Марина Серова
Коллекция грехов

© Серова М.С., 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *

Глава 1

Путешествовать – хорошо, а возвращаться домой – еще лучше! Да, я отлично отдохнула на Черноморском побережье соседней Турции. Однако, вернувшись в Тарасов, я почувствовала, что нет ничего приятнее, чем снова пройтись по знакомым с детства улицам и паркам родного города. После турецкого берега я продолжила отдых теперь уже на своем, волжском, – на туристической базе в живописном Адымчаре. Набравшись сил, я была готова с головой окунуться в привычный для меня мир частного детектива, то есть ловить преступников.

Но вот прошла целая неделя со дня моего возвращения с турбазы, но никто не спешил обращаться ко мне с просьбами о расследовании. Но я не унывала, считая, что во всех ситуациях можно и нужно находить положительные моменты. Поскольку я сейчас свободна, то я вполне могу встретиться со своими подругами: Светкой-парикмахершей и Ленкой-француженкой. Мы ведь так давно не виделись.

Сказано – сделано. Я позвонила Ленке, и мы договорились с ней поехать на пляж. Время для загара было очень даже подходящее: солнце хотя и грело, причем довольно интенсивно, но ласковый ветерок смягчал жару.

Со Светкой мы славно посидели в кафе. А потом я обошла несколько бутиков и обновила свой гардероб, прикупив два костюма и элегантные туфли.

Спустя еще несколько дней я немного забеспокоилась. И не только потому, что заказов на расследование все еще не было. Больше всего меня раздражало вынужденное безделье. Ну и само собой, мои финансы тоже начали подходить к концу.

«Спокойствие, только спокойствие, Таня, скоро у тебя все будет», – говорила я самой себе. Ведь предыдущий опыт свидетельствовал о том, что, в конце концов, мои услуги были востребованы.

Так и произошло.

Утреннюю тишину вдруг нарушил телефонный звонок. Я посмотрела сначала на потолок, потом – на зашторенное окно. Через него пробивался тоненький луч солнца. Найдя брешь между шторой и подоконником, он падал на пол, касаясь края ковра. С улицы послышался рев проезжающего мотоцикла. Быстрый и резкий, он вскоре растворился вдалеке. После этого стало тихо. И телефон перестал звонить. А может быть, мне просто показалось, что был телефонный звонок? Точно, я приняла за него звук проезжающего мотоцикла. Я повернулась на другой бок.

Однако минут через десять или пятнадцать телефон снова затрезвонил. Я нащупала трубку на прикроватной тумбочке и посмотрела на часы: девять утра ровно. Стало быть, первый раз мне звонили – если все-таки это был действительно телефонный вызов – примерно без пятнадцати минут девять.

– Я слушаю, – сказала я в трубку.

– Мне необходимо поговорить с Татьяной Александровной Ивановой, – послышался взволнованный женский голос.

– Я – Татьяна Александровна, говорите, я вас слушаю, – ответила я.

– Татьяна Александровна, меня зовут Виктория Константиновна Митропольская, – все так же взволнованно продолжала женщина. – Ваш телефон дала мне…

Тут Виктория Митропольская назвала имя одной моей клиентки, которой я в свое время помогла выпутаться из весьма щекотливой переделки.

– Татьяна Александровна, у меня большое горе: позавчера был застрелен мой сын! Мой единственный сын! Мне необходима ваша помощь!

Последние слова женщина произнесла с предельным отчаянием.

– Мои соболезнования. Виктория Константиновна, вы, пожалуйста, успокойтесь. Такие вопросы не решаются по телефону, – сказала я.

– Конечно, я это понимаю, – сказала Виктория Митропольская уже более спокойным тоном.

– Я предлагаю встретиться и все обсудить непосредственно при встрече, – сказала я.

– Я согласна, – ответила Митропольская.

– Ну, вот и хорошо. Вы, Виктория Константиновна, где сейчас находитесь? – поинтересовалась я.

– В сквере, напротив вашего дома, Татьяна Александровна, – немного смущенно произнесла Митропольская. – Адрес ваш мне дали вместе с телефоном. И я вам уже звонила… минут пятнадцать назад. Но… я подумала, что неприлично звонить ранее девяти утра, поэтому…

– Я вас поняла. Но при вашей ситуации можно и нарушить правила приличия. Поэтому я вас жду, Виктория Константиновна, – сказала я.

– Я сейчас подойду, – ответила Митропольская.

Я только успела сменить пижаму на домашний сарафан, причесаться и мимоходом прибраться в гостиной, как запиликал домофон. Я открыла подъездную дверь.

– Виктория Константиновна, прошу, проходите, – сказала я, когда Митропольская вышла из лифта.

Это была женщина лет шестидесяти с небольшим, в черном строгом костюме. Светлые волосы Митропольской были собраны в пучок и уложены на макушке, под глазами залегли темные тени, лоб прорезали глубокие морщины.

– Виктория Константиновна, проходите в гостиную, – пригласила я Митропольскую и посторонилась, давая ей возможность пройти. –   Располагайтесь, где вам удобно, – сказала я.

Митропольская села в кресло, а я устроилась на диване напротив.

– Виктория Константиновна, теперь расскажите мне все подробно, – попросила я и добавила: – Да, я сразу хочу вас спросить, полиция уже завела уголовное дело по поводу убийства вашего сына?

– Да, дело заведено, – подтвердила Митропольская.

– В таком случае почему же вы обратились ко мне? – спросила я.

– Да, дело заведено, и полиция приступила к расследованию, но…

Митропольская сделала паузу.

– Давайте будем откровенны, Татьяна Александровна, – продолжила женщина. – Полицейские заявили, что это убийство – «глухарь» или… какое-то слово они еще назвали, только я не запомнила.

– Ну не важно, – заметила я.

– В общем, я поняла, что преступника они искать не будут. Или будут, но чисто формально, для галочки, так сказать. До сих пор нет никаких подвижек. Да, я прекрасно понимаю и отдаю себе отчет в том, что времени прошло совсем мало, что преступления расследуются гораздо дольше, но… Татьяна Александровна, ведь преступление гораздо легче раскрыть по горячим следам, ведь так?

– Разумеется, Виктория Константиновна, тут вы абсолютно правы, – кивнула я.

– Ну, вот поэтому я и обратилась к вам, – сказала Митропольская.

– Хорошо, я вас поняла. Что ж, тогда расскажите мне, как все произошло, – попросила я.

– Моего сына – Митропольского Владислава Александровича – нашли какие-то прохожие… в сквере имени Марины Расковой, это в Кировском районе Тарасова. Его убили, нанеся удар в грудь холодным оружием… ножом или… еще чем-то…

Митропольская произнесла последние слова шепотом и опустила голову.

– Давайте я принесу вам воды, Виктория Константиновна, – предложила я.

– Да, если вас не затруднит, – кивнула женщина.

Я пошла на кухню и вернулась в гостиную с кувшином и стаканом.

– Вот, пожалуйста, – я протянула Митропольской воду.

Сделав несколько глотков, женщина судорожно вздохнула.

– Благодарю вас, – сказала она.

– Скажите, а чем занимался ваш сын? – спросила я.

– Владик был владельцем картинной галереи. Он окончил Полиграфический институт в Москве. Одно время работал художником в нашем тарасовском художественном фонде, ну а потом основал свою собственную галерею, устраивал выставки, другие мероприятия, связанные с искусством, – сказала Митропольская.

– Вы живете вместе с сыном? – спросила  я.

– Нет. У Владика есть семья: жена Светлана и дочь Лиза. Внучка учится в университете на втором курсе, ей двадцать лет.

– А Светлана? Чем занимается она? – поинтересовалась я.

– Она ищет себя. Кажется, это так называется.

– Ищет себя? – переспросила я. – Простите, но сколько лет вашей невестке? – задала я следующий вопрос.

– Светлане недавно исполнилось тридцать девять лет, она на пять лет моложе Владика, – ответила Митропольская.

– Тридцать девять лет, и она все еще ищет себя? – удивилась я. – Обычно так говорят о более юных особах.

– Да, я с вами совершенно согласна, Татьяна Александровна. Возможно, я не совсем правильно выразилась. Когда я сказала про поиск себя, то имела в виду, что Светлана пробовала себя в разных сферах. У нее была школа танцев, было туристическое агентство, кажется, даже еще и брачное агентство. Однако, по ее словам, она так себя и не нашла. Сейчас Света вроде бы открыла косметический салон.

– По вашему тону, Виктория Константиновна, я поняла, что у вас с невесткой вроде бы неплохие отношения, – заметила я.

– Да, мы не ругались и не ссорились, – подтвердила Митропольская. – Я с самого начала семейной жизни Владика предпочла не вмешиваться в их дела, тем более что живем мы отдельно.

– Понятно. Скажите, у вашего сына есть враги? – спросила я.

– Враги? – Женщина удивленно посмотрела на меня. – Ну откуда могут быть враги у владельца картинной галереи? Он ведь не олигарх.

– Вы считаете, что враги могут быть только у олигархов?

– Ну, во всяком случае, для них такое положение вещей более естественно, – ответила Митропольская.

– Может быть, у вашего сына в последнее время были какие-то конфликты с кем-то? – я решила узнать интересующую меня информацию с другого конца.

– Не могу вам ответить на этот вопрос, – покачала головой женщина. – Владик обычно не посвящал меня в свои рабочие дела. Да и вообще, сын не отличался конфликтным характером, ему это было несвойственно.

– А что вы можете сказать о взаимоотношениях вашего сына с его супругой? Они жили дружно или не очень? – спросила я.

– Опять же, Владик не очень откровенничал на эту тему. Насколько мне известно, до крупных скандалов дело не доходило, а вообще…

Митропольская немного помолчала, а потом продолжила:

– Вы знаете, Татьяна Александровна, на мой взгляд, отношения у Владика со Светой были какие-то… ну, равнодушные, что ли.

– То есть вы никого не подозреваете, Виктория Константиновна? – спросила я.

– Вы имеете в виду кого-то из семьи Владика? – Митропольская снова недоуменно посмотрела на меня.

– Видите ли, Виктория Константиновна, во многих подобных случаях свекровь в убийстве своего сына подозревает свою невестку. И вы, пожалуй, первая, кто отступил от этого правила, – сказала я.

– Вы хотите спросить, считаю ли я Светлану убийцей Владика? Нет, я так не считаю. И вы сначала даже поставили меня в тупик своим вопросом. Свете незачем было прибегать к столь радикальным действиям, я так думаю.

– А если у нее был мужчина? – спросила я.

– Я наверняка, конечно, не знаю, но если бы она хотела расстаться с моим сыном, зачем ей было идти на преступление? – вопросом на вопрос ответила Митропольская.

– А у вашего сына была ли какая-то женщина на стороне? – продолжала допытываться я.

– Ничего не могу сказать по этому поводу, Татьяна Александровна. Просто не в курсе, – покачала головой Митропольская.

Я поняла, что большей информации от Митропольской мне не получить.

– Хорошо, Виктория Константиновна. Более или менее общее представление я составила, поэтому я согласна взяться за расследование убийства вашего сына. Вы знаете, сколько я беру за свою работу? – спросила я.

– Скажите, сколько я вам буду должна, Татьяна Александровна, я оплачу ваше расследование, – сказала Митропольская.

Я назвала общую сумму, Виктория Константиновна открыла свою сумочку, достала купюры и положила их на столик рядом с креслом.

– Теперь нам с вами необходимо будет составить договор, – сказала я.

Мы с Митропольской подписали бумаги, и я сказала:

– А еще я попрошу вас, Виктория Константиновна, написать адрес проживания вашего сына.

Митропольская кивнула:

– Разумеется, я сейчас напишу.

Женщина вынула из сумки блокнот, написала то, что я попросила, и протянула мне лист бумаги, предварительно вырвав его из блокнота.

– Пожалуйста, вот адрес, – сказала Митропольская.

– Спасибо, – кивнула я. – Я буду держать вас в курсе того, как продвигается расследование. При необходимости вы тоже мне звоните. Вот мои координаты, – я протянула женщине свою визитку с номерами телефонов.

Виктория Митропольская попрощалась и ушла.

Я решила, что займусь расследованием сразу же, как только позавтракаю. Однако я вспомнила, что не погадала на своих додекаэдрах.

«Советоваться» со своими двенадцатигранниками перед каждым расследованием уже вошло у меня в привычку.

Я вынула из сумки свои магические кости, которые находились в черном замшевом мешочке. То, что они мне предсказывали при гадании, как правило, всегда сбывалось. Правда, при соблюдении некоторых правил. Для успешного гадания было необходимо сосредоточиться и мысленно задать интересующий вопрос. Так я и сделала.

Вынув двенадцатигранники из мешочка, я подержала их в руке, согревая своим теплом, и про себя спросила, что мне ожидать от данного расследования. После этого я метнула кости на журнальный столик. Поскольку я прибегала к гаданию уже много раз, то выучила наизусть интерпретацию возможных комбинаций чисел. Поэтому, посмотрев на то, какие числа выпали, я сразу поняла, что додекаэдры предсказывают мне успех во всех моих начинаниях. Ну вот и отлично!

Я убрала двенадцатигранники в мешочек и направилась на кухню. Там я быстро приготовила завтрак, пожарив яичницу с ломтиками ветчины. Хотела еще добавить к ней салат, но, открыв холодильник, обнаружила, что ни огурцов, ни помидоров в нем нет. Ладно, обойдусь сейчас без салата, а вечером заеду в   супермаркет. Но вот без чего я не смогу обойтись – так это без чашечки свежесваренного кофе.

После того как выпила мой самый любимый напиток, смакуя каждый глоточек, я вернулась в гостиную и начала размышлять. По какой причине был убит владелец картинной галереи Владислав Митропольский? Почему он был найден в сквере? Там ли его убили или где-то в другом месте, а тело перенесли в сквер? А главное – кто совершил это преступление?

Поскольку мать убитого не обладала сколько-нибудь важной для меня информацией, я решила наведаться в управление полиции, где трудится Владимир Кирьянов, мой хороший и давний, еще со студенческой скамьи, друг. Но Владимир не сидит на месте, он часто выезжает по оперативным делам.

Чтобы не потерять зря времени и уж наверняка застать Владимира на месте, я набрала Кирьянова.

– Алло, – сказала я в трубку.

– Слушаю вас, – отозвался мужской голос, но это был не Кирьянов.

– Пригласите, пожалуйста, Кирьянова, – попросила я.

– Владимир Сергеевич сейчас отсутствует, – доложил мужчина.

Ну что же, в таком случае я могу сейчас отправиться к вдове Владислава Митропольского. Я открыла дверки шкафа-купе и начала выбирать подходящий костюм. Свой выбор я остановила на недавно купленном ансамбле, состоящем из юбки и короткого пиджачка с рукавами три четверти из натурального льна небесно-голубого цвета. Я осмотрела себя со всех сторон в зеркале, и мой вид мне очень понравился.

Я причесалась, собрав волосы в жгут, и уложила их на затылке – получилось почти как у балерины. Свой образ я завершила, нанеся легкий макияж. Взяв сумку, я вышла из подъезда.

Уже сидя в своей машине, я вынула из сумки лист бумаги, на котором Виктория Митропольская написала мне адрес, по которому проживал Владислав Митропольский с супругой и дочерью.

Вбив адрес в навигатор, я поехала в коттеджный поселок «Изумрудный». В поселке проживала вполне себе обеспеченная публика. Вот только со вкусом у нее было не все в порядке: двух- или трехэтажные коттеджи украшали всевозможные шпили, башенки и башни. Очень редко можно было встретить какую-нибудь индивидуальную архитектуру.

Коттедж Митропольских находился за высоким стальным забором. Я припарковалась неподалеку от входных ворот, вышла из машины и, подойдя к воротам, увидела глазок переговорного устройства. Нажав на него, я приготовилась ждать ответ.

Секунд через двадцать я услышала негромкий женский голос:

– Слушаю вас.

– Здравствуйте, я – Татьяна Александровна Иванова, частный детектив, – назвала я себя.

– Но я не приглашала частных детективов, – с недоумением сказала женщина. – Должно быть, вы ошиблись.

– Едва ли. Меня наняла Виктория Константиновна Митропольская для того чтобы я расследовала убийство Владислава Александровича, – объяснила я и тут же уточила: – Вы его супруга? То есть вдова?

– Да, все верно, но ведь полиция уже ведет свое расследование. Я уже отвечала на вопросы полицейских. Поэтому я не вполне понимаю, чем я смогу быть полезна частному детективу? – так же с удивлением спросила Светлана Митропольская.

Впрочем, неудовольствия или даже агрессии, с которой меня, как правило, встречали в таких случаях, я не заметила.

– Светлана Николаевна, мне необходимо с вами поговорить, – твердо сказала я. – Дело в том, что и полиция, и частный детектив делают каждый свое дело. Полицейские, как вы уже заметили, допросили вас, а я – еще нет.

– Хорошо. Я вас поняла, Татьяна Александровна. Проходите, – пригласила Светлана Митропольская.

Массивные ворота стали медленно разъезжаться в стороны. Я ступила на территорию коттеджа. Вдали виднелся двухэтажный дом из красных кирпичей. К слову сказать, все витиеватые изыски в виде башенок отсутствовали, чувствовалось, что коттедж был построен грамотным архитектором, к тому же с хорошим вкусом.

Я пошла по мощеным дорожкам к широкому крыльцу, украшенному коваными перилами. Пока я шла, я заметила большой бассейн, площадку для игры в теннис, а также гараж и небольшой домик, видимо, предназначенный для гостей.

Когда я уже подошла к парадному входу в коттедж, створки дверей открылись, и на пороге я увидела молодую светловолосую женщину. На ней было черное платье немного ниже колен. Женщина отступила вглубь дома и пригласила меня:

– Проходите, Татьяна Александровна.

Я прошла внутрь помещения, которое оказалось просторным холлом, напоминавшим гостиную. Мое внимание сразу привлекла широкая металлическая лестница по центру, которая вела на второй этаж. Убранство холла-гостиной составляли большой кожаный диван шоколадного цвета, камин, по обе стороны которого находились антикварного вида кресла, и журнальный столик из стекла и металла. Большие окна были полуприкрыты легкими прозрачными занавесками, с высокого потолка свисала довольно массивная люстра из переливающихся хрустальных подвесок.

– Располагайтесь, Татьяна Александровна, – сказала Светлана и села на диван.

Я села рядом с Митропольской и внимательно посмотрела на женщину. Да, Светлана хотя и отличалась ухоженным видом, но возраст тем не менее давал о себе знать. Однако я не заметила ни следов слез по убитому супругу, ни каких-то еще признаков скорби.

Светлана заметила мой взгляд и сказала:

– Вы, наверное, считаете, что я выгляжу неправдоподобно спокойной для вдовы, не так ли?

– Скорбь может выражать себя по-разному. Совсем необязательно рыдать день и ночь напролет и биться в истерике, – заметила я.

– Однако в моем случае не было ни того ни другого. Поэтому дочь упрекнула меня в бессердечности и равнодушии, – сказала Светлана.

– А она права, Светлана Николаевна? – спросила я.

– Увы, да, права. Я, честно говоря, и сама удивляюсь, почему я так отнеслась к гибели Владислава, – покачала головой Митропольская.

Женщина немного помолчала, а потом продолжила:

– Видите ли, Татьяна Александровна, когда я покопалась в себе, в своих чувствах, то поняла, что наши отношения с Владиславом уже изжили себя. Но это, конечно, не означает, что Влад стал мне совершенно безразличен, нет, это совсем не так… Наверное, свекровь осуждает меня…

– Виктория Константиновна, напротив, не сказала о вас ни одного плохого слова, – возразила я. – И это, пожалуй, первый случай, когда я не услышала от свекрови, что в убийстве ее сына замешана алчная и неблагодарная невестка.

– Да, мне повезло со свекровью, – слабо улыбнулась Светлана Митропольская. – Знаете, Виктория Константиновна на самом деле хорошая женщина. Она никогда не лезла в наши с Владиславом отношения, не инспектировала наш быт и все остальные стороны жизни.

– Удивительное дело, Светлана Николаевна. Я вот сейчас слушаю то, как вы отзываетесь о своей свекрови, и мне даже не верится, что могут быть такие доброжелательные отношения. В моей практике свекровь и невестка просто люто ненавидели и обвиняли друг друга во всех смертных грехах.

– Да, бывает и такое, и даже очень часто, – кивнула Светлана, – взять хотя бы моих подруг. Но вы ведь приехали не с этой целью: беседовать о взаимоотношениях невестки и свекрови, ведь так?

– Конечно, – подтвердила я. – Мне необходимо задать вам ряд вопросов.

– Ну, что же, задавайте вопросы, я постараюсь на них ответить. Да! Я ведь вам ничего не предложила… Что вы предпочитаете, Татьяна Александровна? Чай, кофе, сок? Или минеральную воду? – спросила Митропольская.

– Если можно, воду без газа, – попросила я.

– Сейчас принесу, – кивнула Светлана и скрылась в боковой двери.

Через минуту она вернулась с подносом, на котором стояли бокал и бутылка воды.

– Пожалуйста, – сказала женщина и поставила поднос на журнальный столик.

Я налила воду и отпила.

– Скажите, Светлана Николаевна, вы в курсе того, куда отправился ваш супруг в тот день, когда произошло убийство? – спросила я.

– Нет, Владислав ничего не говорил мне о своих планах на тот день. Как, впрочем, и на любой другой день, – невесело усмехнулась Митропольская. – Мы вообще последнее время мало с ним общались.

– Получается, что каждый из вас жил своей жизнью? – спросила я.

– Да, получается, что так, – подтвердила Светлана.

– Понятно. Тогда расскажите мне, когда вы узнали о гибели супруга. Как это произошло? – попросила я.

– С утра я поехала в Аткарск. Там проживает одна моя подруга. По моему примеру и с моим непосредственным участием Альбина открыла косметический салон. Поскольку опыта у нее в этом деле не было, то я на первых порах ей помогала. Ну вот, побывала я в Аткарске, посмотрела, как там идут дела. Потом я вернулась в Тарасов вместе с Альбиной, мы посидели с ней в ресторане «Звездное небо», я там довольно часто бываю. Обстановка очень милая, обслуживание на высоком уровне. Пробыли мы там примерно до девяти часов вечера. Потом Альбина уехала к себе, я тоже направилась домой, и тут мне сообщили, что нашли Владислава…

Светлана Митропольская замолчала.

– Нас с Лизой вызвали на опознание, – сказала женщина. – Полицейские сказали, что убийство произошло с целью ограбления. Но мне непонятно, откуда взялась такая версия? Ведь портмоне преступники не забрали, банковская карта тоже осталась на месте.

– То есть получается, что Владислав Александрович уехал из дома еще до вашего возвращения из Аткарска? – уточнила я.

– Да, – подтвердила Светлана.

– Скажите, а раньше ваш супруг выезжал из дома под вечер? – спросила я.

– Да, бывало, – кивнула женщина.

– Но вы интересовались, чем были вызваны его такие довольно поздние отъезды? – продолжала я задавать вопросы вдове.

– Как правило, Владислав отвечал, что уезжает по делам. Однако он мог возвратиться уже очень поздно, – непроизвольно сжав пальцы, ответила Митропольская.

– Скажите, у вашего супруга была машина? – спросила я.

– Конечно, а как же?! – Светлана с удивлением посмотрела на меня. – У меня вот тоже есть машина, и у Лизы, у дочери, – тоже есть.

– Какой марки была машина у вашего супруга? – спросила я.

– «Ниссан» белого цвета, номер… – Светлана Митропольская назвала цифры.

– Но нашли Владислава Александровича в сквере, ведь так? – уточнила я.

– Да, все правильно, в сквере, – кивнула Митропольская.

– А вот машины Владислава Александровича поблизости не оказалось, не так ли? – заметила я.

– Да, но по этому поводу, Татьяна Александровна, я ничего не могу вам сказать, к сожалению, – сказала женщина.

– Ладно. Тогда скажите мне: поступали ли какие-либо угрозы вашему супругу? Особенно в последнее время? – задала я следующий вопрос.

– Какие угрозы? Что вы имеете в виду, Татьяна Александровна? – удивленно спросила Митропольская.

– Я имею в виду телефонные звонки или письма с угрозами или требованиями, – пояснила я.

– Если даже такого рода телефонные звонки и были, то Владислав мне ничего о них не говорил. А по поводу писем… разве сейчас кто-нибудь их пишет? – спросила Светлана.

– Бывает, что и пишут. Например, в виде вырезанных из газет или журналов печатных букв, наклеенных на лист бумаги. Ну, для того, чтобы остаться инкогнито, – объяснила я.

– Нет, такого я не припомню. Правда, возможно, что если Владислав и получал такого рода послания, о которых вы говорите, то, скорее всего, он их уничтожил. Понимаете, Татьяна Александровна, у нас с Владом не было привычки вторгаться в личное пространство друг друга: смотреть переписку в телефоне, в компьютере, рыться в письменном столе, – сказала Митропольская.

– Я вас поняла, Светлана Николаевна, – кивнула я. – Мне необходимо задать вам сугубо личный вопрос.

– Я вас слушаю.

– Скажите, у вашего супруга была любовница? – напрямую спросила я.

Светлана ответила не сразу.

– Поймите меня, Светлана Николаевна, я спрашиваю вас не из праздного любопытства, – сказала я.

– Да, конечно. Разумеется, я это понимаю, – проговорила Митропольская.

– Ну, что я могу сказать? – начала Светлана после паузы. – Наверняка я не смогу ответить на этот вопрос, потому что не опускалась до того, чтобы следить за Владиславом самой или нанять частного детектива. Естественно, я не проверяла его телефон, не отслеживала социальные сети. Однако женщина всегда интуитивно чувствует, есть измена или нет. Так вот, по моим ощущениям – да, у Владислава была любовница. Или даже – любовницы, – ответила Светлана.

«Ну, если так, то тогда возникает версия о причастности к убийству Владислава Митропольского супругов этих его любовниц, – подумала я. – Владислав Митропольский под видом срочных дел вполне мог навещать свою любовницу. К тому же нельзя сбрасывать со счетов и саму Светлану. Она по ряду причин тоже может быть замешана в убийство своего супруга. Как бы она сейчас ни пыталась меня убедить в том, что она выше всей этой слежки за собственным мужем, однако уязвленная изменой супруга женщина способна на многое. В том числе и на убийство. В принципе ведь Митропольский вполне мог в тот вечер отправиться к любовнице. А Светлана? Она могла нанять киллера…»

Я прервала свои размышления.

– Светлана Николаевна, мне необходимо задать вопросы и вашей дочери. Она сейчас здесь, дома? – спросила я.

– Нет, Елизаветы сейчас нет, – покачала головой Митропольская.

– А где она может быть? – допытывалась я.

– Скорее всего, на занятиях. Лиза учится на втором курсе университета, на биологическом факультете, – ответила Светлана.

– Дайте мне ее телефон, я попробую встретиться с вашей дочерью, – попросила я.

– Да, конечно, сейчас, – кивнула Митропольская.

Женщина скрылась в боковом проходе и вскоре вернулась с листом бумаги.

– Вот, я написала телефон Лизы, – сказала Светлана, протягивая мне лист бумаги.

– Спасибо. А вот мои координаты, – сказала я, вынимая из сумки свою визитку, – если вы что-нибудь вспомните, звоните мне в любое время.

– Хорошо.

Светлана Митропольская проводила меня до ворот территории коттеджа.

Я села в свою машину, завела мотор и поехала в город. Поскольку я не исключала Светлану из списка причастных к убийству Владислава Митропольского, следовало проверить, на самом ли деле она находилась в ресторане «Звездное небо» ближе к вечеру.

Запустив навигатор, я получила маршрут, который сообщил, что ресторан находится на улице Парижской коммуны. Доехав до нее, я припарковала свою машину на свободном месте и открыла входную дверь.

Внутри помещения было просторно, но вместе с тем и уютно. Вьющиеся растения спускались по стенам, оживляя интерьер. Точечные светильники на потолке реально создавали иллюзию небесного свода.

Около входа в зал стоял метрдотель, высокий худощавый мужчина лет сорока – сорока пяти. Я подошла к нему.

– Здравствуйте, – сказала я и спросила: – Управляющий рестораном сейчас находится здесь?

– Да, Георгий Валентинович у себя в кабинете, – кивнул метрдотель.

– Как к нему пройти? – спросила я.

– Давайте я вас к нему провожу, – ответил мужчина.

Пройдя по коридору, мы остановились перед дверью с табличкой: «Георгий Валентинович Петров».

– Это кабинет управляющего, – сказал метрдотель. – Сейчас я узнаю, сможет ли он вас принять.

Мужчина, предварительно постучав в дверь, немного приоткрыл ее.

– Георгий Валентинович, к вам вот тут девушка, – сказал метрдотель.

– Пусть войдет, – послышался приятный баритон.

– Проходите, – мужчина отошел от двери, пропуская меня внутрь.

Кабинет управляющего был средних размеров. Ближе к окну находился стол, за которым сидел представительный мужчина в дорогом костюме и роговых очках.

– Проходите, присаживайтесь, – пригласил управляющий.

Я выдвинула стул и села напротив Петрова.

– Георгий Валентинович, меня зовут Татьяна Александровна Иванова. Я – частный детектив.

Управляющий с интересом посмотрел на меня.

– Никогда раньше не приходилось иметь дел с частными детективами, – заметил Петров и поинтересовался: – Что же вас привело к нам, Татьяна Александровна?

– Расследование совершенного преступления, – ответила я.

– Вот как?

Георгий Петров снял очки и положил их на стол.

– Но насколько мне известно, во вверенном мне заведении никакого преступления не произошло, – сказал управляющий.

– Я и не говорю, что именно в вашем ресторане произошло криминальное происшествие, – пожала я плечами. – Я пришла к вам с целью проверить алиби.

– Алиби? – удивленно переспросил мужчина.

– Да, алиби одной вашей постоянной посетительницы. По крайней мере, так она утверждает, – сказала я.

– Татьяна Александровна, мне очень жаль, но я вынужден вам отказать. Видите ли, в чем дело. Мы не даем таких сведений о наших посетителях. Они – довольно известные в определенных кругах и уважаемые люди. Они доверяют нам и уверены в том, что их личные данные никогда и ни при каких обстоятельствах не появятся в открытом доступе. То есть их данные, ну не буду говорить, что засекреченные, однако входят в разряд закрытых. Поймите меня правильно: если я их раскрою, то непременно утрачу доверие. Кроме того, и репутации нашего заведения будет нанесен непоправимый ущерб, – сказал управляющий.

– Прекрасно вас понимаю, Георгий Валентинович. Однако если вы откажетесь разговаривать здесь, то вас вызовут в управление полиции. Но это уже будет официальный разговор, вы улавливаете разницу? Кроме того, следствие также заинтересует и тот факт, что вы отказались давать показания по поводу алиби одной из ваших посетительниц. А речь идет об убийстве.

Георгий Петров покачал головой, вновь водрузил очки и наконец проговорил:

– Хорошо, я вас понял, Татьяна Александровна. Вы меня убедили. Так о ком идет речь?

– О Светлане Николаевне Митропольской, – сказала я.

– Ну, Светлана Николаевна – это наша давняя и постоянная посетительница. Она довольно часто ходит в наш ресторан, – сказал управляющий.

– А позавчера Митропольская посещала «Звездное небо»? – спросила я.

– Да, она была здесь позавчера, – ответил Георгий Петров.

– А во сколько она у вас была? – задала я следующий вопрос.

– Ближе к вечеру. Ну где-то примерно часов после восьми.

– Светлана Николаевна отдыхала у вас одна? – продолжала я спрашивать управляющего.

– Нет, она была у нас вместе со своей приятельницей. Кстати, ее приятельница тоже не раз посещала наш ресторан. Как же ее зовут?

Управляющий наморщил лоб.

– Кажется, Альбиной… да, точно, Альбина, – сказал мужчина.

– Скажите, Георгий Валентинович, а Светлана Николаевна все время находилась за столом? Она никуда не отлучалась? – спросила я.

– Ну я же не следил за ней так пристально, – управляющий развел руками. – Может быть, она и выходила в дамскую комнату. Но ведь это не возбраняется, не так ли?

– Конечно, не возбраняется, – заверила я его. – Скажите еще вот что: Митропольская и ее приятельница вели себя как обычно?

– Ну да, – несколько удивленно ответил управляющий. – Они ужинали, разговаривали, кажется, обсуждали что-то связанное с бизнесом, насколько я понял.

– Светлана Николаевна вела себя спокойно? – спросила я.

– Да, вполне.

– Никакой нервозности, обеспокоенности в ее поведении вы не заметили? – продолжала уточнять я.

– Да нет, ничего такого не было. Светлана Николаевна и ее подруга вели себя безупречно, как и подобает воспитанным дамам, – ответил управляющий.

– Ну что же. Спасибо вам за информацию, – сказала я, вставая с места.

– Всего вам доброго, Татьяна Александровна, – сказал Георгий Валентинович.

– До свидания, – кивнула я.

Выйдя из ресторана «Звездное небо», я подошла к своей машине, села на водительское место и закурила. Стало быть, Светлана Митропольская действительно в момент убийства Владислава Митропольского, своего супруга, находилась в ресторане. Значит, у нее есть алиби. Правда, я была далека от мысли, что Светлана решила сама прикончить своего мужа, нанеся ему смертельное ножевое ранение. Вполне возможно, что она могла нанять киллера, чтобы тот сделал свое черное дело. И в случае чего, то есть если всплывут какие-то факты, свидетельствующие от причастности Митропольской к убийству супруга, следует продолжить раскручивать эту линию. А  пока необходимо продумать другие версии.

Я вынула из сумки сотовый и набрала номер Елизаветы Митропольской. Мне никто не ответил. Возможно, девушка сейчас находится на лекции и поэтому не может ответить. Значит, я сейчас поеду в университет и попробую застать Елизавету там.

Доехав до здания биологического факультета Тарасовского государственного университета, я припарковала свою машину и поднялась по ступенькам. Входная дверь корпуса вела в просторный вестибюль. По одну из его сторон находилась охрана с вертушкой.

– Здравствуйте, мне необходимо пройти в аудиторию, – сказала я, поравнявшись с окошком, за которым восседала женщина в униформе.

– Документ, удостоверяющий личность, у вас есть? – строго спросила охранница.

– Конечно! Вот он, – я вынула из сумки лицензию частного детектива и подала ее женщине.

– Проходите, – сказала женщина.

Она вернула мне лицензию и нажала кнопку, после чего вертушка вспыхнула зеленым светом. В длинном и широком коридоре никого не было. Скорее всего, сейчас шли занятия. Ну что же, подожду их окончания.

Я осмотрелась и на одной из стен увидела расписание занятий. Я подошла поближе и стала изучать доску с расписанием. В каком же кабинете занимается сейчас второй курс? Так, аудитория номер десять. Посмотрим, где она находится.

Однако когда я прошла весь коридор от начала до конца, то обнаружила, что десятой аудитории на первом этаже нет. Значит, она находится на втором этаже. Я возвратилась к лестнице, ведущей на этажи – она находилась почти посередине коридора, – и увидела девушку и парня. Они стояли у окна и что-то обсуждали.

До меня донеслись обрывки их разговора:

– Черт, как же это некстати!

– И что ты теперь предлагаешь делать?!

– А ты будто не понимаешь?!

– Да пойми же ты, что он уже есть! А если я потом уже не смогу родить?!

Я не решилась подойти к парочке. Ведь они обсуждали такую животрепещущую тему: быть или не быть новой жизни.

Я поднялась на второй этаж и снова пошла по коридору, отыскивая нужный мне кабинет. Да, вот он, почти в самом конце коридора. Занятия еще не закончились, поэтому я приготовилась ждать. Примерно минут через пятнадцать двери аудиторий начали распахиваться, и из них стали выходить студенты. Сразу стало шумно: послышались смех, оживленные разговоры, даже споры.

Я заняла место около двери десятого кабинета. Из нее как раз вышла группка девушек. Все разодетые в брендовые наряды, благоухающие изысканным парфюмом, с развевающимися длинными волосами, они производили впечатление моделей на подиуме.

– Девушки, не подскажете, как найти Елизавету Митропольскую? – спросила я.

– Лизка? А вот она, – сказала одна из девушек и кивнула в сторону выходящей из аудитории невысокой студентки.

Впрочем, только взглянув на нее, я сразу узнала Елизавету: так она была похожа на свою мать, Светлану Митропольскую.

– Елизавета! – позвала я.

Митропольская недоуменно посмотрела на меня:

– Вы меня?

– Да, вас.

– А мы разве знакомы? – спросила Митропольская.

– Меня зовут Татьяна Александровна, я частный детектив. Меня наняла ваша бабушка, Виктория Константиновна, чтобы я расследовала убийство вашего отца. Мне необходимо задать вам ряд вопросов, – сказала я и тут же спросила: – Где мы можем поговорить?

– У меня сейчас перерыв перед следующей парой… давайте выйдем, – предложила Елизавета Митропольская.

– Хорошо, – кивнула я.

Мы вышли в небольшой садик, который примыкал к биологическому корпусу, и сели на одну из скамеек. Я еще раз посмотрела на Елизавету. Красивая девушка: миндалевидные голубые глаза, пухлые губы, пышные волосы цвета спелой пшеницы обрамляли правильной формы лицо.

– Я уже давала показания полицейским, да только вот толку – ноль целых, – сказала Елизавета, глядя прямо перед собой.

– Прошло не так уж много времени, Елизавета, – возразила я.

– Но ведь преступление, как правило, лучше всего раскрывается по горячим следам, – не сдавалась Митропольская.

– Верно, – согласилась я. – Однако требуется еще собрать необходимую информацию.

– Какую информацию? – спросила Елизавета.

– О вашем отце, о его домочадцах, то есть о вас, Елизавета, и о вашей матери. Кроме того, необходима также информация о коллегах Владислава Александровича. Ведь у него же было определенное окружение. И вот в связи с этим у меня сразу возникает вопрос: были ли у Владислава Александровича недоброжелатели? Я бы могла спросить вас прямо: были ли у вашего отца враги? Кто-то, кто мог желать его смерти? Что можете сказать, Елизавета?

– Враги? Ну, не знаю…

Елизавета Митропольская задумалась.

– Вы знаете, мне приходит в голову только один случай, – наконец заговорила девушка. – Папа ведь являлся владельцем картинной галереи. То есть он организовывал выставки, устраивал вернисажи, в общем, принимал активное участие в жизни художников нашего города. Как-то раз у него вышел довольно крупный конфликт с одним из тарасовских художников.

– Как его имя и фамилия? – тут же спросила я.

– Кажется, Александр Воротников… да, точно, – ответила Елизавета.

– А что это был за конфликт? – спросила я.

– Вроде бы папа должен был забрать несколько картин Воротникова на предстоящую выставку, но потом он почему-то отказал этому художнику, – ответила Митропольская.

– То есть причину отказа вы не знаете? – спросила я.

– Ох, папа, кажется, что-то такое говорил… А! Вспомнила: картины, как выразился папа, напоминали детскую мазню. Ну, что-то в этом роде. Я в общем-то не в курсе всех дел этих живописцев. У них в Союзе художников России вообще очень сложные отношения. Знаете, все эти амбиции выше крыши практически у каждого, обиды. Мне сложно все это понять, да я особо и не вникала. Просто говорю, что слышала, – сказала Елизавета Митропольская.

– Елизавета, а когда произошел этот конфликт, о котором вы сказали? – спросила я.

– Да сравнительно недавно, точнее сказать не могу, – ответила девушка.

– Ладно. Скажите, у вас с Владиславом Александровичем были доверительные отношения? – спросила я.

– Ну… можно сказать, что да.

«Да, наверное, отношения Митропольского с дочерью можно назвать доверительными, – подумала я. – Ведь, в отличие от Светланы, своей матери, Елизавета знала о конфликте, который произошел у ее отца с одним из художников. Вполне возможно, что он и явился причиной преступления, хотя это еще нужно доказать. Во всяком случае, причин для убийства может быть много, и не обязательно та, о которой рассказала Елизавета».

– А еще какие-нибудь конфликты с кем-нибудь у вашего отца были? – задала я следующий вопрос.

– Ну, возможно, и были. Но мне о них неизвестно, – ответила Елизавета.

– Понятно. Скажите, а Владислав Александрович говорил вам, куда он поехал в тот вечер? – продолжала я задавать вопросы.

– Нет, в тот вечер я была в ночном клубе, я ушла из дома раньше, так что… Вы извините, Татьяна Александровна, у меня скоро следующая пара начнется, а мне еще перекусить нужно.

– Хорошо, вот вам моя визитка, Елизавета, – сказала я, вставая с места. – Если что-нибудь еще вспомните, обязательно мне позвоните.

Елизавета Митропольская кивнула и, взяв визитку, пошла в здание корпуса.

А я вышла с территории биологического факультета и принялась размышлять, куда мне двигаться дальше. Исходя из новой информации по поводу конфликта между Владиславом Митропольским и художником Александром Воротниковым, сейчас следовало проверить этого живописца. А где мне узнать его адрес? Елизавета упомянула о Союзе художников России. Вот туда я сейчас и отправлюсь.

Офис Союза художников был расположен в десятиэтажном доме на первом этаже. Я оставила свою машину около входа и открыла дверь. Передо мной находился небольшой коридор, практически тамбур. Из него одна дверь вела, как я поняла, в выставочный зал. Однако в данный момент он был пустой, посетителей в зале не наблюдалось.

В это время из второй двери вышла невысокая худощавая женщина.

– Вы к кому, девушка? – спросила она меня.

– Скажите, где находится кабинет секретаря Союза художников? – спросила я.

– Так вам нужен Николай Васильевич Сидоренко? – уточнила женщина.

– Ну, если он сможет прояснить ситуацию с художником Александром Воротниковым, тогда – да, – ответила я.

– Проходите вот в эту дверь.

Женщина указала на дверь, из которой только что вышла.

Я открыла дверь и оказалась в небольшой комнате. У окна за столом сидел темноволосый мужчина лет сорока с небольшим.

– Здравствуйте, – сказала я.

– Добрый день, – ответил мужчина и пригласил: – Проходите и располагайтесь.

Я отодвинула стул около стола и села.

– Николай Васильевич? – решила я уточнить.

– Да, все верно, – кивнул секретарь Союза художников.

– Меня зовут Татьяна Александровна.

Я – частный детектив, в настоящее время занимаюсь расследованием убийства Митропольского Владислава Александровича. Поэтому мне необходимо задать вам ряд вопросов.

– Спрашивайте, я готов помочь расследованию, – сказал мужчина.

– Скажите, вам знаком художник Александр Воротников? – спросила я.

– Конечно, – ответил Сидоренко.

– Какие отношения были у Воротникова и Митропольского? – задала следующий вопрос.

– Вы, наверное, имеете в виду тот инцидент, который произошел с устройством выставки? – уточнил Николай Сидоренко.

– Да, именно это, – кивнула я.

– Ну что ж. Владислав Александрович отказался выставлять картины Воротникова, – ответил мужчина.

– А по какой причине? – продолжала допытываться я.

– Владислав Александрович сказал, что он, как владелец картинной галереи, вправе сам решать, какие картины выставлять. Хотя Митропольский подчеркнул, что каждый живописец сам выбирает, в какой манере писать, и что он уважает и признает право каждого работать в той технике, которая ему больше импонирует.

– А как Воротников отнесся к тому, что его картины были отвергнуты Митропольским? – спросила я.

– Ну, естественно, Александр Николаевич был весьма раздражен. Он, кажется, даже что-то резкое сказал Митропольскому, – сказал Николай Сидоренко.

– Понятно. Николай Васильевич, я попрошу у вас координаты этого художника, Александра Воротникова. Напишите мне, пожалуйста, его адрес и телефон. Да, и еще вот что. Скажите, а как по-вашему, Александр Николаевич мог быть убийцей Митропольского? То есть отомстить за то, что Митропольский отказался выставить его картины? – спросила я.

– Убить Митропольского? Да ну! Что вы! Убийство за отказ выставить картины – это уж чересчур. Нет, я не считаю, что Александр на такое способен. Хотя он и своеобразный человек и порой бывает несдержан, но убийство… нет, вряд ли, – высказал свою точку зрения Николай Сидоренко.

– Еще такой вопрос, Николай Васильевич. Скажите, кто находится в штате у Владислава Александровича? – спросила я.

– Ну, штат у него небольшой. Совсем небольшой, это же картинная галерея все-таки, а не холдинг. Насколько мне известно, у Митропрольского работают Альбина Сергеевна Иванова, это его помощница, Григорий Матвеевич Сидоров, это юридический консультант… ну, и все, пожалуй. Да, периодически Владислав Александрович привлекал бухгалтера откуда-то со стороны. Ну, кто еще? Когда он устраивал выставки, то, конечно, были и дополнительные работники: что-то привезти, установить, передвинуть, ну и так далее, – объяснил Николай.

– Понятно. У меня будет к вам просьба, Николай Васильевич. Напишите мне, пожалуйста, адрес, по которому проживает Александр Николаевич Воротников, – напомнила я, поскольку сама же отвлекла собеседника от этой задачи.

– Да, конечно, сейчас я все напишу… Вот, возьмите. – Николай протянул мне лист бумаги.

– Спасибо вам, Николай Васильевич. И до свидания, – сказала я, вставая и направляясь к выходу.

– Всего вам доброго.

Я вышла на улицу, подошла к своей машине и решила, не откладывая в долгий ящик, сейчас же поехать к Александру Воротникову. Вдруг он и на самом деле причастен к убийству Владислава Митропольского? Кто знает, на что способен своеобразный и несдержанный, по словам Николая Сидоренко, творческий человек, которому отказали в выставке?

Александр Воротников проживал в пятиэтажном доме на Набережной. Я припарковала свою машину в ухоженном дворе и направилась к первому подъезду. В это время из него выходила парочка влюбленных. Воспользовавшись ситуацией, я не стала звонить по домофону, а просто вошла в подъезд.

Квартира Воротникова находилась на четвертом этаже. Поднявшись, я подошла к стальной двери и начала звонить. Однако мне никто не открыл. Я решила попытать счастья еще раз и снова нажала на кнопку звонка. За дверью было тихо, я не услышала никакого движения. Похоже, что Александра Воротникова нет дома. Напрасно я сразу поехала к нему домой, нужно было сначала созвониться с ним, а уже потом ехать.

Я начала спускаться. В это время дверь соседней квартиры открылась, и из нее вышла молодая девушка с мусорным пакетом в руках. Посмотрев на меня, она спросила:

– А вы, похоже, к Гефесту?

– Нет, я – к Воротникову Александру Николаевичу, – сказала я и спросила: – Это ведь его квартира?

– Да, его, – подтвердила девушка.

– А вы не знаете, где он может сейчас находиться? – спросила я. – Я звонила, но никто не открыл.

– Наверняка он сейчас в своем подвале, то есть в мастерской. Творит.

Последнее слово девушка произнесла с насмешкой в голосе и сделала жест, имитировавший мазки художника по холсту.

– Спасибо, – поблагодарила я.

– Только подвал находится в соседнем доме. Там, где надпись: «Шахматный клуб», – уточнила девушка.

Я кивнула и начала спускаться. Выйдя из подъезда, я прошла в соседний двор и увидела на торце десятиэтажного дома надпись, о которой говорила девушка. Скорее всего, в нем и находится тот самый подвал, в котором «творит» Александр Воротников.

Я спустилась по лестнице, открыла железную тяжелую дверь и увидела широкий коридор, тускло освещенный одной лампочкой. В  коридоре стояли какие-то ящики и коробки. Я осторожно, стараясь ничего не задевать, стала продвигаться и вскоре обнаружила еще одну дверь. О ее существовании свидетельствовала узенька полоска света, которая пробивалась сквозь щель неплотно прикрытой двери.

Я решила открыть дверь полностью. Помещение мастерской Александра Воротникова было небольшим. В отличие от захламленного коридора, в мастерской было убрано. В центре находился мольберт, за которым стоял невысокий и довольно щуплый мужчина в футболке, бриджах и сандалиях на босу ногу. На вид ему можно было дать лет тридцать с небольшим. У художника была огненно-рыжая пышная шевелюра. Я даже подумала, что он позаимствовал для своих волос искусственную краску, настолько яркими они были. По стенам были развешены картины, причем они разительно отличались по содержанию и технике написания.

На одних полотнах я увидела вполне реалистичные зарисовки. Александр Воротников изобразил наиболее известные виды Тарасова: Ротонду, мост через Волгу, городской сад Липки. Однако другие картины вызывали недоумение, поскольку на них было что-то похожее на геометрические фигуры. Мне вспомнился один фантастический рассказ, в котором один из вымышленных миров населяли существа в виде цилиндров и треугольников. Вот нечто похожее было и на этих творениях живописца.

Между тем, Александр Воротников, видимо, уже заметил меня. Он вопросительно посмотрел на меня.

– Здравствуйте, – сказала я и шагнула в мастерскую.

– Я не пишу портреты, – отрывисто сказал Александр Воротников.

– Вы – Александр Николаевич Воротников? – решила я уточнить на всякий случай.

– Да, это я. Но я не…

– Нет, я не за портретом, – поспешила я заверить Воротникова. – Меня зовут Татьяна Александровна Иванова, и я провожу расследование по поводу убийства Владислава Митропольского. Мне необходимо задать вам несколько вопросов.

– Ладно, проходите, – пригласил Александр Воротников.

Я вошла в помещение и огляделась.

– Можете расположиться на диване, – сказал Воротников.

Я увидела у одной из стен старый, еще советского производства, диван-раскладушку. Впрочем, диван находился в хорошем состоянии, несмотря на прошедшие годы. И обивка сохранилась, и даже пружины не торчали наружу.

– Ну, задавайте свои вопросы, – сказал Александр и отошел к дальней стене мастерской.

Увидев походку художника, я поняла, почему девушка, его соседка, назвала Воротникова Гефестом. Александр довольно заметно  прихрамывал, а рыжая копна волос ассоциировалась с огненными языками пламени. И   в целом художник действительно напоминал хромоногого бога огня из древнегреческой мифологии.

– Александр Николаевич, позавчера был убит Митропольский Владислав Александрович. Как я уже сказала, я провожу расследование этого преступления. Скажите…

Я не успела закончить предложение, потому что Воротников меня перебил:

– Подождите-ка, вы меня что же, считаете виновным в его убийстве?! Я, значит, по-вашему, его убил, да?!

– Постойте, Александр Николаевич. Вы успокойтесь и выслушайте меня. Я проверяю всех, кто так или иначе общался с Владиславом Александровичем Митропольским. А вы, ко всему прочему, еще и находились с ним в конфликте, который возник из-за отказа Митропольского взять ваши картины на выставку, – объяснила я.

– Да не очень-то и нужна мне была его выставка! – снова вскричал Александр Воротников. – То, что вы видите на этих стенах, – это моя жизнь, моя душа. Да, именно так, потому что я вкладываю в свои картины самого себя. Но не все могут их понять. А знаете почему? – задал риторический вопрос художник и тут же сам на него ответил: – Да потому что многие, кто мнит себя знатоком искусства, на самом деле просто необразованные профаны! Для того чтобы понять суть моих картин, необходимо размышлять, необходимо заставить работать свой мозг, а главное – открыть свою душу высокому искусству! Естественно, гораздо проще было бы намалевать привычные сюжетики и прочий лубок. Вот такой ракурс был бы понятен недалекому большинству и принят им. Да что говорить! – Александр Воротников махнул рукой. – Веками подлинных художников никто не признавал!

Кажется, живописец уже выдохся, произнеся свой эмоциональный спич. Пора расспросить его по-настоящему.

– Александр Николаевич, скажите, что вы делали позавчера примерно около шести часов вечера и позже? – спросила я.

– Вы, значит, продолжаете меня подозревать? Ладно, я отвечу на ваш вопрос! Я работал над своими картинами вот здесь, в мастерской. А потом пошел к себе домой, – ответил Воротников.

– Во сколько это было? Во сколько часов вы пришли из мастерской домой? – уточнила я.

– Э… примерно часов в девять вечера. Или около того, – последовал ответ.

– После девяти часов вечера вы еще куда-нибудь выходили из дома? – продолжила я допрос.

– Нет, я никуда больше не выходил, – ответил художник.

– Кто-то может подтвердить, что вы действительно оставались дома? – тут же спросила я.

– Значит, все-таки продолжаете меня подозревать! Значит, вы не верите мне на слово и требуете, чтобы я назвал тех, кто может подтвердить мои слова? – снова начал заводиться Воротников.

– Да, Александр Николаевич, это было бы очень кстати, – сказала я.

– О господи! – мужчина схватился за свою шевелюру. – Сейчас я вам назову своих свидетелей, сейчас. В общем, когда я пришел домой, меня к себе в гости позвал сосед. Он живет этажом ниже, прямо подо мной. Он отмечал свой юбилей. Вот, значит, пришел я к нему, ну а потом, как водится на таких мероприятиях, – выпивка, гулянка и все далее по списку. Я себя не отношу к алкоголикам, но раз такое дело, то… ведь юбилеи отмечают не каждый день. Ну и вот, был я у соседа чуть ли не до часу ночи. Никуда не выходил, это все гости могут подтвердить, да и сам хозяин – тоже. Пойдемте прямо вот сию минуту ко мне домой, и вам подтвердят мое алиби, – сказал Александр Воротников.

– Хорошо, пойдемте, – согласилась я.

Художник позвонил в дверь на третьем этаже, и ее очень быстро открыли.

– А, Саша, это ты! Проходи, дорогой! Всегда рад поговорить с тобой за жизнь, – радушно пригласил Воротникова высокий мужчина лет пятидесяти.

– Я в общем-то по делу пришел, Михаил Борисыч. Требуется, чтобы ты подтвердил, что я позавчера на твоем юбилее был и никуда до часу ночи не отлучался, – сказал Александр Воротников.

– А что случилось-то? – недоуменно спросил юбиляр.

– Так вот, как раз позавчера был убит один мужчина, и частный детектив, – Воротников кивнул на меня, – хочет удостовериться, что я его не убивал.

– Подожди-ка, Саша, чего-то я не понял… так это тебя, что ли, считают убийцей? – спросил сосед Александра.

– Ну да. Видишь, как легко приклеивают ярлыки? Одно слово, и ты уже убийца! – с  обидой воскликнул Воротников.

– Девушка! – Михаил Борисович повернулся ко мне. – Да какой из Саши убийца? Ну что вы в самом-то деле? Из него убийца как из меня балерина, ей-богу! И потом, мы же позавчера на самом деле просидели почти всю ночь. Саша, правда, раньше всех ушел, а мы еще продолжали. Давайте мы сейчас все дружно пойдем в полицию и подтвердим, что Саша никуда не выходил. Я и гостей своих могу обзвонить, чтобы они тоже пришли. Для массовости, значит.

В общем-то я уже и сама понимала, что вряд ли Александр Воротников мог убить Владислава Митропольского. Во-первых, у художника имеются свидетели. Во-вторых, Воротников был уже, надо полагать, в хорошем подпитии. Не мог он нанести в таком состоянии смертельный удар. Наконец, хромота художника тоже исключала его причастность к убийству Владислава Митропольского.

Я вышла из подъезда. Поеду-ка я теперь в управление полиции. Надеюсь, что Кирьянов уже у себя в кабинете.

Да, Владимир сидел за столом и что-то писал.

– Привет, Киря, – поздоровалась я, входя в кабинет.

Владимир посмотрел на меня с укором:

– Тань, а если в кабинете был бы кто-то посторонний? А ты меня так фамильярно поприветствовала, непорядок.

– Да ладно тебе! Я же вижу, что в кабинете только ты один. Так что не боись, твоя репутация не пострадает, – ответила я.

– Ладно, проходи, – пригласил Кирьянов.

– Садись, рассказывай, в какое дело уже впряглась. Или еще не впряглась? – поинтересовался Владимир.

– Впряглась, Володь, – призналась я.

Владимир хмыкнул:

– Ну так кто бы сомневался?

– Ну а как было не впрячься? Ранним утром – для меня, естественно, ранним – позвонила Виктория Константиновна Митропольская и сказала, что позавчера убили ее сына, владельца картинной галереи Владислава Митропольского. Что известно полиции по этому делу? Какие-то наработки уже имеются? – спросила я.

– Пока мало что, Тань, – признался Владимир. – Ну то есть определенную оперативную работу мы проделали, все, что полагается в таких случаях, но… ничего определенного пока не нарыли. А ты свое дознание уже провела?

– Я допросила вдову убитого и его дочь. Вдова сказала, что весь день провела в Аткарске, помогала своей подруге раскрутить косметический салон, а к вечеру они обе приехали в Тарасов и провели несколько часов в ресторане «Звездное небо». Я по горячим следам поехала в это заведение, и управляющий подтвердил, что да, эти дамы действительно дегустировали местную кухню. Вдова объяснила, что была не в курсе, куда мог отправиться ее супруг на ночь глядя, то есть поздним вечером. Насколько я поняла, отношения между супругами в этой семье более чем прохладные. А точнее сказать – равнодушные, живут они как соседи.

– Так, может быть, убийство произошло как раз по причине таких отношений?

– Вполне возможно, Володь, – кивнула я. – Светлана Митропольская, вдова то есть, на мой вопрос о наличии у супруга любовницы сказала, что она, конечно, не стала опускаться до слежки за мужем, но считает, что у Владислава на стороне кто-то есть.

– Ну в принципе вот и повод для убийства, – сказал Кирьянов. – Какая женщина потерпит наличие соперницы, даже если она и утверждает, что ей на это фиолетово? А на самом деле супруга обиделась за измену и решила отомстить. Ведь любовница вполне могла метить на ее место, а это означает, что нужно будет делиться имуществом.

– А еще, если уж принимать во внимание бытовые мотивы, отомстить могла и любовница. Предположим, помимо супруги и любовницы, у Митропольского могла появиться новая пассия. И вот любовница номер один мстит Митропольскому за то, что пренебрег ею, – сказала я.

– Да, тут есть над чем подумать и что проверить, – заметил Владимир.

– Я тоже так считаю и поэтому окончательно не снимаю со Светланы Митропольской подозрения в убийстве Владислава. Неважно, что у нее есть алиби на время совершения преступления. Ей ведь совсем необязательно своими руками убивать неверного мужа. Она вполне могла нанять киллера. А вот дочь Митропольских – Елизавета – рассказала, что незадолго до гибели у ее отца вышел конфликт с одним художником. Владислав Митропольский отказался выставлять в своей картинной галерее картины этого живописца. Мог ли этот инцидент послужить причиной убийства? Я сочла, что да, вполне. Поэтому я отправилась к этому художнику.

– И что ты выяснила, Тань? – с интересом спросил Кирьянов.

– Да опять пустышка, Володь. У живописца есть алиби: приблизительно в то время, когда было совершено преступление, художник находился у соседа на праздновании юбилея. Сосед уверенно подтвердил этот факт, – сказала я.

– А какие еще версии у тебя есть, Тань? – спросил Владимир.

– Ну, помимо бытовой и производственной причин, могут быть, например, связи с криминальными элементами. Где-то кому-то Владислав Митропольский перешел, что называется, дорогу, вот его и наказали. Возможна также и конкуренция. Хотя в Тарасове он вроде бы один владеет картинной галереей. Все это, конечно, необходимо будет проверять и перепроверять, – сказала я.

– Да, работы непочатый край. Наши ребята вот излазили практически весь сквер, в котором произошло убийство.

– Что, прямо так и лазали? – спросила я.

– А ты как думала? Так и лазали, практически по-пластунски обследовали каждый квадрат территории этого сквера, – сказал Владимир.

– Представляю, что думали об этом проходящие пешеходы и проезжающие мимо автомобилисты, – заметила я.

– Ну, так они же представляют себе работу оперативника по-киношному, не иначе. А  в кино кто будет носом землю рыть? Это же некинематографично, неэстетично, да и вообще – нудно и пресно.

– Да, я согласна с тобой, Володь, – кивнула я. – Кроме того, ведь заранее и не знаешь, что именно требуется найти. Ну, то есть первоначально ведь непонятно, имеет та или иная находка отношение к совершенному преступлению или нет. А как обстоят дела со свидетелями? – спросила я.

– Каких свидетелей ты имеешь в виду, Тань? – спросил Кирьянов.

– Ну, так ведь есть же собачники, просто жильцы, которые привыкли перед сном совершать вечерний променад. Наконец, кто-то мог возвращаться этим сквером с работы или откуда-то еще, – пояснила я и добавила: – Ты же знаешь, Володь, что порой один-единственный прохожий может направить расследование в нужное и правильное русло.

– Конечно, Тань, – согласился со мной Кирьянов.

Я подумала, что мне необходимо самой осмотреть место, в котором произошло убийство Владислава Митропольского.

Я попрощалась с Кирьяновым и, выйдя из управления полиции, поехала.

Вот он, сквер имени Марины Расковой. То место, где преступник или преступники убили Владислава Митропольского.

Я принялась медленно идти вдоль кустарника по той аллее, где нашли владельца картинной галереи. Внимательно вглядываясь в растущую траву, я старалась не пропустить ничего из того, что могло дать подсказку для расследования. Конечно, рассчитывать спустя двое суток на то, что осмотр может дать какие-то важные или просто заслуживающие внимания факты, не приходилось. Ведь сколько здесь уже с тех пор людей прошло. Попробуй теперь отличи, был ли, скажем, окурок позавчерашним или он был выброшен день назад. И что он может дать в плане идентификации? Это ведь только в книгах и кино частный детектив, едва найдя окурок, тут же вычисляет преступника. В жизни же все гораздо сложнее, такой трюк никак не получится провернуть.

Я продолжала обследовать кустарник сначала на одной стороне аллеи, затем перешла на другую. Никаких предметов, которые свидетельствовали бы о том, что здесь было совершено преступление, я не обнаружила. Хотя чего, собственно, я ожидала? Я же толком и не знала, что ищу. Так только, могла предполагать, что, возможно, из кармана жертвы выпадет клочок бумаги или же оторвется пуговица и упадет на траву. Ну, или еще что-то в этом роде.

Кроме того, мне не давал покоя вопрос: куда делась машина Владислава Митропольского? Ведь он явно не пешком пришел в этот сквер. Между тем оперативники никакой машины не обнаружили.

Так… В принципе я гуляю здесь примерно в то же время, в которое, судя по всему, был убит Митропольский. А значит, мне может и повезти встретить таких же гуляющих. Люди – рабы своих привычек. И если местные жители имеют привычку выбираться в сквер по вечерам, то они стараются делать это каждый день.

В общем, я занялась опросом людей, сидевших на немногочисленных лавочках, прохаживающихся под ручку или выгуливающих собак. Все разговоры звучали примерно так:

– Простите, вы каждый день здесь гуляете?

– Ну да… стараюсь, а в чем дело?

– А два дня назад были?

– Был. Так в чем дело-то, девушка?

– В тот день произошло убийство. Я занимаюсь его расследованием и пытаюсь выяснить, видел ли кто-либо хоть что-то.

Обычно после этого мой собеседник старательно рылся в памяти, после чего с тяжким вздохом признавался, что все было как обычно и ничего настораживающего он или она не заметили.

И только на седьмом человеке мне повезло. Это была женщина пенсионного возраста. Невысокого роста, худощавая, в спортивном костюме, она подошла ко мне и, словно извиняясь, проговорила:

– Я прошу прощения, наверное, я лезу не в свое дело. Я случайно услышала, о чем вы расспрашивали эту пару, – она кивнула на моих предыдущих собеседников – мужа с женой предпенсионного возраста, – но дело в том, что в тот вечер я, как всегда, прогуливалась перед сном и увидела их…

– Кого вы увидели? – быстро спросила я.

«Неужели мне все-таки повезло и отыскался свидетель преступления»? – подумала я, а  вслух сказала:

– Да, я действительно расследую убийство, которое произошло здесь позавчера. Я – частный детектив. А вы, надо полагать, видели, как убивали этого мужчину? – спросила я.

– Нет, этого я не видела, я была довольно далеко, но…

– Расскажите все, что вы видели, – попросила я.

– Да я и видела-то очень немногое. Сначала двое под руки повели мужчину. Точнее сказать, они его поволокли через аллею вон в тот кустарник. А потом они вернулись, но уже вдвоем, сели в автомобиль и уехали. Я  тогда ни о чем таком плохом и не подумала. Откуда же я могла знать…

«Значит, преступников было двое. Они отвели Владислава Митропольского в кустарник, бросили его там, а сами угнали его машину. Это что тогда получается? Что убийство было совершено ради того, чтобы завладеть машиной?»

– Скажите, – обратилась я к женщине, – а вы смогли бы описать внешность тех мужчин?

– Нет, не смогла бы. Ведь было уже темно, да я и не приглядывалась особо. Ну идут себе и идут. Может быть, тот, которого они вели под руки, напился и сам идти не мог? Вот такая мысль у меня мелькнула. К тому же я уже оканчивала свою вечернюю прогулку и торопилась домой, – объяснила женщина.

– Понятно, – сказала я. – Но хотя бы в общих чертах вы что-то можете сказать о тех троих?

– Ну, что я могу сказать… Те, двое, которые вели третьего, были среднего роста, спортивные такие. А тот, которого они вели, был пониже ростом, кажется. А может быть, мне так показалось, потому как он же шел согнувшись.

«Да, конечно, что могла разглядеть в темноте эта женщина? – подумала я. – Однако теперь понятно, что убийц было двое, что они волокли смертельно раненного или уже мертвого Владислава Митропольского, потом бросили его в кустарник, а сами спокойно укатили на его машине. Кстати…»

– А что за машина была, не заметили?

– Я в них не разбираюсь, – извиняющимся тоном проговорила она. – Но машина была белая, ну и такая… мордастая что ли, а сзади скошена. Не было вот такого, – она ладонью обрисовала в воздухе линии багажника какого-нибудь старенького «жигуленка». В принципе машина может быть и «Ниссаном» – помнится, у Митропольского была именно эта марка. А значит, мое предположение о том, что убийцы угнали авто своей жертвы, вполне имеет право на существование.

Я поблагодарила женщину за информацию и прошлась еще по парку. Но более мне не повезло. Тогда я отправилась в том направлении, в котором преступники волокли Владислава Митропольского. Да, вот в этом месте трава примята, очевидно, под тяжестью тела. Здесь же видны и бурые следы крови. И не затоптали все это окончательно только благодаря тому, что это газон, трава успела пожухнуть, став более твердой, а криминалисты проявили не всегда свойственную им аккуратность.

Стало быть, все дело заключается в простом угоне машины? А если тут кроется что-то еще? Если убийцы, угнав машину жертвы, ставили перед собой цель направить следствие по ложному пути?

Я вернулась к своей припаркованной машине, открыла дверцу и села на водительское место. Из своей сумки я достала сотовый и приняла решение позвонить моему давнему другу Гарику Папазяну. Этот полицейский уже давно и безнадежно подбивал ко мне клинья в надежде затащить в постель, но я каждый раз элегантно его кидала.

Набрав номер Гарика, я принялась ждать. Наконец в трубке послышалось его традиционное:

– Алло, Папазян у телефона.

– Алло, Гарик, это я, Таня.

– О! Таня-джан! Цветок моего сердца, мелодия моей души!

Ну, началось! Гарик в своем репертуаре.

– Гарик, – прервала я его излияния, – ты мне очень нужен, дело в том…

Но Папазян не был бы самим собой, если бы не вставил еще парочку своих цветистых комплиментов. Но я тут же их пресекла:

– Гарик, послушай, у меня очень серьезное и срочное дело!

– Слушаю тебя, Таня, – Папазян вмиг посерьезнел.

– Мне необходимо разузнать насчет угнанного «Ниссана» белого цвета, номерной знак…

– Сделаю, Танэчка! Только…

– Что «только», Гарик? – строго спросила я, прекрасно понимая, что означает это «только».

– Только что я получу взамен, а, Таня-джан? – с надеждой в голосе спросил Папазян.

– Ну… ты сначала узнай насчет машины, а потом видно будет, – обтекаемо ответила я.

Я нажала на отбой. Но уже через пятнадцать минут мой сотовый запиликал.

– Алло, – сказала я.

– Таня-джан, твое задание выполнено! – гордо произнес Гарик.

– Да? Белый «Ниссан» нашелся? – спросила я.

– Он «проявился» в гараже некоего Рашида, скажем так, – ответил Папазян.

– А кто он такой, этот Рашид? – спросила я.

– Рашид – перекупщик краденых машин, он потом их перепродает, – объяснил Гарик.

– Как его найти, этого Рашида? – спросила я.

– Гараж Рашида находится на Новомосковском шоссе. Вторые ворота от начала. Ворота покрашены синей краской. Напротив этого гаража находится колонка с водой, – дал ориентировку Папазян.

– Колонка с водой? – переспросила я. – А это точно? Просто я имею в виду, разве сейчас еще остались колонки? Давно во всех домах имеется водопровод.

– Во всех, да не во всех, – возразил Гарик. – Там частный сектор, Танэчка.

– Поняла. А этот Рашид, он что из себя представляет? – спросила я.

– Мой человечек сказал, что Рашид является выходцем то ли из Дагестана, то ли из Осетии. Но он давно уже проживает у нас. Официально он – хозяин авторемонтной мастерской.

– А неофициально? – решила я уточнить.

– А неофициально является перекупщиком угнанных машин. Перепродает их, одним словом. Кстати, вот этот самый «Ниссан» в самое ближайшее время будет выставлен на торг, – сказал Папазян.

«Вот оно что, значит, убийство Владислава Митропольского действительно связано с угоном машины? – подумала я. – С другой стороны, «Ниссан» – не самая дорогая марка. Было бы с чем возиться! Вряд ли ради такого авто будут убивать человека. С другой стороны, чего только не случается…»

– Таня, ты меня слушаешь? – спросил Гарик.

– Да, конечно, Гарик, слушаю. И – спасибо тебе большое за эту информацию, – поблагодарила я.

– Как «спасибо»?! Только «спасибо», и больше ничего?! – жалобным тоном проговорил Папазян.

– Гарик, некогда мне сейчас с тобой разговаривать. Нужно дело делать! Куй железо, пока горячо. Слышал такую поговорку? Вот и…

– Но ты же обещала! Обещала, что отблагодаришь меня! Как же так…

– Потом, Гарик, все потом. Сочтемся как-нибудь.

Я нажала на отбой, чтобы прекратить возмущенные реплики в очередной раз оставленного с носом Папазяна.

Заведя мотор, я поехала на Новомосковское шоссе. Гараж Рашида я отыскала довольно быстро. Сначала показалась колонка – тот опознавательный знак, о котором упомянул Гарик. А вот и синие ворота, они очень кстати были распахнуты, словно приглашая зайти. Поэтому я въехала на территорию двора, в котором находился гараж Рашида, не встречая никаких препятствий.

Сам гараж был не очень длинным, он включал в себя всего две секции. Двери одной из них были немного приоткрыты. Чуть поодаль я увидела двух мужчин. Одному из них на вид можно было дать лет двадцать семь или чуть больше. Возраст другого мужчины приближался годам к сорока. Мужчины то и дело смотрели на ворота, скорее всего, они кого-то ожидали.

Когда эти двое увидели меня, то старший быстро подошел ко мне и замахал руками:

– Мы сегодня не работаем, мастерская закрыта.

– Но мне необходимо сегодня! Завтра будет слишком поздно! – воскликнула я.

– Не работаем! Я же сказал, девушка, – непреклонно заявил мужчина.

– Послушайте, мне просто необходима ваша помощь! У меня не работают тормоза! Вот прямо сейчас я едва не попала в аварию! Еще чуть-чуть – и все! Я же разобьюсь насмерть и других за собой утащу! Помогите мне! – изображая отчаяние, восклицала я.

Мужчина, подумав с минуту, сказал:

– Если вы готовы ждать, то мы можем посмотреть вашу машину.

– Есть у меня время, есть! – радостно закричала я. – Я готова ждать сколько угодно.

– Рашид, – позвал мужчину молодой парень, – но ведь… ты что, забыл, что ли?

– Ничего я не забыл, посмотрим, но не сейчас. Она же согласилась подождать. И вообще, Алихан, – я здесь главный, и решения тоже принимаю я! – твердо заявил Рашид.

– Понял, понял, – заискивающим тоном проговорил парень.

– А вы поставьте свою машину в ту сторону, – обратился Рашид ко мне.

Я проследила за направлением его руки, которой он указал, куда мне следует отогнать свою машину, и выполнила все в точности согласно распоряжению хозяина автомастерской. Боковым зрением я наблюдала за Алиханом и Рашидом, однако мужчина и парень молчали и только внимательно смотрели на ворота, как будто кого-то ожидали. Во всяком случае, на меня они не обращали внимания.

Насколько я успела заметить, на территории авторемонтной мастерской, кроме этих двоих, больше никого не было. Было тихо, никаких разговоров я не слышала.

Прошло буквально минут пять, и тут на территории авторемонтной мастерской показался высокий и худой молодой человек в синих джинсах и такого же цвета куртке. Он шел очень быстро, практически бежал.

Парень, заметив меня, тут же подбежал к Рашиду и что-то взволнованно сказал, вытянув руку в мою сторону. Однако Рашид похлопал его по плечу, что-то проговаривая, – наверное, успокаивал.

Парень кивнул и уже более степенной походкой пошел за ворота. Почти сразу же взревел мотор, и в поле моего зрения появился синий «Вольво». Я обратила внимание, что водитель восседал за рулем в полном одиночестве. Пассажиров в машине не было.

Машина поехала прямиком к Рашиду, а затем водитель направил свое транспортное средство как раз в ту секцию, около которой находился владелец автомастерской. Рашид внимательным взглядом обозрел свою территорию. Затем, удостоверившись, что ничего и никого подозрительного нет, сделал шаг и исчез в глубинах секции гаража, одновременно закрывая входную дверь.

Я, не тратя ни секунды времени, быстро покинула свою машину и побежала к воротам. Они были самой простой конструкции, то есть запирались на брус. Он был стальной, массивный и, надо полагать, тяжелый. Но самое главное – это то, что закрыть ворота можно было, просто прилагая определенную силу. Не было необходимости возиться с навороченными замками. Это обстоятельство значительно упрощало задачу.

Я стала двигать брус в сторону. Да, конечно, это было тяжело, но выполнимо. Но вот незадача: при движении брус издавал вполне слышимые звуки, которые мог услышать кто-то, кто в данный момент находился в секции.

Сдвинув задвижку до упора, я осталась стоять на месте, около ворот. Необходимо было удостовериться, привлекла ли я чье-то внимание или же мне повезло и мои манипуляции с воротами остались незамеченными.

Нет! Шум все-таки привлек внимание Алихана. Он, выглянув из гаражной секции и увидев закрытые ворота, тут же направился в мою сторону.

– Ты это чего тут делаешь? Чего ворота закрыла? Кто ты какая вообще? Приехала не вовремя, да еще и ведет себя как будто хозяйка! – возмущенно вопрошал парень.

– А ты чего тут голос повышаешь? Ты ведь тоже не хозяин здесь, так что молчи в тряпочку! – не осталась я в долгу.

– Да я… сейчас пойду к Рашиду и…

Алихан и в самом деле повернулся с намерением доложить обо всем владельцу автомастерской, но я тут же пресекла его попытку. Поймав парня за левое предплечье, я развернула его к себе и задала вопрос:

– Кто эти, что приехали на «Вольво»?

Алихан молча попытался освободиться от моего захвата, но тщетно.

– Долго будешь молчать? – грозно спросила я и посильнее сжала предплечье парня.

– Ты чего делаешь?! – вскричал Алихан. – Ты же мне руку вывернешь!

– И выверну, если не будешь отвечать на мои вопросы, – пообещала я.

Алихан со страхом посмотрел на меня:

– Ты сама-то кто? Эта… киллер, что ли? Ты приехала всех нас убивать, да? Прикинулась, что у тебя тормоза отказали, а сама…

– Молчи уже! Киллер! Надо же такое придумать! Киллеры – это те, кто только что приехал! Вот они убивают людей, как мух, а их машины продают твоему хозяину Рашиду! Понял ты теперь? – объяснила я полуживому от страха парню.

– А ты… а вы…

Бледный Алихан запинался и заикался на каждом слове, но так и не выдавил из себя ничего путного.

– А я приехала их ловить! Ты будешь стоять здесь, вот на этом самом месте и караулить, чтобы никто из них не сбежал. Да не вздумай сам драпануть! И не дай тебе бог заорать, я тебя пристрелю своими же руками! – пригрозила я.

Я выразительно похлопала себя по заднему карману джинсов, как будто у меня и в самом деле находился там «кольт» на манер американских ковбоев. Сделав необходимые внушения, я направилась к секции гаража, в которой сейчас находились Рашид и приезжие.

Дверь в эту секцию была закрыта неплотно. Поэтому, подойдя к ней и остановившись на некотором расстоянии, я решила сначала рассмотреть, что находится внутри ее. Помещение гаражной секции было довольно вместительным. Кроме синего «Вольво», на котором приехали долговязый парень с водителем, я увидела «Ниссан» белого цвета. Так это же машина Владислава Митропольского! Номера совпадают!

Между тем водитель «Вольво» – лысый коренастый мужчина средних лет – и его пассажир стояли рядом с Рашидом и о чем-то тихо переговаривались. Я прислушалась, до меня донеслись слова о каком-то торге. Наверное, они договаривались о цене. Ситуация, скорее всего, говорила о том, что приехавшие предлагали Рашиду свой товар. Не «Вольво» ли синего цвета, машину, на которой они приехали? А что же в таком случае делал в гараже «Ниссан» Владислава Митропольского? Или угонщики уже продали «Ниссан», а по поводу «Вольво» они еще только договариваются?

Я поняла, что необходимо действовать, и как можно скорее. Ведь я не была уверена, что Алихан будет паинькой и исполнит все, как я ему велела. Он вполне может поднять тревогу, а численный перевес был на стороне владельца авторемонтной мастерской и его гостей.

Я настежь распахнула ворота гаражной секции и громко крикнула:

– Всем оставаться на своих местах! Отдел противодействия контртеррористической угрозе!

Рашид, долговязый парень и лысый водитель сначала застыли на месте, а потом медленно повернулись ко мне лицом. Пару или тройку секунд они действительно стояли на месте, выполняя мой приказ. Однако, придя в себя, сначала водитель, а вслед за ним и долговязый парень бросились в «Вольво». Лысый ударил по газам, и «Вольво», набирая скорость, устремился из гаража.

Упускать угонщиков было нельзя ни под каким видом. Это был, пожалуй, единственный шанс выйти на убийц Владислава Митропольского. А что, если эти двое и есть преступники, которые убили Митропольского? Их необходимо было задержать любыми способами. Ни в коем случае они не должны покинуть автомастерскую Рашида. Ворота были закрыты на стальной брус, но для двух мужиков – это не преграда. Вдвоем они могли легко отодвинуть брус и рвануть на все четыре стороны. И где их потом искать?

Недолго думая, я выхватила из кармана джинсов острый диск и метнула в переднее колесо «Вольво». Послышался свист выходящего воздуха. Машина тут же остановилась, а лысый выкрикнул поток семиэтажного мата и выпрыгнул из машины. Долговязый парень пока сидел внутри. Очевидно, он думал, что можно предпринять в сложившейся ситуации, когда на трех колесах уже далеко не уедешь. Да и близко – тоже.

В этот момент лысый водитель направил в  мою сторону. В правой руке у него что-то блеснуло. Нож! Не тот ли это нож, которым была нанесена смертельная рана Владиславу Митропольскому?

Я предупредила выпад лысого мужика, раскрутившись в воздухе и нанеся свой коронный удар. В результате нож выпал из руки водилы, а я решила нанести ему еще несколько ударов, чтобы окончательно вывести его из строя. В итоге лысый рухнул навзничь и раскинул в стороны руки.

Я достала пакет и положила туда выпавший нож, предварительно обернув свою руку носовым платком. Теперь – слово за экспертами.

Я окинула взглядом поле боя, в которое превратилась одна из секций гаража. Рашид забился в самый дальний угол помещения. Он явно был смертельно напуган, пожалуй, еще больше, чем его помощник Алихан. Кстати, не мешало бы проверить и самого Алихана, чем он там занимается.

Я прошла к воротам гаражной секции и посмотрела на территорию авторемонтной мастерской. Алихан, как я ему и приказала, находился у ворот. Молодец, послушный мальчик оказался!

Теперь мне необходимо сосредоточиться на угонщиках. Я посмотрела на лысого водителя. Он до сих пор был без сознания, но оно скоро к нему возвратится. Поэтому нужно принять меры безопасности. Я достала моток крепкой веревки – она у меня всегда под рукой – и связала лысого. Теперь следует заняться долговязым парнем.

Я подошла к «Вольво». Долговязый, словно в прострации, сидел рядом с водительским местом.

– Тебе еще не надоело тут отсвечивать? – спросила я. – Вылезай давай, составишь компанию своему подельнику.

Долговязый злобно посмотрел на меня и вышел из машины.

– А ты кто такая? – спросил парень. – Чего тут раскомандовалась?

– У тебя разрешения забыла спросить! – ответила я. – Ты чем слушал? Могу повторить для тех, у кого проблемы со слухом. Я из отдела по предотвращению террора! В общем, отвечай, зачем ты и лысый приехали к Рашиду? – потребовала я.

– Да… в натуре, приехали ремонтик забабахать, че. Зачем же еще катаются по мастерским, в натуре?

– Кончай мне мозги пудрить! Отвечай, зачем вы приперлись к Рашиду! Не испытывай мое терпение! – заорала я.

– А это… если я все расскажу, ты меня отпустишь? – с надеждой спросил парень.

– Так ты еще и торговаться вздумал? Ты сначала давай рассказывай все без утайки, а я еще подумаю, – ответила я.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.