Алексей Азимов
Кровь Севера

Глава 1: Мальчик, который мечтал о покое

Прохладный утренний воздух пронесся по деревне Бьернстад, принеся с собой запах влажной земли и отдаленный грохот волн о острые скалы. Эрик, стройный десятилетний мальчик, стоял на краю фьорда и широко раскрытыми от удивления глазами наблюдал, как рыбацкие лодки скользят по воде. Его сердце билось в такт нежному плеску волн, мелодия, воспевающая спокойствие, резко контрастировала с жизнью воина—викинга, которая пульсировала в жилах его семьи и членов клана.

Вокруг него дети с развевающимися на ветру волосами и мозолистыми руками играли в воинов, размахивая палками вместо мечей. Они смеялись и кричали, подражая своим отцам, которые хвастались рассказами о чести и завоеваниях. Но Эрик – он чувствовал другое призвание.

“Давай, Эрик! Присоединяйтесь к нам! – закричала Хильда, девушка с косичками цвета подсолнуха, дергая его за тунику. – Мы готовимся к битве с племенем озиров!

Он повернулся к ним, на сердце у него было тяжело от беспокойства. – Я не хочу сражаться, Хильда. Почему мы не можем вместо этого торговать с ними? Может быть, у них есть что-то, чем мы могли бы поделиться.”

Смех его друзей зазвенел у него в ушах, словно острые стрелы, пронзающие утреннюю тишину. “Ты говоришь как торговец, а не как воин! Викинги не созданы для торговли!” – крикнул Бьорн, самопровозглашенный лидер их группы, выпячивая грудь, словно желая подчеркнуть идею о том, каким должен быть мальчик.

Эрик снова повернулся к воде, пытаясь найти утешение в ее глубинах. Ему хотелось показать им мир за пределами мечей и щитов – мир, где люди процветают благодаря сотрудничеству и состраданию. В его воображении плясали образы далеких берегов, украшенных пышными полями и оживленными рынками, где смех звучал не от звона мечей, а от дружбы, выкованной на доброте.

– Эрик! Ко мне! Громкий голос отца вывел его из задумчивости. Рагнар, глава их клана, стоял в центре поляны, окруженный дюжими воинами. Каждый мужчина носил боевые шрамы как знаки отличия, на их лицах были запечатлены истории о славе и насилии. Но для Эрика они были предвестниками скорби.

“Сегодня мы готовимся к войне”, – объявил Рагнар, и его голос прозвучал как раскат грома, заставив детей замолчать. – Озиры осмелились захватить наши рыболовные угодья, и мы не будем бездействовать. Соберите свое оружие!”

Страх сковал сердце Эрика. Деревня процветала благодаря щедрости моря – того самого моря, в волнах которого он сейчас искал убежища. Мысль о войне, превратившей их дом в залитое кровью поле битвы, наполнила его ужасом. Он шагнул вперед, дрожа, готовый протестовать.

– Но, отец, – начал он почти шепотом. – Что, если мы поговорим с ними? Что, если мы…

– Молчать! Голос Рагнара пронзил его, как зимний холод. – Ты бы стал вести переговоры с врагом? Тебе многому предстоит научиться, мальчик. Озиры понимают только язык силы. Мы не поддаемся угрозам, мы встречаем их с силой”.

Смех и одобрительные возгласы друзей гулким эхом отдавались в ушах Эрика, когда он почувствовал, как тяжесть слов вождя отдается в его груди. Его отец был титаном – человеком, закаленным в битвах и закаленным потерями, – и все же Эрик мечтал о пути, который не был бы связан с кровопролитием.

Пока воины собирали оружие и готовили лодки, Эрик отошел от толпы, не в силах избавиться от дурного предчувствия. Он взобрался на скалистый выступ, с которого открывался вид на бескрайние просторы фьорда. Внизу, в мерцающих водах, отражалась буря, бушевавшая в его сердце. Что значит быть викингом, задавался он вопросом, означает ли это жертвовать теми ценностями, которыми он дорожит, ради власти? Заключалась ли честь исключительно в победе, или ее можно было найти в сердцах тех, кто стремился к миру?

Когда солнце начало опускаться за горизонт, окрашивая небо в оранжевые и фиолетовые тона, Эрик дал безмолвную клятву. Он найдет способ сохранить свою деревню, не становясь при этом воином, каким хотел видеть его отец.

Но судьба умеет переплетать пути, которым, кажется, суждено сойтись, и дорога к миру может превратиться в дорогу мести, оставляя отголоски мальчика, мечтавшего о гармонии, затерянными в анналах времени.

Эрик и не подозревал, что надвигающийся шторм изменит все, отправив его на путь невообразимой тьмы, вдали от мечтаний о цветущих полях, которые он когда-то лелеял в невинности. Когда над фьордом сгустились сумерки, яркие краски сменились тенями, и Эрик почувствовал, как холод подступающей ночи пробирает его до костей. Деревня теперь тоже выглядела по—другому – ее знакомые хижины и улыбающиеся лица преобразились под покровом неизвестности. Он слышал отдаленный гул голосов – воины собирались, готовясь к предстоящей битве.

Сжав кулаки, Эрик стоял, как вкопанный, на скалистом выступе, его силуэт четко вырисовывался на фоне наступающей темноты. Море нашептывало истории о далеких землях, о людях, которые жили без меча, который был их единственным средством выживания. Но здесь, в его деревне, эти рассказы казались невероятно далекими, их заглушал лязг оружия и яростные крики людей, готовых пойти на кровопролитие.

Внезапно ночь разорвал низкий вой – леденящий душу звук, от которого у Эрика по спине пробежали мурашки. Небо потемнело еще больше, звезды скрылись за густыми клубящимися облаками. Он посмотрел вниз, на собравшихся членов клана, на их лица, освещенные мерцающим пламенем факелов, с решительными выражениями, закаленными идеологией их предков.

"Эрик!" Голос Хильды прервал его бурлящие мысли. Она поднялась туда, где он стоял, и ее маленькая фигурка вырисовывалась на фоне сумерек. Ее глаза сверкали от восхищения воинами внизу. “Разве ты не взволнован? Это будет нашей величайшей победой!”

Она нахмурилась, вызывающе скрестив руки на груди. "Без борьбы мы были бы слабы. Ты хочешь быть слабой? Озиры придут, и если мы не будем стоять на своем, что случится с нашей семьей?"

– Мы могли бы поговорить с ними. Есть другие способы, – настаивал он, и в его голосе слышалось отчаяние. – Что, если мы предложим им часть нашего улова? Конечно, они поняли бы это лучше, чем лязг клинков!

“Перестань мечтать, Эрик! Так было всегда!” Слова Хильды были резкими, разжигая огонь в его груди. “Ты слишком мягок! Ты никогда не станешь настоящим викингом, если будешь так думать!”

Ее увольнение задело Эрика, и он остался один на один с тяжестью своих убеждений, борясь с чувством чести, которое охватило его клан. – А кто такой настоящий викинг? – прошептал он почти про себя. “ Тот, кто наслаждается кровопролитием?

Звуки барабанов начали разноситься в воздухе, глубокие и ритмичные, словно бой боевых барабанов, призывающий духов из глубин. Каждый удар отдавался в его груди эхом яростного призыва к оружию. Жители деревни выстроились вдоль берега, отблески костров плясали на их решительных лицах, их боевые кличи отдавались первобытным ритмом их наследия.

В этот момент Эрик почувствовал необъяснимый сдвиг внутри себя, голос, нашептывающий в глубине его сознания: возможно, он просто испугался. Или, возможно, этот страх был полностью оправдан.

Хильда резко обернулась, почувствовав его нерешительность. – Что тебе нужно сделать, чтобы понять? – воскликнула она, чувствуя, как ее охватывает отчаяние. – Когда они придут за нашими жизнями, ты пожалеешь, что не сражался?

Она зашагала прочь, снова оставив Эрика наедине с бушующим морем, бурлящим внизу, с волнами, яростно разбивающимися о скалы, – отражением бури, поднимающейся внутри него. Он наблюдал, как воины собирают свои топоры и щиты, – грозное зрелище, наполнившее его ужасом и уколом неуместной преданности.

Наконец, он больше не мог выносить тяжесть нерешительности. “Я не могу стоять в стороне, пока они сражаются”, – пробормотал он, хотя решимость в его голосе была тонкой, как хрупкий лед на пороге зимы.

Луна поднялась выше, заливая деревню своим серебристым сиянием, освещая тропинку, которая должна была вывести его из этого хаоса, – ту самую тропинку, которой он так стремился избежать. Когда Эрик спускался по скалистому выступу, он чувствовал, как булыжники под его ногами потрескивают при каждом шаге, как будто сама земля вздыхала под тяжестью его нерешительности. Он больше не был просто сторонним наблюдателем – он был частью этого мира, движимого конфликтами, нравилось ему это или нет. С каждым шагом его сердце билось в унисон с барабанным боем, который становился все громче, подталкивая его вперед, разжигая огонь, который он слишком долго сдерживал. Он не мог изменить судьбу своего клана, но мог изменить свою собственную.

Когда ночь окутала деревню, Эрик зашагал в темноту, чувствуя, как судьба тянет его за собой. Он найдет способ направить эту боль, этот гнев, эту неспособность примирить свои идеалы с жестокими традициями своего народа – и, возможно, только возможно, между миром и войной пролегал путь.

Но сначала ему предстояло столкнуться с насилием, которого он боялся больше всего, – с противостоянием, которое заставило бы его изменить свою судьбу, когда слухи о “Кровавом короле” начали разноситься по фьордам.

Мальчик, который стремился к миру, вступил в горнило конфликта, и выбор между честью и местью вот-вот должен был развернуться так, как он никогда не мог предвидеть.

Когда он приблизился к центру деревни, рев воинов стал громче, смешиваясь с треском костров, освещавших ночное небо. Воздух был насыщен запахом древесного дыма и морской воды, но под всем этим ощущалась горькая пелена ожидания и страха. Сердце Эрика бешено колотилось в груди, как птица в клетке, отчаянно пытающаяся вырваться на волю.

Он замедлил шаг, осознавая серьезность того, что ждало его впереди. Воины были одеты в кожу и меха, их доспехи украшали знаки прошлых побед – вмятины и царапины, которые рассказывали о сражениях, в которых они сражались и побеждали. И все же Эрик не испытывал зависти. Вместо этого его охватило дурное предчувствие; внутри каждого из этих людей он видел отражение того, кем он мог бы стать, если бы позволил жажде крови поглотить его.

– Эрик! – раздался голос Рагнара, прогремевший над толпой подобно грому. Его отец стоял впереди, языки пламени освещали его свирепое лицо, олицетворявшее неприкрытую силу и властность. “ Присоединяйся к нам! Поддержи сегодня своих сородичей, как это делают все истинные викинги!

На мгновение Эрик почувствовал, как на него давит груз ожидания – наследие его предков, мечты, которые они создали из железа и крови. Но мальчик в нем отчаянно боролся с течением, отказываясь тонуть.

– Что, если бы мы не сражались, отец? – воскликнул он, удивив даже самого себя тем, что слова сорвались с его губ. Толпа замолчала, все взгляды обратились к дрожащей фигуре мальчика, который осмелился задать вопрос.

Лицо Рагнара окаменело, а брови нахмурились в замешательстве. “Что за глупости ты говоришь, мальчик? Ты хочешь, чтобы мы отказались от нашей чести, нашей гордости?”

“Я говорю о выживании! Я говорю о другом пути!” Голос Эрика окреп, пропитанный отчаянием его убеждений. – Мы могли бы предложить им еду, договориться о перемирии. Неужели мы все должны умереть этой ночью за клочок земли?

В толпе раздался смех, который эхом разнесся, словно симфония насмешек. “Мальчишка думает, что может заставить наших врагов подчиниться!” – передразнил один из воинов.

“Продолжай говорить, Эрик!” – крикнул Бьорн, явно забавляясь. “Может быть, они пришлют нам цветы после того, как мы сдадимся!”

Но Эрик продолжал настаивать, его сердце бешено колотилось в ушах. “И что потом? Мы будем смотреть, как наша деревня тонет в крови? Я не хочу быть убийцей! Я хочу созидать, а не разрушать!”

Лицо Рагнара потемнело, и смех сменился напряженной тишиной. “ Сейчас не время для глупостей. Ты викинг. Война – это наш путь. Так мы защищаем то, что принадлежит нам.

Эрик почувствовал, как на него все сильнее давит тяжесть ожидания, но даже несмотря на ярость отца, он заметил неуверенность, мелькнувшую в глазах некоторых воинов – тех, кто, возможно, начинал сомневаться, есть ли другой путь.

“Отец!” Эрик закричал, в его голосе слышалось отчаяние. – Ты когда-нибудь задумывался о том, что сила может быть в милосердии? В единстве? Что если мы объединимся вместо того, чтобы сражаться, то сможем создать союз, который будет крепче любого клинка?

– Хватит! – крикнул я. – взревел Рагнар, и его голос прорезал воздух. – У тебя есть выбор, Эрик. Будь рядом со своими сородичами или оставайся в одиночестве. Это путь Севера!”

Его сердце упало, окончательность слов отца обрушилась на него, как прилив на берег. С тяжелым сердцем Эрик понимал, что теряет свой единственный шанс вырваться из круга насилия, но он не мог заставить себя сдаться.

В этот момент пронзительный звук рога эхом разнесся по фьорду, вспугнув птиц с их гнезд. В воздухе повисло напряжение, воины беспокойно зашевелились. “Асы приближаются!” – крикнул кто-то, и толпа пришла в неистовство. Сердце Эрика бешено колотилось, когда он наблюдал, как его отец сплачивает мужчин, их решимость воспламеняется неизбежным конфликтом. Но для Эрика момент принятия решения стал еще более напряженным. Он почувствовал подъем собственного духа, готовый бросить вызов ожиданиям и проложить новый путь – не как воин, а как лидер, который мог представить себе мир, освобожденный от цепей кровопролития.

Эрик развернулся на каблуках и побежал прочь от собирающейся толпы, инстинкт вел его к спокойным водам, которые лежали неподалеку. Каждый шаг казался прыжком в неизвестность, и он боялся потеряться в шторме, который надвигался у него за спиной.

Когда волны разбивались о скалы, он понял, что не может сидеть сложа руки, и если он хочет построить другое будущее, то это должно начаться сейчас – пока звон мечей не окрасил землю в багровый цвет.

Когда он достиг берега, Эрик увидел первые тени приближающихся кораблей, пробивающиеся сквозь туман. Сердце бешено колотилось в груди, и его захлестнула волна решимости. Он встретится с озирами лицом к лицу – поговорит с ними. Возможно, если бы они увидели в нем представителя мира, они бы прислушались.

Сделав глубокий вдох, Эрик вошел в холодную воду, чувствуя, как сила фьорда проникает сквозь него. Шепот моря побуждал его двигаться вперед, ритм, в котором билось его сердце.

Он в одиночку противостоял течению, но не как викинг, а как мальчик, который осмелился мечтать о другой судьбе – для себя и для всех жителей деревни по ту сторону фьордов. И в этот момент решимости Эрик сделал первый неуверенный шаг к тому, чтобы стать кем-то совершенно новым, создав не просто наследие насилия, но и то, что освободило бы место для мира в мире, пропитанном кровью.

По мере того как сгущалась тьма, сгущались и тени преображения, готовые превратить его в человека, которым ему было суждено стать, – в того, кто перепишет древние заветы и встретит бурю с непреклонным мужеством.

Когда корабли приблизились, а будущее стало неопределенным, Эрик еще глубже погрузился в воду, движимый неистовой надеждой, исходившей из глубины его души, и приготовился встретиться лицом к лицу с людьми, которые пришли, чтобы отнять у него все.

Пока Эрик плыл к приближающимся судам, страх и решимость переплелись в его груди. Ледяные воды окутали его, затягивая все глубже в свои объятия, но он продолжал двигаться вперед, ведомый порывом, который был сильнее его самого. Отдаленные силуэты озировских кораблей становились все больше, их паруса вздымались на ветру, резко выделяясь на фоне темнеющего неба.

Звуки деревни стихли позади него, сменившись плеском весел и тихим бормотанием голосов на борту приближающихся кораблей. Он прищурился, пытаясь разглядеть фигуры на палубе – суровые мужчины с мрачными и решительными лицами, в глазах которых мерцали отблески факелов, развешанных вдоль бортов судов.

Один лишь взгляд на озира воспламенил в нем яростную решимость. Он не мог позволить страху парализовать его. Эрик вынырнул на поверхность воды, хватая ртом воздух, решимость переполняла его душу. Он должен был быть услышан, должен был выступить против зверств, которые он мог предвидеть.

– Подождите! – крикнул он, и его голос прорезал холодный воздух, хотя и слегка дрожал на фоне рева океана. Лодки приближались, их корпуса создавали волны, которые бились о его тело. Эрик изо всех сил старался удержаться на плаву, отчаянно размахивая руками, одинокая фигура, поднимающаяся против течения судьбы.

Ближайший корабль замедлил ход, и тени собрались у его края, воины смотрели вниз на мальчика, который осмелился привлечь их внимание. Среди них пробежал ропот, на их суровых лицах отразилось замешательство. Он слышал обрывки их болтовни – смесь любопытства и насмешки, многие наверняка думали, что он просто глупый мальчишка. Но он не дрогнул.

“Пожалуйста!” – крикнул он, на этот раз более уверенно. “Я пришел с миром! Мы не должны ссориться! Давайте встретимся, поговорим! Вам не обязательно убивать нас!”

Воцарилась тишина, нарушаемая лишь легким плеском волн о борта кораблей. Эрик чувствовал на себе пристальные взгляды, одни скептические, другие заинтригованные. Вперед выступила высокая фигура, под потрепанной туникой проступали мускулы – по-видимому, их предводитель, свирепый воин, украшенный ожерельем из костей.

– Говори, мальчик! – ответил мужчина, в его голосе звучали нотки любопытства. – Или ты утонешь прежде, чем мы услышим, какую бы глупую идею ты ни предложил?

– Я… – Эрик запнулся, пытаясь подобрать нужные слова. “ Я Эрик из Бьернстада! Я прошу вас, пожалуйста, дайте нам поговорить, прежде чем прибегать к насилию. Мы можем найти способ – способ разделить землю и море, который может обеспечить мир между нашими народами, а не… вместо того, чтобы сражаться!”

Озировские воины разразились смехом, грубым и издевательским. “Ребенок, ищущий мира среди воинов!” – съязвил один солдат. “Что ты знаешь о битвах, о завоеваниях?"

Но Эрик глубоко вздохнул, заставляя себя посмотреть в глаза лидеру. “Я знаю, что земля может быть залита кровью, а воспоминания могут витать в воздухе, как призраки. Я вижу это повсюду вокруг себя! Но я также верю, что людей могут связывать узы, которые сильнее ненависти. Мы могли бы торговать, делиться ресурсами фьорда – выживать вместе!”

Мгновение, пока воины обменивались взглядами, растянулось в вечность. На их лицах читались сомнение и скептицизм, но за ними он уловил проблеск интереса в глазах лидера, проблеск чего—то человеческого – возможно, общего понимания утраты.

“Ваши люди хотят убедить нас, что их призывы к миру не могут сравниться с нашей мощью”, – возразил вождь, скрестив руки на груди и пристально глядя на Эрика. “Какие гарантии, что ваша деревня будет придерживаться такого соглашения?”

– Я не хочу говорить за свой народ, – заявил Эрик, и в его голосе зазвучала вновь обретенная уверенность. “ Но я предлагаю себя в качестве гарантии. Я выступлю перед вами в качестве залога. Если мой народ нарушит данное слово, вы можете взять меня в заложники. Но я верю, что мы можем проложить новый путь – путь, основанный на доверии, а не на страхе перед мечом. Я не воин, но я готов встать между двумя нашими сторонами”.

Шепот пробежал по собравшимся воинам, их энергия изменилась, когда они взвесили его предложение. Повисла напряженная тишина, мощная смесь неуверенности и интриги.

Глаза предводителя сузились, словно он что-то прикидывал. – Ты бы добровольно отдал себя в плен? Ребенок, который просит мира, а не мести? Очень хорошо, Эрик из Бьернстада. Ты проявил храбрость перед лицом неминуемой смерти. Я выслушаю это предложение, – медленно произнес он, – но знайте: если ваша деревня откажется от наших уз, я не проявлю милосердия ни к вам, ни к вашим родственникам.

Эрик кивнул, чувствуя, как тяжесть его авантюры тяжело ложится на плечи, но все еще преисполняясь решимости. – Спасибо, – прошептал он, хотя это было одновременно и благословением, и проклятием.

Когда корабли встали на якорь недалеко от берега, напряжение спало, сменившись неуверенным чувством надежды на фоне неопределенности. Эрик подозвал предводителя и его воинов поближе, цепляясь за дерзкую надежду, что, возможно, только возможно, этот момент сможет повернуть колеса судьбы.

И когда он вышел из воды на нос корабля, фосфоресцирующие волны, мерцающие в лунном свете, образовали вокруг него сюрреалистический гобелен, в котором боевые кличи насилия еще могли быть приглушены нежным шепотом сотрудничества.

После этой ночи все может измениться навсегда – как часто бывает с водой, когда она уступает место новым течениям.

Поделившись каждым словом и воплощая каждую идею, Эрик сделал свой первый шаг к тому, чтобы переписать наследие обоих племен. В этот самый момент мальчик, который стремился к миру, нашел в себе мужество стать мостом между воинами и предвестниками мрачного наследия – путем, проложенным не в конфликте, а в робких объятиях понимания.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.