Виктория Пилигрим
Она

Знаешь, не ищи меня, не надо!

Знаешь, не ищи меня, не надо!

Удали из книги номера.

Я перед тобой не виновата,

Даже если в чем-то не права!

Подбирать не буду междометий.

Выяснять, на чем, кого любил.

Не устраивать тебе трагикомедий —

У меня, поверь, хватает сил.

Просто не ищи меня, не надо,

Вкус мой не узнает простыня.

Я перед тобой не виновата,

Ты так глупо потерял меня!

Я никогда не сочиняла стихи на ходу. А этот, как назло, буквами отбивал в голове ритм в такт проклятым каблукам. Да ещё и последняя строчка никак не поддавалась цензурной лексике. Какой глупый стих получился. Ну, какой есть, теперь не перекроить, подумала я. Стих крутился в голове , как заезженная пластинка и уже начал бесить…

Резко остановившись, я подняла глаза на фонарь и впилась в его свет, как будто кроме него вокруг больше ничего и не было…

Никогда!!! Никогда!!!! – заорала я в голос на этот долбаный фонарь. Да чтобы я ещё раз влюбилась! Кулаки мои сжались, а ножки затопали, как у капризного ребенка… Я даже не заметила, что стояла в луже… Капли грязной воды подскочили вверх и обдали мои ноги своей прохладой, некоторые подлетели настолько высоко, что от неожиданности я вздрогнула. Медленно они начали стекать по колготкам, приводя меня обратно в чувство равновесия.

Когда же закончится этот дождь? Я вся промокла, подумала я, поднимая голову, чтобы посмотреть на тучи. Туч не было… Как не было и неба, над моей головой завис огромный черный зонт. Я дернулась и отскочила. Туфли, брюки, рубашка и куртка, почти как у меня, только мужская… Он стоял молча с зонтом в руках. Лицо его не выдавало никаких эмоций. Красивый, мелькнуло в моей голове. Тоже козел… Эхом отозвалось недавно потрепанное самолюбие… Также немногословно, а точнее молча, он протянул мне зонт. Я слегка оцепенела от навалившегося на меня ощущения. Мне показалось, что я проваливаюсь в какую-то пропасть. Все смешалось в этом мире… Пустая улица, фонарь, дождь, бывший козел, лужа, зонт… И пальцы крепко сжимающие рукоять зонта… Сама не зная, почему, я его взяла. Теплое прикосновение руки к моей ладони как-то резко кольнуло во все направления моих внутренних органов, он развернулся и пошел в противоположную моему маршруту сторону…

Стоя под горячим душем, мои мысли никак не могли сосредоточиться на мыле и мочалке. Мочалка постоянно замирала в руке, непривычно кусая кожу, а мыло, пахучим куском, так и осталось лежать сухим. Волосы намокли и потекли по плечам вместе с растерявшимися каплями из душа, которые разлучили друг с другом, но им непременно хотелось соединиться вновь хотя бы в тонкие струйки. Они были настолько горячими, что, пробегая по продрогшему, практически до костей телу начали обжигать соски. Тело согрелось, и я опять почувствовала прилив крови к низу живота. Теплая волна разлилась по нервным окончаниям женских прелестей, включая грудь и напрягшиеся соски… Средний палец заскочил в ложбинку лобка и мягко прижал клитор. Высокое либидо усмехнулось в ответ на мысль, что я слишком устала для самоудовлетворения. Палец начал двигаться немного активнее, лаская клитор со всех его сторон, вторая же рука по очереди удовлетворяла то один, то другой сосок нежным, но довольно ощутимым пощипыванием… Волны приближающегося оргазма подходили так близко, что всё тело напрягалось с неимоверной силой, но тут же откатывались куда-то назад…

Что-то происходит? Мелькнуло в моей голове? Мне всегда было достаточно сосредоточиться на приятных ощущениях, чтобы закончить… Даже мысли о партнёре не возбуждали меня, так как ощущения. Я продолжала себя истязать, но долгожданной развязки так и не происходило. В какой-то момент я уже сдалась и расслабилась, но перед моими закрытыми глазами вдруг мелькнула рука, протягивающая мне зонт… Тело внезапно напряглось и выгнулось в приятной истоме. Тыльная сторона руки настойчиво разливала по мне тепло чужих пальцев, затронувших её при передаче зонтика. Это же тепло, только в тысячи раз сильнее, разлилось по моему телу с такой неожиданностью, что я даже не успела толком насладиться своей долгожданной победой. Клитор начал неистово пульсировать, а скользкая жидкость потекла, заполнив собой все уголки моей промежности…

Растерявшись от причины своего оргазма, я выскочила из душа, даже не смыв следы преступления. Твою мать, что же это было? Богохульничала я, причитая… Неужели это он? … Неужели он? … И правда, очень похож…

Наслаждаясь распутством страсти,

Я спускаюсь нескромно ниже.

Распалённая вашей властью,

Постараюсь дышать чуть тише…

Все изгибы чужого тела

Исчерчу любопытным взглядом.

Прошепчу, как давно хотела

Полежать обнажённой рядом.

Мне придётся смочить поцелуем

Пересохшие в похоти губы.

Посмотрев вам в глаза, улыбнуться,

Показав свои белые зубы.

Я сегодня не буду кусаться

И царапаться тоже не буду!

Я мечтаю вам просто сдаться…

Я послушной девочкой буду…

Простой карандаш тихо скрипел по листу блокнота. Линии становились размытыми, а буквы начали менять наклон. Урчание кота, вытянувшегося на письменном столе, начало убаюкивать, как детская колыбельная… Перечитав написанное и удостоверившись, что меня всё устраивает, я нетерпеливо захлопнула блокнот. Кот одним глазом продолжал на меня смотреть. Он всегда спал с открытым глазом, это немного смущало, но я уже привыкла.

Открыв шкаф, я начала выбирать ночную сорочку: черную, красную, голубую, голубую… голубую… вслух протянула я, закрыла шкаф и легла в кровать без неё. Запах подушки с нотами лаванды практически моментально отправил меня в царство моих безумных снов.

Я всегда с нетерпением ожидала встречи с их главным героем. Он снился мне еще с юношеского возраста, довольно редко, но я думала о нём чаще, чем о ком-либо еще… Поэтому я старалась писать стихи перед сном, каждый раз мечтая встретить своего желанного и такого долгожданного принца…

Утро…

Ну почему ты опять не закрыла на ночь шторы? Бурчал разбуженный рассветом мозг. Все равно, сейчас бы пришёл, кот и разбудил бы.Ответил он сам себе. Пушистая, толстая жопка уже подкрадывалась к моему лицу. Выбрав место между носом и верхней губой, шершавый язык принялся рисовать там красное пятно. Я совсем не брезговала поцелуями кота, в отличие от человеческих. И терпеливо ждала, когда ему надоест…

В это время в моей голове постепенно начали всплывать картинки ещё тёплого, как парное молоко, утреннего сна…

Призрачным туманом перед глазами всплывает моя деревня и её бесподобные яблоневые сады. Мы собираем яблоки. Я в светлом тонком платье из хлопка, на голове косынка. На нём только брюки. Он держит стремянку, а я поднимаюсь по ней на несколько ступеней вверх. Я тянусь высоко, высоко за яблоком… Ветер поднимает юбку, белья на мне нет… Мне нужно подняться ещё выше, но я всё равно не достаю. Рядом ветка дерева, одну ногу я оставляю на стремянке, второй опираюсь на ветку, опускаю взгляд и вижу его глаза, нескромно впивающиеся в пейзаж под белым куполом моего платья… Срываю яблоко, кидаю ему в руки, он ловит его, но лестница начинает шататься, и я чуть-чуть не падаю. Ругаясь на меня, он вытаскивает ремень из штанов и заставляет слезть… но со второй ступени сдирает, прижимает к стволу дерева и задирает юбку. Я обхватываю ногами его бедра, заставляя войти в меня… Только он не торопится, входит медленно, хоть и глубоко. Я хочу резче и быстрее, прошу его, он делает по-своему, и когда я уже изнемогаю от желания, начинает двигаться все быстрее… Кончает в меня, я не успеваю… Опускает мои ноги, они стоят, но я продолжаю висеть на ремне. Опускается на колени и начинает меня целовать, ласкает клитор пальцем и смотрит, как мое тело содрогается от каждого его прикосновения. В какой-то момент его пальцы заходят внутрь и начинают резкие движения, надавливая на переднюю стенку моего влагалища. Даже через сон я помню, какое было нестерпимое желание освободиться от напряжения, струя жидкости брызнула из меня, дав волю громкому выдоху, взлетевшему к кронам яблоневого сада. Я смущена. Но мне очень хорошо, я отпускаю ремень и падаю без сил, он ловит меня, кладет на траву, ложится рядом…

Ну конечно, это он, ну конечно, он… растерянно пробормотала я коту, беспардонно пытающемуся умоститься на моем животе.

Любовь обещана для встреч.

Обожжет выдох в спину мне кожу,

Руки крепко сожмут простыню.

Друг без друга уже мы не можем,

В забытье угодив в западню…

Кудри снова предательски взмокнут,

В частоте небольших амплитуд.

Наши тени танцуют в безумстве

И, устав, ненадолго уснут…

Запах жаркого, влажного тела

Не дает долгожданный покой.

Не достигнуть такого предела,

Чтоб смогла надышаться тобой.

Губ упругих касанье поможет

Отогнать от тебя крепкий сон.

Я ревную к нему тебя тоже,

Быть не может меня слаще он…

Без стыда обнажённые тени

Снова пляшут под яркой свечой.

Твоё тело без капли сомнений

Наслаждается этой игрой.

Ты лежишь бесконечно уставший,

Утро смотрит на нас сквозь окно.

Мне б тобою хоть раз надышаться,

Но рассвет скажет – не суждено.

Будильник… Рука начала нащупывать телефон под вибрирующей подушкой. Мозг напряженно начал просчитывать дни недели. Суббота, остановился он.

– Какой будильник??? Я посмотрела на экран, там было написано – Сашка.

– Алло? – сиплым голосом произнесла я.

– Вставай, мы уже готовы, щебетала на другом конце воображаемого провода Санька.

– Куда???? – заволновались мои нервные клетки… Мозг тщательно начал просчитывать варианты… На фитнес, на пробежку? Посидеть с мелкой? На шопинг с утра????

– Чего? – спросила я.

– В кафе… Чай, кофе… КуРассаны, ты опять забыла? Хохотал колокольчик. Все больше раздражая моих не выспавшихся зомби-тараканов в голове…

– Блин, Саня… – начала я было свою отказную петицию… Но была резко оборвана фразой:

– Мать, мы ждем!

– Какая мать? – завопили зомби-тараканы. Крестная мать, ее ребенка. Твердо ответил мозг и скомандовал одеваться....

Глазастая Василиска, немного съехав с подложенной под спину розовой подушечки, одним своим голубым блюдцем внимательно смотрела на меня, пытаясь понять, точно ли мой силуэт приближается к коляске. Второе блюдце наполовину прикрыла в ту же сторону съехавшая розовая шапка. Соска во рту начинала двигаться все быстрее и внезапно выпала из растянувшейся на всю мордашку улыбки, когда я уже подскочила и протянула к ней руки…

– Ну наконец-то, как-то уже без особого энтузиазма, пробурчал Санькин голос… Кофе сам себя не выпьет, широко зевая, продолжила она.

– Ого, вот это рот! – восхитилась я. Вот Петьке повезло… решила я спошлить, неожиданно для себя зевнув, так широко, что чуть не разорвала рот.

– Ты свою пещеру видела? – громко захохотала Сашка.

Мой зевок растянулся где-то в бесконечности пространств и внеземных миров, руки были заняты, и прикрыть рот не было возможным. Глаза прищурились и заслезились, появилось ощущение, направленного на меня постороннего взгляда… Наконец, проморгавшись, никого, кроме своих девчонок, я не обнаружила…

Кафе вдоль набережной с плетеными креслами, клетчатыми пледами и ароматом кофе встретило нас, как всегда, радушно, но сегодня как-то по-особенному хотелось укутаться в плед…

В ответ на раскрывшийся в попытке задать вопрос Санькин рот я взглядом дала понять, что обсуждать застуканного в рабочем кабинете бывшего жениха с секретаршей, видимо, умоляющей его выдать ей премию задним числом, я не буду…

– Что нового? – резко сменила тему она.

Я задумалась… А что было вчера? Все, что я отчетливо запомнила из последнего, это второй бокал алкогольного «мохито»… Затем плавно начал вырисовываться дождь, каблуки и фонарь… Фонарь…

– Фонарь!!! – громко с округлившимися глазами сказала я.

Санька аж поперхнулась…

– Чего??? – протянула она.

– Кажется, у меня вчера были галлюцинации, – продолжая вглядываться во вчерашнюю темноту, пробормотала я.

– Лина!!! Что с тобой?? Ты там на фоне стресса не двинулась случаем?

– Я вчера видела ЕГО!!!!

– КОГО????? ЕГО????

– Ну его, ты знаешь!!! Из снов!!!!

–Ну, ты мать даешь??? Пила , что ли вчера.

–Пила, точно… Я же вчера пила!!!! Белочка, что ли накрыла??? С ума сойти!!!! Нет подожди , но он мне.... Он мне… Он же мне зонт дал!!!!И потом помнишь? Помнишь? Я тебе про пляж рассказывала, это же был он, я точно знаю!!! Он!!!

Мой взгляд уперся в стойку соседнего огромного зонта над столом. Фонарь был… Зонт был… Рука , его рука была… А глаза??? Глаза не помню, глаз не было… Карие глаза с черными ресницами, пронзительные смотрят в тебя и заставляют дрожать все тело… Точь-в- точь, как сейчас смотрят на меня из-за соседнего столика. Нос, наверное ломал, небольшой шрам, аккуратно стриженная борода и каштановые волосы. Рубашка, куртка почти , как на мне вчера была, только мужская…

–Господи, Господи, это он… Это он . в панике я заметалась по креслу, как птица по клетке… Санька быстро поставила кофе и подскочив с места схватила меня обоими руками за лицо.

–Э э э, родная… Не пугай меня… Точно, галлюцинации накрыли, – причитала она, приблизив лицо так, что запах наспех проглоченного кофе попал мне в нос… Ее глаза уставились в мои зрачки… Нормальные вроде… Ты же ничего не принимала? – Никак не могла угомониться она. Я пыталась подвинуть голову, чтобы увидеть свою галлюцинацию, но Сашкины руки так крепко впились в меня, что шансов не было…

– Ничего я не принимала, – пробормотала я, убедившись, что галлюцинации нет… Но как ни странно, кружка из-под кофе стояла на столе. Я пойду домой… У меня это… У меня дела…

– Ну иди, конечно, – сказала растерянная Саня.

Я тем временем темкнула спящую в коляске Василиску и рванула домой…

– Где он? Где же он?– Открыв дверцу шкафа с матовым стеклом, я отчаянно искала свой дневник… Стихи, стихи, стихи…вот этот я помню стих. Мои глаза начали пробегать по его строчкам.

Любовь обещана для встреч.

Дрожащих губ прикосновений…

Объятий крепких, хрупких плеч.

Для ожидания близости мгновений…

В них стук любимых каблучков

Заставит сердце биться чаще.

В них шёпот губ, прикосновение слов,

Вкус тел, которого нет слаще…

Для встреч, где места нет другим.

В колодце глаз лишь ты утонешь.

Для встреч, где голод страсти нестерпим…

Там ты от наслаждения стонешь…

Там ночь смешается с луной,

Там жажда тел неутолима.

Там ты навеки только мой,

Там я тобой навек любима!

Точно, где-то за этим стихотворением была моя история… История, которую я записала, в дневник сразу по приезду с курорта. Помните, как Саня была ей шокирована…Да и я с каждым её прочтением все больше воспринимала ее как фантазию перегревшегося на солнце головного мозга… Год я не прикасалась к этой записи, а сейчас судорожно читала вслух:

«Лучи солнца нежно прикасались к моему телу. Я закрыла глаза, наслаждаясь одиночеством. Камни под полотенцем слегка впивались в тело, но ощущения были даже немного приятными. В наушниках играла любимая музыка, очень хотелось спать, и постепенно я начала уходить в царство сна. Мне опять снились его прикосновения, первый поцелуй пронизал уголок губ, потом шею, ключицы… Жаркое дыхание задержалось напротив обнажённой груди… И только когда сильные руки настойчиво раскрыли бедра, я встрепенулась… Он смотрел прямо в глаза. Это очередной сон? Но почему я всё чувствую, как в реальности? Как он тут оказался? Вдруг всё это стало неважно, истома охватила тело… Бедра раскрылись сами собой. Маленький треугольник бикини предательски стал влажным, я слегка смутилась, но его пальцы уже ласкали нежную плоть. Я невольно потянулась руками к своей груди, но он опередил, и упругий сосок оказался во рту. Я извивалась под его ласками, словно пытаясь убежать от оргазма и продлить всепоглощающее удовольствие, но пара уверенных движений не дала мне шанса. Громкий выдох вырвался из губ! Мне дико хотелось продолжения, словно боясь, что он исчезнет, я вцепилась руками в его шорты. Зубами потянула за мокрый, соленый шнурок. Пальцы судорожно стаскивали шорты, мне безумно хотелось попробовать его на вкус… Я взяла его член в руку, подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза, почему-то они улыбались… Я тоже невольно улыбнулась и начала целовать горячий и пульсирующий член так нежно, как только могла. Мне хотелось проглотить его до самого конца, доставив ему самое большое удовольствие, какое может доставить любящая женщина своему мужчине. Он слегка подался вперед, руки настойчиво прижали меня к себе, как можно ближе. Семя его потекло по горлу. Опустившись на колени, он шепнул мне на ухо: "Я не сон". Встав, молча повернулся и ушел. Я растерянно смотрела вслед».

А может и правда придумала… И вчера, видимо, тоже придумала!!! Стоп… А зонт…Как же зонт? Я резко обернулась в коридор… Чёрный зонт с круглой , массивной ручкой молча стоял в углу…

Нагнетала шальную бурю.

Нагнетала шальную бурю,

Ухватив пальцами за ремень…

Как хотел бы её такую

Под рукой иметь каждый день.

Оплела мою шею в кудри,

Ароматом тела пленив.

На губах её вкус смакую,

Амплитуду движений сменив.

Мне теперь никуда не деться.

Под луной обнажённая тень,

Нагнетает шальную бурю,

Ухватив пальцами за ремень…

-Илья Сергеевич. Илья Сергеевич! Настойчиво пыталась вырвать своего начальника, погруженного по уши в серый блокнот, не совсем уверенная в своих возможностях девушка лет за шестьдесят.

Уши торчали из блокнота, а простой графитовый карандаш шипел на бумагу; он был явно недоволен, что его отвлекают…

– Что? Светлана Юрьевна? – произнес недовольный молодой голос.

– Я заказала билеты, как вы просили. Мне жаль, что самолёты сейчас не летают, и вам придется трястись в поезде.

– Не переживайте, я гораздо больше люблю поезда, к тому же в купе я буду один, а это просто восхитительно! – с радостью сказал голос из блокнота…

– Приятного вам отдыха, Илья Сергеевич, – заключила молодая дама и, взяв сумочку, покинула свое рабочее место.

– Юрьевна!!! – противным голосом закричал из клетки огромный попугай…

– Угомонись, Петруче!!!

– Петруче, Петруче… Горе ты мое… Пошли домой… Пошли домой… Орал попугай.

– Слава Богу, Ася завтра выходит из отпуска… Кто придумал домработницам отпуск?

Молодой человек взял клетку и под одобряющие крики попугая двинулся на парковку. Пробки отняли из жизни попугая несколько часов. Он так не любил машины, что сидел в клетке тише воды, ниже травы. И только услышав за собой хлопанье входной двери, заорал…

– Петруче, Петруче… Ася пришла…

– Не пришла Ася, удрученно пробормотал Илья, открывая дверцу холодильника…

– Дошик, дошик… Радостно завопил попугай.

– Хрен ты угадал, Петруче, я буду жарить картошку на сале, как у мамки в деревне, а потом булку с медом съем и лягу спать… А завтра уже и Ася придет… Поезд размеренно стучал колесами по рельсам. До середины дочитанная книга не оправдала ожиданий и была отложена на дальний угол пустого стола. Проводница, мило улыбаясь, поставила чай на стол.

– Вам еще ехать всю ночь, пейте чай и ложитесь отдыхать, – с какой-то легкой настойчивостью и материнской заботой сказала она и захлопнула дверь купе.

Полусумрак, мелькающие деревья, луна, пытающаяся обогнать поезд – все это как-то по-особенному наполняло душу молодого человека воспоминаниями о детстве.

Путешествия на поезде с родителями и братом всегда вызывали в нем целую бурю эмоций, которые впоследствии ложились огромными текстами в школьных сочинениях. Возможно, учитель литературы читала их перед сном вместо книг, внезапно промелькнула мысль в голове путешественника.

А помнишь, как твои сочинения зачитывали в классе на уроках литературы? Сам у себя задумчиво спросил мужчина. И многие даже отвлекались от важных дел под партой и слушали… А потом, в старшем классе, твой дневник попал в руки однокласснику, и часть твоих сексуальных фантазий про снящуюся девочку были зачитаны на школьных ступенях… Этот синяк под глазом после драки хотя бы прошел, не оставив следа, а вот смех одноклассников нанёс травму, от которой ты, Илья, до сих пор не можешь записать ни одной своей фантазии на бумагу… Хорошо хоть стихи не вошли в формат запрещённых себе вещей и были хотя бы небольшой отдушиной, ложившейся на лист блокнота.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.