Александр Зимний
Сущности. Призыв

Пролог

Наше время, июнь

Солнце медленно клонилось к горизонту, расплёскивая на облака золото и окрашивая всё пространство медовым настроением. Сизый, чуть вьющийся дым дополнял картину умиротворения. По крайней мере, для неё всё вокруг было именно умиротворяющей картиной.

С ноткой ожидания и предвкушения.

Невысокая молодая женщина с длинными чёрными волосами вольготно расположилась на крыше внедорожника и курила, глядя то на закат, то на распложённый неподалёку огромный металлический ангар. Вокруг ангара стояли машины: множество автомобилей самого разного вида, цвета и степени потрёпанности. Вдалеке ей даже удалось приметить несколько микроавтобусов, которые словно застыли нелепыми жуками в полнейшей тишине.

Тишине, которая царила на этой стоянке. Там, внутри ангара, для неё не было места.

Женщина прекрасно знала, что внутри раздаётся многоголосое пение, ведомое избранными «жрецами». Чего ей стоило найти энтузиаста, вовлечь его в свою идею, воспитать, отправить на создание секты и при этом скрыть всё происходящее от любопытных носов – знает, наверное, только Судьба.

Сигарета закончилась, и женщина тут же, с характерным металлическим звуком открыв зажигалку, прикурила новую.

Ждать прихода бога надлежало в более возвышенном состоянии, но она никогда не любила пафос, громкие фразы и всё такое. Да и зачем?

Пафос пусть останется тем, кто в нём нуждается, в прошлом. А в новом мире, который – она верила – обязательно случится, пафосу не будет места.

Никому и ничему из её прошлого не будет места.

Солнце опускалось всё ниже, и теперь женщина видела на своих руках отблески алого. Она любила этот цвет, как любила кровь.

На белом красный был особенно прекрасен, это были первые упоительные воспоминания: кровь на снегу.

И внезапно вечер перестал быть томным. Мысли, чувства и тело опалило чужой силой, что пронеслась волной по Грайгороду, заставила оскалиться, и женщина тут же затушила сигарету о крышу. Побарабанила пальцами по металлу и спрыгнула на землю.

Прошлась вокруг машины: стало нервно. Она прекрасно понимала, что означает эта волна, догадывалась, что за ней последует. Но ей очень хотелось досмотреть представление до конца.

Впрочем, это было необязательно.

Приедут или нет?

Солнце почти полностью скрылось за деревьями и где-то там, далеко, уже коснулось горизонта. Женщина, поморщившись, снова закурила, села за руль, открыв окна, чтобы нагретый воздух вырвался наружу, и теперь смотрела в сторону города. А когда на краю стоянки показались два автомобиля – седан и внедорожник, – она достала из перчаточного бокса пистолет. Проверила его, сняла с предохранителя и стала наблюдать за четырьмя мужчинами и двумя женщинами.

Те выбежали из машин, что-то разобрали из багажника внедорожника (оружие, скорее всего) и бегом устремились к ангару.

Женщина несколько секунд раздумывала, а затем выкинула наполовину пустую пачку сигарет в сторону соседнего, в хлам убитого хэтчбэка, туда же отправила открытую зажигалку (может, загорится? Хоть какое-то веселье!) и завела двигатель.

Встретить предвестника бога она сможет и в другом месте.

А вот если эти Зрячие сумеют его не впустить (интересно, как у них это может получиться?), то лучше быть от этого места подальше. Лишние вопросы и излишнее внимание ей совсем ни к чему.

И если…

Если эта попытка окажется неудачной, придётся тогда всё брать в свои руки.

Внедорожник медленно выбрался со стоянки и, резко прибавив скорости, направился в сторону Москвы.

Часть 1: Снег

1989 год, февраль

День 0

Белый цвет давно уже приелся, и смотреть на него никому не хотелось, но другие варианты за время дороги наскучили не меньше. Автобус неспешно пёр по утрамбованной снежной дороге, а вокруг располагались исключительно леса, заметённые глубоким снегом, который сейчас при ярком солнце искрился и слепил глаза, но видно это было только в окно водителя. Остальные покрылись причудливыми заиндевелыми узорами, которые делали свет внутри автобуса иллюзорным и рассеянным.

Игорь Князев, сидящий на одном из задних сидений в окружении рюкзаков и сумок, посматривал то на замёрзшее стекло, то снова в салон, где расположилась его команда. Никого лишнего, не считая водителя, но ездить по незнакомым северным дорогам самим – дураков не находилось.

Игорь мысленно подсчитывал дни до юбилея – через полгода исполнится тридцать – и раздумывал над дальнейшими планами. Нет, добраться обратно до Москвы, отчитаться о выполнении задания, узнать, какие ещё вопросы накопились – это святое. Но отец пару раз уже намекал, что им с мамой хочется увидеть внуков, и Князев лениво перебирал в памяти знакомых девиц, которые могли бы некоторое время поизображать его невесту. Ровно до тех пор, пока у родителей не пройдёт блажь на продолжение рода.

Сам Игорь заводить семью не планировал: он давно и прочно привык к одиночеству, ему нравились мимолётные интрижки, не несущие за собой каких-то обязательств. И ещё ему нравилась его работа: особый отдел в закрытом подразделении КГБ. Таких как он обычные люди не любили, хоть Игорь никогда и не торопился рассказывать остальным, чем занимается. Однако многие угадывали… интуитивно, что ли? По манере держаться и внешности?

Игорь был высок и поддерживал прекрасную физическую форму. Добавить к этому короткий ёжик светлых волос, холодное, спокойное лицо, уверенность, сквозящую в каждом жесте, взгляде и словах – и у всех тут же возникало впечатление человека, облечённого властью. В том числе – незримой.

Впрочем, Князев прекрасно умел быть незаметным, тихим – он многому научился за свою жизнь, – но если не требовалось применять маскировку, то и не прятался.

Тут, на Севере, среди снегов они с командой изображали геологов, возвращающихся домой. Что искали? Зачем искали? А кому какая разница? Нечего, что ли, искать в неизведанных землях? Все рюкзаки и сумки были набиты различным скарбом, который прекрасно поддерживал легенду. Обращаться с горно-геологическими компасами, буссолями, тахеографами и прочим оборудованием умели все в команде. И даже поддержать разговор на тему – разумеется, прикрываясь тем, что «ну, сам понимаешь, не всё получится рассказать» – тоже могли. Хоть и предпочитали реже общаться с местными. Так: приехали, переночевали, поехали дальше к цивилизации.

Игорь хотел было лететь вертолётом к ближайшему крупному городу, но оказалось, что рейсы не скоро, и вариант автобуса был самым быстрым.

Дорога вывернула из леса, взметнулась на горку, потом спустилась аккурат к широкому посёлку, в котором помимо частных домов с участками виднелись два десятка крупных зданий – аж до трёх этажей!

Ребята засобирались, сели удобнее, оглянулись на Игоря: тот уже застегнул куртку – в автобусе было свежо, но теплее, чем на улице в минус сорок, – и встал, подходя к водителю.

– Древово?

– Ага, вон там на горе гостиница, туда едем.

Князев кивнул, сел позади водителя и подумал, что после натужного рёва двигателя автобуса тишина ему покажется раем.

Всё шло по плану: переночевать в посёлке, потом ещё шесть часов, а дальше уже Усть-Илимск и оттуда самолётом в Москву.

Носатый автобус бодро проехал по улочкам, на которых то тут, то там расположились автомобили (Игорь к своему удивлению приметил даже пару иномарок), и остановился около трёхэтажного добротного кирпичного здания, стоящего последним в ряду таких же домов.

– Приехали! – водитель сам вышел почти сразу, следом за ним потянулись «геологи», споро разобравшие скарб (вряд ли местные полезут в автобус воровать, но внутри рюкзаков были не только кирки, компасы и газовые горелки). Они вышли, поспешно закрывая дверь, чтобы не сильно охлаждать салон, и огляделись. Кто-то тут же закурил – не могут геологи не курить, – Игорь же, проверив паспорта в сумке, пошёл заселять команду и себя.

Скромный, но аккуратный интерьер, тепло от печи в углу комнаты администратора, в стороне – знакомый водитель, смотрящий телевизор. Игорь кивнул полноватой женщине с седыми волосами и поздоровался. Положил на стол документы, напомнил, что им заранее заказывали места (Тёма позаботился, ещё хвастался, что хоть на другом конце планеты сможет найти где жить команде), и тут же его окликнул водитель.

– Начальник! Тут это… Берите две недели.

Игорь недоумённо моргнул, потом развернулся к мужичку, что указывал куда-то в сторону старенького «Рубина», и тот повторил:

– Вот, ночью морозы долбанут. Минус пятьдесят три по прогнозу. Я, извиняй, замёрзнуть не хочу. Вы, наверное, тоже.

– А это не морозы? – Князев многое в жизни видел, но зимой на Север приехал впервые.

– Ну, сейчас ещё можно, а вот потом уже нет, – туманно объяснил водитель, и Игорь припомнил, как его зовут: Сергей Семёнович.

– Семёныч, а если сразу выехать, в Усть-Илимск до морозов успеем?

Игорю катастрофически не хотелось зависнуть в посёлке на две недели. Ладно, руководству он сообщит, да и уложились раньше, но…

– Да ты посмотри, что на термометре уже! Хорошо, что успели сюда доехать, ещё час, и мы бы точно встали… Не, начальник, не поеду. Я жить хочу. Пойду укрою двигатель.

Игорь проводил его взглядом и посмотрел на администратора:

– Да… Извините. А на две недели номера для шестерых будут?

– Будут, будут, – кивнула женщина и внезапно улыбнулась. – Да вы не переживайте. Смотрю, мужчины вы молодые, у нас есть чем развлечься – кино показывают, танцы есть, отдыхайте!

Игорь только кивнул и обернулся, когда в открытой двери показались его ребята. Что ж, придётся порадовать всех внеплановым отпуском.

Номеров как таковых на самом деле тут и не было: так, на этаже несколько квартир, в которых сдавались койки. Изначально они бронировали одну «трёшку» – по двое в комнате одну ночь провести не проблема, но… Две недели внесли свои коррективы, и Игорь взял три квартиры: две трёхкомнатных и «однушку» себе. И ребятам приятнее жить самостоятельно, может, кто отдохнуть культурно захочет, и отдельная комната этот вопрос отлично решает. Даже в общей квартире. Им повезло: то ли кто-то недавно выехал, то ли не успели заехать (а теперь и не успеют, пока не потеплеет), и потому места были.

Князев аккуратно повесил верхнюю одежду на вешалку, закинул туда же шапку, разулся и сел в кресло, блаженно вытянув длинные ноги. За окном уже стемнело – ночь (хотя, какая это ночь, ещё шести вечера нет) зимой атаковала стремительно, накрывая всё тёмным покрывалом, и то тут, то там среди заснеженного посёлка, даже сквозь заиндевевшие стёкла, виднелись пятна жёлтых фонарей и окон домов. Какой-то особый уют сельской глубинки. Не хватало только голосов собак, но они в такой мороз лаять не дураки.

И люди не дураки гулять: администратор сказала про кино и танцы, но будут ли, если с завтрашнего дня актировка[1], и народ – кроме самых экстренных служб – освободят от работы?

Игорь потёр подбородок, отдёрнул руку – бриться в «экспедиции» было недосуг, а щетину, отросшую за несколько недель, он терпеть не мог. Впрочем, во внезапно возникшей задержке нашлись и плюсы: можно было уже побриться, чем завтра с утра и следовало бы заняться.

Мужчина встал, подошёл к окну, подышал на него, потом приложил ладонь, растапливая участок стекла, и на некоторое время прикрыл глаза.

У него была своя огромная тайна, которую он не доверял практически никому. Родители точно не были в курсе. Коллеги…

Шеф, который когда-то его вербовал, знал об этой особенности Игоря. Остальные – частично. Иногда в шутку называли ясновидящим, но это было не ясновидение. Хотя, безусловно, видел Игорь больше, чем остальные.

Он был Зрячим. Он был человеком, который одним летним утром, в возрасте восьми лет, проснулся и с того момента начал видеть на окружающих какие-то странные комочки слизи с хоботками. Конечно, в первый момент счёл себя больным. Испугался (но совсем немного), побежал к маме, спросить, видит ли она, но мама не видела. Даже хотела отвести его к врачу: «Это ещё что за новые новости… Галлюцинации, что ли? Перегрелся на солнце?», но Игорь понятливо сообразил, что придётся справляться самому, и сделал вид, что просто разыграл мать.

Получил полотенцем по шее (не больно, но неприятно) и умчался на улицу.

И там задумался: что это?

На себе он их не видел. А на Нинке из пятого подъезда сидело аж шестеро. Нинка была вечно какая-то тихая, запуганная, возможно, дело было в этом?

На Лёшке, его друге, было трое. Игорь тогда посадил его на лавочку, сказал, что хочет кое-что проверить, и стал пробовать поймать эти комочки. Они уворачивались от его пальцев, Лёшка смеялся, и в какой-то момент Игорь разозлился. Тут же чёрные нити вырвались из его ладоней, раз – и комочка не стало.

Потом второго и третьего тоже.

Игорь понял: он может не только видеть эти странности, но и управлять ими. Как минимум – убирать.

Теория требовала подкрепления доказательствами (как в математике), и Игорь потащил Лёшку гулять.

Видеть эти штуки было легко, на взрослых они сидели почти на каждом, а на детях больше он не заметил. Игорю даже не приходилось напрягаться, чтобы разглядеть комочки. А вот вызывать чёрные нити оказалось сложно. Он обошёл весь район, умаялся, а когда вернулся к подъезду, понял что устал. Словно вагоны разгружал, как любил выражаться отец.

Игорь с вагонами дела не имел, но помогал, бывало, отцу освобождать машину от того, что они везли с собой к бабушке в деревню и от неё, так что представить, каково это аж с целым вагоном, он мог.

А ночью к нему пришёл гость.

Игорь тогда встал попить воды (свет не включал, потому что он же уже взрослый, негоже бояться темноты) и увидел на кухне чёрный силуэт. Подумал, правда, что отец, щёлкнул выключателем и замер: на любимом стуле отца сидел незнакомый мужчина. Весь в чёрном, с чёрными волосами и странными очками, с чёрными-чёрными стёклами.

– Вы кто? – первое, что спросил Игорь. Тут же подумал запоздало, что может стоило позвать родителей, но, с другой стороны, если это грабитель, то почему он просто сидит на кухне?

– Я пришёл к тебе, потому что ты сегодня начал видеть нечто необычное. Ведь так?

Голос незнакомца оказался очень спокойным, приятным и располагающим, и Игорь, против воли, даже немного расслабился. Ведь он правда что-то сегодня начал видеть.

– Да. Откуда вы знаете?

– Зрячих видно, – коротко и непонятно ответил человек. – Тебя увидели и рассказали мне. Меня называют Чёрный, и я хочу рассказать тебе о том, что ты видишь.

– Рассказывайте, – после коротенькой паузы согласился Игорь.

– То, что ты видишь, называется Сущностями. Они питаются человеческим страхом и могут расти с первого, самого слабого уровня до пятого – самого опасного. Вот знаешь самых кровавых диктаторов в истории? Большая часть из них были Сущностями…

Лекция тогда длилась около часа, и Игорь сразу принял решение бороться против Сущностей, потому что было просто немыслимо, чтобы обычные люди становились жертвами для эдакой гадости. И это определило всю дальнейшую жизнь мальчика: он упросил родителей записать его в спортивную секцию в Доме пионеров. Через несколько лет сумел записаться ещё и на стрельбу (очень был убедителен, другие мальчишки стреляли только с тринадцати, а ему ещё год пришлось бы ждать). Он готовился, как умел, но ровно на следующий день после записи в тир снова пришёл Чёрный и отвёл его в библиотеку. И Игорь в двенадцать лет почувствовал себя совсем взрослым, окунаясь в новые знания с головой.

Пришлось отказаться от беготни с друзьями, но он знал: оно того стоило.

В четырнадцать он стал стабильно выигрывать легкоатлетические соревнования (как выяснилось, Зрячие от работы с Сущностями становились физически сильнее и выносливее). Тренер насел на родителей, пытаясь продавить, чтобы они согласились отправить Игоря в большой спорт, подросток в ответ вообще ушёл из атлетики и записался на самбо.

В шестнадцать, когда пришла пора выбирать, где дальше учиться, вариантов Игорь особо не видел: поступил в Высшую школу милиции. Окончил, сходил в армию, попал в Афганистан и оттуда уже уехал с предложением продолжить обучение и дальнейшую работу в одном закрытом отделе КГБ.

Жёсткий, хитрый, хладнокровный, но при этом справедливый и умеющий заботиться о своих, Игорь считал себя давно и прочно нашедшим своё место в жизни, и оно его устраивало полностью.

И сейчас, в свои двадцать девять лет, он смотрел на посёлок и видел, что, в общем-то, Прилипал тут примерно столько же, сколько обычно. Волна энергии поднялась откуда-то из глубины его сознания, разделилась на множество чёрных нитей, и каждая из них нашла свою цель. Ночь в Древово будет очень спокойной: Сущностей он уничтожил.

Игорь хмыкнул, услышав стук в дверь, и обернулся:

– Да.

– Шеф, пошли ужинать? – заглянул в квартиру Тёма, и Князев кивнул:

– Разведали, где и чем кормят?

– А то!..

Дверь открылась, оттуда вырвался свет, а затем плеснуло теплом и паром. Поскорее, чтобы не выхолодить веранду, молодая девушка заскочила внутрь, закрыла входную дверь, обила с валенок снег. Она отряхнула ещё раз всю одежду: снег не шёл, но иногда его всё-таки сдувало с крыш, потом зашла в дом, где её тут же встретил смех – подруги ужинали и что-то обсуждали.

Шуба у неё была отличная, очень тёплая, но в такую погоду одной шубы ей было мало. Она вообще оказалась мерзлявой и потому под шубой больше напоминала капусту: свитер, кофта, жилетка. Штаны, под которыми были поддеты ещё одни, потоньше. На голове шапка – хорошая, меховая, отец подарил, когда она уезжала в этот ледяной гостеприимный край. Девушка аккуратно повесила верхнюю одежду. Сняла шапку, отчего по плечам рассыпались густые тёмные волосы, и обернулась к подругам.

– О! Ты поздно! – веснушчатая рыжая Машка сидела на своём любимом месте за столом у печки. Яркий зелёный платок, один из её богатой коллекции, смотрелся на плечах роскошным убранством. Да и сама Машка – красивая, эффектная – знала себе цену. Правда, и готова была её назначать, только не все были способны её заплатить, даже с огромными, по меркам остального Союза, зарплатами тут, на Севере. А она сама тратила такие же немалые деньги на новые платки и шарфы – Машка их обожала и собирала все, что хоть чем-то понравились.

– Да, пришлось с двумя остаться, у них сочинения из рук вон плохо написаны, – махнула рукой вошедшая девушка. – А вы чего такие весёлые?

Её саму звали Офелия – отец-археолог обожал Шекспира и имя дочери выбирал лично, – и она только полгода как приехала в Древово. Сразу после распределения в педагогическом, которое выпало аж сюда, в поселковую школу. Помнится, она ехала в поезде, смотрела на проносящийся мимо пейзаж и представляла, как будет сидеть с классом в пару десятков разновозрастных детей и читать им Булычёва или Стругацких, томики которых везла с собой. А приехав, Офелия обнаружила, что детей в школе около пятисот. И у неё будет нормальная нагрузка учителя по русскому языку и литературе. Минимум две «буквы» в каждой параллели, полноценный рабочий день, очень хорошая библиотека и даже неплохая методическая база, наработанная пожилой Марией Юрьевной, которая как раз передавала ей свои дела.

– Чего весёлые? Да у нас вон геологи застряли, – хмыкнула вторая подруга и она же хозяйка квартиры Ирина. Ей было почти тридцать, в разводе, говорила, что соблазнилась высокой зарплатой и тем, что можно быть подальше от постылого городка, где остался пьяница-муж. Сам городок располагался на восточной оконечности Союза, где-то на Курильских островах, и Офелия очень уважала Ирину за то, что та не стала, как многие русские женщины, тянуть на себе пьянь, а нашла в себе силы бросить.

Тем более, что на Севере учителей любили и ценили, каждому предлагались квартирка (небольшая, но своя!) и приятные подъёмные. Подружившись в школе, Офелия, Мария и Ирина решили иногда собираться вместе, по очереди у каждой, и ужинать. Сегодня была очередь Ирины угощать.

– Можно подумать, что тут без них не на кого смотреть, – Офелия отошла в кухню, там положила себе ужин и вернулась обратно. – Они из-за актировки застряли?

– Ну да, водила их привёз, а дальше сказал – поедут, как морозы спадут.

– Оно и понятно, – кивнула Ирина, – кому охота на тракте встать? Пална, ну ты её знаешь, она в общаге, которая «гостиница», подрабатывает, рассказала Сашке, а Сашка мне – мужики там прямо загляденье. Высокие, серьёзные… ужинать приходили в столовую, так никто водку не тронул. Непьющие, стало быть.

– Или после экспедиции не лезет, – хихикнула Офелия.

– Да ну тебя, тебе уже надо замуж смотреть, а ты всё смеёшься. Смотри, девкой останешься, – Машка передёрнула плечами.

– Да уж пока есть время, куда мне торопиться? – удивилась Офелия. – Мужик – дело нужное, но так, чтобы сердце к нему тянулось. А таких пока не встретилось.

– Какие твои годы, – отмахнулась Ирина. – Ладно, актировка завтра: хорошо, девки, хоть уроки не вести. Устала я от них – жуть!

– Всё равно придётся в школу тащиться, – Машка доела свою порцию рыбы с пюре и теперь, отставив тарелку, потягивала чай из большой пузатой кружки. К чаю она добавляла мёд, и его аромат наполнял уютом небольшую комнату.

Им повезло, что дом стоял близко к школе, и ему тоже досталось немного центрального водопровода и канализации – удобства, которыми не все могли похвастаться в Древово. Отопление тоже дотянули, но его не хватало в такие морозы, и потому в углу дышала жаром большая печь, кушающая дрова. Побелённый кирпич отдавал тепло щедро и очень охотно.

– Ну, в тишине поработать – это приятно, – Офелия, пропустившая обед из-за разборок девятиклассниц, которые выясняли отношения в коридоре школы, сейчас была готова, казалось, проглотить всё в один момент. Но решила не торопиться и потерпеть до дома: там оставались Машкины пирожки, и проще было бы повторить ужин ими. Если захочется.

– Конечно, приятно, – Машка зевнула. – Ладно, пойду тетради проверять.

Рыжая была учителем младших классов и учителем хорошим – дети её боготворили, но работать не любила. Хотя Офелия в чём-то её понимала: учить было интересно, а вести методическую работу, проверять тетради, заполнять журналы – нудная и скучная рутина, в которой не было места творчеству.

Офелия проводила Машку взглядом, посмотрела на Ирину, которая сразу же достала очередную книгу и положила на колени. Девушка некоторое время неспешно молча ела, наслаждаясь блаженной тишиной, а потом решилась отвлечь коллегу:

– Ириш, а ты не слышала, с чего вообще днём поднялся этот вой в коридоре? Они после моего урока начали орать и драться, я выбежала, после пришлось ещё к завучу идти, но… Я ничего не поняла.

– А? – Ирина подняла взгляд, некоторое время возвращалась из книги в реальность, потом кивнула, – так это рядом с твоим кабинетом было? Ну, там две оторвы, мне кажется, они и решили, что издеваться над слабыми – смешно. А Трошенко взяла и дала отпор. Это ещё вчера было. Сегодня, видимо, они продолжили разборки.

Офелия нахмурилась, потом вздохнула:

– У меня они Трошенко не задирали. Я не в курсе была. Завтра поспрашиваю…

– А тебе-то что? У них «классная» есть, пусть разбирается.

– А то, что травля в школе – это очень, очень плохо.

(«О-фе-лия! Да посмотрите на неё, тоже мне, интеллигенция! Сейчас посмотрим, сколько у неё этой интеллигентности!»)

Ирина пожала плечами, а Офелия посмотрела на тарелку.

У неё пропал аппетит.

Мороз к вечеру прихватил настолько, что Ната даже не думала выходить из дома. Но пришлось: она обнаружила, что одолжила учебник по биологии Светке и забыла его забрать. Конечно, завтра в школу идти не придётся, и домашку никто проверять не будет (актировку определённо объявят официально только утром, но прогноз погоды слышали все), однако Ната считала: проще было сделать всё сразу, а потом спокойно заниматься чем-то более интересным.

Градусник показал минус сорок девять, и Ната плотнее запахнула тяжёлую неудобную шубу, единственным и самым главным достоинством которой было то, что она тёплая. И, выдохнув, вышла на улицу.

Хотелось идти как можно быстрее, но Ната прекрасно знала, что так скоро устанет. Поэтому она только сильнее натянула на нос колючий шерстяной шарф, чувствуя, как брови и ресницы покрываются белым инеем.

Она должна хорошо учиться и закончить школу с отличным аттестатом, если хочет уехать куда подальше. И это была ещё одна причина сходить за забытым учебником сразу: девушка тренировала силу воли. Чтобы вырваться из этого ада, придётся стать очень сильной.

Мороз вышибал слезу, и Ната старалась идти размеренно, но ходко. До дома Светки было каких-то двести метров. Летом – за благо пройтись, совсем близко. Зимой она считала каждый шаг, уговаривая себя сделать следующий.

– Эй, ты совсем берега попутала?

Ната мотнула головой, не реагируя на крик со стороны, только покосилась, убеждаясь, что кричали и правда ей. Те самые, что в школе всё время пытались казаться крутыми. Мало им было несчастной Светки, так теперь решили и к ней прицепиться?

– Натка, тебя спрашиваю, ты реально что ли с Трошенко корешишься? – повторил мужской голос.

Ната всё-таки остановилась. Оглянулась на говорящих: их было четверо. Двое девушек и двое парней. Смешно, конечно, угрожать, будучи закутанными по самые брови, но компания всё ещё строила из себя грозную силу. Впрочем, силой они и правда могли быть, потому что никто не хотел с ними связываться.

– Вам чего?

На таком морозе говорить не сильно хотелось, и Ната коротко обозначила свой вопрос.

– Ты давай от Трошенко подальше держись, а то и тебе за неё будет прилетать. Она вон осмелела, нарвалась… Надо будет – и тебя достанем.

Ната помолчала.

Недавно она радовалась за Светку, за то, что та сумела послать лесом желающих развлечься за её счёт и наконец-то высказалась. Сейчас вот «крутые» решили закусить удила. Нужно было что-то решать.

– Это всё? – голос у девушки даже не дрогнул. Ната давно закрепила за собой славу «сухаря» и всегда ею пользовалась в стрессовых ситуациях. Тем более, что они тренировали силу воли. И просто закаляли характер.

– Ты поняла, что я сказал? – самый рослый из четвёрки, Сергей Афанасьев по кличке Мазут, шагнул вперёд. Ната стянула с руки варежку (в них было теплее и уютнее) и перебрала пальцами по воздуху. Потом передумала и натянула варежку обратно: не здесь и не сейчас.

– Я тебя услышала.

И просто пошла дальше.

Слабину с этими показывать нельзя.

Детки блатных родителей давно уже чувствовали себя особенными: спорить с ними никто не решался, отпор их удивлял, и они тут же собирали толпу – пригрозить или избить. Ната давно уже думала, как бы их самих наказать так, чтобы больше неповадно было.

За ней не пошли: дураков лишний раз по такому морозу бегать не было, но Ната всё равно прошла мимо дома Светки и зашла во двор с другой стороны, чтобы не было видно, к кому она в гости заявилась.

Светка жила с родителями и младшим братом в половине дома – как и многие в Древово, у кого была семья, – и Ната часто в последнее время бывала у неё в гостях. Семья Трошенко в посёлке появилась года два назад, на исходе осени, и Светке пришлось вливаться в класс на половине второй четверти. Класс девочку не принял: невысокая, стройная, не особо симпатичная, хоть и всегда ухоженная и в чистой форме, Светка была словно не от мира сего. Она грезила балетом, до переезда она занималась им в какой-то танцевальной студии, но родители сдёрнули дочь с насиженного места и подались на заработки в глубинку страны. А может и скрывались от кого-то. Ната не знала причину переезда, но таких скрывающихся в посёлке было пара десятков. Иногда действительно приезжали целыми семьями и оставались жить.

Она постучала в двери Светкиной половины дома и дождалась, пока её впустят на веранду. Заходить дальше не стала, только посмотрела на подругу (да, она считала её подругой, и поэтому ей было плевать на угрозы Мазута; а то, что Мазут со своими дружками только сегодня понял, что они дружат – кто ж им виноват?) и сказала:

– Я забыла забрать учебник.

Светка, кутаясь в жилетку, схваченную с вешалки – на веранде было едва теплее, чем на улице, – кивнула:

– А! Сейчас принесу. Чай зайдёшь попить? Мама пирог сделала, с ягодами, представляешь?

– Нет, спасибо, – Ната стянула с лица шарф, улыбнулась, – домой надо, мне ещё ужин готовить, батя придёт голодный.

Светка понятливо кивнула и ушла в дом, а Ната снова стянула варежку и задумчиво посмотрела на свою ладонь.

Она правда готова? Она справится?

Но Светка сегодня смогла дать отпор обидчикам, она поверила в то, что Ната сможет её защитить. Значит, придётся справиться.

Может быть, одного раза прихвостням Мазута хватит, чтобы понять, кого больше не следует трогать? Мазута Ната перевоспитывать не собиралась.

Вернулась подруга и протянула потрёпанный (откуда бы в библиотеке взяться новому) учебник, и Ната взяла его, пряча за пазуху.

– Спасибо.

– Тебе спасибо! Извини, что пришлось идти, – Светка смущённо нахмурила белёсые брови.

– Да ничего… – Ната секунду мешкала, размышляя, говорить ли о вечерней встрече, но решила не волновать подругу лишний раз. – Зато убедилась, что актировке завтра быть.

Она подняла шарф, натянула обратно варежку и, глубоко вздохнув, снова вырвалась на мороз. Оставалось дойти до дома.

Светке она соврала: батя был в ночь, готовить ужин не нужно было – в холодильнике оставалось с прошлой готовки. Матери у Наты не было – погибла при родах из-за ошибки врачей. Отец, помнится, избил акушера, ответственного за роды и неверное решение, едва не загремел на нары, но спасла новорождённая дочь: других родственников не было, и дело замяли.

Убил бы – и расти Нате в детдоме, а так лишь условный срок назначили.

В Древово историю эту знали только старожилы – слишком часто менялись те, кто приезжал на сезон на заработки и возвращался обратно. И считали отца Наты правым. В посёлке, в котором ружья были в каждом доме, бумажный закон порой задвигался в сторону, уступая место своеобразному и очень древнему правилу «кровь за кровь». В разумных пределах, разумеется.

День 1

Игорь сощурился на заглянувшее в окно солнце и взлохматил короткие светлые волосы. Он ещё несколько минут полежал в кровати, рассматривая потолок, который знавал лучшие дни, а потом сел, чувствуя, как кожу холодит свежим воздухом. Отопление здесь даже было, но его, откровенно говоря, совершенно не хватало. И если вечером он не почувствовал этой всепроникающей зябкости, то с утра оценил все прелести ситуации. Впрочем, после морозов в тайге, в бревенчатом охотничьем домике, здесь было даже тепло и уютно.

Мужчина встал, потянулся, размялся и глянул на часы. Отлично: можно было позавтракать, сходить на почту или телеграф (интересно, что тут есть из нормальных средств связи?) и рассказать руководству о том, что они застряли.

Чистка Прилипал с утра давно стала ритуалом, не менее привычным, чем зарядка и утренний кофе, и Игорь с некоторым удивлением ощутил, что тварей стало как-то… больше?

В посёлке что-то случилось.

Что-то, что заставило людей переживать и бояться. Конечно, с таким количеством народа – около трёх тысяч человек – ничего удивительного, что какие-то происшествия отзывались очень живо. Пожары, убийства, несчастные случаи – всё сразу становилось известно всем. В таких местах не нужно было радио: слухи бежали гораздо быстрее официальных новостей, а даже неразумные Сущности первой и второй категорий их просто обожали. Потому что слухи были способны испугать гораздо эффективнее правды.

Игорь умылся, с наслаждением побрился, почистил зубы и после этого надел последний чистый комплект белья. Стоило найти тут прачечную, что ли. Или какой-то другой способ постирать все вещи. Раз уж он больше не в лесу, то можно было снова вернуться к привычной гигиене.

В столовой было шумно: с утра, как и ожидалось, объявили актировку, и часть рабочих, что обычно в это время должны были трудиться на свежем воздухе, собрались здесь. И позавтракать, и пообщаться.

Михаил, сидящий в углу вместе с остальной командой, помахал Игорю, и тот кивнул. Подошёл к раздаче, выбрал себе еду (много еды, Зрячие ели больше обычных людей, но и тратили энергии тоже больше), и подсел за стол, расположившись рядом с Тёмой.

– Как спалось?

– На нормальных кроватях – отпад! – ответил Кирилл. Молодой, только-только пару лет как из учебки, но достаточно талантливый снайпер, которого Игорь постепенно учил быть отличным бойцом.

Князев поморщился от сленгового слова, но замечания делать не стал. Он кивнул на сидящих в столовой работяг и тихо уточнил:

– Что у них случилось? Кроме актировки.

Тёма, наклонившись ближе к Игорю, шёпотом ответил:

– Волк ночью задрал пацана во дворе. Молодого, лет пятнадцати.

– Неожиданно. Зверя не поймали?

– Да куда там… Только вот сегодня тело обнаружили – мать с отцом у него в городе неделю как, бабка какая-то с утра мимо шла, увидела: во дворе всё в крови. Тут же заорала, позвала милицию, нашли тело около сарая в глубине двора. Это всё, что знаю.

Игорь кивнул.

– Ну, да, это может всколыхнуть посёлок… Никто не узнавал, тут есть где вещи постирать, чтобы не самому?

– Да, тут есть, – хмыкнул Тёма, – постирочная комната. Я ходил, смотрел, там даже что-то приличное стоит, руками потом не полоскать и не отжимать.

Михаил присвистнул:

– А говорят, что на Севере вообще с этим глухо.

– Я тоже удивился, – Тёма налегал на завтрак, но отвечать не забывал, – и спросил у администратора, как так. Она говорит, года три назад тут кто-то шибко любящий комфорт приезжал – то ли из партийных, то ли ещё какая-то птица высокого полёта… Приехал, понял, что прачечной нет, а он по пьяни изгваздал все свои вещи в номере. Ну и добился, чтобы при гостинице сделали отдельное помещение, и туда выбил стиральные машины. Потом ещё пару раз приезжал, пока окончательно в Ленинград не переехал. Ну а начальник гостиницы подарку рад, заботится, и за небольшую мзду командированные постираться могут.

– Круто, – кивнул Игорь. – Вот тогда сегодня надо туда наведаться. Ладно, пойду искать, где тут связь с большой землёй.

На улице было не просто холодно, а настолько холодно, что Игорь, пройдя несколько шагов, вернулся, поднялся к себе обратно и сменил куртку-аляску на бушлат. Бушлат был хороший, армейский (что тут никого не удивляло особо, тепло – и главное), тяжёлый, неповоротливый, но в такой мороз Игорь решил, что оно того стоит. И вышел повторно, по пути как раз заглянув к администратору и договорившись на постирочный день для всей команды.

Там, где они выполняли задание, им повезло – мороз не лютовал, и температуры ниже минус двадцати пяти они не застали. Что, разумеется, сыграло на руку…

Игорь, узнав, где находится телеграф, шёл в его сторону по утоптанной дорожке, рассматривая в ярком солнечном свете Древово. Дома, в основном, одноэтажные, выглядели достаточно просторными, но Игорь уже знал, что чаще всего один дом делился на две или четыре части, каждая со своим входом. Свой двор обязательно. У кого-то стояли сараи, у многих были заметны бани. Чуть дальше от кирпичных зданий гостиницы и общежития – школа, а за ней располагался детский садик, за которым, в свою очередь, пристроилась котельная. Там же рядом, видимо, чтобы тоже было отопление, находилась местная больница. Три тысячи человек – не шутки. Наверное, как раз там сейчас патологоанатом исследовал тело подростка, убитого волком.

Интересно, часто ли тут такое происходит?

Легенда не позволяла Игорю прийти к участковому и задать вопросы. И… Что? Помочь?

С другой стороны, почему бы и нет? Впереди две недели без особых занятий. Несмотря на уверения администратора, что тут доступны культурные развлечения в виде дискотеки и кино, в такой мороз, разумеется, ничего работать не будет. Вряд ли местные откажутся от помощи, если в посёлок и правда пришёл дикий голодный зверь. И хорошо если не бешеный.

Игорь остановился около двери небольшого деревянного дома с надписью «Телеграф» и огляделся. Метрах в пятнадцати он приметил милицейскую «буханку» и людей, бродивших во дворе одного из домов. Дом был необычен хотя бы тем, что имел один вход – значит, на одну семью.

Возможно, именно здесь до сих пор остались следы убийства.

Разумно рассудив, что ещё полчаса Сан Саныч может пережить без его сообщения о том, что они вынуждены задержаться, Князев подошёл к мужчине, что стоял у ворот, ведущих во двор. Тот был невысок, так же одет в бушлат, но в милицейском его варианте.

– Здравия желаю, – сказал Игорь, и мужчина обернулся. Оказался пожилым, с усталым обеспокоенным взглядом и обветренной от мороза и ветра кожей. Он кивнул в ответ на приветствие Игоря и поинтересовался:

– Геолог? Вчера застряли?

Игорь мысленно поставил галочку: про них уже сообщили. Значит, участковый или кто-то из его добровольных помощников.

– Охрана геологов, – в тон ему ответил Князев, протягивая руку для рукопожатия. – Они копают, а я слежу, чтобы им никто не мешал.

– Служишь?

– Служу, коллега. Капитан Сухов Игорь Валерьевич, – Игорь представился «паспортным» именем, которое взял в эту командировку, и сознательно на два звания занизил своё реальное. Сказал, даже не задумываясь, привычно и машинально.

– Понятно. Лейтенант Клюев Сергей Сергеевич, – протянул руку участковый. – И чего геологов охранять?

– Неспокойное там было место – уголовники, браконьеры… Мало ли кто. А геологи кимберлитовую трубку искали или что-то в этом роде, – Игорь намеренно добавил очень много неопределённости в свой ответ. Прозвучало не очень грамотно, но Сергея Сергеевича такой ответ определённо удовлетворил и успокоил. – Это волк поработал? Помощь нужна? Всё равно я застрял, как обещают, на две недели.

– Трудоголик?

– Не люблю праздно сидеть без дела.

– Выпить и в баню, – сразу предложил вариант досуга участковый. Игорь только качнул головой:

– Давно бросил и не хочу начинать. Были случаи…

– Ааа, – глубокомысленно ответил Клюев. – Ну да, как раз здесь пацана и загрыз волк. Сейчас закончат тут охотники, и поеду греться.

– Эти? – Игорь кивнул на шатающихся по двору мужиков.

– Они самые. Следы животного ищут.

– И как?

– Да вот не знаю, – он зашёл во двор, и Игорь шагнул вместе с ним. Зрячий огляделся быстро и цепко: следы крови, следы борьбы, сломанные ветки кустов. Несколько отпечатков крупных, по виду волчьих (или собачьих) лап. Участковый тем временем окликнул ближайшего охотника:

– Ну, как?

– Да чертовщина какая-то.

– В смысле?

– Много следов волк не оставил. Вот тут, там и вот недалеко от калитки есть немного. И всё, будто по воздуху дальше убежал и из воздуха взялся. Снега ночью не было, ветра, чтобы замело, тоже.

– Мог кто-то другой подчистить? – поинтересовался Игорь. Сергей Сергеевич только кивнул, соглашаясь с вопросом.

– Ну, это вон ему смотреть, – в ответ указал на участкового охотник. – Ну, то есть… Мне кажется, если бы веником или ещё чем следы скрывали, снег был бы рыхлый на том месте. А он так… Никто с ним ничего не делал, в общем. Я так считаю. Может если Петрович, охотовед наш, чего усмотрит – ещё добавит. Но он позже приедет, сейчас застрял в лесу.

– Можно я осмотрюсь? – уточнил Игорь, глядя на Сергея Сергеевича. Тот, помедлив, кивнул, заметно удивлённый вердиктом охотников. Игорь, больше не обращая внимания на задумавшегося участкового, пошёл по двору.

Пошёл осторожно, стараясь наступать на утоптанные дорожки, а посмотрел так, как могут смотреть только Зрячие – внутренним чутьём, ища то, что было незаметно обычным людям. Князев сначала заподозрил кого-то третьей категории (или в просторечии Маньяка), но… Здесь из Сущностей свои следы оставили только примитивные Прилипалы.

И охотники тоже были правы: животное оказалось с подвохом. Игорь тоже не увидел отпечатков лап, кроме тех, на которые указал невысокий мужик. Зато крови было достаточно много: подросток отбивался, пытался убежать, интересно, остались ли на нём самом следы шерсти и слюны животного?

– Сергей Сергеевич, – Игорь вернулся к участковому, – тело уже вскрывали?

– Вскрывали? – тот хмыкнул. – Так это в городе может. Нет, тут положили, отвезём в город, как немного потеплеет.

– Могу я его осмотреть?

Участковый некоторое время смотрел на Игоря, потом коротко кивнул:

– Ладно, капитан, поехали.

– Только я сейчас на телеграф забегу, мне начальству надо сказать о подставе с погодой, – «очнулся» Игорь. – Пять минут.

Офелия невидящим взглядом смотрела в журнал пятого класса, который пыталась заполнить. Конечно, это надлежало делать классному руководителю, но Марина Павловна приболела и попросила помочь, и девушка решила не отказывать.

С утра в школе она узнала, что Афанасьева Сергея ночью загрыз волк. Это было настолько нереально, что Офелия первые пять минут даже не поняла, что скрывается за фразой «Афанасьева ночью сожрали». Переспросила, получила ответ и, кивнув, пошла в пустой класс. И только там накатило осознание, что девятиклассник, которого она видела на своих уроках (задиристый, наглый, не самый приятный, но… всё-таки ребёнок), мёртв.

Совсем мёртв.

Офелия уже видела смерть молодых парней и девушек – в её университете погибли однокурсники. Тоже очень страшно погибли: заживо сгорели в квартире. Кто-то говорил, что от непотушенной сигареты, да пьяные были, только это не меняло самого факта, что вот было двое девятнадцатилетних студентов, и всё, на следующее утро их нет.

Тем более, что сгоревший Лёша Офелии очень нравился, и она надеялась, что у них получится стать хотя бы друзьями (надеялась, пока не узнала, что он встречается с Людой).

Теперь вот снова молодой. Пятнадцать лет всего, жить бы дальше, но волки…

Офелия вздохнула. Встала, прошлась по классу, чуть-чуть подвинув первую парту первого ряда так, чтобы она встала вровень со второй, и посмотрела на себя в зеркало у двери. Тоже мне, аватара испуганной нимфы: глаза в половину лица, тёмные, яркие. Чёрные, чуть вьющиеся волосы выбиваются несколькими непослушными прядками из пучка на затылке, светлая кожа, нетронутая косметикой. В общем и целом, не самое красивое лицо на самом деле. Но Офелию мало заботила её внешность: она искренне считала, что харизма и природное очарование делают её как минимум обаятельной. А остальное не важно.

Девушка вернулась за учительский стол, поёжилась от холода (в такой мороз здание быстро промерзало) и повертела в пальцах ручку. Потом достала из сумки плотный блокнот в кожаной обложке и открыла. Несколько минут раздумывала, а потом закрыла и убрала обратно в сумку: нет, сейчас не время.

Но и написать свежие ощущения в дневник хотелось, потому Офелия позволила себе налить чай из термоса в высокую кружку и, грея руки о стекло, постаралась максимально запомнить и даже представить словами то, что потом нужно будет записать.

Дневник Офелия вела с двенадцати лет по совету отца. Меняла тетради на блокноты, а потом возвращалась к тетрадям. Какие-то ей дарили родители, какие-то она покупала сама. Все исписанные дневники Офелия сжигала. На даче, в специальной бочке, вместе с собранным мусором и ветками. Это был отдельный ритуал, во время которого Офелия в одиночестве смотрела на огонь и чувствовала, что вот-вот произойдёт чудо, которого она так долго ждала.

Иногда чудо происходило, и до следующего отрезвляющего пинка от судьбы Офелия ходила счастливой.

Дверь открылась (здесь только дети стучали в двери классов, учителя считали, что это ненужный атавизм), и к Офелии заглянула Ирина.

– Занята?

– Да чем тут заниматься? Сижу мёрзну. Журнал вот… – Офелия вздохнула. – Но нам морозы обещали, так что журнал точно подождёт.

Ирина коротко кивнула, зашла в кабинет, закрыла двери и прошла к учительскому столу, который стоял со стороны окон. Села за первую парту и покачала головой:

– Кошмар.

Пояснять, о чём речь, не требовалось. Офелия кивнула:

– И не говори. У вас такого не бывало?

– Да вот как-то везло, – Ирина достала платок, промокнула покрасневшие глаза. – Я теперь просто по улице боюсь ходить.

– Давай ходить вместе? – предложила Офелия. – Вдвоём оно спокойней.

– Да, и Машке скажем, – согласилась Ирина, – тут уж не до смеха. А у тебя… – начала было она, потом осеклась. Ну в самом деле, откуда у Офелии, приехавшей из Москвы, волки?

– У меня… – Офелия запнулась. – У меня однокурсник со своей девушкой в пожаре сгорел.

Ирина помолчала, потом кивнула:

– Что-то много смертей в последнее время.

– Их всегда много, – отозвалась Офелия, – но мы не всегда их видим. Далёкие смерти не трогают.

Она снова посмотрела на журнал, допила подостывший чай и перевела взгляд на подругу:

– Больше ничего не было слышно?

Ирина обладала невероятной способностью при желании узнавать даже самые свежие новости. Но хотела ли она о чём-то знать сейчас?

– Нет… нет. Да я и не спрашивала.

Женщина посмотрела на часы и встала:

– Ох, пойдём в столовую, пообедаем. А то на тебе лица нет…

– Можно подумать, на тебе есть.

Ирина только коротко передёрнула плечами. Офелия послушно встала.

Тело убитого подростка аккуратно переложили из холодильника на металлический стол, под яркие хирургические лампы, и Игорь подошёл ближе. Парня ещё никто не успел ни раздеть, ни что-либо с ним сделать. Он лежал в той же позе, в которой его нашли: одной руки нет (она оказалась рядом, на соседнем столе), нога практически оторвана, грудь распахана, словно поработал как минимум медведь. Но медведя-шатуна заметили бы давно, если бы он действительно тут появился. Да и откуда медведь в феврале?

– Вот что странно, – пробормотал Игорь, – дом-то почти в центре посёлка, считай. Не на окраине. И никто не видел зверя?

– Холодно было, – пожал плечами участковый. Он, помедлив, закурил с молчаливого кивка медбрата, хозяйствующего в морге.

– Допустим. Холодно и темно. Примерное время смерти даже определить трудно в такой мороз.

– Ага… Но я поспрашивал его компанию, они с ним расстались в двадцать два часа примерно. Время не уточняли, но девушка его – Карина Доронина – потом как раз села смотреть кино. А я глянул: этот самый «Ягуар» по Второму начался в двадцать один пятьдесят пять. До своего дома от Карины парню идти минут пять. В этой одежде, – Сергей Сергеевич кивнул на тело, – он от неё и ушёл.

– Да понятно… В такую погоду просто так на улицу не выбежишь… – задумчиво пробормотал Игорь. – Значит, напали на него во дворе.

Мужчина подошёл ближе к трупу и стал его очень внимательно изучать. И заодно проверил умершего волной силы – не осталось ли какой-нибудь посторонней странной ауры. Игорь несколько раз обошёл тело, аккуратно отогнул края одежды, потом присел, посмотрел сбоку на мёртвого подростка, хмыкнул, встав на ноги.

Во-первых, он на самом краю ощущений всё-таки уловил присутствие незнакомой хищной ауры. Но кто это был? Или что это было? Ранее ему не приходилось с таким встречаться, а до ближайшей библиотеки добраться не получится: она в Новосибирске. Ну, или в Иркутске, что тоже не близко.

– Во-вторых, на нём нет следов животного, – уже вслух закончил мысль Князев.

Участковый выгнул бровь:

– А во-первых?

– А во-первых, очень уж сильные повреждения – я не знаю, чем волк мог бы их нанести. Медведь лапой – да, возможно, но медведь в феврале в центре посёлка – нонсенс.

– Это да, – кивнул участковый, – все охотники так и сказали. Шатуна разве что разбудили, так его бы увидели.

– Именно. Но возвращаемся к нашему животному. У него нет слюны и шерсти. Волки зимой не очень активно линяют, но и пацан вряд ли бы не сопротивлялся. Допустим, слюну мы сейчас не опознаем в этой наледи, тут нормальная экспертиза нужна, микроскоп, все дела. Но почему нет шерсти под пальцами, на одежде?

Сергей Сергеевич задумался. И задумался основательно. Потом внимательно, уже совсем другим взглядом посмотрел на Игоря:

– А хороший вопрос. Что думаешь?

– У него были враги? У его родителей?

– Я узнаю, – кивнул участковый. Помолчал несколько минут, а потом задумчиво произнёс: – Да, в принципе, может и не волк был. Родители у него тут… известные. Кое-кому дорогу переходили. И сам парень наглый… был. Но охотники всё равно волка будут искать.

– Конечно, пусть ищут. Я же не экспертиза какая-то, я не могу гарантировать, что шерсть не осталась в карманах и складках. Это его нормально осматривать надо.

– А можешь?

Теперь помолчал Игорь. Нахмурился, кивнул медбрату и легко, очень уверенно приказал:

– Выйди.

Тот даже не повернул головы, вышел, закрыл за собой двери, а Князев посмотрел на участкового:

– Я – нет. Кое-кто из геологов – может.

Сергей Сергеевич потёр переносицу, потом кивнул:

– Не буду остальное спрашивать, не моё это дело. Но если может – пусть смотрит. Мне надо ловить убийцу – волк это или человек, а ждать пока распогодится, и в городе осмотрят тело – времени нет.

Игорь снова посмотрел на тело:

– И я тут тоже… похожу, посмотрю.

Ната дышала на стекло на веранде, потом прикладывала к нему монетку, нагретую на печке, и, создав «окошко», смотрела на улицу. У них веранда с одной стороны окнами выходила как раз на дорогу, и девушка с детства любила туда смотреть. Дома бывало скучно, а если зимой очистить кусочек стекла от инея, то можно было попасть в целый новый мир. Летом было не интересно: всё сразу видно, а так – мелькали люди, тут появятся из-за белого марева, там исчезнут…

Отец, вернувшийся утром с ночной смены в котельной, запретил Нате выходить на улицу. Сам собрался (хотя и не спал) в магазин, купил продуктов на неделю вперёд и, только вернувшись к горячему завтраку (Ната постаралась), объяснил: пацана загрызли волки, а за дочь он теперь беспокоится. И хорошо, что актировку с утра объявили – он бы иначе всё равно не пустил бы её в школу.

Сказал, поел и ушёл спать, оставив девушку на хозяйстве. Ната с утра перечитала по одному новому параграфу из каждого учебника, выписала основные мысли, попробовала решить задачи из новой темы (не всё поняла, наверное, решила с ошибкой), убралась в доме, закинула дрова в печь, чтобы поддерживать тепло, почитала книгу, и часам к трём ей стало скучно. Оставалось только одеться потеплее и сесть на веранду, делать «окошки». И думать о том, что ночью Мазута загрызли звери.

Зверь.

Вот по дороге прошлась тётка Зина, которую Ната не любила. Быстро, почти бегом, везя за собой санки с мешками, наверное, с замороженным мясом. Вот в другую сторону быстро пробежали трое мальчишек. А потом она увидела, что идёт совсем незнакомый мужчина – высокий, и с такой походкой, будто ему принадлежит весь мир. В посёлке все так или иначе друг друга знали, а этого она видела в первый раз – значит, командированный. Интересно, откуда?

Ната, будучи маленькой, часто бегала к гостинице и там выспрашивала у гостей, как живётся в других городах. Ей рассказывали. Иногда чем-то угощали или дарили всякие безделушки.

Но что смотрелось мило в восемь лет, совсем не так хорошо выглядело в пятнадцать. И это Ната отлично понимала. Хотя, интерес к другим городам и рассказам о них от тех, кто оттуда приехал, никуда не ушёл. Ничего, когда-нибудь она уедет из Древово и всё увидит сама.

Ната вздохнула и встала с табуретки, на которой сидела, возвращаясь в дом. Потом шевельнула пальцами, протянула руку и поверила в то, что под ней…

…есть голова крупного Зверя, который тут же ткнулся в ладонь и замер. Она не видела его – никто не видел, – но верила, что он есть, и он был. Послушный, исполняющий приказы.

Нате очень хотелось проверить, получится ли у кого-то ещё его призвать, или нет. В конце концов, тот, кто прислал ей знания о Призыве – тоже, наверное, умел? Иначе откуда ему было знать, как это делать?

Девушка убрала руку – тут же исчезло ощущение присутствия, – разделась, оставшись в тёплом спортивном костюме (отцу по знакомству кто-то вовремя сказал, когда будет завоз, и он отстоял за ним два часа в очереди), поставила вариться макароны на ужин и вернулась к своему столу, за которым всегда делала уроки. Помедлила, потом открыла нижний ящик, выгребла черновики и достала чуть помятый конверт белой бумаги. Осторожно открыла и с тихим шорохом извлекла из него тетрадный лист в клеточку, исписанный аккуратным округлым почерком. Она в своё время долго ходила по школе и пыталась найти обладателя этого почерка. Не нашла. Но письмо ей кто-то подкинул именно в школе.

Ната тогда подумала, что это – смешно! – любовное послание. Оказалось, действительно послание. Но не любовное.

«Я знаю, иногда очень хочется, чтобы кто-то выполнял все твои желания…»

Ната перечитала первую строчку, но, услышав что отец проснулся (он всегда шумно вставал с кровати), быстро вернула лист в конверт и убрала его в ящик.

Ей очень хотелось с кем-то поделиться.

Потому что Зверь и правда существовал. А это значило, что, поделившись, она откроет ящик Пандоры.

Возможно, тот, кто подкинул ей письмо, этого и хотел, но Ната прекрасно понимала, насколько он опасен. Стоит ли рисковать?

Правда… Поделиться всё равно хотелось. В конце концов, та же Светка вряд ли будет опасна самой Нате. Остальное девушку не волновало.

– Пап, днём волки не шастают? – она оглянулась на вошедшего отца – крупного, несколько грузного мужчину с аккуратными усами и бородой. Тот вздохнул:

– Куда намылилась?

– К Светке, надо реферат обсудить.

Отец никогда не вникал в её учебные дела, но всегда заслуженно гордился её пятёрками. Всё-таки, одному воспитать дочь, не спиться, не уйти в загулы – для мужчины было подвигом.

Он помолчал, посмотрел в заиндевевшее окно и вздохнул:

– До темноты успеешь?

Было понятно, что днём волк не стал бы нападать, да и народу много, кто-то б да увидел животное, предупредил.

– Я быстро. До темноты успею, – пообещала Ната, подскакивая и тут же начиная одеваться. Ведь если (когда) она уедет из Древово, Светка должна быть защищена. Эта мысль перечеркнула оставшиеся сомнения, и, когда отец ушёл в кухню, Ната быстро достала письмо, положила в тетрадь, а саму тетрадь засунула за пазуху: целее будет.

Без бород, которые успели почти оформиться за несколько недель задания вдали от цивилизации, рослые «геологи» на геологов походили всё меньше и меньше. И хотя с Игорем, спустя час после разговора, приехал только один из них, участковый теперь смотрел на командированных совсем другим взглядом.

– Славик, – представил сотрудника Игорь, и Сергей Сергеевич пожал тому руку. А Славик споро и привычно осмотрелся, поднял на стол дипломат, который принёс с собой, открыл и явил взору отличный комплект, подходящий для того, чтобы можно было провести полевую операцию.

Участковый вздохнул: он пообещал не задавать вопросов, но они роились в голове. Впрочем, держать в руках он себя всё-таки умел: за два десятка лет в суровом крае, где кого только не встречалось, быстро учишься узнавать ровно столько, сколько нужно. И не лезть не в своё дело.

Игорь нашёл себе стул, уселся на него верхом, вертя в руках небольшой перочинный нож.

– Швейцарский? – Сергей Сергеевич подошёл к Игорю и опёрся пятой точкой о старый деревянный стол, за которым обычно выписывали документы для сопровождения тел в город. Сейчас на столе лежала только одна стопка бумаг, да и та в дальнем углу, и участковый не беспокоился о том, что что-то уронит или помнёт.

– Ага, из армейской серии, – Игорь протянул нож мужчине, и тот с интересом его стал рассматривать, кивнул через некоторое время, нехотя возвращая.

– Хороший. К нам такие не доставляют.

– Мне знакомый привёз, – легко ответил Игорь.

Славик тем временем что-то делал с телом: нет, не вскрывал полноценно – этого потом городским не объяснить, – но аккуратно осматривал, кое-где расширил края раны, измерил глубину порезов, ещё раз пересмотрел одежду, выскоблил грязь из-под ногтей, посмотрел под простеньким микроскопом и через полчаса подошёл к Игорю, стягивая перчатки с рук.

– Характер ран всё-таки больше похож на зубы крупного зверя. Некоторые укусы достигают примерно восьми-девяти сантиметров глубины и характерны скорее для тигра, нежели кого-то из собачьих. Есть следы когтей – а вот они, как раз, именно собачьи. Кошка разодрала бы гораздо сильнее. И всё это странно.

– Так тигр или волк? Тигров у нас, вроде, не водится. Надо у охотоведа уточнить, конечно. Может, рысь? – моргнул участковый.

– Рысь мельче, и у неё тоже кошачьи когти, – Славик оглянулся на тело. – Не могу сказать точно, кто его убил. Похоже на животное. Но я не знаю, на какое конкретно. Возможно, кто-то хотел убить тайно и сымитировал нападение хищника.

– Спасибо, мужики, – Сергей Сергеевич встал со стола, потом подошёл к телу. – Игорь сказал, что шерсти не нашёл. Ты, Славик, тоже?

– Там нет ничего от животного, – кивнул тот, тщательно протирая инструмент (до носа участкового донёсся запах спирта) и складывая в отдельный бокс, видимо, для дальнейшей обработки, – ни под ногтями, ни на одежде… Даже в ранах: шерсти я не нашёл, слюну и не найду в таких условиях.

– Понял… – участковый хмыкнул. – Парень был той ещё занозой в пятке, родители у него здесь власть кое-какую имеют, не официальную, разумеется, так что как вернутся – устроят истерику. Пусть лучше охотники зверя ищут, так оно всем будет проще.

Игорь помолчал, потом пожал плечами:

– Как скажешь, тебе тут дальше жить. Но мы, если ты не против, тоже походим, посмотрим. Надо же как-то две недели времени убить, раз даже дискотек нет, и в кино не сходить.

– Смотрите, я не против. Просто не говорите никому, что высмотрели.

– Замётано, шеф, – Игорь протянул участковому руку, и тот её пожал в знак достигнутой договорённости. Сергей Сергеевич мимоходом порадовался, что «геологи» тут застряли: авось, если это маньяк какой-то, а не разборки с семьёй Афанасьевых, то мужики могли бы помочь защитить остальных жителей.

Выйдя из морга, Игорь и Славик переглянулись. Славик, пытаясь в неудобной варежке держать ручку дипломата так, чтобы тот не упал в снег, коротко резюмировал:

– На самом деле, шеф, чертовщина какая-то.

– Что ты имеешь в виду?

– С одной стороны – ты говорил, во дворе были лапы крупного животного. И характер повреждений напоминает те, которые могло бы нанести животное, а не человек. Сила удара – тоже не человеческая. Но отсутствие шерсти говорит нам о том, что у этого животного не было шерсти… или плоти. Или это всё-таки был человек. Зубы – как у тигра по длине. Даже матёрый крупный волк – это максимум семь сантиметров клыка. Тигр – до девяти в редких случаях. Но тигра бы тут не пропустили, да и волка тоже: народ привычный к зверю, от собаки легко отличат.

– Ну… Как показывает практика, разгадка обычно где-то на поверхности. У нас есть две недели, чтобы попробовать её разгадать. Разве что… Убийца продолжит убивать, и мы сядем ему на хвост.

– Да, – Славик согласно кивнул, – хотя бы сможем вывести закономерность. Если жертва будет так же убита.

Ната постучала в Светкину дверь и огляделась. Высоченное, голубое, переходящее в морозную синеву, небо словно крышкой накрывало весь обозримый мир. Ната не любила такое небо: оно казалось осязаемым и непреодолимым.

Не то чтобы девушка хотела попасть к звёздам, но ощущение стеклянной стены ей не нравилось в принципе.

Дверь открылась, и на Нату посмотрела удивлённая мама Светы – она работала медсестрой в больнице, и, видимо, сегодня была не её смена.

– Ты чего по улице гуляешь одна? Заходи давай!

Женщина посторонилась, пропуская одноклассницу дочери.

– Да я по поводу реферата к Свете, – улыбнулась Ната. – Днём-то не страшно.

– Не страшно ей! – фыркнула Нина Вячеславовна. – Ох… Ты же местная?

– Ну, да, родилась тут, – отозвалась Ната, проходя в натопленный дом и там раздеваясь, – а что?

– Да непривычно, что волки могут взять и… – голос дрогнул, и женщина отвернулась, пытаясь с собой справиться. – Ладно, Светочка у себя.

«У себя» – это означало, что в своей половине комнаты, которую Светка делила с младшим братом. Никитке было всего пять, он рос любознательным и умным пацаном, и Ната поняла, что это может стать проблемой. Как при нём говорить – и делать – такое?

Дверь в комнату была открыта, и Ната постучала по косяку. Светка оглянулась, увидела её и встала, улыбаясь:

– Привет! А я волновалась! Понятно, что всех проверили, после того, как Мазута нашли, но…

– Всё хорошо, – Ната зашла, села на кровать и тихонько вздохнула: Никиты не было, но надолго ли? Нельзя было тянуть.

Девушка жестом показала Светке «тихо», аккуратно достала из тетради конверт, из конверта лист бумаги и вложила его в тетрадь. И протянула подруге.

– На, почитай вот… И скажи, что думаешь. Только… Никому больше.

– Что за таинственность? – выгнула бровь Светка, но тетрадь взяла и, сев рядом с Натой, начала читать. По мере прочтения у неё менялся взгляд: с удивлённого к недоверчивому и испуганному. Потом она нервно хихикнула:

– Розыгрыш?

– Это работает.

– Ты шутишь!

– Нет, – Ната протянула руку ладонью вниз, сосредоточилась на своей вере и почувствовала под пальцами жёсткую шерсть. Достала из кармана чуть помятый мячик для настольного тенниса и кинула на пол. Некоторое время обе девушки следили, как он несколько раз подпрыгнул по ковру, а потом покатился, и тогда Ната коротко приказала: – Принеси!

Светка вскрикнула, когда мячик сам поднялся с пола и, пролетев по воздуху, словно его кто-то нёс, лёг в ладонь Наты.

– Я не шучу, – повторила девушка и поймала взгляд Светки, – это правда… Научить?

Подруга закусила нижнюю губу, потом встала, закрыла двери, крикнув матери, что им мешает телевизор, и чай они не будут, села обратно на кровать, поджав под себя ноги, и медленно кивнула.

– Научи.

До самого вечера Игорь и его команда провели время, собравшись в одной из квартир и обсуждая прошедшую поездку. На этаже, так вышло, кроме них никого не было, и они говорили достаточно открыто.

Разобрали, что получилось удачно, что не очень, где и кто допустил промашку, и как этого можно б было избежать в дальнейшем. Потом Князев кратко и по существу описал ситуацию с убийством школьника и предложил, пока они застряли тут, помочь участковому. Ничего особенного не требовалось: просто посматривать по сторонам и, если найдётся зверь, подсобить охотникам. Конечно, если те сами не справятся.

Игорь не стал скрывать от ребят никаких деталей, включая массу странностей, и в ответ получил огромную заинтересованность. Две недели торчать «в номерах» всем было откровенно не интересно.

Ночь опустилась на посёлок, накрывая темнотой всё вокруг, и Игорь, вернувшись к себе, снова осмотрелся с помощью способностей Зрячего. Теперь очень и очень внимательно, отыскивая не только Сущностей, которые могли быть рядом, но и себе подобных.

И удивился, когда нашёл. Почувствовал короткий отклик на свою силу откуда-то слева, примерно в пятистах метрах. Не очень далеко, завтра можно было бы посмотреть, кто в том районе живёт.

Князев вызвал перед глазами схему посёлка, которую мысленно нарисовал себе ещё в течение дня, и понял, где примерно искать. Забавно.

Зрячих в мире было очень, очень мало, и шанса найти кого-то в Древово практически не было. Но пути судьбы причудливы…

День 2

На следующий день Игорь с утра узнал, что градусник всё ещё показывает минус пятьдесят два градуса по цельсию, а актировка продлевается. Поэтому вышел на улицу только ближе к полудню. В столовой за завтраком никто не обсуждал новых смертей, а значит, торопиться было некуда.

Игорь прошёлся к месту, где почувствовал Зрячего, понял, что там расположены жилые дома, и снова попробовал найти отклик. Обнаружил, как ни странно, в школе. Туда бы его не пустили, прикрываться невидимостью Князев не видел смысла – они ещё успеют встретиться с «коллегой», – и потому мужчина отправился бродить по Древово.

Вот широкая улица… Точнее, должна была быть широкой, но сейчас по краям высились горы снега. Техника разгребала, ровняла дорогу, но никто, разумеется, снег никуда не вывозил. Вероятно, тут изначально было две полосы, но зимой правила дорожного движения изменились под гнётом обстоятельств, и в итоге полоса осталась одна. Правда, несколько «карманов» по бокам позволяли водителям разминуться, если бы встретились две машины сразу. Впрочем, на самом деле в Древово было достаточно много автомобилей, и Игорь в очередной раз этому удивился. Вроде бы, глухая даль от ближайших крупных городов, а вот поди ж ты.

Если бы Князев испытывал финансовые трудности, точно бы присмотрелся к работе в этом посёлке.

Мимо прошли две девушки, закутанные так, что свободными оставались только глаза, они что-то вполголоса и не сильно активно обсуждали. Они миновали его, и через мгновение после этого Игорь ощутил на себе взгляды и чужое внимание. Мужчина встал на перекрёстке и обернулся, успев увидеть, что девушки резко продолжили свой путь дальше.

В таком доспехе из шуб, валенок, штанов, шапок и шарфов было невероятно трудно понять, кто это был. Игорь, конечно, по привычке счёл невысоких незнакомок девушками, но это могли быть и взрослые женщины, да и пацаны-школьники… Хотя, пацаны, вроде бы, предпочитали обычно бушлаты или телогрейки, но в такой мороз всем было уже не принципиально, кто как выглядел. Главное было – согреться.

Ощущение взгляда ушло (значит, смотрели девушки, или кто это там был), и Игорь, подумав, пошёл дальше. Он для местных – незнакомец, не удивительно, что кто-то мог проявить интерес.

– Видела?

– Ага, – отозвалась Ната, когда Светка указала ей на мужчину, который некоторое время шёл навстречу, погружённый в свои мысли. – Не из посёлка.

– Говорят, приехал с геологами.

Ната кивнула. Они со Светкой шли к Нате домой (сегодня ночью волк не появлялся, и родители рассудили, что детям можно сходить на улицу, если хочется шляться по такому холоду), и по пути Светка рассказывала, что успела подготовить к Призыву всё, что нужно. А потом она заговорила про незнакомца.

– Да, я слышала. Тёть Нина сказала, что они нормальные мужики.

– Интересно, а что они делают у себя? Скучно им, наверное? В карты играют?

– А тебе зачем? – удивилась Ната. Она откинула запор с калитки, открыла её, заходя во двор.

Отец с утра ушёл снова на сутки – в такое время котельная работала без перерыва, – и дом был полностью в её распоряжении. И она отпросила Светку у родителей, чтобы те разрешили дочери переночевать у Наты. Тем более, что повод был: в одиночку Нате ночевать в такое время было негоже.

Продолжили разговор уже в доме, когда разделись.

– Хочешь узнать, чем они занимаются?

– Ага, – Светка потёрла замёрзшие щёки и отправилась поставить чайник на плиту, – интересно же.

– Узнаем, – отозвалась Ната. – Так, нам не хватает только крови… Курицу используем, всё равно завтра суп варить.

Светка кивнула, прошлась по знакомому дому и села на стул.

– Мне страшно.

Ната обернулась, коротко пожала плечами. Потом поставила чайник и, накинув отцову телогрейку на плечи, выбежала в курятник. Вернулась через пару минут, неся под мышкой крупную коричневую курицу, которая недовольно что-то ворчала.

– Мне тоже было страшно.

– А я… сама должна?

Ната нахмурилась. Она не учла, что Светка – городская, и вряд ли ей приходилось забивать птицу ранее. Может, и разделывать тоже не доводилось.

– Да… Не знаю, – Ната посадила курицу в плетёную корзину и прикрыла крышкой. – Там не указано, но я думаю, что да. Сама. Иначе, как Призыв поймёт, кто его делает?

Светка обхватила пальцами локти, нахохлилась, становясь похожей на угрюмого совёнка. Потом кивнула.

– Я попробую. Ты покажешь как? Всё равно надо дождаться вечера, до него ещё пара часов. Попьём чай?..

…Закат заглянул в окна неожиданно – ещё несколько минут назад его не было видно, теперь же стёкла были окрашены в алый, и Светка, покосившись на них, вздрогнула. Ната, которая до того читала учебник по истории, сразу же отложила его и встала.

– Так, надо делать всё быстро. Готова?

– Нет. Но да, – Светка тоже встала, нервозно теребя край свитера. Подруга предложила ей потренироваться на другой курице, мол, через пару дней всё равно можно было бы приготовить, но Светка малодушно отказалась. Сейчас жалела.

Они заранее подготовили пол: под ковром ещё осталась схема, начертанная Натой. Светка выучила все слова и нужные действия. Они даже дважды репетировали (девушка искренне надеялась, что репетиция вдруг будет воспринята за Призыв, но её надежды оказались тщетны), и теперь нужно было делать всё по-настоящему.

Свечи – крупные, парафиновые – Ната установила на нужные части рисунка. Она же повязала шерстяные нити между свечами и металлической кочергой, стоящей в центре рисунка и надёжно закреплённой двумя ржавыми железными уголками, найденными в сарае.

– И какая должна из них… – голос сорвался, и Светка прерывисто вдохнула. Ната пожала плечами:

– Любая. Не дрейфь… Всё получится.

Светка прикрыла глаза, нащупывая остатки храбрости, и начала ритуал Призыва.

– Тлайри ринтрайг луриошта…

Читать странный текст было сложно, она выучила его, но всё равно боялась ошибиться. А когда пришла пора зажигать свечи, девушка едва не выронила спички. Как только семь огоньков осветили комнату, добавляя багряному закату теплоты, пришло спокойствие.

Она сможет себя защитить. Это того стоило.

Нитки Ната привязала очень близко к верхушкам свечей, и теперь Светке надо было сделать так, чтобы пламя пережгло нить, наполненную жертвенной кровью.

Курица трепыхнулась под рукой девушки, но она, закусив губу, занесла широкий топор над шеей птицы. Примерилась, не переставая повторять ключевую фразу на неизвестном языке, и рубанула, постаравшись вложить всю силу в удар.

Голова курицы покатилась по полу, а Ната подстегнула замершую подругу:

– Быстрее!

Сомнений не осталось: ей уже всё равно обратно было не повернуть и курицу не оживить. И тогда Светка подняла тушку птицы над привязанными нитями, позволяя крови течь по ним.

Шёпот Призыва перешёл на крик: она смотрела, как нити пропитываются кровью, и кровь стремится к свечам, будто живая, и гадала – что будет, если огонь успеет первым? Чем отзовётся сорванный ритуал?

Огонёк свечи напротив Светки зашипел, погаснув, и дымок от сожжённой крови поднялся вверх, свиваясь удивительными тёмно-синими кольцами.

Ната выдохнула и как-то буднично забрала мёртвую птицу у Светки из рук.

– Всё.

– Что теперь?

– Теперь… Вытяни руку вперёд, ладонью вниз, и поверь, что там есть Зверь. Искренне поверь. Так, словно ты его уже видишь и чувствуешь.

Ната сама проделала то же самое, чуть улыбнулась и приказала:

– Потуши свечи.

Огоньки погасли один за другим, и Светка решилась. Пальцы подрагивали, пока она пыталась найти в себе веру, а потом под ладонью появилось ощущение, что там лобастая лохматая голова.

Светка взвизгнула, но руку не убрала. Коротко, шёпотом сказала:

– Принеси голову курицы.

Ощущение ушло, но куриная голова взлетела вверх и оказалась около Светкиной ладони.

– Можешь съесть, если хочешь, – разрешила девушка и сначала увидела, что голова пропала, а потом услышала хруст костей.

– У меня получилось!

– Да, – Ната приобняла подругу за плечи, – видишь, всё просто.

– Я ж… Я тогда смогу защитить всех. И мы вернёмся обратно!

Ната задумалась, потом хмыкнула:

– Тебе придётся потренироваться.

– Как с курицей? – Светка нахмурилась. Снова протянула ладонь, снова ощутила невидимое существо, которое могло выполнить любой её приказ, и кивнула: – Да, придётся потренироваться.

К двум часам ночи затихло всё, что могло затихнуть. И даже на первом этаже мужики с лесоповала, тоже застрявшие в Древово, прекратили терзать телевизор в поисках ну хоть чего-нибудь и разошлись спать. Игорь всегда был уверен, что обострённый слух Зрячего – благо. Но не в таких ситуациях, когда он же мешал уснуть, исправно различая и голоса в кино, и пошлые шуточки бородатых мужиков, и ворчание администратора. Обычно удавалось абстрагироваться, переключиться на любые другие звуки или свои мысли, но в деревне в морозную ночь даже собаки не брехали, и гостиница словно оказалась на изолированном в своём шуме острове.

И когда все разошлись спать, Князев некоторое время наслаждался тишиной (храп в соседних номерах не в счёт), а потом провалился в дрёму.

Сквозь неё он сначала услышал привычное цоканье когтей по линолеуму, уже собрался поймать любопытный длинный нос, когда пришло осознание, что он не у родителей в гостях, и собак тут быть не может.

Игорь резко открыл глаза и замер: напротив него стоял крупный поджарый лохматый зверь со светящимися голубыми глазами. В темноте сложно было понять, серый он или белый, но Игорь сумел оценить размеры (крупнее матёрого волка) и почувствовать, что зверь – это нечто, с чем он ещё не сталкивался. Никогда ему ещё не приходилось видеть чего-то подобного. И чувствовать.

Его не существовало, и в то же время он тут был. Не Сущность, и не реальное животное.

Игорь собрал силу, даже не представляя, как это создание себя поведёт дальше, но оно перетаптывалось на месте и не торопилось нападать. А потом просто растворилось в воздухе.

Зрячий сел и выдохнул. Сон как рукой сняло.

Теперь он точно знал, какое животное (животное ли?) убило того пацана. Но что делать с этим знанием, а главное, что это такое – он понятия не имел.

Мужчина встал, прошёлся по комнате, остановился у окна, касаясь ледяного стекла. Прикрыл глаза, начиная мягко, аккуратно, но очень внимательно исследовать пространство. Сила, собранная с уничтожения Прилипал, позволила охватить внутренним взором всё Древово. Охватить вдумчиво, внимательно, чтобы снова попробовать поймать то самое ощущение от незваного гостя, которое он только что почувствовал.

Но тот оказался неуловим. Либо расстояние не позволяло его найти, либо он действительно ушёл. Вероятнее всего, на время. Но почему он пришёл «в гости»? Его привлекло к Зрячему? Или конкретно к Игорю?

Вопросы были без ответов. Однако Князеву так быстро ответы и не были нужны: впереди брезжило полноценное расследование, интересная охота, и он её уже предвкушал.

Второго Зрячего с утра он тоже вряд ли встретит, так что придётся искать вечером, когда он – или она – снова будет дома. И сразу идти знакомиться. Возможно, местный житель лучше знает, что это было, и зверь ему знаком?

Игорь вернулся в постель, улёгся, накрываясь тяжёлым одеялом, и заставил себя уснуть.

В этот раз его ничего не будило.

Светка выдохлась примерно к часу ночи, когда упала на разобранную кровать и помотала головой:

– Всё, устала. Давай завтра продолжим?

Ната кивнула, потом сходила на кухню, налила кипятка в чашку (она не любила так поздно пить чай), разбавила холодной водой и вернулась в свою комнату. Там села на кровать рядом со Светкой и улыбнулась:

– Ну, зато теперь ты хотя бы понимаешь, что с ним делать и как.

– А это он или она?

– Я думаю, что это скорее оно, – медленно сказала Ната, потихоньку отпивая горячую воду.

– Ты его как-то называешь?

– В смысле, дать ему имя?

– Ага.

– Нет, – Ната задумалась, – мне почему-то не пришло это в голову. Примерно, как давать имена курам.

Светку ощутимо передёрнуло при воспоминании о казни курицы. Её, кстати, они даже успели сварить и поужинали супом.

Часы в гостиной коротко возвестили о том, что прошёл час после полуночи. Ната потянулась, отставляя чашку на стул и ложась в кровать рядом со Светкой. Одеяло было одно, но девушек это не смущало – всё теплее, чем под разными. Да и не держали у Наты в доме много одеял: гости к ним редко-редко приезжали, а дети могли и вместе поспать.

Когда Светка уснула, размеренно засопев в стенку, Ната отвернулась от подруги и открыла глаза.

Нынче утром, проводив отца на работу, она попробовала сделать кое-что новое со своим Зверем: приказала ему поделиться тем, что он видит, и обнаружила, что это работает. Она и правда смогла видеть глазами невидимого существа. Но это было сложно: в голове будто не оставалось её самой, потому что она переставала ощущать окружающий мир и полностью проваливалась в чужое восприятие. Днём такое не попробуешь, а ночью было самое время: Ната могла расслабленно лежать в кровати, и совсем никто и ничто её бы не потревожил.

Она протянула руку, почувствовала Зверя под ней и отправила его прогуляться по посёлку. А потом стала смотреть его глазами.

Почувствовала, как голову обдувает морозный ветер.

Ощутила под ладонями жёсткий утрамбованный снег на дороге.

Свернула влево.

Теперь по дорожке, невидимая никому, бежала сама Ната, и это привело её в восторг. Она заглянула в пустой дом Мазута, ощущая следы страха парня, и этот страх добавил решимости. Потом дорога привела её к общежитию, но там было скучно – в такое время все уже спали.

В гостинице, напротив, спали не все, и Ната, вздрагивая от осознания, что её тут никто не видел и не чувствовал, некоторое время сидела в столовой (где был общий телевизор, и на нём показывали какое-то кино), внимательно изучая приезжих лесорубов. Когда они разошлись, стало любопытно посмотреть и на геологов, тем более, что так близко она вряд смогла бы увидеть их вживую.

Ната не испытывала проблем с проникновением куда угодно – она (или Зверь) проходила сквозь стены и закрытые двери. Это было так же естественно, как дышать: достаточно было захотеть, и она оказывалась в нужном месте.

Каждая комната геологов оказалась интересной: кто-то хранил на тумбочке носки, у кого-то рядом с подушкой оказался пистолет – невероятно, они точно геологи?! – кто-то даже не раздевался и спал на неразобранной кровати. До последнего занятого номера она успела рассмотреть каждого застрявшего в Древово гостя и даже выбрать тех, кто ей понравился, с кем хотелось бы пообщаться. Если б получилось «случайно» встретиться.

Оставшаяся квартира оказалась по-спартански пустой, словно здесь никто не жил. Только одежда, сложенная на стуле в прихожей, да сумки в приоткрытом шкафу давали понять, что всё-таки в комнате кто-то был.

Впрочем, то, что там был ещё один геолог, Ната чувствовала, как могла ощутить всех присутствующих на два этажа ниже. Очень и очень удивительное осознание.

Ната подошла ближе к спящему мужчине, всмотрелась в его лицо – волевое, спокойное, даже сейчас в темноте было понятно, что достаточно красивое. Светлые короткие волосы, гладко выбритый подбородок и удивительно тёмные глаза, в ночи кажущиеся совсем чёрными.

Ещё через мгновение Ната поняла, что эти глаза смотрят на неё. Мужчина не только почувствовал её присутствие и проснулся, но и поймал её взгляд, рассматривая то, чем Ната сейчас являлась.

Ната отдёрнулась назад – мысленно, – тут же приказывая Зверю уйти оттуда, вернуться в дом, и, тяжело дыша, уставилась на потолок в своей комнате.

Знакомая люстра, знакомый карниз, на котором висит штора (всё недосуг постирать и обратно повесить тюль), знакомые и родные стены.

Она дома. Она в безопасности.

Но кто такой этот геолог, что сумел увидеть и почувствовать Зверя, которого не видела даже сама Ната? А она много раз пыталась приказать ему появиться!

Нужно было узнать об этом мужчине побольше. Он мог быть опасен.

Ната почувствовала, как капелька пота скользнула по виску, противно щекочась, и сердито её смахнула. Она не должна кого-то там бояться – это всем нужно бояться её.

Девушка встала, выпила ледяной воды, а потом легла обратно, зябко кутаясь в одеяло. И провалилась в нервный изматывающий сон, в котором её Зверь стоял напротив неё, готовясь кинуться и убить.

День 3

Игорь проснулся часов в девять утра от короткого условного стука в дверь. Встал, поёжился – температура в комнате оставляла желать лучшего даже с его привычкой дома спать с открытыми форточками – и пошёл открывать. В коридоре стоял Тёма:

– Шеф, ты просил срочно рассказывать, если что узнаем.

– Ага, – Игорь кивнул, потирая лоб, прогоняя остатки сна. Он давно уже привык, что ему хватало и четырёх часов отдыха, однако в вынужденном отпуске дал организму поблажку, выключив будильник. – Что случилось?

– Говорят, тот же волк загрыз собаку в одном из дворов.

Князев медленно кивнул:

– Так. Понял. Только собаку? Подробностей нет?

– Мы не смогли узнать, Славка пошёл к участковому, сказал, поспрашивает.

Хорошо. Славика участковый уже знал и мог рассказать всё, что успел нарыть. Интересно, собака и была целью, или просто зверь не дождался настоящую жертву?

– Понял, спасибо. Пойду позавтракаю, и соберёмся у меня, как Слава вернётся.

– Добро.

Закрыв двери, Игорь зашёл в ванную, привёл себя в порядок, затем оделся прилично, для выхода «в свет», так сказать. Бушлат оставил в номере: перед выходом на улицу было проще подняться и забрать, чем таскать его в столовую с собой.

В столовой было шумно – в это время завтракали почти все, кто остановился в гостинице, и многие работяги, застрявшие в морозы в Древово, обсуждали либо новости, увиденные вчера по телевизору, либо местные происшествия, а именно ещё одно убийство. И пусть погибла всего лишь собака, но это означало, что волк всё ещё находился в посёлке, и жертв могло стать куда больше.

Игорь подсел к Тёме, и тот придвинул ему тарелку с небольшой пиалой с чёрной икрой:

– На раздаче урвал.

Князев икру не любил никакую, потому только хмыкнул:

– Ешь, тебе полезнее, – и сам приступил к завтраку. – Что ещё говорят?

Тёма спорить не стал, намазал на хлеб с маслом неродившихся осетрят и неопределённо помотал головой:

– Ничего особенного, кроме собаки, ну и бытовухи: кто как спал, кто с кем пытался закрутить…

Игорь кивнул. Бытовуха тоже могла быть интересной, но, пожалуй, сейчас у него не было настроения её обдумывать.

– Скажи Паше, пусть проанализирует, что говорят, может выцепит что-то интересное, – распорядился Князев. Тёма понятливо кивнул, выгребая из пиалы остатки икры. Игорь же разделался со своей порцией завтрака и собрал тарелки на поднос. Прощаться с подчинённым не стал – ещё увидятся – и отошёл к стойкам, куда ставили грязную посуду. В голове брезжила какая-то мысль, но её не получалось поймать за хвост.

Возможно, прогулка по морозу могла бы помочь собрать воедино всё, что удалось на данный момент узнать?

Игорь подошёл к администратору, приятно удивившись, что на этот раз дежурила молодая, не старше двадцати лет девушка, и поинтересовался показаниями термометра. А потом, рассматривая симпатичное лицо, умело тронутое косметикой, не удержался и улыбнулся:

– А вы тут часто дежурите?

– Тётку подменяю, она что-то разболелась, – тут же заулыбалась та. Князев мысленно хмыкнул: понятно, чего «тётка разболелась», хотя, казалось бы, в Древово жители чувствовали себя удивительно уверенно. Дома, в Москве, Игорь уже ловил себя на мысли, что атмосфера в городе нервная, гнетущая; постепенно с полок исчезали привычные товары, а в новостях рассказывали не самые приятные вещи. Но то – новости, а по долгу службы Игорь прекрасно видел, что проблема гораздо глубже и опаснее, но лезть в политику не торопился. Мог бы?

Мог.

Но не считал себя вправе использовать как служебное положение, так и способности Зрячего. Тем более, что пришлось бы сразу увозить родителей куда подальше, чтобы они не попали под удар, который – он не сомневался – был бы жёстким и жестоким.

Нет, Игорь планировал и дальше служить своему народу, но лучше на своём месте, обеспечивая ту безопасность, которую он мог гарантировать, не рискуя родными.

С другой стороны, осуждать девушек, желающих найти выгодную партию из больших городов, Игорь тоже не мог. Это был их собственный выбор и собственный путь.

– Ну, здоровья тётушке, – он глянул на часы. – Сегодня опять актировка?

– Ага, – девушка не переставала улыбаться, – меня Алёна зовут, если что. А вы что-то хотели? Могу что-нибудь рассказать про наши места.

Князев коснулся пальцами подбородка, потом кивнул:

– А расскажите, – идеально попадая в нужную интонацию для доверительной беседы, – правда, что волк лютует? Я волков не видел – в экспедициях обычно везло. Но в посёлке? В самом его центре?

– Ох, – она нахмурилась, потом пожала плечами, – да кто его знает… – чуть помолчала. – Много чего говорят. Но вы не бойтесь, он же ночью промышляет, а вы обычно ночуете здесь.

– Ну ладно, я-то не боюсь, а вы как домой добираетесь? Страшно?

– Смена с восьми утра до восьми утра… Я потом просто подожду, как будет светло, и пойду.

– А шаманы тут у вас бывают?

Алёна моргнула, потом рассмеялась:

– Да какие шаманы? Ну… Ведьма, говорят, есть. То есть бабка, вроде травами лечить умеет, но она вообще не в Древово живёт, а в пяти километрах, на окраине другой деревни.

– Понятно…

В такой мороз никакая бабка не дошла бы через лес, даже если по дороге. С другой стороны, существо, которое Игорь видел ночью, было неизвестно чем. И сколько оно могло пройти и по чьему приказу – огромный вопрос.

И по приказу ли?

Но смерти подростка (не самого любимого окружающими) и собаки вряд ли были случайностью. Значит, можно было допустить, что тварь управляема.

Сущностью? Они вышли на новый уровень?

Игорь спросил, не принести ли чего из магазина, и Алёна смущённо попросила сладкого. Тогда Князев поднялся наверх, оделся потеплее и отправился на улицу. Ему самому хотелось чем-то разнообразить столовское меню и заодно осмотреть место, где «волк» задрал собаку.

От гостиницы, мимо двух других трёхэтажных зданий (Игорь знал, что это общежития) вела узкая, протоптанная в сугробах, тропинка. Снег слепил глаза, отражая по-зимнему низкое, но яркое солнце на чистом, без единого облачка, голубом небе. От земли поднимался белёсый туман, создавая удивительно сказочный пейзаж.

Игорь чувствовал, как постепенно покрываются инеем ресницы и брови, и это чувство ему, как всегда, не понравилось. Хотелось бы проводить расследование при температуре повыше… градусов хотя бы на сорок, но выбирать не приходилось. Подумав, Князев пробормотал несложное заклинание и создал вокруг головы кокон теплоты. Не сорок градусов разницы, конечно, но стало немного проще жить. Хватало такого кокона часа на два при таком размере, но дольше гулять по улице мужчина и не планировал.

Он прошёл мимо магазина, глянул на часы работы, написанные от руки, и прикинул, что до полудня успеет вернуться и купить всё, что нужно. Собрался идти дальше, когда дверь магазина вдруг открылась, и оттуда вышли две невысокие, основательно укутанные в шубы и шарфы, фигуры. И Князев бы не обратил на них внимания, если бы не отчётливое ощущение, что одна из этих фигур – Зрячий.

Игорь подошёл ближе, здороваясь погромче. Через шарф голос звучал глухо, и пришлось приложить усилие, чтобы быть услышанным. На него глянули две пары глаз – голубые под рыжими бровями и карие под чёрными.

– Здрасьте, – ответила рыжая девушка, – мы знакомы?

Зрячей была не она. Игорь мотнул головой:

– Нет, не знакомы, но я хотел бы познакомиться. Наверное, тут слишком холодно для беседы?

Рыжая хохотнула через пуховой платок:

– Да, вот незадача, для танцев тоже не время и холодно!

Карие (или всё-таки темнее, совсем чёрные?) сначала смотрели холодно, настороженно, а потом Игорь почувствовал короткую волну силы, и взгляд сменился на заинтересованный.

– Офелия, – кивнула вторая девушка. – Я из школы в четыре часа буду идти, можем там встретиться.

В голубых глазах рыжей плеснулось удивление, но она, подумав, не стала ничего говорить, а Игорь в ответ также представился и пропустил девушек к дорожке, а затем и сам решил зайти в магазин. Купить сладкого для Алёны, что-нибудь себе и команде.

Выйдя из магазина с пакетом в руке, Игорь, подумав, отправился на почту. Скорее всего, перевод уже пришёл, и можно было получить деньги: они не рассчитывали жить где-то лишние две недели, и шеф обещал прислать суточные и немного сверху.

На улице обсуждать странную встречу было неудобно, поэтому Машка сумела удержать любопытство аж до холла школы, где они с Офелией стянули шубы и размотали шарфы.

– А ты посмотри, в тихом омуте-то! – она оценивающе разглядывала подругу, пока та аккуратно вытирала лицо от капелек растаявшего инея. Офелия пожала плечами, максимально спокойно парировав:

– А чего тянуть? Хочет познакомиться – пусть познакомится.

Об остальном Машке знать не следовало, и Офелия раздумывала, как увести разговор с опасной темы. В посёлке всё на виду… Но даже если они с этим Игорем (высокий, глаза спокойные, умные) и встретятся пару раз, или он придёт к ней в гости – ничего страшного же не случится? Пообщаются пару дней или недель – так и что?

– Ну, заезжий явно, – Машка накинула шубу на плечи, шарф оставила в гардеробе, в котором по случаю отсутствия учеников никого не было, расправила платок на плечах и принялась расчёсывать густые рыжие волосы. – Небось из застрявших геологов.

– Наверное, – Офелия пожала плечами. – Будет интересно пообщаться.

Она тоже не стала оставлять верхнюю одежду, но таскать с собой шарф не хотела. Аккуратно сложила и устроила его на распорки вешалок. Сверху положила шапку.

– Да девку на ночь он ищет, – скривилась Машка. – Ты же не собираешься крутить с ним?

Офелия замерла, помедлила несколько секунд, а потом снова пожала плечами:

– Я его даже не видела толком, глаза да брови над шарфом. Откуда я знаю, может, он урод какой-то, а ты сразу «крутить».

– Да не урод он, – подруга фыркнула. – Ладно, пойду в учительскую, чайник поставлю.

Офелия рассеянно кивнула:

– Иди, я догоню.

Машка хотела было что-то спросить, но передумала и молча отправилась к лестнице на второй этаж. Офелия, оставшись одна, сжала пальцы так, что побелели костяшки, и закрыла глаза. Кажется, снова придётся скормить огню её проблемы и сомнения.

И надеяться, что это поможет.

Ровно в четыре часа мужчина, который встретился им у магазина, стоял у здания школы. Машка хмыкнула, глядя из окна гардероба:

– Нарисовался, ты смотри.

Офелия коротко обернулась и продолжила одеваться:

– Со мной пойдёшь?

– Ирину подожду, тебя-то вот хахаль проводит.

Девушка поправила шарф, чтобы он закрывал шею и грудь, и посмотрела на рыжую:

– Ревнуешь, что ли? Или завидуешь? – в голосе Офелии прорезался такой лёд, что Машка замерла. Она ещё никогда не слышала от подруги такого тона и таких слов.

– Я… – она помолчала, потом передёрнула плечами, – извини. Завидую, конечно.

– Он же не один, можно потом пригласить его и ребят, посидим все вместе, – лёд растаял, словно его и не было. Офелия надела шапку, сверху меховой капюшон шубы и улыбнулась, перед тем как закутать шарфом всё до линии глаз. – Зайду потом в гости!

И вышла в холл.

Там вздохнула поглубже и нырнула в мороз, который уже ненавидела. Прошла несколько шагов до стоящего у входа мужчины и остановилась. А он повернулся, кивнул, спросил:

– К тебе или ко мне?

Офелия порадовалась, что свидетелей у разговора нет – иначе не объяснишь, что у фразы не было «эдакого» подтекста, лишь сугубо профессиональный. Она почему-то даже не сомневалась, что такой же, как и она, Зрячий пришёл не приударить за ней.

– Ко мне, – она махнула рукой в сторону своего дома, – тут недалеко.

Они шли по дорожке рядом, молча и не касаясь друг друга: разговаривать на таком морозе было делом неблагодарным. Да и домой поскорее хотелось.

Офелия мельком подумала, что вчера как раз устроила уборку – было не стыдно гостя привести. Мужчина шёл очень легко, будто ему и холодно не было. Он внимательно оглядывал всё вокруг, и девушка кожей почувствовала, что это не геолог. Обострённая интуиция Зрячей всегда срабатывала безупречно, и в ней Офелия не сомневалась. Интересно, ответит ли Игорь правду, если спросить, кем работает?

Руки пришлось вынуть из тёплых варежек, когда пришло время отпирать замок: сначала калитку (после появления в посёлке волка все предпочитали закрываться), а потом и веранду. В натопленном доме Офелия сразу же скинула шубу, чтобы впустить уютное тепло поближе к себе, и гость, обметя на веранде сапоги, тоже зашёл в дом и снял бушлат. Развязал и размотал широкий вязаный шарф, последней оказалась шапка.

Офелия стянула сапоги, выпрямилась, рассматривая Игоря: высокий, даже можно сказать, красивый – по крайней мере, не урод. И тёмно-серые глаза смотрят жёстко, но не жестоко.

– Я сейчас чаю сделаю. И что-нибудь к нему.

– Я купил в магазине печенье, – тут же кивнул Игорь, разуваясь, аккуратно ставя сапоги у самой двери, и выложил на стол из-за пазухи несколько упаковок с надписью: «К чаю». Незамысловато, но в Древово всё равно другого было не найти, а это печенье Офелия любила: оно было вкусное.

– Хорошо, – девушка помолчала. – Сразу к делу?

– Я не часто в такой глуши Зрячих вижу – хотел познакомиться и… К делу можно после знакомства.

Офелия чуть улыбнулась, отошла в сторону, снимая кофту и жилетку. Поёжилась от остаточного ощущения холода, указала на стулья около стола:

– Присаживайся… Я и в Москве не так много Зрячих встречаю. Так что понимаю твоё удивление.

– Ты из Москвы?

– Ага, по распределению в августе приехала. Три года теперь отработать надо… А там посмотрим.

– Не думаешь остаться?

Офелия задумалась, потом покачала головой:

– Не знаю. Не поняла ещё. Коллектив тут нормальный, платят очень, очень хорошо. Но после города жизнь тут… простовата. Ещё и мороз этот. Я в жизни не думала, что может быть так холодно. А ты откуда?

– Тоже из Москвы, тут случайно застрял.

– А кем работаешь? Не поверю, что геолог.

– Не геолог, – кивнул Игорь, – охраняю их… Я в органах работаю.

– О… – девушка налила в чайник воды, нацепила на носик свисток и стала расставлять на стол чашки, сахарницу, блюдца. – Я хотела когда-то… Очень хотела. А отец – он у меня археолог, историк, сказал, что не пустит. Вот и… поступила в педагогический на филологию. Но ничего, мне на самом деле нравится.

– Это главное, чтобы нравилось то, что ты делаешь, – серьёзно ответил Игорь. – Мне моё тоже нравится… Давно Зрячая? Что умеешь?

– Три года. На море была, под водой увидела Прилипал, представляешь? Ныряла с маской, смотрела на водоросли, а там рядом на подруге аж четыре штуки было. Я выскочила, а они – на всех и везде. Думала свихнусь, если честно.

– Чёрный приходил?

– Да, а к тебе тоже? – удивилась Офелия. При воспоминании о первом прозрении её снова передёрнуло от ужаса, как тогда, на солнечном пляже в Анапе.

– Говорят, он ко всем приходит… Но я только ещё двоих Зрячих знаю, правда, они не ходят в библиотеку.

Это было вместо пароля: определить, насколько Офелия решилась не только видеть Сущностей (всё равно от этого она уже не могла отказаться), но и уничтожать их.

– Понятно, – девушка распотрошила упаковку печенья и переложила выпечку в широкую пиалу. – Я ходила в библиотеку, пока была дома. Сейчас, видимо, будет перерыв. Правда, за всё время видела только одного Упыря на Страшиле…

– Убрала? – буднично уточнил Игорь. Офелия нахмурилась, потом мотнула головой:

– Не решилась. На однокурснике был, я пыталась собраться с силами… А он уехал потом. Отчислился и вернулся в деревню.

Игорь не стал комментировать, и Офелия была за это ему благодарна.

– Что умеешь?

– Разное, но… Особо некогда, да и не на ком было тренироваться. Хотя я больше увлеклась различными способами анализа и исследований. Есть интересные заклинания, полезные, если проводить расследование, например.

Игорь кивнул:

– Куб-копию делать умеешь?

– Да, лучше всего у меня получается. Остальное так себе пока, а вот куб… На загляденье, – она улыбнулась. Услышала начинающийся свист, встала со стула, сняла чайник с плиты и начала колдовать над чаем в заварнике. Чай Офелия старалась покупать хороший, хоть выбора особо и не было. Тот, что она привезла с собой (и который когда-то подарили отцу очередные гости-китайцы), уже закончился, как она ни пыталась растянуть удовольствие и не тратить его даже на гостей.

– Это хорошо, – Игорь чуть помолчал, задумчиво рассматривая квадратное печенье, потом хмыкнул: – Не хочешь, когда вернёшься, поработать вместе?

– А? – девушка отвлеклась от ароматной заварки и обернулась к мужчине. – В смысле, по борьбе с Сущностями?

– Именно. Я пока один работаю, но иногда не хватает кого-то ещё, кто будет готов помочь в случае чего. Даже если просто вовремя снять куб-копию.

– Я подумаю, – кивнула Офелия и поставила два чайника – пузатый заварник и металлический с кипятком (сразу на дощечку) – на стол. Села, взяла несколько конфет и замолчала: разговор шёл неплохо, но она всё ждала, что Игорь скажет, зачем на самом деле пришёл.

Тот явно почувствовал это, потому налил себе чаю, положил несколько печений на блюдце и внимательно посмотрел на Офелию, отчего девушке стало несколько не по себе. Она почувствовала себя проштрафившейся ученицей рядом с директором школы.

– Замечала в посёлке странных существ?

– Сущностей? – не поняла Офелия.

– Сущностей тут и так полно, – отмахнулся мужчина, – я про существо, которое не является Сущностью, но и не является чем-то живым.

– Такое бывает? – Офелия удивлённо выгнула бровь. – Я даже в библиотеке не читала про такое. Что-то вроде Домовых?

– Не совсем. Домовых я видел, они другие, – качнул головой Игорь, отпивая чай, – а тут… Я видел кого-то, похожего то ли на собаку, то ли на волка, но не животное, это точно. Оно появилось в моём номере ночью, смотрело на меня, а потом растворилось.

Девушка потрясённо молчала, а Игорь продолжил:

– Собственно, ведь того пацана загрыз зверь. Крупный, сильный, с зубами и когтями – как у тигра или медведя. Но на теле не было шерсти. Были следы борьбы – и ни одной волосинки животного. Так не бывает. Так что, я думаю, что этого подростка убило то существо, которое я видел. А что это, и почему он убил – я не знаю.

– Не видела, – Офелия прикрыла рот рукой: услышанное было дико, страшно, но и интересно. Выходит, даже Зрячие могли не знать всего? Сколько ещё тайн ей предстояло выяснить?

– Посматривай по сторонам на всякий случай. Если что… Попробуй позвать. Постараюсь прийти на помощь, – серьёзно пообещал Игорь, и Офелия кивнула. Помолчала, уточнила:

– Получается, что в посёлке есть некое неизвестное существо, которое начало убивать. То людей, то вон собаку…

– Собака была агрессивной, кстати. Принадлежала семье девушки убитого подростка. Крупный беспородный кобель, который пытался кусать всех чужих. Убил трёх собак соседских, а кошек, которые сдуру влезли во двор, вообще никто не считал.

– Откуда ты столько знаешь?

– С участковым пообщался, – пожал плечами Игорь, – мы с ним коллеги в каком-то смысле, вот он и принял мою помощь.

– Понятно, – Офелия отставила свою чашку: совсем расхотелось пить и есть. – Что будем делать?

Игорь одобрительно улыбнулся, и девушка поняла, что только что сдала какой-то экзамен, о котором понятия не имела.

– В первую очередь, предлагаю попробовать вычислить – кому могли помешать этот пацан и эта собака?

Офелия кивнула, встала, взяла с тумбочки стопку тетрадей восьмого, девятого и десятого классов и принесла на стол:

– Тут, считай, реальный список детей. Я могу о каждом ученике что-то рассказать.

– Отлично, – Игорь огляделся, ища бумагу и ручку. Офелия кивнула на ту же тумбочку, и мужчина встал. – Значит, составим схему взаимоотношений и будем думать.

Офелия снова кивнула и задумчиво посмотрела на темнеющие окна. Поднялась со стула и задёрнула шторы: ну и пусть пойдут слухи. Лучше они, чем непонимание, чем они тут вдвоём занимаются над тетрадями детей.

День 3–4

Ната проснулась затемно, потому что Светка встала попить воды и очень шумно после этого забралась обратно в постель, подрагивая от холода. Девушка некоторое время смотрела в серый потолок, на котором лежала тень от окна, и размышляла.

Ночью она случайно нашла того, кто мог видеть Зверя. Насколько это было опасно для неё? Наверное, ни на сколько. Она была уверена – никто не сможет понять, что Зверь принадлежит ей.

Но лучше было быть осторожной и пореже призывать его днём.

– Спишь? – Светка повернулась к подруге.

– Не-а, – отозвалась Ната. – А что?

– Мне не приснилось вчера? Про Призыв?

Они говорили шёпотом, хотя дома никого кроме них не было. Наверное, из-за привычки, что ночью и ранним утром должно быть тихо.

– Нет… Давай потренируешься?

– Как?

– Просто позови Зверя и отправь… кого-нибудь наказать, – предложила Ната. Она тоже повернулась к Светке и видела, что та нахмурилась.

– Кого?

Ната мысленно вздохнула, но только лишь мысленно. Давить на подругу она не хотела, опасалась, что так ничему в итоге и не научит. А вчерашний кураж от того, что получилось закончить ритуал, выветрился, ушёл после сна, как оно обычно и бывало. И Светка снова стала робкой и очень впечатлительной.

– Пирата.

– Пирата… – протянула Светка, помолчала. – Он мерзкий, да.

– Ну, вот, – Ната села, – знаешь, сколько до твоего приезда он сожрал кошек и мелких собак покусал, когда Карина его выгуливала? И ведь специально натравливала.

Здоровенный Пират, который, как считали его хозяева, был помесью волка то ли с алабаем, то ли с кавказской овчаркой, держал в страхе весь квартал. И хотя его редко спускали с цепи, он всё равно то сбегал, то ловил неосторожных кошек во дворе, и одной из таких кошек была Светкина Белка. Привезённая из города, она не знала, куда ходить не следовало, и её разорванный трупик девушка нашла за забором Карининого дома. Что любви к девушке Мазута не прибавило, разумеется.

Пирата уже дважды пытались травить как соседи, так и просто «доброжелатели», но оба раза неудачно – то ли отраву подобрали неправильно, то ли пёс не привык брать то, что не лежало в его миске. А кормили его всегда около дома.

Светка тоже села, протянула руку, вздрогнула, когда ладони коснулась мохнатая голова, и приказала вслух (голос не дрогнул):

– Убей Пирата, – и представила свою жертву и двор, в котором он жил, так ясно, как только могла.

Зверь под рукой исчез. Светка легла обратно:

– Как узнать, что он справился?

– С утра бабки расскажут… Будем дальше спать?

– Сколько сейчас?

Ната прищурилась на часы, висевшие на стене:

– Половина седьмого.

– Наверное, надо спать. Если смогу.

Ната протянула руку, ощутила под пальцами Зверя и мысленно, скорее в шутку, приказала тому: «Сделай так, чтобы Светка заснула».

И с удивлением увидела, что подруга уже спит.

Стало почему-то очень-очень страшно. Она встряхнула запястьем, потёрла ладонь и плотнее укуталась в одеяло.

А что ещё мог Зверь?

А что ещё могла она с ним?

Второй раз девушки проснулись, когда в кухне звенел посудой отец Наты. Потихоньку выбрались из-под одеяла в заново протопленный дом и выползли на кухню.

– Здравствуйте, дядь Серёж, – улыбнулась Светка, и отец Наты приветственно кивнул.

– Как рефераты?

– Отлично, – отозвалась Ната, ставя на стол чашки и наливая в них заварку. – У тебя как? Ты спать?

– Да, посплю и в ночь пойду. А то околеем все. У нас там… ааа, чего вас грузить, – Сергей махнул рукой. – Всё, девчонки, сами хозяйничайте и не шумите.

– Волков ночью не было?

– Были, – помрачнел отец, который уже в дверях обернулся, – так что после захода солнца – ни шагу из дома!

Ната поджала губы, обхватила себя руками и поинтересовалась:

– Человека или животное?

– Да пса Дорониных, но эту тварь и не жалко особо.

– Ага, – отозвалась Ната, подождала, пока отец уйдёт, и посмотрела на Светку. – Давай к твоим сходим днём? Покажешься, а заночуем снова у меня? Потренируемся.

– Давай, – согласилась та, размешивая в чашке сахар. – Знаешь, Пирата мне и правда не жалко.

– А чего жалеть? – Ната взяла нож, чтобы нарезать хлеб, потом достала из холодильника масло и сыр. – А людей жалко?

Светка помолчала, потом пожала плечами:

– Наверное, смотря кого. Тех, кто папе и маме угрожал – нет. Мазута и его компанию – тоже.

Ната довольно улыбнулась. Её порадовало, что подруга, оказывается, ещё могла стать нормальным человеком, умеющим добиваться своего.

Днём девушки сходили к родителям Светки, послушали охи, что волк задрал крупную собаку, предположения, что волк мог быть не один – один бы не справился с крупным агрессивным Пиратом, – и вернулись к Нате.

Ната, в свою очередь, подумав, рассказала подруге, что в посёлке, среди командированных точно был кто-то, кто мог увидеть Зверя, так что было лучше осторожнее отправлять Призыв в ту сторону, а днём вообще не Призывать. Светка сначала перепугалась от этой новости, но потом взяла себя в руки и успокоилась.

День пролетел незаметно: пока читали учебники, пока проверяли друг друга, потом Ната учила Светку – как лучше вызывать Зверя, как лучше формулировать приказы и тому, что это можно было делать мысленно: он бы всё равно услышал. И, кажется, раз сорок повторила, что главное: её самой, Светки, вера в то, что Зверь реален. И что он справится с любой задачей.

Светка не спорила, училась и старалась. Уснули подруги рано: сказались как плохой сон предыдущей ночью, так и дневная усталость, и проснулись только с будильником. Его никто не выключал, потому что всё равно, даже зная заранее прогноз погоды, приходилось вставать и слушать радио. Или смотреть в окно на дым из труб, который при актировке (надо же, какое совпадение!) шёл вертикально вверх.

Досыпать после будильника не хотелось, термометр показал минус сорок девять, и радио девушки даже не стали включать. Ната сделала яичницу с сардельками – много, рассчитывая, что вот-вот придёт отец, и его нужно будет накормить.

Но ошиблась: они успели сами позавтракать, и Ната поставила сковороду на печь, чтобы яичница совсем не остыла. Отца всё не было. Только спустя час дверь с веранды открылась, и мужчина в шубе зашёл, шумно выдохнул, начал раздеваться. Огляделся, увидел завтрак и кивнул:

– О, дочь, вот это ты прямо порадовала…

– Здравствуйте, дядь Серёж, – Светка сняла салфетку с корзины с хлебом, а Ната взяла сковороду, перекладывая яичницу на тарелку.

– Нормально ночью всё было?

– Да, – кивнула Ната. – Выспались вот, решила завтрак на всех сделать. Ты чего задержался?

– Да кто-то подрал Санька. Я иду домой и на Ульяновской улице вижу: в сугробе кровища, и тело лежит. Я подбежал – там Санёк. Живой. Подранный, но живой. Без сознания. Я давай орать, народ повыбежал из домов, накрыли его и быстро на руках в больницу отнесли. Врачи сказали, что не знают, выживет ли.

– Да кому дядя Саша-то дорогу перешёл? – охнула Ната. Натурально охнула и натурально удивилась: это был хороший знакомый семьи. Рукастый электрик, тихий алкоголик, который выпивал немного, не буянил, жил с женой и её престарелой матерью.

– Да волкам не всё ли равно кого рвать? – отец сел, начав кушать. – Там следы были здоровенные рядом, а Саньке руку почти откусили. Человек ножом бы бил. Или из ружья…

Девушки молчали, мужчина тоже: он ел и был невероятно уставшим. Когда он закончил, Ната собрала со стола посуду, унесла к мойке, а отец встал:

– Спать. На смену завтра с утра, так хоть отдохну.

И вышел. А Ната широко раскрытыми глазами посмотрела на Светку, и та покачала головой:

– Это не я.

– И не я, – шёпотом, чтобы отец точно не услышал, ответила Ната.

Страх, пришедший вчера утром, снова захватил сердце, и девушка нахмурилась. Что происходит?

В настоящих волков ни она, ни Светка уже не верили.

Неужели ритуал достался кому-то ещё?

День 4

Игорь проснулся от стука в дверь. Точнее не так – он проснулся за несколько мгновений до стука в дверь, и когда раздался звук, уже сидел на кровати.

После встречи с Офелией он вернулся в районе трёх часов ночи, гружённый информацией о местном контингенте подростков и их родителей, которую теперь предстояло осмыслить. Мужчина оставил это на утро, и то самое утро наступило раньше, чем он планировал.

Игорь встал, поёжился: с каждым днём в помещении было всё холодней. Прошёл в коридор, открыл двери и удивлённо хмыкнул, увидев незнакомого паренька лет двадцати.

– Утро недоброе, – хмуро поздоровался тот. – Меня Сергей Сергеевич послал.

– Что случилось? – Игорь мгновенно собрался.

– Мужика тут волк подрал, но нашли живым. Сейчас в больнице, придёт ли в себя и выживет ли – неизвестно. Сергей Сергеевич велел вам рассказать. Сказал, что ждёт в больнице.

Игорь кивнул:

– Буду минут через пятнадцать.

– Я внизу подожду, провожу.

Игорь решил пренебречь утренним бритьём – однодневная щетина раздражала, но не настолько, чтобы в этот раз тратить на неё время – и, быстро одевшись, спустился вниз. Парень и правда ждал, сидя на многое повидавшем диванчике. Молоденькая администратор (другая, не та, что была вчера) на местного жителя внимания не обращала. А вот Игорю улыбнулась, и Князев подумал, что надо было в паспорте город прописки указывать какой-нибудь малоизвестный и неинтересный. Но кто ж знал, что придётся застрять на такой срок в посёлке?

– Пошли, – кивнул Игорь парню. Тот легко встал и, привычно закутавшись, шагнул на мороз. Термометр у дверей показал минус сорок девять, и Князев поёжился. Нет, он не любил и не умел ценить такие морозы.

До больницы дошли быстро, и Игорю даже стало немного жарковато, отчего ещё неприятнее ощущался иней, налипший на ресницы и брови.

Внутри было чисто, врачей – не особо много, пациенты лежали по палатам, да и тех было всего десять на всю больницу. Снявшего бушлат Игоря провели в самую дальнюю палату, где кроме подранного мужика не было других больных, зато сидел участковый.

Мужчины поздоровались, паренёк заходить не стал, потоптался снаружи в коридоре да и ушёл куда-то. Игорь хмуро оглядел забинтованного немолодого человека, утыканного капельницами, и покосился на Сергея Сергеевича:

– Точно волк?

– Волк – не волк, а тот же, кто и Афанасьева, и собаку убил, если судить по ранам. Зубами его подрали сильно. Явно пытались и горло, но в отличие от пацана, Саша укутывался в мороз очень сильно: шарф не смогли пробить.

– Хорошо, кто жертва?

Участковый вздохнул:

– Александр Владимирович Побегайло. Отличный электрик, мирный мужик и мировой я б сказал. Никогда никому не отказывал. Пил умеренно. Живёт с женой и тёщей, но в семье всё было хорошо: я часто видел его жену, перекидывались парой слов. Она баба бойкая, за словом в карман не лезет, так что весь посёлок знал бы, если бы что-то шло не так. Детей нет: он в детстве переболел какой-то заразой и с тех пор бесплоден. Шёл на работу с утра: они его проводили в семь. Он, в основном, подстанцией занимался, а в такие морозы обычно дежурил со вторым электриком по двенадцать часов.

– То есть врагов не было, дорогу никому не переходил… – подытожил Игорь. – И если, скажем, Афанасьева могли убить из мести родителям, то собака Дорониных и этот Побегайло никак не вписываются в картину. Возможно, он очнётся и сможет рассказать, кто на него напал. Но это если он очнётся.

– Вот то-то и оно… – кивнул участковый. – И морозы как назло. Никого в город не отправить, и из города никто не приедет… Мне повезло, что вы, ребята, тут задержались.

Игорь коротко передёрнул плечами:

– Забавно, что всё это совпало с нашим приездом. Но среди нас оборотней нет.

Сергей Сергеевич коротко хмыкнул:

– Подозревал бы вас – не звал бы помочь. Ты мне кажешься мужиком нормальным, правильным – покрывать такую тварь не стал бы.

– Не стал бы, – Игорь кивнул. Помолчал, раздумывая. Потом вздохнул: – Я не хотел говорить такое, но, видимо, ситуация подразумевает, что придётся…

Мужчина выгнул бровь, ожидая продолжения. Игорь огляделся, но больница его не устраивала в качестве места для разговора не для чужих ушей.

– Пойдёмте к вам, Сергей Сергеевич, у вас же точно есть кабинет, где нет никого постороннего?

– Пойдём.

Одевались и шли молча. Участковый раздумывал, что такого ему собираются рассказать, и мрачнел с каждой новой мыслью (Игорь остро чувствовал его подозрения). Князев же планировал, сколько можно рассказать и показать.

Дверь в половину дома, где находился кабинет участкового, запиралась на два замка, и некоторое время Сергей Сергеевич возился с ними, открывая. Веранды тут не было, зато имелось «КПЗ», в которой за решёткой находилась одна лишь кушетка. Дверь в «обезьянник» была открыта, и, судя по скопившейся пыли, посетителями камеру не баловали. Слева располагался непосредственно кабинет.

– Не раздевайся особо, – буркнул Сергей Сергеевич, – тут холодно, прогревать некогда.

Игорь только кивнул. Прошёлся, собираясь с мыслями. Он не часто обсуждал то, что должен был поведать.

– Начну немного издалека, – он сел на стул около простого деревянного стола, на котором под стеклом лежали какие-то приказы, списки, контакты. – У некоторых людей есть особые способности: видеть и уметь то, чего не видят и не умеют другие. Я – из таких людей. Нет, не колдун, не экстрасенс, не прочая ересь – мы называем себя Зрячие и видим в основном опасных для людей тварей.

– Допустим, – во взгляде участкового Игорь прочитал вполне разумную реакцию «сумасшедший» и мысленно усмехнулся. Сан Саныч когда-то так же воспринял это.

– Не буду голословным.

Князев встал, сделал несколько движений и начал читать заклинание на языке жуков, стараясь нигде не ошибиться в тоне и произношении. И завершил всё это коротким пассом, а копии всех находящихся в кабинете предметов, мебели, вещей и существ, включая сидящего в своём кресле миниатюрного участкового, но исключая Игоря, слетелись к ладоням Зрячего и сложились в полностью прозрачный, словно стеклянный куб, заключивший в себе почти полную – без стен и пола – обстановку комнаты.

Взгляд Сергея Сергеевича, когда он понял, что ему показывают самое настоящее чудо, тоже навсегда запечатлелся в кубе, который Игорь поставил ему на стол:

– Сувенирчик, будем считать.

Участковый взял предмет, повертел, рассматривая со всех сторон, покачал головой:

– Ладно, убедил, верю. Но ты это не просто так рассказал.

– Разумеется, – Игорь снова сел на стул, – так вот… Базово я могу видеть Сущностей: это невидимые твари, которые питаются человеческим страхом. Однако, прошлой ночью я встретил нечто иное: крупное существо, которое не является ни Сущностью, ни чем-то живым. Я никогда не встречался с таким, но я точно понимаю, что, скорее всего, именно эта тварь и есть наш «волк». Оно просто исчезло, так же непонятно, как до того возникло в моей комнате. Возможно… Я не уверен в реальности такого варианта, но, возможно, это проявление каких-либо способностей у кого-то из посёлка. Скажем, Мазут – это кличка Афанасьева…

– Я знаю.

– Так вот, Мазут и собака Дорониных – в теории – могут быть звеньями одной цепи. Карина Доронина – девушка Мазута. Эта компания часто конфликтовала с рядом одноклассников. Такая сила может проснуться в подростковом возрасте, например. Я, повторюсь, о таком не слышал, однако в нашем мире есть масса того, чему даже я не могу найти объяснения. Так вот, до нападения на Побегайло у меня были теория и даже некоторый круг подозреваемых среди школьников. Теперь я не совсем понимаю происходящее. Однако, как вариант… Зверь мог выйти из-под контроля, или же Александр Владимирович просто «попал под руку».

– Невидимая тварь, которая может убивать и оставлять следы, – задумчиво пробормотал Сергей Сергеевич, – эко угораздило… Но следы действительно были во всех трёх случаях. А шерсти, как ты верно заметил, не было ни разу. Да и размеры… Волк это быть не мог, таких здоровых волков отродясь не видели. Медведя бы заметили давно, в центр посёлка ему не пройти… Всё сходится, но как тогда найти убийцу?

– Я не знаю, – просто и честно ответил Игорь. – Возможно, стоит спровоцировать атаку на меня. Я его хотя бы вижу.

– Чтобы спровоцировать, нужно быть угрозой, – участковый посерьёзнел окончательно, меж бровей пролегла складка.

– Я пока думаю, как это сделать, – согласился Игорь. – Только никому нельзя даже намекать на всю чертовщину происходящего, иначе начнётся самая натуральная охота на ведьм. А в ваших местах ружьё в каждом доме есть.

– Или сожгут, – совершенно спокойно согласился Сергей Сергеевич. – Нет, я никому не скажу. Я-то вот такие фокусы показывать не умею, меня в дурку отправят. – Он помолчал. – Ладно, кто у тебя подозреваемые?

Игорь огляделся, увидел электрический чайник, по-хозяйски встал, налил воды из стоящего рядом бидона и воткнул вилку от чайника в розетку. Потом посмотрел на участкового и пояснил:

– Я позавтракать не успел, хоть кипятка выпью.

– Там есть пирожки. Холодные, правда, – тот махнул рукой на тумбочку. Игорь достал пирожки, завёрнутые в фольгу, и положил сверху на серебристую металлическую крышку чайника. Снова сел:

– Значит, подозреваемые…

Офелия бездумно смотрела в окно и пыталась понять, что за мерзкое чувство поселилось где-то в районе груди. Отчаянная досада и пустота, словно она упустила что-то важное, и совершенно не помнит, что это было.

Игорь оказался очень интересным человеком – и умный собеседник, и сильный руководитель. А ещё въедливый. Офелии он понравился, потому что она уважала такой тип людей, и работать с ними было приятно и легко. Никаких тебе подковёрных интриг, притворных симпатий и неожиданностей. Такие люди могли прямо сказать, что им не нравится, а не молчать и строить планы мести.

Девушка моргнула, услышав, как в дверь веранды постучали. Она несколько мгновений смотрела в ту сторону, а потом пошла открывать. Сегодня у неё был официальный выходной, и она не планировала идти в школу. Но и гостей тоже не ждала. Впустила Ирину, больше похожую на меховое чудовище, и та скинула капюшон и шапку уже в доме.

– Привет!

– А ты чего не на работе? – удивилась Офелия.

– Нам сказали до конца актировки не ходить: у кого какие программы недописаны или документы – с собой забрать и дома писать.

– А. Логично, – девушка впервые встречалась с актировкой в принципе, даже не допустила мысли, что такое возможно.

– Чаю сделаешь?

– Да, конечно…

– Я тебе принесла твои журналы: Бараниха их потом проверять будет, вдруг чего не так.

Офелия поставила чайник, кивнула:

– Спасибо. Правда, вроде бы я всё заполнила, но лучше перепроверю ещё раз.

Они сели за стол, когда Ирина сняла шубу, повесив на вешалку у входа и скинув там же у дверей на веранду сапоги. Офелия чуть улыбнулась:

– Машка, небось, все уши уже прожужжала?

Ирина передёрнула плечами и, не выдержав, всё-таки рассмеялась.

– Ну, она тихонько по секрету всем рассказала, что домой тебя командированный провожал. Мол, запал на тебя, а ты, дурочка такая, веришь ему. «Он же только на ночь её, а потом укатит дальше!», – Ирина вздохнула. – Можно подумать, она бы сама отказалась от того, чтобы её кто-то проводил домой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Актировка – отмена занятий в школе и работы вне помещений из-за неблагоприятных погодных условий.

Вернуться