной брусчатки к каменной лестнице, которая вела к зданию. Красно-коричневые листья крутились на ступенях, как живые существа, но все-таки школа выглядела приветливо. Я подняла голову. В утреннем солнце, которое едва светилось на сером небе, здание казалось гигантским и подавляющим. И это была школа «Блэк Форест». На фото в интернете она казалась меньше. Выглядит, будто кто-то скрестил бункер с роскошным замком. Получилось похоже на резиденцию немецкого канцлера, только масштабнее и украшений больше. Повсюду из стен выступали эркеры, а на уступах устроились каменные орлы и воины. Гордые защитники школы. Если они защитят меня от Садовника, то ничего не имею против.

Вся постройка напоминала хэллоуинский замок ужасов. Только перекрашенный в серо-стальной.

Справа и слева возвышались пристройки поменьше, явно предназначенные для гостей и наемных работников.

– Очень круто, – прошептала я. – Потом проведешь мне экскурсию, хорошо, Реми? Не хочу в первый же день провалиться в какой-нибудь люк и стать следующим школьным полтергейстом.

Шофер улыбнулся мне. Он за это время поднял мои вещи ко входу и теперь, в отличие от Реми, посмеялся над моей шуткой.

– Не смешно. Но как тебе угодно, Севен-Элевен!

Если Реми называл меня так, это могло значить только одно: замолчи. Возможно, он рассчитывал на большее воодушевление, ведь это было его любимое место. С другой стороны, ему следовало бы знать, что я не из тех, кто будет хлопать в ладоши от радости, если им показать симпатичный замок.

Так что я расправила плечи. Дам этой школе шанс. Здесь и сейчас. Реми это заслужил, и, может, мне здесь даже понравится. На несколько секунд задумалась над всем, что оставила позади: Карен, мама, могила Новы, Джаред. Я вздохнула. Джаред, который держал меня за руку в прошлые выходные, на день рождения Новы, когда я оплакивала сестру. По Джареду я буду очень скучать. И по маме, в общем-то, тоже. Хотя она больше не проливала ни слезинки, когда мы говорили про Нову. Я разгладила свою клетчатую юбку. Надеть ее меня уговорил Реми. Он сказал, что здесь мне предстоит заново открыть себя. А старую мальчишескую одежду стоит оставить в шкафу в Юте или, что еще лучше, безвозвратно сжечь. В школе мне все равно выдадут новую форму. Лучше даже не задумываться о том, что можно было остаться дома. Навещу их на Рождество. И сестру тоже. Я на две секунды закрыла глаза. Еще ни разу не видела Нову в призрачном обличье. А я об этом так сильно мечтала – увидеть ее как Реми, такой же полупрозрачной. Но пока это желание так и не исполнилось.

Я откашлялась. Размышления об этом сейчас мне ничем не помогут. Я снова призвала себя собраться. Сосредоточилась на том, чтобы, по крайней мере, изобразить, будто я в хорошем настроении.

Как раз когда хотела поставить ногу на самую нижнюю ступеньку, кто-то выбежал из-за угла здания. Сначала мне показалось, что это какой-то бейсболист, который гонится за мячом, но потом я разглядела, что на этом парне совершенно обычные темно-синие штаны. И такого же цвета пиджак. Но он бежал вокруг школы с такой скоростью, словно участвовал в каком-то соревновании. Он быстро осмотрелся, и тут его взгляд наткнулся на меня. В его глазах мелькнуло облегчение и, если мне не померещилось, какая-то доля удивления. Ладно, судя по его телосложению, это явно спортсмен. Темно-коричневые, почти черные волосы обрамляли его лицо, а глаза у него были ярко-голубые, как небо летним утром. Но я с первого взгляда прочитала в них и боль. Боль, которую сама видела в зеркале каждое утро. Вот только этот парень лучше умел ее скрывать. Самоуверенно улыбаясь, он подбежал ко мне.

Я растерянно стояла на месте. Не могла пошевелиться, словно его взгляд обратил меня в камень. Что это промелькнуло в его глазах? Этот незнакомец и правда был рад меня увидеть? Мне почти что показалось, что я наблюдаю за сценой из фильма, и мне отчаянно хочется узнать, что будет дальше.

– Ты не местная, да? – выпалил этот широкоплечий тип. Он говорил по-английски, радостно отметила я.

Я могла только кивнуть. Внезапно перестала замечать все вокруг.

– Хорошо, можешь подойти ненадолго? Это мне очень поможет. – Он дышал немного хрипло, словно пробежал довольно большую дистанцию. – Это очень срочно.

Я удивленно уставилась на протянутую мне руку.

– Кхм, Севен, нам нужно сообщить о нашем прибытии. И хорошо бы не откладывая, – в голосе Реми звучало некоторое раздражение. Как тогда, когда мне захотелось покормить уток в парке, и я свалилась головой вперед в пруд, полный утиного помета.

Словно в трансе я смотрела на руку этого парня, которую тот по-прежнему протягивал мне. Он был выше меня на полголовы, наверное, лет ему примерно столько же, сколько и мне. Может, на год старше. Внезапно сердце взволнованно забилось. Все это напомнило мне игру из моего детства.

– Пожалуйста, – добавил парень. – Я о тебе позабочусь. Этот призрак больше не будет тебя беспокоить.

Я едва не рассмеялась во весь голос. Он плохо знал Реми.

Но чего он от меня хотел? Немного озадаченно я подняла голову, осознав мимоходом, что прикусила нижнюю губу. Эти глаза. Они смотрели на меня так умоляюще, словно только я могла его спасти.

Медленно, очень медленно я подняла руку и вложила пальцы в его ладонь.

– Севентина Алексия Ричард! – взревел Реми у меня за спиной, но парень уже потащил меня вперед.

– Красивое имя, – прошептал парень. Думаю, в школе он один из самых популярных. И я бежала вокруг школы, держа его за руку.

Под ногами зашуршали листья, когда мы свернули в парк, навстречу многочисленным столам для настольного тенниса и нарисованной на земле шахматной доске. Дальше виднелись цветочные грядки и садовые качели с железной рамой, на которых могли поместиться два или четыре человека. Как в голливудских фильмах, такие разве что на ярмарке увидишь. Выглядят так, будто их перестроили из старого колеса обозрения, детали которого нужно было к чему-то приспособить. На качелях сидела девочка в школьной форме и перелистывала книгу. Когда мы пробегали мимо, она подняла голову. Качели равномерно поскрипывали.

Все вокруг могло сойти за сцену из фильма ужасов. Девочка казалась маленькой, на ней были чересчур огромные очки, а на шее – бархатный ремешок, на котором висел колокольчик. В манге такое тоже бы хорошо смотрелось. Но у меня не было времени на то, чтобы ее рассматривать, потому что незнакомец тащил меня за собой дальше. Я постепенно выдыхалась. Его пальцы сжались сильнее, словно он почувствовал, что я хочу остановиться. Что я вообще здесь делаю? Что, если он… нет, он выглядел достаточно симпатичным, и, должно быть, парень тоже «духовно одаренный», как и я.

А потом я их услышала. Шумная группа молодых людей в темно-синей форме собралась немного дальше качелей. Они столпились вокруг костра, хотя было еще утро. Вокруг ничего необычного, не считая призрачного тумана, который будто окутывал здесь все. Только костер горел неестественным синим пламенем, выбрасывая фиолетовые искры. Увидев эту картину, я широко распахнула глаза. Но еще более странной картину делали два призрака с мечами, которые сражались друг с другом позади костра. Две девушки. Одна своим видом напоминала коренных жителей Америки, а вторая походила на азиатку. Как и костер, обе девушки-призраки светились голубым. Никогда раньше не видела ничего подобного.

Схватка между ними смахивала на показательное выступление. Даже мне было понятно, что они стремятся не причинить друг другу вред, а впечатлить зрителей. Призраки светились синим, а вокруг раздавались ободряющие выкрики. Ну а потом все заметили нас.

– Ребята, я вернулся. Можете остановиться, – призвал остальных этот парень, который буквально похитил меня.

Всего здесь было человек десять. Парней и девушек поровну. После того как наше неожиданное появление привлекло внимание всех присутствующих, этот симпатичный юноша притянул меня к себе и нагнулся вперед, из-за чего я инстинктивно отклонилась назад. Но мою руку он не выпустил, а другой даже обнял меня за талию, чтобы я не могла сбежать.

– Извини, я вынужден это сделать, – прошептал он, а потом прижался своими губами к моим.

Этот тип поцеловал меня прямо здесь, у этого синего костра! При своих друзьях! Могла ли я о таком мечтать? На всякий случай наступила себе на ногу. Было больно. Для надежности было бы неплохо выполнить еще одну проверку для осознанных сновидений и дернуть себя за нос, но это неудобно, когда целуешься. С незнакомцем. Поцелуй был приятным, и мне не хотелось убегать или задерживать дыхание, так что я решила считать, что все-таки не сплю.

Парни и девушки у костра радостно кричали.

– Кроув, Кроув, Кроув!

Кроув? Видимо, парня так зовут. Значит, этот тип, Кроув, притащил меня сюда под предлогом того, что ему нужна помощь, застал врасплох и поцеловал. Но я бы не сказала, что это было неприятно. Что странно, ведь я ненавидела оказываться в центре внимания толпы. А может, Кроув так всех новых девушек приветствует? Нет, это бессмыслица. Почти такая же, как тот факт, что я оказалась здесь.

Овладев собой, я оттолкнула парня от себя и высвободилась из его объятий, изогнувшись так сильно, что едва не нанесла своему позвоночнику непоправимый урон.

– Леди и джентльмены, и так Кроув официально проходит в следующий раунд! – произнес голос, непонятно, мужской или женский.

Ах, вот оно что. Этот поцелуй был частью игры. Наверное, играли в «Правду или действие» или что-то подобное.

– Ты же не поцеловал меня ради выигрыша, так ведь? – мой голос звучал спокойно, но собранно, чему я сама удивилась. – Знаешь, я бы предпочла понимать свою роль в происходящем. – Руки сжались в кулаки, и я посмотрела ему в глаза, а он по-прежнему смотрел на мои губы.

Моргнув, парень медленно поднял взгляд.

– Что? – Я вытерла рот рукой. У меня слюна на губах осталась или почему он на меня так уставился?

– Ого, сейчас кое-кто заплачет! – закричала одна девушка с индийским акцентом. Похоже, здесь все говорили по-английски. Хоть что-то хорошее. Ну, и Кроув еще симпатичный.

В следующий момент произошло одновременно несколько вещей. На секунду костер взметнулся вверх, превратившись в столб пламени.

– Этот поцелуй сам по себе уже достаточная награда, тебе не кажется? – прошептал Кроув, обращаясь ко мне. Будто доверял секрет. Словно нас теперь связывала какая-то тайна, которую мы не могли ни с кем больше разделить. – И да, я уже выиграл.

У него за спиной, будто из ниоткуда, появился Реми, повернулся ко мне и обратил на меня убийственный взгляд.

– Призрак, – отметил парень с дредами. – Нам его прикончить?

– Не неси чушь, Трент, – уверенно возразила индийская девушка. – Это школьный. И не полтергейст. Видно же. У него задание.

Оба призрака девушек одновременно исчезли. Но у костра обнаружились две ученицы, которые до мелочей походили на призрачных воительниц. Я невольно пересчитала присутствующих. Кроме меня и Кроува у костра стояло еще двенадцать человек. И Реми. Но больше никого.

– Севен! Я тебя попросту не понимаю! – голос Реми стал грозным, как шипение гремучей змеи.

Мне было ясно, что он готовится произнести возмущенную тираду, но в то же время понимает, что у нас слишком много зрителей. Двое худощавых светловолосых подростков смотрели то на меня, то на Реми, ободряюще подталкивая друг друга.

Все вокруг нас вдруг замолчали.

– Чего хочет призрак от невесты? – спросил Трент, который, судя по акценту, был родом из Ирландии.

– Без разницы, – перебила его девушка, во внешности которой было что-то русское. – Итак, Кроув вышел вперед в нашей игре в «Я никогда не…». Кто еще из вас, неудачников, решится поцеловать кого-то, чьего имени не знает? – такого холодного голоса, как у этой девушки, я никогда не слышала. Впрочем, она выглядела исключительно симпатично с тонкими чертами лица и черными как смоль длинными волосами. Однако пронзительные зеленые глаза, обрамленные дизайнерскими очками, излучали высокомерие, от которого мне захотелось поежиться.

– Еще раз извини. – Кроув коснулся моей ладони, а затем спрятал руки в карманы штанов. – Мне отвести тебя обратно к твоей семье? Они наверняка ждут тебя в комнате для посещений. У тебя здесь брат или сестра учится?

Комната для посещений? Как в тюрьме, где сидит мама? А потом до меня дошло.

– Ты считаешь, я сюда к кому-то приехала?

Он приоткрыл рот, а затем вопросительно наклонил голову.

– Сегодня день посещений, и я тебя никогда здесь раньше не видел, но, похоже, у тебя есть небольшой дар, так что я решил, что ты сестра кого-то из учеников. Ну и сторожевого пса к тебе приставили. – Он кивнул в сторону Реми, который едва не лопался от злости.

Я понять не могла, о чем он болтает.

– Ах, вот как?

– Удивительная, конечно, сообразительность. – Реми скрестил руки на груди.

– Скажи-ка, Севен… – Кроув слегка наклонился ко мне, – почему этот призрак все время разговаривает с тобой так нахально?

Я подняла бровь.

– Это он в твой адрес.

Реми попытался изобразить улыбку, которая сделала его похожим на старого и мудрого сыщика из телесериала.

– Если бы ты обратил внимание на школьный лимузин и чемодан, Кроув Ирвинг, то ты понял бы, что Севен – новая ученица.

– Новая ученица? – Русская девушка, похожая на кого-то среднего между вампиром и Белоснежкой в огромных очках, сделала шаг вперед. – Она для этого слишком старая.

О. Очень приятно слышать.

– Наталья, погоди. Думаю, об этом было что-то в рассылке для всех учителей. – Невероятно длинный и худой парень, явно британец, коснулся ее руки. В его внешности было что-то женское. Даже голос нельзя было однозначно описать как мужской.

– Ты Бэйл Баскин, верно? – обратился Реми к этой длинной жерди. – Откуда ты это знаешь? Ты же ученик.

Я, словно зачарованная, по-прежнему стояла рядом с Кроувом. Постепенно осознавая происходящее. Ничего хорошего.

Бэйл невозмутимо вытащил суперплоский смартфон из кармана штанов. Никогда еще не видела такую модель. Быстрым жестом он описал над ним полукруг, и устройство раскрылось, превратившись в мини-ноутбук. Я потрясенно замерла. Он попросил русскую девушку, которую звали Натальей, подержать гаджет. Все наблюдали, как Бэйл что-то печатает, только Реми яростно жестикулировал, летая вокруг. Похоже, он хотел, чтобы мы убирались отсюда.

Но я не могла сдвинуться с места и стояла, как прибитая к месту, ожидая, что будет дальше.

– Вот оно! – Несколько секунд спустя Бэйл показал на экран. – Бла-бла-бла… Ремингтон Ахиллес Освальд смог через два с половиной года убедить новую ученицу перейти в БФХ. Ее личность сохраняют в секрете от остальных учащихся. Она дочь Теодоры Ричард, которая около трех лет назад застрелила убийцу своей младшей дочери Новы Ричард в зале суда в Солт-Лейк-Сити. Этот случай в течение многих недель освещался в международной прессе.

Когда Бэйл закончил, все в недоверчивом молчании повернулись ко мне. Они знали. Знали мою историю. Все уставились на меня. И Кроув тоже. Но его взгляд не изменился. В отличие от остальных, которые смотрели на меня кто с испугом, кто с сочувствием, кое у кого переходящим в отвращение.

Конечно, руководство школы, рассылая эту информацию, хотело только хорошего. Они явно не рассчитывали на то, что Бэйл сможет залезть в их систему. И все же лучше бы они держали язык за зубами.

– А еще завтра у нас не будет химии. – Ухмыльнувшись, Бэйл захлопнул смартфон. Видимо, он только что своими руками подправил расписание.

– Даааа, – протянул Реми. – Думаю, нам пора идти. А что касается вас, лучше бы вам забыть, что только что прочитал Бэйл, и оставить Севен в покое. Она моя подруга, врубаетесь? Может, она слишком порядочна, чтобы на вас донести, но, если вы разболтаете ее тайну, я позабочусь о том, чтобы вы предстали перед руководством школы. Со всеми вашими секретами – и насчет хакерства, и насчет всего остального. – Он в ярости посмотрел в лицо сначала Бэйлу, а потом Тренту.

Бэйл с совершенно невозмутимым видом отбросил со лба прядь рыжих волос.

Все усилия Реми окажутся напрасны. По моему опыту, информация распространяется слишком быстро, так что под конец уже не установить, кто запустил слух. Так что теперь это официально. Я еще не переступила порог школы, а уже прославилась как «дочь сумасшедшей, пристрелившей убийцу своей дочери». В точности как было в прежней школе. Отлично просто. Они будут обращаться со мной как с прокаженной. Как с сумасшедшей. А что случится, если они узнают обстоятельства смерти Новы?

Реми заговорил громче, заглушая гул голосов вокруг меня.

– Идем, у нас назначена встреча с руководством. Потом я покажу тебе школу, а в конце дня мы будем смотреть «Сплетницу» серию за серией, пока эти мелкие хвастуны не выветрятся из твоей памяти.

Я моргнула, подняла голову. Утешения Реми звучали многообещающе, хотя я бы предпочла, чтобы он не произносил этого вслух.

Но, прежде чем успела удалиться, Кроув подошел ближе. Он снова наклонился ко мне.

– Надеюсь, на этот раз он говорит с тобой. Смотреть «Сплетницу» не самое любимое мое времяпрепровождение.

– Вот как? А какой у тебя тогда любимый сериал? Дай угадаю: «Бесстыдники»?

Он застыл, ненадолго задумался, а затем его губы изогнулись в улыбке. У этого типа были невероятно белые зубы, и это почему-то разозлило меня еще сильнее.

– Хочешь сказать, из-за того, что я так бесстыдно тебя поцеловал?

– Кроув Ирвинг, твоя скромность уступает только твоему безграничному интеллекту, – перебил его Реми.

Не стану утверждать, что его слова не пришлись мне по душе. Совершенно автоматически, потому что мы делали так всегда, я подняла ладонь. Реми ударил по ней, а потом я опустила руку, и Реми ударил по ней еще раз. Затем мы трижды показали друг на друга разным количеством пальцев, подняли руки ко лбу, а под конец ударились кулаками. Насколько это было возможно, конечно, поскольку Реми оставался бестелесным. Только в тот момент, когда мы закончили исполнять наше секретное приветствие, я осознала, что все разглядывают нас с ног до головы. Кто-то уронил смартфон. Я нахмурилась. Здешние ученики вели себя так, будто никогда не видели призрака. Но какой тогда смысл вообще был учиться в этой проклятой школе?

– Теперь я просто глазам своим не верю, – первой нарушила тишину Наталья.

– Ну, я считаю, что это было даже в каком-то смысле круто, – перебил ее Кроув.

Трент с ним согласился.

Еще два ученика, внешне похожие на японцев, смотрели на меня с таким отвращением, словно я только что утопила в реке котенка.

Слева от меня Бэйл прислонился к стволу дерева.

– Ты что же, на самом деле выстроила дружеские отношения с призраком, Севентина?

Трент хихикнул.

– Да уж сполна. Посмотрите на этих двух монашек. «Сплетница» и секретное приветствие. Я больше не могу. Пожалуйста, скажите мне, что это просто глюк! – произнеся эти слова, он плюхнулся на траву.

Наталья неожиданно сердито покосилась на меня.

– Ты хоть понимаешь, что творишь? Тебя вообще уже зачислили в спецотделение? Сколько именно твоих членов семьи сидит в тюрьме? Это может повлиять на… твои оценки в СО.

О чем она вообще? К счастью, мне не пришлось отвечать, потому что в тот же момент костер вспыхнул снова, и на этот раз пламя было окрашено в кроваво-красный.

– Полтергейст! – вскрикнули одновременно оба японца и индийская девушка.

Я крутила головой туда-сюда. Садовник тоже где-то неподалеку?

Но тут я стала свидетельницей чего-то очень, очень необычного. Японка выскользнула из своего тела, ее примеру последовали еще двое и, наконец, Наталья. Их тела застыли совершенно неподвижно, а голубые призраки с лицами в точности, как у них, повисли в воздухе рядом с ними.

Что, черт побери, здесь происходит?

– Идем. Сейчас как раз удачный момент, чтобы исчезнуть! – голос Реми донесся до меня, несмотря на воцарившийся вокруг хаос. Отчетливо и убедительно.

На этот раз мне удалось сдвинуться с места. Я наконец-то смогла взять ноги в руки, чего он и добивался. Но я не смогла сопротивляться желанию оглянуться. На бегу увидела двух темных полтергейстов, которые быстро приближались к группе. Ученики стояли, словно завороженные. Между ними парили в воздухе полдюжины прозрачно-синих призраков. Только Кроув повернулся к остальным спиной и смотрел мне вслед.

Глава 4

– Как прекрасно, что вы вернулись с вашей небольшой прогулки целой и невредимой. – Директриса в светло-синем костюме в стиле шанель налила мне чашку ромашкового чая, который я определенно никогда не стала бы пить. Я и чай… вот именно. Вторая директриса в таком же, но красном костюме сидела напротив меня за массивным письменным столом, который будто был поставлен между мной и ними в воспитательных целях. Она искривила накрашенные губы, так что они стали похожи на перец чили.

За окном каркнул ворон.

– Не хотите печенья?

Печенье? Чай с печеньем? Прищурившись, я перевела взгляд справа налево. Директрисы были однояйцевыми близняшками. Длинноногими, светловолосыми близняшками. У них даже были одинаковые прически – обе укладывали волосы объемной волной в духе шестидесятых. В стиле Грейс Келли. При этом, на мой взгляд, обеим было максимум тридцать.

– Ты определенно задаешься вопросом, как у школы могут быть две директрисы. – Та, что в синем костюме и с карминово-красной помадой, поставила чашку на позолоченный стол у окна. Ее улыбка была намного мягче, чем у ее сестры. Не самый насущный вопрос, который мог бы прийти мне в голову сегодня, но ладно… Можно начать и с этой загадки.

Мой взгляд скользнул к Реми, который висел в воздухе у окна, а затем я опять посмотрела на директрис. Их звали Корал и Оливия Хатти – так они представились. Оливия устроилась на краешке письменного стола и скрестила ноги. От такого могут и комплексы развиться. Эти безупречные голени свисали со столешницы из тикового дерева буквально на расстоянии вытянутой руки от меня. Лица у обеих выглядели так, словно они не позволяли ни одной морщинке поставить под сомнение их красоту.

Корал Хатти откашлялась, чтобы снова привлечь мое внимание. Она явно собиралась продолжить объяснение, которое начала ее сестра.

– Большинство беременностей начинаются как близнецовые, ты об этом знала? Однако не все эмбрионы достаточно сильны, чтобы выжить в материнской утробе вместе с сестрой или братом. У людей, связанных с миром призраков, нервные связи особенно сильны, а нити ДНК исключительно прочные. Они без проблем переживают эту раннюю стадию беременности. Поэтому в этой школе много двойняшек и тройняшек, но есть и некоторое количество людей с наследственными болезнями.

Я мимолетно вспомнила двоих японцев у костра – они были так похожи. И та светловолосая девушка со своим братом тоже. Две пары близнецов.

Корал отпила из своей чашки, пока моя так и исходила паром на столе.

– Поэтому было совершенно логично, чтобы мы, близняшки, приняли наследие нашего отца.

Когда они закончили объяснение, мы все немного помолчали. Почти минуты две мы слушали только звяканье чашек и тиканье настенных часов, которым, должно быть, было уже за сотню лет. Старомодный маятник под ними двигался взад-вперед, и это почему-то навевало на меня сонливость.

Директрисы с интересом рассматривали меня.

– Наверняка ты устала после долгого перелета. Не переживай, скоро ты отправишься в свою комнату. Но сначала позволь задать тебе еще несколько вопросов. – Оливия Хатти сложила пальцы домиком. – Если ты не против. Понимаешь ли, Севен, что ты невероятно долго продержалась во внешнем мире, несмотря на то, что не училась сражаться с призраками? За последние двести пятьдесят лет такого не происходило ни разу.

– Призраки не беспокоили тебя? Не пугали до смерти? – добавила ее сестра. Под взглядом Корал Хатти я почувствовала себя как насекомое под микроскопом.

Оливия, напротив, мягко улыбнулась мне.

– Большинство учеников напуганы и охотно принимают наше предложение, как только его получают. Или сдаются максимум через пару недель, в течение которых их сопровождает назначенный им призрак.

Правда, что ли? Я бросила взгляд на Реми. Он нервировал меня, но не настолько. В конце концов, он был моим другом. И всегда защищал меня от Садовника. Другие призраки, которые встречались раньше, меня по большей части игнорировали. Кроме них хватало других проблем. По сравнению с кошмарами, которые мучили меня по ночам, Садовник был просто кукольным клоуном, выпрыгивающим из коробки. А призрак, которого я искала – Нова, – так никогда мне и не встретился, как бы я к этому ни стремилась. Так что, немного подумав, я просто пожала плечами.

– Ну ладно, – наконец, заключила Корал, рассматривала меня еще некоторое время, а затем встала со своего места за письменным столом. – Все остальное мы обсудим в другой раз. Занятия начнутся послезавтра. Надеюсь, к этому времени ты хорошо освоишься. В своей комнате ты найдешь папку с правилами школы. Кроме того, тебе надо завтра утром записаться в одно из наших специальных отделений, в которых занимаются каждый день после уроков, а время от времени и в выходные. Во время большой перемены мы протестируем твои естественные склонности в лаборатории. Она на подвальном этаже. Пожалуйста, спустись туда в полпервого. В правилах ты найдешь всю нужную информацию. И, пожалуйста, обязательно прочитай раздел о полтергейстах. Хотя больше одного нападения в месяц крайне маловероятно, лучше перестраховаться.

Под «нападением» она, видимо, имела в виду эпизод в парке.

Все помолчали. Поскольку никто больше не изъявлял желания ничего добавить, я сделала вывод, что пострадавших не было. Садовник ни разу не пытался причинить мне вред, но я вполне могла представить, что полтергейст мог нанести большой ущерб. У меня перед глазами по-прежнему стояла картина, как он разорвал на части игрушки Дарси и уничтожил мою утку.

Я покосилась на Реми, который кивнул на дверь. Ладно, значит, могу идти. Я неловко поднялась со своего места, чтобы последовать за ним, но затем все-таки задержалась на секунду и оглянулась назад. Директрисы – одна стояла, вторая сидела за письменным столом, обе с чашками чая в руках – выглядели как на картине. Как можно быть такими красивыми? Пугающе и впечатляюще одновременно.

Когда я открыла дверь, Корал негромко вздохнула. Видимо, она только что осознала, что я так и не стала пить ее ароматный чай.

– До завтра, – только и пробормотала я, а затем вышла в коридор.

– Правда, Реми? Две директрисы? И при этом две близняшки, королевы красоты? Мы будто оказались в жутком кукольном доме!

Реми закатил глаза.

– Идем, нам туда. Твои вещи уже подняли. – Странно, но больше он не стал ничего говорить, так что между нами повисла пауза. И это сейчас, когда я могла совершенно без проблем разговаривать с ним при всех, потому что никто в этой школе не стал бы считать меня сумасшедшей из-за этого.

Тем не менее Реми сделал все возможное, чтобы довести меня до зубовного скрежета, пока вел обратно к вестибюлю. Оттуда он направился по лестнице наверх. Но в чем дело? Все же было в порядке. Относительно, по крайней мере. Мы ведь собирались вместе смотреть «Сплетницу», пока совершенно не забудем этого идиота Кроува, его компанию и их дурацкие выходки?

Разумеется, я хотела сразу же последовать за ним, но в этот момент заметила девушку, которая будто замерла в растерянности. Это ее я видела на качелях. С бархатным ремешком на шее и в круглых очках, которые при этом ничуть не делали ее менее красивой. Тонкие черты ее лица напомнили мне о щенке, с которым я любила играть в детском саду. Хотя она казалась совсем крошечной, ей должно быть примерно столько же лет, сколько и мне. Волосы у нее были необычного цвета. Не светлые, не рыжие, не коричневые. Что-то промежуточное. Почти темно-серые.

В любом случае эта девочка-щеночек с необычными волосами, которые были собраны в хвост, застряла в дверях. Точнее говоря, застрял ее неуклюжий рюкзак, который, похоже, чем-то зацепился за дверную ручку.

– Тебе помочь?

– Наверное?

Меня озадачило, что она ответила вопросом на вопрос. Больше ничего не говоря, я пожала плечами, снова спустилась на две ступеньки и быстро подошла к незнакомке. В ее глазах отразилось удивление, когда я прислонилась к левой створке двери, которая открывалась наружу, высвобождая ее из затруднительного положения.

– Ты свободна.

– А ты та новенькая, которая терпела призрака почти три года, – ответила она. – Что делает тебя более знаменитой, чем Пабло Пикассо.

Ну, кое-что слухи все же преувеличили. И они так быстро разошлись. Чертовски быстро…

Поскольку у меня не было никакого желания объяснять больше, чем необходимо, я посмотрела на свои ноги.

– Вероятно. Да.

Некоторое время мы молча стояли там, а потом от лестницы донеслось покашливание. Реми.

– Да, значит, мне пора идти. – Я показала на себя, затем на призрака и, наконец, снова на себя. – Может, ему давно пора меня отчитать.

Девушка глубоко вдохнула.

– Ты подружилась с призраком? И тебе важно, что он о тебе подумает?

– Честно говоря… он мой единственный друг. Правда.

– Ты необычная.

И что мне на это ответить?

– Спасибо? – Я на прощание кивнула. – Кстати, меня зовут Севен.

– Я знаю. А я Варла. Ты уже была у наших красоток?

– У кого? – Я замерла на полпути.

– Ну, у директрис. Мы их так называем. – Колокольчик у Варлы на шее мягко зазвенел, когда она качнула головой.

Я удивленно посмотрела на нее. Мне нравился акцент Варлы. В особенности то, как раскатисто, глубоко звучало «р». Откуда она родом? Может быть, из Румынии. Я снова порадовалась, что английский – официальный язык в этой школе.

Реми откашлялся еще раз.

– Было приятно с тобой познакомиться, Варла. – Я помахала ей рукой и повернулась, чтобы идти.

– О да, и мне тоже! Я с радостью позволю тебе снова спасти меня.

В этом я не сомневалась.

Реми отвел меня в мою комнату, не тратя лишних слов, что было совсем для него нехарактерно и заставляло меня нервничать все сильнее. Всю дорогу я размышляла о том, какова причина такой внезапной перемены. Что я сделала не так? Мне ничего не приходило в голову.

В какой-то момент мимо нас пролетел небольшой пухлый призрак. Я подняла руку, сказала «привет», но незнакомец лишь ненадолго остановился, моргнул и поплыл по воздуху дальше в сторону главной лестницы.

– Ты будешь на меня дуться до самого выпуска? – наконец, решилась спросить я, когда мы проходили мимо огромной вазы с сухими цветами. Как раньше делала Нова, я на ходу касалась рукой шершавых обоев. – И, если да, могу я, по крайней мере, узнать причину, почему ты обращаешься со мной так, будто я тебя смертельно оскорбила?

Кажется, он, наконец, проникся моими словами, потому что Реми замедлился и повернул голову в мою сторону. Во взгляде, которым он одарил меня, промелькнуло что-то вроде уязвленности. По крайней мере, так мне показалось.

Поскольку Реми так ничего и не произнес в ответ, я подняла бровь.

– Ты… ты просто меня проигнорировала. Хотя я попросил тебя ничего такого не делать, ты сбежала с тем парнем. И не с кем-нибудь, а с этим Кроувом Ирвингом! – Он издал звук, который должен был изображать обиженное фырканье, что получилось у него довольно убедительно для призрака, ничего не скажешь.

Вот, значит, откуда ветер дует.

– Но я этого не знала! Так что это он виноват, и парень к тому же такой наглый! Я подумала, что ему нужна моя помощь, – попыталась оправдаться я, но даже мне самой собственные слова показались пустыми отговорками. Мы помолчали. Реми даже забыл, что нужно двигаться дальше, и уставился на меня со смесью разочарования и недоверия.

– Ну да. – Я оттолкнулась от стены и зашагала дальше. – В любом случае спасибо, что пригрозил этому Бэйлу, что будешь преследовать его до конца жизни, если он разболтает что-нибудь про мою маму.

– Ха-ха, – наигранно произнес Реми, но все-таки подлетел ко мне. Настроение у него стало чуточку лучше, чем было пару минут назад.

Моя комната оказалась последней в коридоре западного крыла. В окно были видны кроны деревьев Шварцвальда, которые окружали школу, словно заколдованный сад. Совершенно другой мир – этот бесконечный лес на юге Германии.

С некоторой растерянностью я рассматривала дверную ручку из начищенного металла. Замочная скважина была прикрыта металлической пластинкой. Ключей тут тоже не используют? Потом я догадалась. Коснулась сначала стены, чтобы сбросить статический заряд, а затем дверной ручки. Осторожность не помешает.

Как и говорил Реми, оба моих чемодана уже доставили сюда. Они стояли прямо перед узким деревянным шкафом-гардеробом, украшенным ручной резьбой. Комната на одного. Я внутренне порадовалась хотя бы этому. Как и вся мебель в этой комнате, шкаф был покрашен в белый. Краска блестела, словно ее каждый день натирали мелом. Чистая, но холодная на ощупь. Может, я смогу добыть разноцветные подушки для кресла и кровати.

Мой взгляд упал на письменный стол у окна, где лежала упомянутая папка со школьными правилами. Словно кто-то провел линию точно по линейке – папка лежала ровно на расстоянии ладони от края.

Перфекционисты. Я попала в школу перфекционистов. Об этом можно было догадаться уже по виду Корал и Оливии Хатти. Точнее говоря, в некоторых сферах моей жизни после смерти Новы я и сама превратилась в перфекционистку, но, осматривая новую комнату, начинала скучать по слегка хаотичному дому тетушки Карен. Я ощутила, как нарастает давление в глазах, и поняла, что сейчас расплачусь. Быстро запрокинула голову и попыталась успокоиться.

Хотя нужно было разобрать вещи, сначала я улеглась на кровать с серо-белым покрывалом. Если сейчас закрою глаза, то явно просплю до ужина, спасибо джетлагу. К счастью, у меня был Реми, который провозгласил, что сейчас самый подходящий момент, чтобы засесть за сериалы. Так что я решила достать из чемодана хотя бы свой ноутбук и белого медведя Новы, а потом запустила нашу любимую серию. Реми повис в воздухе в паре сантиметров над моей кроватью и светящимися глазами смотрел «Сплетницу». И тогда я хоть немного почувствовала себя как дома.

Поскольку не имела никакого желания сталкиваться с любопытными учениками за ужином, я решила просто его пропустить и вместо этого проглотила сэндвич, полученный в самолете, а также пару пачек «Скитлс», которые мне дала с собой тетя Карен.

В какой-то момент Реми потянулся, словно он тоже устал, хотя на самом деле призракам это было несвойственно. Я предположила, что он хочет увидеться с кем-то из школьных призраков. Понятное дело.

– Я тогда оставлю тебя одну. Прочитай школьные правила и завтра утром точно в назначенное время приходи на вводное тестирование в лабораторию. Твое расписание тоже должно быть в папке.

Уход Реми слегка меня возмутил. Почему он никак не мог простить мне тот эпизод с Кроувом? Или дело было в чем-то еще?

Прежде чем я успела додумать эту мысль до конца, Реми уже исчез. Отлично.

После того как я позвонила тете Карен (у нее был еще день), мой взгляд упал на письменный стол и папку. Я со вздохом поднялась с кровати. Пора прочитать правила, чтобы тут же начать их игнорировать. Если здесь обнаружится кто-то, кто придерживается этих правил, он явно станет еще более известным, чем я со своим многолетним опытом общения с призраком. По крайней мере, у меня сложилось такое впечатление.

Словно сами собой мои пальцы скользнули по папке. Толстая искусственная кожа, гладкая, как бархат. Явно недешевая. Поцелуй Кроува. Мой первый поцелуй после Дарси… Может быть, вопрос не в том, может ли Реми выкинуть это из головы, а в том, могу ли я.

Небеса! Я крепко зажмурилась, ненавидя себя за то, что позволила таким мыслям пробраться в свою голову. В конце концов, мы не в каком-нибудь чертовом романе Джейн Остен.

Как только открыла папку, первым мне на глаза попалось расписание, о котором говорил Реми. Я заинтересованно наклонилась над ним, но мгновение спустя нахмурила лоб. Расписание было простое. С утра мне предстояли обычные предметы вроде математики, истории или рисования. Но после полудня, с двух до полпятого, шли занятия в «специальных отделениях». Это были своего рода дополнительные занятия. Очень необычно. Ни одного предмета по изучению призраков или чего-то в таком духе. Может, эти специальные занятия и есть такое обучение? Наверное, они тогда должны сначала проверить, в какую группу я подхожу? Может быть, есть начальный или продвинутый уровень или вроде того? Я ненадолго задумалась о тех ребятах и призраках в парке. Возможно ли, что они вышли из тел, чтобы сражаться с полтергейстом? В любом случае выглядело это именно так. Призраки, которые словно скопировали их лица, а рядом их застывшие тела. От одной мысли об этом сердце начинало биться быстрее. Я тоже научусь чему-то такому? Может, смогу дотронуться до Реми, если тоже буду в виде призрака. Я смогу дотронуться до своего лучшего друга, а может, даже обнять его!

Я подняла голову и посмотрела в окно, на лес. При условии, что не сделаю какую-нибудь глупость, и меня не выставят отсюда за бездарность в первую же неделю. Проклятье, я даже понятия не имею, что меня ждет. Этот вводный тест, о котором говорили директрисы, я ведь к нему совершенно не готова. А если все будут смотреть на меня как на ненормальную, я его точно провалю, даже если это будет тест на складывание самолетика из бумаги.

Надеясь, что смогу извлечь из школьных правил что-то полезное, что поможет мне на тестировании, я основательно изучила содержимое папки. Сначала вникла в правила поведения в здании и пути эвакуации, затем в степень соблюдения секретности (для внешнего мира нужно было притворяться, будто я учусь в элитной школе-интернате для талантливых детей, а не для тех, кто видит духов). Вполне понятно – иначе начнется массовая паника или какая-нибудь охота на ведьм. Если вообще поверят в рассказы о том, что кто-то видит призраков. Затем, в самом низу, в последнем разделе, наконец перечислялись специальные отделения и руководившие ими учителя. С колотящимся сердцем я пробежала взглядом строки. Информацию о четырех подразделениях аккуратно разделяли горизонтальные линии.

В школе «Блэк Форест» проводятся занятия в специальных отделениях, сокращенно СО, по которым ученики распределяются согласно своим способностям.

СО медиумов – Марчелла Монди, кабинет 5.04

СО экзорцизма – Кунтеа Олалас, кабинет 5.01

СО охоты за призраками – Диан Ортес, кабинет П.01

СО призраковедения – Мо Бухари, кабинет П.03

Ага. Выглядит как самые необычные школьные кружки, какие только можно представить. Экзорцизм? Надеюсь, я попаду не в это СО. Звучит как полный кошмар. А охотники за призраками – они выслеживают полтергейстов? Может, с их помощью я смогу одолеть Садовника.

Когда я перечитала первую строчку, у меня слегка сжался живот. Общение с призраками… медиумы… может быть, они могут общаться с умершими? Помогут ли они мне установить связь с Новой? Если бы могла загадать какое-то желание, я бы от всей души хотела, чтобы у меня была возможность провести с младшей сестрой хоть один день.

Я пролистала дальше, надеясь найти больше информации, но больше не обнаружила ничего полезного. За исключением сведений о том, во сколько здесь завтракают, обедают и ужинают. Никаких деталей насчет общения с призраками, но, по крайней мере, теперь я знала, что практически в любое время суток в школе можно добыть что-нибудь поесть.

Глава 5

– Я и одна справлюсь, – сказала я Реми, который зажмурился, пока я натягивала школьную форму. Почти как дома. Только теперь мы жили в интернате для детей с мистическими талантами. Я посмотрела на колючие чулки до колена и осторожно сунула в них кончики пальцев.

– Ты же еще будешь здесь, когда я вернусь с теста? – произнеся этот вопрос, я задержала дыхание. Если Реми ответит, что ему нужно меня оставить, мой мир рухнет.

– Вернусь самое позднее к ужину. Но думаю, что загляну к тебе пораньше. Знаешь, мне нужно поболтать с парой приятелей и извиниться за то, что я так долго не осчастливливал их своим присутствием. – Он помолчал. – Ты же не против?

Я быстро замотала головой. Не хочу, чтобы Реми посчитал меня слишком назойливой. У него тоже должна быть возможность провести время с друзьями. Я и так достаточно долго единолично занимала его внимание.

– И все же сначала я хотел бы объяснить тебе пару деталей насчет школы, которых нет в этой папке. Важных деталей.

Я тут же подняла руку, чтобы положить конец его словоизвержению.

– Реми, я справлюсь. Нет никаких причин обращаться со мной как с напуганной девчонкой. Другие ученики и так уже считают меня достаточно странной. Я сама все выясню, не переживай.

– Но…

– Реми!

– Ладно, ладно. Тогда до скорого.

Мне почудилось, что подул легкий ветерок, и когда я оглянулась, то рядом уже никого не было.

Полчаса спустя до меня начало доходить, о каких деталях, вероятно, хотел сообщить Реми. Если открыть входную дверь, как и дверь в комнату, было несложно, другие же представляли собой некоторую проблему. Я запрокинула голову.

– Последнее предупреждение, – произнесла дверь.

– Ты призрак, – метко заключила я.

– Призрак прошлого! – выкрикнула дверь металлическим голосом, который был наполнен экстазом и напоминал оперную певицу-робота.

– Так можно пройти или нет?

– Нет.

Ага. Для этих дверей, наверное, есть какой-то трюк. Только я его до сих пор не выяснила. Ведь могла бы попросить помощи и воспользоваться советами Реми, но нет. Я должна решить загадку сама. Мое первое испытание в этой школе (не считая Кроува), и я с ним справлюсь. И докажу, что я здесь не чужая.

– Но мне нужно пройти. На вступительное тестирование. – Я с некоторой беспомощностью посмотрела на дверь, ручка которой слегка заржавела. Серая краска уже стерлась, и под ней виднелась темная поверхность. Забавно, в этой школе все двери непохожи друг на друга.

– Бла-бла-бла, – ответила дверь. Каждый раз, когда она что-то говорила, над ней будто мелькали тени. Трехмерные тени, которые выступали на поверхности, будто скулы.

– Что-что, еще раз? – я постучала себя по подбородку, а затем оглянулась на стены подвального коридора, которые были отделаны черным мрамором и выглядели роскошнее, чем в некоторых банках. – Мне нужно узнать, как с тобой обращаться? Иначе ты меня не пропустишь?

– Верно. Все знают, что мне нужно, чтобы я открылась.

– А если нет?

– Я останусь закрытой и немного вздремну. А если ты будешь меня нервировать, я, быть может, напущу на тебя полтергейста, и тогда хеппи-энда не будет.

Подвальные двери. Капризные дивы наших дней. Но ведь директрисы говорили, что полтергейсты появляются в школе нечасто.

– Может, мне нужно решить загадку?

Дверь затряслась от смеха, так что даже дверная коробка зашаталась.

– Спеть песню?

– Этого требует призрак высокого искусства, но не я.

Я вздрогнула. Хоть какая-то подсказка. Другую дверь открывают именно так. К сожалению, попасть в подвал это мне не поможет.

– Рассказать стихотворение?

– Нет, тоже не та дверь.

– Но с другой дверью это сработало бы? С какой?

– Ты задаешь неправильные вопросы, дитя. – В металлическом голосе двери прорезалась усталая зевота. Проклятье. У меня истекало время. Может, я и правда ни на что не способна, а это и есть первое испытание? Мой первый день в «Блэк Форест», а я не могу справиться с ничтожным препятствием. Тетя Карен мной бы гордилась.

Я устало потерла глаза. Было ошибкой пропустить сегодня завтрак, и прежде всего кофе. С другой стороны, я все еще была не готова к тому, чтобы войти в столовую и ощутить, как все на меня смотрят.

– Может, массаж? – перебирала варианты я. – Или погладить? Или хочешь, чтобы я тебя пощекотала? – Чтобы продемонстрировать, что готова действовать, я вытянула руку. И в этот момент раздался скрип. Я резко повернула голову.

У меня за спиной стоял парень в школьной форме с темными волосами и синими, как лед, глазами. Лицо слишком красивое, чтобы быть настоящим. Это был Кроув.

Когда я его увидела, у меня в горле буквально поднялась желчь, так что мне пришлось сглотнуть, чтобы она не полезла наружу. Только не снова. Разве он не должен быть занят какой-нибудь фотосессией? Обязательно надо кружить голову школьницам?

– Дверь сказала, что она призрак прошлого. – Он улыбнулся мне почти смущенно. Что это на него нашло? – Или, по крайней мере, хотела бы им быть. А ты предлагаешь ей массаж?

Кроув еще не знал, что я с ним сделаю, если останусь недовольна этим разговором.

– Извини, но мне еще не представилось случая засунуть в нее язык, чтобы испытать твой метод, – мой голос звучал увереннее, чем я себя чувствовала. Дверь у меня за спиной скрипуче рассмеялась. Может, она даже слышала о том, как Кроув выиграл пари, и о том, что случилось со мной вчера. Восхитительно.

Кроув моргнул.

– Хорошо. Вообще-то у меня нет предубеждений против незнакомых людей, но ты явно не пытаешься развеять слухи, которые о тебе ходят.

– Слухи обо мне? – Боже, почему я просто не могу игнорировать этого идиота?

– Слухи о том, что ты ненормальная.

От злости я сжала кулаки так, что ногти до боли впились в ладони.

– Итак. – Сопроводив это наигранным и демонстративным, как мне показалось, вздохом, он оттолкнул меня в сторону, чтобы занять место прямо перед дверью.

Его прикосновение заставило меня поежиться. Я невольно спросила себя, вызывало ли у меня чье-то прикосновение такие сильные ощущения. Оно было приятным и отвратительным одновременно.

Кроув тоже помедлил мгновение. Посмотрел на свою руку, которая лежала на моем плече.

– Так вот, – он откашлялся, – дверь прошлого, – запинаясь, произнес он, – открывается так. – Он снова откашлялся, положил руку на грудь, а затем театрально обратился к двери:

– Раньше все было лучше.

Щелчок. Дверь распахнулась. Подлое создание.

– Тебе и правда нужно выучить, как открывается каждая дверь, Севентина.

Разумеется, теперь ему обязательно нужно вести себя как великий герой. А ведь он всего лишь дверь мне открыл, бога ради. Всего одну дверь! Не то чтобы он обезвредил какую-нибудь чертову бомбу. Ничего ему не ответив, я скользнула в проход, оставив его стоять за дверью.

– Только ненормальный выдержит два года в компании призрака, – услышала я за спиной слова Кроува.

К счастью, возможно, ощутив ко мне нечто вроде сострадания, дверь прошлого захлопнулась прямо за мной. Отделив меня от Кроува, его симпатичного лица и дурацкого мнения.

Можно подумать, меня волнует, что он обо мне думает… И все же сердце готово было выпрыгнуть из груди, и я все еще ощущала его присутствие своей кожей. Будто он стоит у меня за спиной. Убирайся к черту, Кроув Ирвинг, наглец и красавчик!

Теперь я, плюсом ко всему, опаздывала. Из-за этой двери с ее манерой вести себя как поп-звезда с кризисом среднего возраста. Кроув тем временем не последовал за мной. И призрак в двери молчал. Одержимые двери. В голове не укладывается. Не то чтобы мне не хватало общения с одним призраком. Если я по кому и скучаю, то только по Реми.

Коридор за дверью оказался мрачным и каким-то тесным. Все стены и даже пол и потолок были отделаны темными плитами, на которых тут и там мелькали светлые камушки. Это был кварц? Я невольно расправила плечи. Я сошла с ума или обстановка тут как в доме с привидениями? Хорошо, на этот вопрос могу сама ответить. Но на мгновение почувствовала себя так, будто вхожу в «Отель убийств» в парке аттракционов. Каждый шаг словно отдавался мрачным шепотом в моих ушах. Но чего я ожидала. С сегодняшнего дня я училась в «Блэк Форест», интернате для тех, кто видит призраков.

Через восемнадцать шагов я заметила, что направо и налево от меня ведут две двери. Тоже из металла, но более современные, скорее как в высокотехнологичном исследовательском центре, с блестящими заклепками по периметру. Обе были закрыты. На левой было написано: «Лаборатория Центра призраковедения». Как раз то место, куда я должна была явиться больше десяти минут назад. Я мгновенно ощутила, как пересыхает в горле.

Я постучала, но изнутри не донеслось ни звука. Только кашель – он исходил от двери. Только не еще одна одержимая дверь! Везет, как всегда.

– Пожалуйста, давай разберемся по-быстрому. У меня нет времени на твои игры. Итак, что ты за дверь и как тебя ублаготворить?

Похоже, я сбила с толку дверного призрака, потому что он озадаченно пробормотал:

– Я дверь чечетки.

Серьезно?

– Ну, в это я просто не верю. – Мало того что я ничего не понимаю, так еще и разговариваю сама с собой. Дверь чечетки! Вы хоть раз о таком слышали?

Я обреченно вздохнула, подпрыгнула и стукнула пятками друг о друга.

– Не вижу никакой чечетки, это какие-то конвульсии умирающей рыбины, – отозвалась дверь.

Значит, я имею дело с дивой номер два. Поскольку мне ничего другого не оставалось, я попробовала еще раз. С несколько большим усердием. В конце концов, мне нужно как-то попасть туда, куда мне назначено прийти. И лучше бы успеть до ужина…

Вспомнив один эпизод из экранизации «Мэри Поппинс», я подняла руки и несколько раз прыгнула с кончиков пальцев на пятки и обратно. Затем повернулась и трижды топнула правой ногой.

– Есть над чем поработать, но пока достаточно, – голос чечеточной двери звучал так, будто она сдерживала смех. Похоже, я сделала ей день.

Я зажмурилась.

– Так значит, мне можно пройти?

Щелк. Дверь осталась неподвижной, но, похоже, запирающий механизм деактивировался. Как мило.

Я на всякий случай коснулась рукой стены, чтобы не получить электрический удар, а затем надавила на дверь, у которой не было ручки, и оказалась в помещении, обставленном как подземная лаборатория. Хотя было воскресенье, повсюду толпились ученики в белых халатах. Они стояли вокруг столов, сосредоточенно в чем-то ковыряясь или размешивая жидкости. Небольшая группа собралась около необычно мерцающего стеклянного ящика. Они разглядывали полтергейста, который, похоже, был заточен в этом ящике, и что-то записывали в плоских электронных планшетах, которые держали в руках. На некоторых были даже защитные очки. Единственным преподавателем, которого я заметила, оказался мужчина с лысой выбритой головой и кожей цвета черного дерева.

Заметив меня, он тут же приподнял уголки рта.

– Ах, ты, должно быть, Севентина! – Его зубы и глазные яблоки были почти неестественно белоснежными. Может, даже немного светлее, чем у Кроува, если это вообще возможно.

Как только он произнес мое имя, все ученики тут же оставили свои дела. Все, буквально все, кто находился в помещении, повернулись ко мне. Без исключения. Даже полтергейст в своем ящике. Хотя я встретила их взгляды с равнодушным выражением лица, внутри все горело. Неужели не нашлось более интересного объекта для исследования, чем я?

Тишину нарушил стук упавших на пол пластиковых защитных очков.

Похоже, не нашлось. Три девушки, которые выглядели совершенно одинаково и напоминали индонезийских богинь с длинными черными волосами, наклонили головы друг к другу.

– Это она. Посмотрите на нее. Не такая уж и ненормальная с виду, – прошептала правая из тройняшек.

– Меня зовут мистер Бухари, – произнес преподаватель. – Я руководитель СО призраковедения. А ты здесь, очевидно, чтобы пройти вступительное тестирование. – Хотя он улыбался мне во весь рот, с каждым его словом мне становилось холоднее и холоднее.

У него за спиной все больше учеников начинали перешептываться друг с другом. Мое тело, похоже, забыло, как двигаться, да даже как проглотить слюну. Я стояла неподвижно. Только взгляд отчаянно метался, чтобы не задерживаться ни на чем дольше, чем необходимо. Вступительное тестирование. Я могла только надеяться, что меня не станут класть на один из этих металлических столов, имеющихся здесь, чтобы начать что-нибудь тестировать.

Не дождавшись моего ответа, мистер Бухари продолжил, к счастью, будто бы вовсе не смутившись моим отсутствующим видом. Он все так же излучал доброжелательность. В отличие от пары дюжин учеников у него за спиной.

– Он будет проходить так: призрак поможет нам понять, в какой области лежат твои таланты. Затем ты выполнишь вступительное испытание для каждого из СО, которое соответствует твоим склонностям. В соответствии с тем, какой тест ты выполнишь лучше всего, тебя определят в соответствующее СО. Вплоть до экзамена тебе нужно будет обязательно являться на дополнительные занятия в это СО после уроков, а также иногда в выходные. Это очень важно. Наши директрисы, очевидно, уже объяснили почему.

Если бы. Потому что вчера они сосредоточились на совершенно других темах для разговора. В любом случае я ограничилась кивком. Никто не должен догадаться, что я понятия не имею, что здесь вообще происходит. Нельзя, чтобы мои более осведомленные соученики сочли меня еще более сумасшедшей, чем до этого.

– Хорошо. – Мистер Бухари обернулся. – Может кто-нибудь, пожалуйста, принести зеркало?

Зеркало? Я так ужасно выгляжу? С трудом удержалась от желания коснуться лица.

Двое довольно молодых учеников, как мне показалось, лет тринадцати, сдвинулись с места и приволокли зеркало размером с подвальную дверь, которое стояло в углу лаборатории, и поставили его рядом со мной.

– Как ты, возможно, заметила, некоторые объекты в этой школе одержимы призраками. Дело в том, что многие призраки чувствуют себя одинокими и ищут возможность проявить свое существование. В некоторых случаях они выбирают предмет или место, которое могут объявить своим обиталищем. В нашей школе это по большей части двери. Так у призраков появляется некоторое влияние и работа.

Это я уже хорошо усвоила.

Мистер Бухари показал на зеркало.

– Но этот призрак, который при жизни был известной прорицательницей-медиумом в Румынии, выбрал для себя зеркало. Он, этот призрак, помогает нам оценивать новых учеников и их таланты. – Взмахом руки мистер Бухари подозвал меня ближе. Я разглядывала внушительную складку у него на лбу, просто чтобы не смотреть на остальных учеников.

Зачем я только сюда явилась? Ведь могла же в этот момент стоять у своего обрыва в Роки-Маунтин, а потом выпить какао с Джаредом и Реми в хижине рейнджеров. Может, мне стоит позвать Реми? Но тут мне подумалось, что все, кто здесь присутствуют, тоже могут видеть призраков. Они решат, что я позвала его, чтобы он поддержал меня, трусиху, во время этой процедуры. И не то чтобы они будут сильно неправы.

– Не бойся, это не больно. – Мистер Бухари улыбнулся еще немножко шире. Он видел меня насквозь.

Мне нужно срочно поработать над невозмутимостью. Я постаралась воспринимать происходящее как можно равнодушнее.

– А что будет, если у меня не окажется таланта ни для одного СО? – мой голос почти превратился в скрипучий шепот.

– Может, кандидатка для пятого отделения? – хихикнул невысокий, но крепко сложенный юноша в очках. Он толкнул того, кто стоял рядом с ним – тот смотрел на меня с видом скучающего вампира.

Пятое отделение? Это шутка какая-то?

– Если у тебя не обнаружится особенных талантов в области экзорцизма, охоты за призраками или общения с ними, тебя определят в СО по их исследованию. Вот в эту группу. – Широким движением руки он обвел своих учеников. И тут мне стало ясно, почему они держатся от меня в стороне. Ведь это означало, что присутствующие здесь – ученики, у которых меньше всего талантов. Они явно надеялись, что я провалю тест. Они конфликтуют с другими отделениями? Или более талантливые их дразнят?

– Нет ничего постыдного в том, чтобы присоединиться к призраковедам. В конце концов, есть еще много неизученного. Ты наверняка уже знаешь, что существует различие между полтергейстами и нормальными призраками. И именно в эти времена особенно важно изучить отношения между ними.

В эти времена?

– Медиумы по всему миру помогают людям общаться с умершими близкими.

Когда я услышала эти слова, мое сердце на несколько секунд забилось быстрее. Значит ли это, что они помогут мне увидеться с Новой?

– Экзорцисты помогают исцелять людей, одержимых призраками. Такие призраки могут прицепиться к человеку, как паразиты, и их нужно вытянуть из тела. А охотники за призраками разбираются с полтергейстами, которые заводятся в домах и пугают людей до смерти. Все четыре группы делают важное дело не только для этой школы, но и для всего человечества.

Ага. Вот и вся теория.

Мистер Бухари легонько коснулся моего локтя. Но я невольно дернулась, не в силах сдержаться.

– Лучше всего, если ты встанешь прямо перед зеркалом. И тогда оно скажет нам, в чем твои сильные стороны.

Великолепная перспектива. Это значит, призрак заглянет внутрь меня? Что, если он узнает мои секреты и разгласит их вслух?

– Не переживай, твои задатки значительны, если можно так выразиться, – чересчур доверительным тоном произнес мистер Бухари. Понятия не имею, какой вывод можно сделать из его поведения и той чуши, которую он несет.

У меня на языке вертелось множество вопросов, но пристальные взгляды новых школьных товарищей парализовали мой речевой центр. Я не издала ни звука.

Задержав дыхание, позволила подтолкнуть себя к зеркалу. Не то чтобы мне было невыносимо видеть свое отражение, вовсе нет, но что призрак сможет увидеть во мне?

Все остальные присутствующие тоже тщательно рассматривали меня. Очевидно, с интересом ожидая, в какую категорию призрак распределит ненормальную, которая столько лет прожила с призраком, ненормальную, чья мать застрелила убийцу. И что имел в виду мистер Бухари, когда сказал, что мои задатки значительны?

Кто-то откашлялся, и я не сразу поняла, что звук исходит из зеркала.

– Севентина Алексия Ричард. Дочь Линкольна Терренса и Теодоры Ричард, сестра Новы Ангелины Ричард.

Голос походил на шипение змеи. Но я и без того сжалась бы, услышав эти слова. Наверное, с момента, как вошла в лабораторию, я была больше похожа на перепуганную лабораторную мышь, а не на обычную ученицу. Но что нервировало меня еще сильнее, призрак в зеркале знал меня слишком хорошо.

– Хорошие, хорошие задатки. Многообещающее наследие. Не очень стабильное. Передается через поколение. Но здесь присутствует.

Как? Она про мою наследственность? Вероятно. Но что это должно значить?

Поскольку я не осмеливалась открыть рот, мне оставалось только ждать. При этом очень хотелось снова оказаться на своей знакомой скале. В национальном парке, на закате. Почему я не осталась там? Еще никогда не чувствовала себя так далеко от Новы. И, конечно, от мамы и тети Карен.

– Так, так. Уже намного старше, чем тринадцать или четырнадцать. Невежественная. Но со всеми тремя задатками. Выглядит почти так, как планировалось.

Теперь я понимала еще меньше, чем раньше. Уже хотела открыть рот, чтобы задать вопрос, но тут напряженную тишину в комнате нарушил чей-то визг, похожий на вой сирены.

Мне понадобилось несколько мгновений, чтобы понять – это вопил полтергейст в стеклянном ящике. Присмотревшись, я поняла, что это молодая женщина с длинными, до пояса, вьющимися волосами. Как и у других полтергейстов, ее облик состоял будто из темного дыма. По непонятной мне причине она бросалась на стеклянные стены ящика, в котором ее держали. Раньше я никогда не видела материала, который мог бы удержать призрака взаперти. Действительно впечатляет. Снова и снова она бросалась на стенки ящика, кричала и металась, но ее вопли были лишь нечленораздельными звуками, так что я не понимала, что с ней происходит.

– Мистер Бухари? – спросила одна из тройняшек. Ее голос был окрашен примерно той же озадаченностью, которую чувствовала и я. – Так она раньше никогда не делала.

– Арти, Асмара, набросьте платок на ящик. Бетари, нам нужен успокоительный газ. Направь его в камеру. Быстро! – Индонезийские тройняшки взялись за дело. Они и правда отвечали за этого призрака? Подобно тому, как Нове однажды поручили на выходных ухаживать за хомячком из детского сада?

Все забегали, и сквозь вопли призрака и выкрики учеников я уже едва могла расслышать собственные мысли.

Арти и Асмара проталкивались через толпу остальных с шелковым платком цвета ночного неба. Показалось или полтергейст все это время пристально смотрел на меня? Да и кричал, обращаясь именно ко мне? Или, может, все остальные почувствовали то же самое? Бывает ли у полтергейстов такой эффект, когда всем кажется, будто говорят именно с ними?

Последнее, что я увидела, прежде чем девочки набросили платок на ящик, были полные ярости глаза призрачной женщины.

Чувствуя, как что-то сдавливает сердце, я наблюдала, как третья индонезийка подключает шланг к скрытому отверстию в стекле. Нос защекотал запах лаванды.

– Интересно, – прошипел призрак в зеркале. – Значит, правда то, что рассказывают полтергейсты, и в тебе дремлет талант. Ты можешь быть всем.

– Что это значит? – выдохнула я, снова ощутив себя в состоянии говорить вслух и двигаться.

Но мистер Бухари, нахмурившись, перебил меня.

– Значит ли это, что Севентина должна пройти все три вступительных испытания? – Он осмотрелся. Хаос у него за спиной улегся. Призрак прекратил вопить. Только один мальчик кашлял, словно у него случился приступ астмы.

– Верно. Я рекомендую дать этой девочке пройти все испытания.

Складка на лбу мистера Бухари грозила стать еще глубже. Мальчик в очках, который напомнил мне персонажа видеоигры, сделанного из земляных кубиков, подошел к учителю.

– Три испытания? В школе вообще такое случалось? – С его лица словно исчезла вся краска.

– Эй, девчонка! – крикнул мне его приятель. – Знаешь, ты и правда забавная!

Мышцы невольно пришли в движение, и я изобразила поклон. Сила безумия. Ладно, без заключительного штриха тут было не обойтись. Сразу после всего этого я позвоню тете Карен и попрошу ее взять мне обратный билет. Нужно убираться отсюда, даже если это значит, что мне придется до 2028 года работать няней, чтобы возместить тете Карен стоимость билетов.

Но еще до того, как я успела открыть рот, стеклянная темница полтергейста взорвалась. Осколки разлетелись во все стороны, а учеников отбросило в сторону или прижало к полу взрывной волной – как и меня. Воздух снова наполнился криками. Но на этот раз вопли призрака смешивались с паническими вскриками учеников. Некоторым порезало осколками руки или лицо. К счастью, почти на всех были защитные очки. Только я наблюдала за всем этим, неподвижно скорчившись на каменном полу. Мне было ясно, что полтергейст направляется ко мне. Он вытянул руки перед собой, словно хотел меня задушить. В последний момент мне удалось откатиться в сторону, и я ощутила движение воздуха от пролетевшего мимо призрака, а его острые ногти царапнули мне голову. Полтергейст накопил достаточно энергии, чтобы физически взаимодействовать с этим миром. Достаточно материи. Краем глаза я заметила, как мистер Бухари что-то нажимает на своих умных часах, а затем подносит их к губам.

– Нужна группа охотников за призраками в лабораторию! Срочно! Полтергейст вырвался на волю!

Я быстро поднялась на ноги. Полтергейст, который только что пронесся надо мной и врезался в дверь-чечеточницу (у нее, получается, такое же свойство не пропускать призраков, как и у стеклянного ящика?), готовился ко второй атаке. Проклятье. Как мне его задержать, пока не явятся эти охотники за призраками? Вот сейчас мне не помешало бы присутствие Реми. В ситуациях вроде этой он заставлял Садовника держаться от меня подальше. Хотя тот не мог атаковать меня непосредственно. Только мои любимые предметы.

– Где кремниевый спрей? Асмара! Экстренный план В!

Экстренный план В? Если эта катастрофа здесь имеет индекс В, хотела бы я знать, что в таком случае скрывается за А и Б.

Все произошло так быстро, что у меня даже не пронеслась перед глазами краткая история моей жизни. Полтергейст снова ринулся ко мне, выставив вперед острые ногти. Его темные волосы развевались, словно живые змеи.

Но вдруг рядом оказалась одна из тройняшек, предположу, что Асмара, потому что мистер Бухари так ее назвал. Она ловко прыгнула передо мной и направила на призрака что-то вроде мини-огнетушителя. Только это устройство было серебристого цвета, как баллончик со взбитыми сливками. Асмара нажала на рычаг и выпустила белое облако прямо на призрака. Был ли это тот кремний, о котором говорил мистер Бухари? Как только туман коснулся призрака, существо – это была женщина – испустило жуткий вопль. Одновременно эта женщина-призрак словно замедлилась. В какой-то момент она показалась ошеломленной, словно одурманенной. Облако этого самого кремния все сильнее окружало ее, так что ее уже едва можно было различить. Видны были руки, которыми она тщетно размахивала, пытаясь выбраться из облака.

– Что здесь происходит? – прошептала я.

– Кремний сковывает силу призраков. Чем дольше она соприкасается с ним, тем больше силы теряет.

Я тут же попыталась встроить эту информацию в общую картину.

– Стеклянная коробка тоже была сделана из этого материала, чтобы не дать призраку сбежать?

– Это кварцевое стекло. Кремний, точнее кварц, это материал, о котором уже давно известно, что он непроницаем для призраков. Кроме того, он ослабляет их, если они с ним соприкасаются.

Понятно. Как иначе исследовать полтергейстов и экспериментировать с ними?

– Но этот спрей не сможет сдерживать призрака долго, так ведь? – Может, мне просто стоит убраться отсюда. Прямо сейчас.

– По сути, нет, – признал мистер Бухари. – Но по-настоящему странно, что призрак к тебе будто неравнодушен. Эта агрессивность… – Он посмотрел на меня, словно я была самым интересным объектом для исследования. Еще одна причина исчезнуть отсюда.

Краем глаза я заметила, что все остальные ученики, кроме Асмары, у которой на лбу от напряжения уже выступил пот, неотрывно смотрят на меня, а не на призрака. У них других проблем, что ли, нет?

– Осталось не больше сорока пяти секунд, – прошипела Асмара сквозь стиснутые зубы. Ее лабораторный халат развевался в облаке кремния, которое расплывалось все больше. Оставалось только надеяться, что для людей он безопасен.

Как раз в тот момент, когда я всерьез обдумывала, не стоит ли просто помахать всем рукой и отступить к двери, чтобы исчезнуть отсюда как можно скорее, дверь отворилась и внутрь ворвались одновременно три человека.

Похоже, каждый из них хотел оказаться на месте происшествия первым. На всех троих была школьная форма, и это были Кроув, Наталья и… еще один Кроув? Я открыла рот от удивления. Их тут еще и два таких?

– Ах, СО охотников за призраками. Элегантны, как всегда, – прокомментировал мистер Бухари, явно имея в виду Кроува, который в этот момент разглаживал рукав рубашки, пострадавший, когда они врывались в дверь.

Я все еще пыталась осмыслить происходящее. Наверное, у Кроува Ирвинга был брат-близнец, и, судя по тому, с каким лицом он смотрел на меня в коридоре, там я встретила вовсе не Кроува, а его брата. Потому что, судя по его виду, он вообще не понял, о чем я, когда я намекнула на поцелуй. Меня окатил жар. Как стыдно. Мне.

Тем временем я заметила, что три охотника за призраками не вооружены. Они забыли взять оружие? Может, поэтому голос мистера Бухари звучал так насмешливо?

– Осталось двадцать секунд, – отметила Асмара.

Удивительно, но, похоже, все исследователи в лабораторных халатах смотрели на новоприбывших довольно хмуро, и мне тут же стало ясно почему. Все они не по собственной воле оказались в числе исследователей, а эти три ученика, которые стояли перед нами, наверняка прошли испытание для охотников за призраками. Кроув был охотником…

На какое-то время новоприбывшие застыли, словно отлитые из бетона. В следующее мгновение у них из груди вырвались призраки. Копии всех троих повисли на расстоянии вытянутой руки над землей. На них даже была школьная форма. Только теперь они, в отличие от живых оригиналов, состояли из светлого сияния. Нормальные призраки, мерцающие синим. Не темные, как у полтергейстов. Их пальцы отработанными движениями скользнули над их телами, словно они проделывали такое уже сотни раз, и у них в руках оказалось тоже окутанное синим свечением оружие. У Натальи – топор и кинжал, отлично дополнявшие образ Белоснежки, которая ищет неприятностей на свою голову. Один из Кроувов держал в руках меч и копье, а его брат – короткий меч и мачете. Откуда это оружие появилось так внезапно? Колдовство?

– Если объект исследования нужен вам живым, держите наготове кварцевый ящик, – приказал один из Кроувов. – Иначе мы отошлем призрака туда, где ему место.

Это прозвучало довольно серьезно. Я сглотнула. Не то чтобы сочувствовала полтергейсту, но от приказного тона близнецов-Ирвингов и решительного выражения их лиц у меня по спине пробежал холодок. Они почти что напомнили мне солдат.

– Ваша вежливость, как обычно, утомительна, – ответила Асмара как раз перед тем, как ее туманное облако иссякло. Полтергейст снова стал видимым и зашипел. Ей хватило одного мгновения, чтобы оценить ситуацию. Женщина-призрак наклонила голову, словно оценивая угрозу, которая исходила от трех охотников, а затем бросилась на меня.

Один из близнецов-Ирвингов что-то рявкнул, я не поняла что, а потом он и его брат полетели вперед – да, они летели, как обычные призраки, – и отвлекли от меня призрак этой жуткой девушки с помощью своего оружия. Похоже, они не хотели касаться полтергейста мечами и копьем, потому что тот вполне успешно уклонялся, но близнецы без проблем направляли его в нужную им сторону. Прямо к Наталье и ее топору.

Я как раз спросила себя, почему призрак не сбежит, сместившись вверх или вниз, когда ко мне наклонился мистер Бухари.

– Помещения на подвальном этаже, как и все спальни в жилой части, усилены кварцем. Чередуются слои кварца и бетона. Призрак может сбежать только через дверь. Но и их мы регулярно опрыскиваем кварцем.

Я осмотрелась. Рядом с дверью – любительницей чечетки, за полками, обнаружилась еще одна дверь, ведущая в соседнее помещение, наверное, склад материалов. Однако она была отмечена табличкой с надписью «Выход», а значит, за ней должна быть еще одна, ведущая на свободу.

Мое внимание привлек шум. Арти и ее сестра Бетари вместе с девочкой, в чьих рыжих волосах застряли расплавленные защитные очки, толкали вперед стол на колесиках, а на нем возвышался огромный аквариум. Явно из кварцевого стекла. Кто-то даже наклеил на него малярный скотч и надписал «противопризрачное стекло».

– Давай, Наталья! – рявкнул один из близнецов-Ирвингов, перекрывая вопли полтергейста. Мне было не разобрать, кто это – Кроув или его брат.

Наталья взмахнула кинжалом, спрятала его за пояс и схватилась за затылок. Когда она снова выпрямила руку, ее пальцы сжимали сеть. Тоже светящуюся синим. Как она это…

Прежде чем я успела додумать свою мысль, Наталья скользнула ближе к полтергейсту и метнула сетку прямо на него. Близнецы тут же качнулись вперед, хватая ее за концы. Резким движением они дернули их назад, стягивая сеть, которая закрывалась, как мешок. Затем, когда они оказались прямо над стеклянным ящиком, рыжая девочка сняла с него крышку. Оба парня открыли сетку и резко опустились так, чтобы инерция их призрачных тел передалась и сетке. В результате полтергейста вытряхнуло прямо в стеклянный ящик.

Рыжая девочка тут же закрыла этот стеклянный гроб и защелкнула металлические запоры на всех четырех углах. Я заметила, что задвижки не протыкают стекло насквозь. Понятно: нужно было устроить ящик так, чтобы изнутри призрак не мог коснуться никакого другого материала. Если ему будет доступно что-то, кроме кварцевого стекла, он сможет выбраться. Теперь девушка, состоящая из темного призрачного дыма, клубилась внутри аквариума, в котором поместился бы лев. Она едва могла вытянуться, не касаясь стекла, которое ее ослабляло. Почему-то мне даже стало ее немного жалко. Стало бы жалко, если бы она не пыталась меня задушить. Я моргнула. Бросив косой взгляд на обоих Кроувов, я заметила, что они снова вернулись в свои тела. Если бы не пережила уже немало удивительных вещей, я бы, наверное, упала в обморок. У меня, похоже, до сих пор рот открыт?

Два довольно симпатичных Кроува с интересом смотрели на меня. Наталья тоже обратила на меня свой холодный как лед взгляд.

– Чего полтергейст хотел от Севен? – спросил левый Кроув. Брат раздраженно посмотрел на него. Из-за этого я решила, что настоящий Кроув – тот, что слева. Только он назвал бы меня «Севен», а не «Севентина».

– Это пока до конца неясно, – заключила Ахмара, выпятив подбородок.

Здесь, похоже, вообще ничего не было окончательно известно, поскольку никто из призраковедов даже и не начал что-то по этому поводу изучать. Поэтому ее тон показался мне неуместным.

– Занимайтесь своим делом, а мы займемся нашим, – заверила их одна из сестер. Видимо, Арти. Я заметила, что у нее есть маленькое пятнышко на носу слева.

Отношения между призраковедами и охотниками за призраками можно было убедительно описать как ледяные.

– Он определенно не хотел на виду у всех… – как раз вовремя, перед тем как сказать «поцеловать», я вспомнила о том, что мы с Кроувом не одни в комнате, – предложить мне станцевать чечетку, – с трудом выкрутилась я, выбираясь на более прочную почву.

Кроув расхохотался. А его брат поднял и опустил брови.

– Может, тебе стоит после этого провериться на бешенство, Кроув, просто для надежности? – ответила за него Наталья. – Не то чтобы ты заразился от Севен… – Она внимательно посмотрела на свои ногти, покрутив пальцы перед лицом.

Я бы с радостью ее придушила или засунула бы ей ее собственный кинжал в… Погодите, куда делось все оружие? Три охотника за призраками больше не были вооружены. И как им вообще удается выходить из тела в виде призраков?

– Очень хорошо, – кивнул мистер Бухари.

Сначала мне показалось, что я ослышалась, но потом поняла, что он все-таки хотел похвалить их за работу.

– Спасибо, что вы вернули нам исследовательский объект Р238-F невредимым. С этим пока закончим. Отчет по поводу этого случая я составлю сегодня вечером.

Это он их так прогоняет? Казалось, мистер Бухари не слишком ценил охотников за призраками. Но, возможно, дело было в том, что он сам когда-то учился в этом интернате. Один раз призраковед – навсегда призраковед. Может, так все устроено? Тогда вражда между отделениями должна существовать практически всегда. Вот, значит, как. Я еще обдумывала, как уложить все эти детали мозаики, чтобы сначала выстроить рамку вокруг темы школы для тех, кто видит призраков, но тут Кроув снова открыл рот.

– Здесь должно было проходить вступительное испытание для Севен?

– Можно и так сказать! – крикнула Арти, молитвенно прижав руки к груди.

– Сам видишь, – произнесла Наталья. – Она оказалась у призраковедов. Похоже, ничего особенного, как и ожидалось. – Девушка улыбнулась своей холодной улыбкой, а затем ее губы сложились в слово «дура», которое она беззвучно произнесла в мою сторону.

Асмара фыркнула.

– Нет, куда отправится Севен, еще неизвестно.

– Спасибо, но Севен здесь и может говорить сама за себя, – поправила я ее. – И да, сначала я должна пройти еще три вступительных испытания, прежде чем станет ясно, куда я отношусь. – Не стала упоминать, что несколько минут назад мечтала сбежать отсюда.

Все трое охотников уставились на меня. Брат-близнец Кроува разгладил манжету рубашки рукой.

– Почему три? Обычно сдают один или ни одного. Иногда два.

Мистер Бухари взмахнул рукой в сторону полтергейста, и двое самых смелых учеников принялись толкать ящик в угол. Один из них, кудрявый мальчик, показал призрачной девушке язык. Призрак никак не отреагировал. И все же я отлично чувствовала, что он по-прежнему неотрывно смотрит на меня. Даже сквозь платок, накрывавший ящик. Интересно, откуда у призрака ко мне такой интерес. Ну ладно. Скоро проблемы вроде этой больше не будут меня волновать. Когда я снова окажусь в Юте. Подальше от этих ненормальных.

– Зеркало оценило ее и порекомендовало провести три испытания, – сообщил мистер Бухари.

– Но этого никогда не происходило с тех пор, как… – выпалил второй Ирвинг.

– С 1961 года. – Мистер Бухари кивнул. – И с 1789-го никто не выдерживал среди призраков больше двух лет, отказываясь поступать в школу. А Севен продержалась даже больше двух лет.

Замечательно, он повторил это еще раз. Можно уже просто вытатуировать «ненормальная» мне на лбу. Это, в конце концов, все упростит.

– Но, но… – запинаясь, произнес клон Кроува. Он потер лоб рукой, глядя на меня так же, как на полтергейста. Как на объект исследования. Или как на двухголовую золотую рыбку.

Наталья довольно грубо пихнула его локтем в бок.

– Соберись уже, Паркер. Судя по ее виду, она так перепугана, что не пройдет никакого испытания. В лучшем случае окажется у призраковедов. Давайте посмотрим правде в глаза. В Севен нет ничего особенного. Просто она слишком много времени проводит с призраками, но это не означает, что в ней есть что-то еще, кроме заячьей трусости. – Из-за русского акцента Натальи ее слова падали тяжело, будто камни. Стук-стук. Она кивнула в мою сторону, словно в замедленной съемке, и в стеклах ее очков отразился свет с потолка.

Я почувствовала, как ногти впиваются в ладони. Эта русская всезнайка определенно была уверена в своих словах.

Паркер – так, похоже, звали второго из близнецов-Ирвингов, хмыкнул. Даже ему показалось, что Наталья ведет себя слишком вызывающе.

– Что касается этого утверждения, мисс Бойко, нам нужно подождать результатов испытаний. – Мистер Бухари достал свой планшет. – И лучше всего начать прямо сейчас.

– Паркер и Кроув могут провести с ней испытание для охотников за призраками, это будет проще всего, поскольку мы и так уже здесь, – продолжила Наталья, делано улыбаясь.

С каждой секундой я все больше ненавидела ее. Охотнее всего срезала бы эти улыбающиеся губы с ее лица, но вместо этого я так крепко сжала кулаки, что мне показалось, будто ногти вот-вот проткнут кожу. Что это может быть за проверка? Пожалуй, я должна ее как-то выдержать. Хотя бы чтобы позлить Наталью.

– Давайте начнем испытание, – выдавила я, не давая себе времени передумать и удивляясь собственной смелости.

Охотники за призраками… Проблема была только в том, что, если я и правда стану одной из них, на каждом из специальных занятий я буду оказываться в одной компании с Натальей. Абсолютный кошмар. Впрочем, я ведь все равно не планирую оставаться в этой школе.

Мистер Бухари, кажется, немного рассердился. Он нахмурился, но кивнул.

– Хорошо. Так и сделаем. Но остаются только Севен, Паркер и Кроув. Никаких зрителей.

По комнате пронесся разочарованный гул. Я бы охотно одарила Наталью торжествующей улыбкой, но в последний момент удержалась от этого. Легкое чувство триумфа расплылось у меня в животе, когда я заметила, что она скрестила руки на груди и бросила убийственный взгляд на преподавателя. Да, это она действительно умела.

Меньше чем через две минуты я наблюдала, как мистер Бухари произвел впечатление на противоположную дверь в коридоре, выполнив боевой прием (выпад с разворотом и ударом вперед), и таким образом убедил ее открыться.

– Эта дверь любит карате. Запомни! – крикнул мне один из близнецов-Ирвингов. Тот, который умнее. Явно Паркер.

– Насчет того, как мы утром… – начала я, но тут он протолкнул меня в дверь.

– Эй! – Я попыталась отпихнуть его, но вместо этого споткнулась, потому что сразу за дверью пол был выложен мягкими матами. К несчастью, мне пришлось ухватиться за Паркера, чтобы не упасть на них. Определенно, на этом испытание можно было бы закончить.

Мистер Бухари, наконец, запер дверь, чтобы защитить нас от любопытных взглядов.

– Ого, мне стоит начать ревновать? – с насмешкой произнес Кроув. – Тебе так не понравился вчерашний поцелуй, что ты хочешь попробовать моего младшего брата?

Он это серьезно? Я тут же выпустила руку Паркера. Чувствуя, как жар заливает щеки, я осмотрелась, пытаясь понять, расслышал ли мистер Бухари эти слова. Но он как раз отошел в дальний конец зала и рассматривал стену со спортивным инвентарем.

Паркер скрипнул зубами.

– Ты всего на две минуты старше и… что? Что за поцелуй?

Я прищурилась.

– Твой замечательный брат воспользовался мной, чтобы выиграть пари. Какая жалость, что теперь ему приходится об этом сокрушаться.

Кроув рассмеялся.

– Пожалуйста, не делай вид, что тебе это не понравилось, маленькая Севен.

Похоже, у этого парня вообще не было чувства стыда. Расслабленно засунув руки в карманы, он запрокинул голову и беззвучно рассмеялся.

К счастью, Паркер, как и я, не захотел смеяться вместе с ним.

– Это правда? Ты заставил ее поцеловаться? Пожалуй, я не думал, что ты можешь пасть еще ниже.

Ох. Я почувствовала, как между ними обостряется братское соперничество.

И тут Кроув мгновенно вышел из себя. Он за секунду оказался рядом с братом. Так близко, что буквально касался носом его виска.

– Выражайся аккуратнее. Только потому, что ты не можешь найти себе девушку…

– Можно начинать! – радостно крикнул мистер Бухари с другого конца тренировочного зала. – Я уполномочен провести испытание и оценить результат. Если хочешь, Севентина, можешь сначала немного размяться.

Мне, в общем-то, все равно, но ладно. Я небрежно помахала руками туда-сюда, а затем занялась растяжкой. Дома в Юте я уже вечность не занималась спортом. Только бейсболом, года два назад. Что вообще они сейчас будут проверять? Как я могу обращаться с оружием? Никогда в жизни не держала его в руках. Ни меча, ни кинжала, ничего, что было бы острее кухонных ножниц.

Близнецы наблюдали за мной. Кроува моя разминка, похоже, рассмешила. Он хихикнул.

– Кто объяснит ей, как все проходит? – спросил Паркер. Их можно было довольно надежно отличить друг от друга по выражению лиц. Паркер казался отстраненным, а Кроув – более дерзким. Очень просто. Но симпатичными были оба. Однако красота сама по себе никогда меня особо не впечатляла.

– Кто спросил, пусть и объясняет, – решил Кроув.

Фантастика. Тот из близнецов, который считал меня смешной и, вероятно, достойной презрения, будет объяснять мне правила этого теста.

Но, если подумать, он лучше Кроува, насчет которого нельзя было сказать заранее, не попытается ли он засунуть свой язык мне в рот. Я слегка улыбнулась этой абсурдной мысли, а затем повернулась к Паркеру.

– Итак? Что мне нужно делать?

Глава 6

– На самом деле, все очень просто. – От моего внимания не ускользнуло, что Паркер смотрит на свои ботинки, а не в мою сторону.

Внезапно я ощутила, как школьная форма колется в самых неудобных местах. Из слов Паркера выходило, что для него это очень просто, но для начинающего вроде меня? И чего именно сейчас ждут от меня? Я хотела выдержать эту проверку, просто чтобы показать Наталье, что она неправа. А потом все равно смогу отсюда свалить. Когда вспомнила лицо этой русской, когда она узнает, что я прошла тест, плечи сами собой расправились.

– Прямо детская игра. – Я подняла голову и попыталась прочитать во взгляде Паркера, что может меня ожидать. Увидеть хоть какие-то намеки. Но в его небесно-голубых глазах просматривалось лишь что-то вроде тревоги.

Он из-за меня так напрягается или просто предпочел бы сейчас оказаться в другом месте? Может, рядом со своими друзьями? Удивительно, но от этой мысли во рту появился неприятный привкус. Будто в нем ондатра переночевала. Да что со мной такое? Мне должно быть совершенно все равно, свободны ли эти близнецы или у них кто-то есть. Хотя в последнем случае все это представление Кроува с поцелуем окажется не только дерзким, но и омерзительным.

Его взгляд скользнул по моему лицу. Он определенно спрашивал себя, почему я так на него уставилась. Как стыдно.

– Сделай уже что-нибудь полезное, Кроув, – потребовал Паркер.

– Что же? – откликнулся его брат.

Паркер вздохнул.

– Ты должен показать ей, как переходить на другую сторону. Сделай что-нибудь полезное вместо того, чтобы пытаться впечатлить ее красивыми позами.

Другая сторона.

Я с любопытством отвела взгляд от Паркера и посмотрела прямо на Кроува. Тот расправил плечи, закрыл глаза, и в следующую секунду его тело застыло, а из груди выскользнул призрачный двойник. В точности как раньше, в лаборатории. И, наверное, что-то такое проделывали и ученики у костра. Мой пульс ускорился. Это было в каком-то смысле круто. Но, черт побери, мне-то что нужно делать?

– Видишь, как он это сделал? Охотники должны сражаться с призраками на другой стороне. В астральном плане. Так мы называем мир призраков, который непосредственно граничит с нашим. Взгляд обычных смертных не может проникать за разделяющую их тонкую мембрану. Но те, у кого есть дар, видят обитающих за ней духов. А охотники могут даже проникать за этот тонкий барьер и там сражаться с призраками. В итоге они отправляют призраков туда, где им место.

Я хотела спросить, куда именно, но в то же время не хотела перебивать Паркера, поскольку мне ужасно хотелось услышать больше. Звучало очень впечатляюще. Охотники за призраками могут переходить на другую сторону и сами превращаться в призраков. Я могу стать такой же, как Реми. Оказаться в том же промежуточном пространстве, что и он!

– По сути, это работает так: ты представляешь себе, как тело отделяется от духа. Как ты, не используя свое тело, проходишь сквозь мембрану, чтобы попасть на другую сторону и сделать там что-то в качестве призрака. Если ты все это правильно представишь, твою душу притянет в астральное пространство. Попробуй-ка.

Ага, звучало совершенно просто. Я стиснула зубы. И это все объяснения? У меня никогда не выйдет. Но тут призрак Кроува приблизился ко мне. Точнее говоря, небрежно пролетел немного в мою сторону. Его улыбка обезоруживала – иначе и не скажешь. Он определенно отработал и натренировал ее на сотнях учениц. Я сглотнула. В общем, твердо решила, что он мне не нравится. Кроув был подлым, паршивым…

Хотя в призрачном обличье он не имел физического проявления, когда он пролетал мимо, мне показалось, что он коснулся рукой моего плеча.

– Как говорит мой слишком умный братец-ботаник, это не так уж безумно сложно, – подхватил Кроув. – Просто представь себе, как твоя душа отделяется от тела. Нужно только проявить упорство и по-настоящему этого захотеть. Не испугаться этого. Представь, что ты очень хочешь оказаться на моей стороне. На другой стороне. – Он подмигнул мне и продолжил немного тише. – Я знаю, ты этого хочешь. Попасть на другую сторону – это круто. Ты никогда не задавалась вопросом, каково это – летать? И, представь себе, что мы сможем учинить вместе, когда оба окажемся на другой стороне. – Он подмигнул еще раз.

Летать, конечно, было моей настоящей мечтой, как, наверное, и для всех людей в мире.

Прищурившись, я посмотрела на Паркера.

– Я полагаю, нет никакого способа, будучи человеком, как следует врезать призраку? Никакого трюка или вроде того? – В моем голосе звучала надежда.

И в этот момент я впервые увидела, как Паркер улыбнулся. По-доброму улыбнулся.

И эта улыбка словно излучала теплый свет. Свет, который достигал моего живота и создавал ощущение, будто внутри меня мечется целый рой радостных светлячков. Паркер улыбался мне. Казалось, будто голова у меня набита ватой, будто она отделяется от тела, но тут Паркер все-таки открыл рот:

– Нет, к сожалению, нет. Люди не могут дотрагиваться до призраков. Но… – Он заговорщически улыбнулся мне. – Вот тебе один совет: тела, которые остаются без своих владельцев, когда те перемещаются на другую сторону, довольно беззащитны. Если мой брат тебе досаждает, я бы порекомендовал затронуть области, которые особенно болезненны. – Он кивнул в сторону неподвижно стоявшего физического тела Кроува.

Я прикусила нижнюю губу, чтобы сдержать смех.

– Эй, ты что, подстрекаешь Севен совершить преступление против беззащитного, но божественно прекрасного тела? – донесся справа возмущенный голос Кроува.

– Может, перейдете к делу? – окликнул нас мистер Бухари с другого конца зала.

Мы с Паркером рассмеялись. Но как только наши взгляды встретились, я замолчала – и он тоже. По какой-то причине его глаза притягивали меня. Их небесно-голубой цвет просто не отпускал. Меня охватило какое-то странное чувство узнавания, словно Паркер был знаком мне уже целую вечность…

Но тут он тряхнул головой, и это мгновение кончилось. Я тут же покраснела от смущения. По крайней мере, судя по тому, как жар залил щеки. С чего я на него так уставилась?

Паркер разгладил рукава рубашки, которые выглядывали из-под пиджака.

– Ничего страшного, если у тебя не получится. Лишь немногим ученикам удается проникнуть на другую сторону. И раньше уже были случаи, что зеркало ошибалось.

– Ах, не слушай этого охотника за привидениями. Зеркало никогда не ошибается. В худшем случае, придется попробовать еще раз. Не бойся. Действуй. – Голос Кроува вернул меня в «здесь и сейчас». – Судя по твоему наследию, для тебя не должно представлять сложности проникнуть за мембрану. Давай, просто попробуй.

Что Кроув хотел этим сказать? Я решила, что нужно потом спросить его об этом, но пока что лучше сосредоточиться на испытании. Чтобы пройти проверку, мне нужно перенести свой дух в астральное измерение. Не больше и не меньше. Хорошо. Я смогу это сделать, если даже у этого паршивца Кроува получилось.

Разумеется, у меня не вышло. Даже когда я изо всех сил зажмурилась и представила, как моя душа отделяется от тела. Не работает. Проклятье. Почему у Натальи получается, а у меня нет?

Даже Паркер, кажется, сочувственно улыбнулся, когда я безуспешно пыталась проделать это снова и снова. Каждый раз, когда я открывала глаза и с надеждой ожидала, что наконец-то окажусь в астральном измерении, ничего не менялось. Я по-прежнему оставалась Севен из плоти и крови.

– Попробуй еще раз, – предложил Кроув. К его чести, он умело скрывал жалость ко мне.

Если у меня до сих пор не получилось, наверное, уже никогда не выйдет. Я невольно ссутулилась.

– Не сдавайся, – подбодрил меня Кроув-призрак. – Здесь. Ты должна почувствовать это здесь. – Он поднял руку и провел ею по моей спине. Хотя он не мог коснуться меня в призрачном обличье, одного представления о том, как его пальцы скользят по моим позвонкам, хватило, чтобы меня пробрала дрожь. Мне почти что показалось, что кончики его пальцев и правда коснулись кожи.

Паркер тоже подошел ближе ко мне.

– Твой дух должен освободиться. Закрой глаза еще раз, – велел он.

Его дыхание коснулось моей шеи чуть ниже уха, и я едва не вздрогнула. Его окружал запах книг и сладких яблок. Мне бы очень хотелось завернуться в этот аромат, как в одеяло, или, еще лучше, как-то поймать его, чтобы в следующий раз, когда буду работать над очередной картиной, я могла его понюхать. По-настоящему вдохновляющий аромат. Мне пришлось собрать всю силу воли, чтобы не принюхаться к нему. Оба брата внезапно оказались слишком близко. Паркер понизил голос до шепота.

– А потом представь себе, как ты приближаешься к Кроуву, переходишь на его сторону и пинаешь его в колено. В призрачном измерении ты сможешь колотить его, пока мистер Бухари не пригрозит оставить тебя после уроков. А если тебе самой не хочется поколотить его, сделай это ради меня. Я бы заплатил за входной билет на это шоу.

От мысли об этом я внутренне улыбнулась. С радостью исполнила бы желание Паркера. Следуя его указаниям, закрыла глаза. Почему я не могу присоединиться к близнецам и их команде охотников за призраками? Вот было бы круто, если бы я умела летать в астральном пространстве в виде духа! Дотрагиваться до призраков… Реми! Если пройду это испытание, то смогу посетить Реми на другой стороне! Вот он вытаращит глаза от удивления. Эта мысль окрылила меня, она растекалась у меня в животе, как теплое масло. А потом я ощутила притяжение. Совершенно неожиданно что-то в моем мозгу переключилось. Мне тут же пришлось взять себя в руки, чтобы не стошнило, потому что это ощущение было странным. Словно кто-то сначала заморозил мои извилины, а потом за них потянул. Но, прежде чем мой мозг превратился в ледышку, тело пронизал мягкий импульс, и я ощутила себя совершенно легкой. Невесомой. Я тут же поняла: я вышла из тела через грудную клетку. Посмотрела вниз. У меня получилось! Странно, но в этот момент я невольно подумала о том, как близнецы касаются моей кожи. Об их руках, которые вытянули меня из тела. О руках Паркера и Кроува, которые касались меня. Я сглотнула, словно рефлекторно, но у меня больше не было горла – логично. Осознав это, я вздрогнула, и мое призрачное тело замерцало. Как необычно.

– Ух ты, Севен. У тебя получилось! – Кроув хлопнул меня по призрачной спине, а потом заключил в объятия, отчего я почему-то ощутила покалывание. Так всегда бывает, когда касаешься другого призрака? Будто шипучий порошок рассыпали по коже. Или только с Кроувом?

Паркер тоже улыбнулся мне. Хотя в его взгляде наряду с удивлением читалось что-то еще. Мне понадобилось несколько мгновений, чтобы хотя бы отчасти понять, что это. Боль. Может быть, болезненное воспоминание.

Откуда-то донеслись аплодисменты мистера Бухари, хотя я едва расслышала их. Похоже, я прошла проверку. Не замечала ничего, кроме всепоглощающего присутствия Кроува и болезненного взгляда Паркера.

– Неплохо. Я бы даже сказал: на сто процентов! – заключил мистер Бухари. – Для первого раза очень примечательно. Разобралась и переместилась на другую сторону меньше чем за пятнадцать минут. Искусство перехода. – Он что-то записал на своем супер-плоском планшете. Экопланшет из умного стекла, догадалась я. Видела подобные по телевизору. В передаче о технологических новинках, которые были представлены на ярмарке в Токио. Но я понятия не имела, что такие штуки уже есть в продаже.

– Хорошо. Готова к следующему испытанию? – Вопрос явно риторический, но я все равно кивнула. Кроув, наконец, выпустил меня.

– Но она ведь уже доказала, что принадлежит к нашему СО. Зачем проводить другие испытания?

Мистер Бухари стиснул губы.

– Все-таки она может обладать выдающимися способностями в экзорцизме или общении с мертвыми. Только потому, что сейчас она кажется вам идеально подходящей, не означает, что для Севен и для школы будет лучше, если ее причислят к охотникам за призраками.

Лучше для школы? Что это должно значить?

Может быть, только предположу, подумала я, что лучше всего будет, если я окажусь не в той группе, где уже есть Кроув и Паркер.

Интуиция подсказывала, что постоянно работать вместе с этими двумя будет все равно что кататься на американских горках. В случае если задержусь здесь дольше недели. Чего определенно не случится.

Вот только… если окажусь медиумом, есть шанс, что я, наконец, смогу поговорить с Новой. Я еще никогда не видела ее в призрачном обличье. Может быть, она уже прошла сквозь свет и покинула другую сторону. Тогда, насколько я понимала, моей единственной надеждой остается общение через медиума. Может, я сама смогу освоить это искусство, прежде чем покинуть школу. Недели ведь хватит, да?

С экзорцистами я вообще не хотела иметь ничего общего. Их занятие казалось слишком мрачным.

Похоже, о том же задумался и Паркер, потому что он откашлялся и произнес:

– Позволю себе заметить: полтергейст в лаборатории, как мне показалось, нападал именно на Севен. Поэтому во время испытания для экзорцистов я бы предпочел находиться рядом с ней. Просто на всякий случай.

Что? Я покосилась на него. Паркер хотел присмотреть за мной?

Мистер Бухари немного задумался, а затем кивнул:

– Принято. Покажите ей, как возвращаться в тело, и мы пойдем наверх. Я сообщу Кунтеа. Она удивится.

Прежде чем я успела отреагировать, Кроув схватил меня за призрачную руку и потянул к физическому телу. Мы и правда парили в воздухе! Это можно было назвать почти что полетом. Словно еду на конвейере в аэропорту, только здесь я выбирала направление и скорость. От радости я едва не завизжала, как маленькая девочка на ярмарке, но меня остановило то, что я ощутила на себе взгляд Паркера. Ему все это, похоже, совсем не нравилось. Судя по его выражению лица, он еще не отказался от планов поколотить брата.

– Просто представь, что надеваешь махровый халат. Проще всего будет, если ты сначала просунешь в свою спину обе руки. – Кроув взял меня и за вторую руку, а затем подвел к моему телу. – Вот так.

Покалывание в тех местах призрачного тела, которых он касался, стало сильнее. Он обхватил меня рукой, прижался ко мне справа, и теперь покалывало буквально всю правую сторону. Ладно, мне нужно поскорее разобраться, как вернуться в свое тело. Все это… чересчур. Нужно как-то выбраться из этой ситуации. Привести мысли в порядок. Чтобы все стало, как раньше.

Вернуться было определенно проще, чем выйти из тела. Это было словно скользить по теплой горке или надевать хорошо прогретую пижаму. Чувство облегчения пронизало меня, когда я открыла глаза. Я снова была собой. И все же не могла дождаться момента, когда смогу взлететь снова. Даже если меня определят в другое отделение или придется сидеть дома в Юте, я ведь смогу провернуть этот трюк еще раз, да? Мысль о том, что в призрачном облике я могу проводить время с Реми, окрыляла меня. Уголки рта растянулись в улыбке, так что мне почти что стало больно. Когда я в последний раз улыбалась так широко? Явно ни разу с тех пор, как умерла Нова, и уж точно ни разу с тех пор, как узнала о предательстве Дарси.

Дарси и моя бывшая лучшая подруга Мелоди. Я все еще не могла поверить.

Всю дорогу до пятого этажа я рассматривала широкие плечи идущего впереди Кроува. Отчасти потому, что погрузилась в мысли о моем витающем в воздухе призрачном двойнике, но также и потому, что мы то и дело встречали в коридорах других учеников. Кажется, все бросали свои дела, как только замечали меня, и принимались разглядывать, словно я была сбежавшей на волю пумой или кто тут у них рыщет по лесам Шварцвальда. Они перешептывались обо мне. Определенно из-за того, что я провела два года в компании Реми, и благодаря Бэйлу и тому, как он добыл информацию про маму и Нову. А может быть, и про поцелуй с Кроувом.

Глаза горели, но я заставляла себя не показывать никакой реакции. Делала вид, что в коридорах вовсе никого нет. И тетради не падают на пол, когда их владельцы поворачиваются ко мне. Так что я просто разглядывала пиджак Кроува.

Но хуже всего было то, что я ощущала на себе сочувственный взгляд Паркера. Хотя парень поначалу шел позади меня, он придвигался все ближе, так что на третьем этаже оказался почти что сбоку.

– У тебя все в порядке?

– Лучше и быть не может, – выдавила я. Ну и вопросы он задает. Для такого высокоинтеллектуального юноши в некоторых делах он был совершенно бестолков.

– Хочешь узнать, как открывается дверь к экзорцистам? Это очень легко. Если хочешь, я потом расскажу тебе уловки и для тварей похитрее.

Я кивнула, но слушала только вполуха.

В какой-то момент Паркер сообразил, почему я не особо участвую в разговоре, который он пытался завязать, пока мы шли.

– Просто не обращай на них внимания, – прошептал он. – Это только первоначальный интерес. Скоро пройдет. – Надеюсь, он не ошибся в своей оценке.

Через некоторое время это шествие сквозь строй закончилось, и я увидела через плечо мистера Бухари, как он остановился перед дверью в СО экзорцистов. Воздух на верхнем этаже казался слишком тяжелым для сентября. Будто в финской сауне.

– Еще сто семь дней до Рождества, – наконец, сообщил мистер Бухари, обращаясь к двери. Прозвучала рождественская мелодия, и деревянная дверь слегка приоткрылась. Она будто порадовалась быстрому ответу. Это становилось все более странным. К этим дверям я никогда не привыкну. Еще один аргумент в пользу того, чтобы заказать билет до Юты…

Кроув, скрестив руки на груди, наклонился ко мне.

– Перед этой дверью нужно продемонстрировать настоящие математические способности.

– И это одна из причин, по которой ты регулярно перед ней тормозишь? – спросил Паркер, рассматривая серый каменный пол.

Вместо ответа Кроув одарил брата убийственным взглядом.

Подул ветерок, так что волосы упали мне на лицо. Я предпочла бы не знать, что произошло между этими двоими. Или все-таки хотела бы узнать?

Как раз когда мистер Бухари протянул руку, чтобы полностью открыть дверь, она распахнулась сама, словно ее коснулся призрак. Раздался гулкий вскрик, за ним последовал порыв ветра, который отбросил наши волосы назад. Такой ураган, что даже овце бы шерсть разгладил. Удивительно, но я не видела никакого призрака – только темный пустой чердак. Я недоверчиво всмотрелась внутрь, возможно, в ожидании, что в следующую секунду передо мной предстанет настоящий дракон. Но ничего не произошло. Ничего не было видно.

– Высвобожденная энергия полтергейста, – цокнув языком, пояснил мистер Бухари. – Мы работаем над подавлением этого явления.

Под «мы» он явно имел в виду свое исследовательское отделение.

Паркер, по-прежнему в режиме всезнайки, поджал губы.

– Фактически экзорцисты занимаются полтергейстами, которые овладели людьми. Нормальные призраки этого обычно не делают. Но в том, как сделать изгнанный полтергейст безвредным, отделение экзорцизма по-прежнему ничего не понимает. Они по большей части не считают необходимым нас информировать. Может, из-за этого в школе каждый месяц и появляются полтергейсты. Потому что их здесь изгоняют из людей, а потом они возвращаются на место преступления.

На этом месте я бы с радостью перебила его, чтобы подробнее узнать, куда охотники отправляют этих призраков. Прямо в ад? Но в горле словно пересохло, а кровь зашумела в ушах, так что я испугалась, что оглохну. Чего мне ждать от этого чердака? Какого испытания?

Мистер Бухари продолжил, за что я была ему невероятно благодарна.

– Эй, Севен, как дела? – Я вздрогнула, когда Реми внезапно появился рядом со мной.

Я не знала, что ответить. На самом деле хотела бы послушать мистера Бухари, но в то же время обрадовалась, что мой лучший друг вернулся. Одновременно я заметила любопытные взгляды близнецов, которые топтались рядом, видимо, наблюдая за мной и Реми.

– Тебя взяли в отделение экзорцистов? С ума сойти! Это безумно редко, знаешь? Но я всегда знал, что ты особенная!

Он поднял ладонь, и я ударила по ней. Наши ладони, конечно, соприкасались без хлопка, но вся суть была в самом жесте.

– That’s my girl, that’s my girl![5] – запел Реми, изобразив пару танцевальных движений, которые были бы более уместны на дискотеке восьмидесятых, а не в школе.

У нас за спиной кто-то кашлянул.

– На самом деле… – я откашлялась, чтобы выиграть время, – мне назначили все три испытания. По крайней мере, так сказало зеркало.

Реми застыл, не закончив очередное движение бедрами, и демонстративно открыл рот, так что мне стало отлично видно его призрачное горло.

– Да. Быть. Не. Может.

– И все же. Как-то получилось.

– Чертова. Материя. Севен! Это… наверное, уже лет сто прошло с тех пор, как кто-то из учеников демонстрировал все три задатка!

Да какое им дело до моих задатков? Что это за задатки? Нужно потом непременно расспросить об этом Реми, когда мы останемся одни.

– Да, довольно давно, – вставил Кроув. – Как бы то ни было, Севен пора пройти второе испытание. – Немного понизив голос, он добавил: – Поверить не могу, что ты подружилась с призраком.

– Это одновременно впечатляет и немного пугает, – добавил Паркер.

Ах, в кои-то веки близнецы сошлись во мнениях или что? Я прищурилась.

– Ну, все понятно. Я здесь как чудище с двумя головами, и судьба мне работать на поезде-призраке.

Реми хихикнул. Мне вдруг очень захотелось заключить его в настоящие объятия. В призрачном измерении. Но это придется отложить на потом.

Но я все-таки подняла руку, а он ударил по ней.

– Поезда-призраки страшнее, чем кажутся поначалу.

Реми-то уж точно виднее.

Кроув стоял с таким видом, будто его заставили слушать урок вязания.

– Дааа, отличное представление. Севен уже пять минут назад должна была начать второе испытание. Так что вперед. И пока-пока, Ремингтон. – Каким-то образом я расслышала в его словах подспудное «Убирайся к черту», но лишь пожала плечами.

– Реми остается с нами. Вы все или вообще никто. – Высокая ставка, конечно, но, если верить словам близнецов, они оба хотели присутствовать. Предполагаю, чтобы сыграть роль защитников. Или чтобы доказать, кто из них лучший охотник за призраками.

Кроув скрипнул зубами. У него на лбу проступила сердитая складка, но затем он просто повернулся и шагнул вперед, на чердак. Паркер последовал за ним, не говоря больше ни слова.

Я переглянулась с Реми. Мой лучший друг улыбнулся.

– О, Севен, я предчувствую, как интересно будет нам с тобой в школе. Я чувствую, что тебя ждет любовный треугольник, много почета и славы!

– Да ты с катушек слетел, – как мне аккуратнее донести до него, что я не планирую задерживаться здесь надолго?

Кстати, сможет ли он навещать меня в Юте? Мы определенно найдем решение для этой проблемы. Может быть, Реми сделает вид, что хочет вернуть меня обратно в школу.

– Каждый крутится, как может. – В своей типичной манере Реми начал напевать песню, в которой непропорционально часто употреблялось слово «слава».

Я улыбнулась.

– Хватит нести чушь, и пошли.

Кунтеа Олалас была крупной женщиной. Кроме фигуры, мое внимание сразу привлекли ее необычные глаза. Раньше, когда мне в какой-нибудь книге попадалось описание фиолетовых глаз, я считала, что это глупость, но у этой камбоджийки, преподавательницы экзорцизма, они сияли лавандово-синим, который по краю радужки все больше переходил в фиолетовый.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Ain’t You Mama – сингл Дженнифер Лопез. Его название переводится как «Я тебе не мама». Эта фраза многократно повторяется и в припеве.

Вернуться

2

Название этой песни Backstreet Boys переводится как «Пока ты любишь меня».

Вернуться

3

Love in the Air («Любовь витает в воздухе») – песня Джона Пола Янга.

Вернуться

4

Sweet Home Alamaba – песня группы Lynyrd Skynyrd, которая посвящена штату Алабама и всему американскому Югу в целом.

Вернуться

5

«Это моя девочка!» – строка из песни That’s My Girl американской группы Fifth Harmony.

Вернуться