Мария Скрипова
Тайный наблюдатель

© Скрипова М.А., 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Глава № 1
Не псих

Белые стены, жалюзи на окнах, приглушенный свет, запах аптеки, хлорки и лекарств. Морозно, дрожь по телу пробирает, ощущения, схожие с началом октября, когда в квартире еще не включили отопление, а на градуснике температура близится к нулю. Хочется закутаться в плед, накрыться одеялом или усесться возле камина в отцовском охотничьем домике вдали от города. Не понимаю, что это за место?

Перед глазами плывет, картинка нечеткая, размытый фоновый кадр с интерпретацией минусового зрения. Рыжик бы от восторга визжала, если бы удалось перенести изображение в пиксели. Кажется, глаза привыкают, фокусируются. Я сижу, положение точно сидя, домашние штаны, голубые тапочки на подставке с прорезиненными опорами для ног. Это кресло, обычное инвалидное кресло. У деда было такое, он 12 лет провел прикованным к постели после неудачного спуска на горнолыжном курорте. Поэтому родители против моих увлечений экстремальным спортом. Говорят, что ничем хорошим это не закончится. Переломы, травмы, ожоги, обморожения – все было. Один раз даже в промоину угодил, весной на лыжах по последнему льду пошли, сократить хотели. Неверное решение оказалось, но на то и нужна страховка, без нее никуда. Друзья помогли, иначе бы под водой задохнулся, мышцы уже сводить начало, под лед течением затащило, сам бы не выплыл, но это было два года назад, я здесь точно не по этой причине.

Походит на больницу, специфические запахи, стандартизированное помещение, и, кажется, кровать с ортопедическим механизмом справа от меня, краем глаза заметил. Сложно спутать, не впервой, вот только на этот раз совершенно не помню, как здесь оказался. Может, авария, головой ударился, отсюда кратковременная амнезия? Вот же влип! Мама расстроится, а отец, как всегда, скажет «я же говорил». Не переношу этот взгляд, полный разочарования.

Пытаюсь пошевелить рукой, ногой, пальцем – не выходит. Не чувствую тело. Неужели парализовало? А как же Рыжик? Я обещал ей, что в следующем году мы пойдем на этот дурацкий зимний бал, в прошлом не вышло, несуразный был бы из меня танцор со сломанной ногой. А теперь что? Инвалид, прикованный к кровати? Страх накатывает: что со мной случилась и почему я здесь один? Ни медсестер, ни врачей, ни родителей. Сколько раз говорил матери, чтобы не сидела со мной ночи напролет после каждого несчастного случая, не слушала, а сейчас что? Не успели сообщить? Тапки домашние, в больницах такое не выдают, значит, предки точно были здесь!

– Эй, – пытаюсь закричать. Ни звука. Почему не выходит? Ситуация критичная, мне срочно нужно с кем-то поговорить! – Здесь пациент один! Медсестра! – Тишина, не слышу своего голоса. – Эй, кто-нибудь!

Кажется, меня начинает трясти, тело выгибается дугой, судороги. По лицу что-то течет. Слюни. Нет, скорее пена… Да что со мной такое? Страх, ужас, паника.

– Помогите!

Шаги за спиной, и лица двух громил ростом под два метра. Под руки хватают, укладывая в горизонтальное положение на каталку, пристегивают ремнями. Слишком туго, мне больно.

– Хватит! Прекратите!

Куда-то везут, на глаза попадается вывеска над двухстворчатыми дверьми с решеткой «СПБ ГКУЗ Психиатрическая больница Святого Пантелеймона».

– Нет! Это какая-то ошибка! – еще одна безуспешная попытка. – Я не псих, мне нужно в нормальную больницу! Кто вы?! Выпустите меня! Где мои родители?! Эй! Я вам говорю, верзилы!

Помещение меняется: раковина, кушетка, больше напоминающая операционный стол, лоток для инструментов. Для чего все это? В психушках не режут людей. Ерунда полнейшая!

– Все это ошибка, меня здесь не должно быть. Я не псих, вы ошиблись! – Новое лицо, женщина в круглых очках лет 45–50 с короткой стрижкой. – Помогите мне, позвоните родителям. – Не слышит. Я сам себя не слышу! Как такое возможно? – Что вы хотите сделать? Почему я здесь?

Мне открывают рот, с силой разводя челюсти. Что-то длинное, плотная резиновая трубка с характерным привкусом или нечто подобное. Что они собираются со мной сделать?

– Помогите! На помощь! Я здесь!

Шприц входит в плечо, не могу дышать, все плывет. Воздух кажется разреженным, как на высоте более 3000 м. Мне нехорошо, мутит, реальность начинает растворяться. Они что-то сделали. Я хочу, чтобы все это закончилось, хочу домой!

– Рыжик, – беззвучно шепчу. Мой Рыжик возле дверей, Богдан, Тимофей, Маринка, Лада и кто-то еще, не могу разобрать лицо. – Ребята, вы здесь? Что вы здесь делаете? – смотрят пустыми, безжизненными глазами, не шевелятся. – Ребята, помогите. Что вы стоите?! Помогите мне! Я не псих! Не псих…

Свет в глаза, будильник. Кажется, я проснулся. Значит, это был всего лишь сон? Да, сон, очередной кошмар, который снится уже не первую неделю или месяц. Сложно сказать точнее, не помню дату, когда впервые проснулся вот так, весь в поту, со взъерошенными волосами.

Я редко запоминал сны. Обычно с самого утра еще сохраняются какие-то отрывки, но с этим все иначе, я помню каждую деталь, чувство страха, отчаяния, которое испытывал. Каждый раз один и тот же сценарий, меняются только детали: психиатрический госпиталь, каталка, судороги, врачи, мои ребята и кто-то еще, тот, кого на протяжении всего этого времени я пытаюсь разглядеть. Бесполезная затея – силуэт расплывчатый, лицо скрыто под плотной тканью, вначале я предполагал, что это может быть кто-то из персонала странной больницы, не столь важный индивид, поэтому мозг недостаточно акцентирует на нем внимание, но с каждым новым пробуждением эта фигура в капюшоне заставляет нервничать все сильнее. Он наблюдает за мной, преследует, начинает казаться, что я вижу его наяву, в зеркале, повороте головы, в окне. С ума сошел! Полный бред, еще бы Фредди Крюгера приплел. «Семь, восемь, кто-то к вам придет без спросу, девять, десять, никогда не спите, дети…» Пора завязывать с фильмами ужасов, иначе в скором времени в психушке окажусь, и на этот раз уже не во сне.

До сих пор дрожь по телу пробегает, стоит вспомнить белые стены. Хватит, вафля недожаренная, пора брать себя в руки. Окидываю беглым взглядом комнату: мокрая от пота подушка в ногах, одеяло комом, сползшая с матраса простыня. Если в своих видениях я не мог пошевелиться, закричать, то здесь отыграл сполна, превратил кровать в место побоища или страстного секса. Второй вариант заставляет довольно расплыться в улыбке. Предки умотали к родственникам на дачу, мы с друзьями в спелеопоход выезжаем вечером, значит, после утренней пробежки можно устроить с Риткой секс-марафон, таун в нашем полном распоряжении, помешать никто не должен.

На часах 6:30, за Рыжиком нужно прийти к восьми, значит, по плану контрастный душ, легкий завтрак и разминка. Привычный распорядок, ничего нового. С двенадцати лет бегаю каждое утро, в детстве был пухлым, взял себя в руки, сорок кг сбросил, спортом занялся, без уважительной причины тренировки не пропускал. Но сегодня, если бы не договоренность с Риткой, залез бы под одеяло и продрых до полудня. Сил не осталось, в очередной раз не выспался, разбитое состояние, как муха сонная ноги в тапки сую по пути в ванную комнату.

Денек с самого начала не задался. Паста в тюбике закончилась, вода то слишком холодная, то горячая, полотенце куда-то запропастилось, еще и зеркало запотело. Рукой протираю. Йети болотный, помятый видок на твердую троечку, без кружки крепко заваренного кофе на людях показываться не стоит. А это еще что за ерунда? В отражении что-то промелькнуло. Вернее, кто-то. Жизнью поклясться готов, что видел человека без лица. Тот самый наблюдатель из кошмара, который всегда остается в тени. Картинка на долю секунды продержалась в запотевшем от пара зеркале, сливаясь с моим отражением, но я точно узнал его. Кажется, схожу с ума, нужно срочно что-то с этим делать. Я не высыпаюсь уже пару недель, есть особо не хочется, через силу себя заставляю, теперь и сны наяву мерещатся.

В памяти всплывает табличка с названием госпиталя, прежде четко разглядеть не получалось, как же там она называлась? Психиатрическая больница Святого Пантелеймона. Почему именно она? Воспоминания? Сомневаюсь. В детстве родители не таскали меня по психологам, да и замкнутым или гиперактивным ребенком я не был. Обычный пацан, немного ленивый, в чем-то непослушный, на площадке мог подраться, девчонок в школе за хвостики дергал, тряпками промелованными кидался – вполне нормальное развитие, соответствующее возрастным особенностям. Или я чего-то не помню? Глупо полагаться на сны: я мог увидеть похожее название на баннере или на просторах интернета, мозг переформатировал информацию. Рыжик объяснила бы это именно так, будущий клинический психолог, третий курс окончила, сессия на «отлично», в противовес мне, закоренелому разгильдяю со средней оценкой «удовлетворительно». И как только бакалавриат умудрился окончить и на магистратуру поступить? Отец, конечно, подсуетился, но выпускные экзамены сдал неплохо, проходного балла хватало, чтобы документы знакомому декану под нос подсунуть.

И все же, почему психушка? Руки сами тянутся к ноутбуку, вбиваю в поисковик название. Любопытство не порок, а стремление пятой точки к приключениям! К тому же, если ничего не найдется, можно будет со спокойной совестью списать кошмары на выгорание. Дипломная работа с трудом далась: «Разработка современных технологий проектирования учебно-развивающей среды в детских домах и школах-интернатах». Все нервы вымотала, но профессора оценили, не ожидали от троечника, который на протяжении всех четырех лет на последних пересдачах сессию закрывал.

Первая строка ошарашивает. Нашел то, что искал. Не знаю, как на это реагировать. Психиатрическая больница Святого Пантелеймона прямо здесь, в нашей культурной столице России. Полагать, что в Питере нет психушек – узколобо, каждый седьмой человек в современном мире страдает от того или иного вида социально значимых девиаций поведения. Не говоря о депрессиях, панических атаках, нервных срывах и еще сотне психоэмоциональных проблем, с которыми помогают разобраться рядовые психологи. С более серьезными вопросами приходится обращаться к врачам, которые как раз работают в подобных стационарных учреждениях закрытого типа. Но! Чтобы попалась клиника с идентичным названием, да еще и в моем городе… Какой в данном случае должен быть процент везения утопленника?

Дрожь пробирает. Можно попытаться выудить информацию из предков, но уже после похода, по телефону не вариант, нужен личный контакт. Если начнут юлить, переглядываться, переводить тему – сразу станет ясно. Не припомню, чтобы я когда-то посещал подобное учреждение, но эти стены, запахи и даже лица санитаров-бугаев вместе с медсестрой в круглых очках кажутся знакомыми. Логичных вариантов два: либо мои предки что-то от меня скрывают, либо я в действительности постепенно начинаю сходить с ума из-за недосыпа.

Глава № 2
Трус

Шаги за дверью. Родители не могли вернуться так рано, они месяц эту поездку планировали. Грабители? Решили, что дома никого нет? Район у нас элитный – клубного типа. Таунхаусы, дуплексы, дома в едином архитектурном стиле северного модерна, своя школа, детский сад, небольшие местные магазинчики. Территория огорожена, система пропусков, круглосуточная охрана, камеры на каждом углу, да и соседи друг друга по именам знают. Нужно быть полным идиотом, чтобы сюда соваться!

Невзирая на железобетонные аргументы, рука к тумбе тянется, доставая складной походный нож с прорезиненной рукоятью. С виду обычная безделушка с китайского рынка, а на деле лучше не связываться, дамасская сталь, режет все, что угодно. В походе не раз выручала, если будет необходимость, не подведет. Подарок отца с выгравированными инициалами.

– Сема, привет, ты почему дверь не закрыл? – Звонкий голос приводит в чувство. Рыжик. Спортивные легинсы, майка, потертые кроссы и зачесанные волосы, собранные в высокий хвост. Глазам своим не верю! За все время нашего знакомства ни разу такого не было, чтобы не я за ней, а она за мной зашла, да еще и на час раньше! Рита – сова, утром не добудишься, как муха сонная, по полчаса у порога ждать приходится, пока соберется и кофе выпьет. Подменили, не иначе! Ей по душе ночная жизнь города, клубы или рейвы в любом более-менее пригодном для этого месте. Сложно представить, что хорошая девчонка, отличница с красным дипломом, староста потока, так проводит свой досуг? С первого взгляда – да, но дело не в выпивке, развлечениях и даже танцах, все это ей не особо интересно. Рыжик выискивает нужный кадр, как Шарик с фоторужьем на охоте, поджидает отбившегося от стаи одинокого выпивалу, переносит на пленку эмоцию. В этом у нее талант, она может рассказать одним снимком историю человека, ко всему прочему за это неплохо платит администрация клуба, вываливая внушительную для студента сумму за фотографии для портфолио. Если бы еще предпочитала снимать веселящихся людей и шумные компании, а не грустных одиночек со своей трагедией, давно могла бы накопить на новенькую, весьма недешевую камеру, о которой за прошедший год мне все уши прожужжала. Придется покупать.

– Какой жаворонок укусил? Обычно тебя с пушкой не добудишься, признавайся, по мне соскучилась? – Стараясь включить полное обаяние, перехватываю инициативу, торопливо засовывая нож обратно в стол. Сколько раз я называл ее паникершей, а на деле сам несуществующих грабителей испугался? Трус! Нет уж, ни за что не дам ей такой козырь.

– Семен! Ты на часы смотрел?! – Глаза закатывает, заваливается на нокаутированную после ночных кошмаров кровать. – А еще на меня ворчишь, что я долго собираюсь! Знала бы, что ты еще даже не оделся, могла бы два часа плюсом поспать.

О чем она говорит? Взгляд падает на часы, Рита права, время 9:01! Не может быть! Я десять минут назад из ванны вышел, волосы не высохли! Подшутить решила? На нее не походит… Рукой по голове провожу: волосы сухие. Как я мог не заметить пролетевшие два часа? Недовольство Рыжика с примесью подковырки быстро сменяется озадаченностью, заметила, что со мной что-то не так, прищурилась, своим фирменным магнетическим взглядом на атомы разбирает. Точно в роду были ведьмы, ничего от нее не скроешь! Каждый шаг наперед видит, иногда кажется, что мысли читает. Да и я, как баран, с первого взгляда в эту зеленоглазку влюбился, без магии здесь явно не обошлось.

– Что-то случилось? Сем, ты в порядке?

– С чего ты взяла? – перевожу тему, нависаю над ней всем телом. Ноги вынудил раздвинуть, руки прижал по сторонам, вдавливая в кровать. Не совсем привычная поза, заставляет воображение разыграться, жаль, в прошлый раз наручники так и не купил. Последние были хлипкие, с фиолетовым пушком, полный кринж, но к этому костюму сейчас как раз бы подошли. Рита спину выгнула, губы закусывает, готова к продолжению, ей нравится эта игра, как и мне, почему бы не попробовать?

Перед глазами всплывают стены психушки, отбивая все желание похлеще струи холодного душа. Вот же угораздило! Под землю готов провалиться, стыдоба!

– Что не так? – Рыжик ширинку расстегивает, глазища удивленные на меня поднимает, не ожидала такой подставы. Сам не ожидал! Маргарита – настоящая красотка, правильные черты лица, выразительные зеленые глаза, губки бантиком, белоснежная кожа с веснушками и волнистые ярко-рыжие волосы чуть ниже лопаток. Да и с фигурой все отлично, высший пилотаж! Стройная, животик подтянутый с прессом, попка накачанная, ноги, как говорится, от ушей, грудь хоть и не большая, но очень соблазнительной формы и с чувствительными сосками. Кому скажи, что не встал, не поверят, пятно позора на моей честной репутации. Похоже, мне действительно пора показаться врачу!

– Извини. – Ложусь рядом, как провинившийся недоросль, закрываю лицо подушкой. Прежде таких осечек не было, если не считать первый раз, но там зелень неопытная, можно простить, сейчас оправдания сам леший не придумает!

– Сем, что происходит? – мурлыкнула, устраиваясь на груди, как кошечка. – Я все равно не отстану, выкладывай!

– Сны, – сам от себя не ожидал, не хотел рассказывать. Нервы не выдержали, язык мой – враг мой. – Все дело в кошмарах. Не знаю, которую по счету ночь не сплю. Это как паранойя! Стоит только закрыть глаза, я оказываюсь в психушке, сижу в инвалидном кресле и не могу двигаться. Пытаюсь закричать, позвать на помощь, но в ответ тишина, я даже голоса своего не слышу, понимаешь? – Риторический вопрос. Глупый. Я сам не могу понять, а как может человек, который с этим никогда не сталкивался? – Всегда одно и то же место: небольшая одноместная палата, кровать с ортопедическим механизмом, что-то похожее на столик, совмещенный с тумбой, и мерцающая лампа. Знаю, что звучит нелепо, но даже лица персонала не меняются. Двое бритых санитаров, под два метра роста, медсестра в круглых очках лет сорока пяти с короткой стрижкой и кто-то еще, я назвал его «наблюдатель», сколько ни пытался разглядеть, не выходит.

– Тамара Андреевна? – улыбается Рыжик, глаза прищурила. С чего она так решила и почему именно Тамара Андреевна? Имя кажется знакомым, но разум категорически отказывается вспоминать, где я его слышал. – Сем! Преподша по экономике, сколько ты мне на нее жаловался, пока зачет не получил, говорил, что она у тебя всю кровь выпила. Ей на вид как раз под пятьдесят, стрижка короткая и очки, только не круглые, а прямоугольные, но для усиления антагониста кошмара твой мозг вполне мог доработать образ аксессуаром фюрера. Усиков у нее случайно не было? Черненьких, ровно выбритых, прямо под носом!

Ясно. Шутит. Натягиваю кривую улыбку, не хочется обижать, Ритка растормошить пытается, из кокона вытащить. Бесполезно, даже рядом с ней не получается думать ни о чем, кроме психушки.

– Преподша – темненькая пухлая барышня, а эта худая, почти тощая, со светлыми волосами, – выдаю в ответ. Рыжик не понимает, наука еще не дошла до таких технологий, чтобы транслировать мысли с картинками прямо в голову собеседника, вот и предположила самое очевидное. Во снах часто всплывают образы, которые в реале довели до белого каления. – Ерунда. Прости, осечек больше не повторится, обещаю. Перенервничал. – Прижимаю ее к себе, не хватало ее грузить своими проблемами. Ритка и без того нервничает из-за предстоящего похода, предчувствие у нее плохое, вторую неделю с ней воюем, при любом удобном случае отговорить пытается. Очередной повод дал, от самого себя тошно. Не вафля размякшая, чтобы девчонке в жилетку плакаться, к тому же лекцию на тему психоэмоционального перенапряжения, развившегося на фоне хронического стресса и плавно перетекающего в эмоциональное выгорание, я с пар прекрасно помню. Не тот случай. Уверен. – Все отлично, голову нужно проветрить. Вылазка в горы будет как никогда кстати. Дай мне пару минут, и я буду готов к пробежке. Или мы можем остаться здесь и исправить мой косяк?

– Ты правда считаешь, что можешь так просто от меня отделаться? – Из-под руки выбирается, закатывая глаза. – Дело не в сексе, Сем! В последнее время ты сам не свой, отстраненный, замкнутый, иногда мне кажется, что ты находишься не здесь. К примеру, можешь по полчаса смотреть в одну и ту же точку. Сначала я думала, что это из-за дипломной работы, экзаменов, но вдруг причина глубже, скрытые воспоминания из детства, неразрешенная травма? Ты знал, что, если ребенок подвергся насилию, сознание может закрыть болезненные эпизоды на долгие годы?

– Хочешь сказать, что родители били меня в детстве или соседский педофил подловил в углу? – усмехаюсь в ответ. Как всегда, в своем репертуаре, отличный из нее мозгоправ выйдет, но тенденция неутешительная, не хотелось бы, чтобы будущая жена всю жизнь копалась в моих извилинах.

– Все могло быть не так очевидно и банально, к тому же Владимир Иннокентьевич и Анна Алексеевна самые настоящие ангелочки! Шлепок по попе и десять минут в углу не считается тяжелой психологической травмой, – морщит нос Рыжик, постукивая ноготками со свежим маникюром по спинке кровати. – Нельзя отрицать, что в детстве с тобой могло случиться что-то нехорошее, как минимум это непрактично. Из-за стресса воспоминания прорвались наружу, транслируясь самым щадящим образом. Во сне ты был в больнице, так?

– Психиатрическая клиника.

– Допустим. Дети часто болеют, у меня двоюродная племяшка раз в год в стационаре две недели проводит с обострением гастрита. По ее рассказам, страшно за малолеток становится: то мальчик из окна чуть не выпал, то санитарка с маниакальными замашками, да и сами дети не белые и пушистые зайчики, – заостряет на мне обеспокоенный взгляд. – Ты не пробовал поговорить с мамой или отцом? Если что-то было, они должны быть в курсе.

Вздыхаю. Сам думал об этом, в точку попала, загвоздка в мелочи: в психиатрической больнице из моего сна никогда не было детского отделения. До сих пор не уверен, стоит ли ей об этом рассказывать? Сны – снами, а то, что я пару часов убил на поиск в интернете – неоднозначный звонок. Рита глаза свои зеленющие вытаращила, ждет, нелогично отступать сейчас.

– Сегодня я видел название: психиатрическая больница Святого Пантелеймона. Это у нас, здесь, за городом, – сгребаю со стола ноутбук. – Обычный госпиталь, режим работы, время посещений, телефоны и панорамное фото фасада здания. Ничего особенного, типичный, самый простенький сайт, да и громкие заголовки или упоминания в СМИ не попались. Все скучно.

– Значит, никаких призраков, легенд о медсестре-убийце или садисте-психиатре, который держал своих пациентов в подвале, ты не нашел? Эх! А я надеялась! – встряхивает рыжей головой Рита, заинтересованно смотрит в экран. – Просмотрел фотки персонала? Знакомые лица есть?

– Здесь только главврач и парочка психиатров. Никогда их не видел. – Разглядываю, уставившись на фотографию крепкого мужчины с седыми волосами. – Рыжик, тут нет детского отделения, это взрослый госпиталь.

– Это ничего не меняет. – Она пожимает плечами, изучая сайт. – Не помнишь, может, кто-то из родственников или друзей лежал в психушке? Твои родители могли навещать знакомого. – Мотаю головой. Сложно сказать с уверенностью, и все же… Нет! Не думаю, что такое могло быть. – Нам нужно туда съездить!

– Что? Это еще зачем?! Даже не думай, ни за что! – Как ей могло такое в голову прийти? Чего добивается? – Рыжик, как ты себе это представляешь? Здравствуйте, мне снятся кошмары про вашу клинику, можно я здесь поброжу, может быть, что-то вспомню! Уверен, они не станут возражать, даже палату выделят!

– Семка, кто тебе такие сказки рассказал? Ты не представляешь опасности для общества, никто в психушке тебя насильно не закроет. Для этого согласие нужно, дурачок! – Смеется, сверкая своими кошачьими глазами. Ноутбук в сторону убирает, залезая на меня с ногами. – Ну же, не дуйся! Это действительно может помочь, нам не обязательно заходить, посмотрим снаружи. Ты сам сказал, что эта больница фигурирует в каждом сне, неужели тебе не интересно? Мы должны разобраться, если ничего не предпринять, дальше будет только хуже. Ты сам хочешь этого, по взгляду вижу, не отрицай!

Она права. Хочу, больше всего на свете хочу. Идея неплохая, встряска может послужить триггером, чтобы пробудить воспоминания. Мы ничем не рискуем, посмотрим из-за забора, может быть, по территории пройдемся, если ничего не всплывет, уедем. Но что-то останавливает, предчувствие нехорошее, до тошноты пробирает, ком в горле встает, стоит только подумать об этом. Я привык полагаться на чутье, в горах, на быстрых реках или подземных туннелях не раз жизнь спасало. Сейчас интуиция кричит. Или это страх? Да, страх, другого объяснения нет. Выходит, я – трус, второй раз за день убеждаюсь. Мерзко!

– И ты готова поехать со мной черт знает куда, без каких-либо подтверждений и логичного объяснения, только потому, что мне снится этот бред? – Поверить не могу, что мы всерьез обсуждаем эту возможность. Рыжик кивает, едва уловимо целуя меня в уголок губ. Не желает уступать. – Ты же знаешь, что та еще заноза?

– Догадывалась об этом, – мырлыкнула, прикусывая мне мочку уха. Зараза! Знает, что делает, это сводит меня с ума. – Значит, сегодня. Сгоняем перед походом, больница на выезде из города, нам по пути, крюк делать не придется.

– Хочешь ребят с собой тащить?

– Почему бы и нет? С очередными вылазками они каждый раз тебя подначивают, чем это не приключение? К тому же никакого риска для здоровья. Ну же, Сем! Это не займет больше часа, соглашайся.

Киваю, убедила, чем черт не шутит, может, действительно что-то вспомню. Рита улыбается, маечку с себя стаскивает, ресницами хлопает. Хитрая бестия, добилась чего хотела, хочет успех закрепить, чтобы не отделался. Очередная манипуляция. Плевать, сдаюсь! И почему мужики всегда на это ведутся?

– Так мы на пробежку или реабилитируешься?

– К лешему пробежку! – хриплю, прижимая Рыжика спиной к кровати.

Глава № 3
Походные часы

На пробежку мы так и не выбрались, провалявшись в постели до полудня. Если бы не поздний выезд, ни за что бы не отпустил Ритку домой, но зная ее хаотичный характер, уверен, что сумки собраны в лучшем случае наполовину. В прошлый раз эта девчонка притащила с собой все свое съемочное оборудование, но при этом не взяла самых необходимых вещей вроде кружки, складного ножа и спальника. Повезло, что у Тима запасной оказался, иначе пришлось бы ночью тащиться вниз по склону десять километров до ближайшего перевалочного пункта. Еще зарекался, что в следующий раз ни за что не пущу ее сборы на самотек… Сам виноват, не проконтролировал, даже сомнений нет, Рыжик не будет Рыжиком, если не забудет что-то важное из списка, который я дал ей пару недель назад.

Запасной налобный фонарик, фляжка и теплый свитер с шерстяными носками в непромокаемом пакете отправляются в мой рюкзак к остальным вещам. Лучше подстраховаться, а вернее, подстраховать одну рыжую зеленоглазую разиню. Парадокс, но вес собранного рюкзака всегда больше суммы веса находящихся в нем вещей, парочка лишних мелочей погоды не сделает. На глаза попадается GPS‑трекер, лежит неприкаянный на верхней полке. Странно, я был уверен, что еще вчера засунул его в боковой карман. А еще на Рыжика грешил!

Звонок. Я никого не жду, предки у друзей, с ребятами встречаемся в восемь вечера. Ритка забыла что-то или очередные впаривальщики, для которых единственный весомый аргумент вежливого отказа – «бери топор, руби хардкор!». С настроением, с которым обычно мама ходит в ЖЭК, открываю дверь, прикидывая в голове пару-тройку вариантов приветствия, чтобы бедолаге с набором кастрюль жизнь малиной не казалась.

Так, стоп. Пацан? Худощавый, несуразный мальчишка лет десяти со светлыми взъерошенными волосами. Соседских ребятишек всех в лицо знаю. У нас что-то вроде скаутского движения в поселке: пару раз в месяц сосиски на костре жарим, байки травим, узлы учимся вязать, палатки ставить. Не помню, откуда такая традиция пошла. Сначала нас учили, теперь мы, отсюда и любовь к походам, да и друзья, на которых можно положиться во всем.

– Привет, ты кто?

– Паша Морозов, – отвечает.

Серьезно? Павлик Морозов? Уделал пацан, заставил улыбнуться! По истории пять можно поставить. Или это он серьезно?

– Ладно, Паша Морозов. Я Семен. Вы только переехали? – Пару недель назад видел, как грузчики на соседней улице вещи таскали. Пара пожилая, не думал, что у них маленькие дети. Внук? – Ребятня растрепала про слет ДЖС? – Шуточное название, мы еще мелкими придумали «День жареных сосисок». Десять лет голову ломаю, почему прижилось. – Через выходные собираемся, мы как раз из похода с друзьями вернемся, будет что рассказать. – Головой мотнул. Странный пацан. Молчит, взгляд ни разу не отвел. – Ок. Значит не ДЖС. В таком случае, что хотел?

– Больница.

– Значит, Паша, да? У тебя что-то случилось? – спрашиваю. Молчит. Нетипичное поведение для ребенка. Это я как дипломированный педагог с только что полученными корочками уверенно заявляю! Стоит по стойке «смирно», спина ровная, руки по плечам, не моргнул ни разу. Расфокусированный, затуманенный взгляд, такое в ночных клубах можно встретить, но уж точно не у десятилетки. Нехорошо это. У паренька явно неприятности. – Ты здесь живешь?

– Нет, – коротко отвечает.

– Ладно, – пожимаю плечами. – Зайти хочешь? – Не самое лучшее решение – приглашать чужого ребенка в дом. Головой мотнул, хорошо, проблем меньше. На беспризорника не смахивает, одежда чистая, выглаженная, кроссовки белые, часы на руке. Недешевые часы, походные, с навигацией, трекером и еще дюжиной функций в духе барометра и альпиметра. У самого такие в детстве были – подарок деда. Как павлин с ними щеголял, хоть и не понимал, для чего половина функций нужна. Сейчас не вспомню, что с ними стало. – Так что ты хотел?

– Больница. – талдычит он. Не понимаю. При чем здесь больница?

– Если ты будешь повторять одно и то же, мы не договоримся. Может, ты еще хоть что-то скажешь? «Скорую» вызвать, врача? Тебе или кому-то из твоих близких нужна помощь?

– Вам нельзя ехать в больницу!

– Слушай, пацан, я понятия не имею, о чем ты говоришь! – Надоело. Либо у пацана не все дома, либо… Кажется, начинает доходить. Павлик Морозов, больница, походные часы! Тим! Вот зараза! Где я еще мог что-то оставить, как не у лучшего друга? Это мои часы, для убедительности на пацана нацепили. Все сходится! Ритка растрепала ребятам про психушку, и они, недолго думая, решили пранкануть. – Это шутка такая, да? Тебя мои друзья подослали? Я все понял, очень смешно. Шуруй домой, а этим кретинам передай, чтобы по ветру катились.

– Стой! – за руку хватает. – Почему ты никогда не слушаешь?! Я хочу помочь!

– Да отвяжешься ты от меня? – выдергиваю руку. Силы не рассчитал, пацаненок приземляется на пятую точку, смотрит на меня в упор. Прямой, тяжелый взгляд – недетский. – Эй, ты в порядке? Извини, я не собирался тебя толкать. Давай без обид, оба хороши. – Что-то я поплыл… Голова кружится, тошнит, ноги подкашиваются. Паршиво себя чувствую, стоит прилечь, может, удастся пару часиков вздремнуть перед отъездом. – Так мы договорились?

– Новый цикл уже запущен, – с земли поднялся, на часы смотрит. – Но время еще есть, ты можешь всех спасти!

Это уже за гранью. Переигрывает, но молодец, до последнего старается, роль держит. Ребята у меня получат, и где они только этого надоедливого малька откопали? В городском ТЮЗе?

– Значит, будем считать, что договорились, – игнорируя сценку, пожимаю плечами. – Я – дособирать манатки, а ты – домой. В следующий раз, вместо того чтобы заниматься всякой ерундой, приходи на слет ДЖС, научим тебя узлы морские вязать, палатки ставить. А сейчас брысь отсюда, разговор окончен.

Парнишка разворачивается; неужели услышал меня? Ни слова не сказал, уходит. Очень странный ребенок. Голова раскалывается, еле до дивана дошел. Парочка часов еще есть, может, удастся поспать.

Стук в дверь будит. Кого опять леший принес? Только глаза удалось закрыть. Если опять этот малек, за шкирку восвояси отправлю. Рука дотягивается до телефона: двенадцать пропущенных вызовов, Рита, Тим. Время 20:30. Проспал! Вскакиваю, приглаживая растрепанные волосы рукой. Лихо меня вырубило, Рыжик точно панику развела!

– Сеня! – знакомая темноволосая башка торчит в окне. Тимофей Козанов по кличке Казанова. Лучший друг детства, голубоглазый красавчик-ловелас, спортсмен, душа компании и… главный бабник. Уже не сосчитаю, скольких девчонок за пару лет сменил, отсюда, собственно, и прозвище такое, не считая, разумеется, созвучности с фамилией. – Эй, дружище! Чего дверь не открываешь?

– Иду, – указываю в сторону прихожей. Сумку на плечо закинул, оглядываюсь, такое чувство, что забыл нечто важное. К лешему, нет времени проверять! Правило Мэллори-Тамма: вещи, которые вы считали забытыми, найдутся у вас в рюкзаке в конце похода, когда надобность в них уже отпадет. Сколько раз убеждался, всегда работает.

– Время видел? Мы тебя полчаса ждем. – разводит руками Тим, стоит только дверь захлопнуть. – Что за дела?

Как всегда, в своем репертуаре. Даже виду не подал о недавнем розыгрыше, изображая искреннее удивление. Точно его рук дело!

– А то сам не знаешь, – огрызаюсь. – Какого лешего ты ко мне этого пацана отправил? Рыжик про психушку растрепала, пранкануть решил?

– Ты головой поехал? Какой пацан и какая психушка? Первый раз об этом слышу.

– Павлик Морозов. Припоминаешь? – Как на недоумка на меня смотрит. Придуривается или действительно не понимает, о чем я? – Парнишка лет десяти, худощавый, светленький, не из нашего района. У него еще походные часы, как у меня в детстве были. Они, случаем, не у тебя завалялись?

– Серьезно? – Удивлен, озадачен, глаза прищурил, пристально смотрит, похоже, сам разобраться хочет, что я несу. Неподдельная реакция, с первого класса его как облупленного знаю. Он здесь ни при чем. – Я понятия не имею, где эти часы, лет десять-двенадцать прошло с тех пор, как ты перестал с распушенным хвостом ходить. К тому же, если бы я отправил к тебе пацана, то придумал бы что-то поинтереснее, чем Павлик Морозов. Томас Андерсон или Люк Скайуокер, например!

– Да понял я… Забудь.

– Как скажешь, – разводит руками. – А психушка? Что мне Рыж должна была растрепать? – Значит Ритка ничего не успела рассказать ребятам, может, передумала? Если так, это к лучшему, решение было спонтанное, необдуманное, да и что мы можем там найти? Еще этот пацан со своим бредом, никак не получается выкинуть его из головы! – Эй! Земля вызывает шаттл, вы все еще здесь? Что у вас стряслось, проблемы на любовном фронте? Эта девчонка тебя в психушку решила упрятать?

– Потом, пойдем уже… При всех расскажу.

– Чокнутый денек, – усмехается Тим. – Сегодня, случаем, не полнолуние? Или Скорпион в Тельце? Я за день дважды из автосервиса выезжал. Первый раз суппорт заклинило, второй на ямку наехал, колесо пробил, диск погнул, пришлось геометрию восстанавливать и латку делать. Ты еще проспал. За все то время, что мы дружим, не припоминаю, чтобы ты хоть раз куда-то опоздал! Если бы я на сотую долю верил в знаки судьбы, решил бы, что не стоит нам никуда ехать.

– Угу.

– Что – угу? Девчонкам такое не вздумай сболтнуть, а то я и без гадалки нашу судьбу у разобранных сумок предсказать могу.

За поворотом показывается новенький минивэн «Мерседес Виано», девчачьи голоса щебечут, над Гроссмейстером подтрунивают. Богдан Корнеев – длинный, худощавый парень, астенического телосложения, с оттопыренными ушами. Из нас всех он самый серьезный, мастер спорта по шахматам, год назад институт окончил, по специальности инженер-нефтяник, второе высшее получает, десять человек в подчинении, так скоро и до руководителя дотянет. Квартиру купил, женился, сын есть, на днях годик исполнился. И как только молодая супруга подкаблучника отпустила, зная, что его бывшая тоже здесь? Он, как женился, никуда с нами дальше посиделок в кафе не выбирался.

Марина Киша – наша сестренка, названая, разумеется. Сколько мы ей нервов истрепали, все детство за фамилию дразнили. Своя в доску девчонка, наша четверка с начальной школы, во что мы только не вляпывались! Они с Гроссмейстером с пятнадцати лет за ручку ходили, любовь-морковь, мы с Тимоном даже ставки делали на то, когда распишутся. Не вышло. Не знаю, что у них случилось, спрашивать не стали, оба болезненной темы избегают. Разбежались, Бодя почти сразу женился, ребятенок через восемь месяцев появился. Лилия – жена – та еще фифа, ноги от ушей, грудь пришитая, фигурка кукольная, ни в какое сравнение с симпатичной, но излишне худощавой, низенькой и угловатой Маришкой. И все же от кого-кого, от него не ожидал, по носу бы пару раз проехаться, а толку? Чужие отношения потемки, полезешь – крайним останешься. Первая их совместная вылазка за долгое время, посмотрим, что из этого выйдет.

Ладу я знаю меньше всего, пару месяцев. Самая мелкая из нас, девятнадцать лет недавно стукнуло, но та еще оторва. На мотоцикле гоняет, с парашютом прыгает, занимается скалолазанием, бейсджампингом и еще десятком самых опасных видов спорта. Простыми словами, адреналиновая наркоманка, но хорошенькая, другие с Тимой не водятся. Миловидная длинноволосая блондиночка с выразительными голубыми глазами и точеной фигурой. Они с Тимофеем познакомились на горнолыжном курорте, устроили гонки на сноубордах, оба чуть головы не расшибли, ни один не хотел уступать. В целом девчонка неплохая, веселая, смелая, язык подвешен, но далеко не первая, кого наш красавчик приводит в компанию. Казанова – охотник, как только получает то, чего хочет, интерес быстро угасает. Впрочем, конкретно в этом случае я не уверен, кто с кем играет в кошки-мышки.

– А вот и наш главный герой. От Ритки опаздывать научился? – язвит блондинка, сверкая ядовитой улыбкой. – Теперь-то уже можно ехать? Или мы еще кого-то ждем?

– Можем, – кивает Тим, закидывая мою сумку в багажник. – Нам почти двое суток пилить.

– Ребята, есть одна просьба. – Рита требовательно на меня косится, ждет пока скажу. – Сема, ты сам или мне?

– Боже мой! Неужели наша принцесса опять что-то забыла? – закатывает глаза Лада, в который раз цепляясь к Рыжику. Ритка нос морщит, по-детски кривит рожицу в ответ.

– Девочки не ссорьтесь, иначе обеих по домам развезу, поедем чисто мужской компанией. Маришка не в счет, она нам настоящий брат! – шутит Тимофей, поворачиваясь ко мне. – А ты выкладывай. Эта и есть та тема с больницей?

– Ерунда, поехали уже, – мотаю головой. Глупо вышло, на попятную пошел, Рыжик все равно сдаст. Струсил, выходит.

– Ты как маленький! – злится Рита. Ожидаемо. Решили все, закрепили пакт, не даст соскочить. – Ему кошмары снятся, уже которую ночь, из-за них он спать не может. Ну же, Сем! Или мне продолжить?

– Дело даже не в том, что я не высыпаюсь. – Выдыхаю. Не сомневался, что этим и закончится, Ритка упрямая. Все равно не по себе, голым на сцене выступать легче, особенно, если до этого с десяток шотов выпил. – Это как паранойя, сон повторяется, всегда одно и то же, меняются только детали. Я в инвалидном кресле, психиатрический госпиталь Святого Пантелеймона, что-то вреде операционного кабинета или процедурной, и в конце вы, ребята. Я пытаюсь кричать, позвать на помощь, но вы не слышите, просто стоите и смотрите, как манекены.

– Жутко. Ты был там раньше? – спрашивает Маришка. Головой мотаю. – А что это за больница? Она на самом деле существует?

– Существует. Под Питером, километров семьдесят-восемьдесят отсюда, – вместо меня отвечает Богдан и ловит на себе пять озадаченных взглядов. – Что? Мне справка нужна была. Для работы… Я там был. Обычная клиника, ничего особенного.

– Справки на Ивановской выдают, – зло бросает Киша.

Богдан замолчал, взгляд потупил, напряжение такое, хоть телефон заряжай. Тяжело им придется, неделя в походе бок о бок за год в привычной жизни считается.

– Значит, вы хотели съездить туда?

– Да. Это по пути, – просит Рыжик, глазки щенячьи строит. – Много времени не займет, постоим рядом с клиникой. Вдруг Сема что-то вспомнит, это может послужить триггером. Ну же, ребята, пожалуйста.

– Я не против, можем сгонять, – вбивая координаты в навигатор соглашается Тим. – Без пробок час езды отсюда.

– Я тоже за! В конце концов, нам два дня в машине трястись, так хоть какое-то развлечение, – поддерживает Марина. Богдан кивает, уже большинство, вопрос решен.

– Вы сейчас серьезно? Семен ужастиков пересмотрел, кошмары всем снятся, это точно не повод ехать на кудыкину гору! Что вы за неженки такие? – Лада недовольна, Риту готова взглядом испепелить. И с чего она к ней прицепилась, третий раз в жизни видятся. – Принцесса, думаешь, твоего рыцаря действительно осенит, если он полюбуется на облупленное здание, огороженное забором? Ты хотя бы его для начала спросила, Семену это надо?

– Надо, – отрезаю. Если я рыцарь, то какой-то наложнице свою принцессу обижать точно не позволю. – Это не Ритино решение, а мое. Ребята, мне действительно это нужно.

– Значит, едем, – кивает Тимофей, обнимая блондиночку за плечи. – По времени не потеряем, я тебе обещаю, не бузи. Будет интересно. Ты хотя бы раз в своей жизни видела психбольницу? Я – нет!

– Видела, Тим, справку для водительских прав получала. А тебе права папочка подарил? – язвит Лада. Забирается на переднее сиденье, задирая нос. С характером девочка, зубки показывает. – Делайте что хотите, но умоляю, давайте уже наконец поедем! Сколько можно здесь стоять?!

– Еще минута, – останавливает всех Ритка. Медлит, специально подначивая блондинку. – Мы кое-что забыли! Совместное фото!

– Ничего кринжовей не придумали? – Лада зло косится на Тима так, что друга жалко становится. Похоже, мы только что обломали ему недельный секс.

– Это наша фишка, мы перед каждым походом делаем совместный снимок, – Тимофей вытаскивает девчонку, ставит на землю, чмокая в нос. – Будет что нашим детям показать! Это прикольно, тебе понравится. Всего одна фотка, договорились? – Лада нехотя кивает, пряча под сердитой маской скользнувшую по губам улыбку. Умеет наш Казанова подход найти, всегда ему в этом завидовал! – Рыж, ставь штатив. Девчата сзади, мы с пацанами спереди на корточках. А теперь корчим рожицы, и все дружненько: «Чи-и-из!»

Глава № 4
Клише ужастиков

Госпиталь за городом, в лесном массиве. Ближайший населенный пункт мы проехали километров десять назад, дальше по шоссе – элитный частный сектор, сотка земли здесь больше миллиона стоит. Дорога свободная, ни одной проезжающей машины. Странно это. Время еще детское, десяти нет, да и выходные на носу, вечер пятницы, лето. Люди должны спешить на дачи, отдых на природе, по домам, в конце концов. Где все?

«Через 200 метров поверните направо», – разрывает тишину голос навигатора.

Съезжаем на проселочную дорогу. Двухполоска, полотно свежее, недавно перестелили, отбойники, остановочный комплекс с новой вывеской «Психиатрическая больница Святого Пантелеймона». Но почему так темно? Единственный источник освещения – фары, даже уличные столбы не горят. Электричество вырубили? Свет от окон все равно должен отражаться на деревьях. В больницах устанавливают генераторы – это необходимость. Операционные блоки в хирургии, аппарат жизнеобеспечения… Психушка – не исключение, как минимум такая крупная коммунальная авария может вызвать срыв у половины неуравновешенных обитателей, не говоря о более серьезных последствиях.

«До конца маршрута осталось 150 метров», – оповещает навигатор. Подъезжаем. Несмотря на белые ночи, с трудом получается что-то разглядеть. Деревья и, кажется, забор. Точно забор, высокая бетонная стена с колючей проволокой. Не самая привлекательная перспектива – оказаться в подобном заведении, к психам отношение не лучше, чем к заключенным. На сайте все было красочней. Место кажется заброшенным, здесь лет двадцать никого не было! Мы точно туда приехали?

«Вы прибыли в пункт назначения», – подтверждает искусственный интеллект. Зачем я всех сюда притащил?

– Бр-р-р, – подает голос Киша, высовываясь в окно. – Жутковато.

– Значит, это и есть больничка из сна? – Тим глушит мотор. Киваю. – Неудивительно, что тебе всякие ужастики видятся. Атмосферное местечко, картинка из хоррора, маньяка с бензопилой не хватает.

– А мне нравится! – Первая выходит Лада, останавливается возле кованых, заржавевших ворот. – Стоило сразу сказать, что это заброшка, всегда хотела в такой побывать. Что расселись? Вы сами сюда хотели приехать!

– Это не заброшка, я здесь пару месяцев назад был, – отвечает Богдан, по старой памяти протягивая руку бывшей. Маринка в отказ идет, глаза прищуривает, самостоятельно выбираясь из машины. – Здесь было все не так. Ерунда какая-то.

– Да, мы тоже смотрели сайт. Обычная среднестатистическая больница, даже расписание работы было, – с опаской оглядывается Рыжик, кутаясь в ветровку. Не этого ожидала, она ужастики с наполовину закрытыми глазами смотрит, и оказаться в одном из них – не самая приятная перспектива. – Мне здесь не нравится.

– Разве не ты уговорила всех сюда тащиться? – закатывает глаза блондинка. – Или наша принцесса испугалась?

– Я. И я признаю, что идея была дурацкая, – недовольно бросает Рыжик. С самого начала девчонки закусываются, посоперничать решили? – Сема, у меня плохое предчувствие.

– Да ладно тебе, Ритка, мы уже здесь. Давайте хотя бы осмотримся, любое заброшенное здание выглядит апокалиптично, но в качестве зомби здесь обитают разве что бомжи. Бояться нечего, мы вас защитим, – подмигивает Тим, обнимая Ладу за талию. – Ну же, девчата, хватит бузить друг на друга, нас на всех хватит! Кто самый смелый?

Киша без лишних слов первая подходит к воротам, проверяя замок. Отец был опером, научил дочурку подмечать детали, но слишком рано умер. Маришке двенадцать лет было. Я даже сейчас помню, как она плакала. Малявка выросла и пошла по его стопам, в университет МВД поступила, обучение в следующем году заканчивает.

– Это точно основной вход? – спрашивает она, изучая засов. – Замок проржавел, его давно никто не открывал. Не думаю, что на территории хоть кто-то есть. Это нелогично. Богдан сказал, что был здесь пару месяцев назад, за это время больница не могла прийти в такое заброшенное состояние.

– Господи! Марин, какая ты наивная, а еще мент будущий! – фырчит Лада, решетку с силой дергает. Не поддается. – Богдан перед тобой решил выпендриться. Маленькая невинная ложь, которая тут же раскрылась. Не подумал, сболтнул лишнего, в обратную пойти стыдно. Ты сама сказала, что справки для работы здесь не выдаются, это госпиталь, прием амбулаторников ведется в другом месте. Не будь дурочкой, пора бы научиться разбираться, когда тебе врут, особенно когда эта ложь идет от самых близких.

– Сайт тоже Богдан придумал? Мы его с Семой видели! Думаешь, кто-то бы стал платить за домен для неработающей больницы? – показывает зубки Рыжик, защищая подругу. С Мариной они сразу нашли общий язык, если бы я верил в понятие женской дружбы, привел бы их отношения в пример. Всегда друг за друга горой стоят, иногда перегибая палку. – Или, по-твоему, мы здесь все тебе, умной, врем?

– Нет, принцесса, врешь здесь только ты, – Лада смотрит на Рыжика, не отводя ехидного взгляда. Рита на удивление помалкивает. Не ожидал. Решила придерживаться моей стратегии – «не растрачивай силы на последнее слово, молча сделай последний шаг»? Умница, горжусь ею.

– Так, девчата, успокоились, – осекает Тимофей, бросая на обеих недовольный взгляд. – Никто никому не врет. Все банально. Учреждение государственное, купили домен на десять лет, закрывать не стали, вот и выдает сайт, как работающий. Такой вариант всех устраивает или продолжите вести себя как две склочные бабки на базаре? – Молчат, глаза потупили. – Вот и славно. Договорились! – Ломиком из машины Тим срывает замок. – Пойдемте уже внутрь, мы больше на разговоры время тратим.

Лада с Риткой вваливаются в ворота впереди нас. Рыжик обычно осторожничает, прежде чем что-то делать, взвешивает десять раз. Без надобности в пекло не лезет. Женское соперничество – гремучая смесь, сметающая все на своем пути. Лучше не лезть.

– Мариш, – останавливает бывшую Богдан. – Подожди нас в машине. Пожалуйста.

– С чего бы?

– Не нравится мне это место. Я сказал правду, я приезжал сюда пару месяцев назад, все было по-другому. Так не бывает, это ненормально.

– Зачем приезжал? Справку получал? – скрещивает руки на груди Киша. Молчит. – Хватит уже врать. Что я вообще с тобой разговариваю!

– Это не справка, я не могу сказать. Мариш, сделай как я прошу, останься в машине, только в этот раз. Пожалуйста. Я за тебя беспокоюсь. Обещаю, больше ни о чем не попрошу.

– Переигрываешь, Бодя, не стоит, плохой из тебя актер, – пожимает плечиками она, устремляясь вслед за Риткой с Ладой. – У тебя есть о ком беспокоиться, не нужно меня защищать!

Не верит, понять можно. А я начинаю сомневаться. Богдан не из тех парней, кто любит пускать пыль в глаза, лишний раз лучше промолчит. Все это очень странно, нелогично. Еще мальчишка никак из головы не идет. Не уверен, стоит ли туда идти.

– Сумасшедший денек, да, пацаны? – усмехается Тимофей, хлопая нас с Бодей по лопаткам. – Искры летят!

– Знаешь, когда Рита с Ладой успели поцапаться? – спрашиваю. Плечами пожимает. – Они в глотки друг другу вцепиться готовы, в прошлый раз нормально общались.

– Девчата, что с них взять. Притираются. Да ладно вам, моя та еще стервочка, Рыж опаздывает постоянно, вон, одна Киша нормальная девчонка, да и та – братик! Иначе бы я с ней точно замутил. У каждого свои недостатки, – как обычно в своем стиле дурачится Тим. Богдан зубы стискивает, врезать готов, но сдерживается, плечом разве что толкает, направляясь за девчонками. – Бодя, прости, это шутка! Почему сегодня все такие обидчивые? Точно Скорпион в Тельце́, головы всем ударной волной посносило! – Ко мне поворачивается, руками разводит. – Веселая поездка предстоит. Пойдем, пока эти драку не устроили.

Трехэтажное здание выглядит не лучше входной группы. Облупившаяся краска, заколоченные досками окна, ржавые решетки, стекол в нескольких местах нет. Сомневаюсь, что, кроме бродячих собак, мы здесь кого-то встретим. Охраны нет, и причем уже очень давно.

– Ребята, вам не кажется, что мы используем клише всех фильмов ужасов? Компания друзей приезжает ночью в заброшенную психиатрическую клинику. Что может пойти не так? – нарушает тишину Маринка. – Осталось найти девственника, который выживет во всей этой заварушке и прикончит маньяка с бензопилой. Нам для полного карт-бланша остается зайти внутрь и разделиться!

– Чур, я девственник, – во все тридцать два зуба улыбается Тим, дергая ручку трехметровой аркообразной двери. – Закрыто. Ломать будем?

– Отойди, девственник, – хихикает Ритка, невидимку из рыжей шевелюры вытаскивает. Откуда она там взялась? – Раз мы в ужастике, стоит попробовать, вдруг прокатит.

После десятиминутных бесполезных ковыряний энтузиазм затих, Рыжик недовольно ловит на себе ликующий взгляд блондиночки.

– Не выходит? – хлопая длинными ресницами, улыбается Лада, забирая из рук соперницы невидимку. Две минуты, и замок поддается, со скрипом открывая тяжелую дверь. – Ой, получилось, здорово, да?

– Могла бы сразу сказать, что умеешь, – недовольно, почти с обидой бубнит Рыжик. Любит выступать на главных ролях, сейчас все пошло по другому сценарию. Женское самолюбие задето.

– И обломать такой кайф? Ты же так старалась.

– Я бы на твоем месте так не радовалась. Ты здесь никому не нравишься. Может, ты вообще воровка, откуда нам знать?! И с Тимом встречаешься только для того, чтобы втереться к нему в доверие? Он у нас мальчик из обеспеченной семьи.

– Разумеется, и сплю я с ним, чтобы пароли от карточки узнать, – отвечает Лада, скрещивая руки на груди. – До тебя мне в любом случае далеко, благотворительные акции – не мой конек.

– Хватит! Вы обе!.. – сквозь зубы цедит Тим. Ладу хватает за запястье, так что следы на коже остаются. Никогда его таким не видел, стоит вмешаться, пока не сделал то, о чем будет жалеть.

– Дружище, давай полегче, она же девочка, – вклиниваюсь между ними. – Моя Ритка тоже хороша, за языком не следит, выдыхай.

– Извини, – он опускает руку, опомнился. Глаза виноватые, сам от себя не ожидал, стыдно. Лада отшатывается в сторону, потирает запястье, испугалась, но показывать слабость не хочет. – Прости, не знаю, что на меня нашло.

– Хороший у тебя друг, Тимоша, все бы такие были, – холодно бросает блондинка. И отворачивается, заходя в здание.

– Ладушка, маленькая, ну правда, прости, – догоняет Казанова. – Я не хотел.

Ритка на меня глаза свои зеленющие вытаращивает, недовольная, что ее приплел. Но здесь не права она. Лада новенькая в чужой компании, это всегда тяжело. Такое поведение вполне объяснимо защитной реакцией, ну или самым страшным понятием для любого мужика: «эти дни», здесь как карта ляжет!

– Рыжик, пожалуйста, не цепляйся к ней. Эти ребята мои самые близкие друзья. Тим выбрал эту девушку, мы должны ее принять, даже если в следующий раз он приведет другую. Дай ей шанс, кто знает, вдруг это его будущая жена, – на ухо шепчу, поглаживая плечи. – Договорились?

– Угу, – кивает, расстроенно кладет голову мне на плечо. Зря на нее наехал. – Думаешь, Тим правда на этой… оладье женится? Он ни с одной девчонкой больше пары месяцев не встречается. Она мне не нравится!

– Ты же можешь стать моей женой, но об этом вряд ли кто-то думал, когда я только привел тебя в нашу компанию. – Целую ее во вздернутый носик, нащупывая в кармане маленький пакетик. Нет, не время, да и не место, такой косяк Ритка мне всю жизнь припоминать будет. – Это еще не самый худший вариант, видела бы ты его бывшую Наташку! Все с ума сходили, стоило ей только появиться. К тому же Лада ему действительно нравится, не припомню, чтобы он хоть за одной своей пассией так бегал. Наш Казанова любит стервочек, что с этим поделать? Может, наконец остепенится.

– Прости меня, я полная дура…

– Ты не дура, просто защищаешь свою территорию, это нормально. Когда в стае появляется новая белобрысая самочка, другие сразу напрягаются. Разве ты «В мире животных» ни разу не смотрела? Пойдем, осмотримся, в конце концов. Это мы всех сюда притащили.

Пустое здание, пыль, нет, скорее месиво из засохшей грязи, веток и листьев на полу, полуразвалившейся мебели, подоконниках. Сырые стены, покрытые краской по требованиям СанПиН, давно облезли, узором рассыпая темно-серые, зеленоватые следы застаревшей плесени и грибка. Сколотая советская плитка, заменившая когда-то паркет, потрескавшиеся колонны и высокие потолки с фреской, собравшие многоуровневые слои паутины.

Больше ста лет назад здесь было очень красиво. Дореволюционная постройка, каких в Питере немало, должно быть, чье-то родовое имение с летописной историей, где в просторных залах первого этажа проводились балы, а офицеры за деревянными круглыми столами проигрывали деньги в преферанс, баккара или пикет. После прихода большевиков большинство исторических зданий были разграблены и разрушены, другие отошли на государственные нужды, это не стало исключением, меняя на корню свое историческое значение. Смех когда-то веселящихся дам и их кавалеров сменился воплями душевнобольных, но, несмотря на это, здесь все еще была жизнь, сейчас – нет… Полуразрушенное, аварийное здание сохранило ценность разве что для застройщиков, ищущих лакомый кусок земли под очередную многоквартирную коробку. Грустно, но ничего с этим не поделаешь, такие порядки, на смену старому всегда приходит что-то новое, даже если это новое не у всех вызывает положительные эмоции.

Неожиданный резкий звук заставляет вздрогнуть, все как один поворачиваемся к выходу. Ничего особенного, дверь захлопнулась. Ветер. Стоп. Нет, это не ветер! Поворот ключа в замке, шаги… Все это время мы были не одни. Вот же! Леший лохматый, стоило лучше осмотреться, прежде чем подводить друзей под статьи «хулиганство» и «взлом с проникновением».

– Эй, кто здесь? Подождите! – бросаюсь к двери. Поздно, не поддается, нас заперли…

Глава № 5
Статья

Час сидим под дверью, ждем хозяина с ремнем, но никто так и не открывает. Лада несколько раз пыталась вскрыть замок, бесполезно, с внутренней стороны не поддается. Нехило облажались! Видимо, здесь все же был охранник. Как показывает практика, это бабулька с фонариком или старенький дед, другим платить приходится больше, пенсионеры с радостью на такую работу соглашаются, сидят у себя в каморках, книжки читают, сканворды разгадывают, плюсом прибавка на карточку падает. Шесть человек на территории заставили поволноваться, откуда им знать, кто мы такие и зачем пришли, на глаза решили не показываться, опасно. Да мы и сами хороши, всю работу по задержанию нарушителей за них сделали: дверь взломали, в заколоченное со всех сторон здание пробрались, оставалось только норку в мышеловку захлопнуть и сотрудников правоохранительных органов вызвать, здесь и пожилой человек справится. Глупо вышло, накрылся наш поход медным тазом, еще и от предков достанется, без двухчасовой нотации не отделаемся. Весело!

– Надоело, – поднимается Тим, сжимая в руке прихваченный ломик. – Оторвем доски и свалим отсюда!

– Нет. Статья № 139 УК РФ «Незаконное проникновение в жилье, помещение или иное хранилище, совершенное без цели хищения, а также применения силы или угрозы ее применения» грозит штрафом в размере сорока тысяч рублей или исправительными работами. Выбьем окна – по 162-й пойдем, «разбой», а это уже реальный срок, а если еще и с места преступления скроемся, то… Ничем хорошим для нас это не закончится, – отрезает Киша, больше всех поникла, понимает, чем все это может аукнуться. Ее прикрыть некому. После смерти отца дела у их семьи идут не так хорошо, как у остальных. Мать на двух работах пашет, таун в ипотеку, да еще и две младшие сестры учатся в частной школе. Муниципальных образовательных учреждений у нас в поселке нет. Маринка на стипендию живет, вечерами подрабатывает. Штраф для нее – неподъемная сумма. К тому же, если с четвертого курса выгонят, в глаза Ангелине Ивановне смотреть не сможет. Эта женщина всю жизнь дочерям посвятила, такие новости будут ударом. – Пожалуйста, Тим, давайте дождемся полицейских. Они нормальные ребята, мы им все объясним, они войдут в положение.

– Забыла добавить, статья № 35 УК РФ часть 2 – «Совершение преступления группой лиц по предварительному сговору». Но не переживай, они обязательно войдут в положение, как только пять по пять за человека в карман упадет. Сразу глаза закроют, – усмехается блондинка. – Наличка же у всех есть?

– Не все менты взяточники, – бросает Маринка. Богдан присаживается рядом, кладет ей руку на колено, лучше всех понимая, о чем она беспокоится. Если деканат узнает, что их студентка стала фигурантом уголовного дела, то даже разбираться не станут, документы на отчисление в тот же день подадут, и прощай память об отце. Киша ради него хотела опером стать, не простит себе такой глупой ошибки.

– Если не получится договориться, попрошу у отца. У него связи, из института тебя не выгонят. Обещаю. Выше нос.

– Сама разберусь, – глаза опускает. Не разберется, но от экс-бойфренда помощь принять гордость не позволяет. К тому же отец Гроссмейстера всегда Маринку недолюбливал, неподходящая пара для сына, связи не те. Она для него как кость в горле, даже после свадьбы сына помехой остается, помогать будет в последнюю очередь.

– Мариша, ты действительно святая простота! В ментов веришь, от связей папаши блудного ухажера открещиваешься, когда у самой глаза на мокром месте. Такие, как ты, еще остались в этом безумном мире? – закатывает глаза Лада, в который раз дергая за ручку. – Да открывайся же ты уже!

– Что ты к ней прицепилась? Некому ее прикрыть, и двадцать пять тысяч – для нее сумма большая, не говоря о штрафе. Мать еле концы с концами сводит, Марина и так после учебы подрабатывает, но этих копеек все равно не хватает даже на себя. А после разрыва с Богданом она еще и в долги влезла, – взрывается Рыжик, вываливая лишнее. Киша еще сильнее расстраивается, разреветься готова, в глаза никому из нас не смотрит. Стыдно. Ритке пора научиться следить за языком. – Ой, Мариночка, прости, я не хотела…

– Не будет никакого дела. У меня мать – главный прокурор города, менты, когда узнают, с кем связались, сразу смоются. Им проще закрыть глаза, чем хоть в чем-то начать разбираться. Так что отчисление из института тебе не грозит, как и штраф, – мягче произносит Лада, еще раз безуспешно пытаясь вскрыть замок. – Проклятие!

– Ты не говорила, что у тебя мама прокурор, – напрягается Тим. Не знал, первый раз об этом слышит.

– Ты не интересовался или мне нужно было с тобой в постели обсуждать, кем работают мои родители? Тимоша, ты вообще обо мне ничего не знаешь, за все время наших отношений ты даже фамилию мою не спросил! Что сейчас изменилось?

Замолчал, переварить пытается. Лада за словом в карман не лезет, особо не церемонится, но говорит искренне, в лоб, понравиться не пытается. Это подкупает, вызывает уважение. Не припомню, чтобы кто-то из одноразовых пассий мог Казанову на место поставить. Тим – мой лучший друг, но глупо не признать, я рад, что блондинка смогла спустить его с небес на землю. Может, хоть это научит его видеть в женщинах не только хорошенький сексуальный объект, но и личность.

– А кто твой отец? Случаем, не депутат городской Думы? – после затянувшейся паузы выдает Тимофей не самый уместный вопрос. – И откуда ты вообще про статью знаешь?

– Я юрист, по крайней мере в будущем, если институт окончу. А отец – министр. Тебя это удивляет? – с невозмутимым видом отвечает она. Казанова еще сильнее сосредотачивается, шею в плечи вжимает, с такими серьезными девочками встречаться не доводилось. – Расслабься. Он у меня стриптизер, может быть. Полегчало?

– Ты серьезно или опять шутишь?

– А тебя это действительно интересует или ты думаешь, как свою задницу прикрыть? Не стоит так тужиться, мы не на родах, к тому же твоей смазливой мордашке такое напряжение не идет. Наша интрижка – это не более чем развлечение. Замуж за тебя я не собираюсь, прости, но ты на эту роль не годишься. Принцесса может расслабиться. Мы хорошо проводим время, у тебя прикольные друзья, у нас неплохой секс, на твердую четверочку потянет. Я думала, мы оба понимаем, на что идем, разве нет? – выдает Лада.

Уделала! Маленькая месть или эта девчонка намного круче, чем кажется на первый взгляд? Тим стискивает зубы, то ли от злости, то ли от обиды, сложно разобрать. Обычно – его речь, но сейчас он по другую сторону оказался.

– Надеюсь мы разобрались в наших так называемых отношениях и теперь можем перейти к более насущным вопросам? Меня одну волнует, что менты едут сюда уже больше полутора часов? Мы из другого района добрались за час. Внимание, дети, задачка из первого класса: если ближайшее отделение полиции находится в тридцати километрах, а максимально разрешенная скорость по трассе равна сто десять километров в час, почему их до сих пор нет?

– Они уже должны быть здесь. Вызова не было, – констатирую очевидное. Ребята переглянулись. Мы боялись ментов, решив, что нас застукал охранник, но все может быть куда серьезнее. Если тот, кто запер нас здесь, не звонил в полицию, значит, преследовал другие мотивы. Вопрос на миллион: какие? – Нужно выбираться отсюда. Прямо сейчас.

– Согласен, – Тим сжимает ломик в руках. Нашел, куда эмоции выплеснуть. – В сторону. Работает профессионал!

В холле окна заколочены, в остальном здании – решетки, если попытать удачу, то именно здесь. С первого взгляда казалось, все будет куда проще, второй час возимся, бесполезно. Доски, как заговоренные, ни на миллиметр не сдвинулись. Ломик еще на первой раме погнулся, своеобразным ставням хоть бы хны, ни одного гвоздя выдернуть не удалось. Чертовщина, иначе не скажешь. Вымотались, сил не осталось, зря тратим время.

– Сем, я домой хочу, – пищит Ритка, всем телом прижимается, напугана, рукам место найти не может. Как мы только умудрились вляпаться во все это? До безумия хочу, чтобы кто-то из друзей признался, что все это шутка и нас снимает скрытая камера. Загвоздка только в том, что приехать сюда было нашей идеей. – Кому понадобилось нас запирать?

– Не знаю, Рыжик, – обнимаю ее, но самому страшно, главное, вида не подать. – Все будет хорошо. У кого-нибудь есть идеи?

– Нужно осмотреть здание, – включается Маришка, снимая со стены план эвакуации. – Снаружи есть пожарная лестница, на окнах решетки, но, если удастся найти на нее выход, мы сможем спуститься. Вы только сразу не ругайтесь, но думаю, что нам лучше разделиться. Сама знаю, что говорила про клише, но… Здание большое, если пойдем вместе, потеряем много времени. Не думаю, что оно у нас есть. По статистике…

– Нет, – отрезает Богдан. – Статистика – это выгодные цифры на бумаге, к реальности они редко имеют хоть какое-то отношение. Мы не знаем, кто еще может быть в этой больнице, и не знаем, чего от них ждать. Все, что здесь происходит, это ненормально, мягко говоря, противоестественно. Если тот, кто нас запер здесь, не вызвал полицию, то это должны сделать мы. Это самый разумный и безопасный выход, остальные вопросы решим потом, когда выберемся отсюда. Кто за?

Киша поднимает обиженный взгляд на экс-бойфренда. Только отсекла мысли об охране, вызвавшей ментов и возможных последствиях отчисления, как Гроссмейстер возвращает в реальность. Но идея действительно разумная, нас удерживают здесь силой, сотрудники полиции, как и статья за незаконное проникновение, цветочками могут показаться по сравнению с тем, что ждет нас здесь. Неизвестно, какие психи могут прятаться в стенах заброшки.

– Я за, – первая отзывается Рита. – Извини, Мариш, но все это слишком. Хочу как можно быстрее убраться из этого места.

– Неплохой вариант, даже забавный. Если бы все в ужастиках так делали, то после начала шли бы титры, – разводит руками Тим. Блондинка тоже кивает. Логичное решение, глупо строить из себя героев, когда в этом нет необходимости. Ничего не боятся только глупцы.

– Сем, – требовательно тыкает в бок Рыжик. От моего ответа мало что зависит, большинство голосов «за», и все же подругу подставлять не хочется. Какие мы братаны после этого?

– Лада, можешь матери позвонить, чтобы на нас дело не завели? – уточняю у блондинки. Кивает. Занервничала; по всей видимости, отношения в семье не самые простые, но девчонка она не глупая, понимает, что для Киши это единственный вариант.

– Ребята, кажется, у нас серьезные проблемы. Сети нет, – экран показывает.

– У меня тоже, – выдыхаю, достаю смартфон из кармана. Две СИМ‑карты не ловят, поверить не могу, вот тебе и титры после первой сцены. Всегда считал героев ужастиков полнейшими идиотами, но сейчас все кажется не таким очевидным. До города совсем близко, к тому же элитный частный сектор по обе стороны трассы, вышки сотовой связи, можно сказать, на каждом углу. Нелогично, хотя бы одна палка должна быть. Значит, глушилка, другого не остается. Во что мы вляпались? – У кого-то ловит?

– 112 попробуй, он должен работать даже без сигнала, – предлагает Рита.

Безрезультатно, соединения нет. Лада верно подметила, у нас серьезные проблемы – мы в ловушке.

– Что же, значит, первый вариант, – нарушает тишину Тимофей. – Каждая из парочек берет по этажу?

– Мы с Мариной на первом, – соглашается Богдан, на бывшую подругу косится.

– Даже не надейся! Я с тобой не пойду! – зло бросает Киша. Два года назад такой вопрос бы не возник, сейчас реакция закономерная. Марина ехать не хотела, когда узнала, что он тоже будет. Рыжик уговорила. Получается, зря, лучше бы дома с Уголовным кодексом сидела.

– Пойдем по трое, так безопаснее. Бодь, вы с Тимой и Ладой возьмете третий этаж. Я с Мариной и Ритой – второй, – предлагаю альтернативу. – На первом осмотримся вместе. У каждой группы по часу, не больше. Встречаемся здесь.

Молчание – знак согласия, других вариантов нет.

– Значит, час, что же, время пошло. Ты там давай, дружище, времени зря не теряй, а то две девчонки, – как всегда в своем репертуаре, отвешивает Казанова, настраивая на часах таймер. – Пойдемте уже, быстрее начнем, быстрее закончим. И вообще, что у нас с сексом не так? Почему четверка?!

– Как раз то, что ты сейчас сказал. Быстрее начнем, быстрее закончим, – без капли сочувствия отвечает Лада, поднимаясь вверх по лестнице. Крепко за яйца взялась, отшучиваться уже не выходит. Что ж, ему полезно, в профилактических целях.

Богдан бросает взгляд на бывшую, чувства до сих пор не улеглись.

– Осторожней будьте. И за Мариной присмотри, пожалуйста, – просит он, неторопливо догоняя сладкую парочку на грани ядерного взрыва.

Глава № 6
Диагноз

Богдан молча пошел вперед, оставляя позади себя неожиданно притихшую парочку. Длинный, широкий коридор с высокими побеленными потолками, стены, окрашенные до половины светло-бежевой краской, лампы кварцевания и тяжелые пронумерованные двери, расположенные по обе стороны в шахматном порядке. Здание немаленькое, П‑образной формы, правое – женское отделение, левое – мужское, середина – кабинеты медицинского персонала. Обычная среднестатистическая больница на государственном обеспечении, таких в стране больше тысячи, за одним исключением – здесь действительно двадцать лет никого не было. Третий этаж мало чем отличался от входной группы. Та же потрескавшаяся от времени штукатурка, плесень, сырость и застаревшая грязь. С реальностью ни вдоль, ни поперек не вяжется. Он не соврал: был здесь пару месяцев назад, навещал жену после очередной попытки самоубийства. Признаться при Маринке смелости не хватило.

Гроссмейстер и в первый раз ушел, не объяснив причины разрыва, просто сказал, что у них ничего не выйдет. Через месяц женился на другой, у них родился сын. Прошло уже почти два года, виделись редко, по праздникам, где сложно соскочить, но чувства к подруге детства с забавной фамилией никуда не исчезли. Легче было держаться подальше от худощавой девчонки с карими глазами, которая всегда опускала взгляд, стоило только появиться. Он даже ехать сюда не должен был: работа, дом, семья – горы ответственности. В последний момент сорвался, поговорить все же решил, в пещерах особо друг от друга не сбежишь, замкнутое пространство. Слишком поздно, выходит, Киша видеть его не хочет.

Сейчас важнее другое. Куда они попали? С точки зрения современной физики, можно объяснить это квантовыми дырами, пространственно-временным разрывом, мультивселенной, принципом космической цензуры и гипотезами защиты хронологии, но все это на грани научной фантастики. Если вернуться к трехмерному восприятию мира, то все происходящее здесь не поддается никакому логическому объяснению, кроме одного… Это сон!

– Богдан, почему ты с Маринкой расстался? – вырвала из мыслей Лада. – Ты же до сих пор любишь ее, пыжишься.

– Не твое дело, – недовольно бросил он. – Что мы здесь ищем?

– Как минимум ключи, все двери закрыты. Твоя бывшая именно это предлагала. Нам нужно найти выход, и самый очевидный – через окно, – ответила блондинка. – Есть у кого-то идеи, где ключи могут быть? Я могу попробовать вскрыть замки, но провозимся долго.

– На сестринском посту. Обычно все самое важное лежит именно там, – предположил Тим, кивая на покосившуюся стойку, расположенную посередине женского крыла. Он, недолго думая, перепрыгнул метровую дверцу, залез в ящики стола. – Пусто. Кроме вековой пыли, ничего.

– Неважно, – нервно мотнул головой Гроссмейстер, сев на стул. – Этого всего нет. Я сплю, а вы проекции в моей голове.

– А проекция так может? – Лада, не щадя, ущипнула его за мочку уха, мило улыбаясь. – Больно?

– Совсем спятила? – резко поднялся Богдан, отталкивая девчонку. – Держи свою подстилку на привязи!

– Эй, полегче, – вмешался Тим. Он повернулся к Ладе, разводя руками: – Какого черта?

– Ну же, мальчишки, включаем головы, – закатила глаза она. – Во сне не бывает больно! Для убедительности нос могу еще разбить, за «подстилку», но боюсь, аптечки ни у кого из ребят в кармане не завалялось.

– А ты права, болевой импульс поступает в мозг, и человек просыпается, – осознал очевидное Богдан, толкнув ногой стул. – Не сопоставляется, так не должно быть. Прости за оскорбление, случайно вырвалось.

– Что-то я совсем запутался, может, объясните мне наконец! – Поднялся Тим, пристально сверля ребят глазами. – Ну! Я жду!

– Не поверите. Сам не верю, – отмахнулся Богдан, закрыв лицо руками.

– А ты попробуй, – не отступила Лада. – Твоей бывшей здесь нет, ты же из-за нее соврал.

– Думаешь, знаешь меня? – зло хмыкнул Гроссмейстер. – Если это трепло тебе про меня что-то и рассказало, это не значит, что все так.

– Эй, я вообще-то здесь! – напомнив о себе, возмутился Тим. – Да что с вами обоими такое?

– Ты маленький мальчик с синдромом отличника в запущенной форме, который до сих пор боится разочаровать деспотичного отца. – Не обращая внимания на Казанову, пожала плечами блондинка. – Твоя жена, как и ты, не из бедной семьи, скорее дочь делового партнера или, что более вероятно, главного конкурента папочки. Так сказать, выгодная партия. Ты не изменял Маринке, как думают ребята, не смог бы. Это противоречит твоим устоям, выработанным годами. Ребенок, скорее всего, родился недоношенным, поэтому по срокам все выглядит так. Из этого можно сделать вывод, что у куколки Лили были проблемы со здоровьем…

– Лада! – осадил Тимофей. – Прекрати немедленно!

– Пусть продолжает, – на удивление согласился Богдан, не отводя взгляда от стервочки с ангельским личиком. – С чего ты решила?..

– У тебя на подкорке заложено быть для всех хорошим, правильным, ассимилируясь в аспектах и порядках общества, в котором ты находишься в определенный момент времени. Поэтому ты был отличником в школе, окончил институт с красным дипломом, работаешь по специальности, КМС по шахматам выполнил, второе высшее получаешь. Так нужно. Родители могут тобой гордиться, сын маминой подруги в чистом своем проявлении. С ребятами история противоположная, заслуги в учебе, работе уже не котируются. Поэтому ты занялся скалолазанием, походами, подводными видами спорта, несмотря на то что тебе все это совершенно не интересно. Но так ты свой в доску, братан, дружище. Даже ваш разрыв с Мариной. Ты не задавался вопросом, почему не стал переубеждать друзей, что вы расстались из-за твоей измены? Восприятие парадигмы черного и белого. Мужчины полигамны, с пацанской логики не самое плохое оправдание, в какой-то мере извращенное уважение, завалил красотку в постель, залетела – женился. Молодец. Если бы ты признался друзьям в том, что решение жениться не твое, а навязанное предками, понять было бы сложнее. – Лада замолчала на секунду, кивнув в сторону женского отделения. – Все дело в твоей жене. Тут два варианта: либо она очень сильно хотела за тебя замуж, либо ее заставили так же, как и тебя, и все это ей было не нужно. Ты сказал, что был здесь раньше, но приукрасил причину. Я права? У Лили случился нервный срыв, может, послеродовая депрессия. Тебе знакомо именно женское отделение, в мужском ты никогда не был.

– Ты что, экстрасенс, психолог или менталист? – фыркнул Богдан, но отрицать не стал, уставившись в пустоту. – Второй вариант. Острый психоз, развившийся в результате осложненной послеродовой депрессии, плюсом – суицидальные расстройства поведения. Так бывает, когда живешь с нелюбимым мужем, а ребенок нужен только для того, чтобы семьи наконец смогли получить контрольный пакет документов, объединив акции.

– Почему ты нам не сказал? – спросил Тимофей. – Мы с детства дружим!

– Да, дружим… Вот только не особо хотелось, чтобы вы всю оставшуюся жизнь меня «папенькиным сынком» дразнили, – усмехнулся Гроссмейстер, уставившись на Ладу. – Твоя девчонка за десять минут поняла обо мне больше, чем лучшие друзья за годы. Откуда, кстати, ты все это знаешь?

– Пришлось научиться разбираться в людях, залог выживания, – коротко пояснила блондинка. – Но это сейчас далеко не самое важное. Рассказывай все как есть про эту чертову больницу, сейчас информация на вес золота. Когда ты был здесь?

– Два месяца назад, навещал здесь Лилю. Она вскрыла вены, ночью в ванной, пока я спал. Если бы сын не заплакал, спасти бы не успели. Родители ее упрятали сюда, у отца крестный внучатого племянника главврачом работает. Я за всю жизнь его ни разу не видел. Но это элитная больница, под государственным началом, сюда просто так не попадешь.

– Не может быть. Да здесь лет двадцать никого не было, если не больше! Правдоподобнее ничего не смог придумать? – мотнул головой Тимофей, забираясь с ногами на стойку. – Эта больница может быть элитной только в одном случае, если за окнами зомби-апокалипсис! Эй, ау, мозгоеды, вы здесь?!

– Здесь было все по-другому! – Богдан зло посмотрел на друга. – Одноместные палаты, новый ремонт, цветы на окнах, кровати с ортопедическим механизмом, мебель. Здесь даже карцер обит натуральной кожей с десятисантиметровым поролоном внутри, чтобы, не дай бог, кто-то из пациентов не разбил голову во время истерического приступа. Ну и, главное, конфиденциальность. Под своими именами здесь мало кто лежит. Так проблем в будущем меньше, учет у психиатра – то еще удовольствие. Билет в один конец. Зачем я вам все это рассказываю, все равно не поверите.

– Докажи, – без капли смущения предложила Лада. – Во все это чертовски сложно поверить на слово. Ты не глупый парень, сам сомневаешься в том, о чем говоришь, недальновидно принимать каждое слово за чистую монету.

– Как доказать?

– Ты здесь самый умный, вот и подумай, – пожала плечами. – Если ты действительно был здесь пару месяцев назад, что-то должно быть.

– Есть, – после минутной паузы ответил Гроссмейстер. Он торопливым шагом направился к палате № 8, шаря рукой над наличником. – Вот они! – ключ достал, вставляя в замок. – Подходит… Здесь одна медсестра работала, она всегда оставляла запасные ключи возле палат. Говорила, так быстрее к пациентам можно попасть в непредвиденной ситуации, которые в психушке скорее норма, чем парадокс.

– А ты молодец, – удивился Тим, протягивая руку Ладе. – Как ты про его жену догадалась? А я тебя действительно совсем не знаю… Но хочу узнать. По-настоящему.

– Тим, ты про своих друзей ничего не можешь сказать, – вздохнула она. – Я тебе не по зубам.

– И все же я попытаюсь, – принял вызов Казанова. – Какая-никакая база есть: тебе девятнадцать лет, учишься на юриста, занимаешься всеми возможными экстремальными видами спорта. Мама – прокурор, а папа либо министр, либо стриптизер. Не так мало для начала!

– Да, если учитывать, что мы общаемся пару дней, – хихикнула Лада, изящно сморщив нос. – Это так не работает. Не забивай свою хорошенькую головку лишними мыслями.

– Кем ты меня считаешь, тупым жиголо? Я тебе не мальчишка для секса!

– Ты не жиголо, ты нарцисс. Золотой, смазливый мальчик, который привык получать от жизни все, что хочет. Даже сейчас, когда мы заперты неизвестно где, ты можешь думать только о том, чтобы потешить свое самолюбие. Ты ничего в этой жизни не добился сам, все твои хотелки оплачивают богатенькие родители.

– Кто бы говорил! У тебя у самой двухкомнатная квартира на Адмиралтейской, центр города! Хочешь сказать, тебе ее не предки подарили? – ощетинился Тим, не желая признавать очевидное.

– Квартира съемная, и плачу я за нее сама. Знаешь, так бывает, когда люди работают, – улыбнулась блондинка. – Давайте наконец искать выход.

Лада невзначай встряхнула волосами и зашла в единственную открытую палату. Богдан подошел к другу, ободряюще похлопав по плечу:

– А она ничего, сообразительная. Два верных диагноза за один день. Упустишь, будешь полным идиотом.

– Ничего, не такие крепкие орешки ломали, – прячась за маской «плохого парня», ответил Тим, быстрым шагом догоняя дерзкую девчонку.

Обычная, ничем не примечательная палата. Паутина, пыль, как и во всем остальном здании, засохшие листья, налетевшие из открытой форточки, но мебель, если не считать плесени и затхлости, относительно новая, с небольшими следами коррозии на стальных элементах.

– Если судить по кровати, то здание не могло пустовать двадцать лет, такие года четыре назад в ход вошли, – проверяя подъемный механизм, констатировала Лада. – С другой стороны, если учитывать климатические условия и наплевательское отношение, в такое состояние здание могло прийти гораздо раньше.

– Так вы мне верите? – уточнил Богдан.

– То, что ты говоришь, на грани фантастики, но да, я тебе верю, – она пожала плечиками. – Здание пустует точно не пару месяцев, но и тебе нет смысла врать про жену, не повод для гордости. Логическое объяснение должно быть, просто мы его пока не видим.

– Значит, это сейчас не так важно. Сама сказала, главное – найти выход отсюда, гипотезы вселенского масштаба будем строить потом, – попытавшись выкорчевать решетку, хмыкнул Тим. – Заварено. У нас осталось полчаса, потом ребята пойдут нас искать, нужно успеть осмотреть этаж. Если ключи действительно над каждой дверью, это значительно облегчит жизнь. В женском отделении я насчитал шестнадцать палат, в мужском примерно столько же, плюсом кабинеты врачей и медсестер. Зашли, проверили окна, вышли, дверь оставляем открытой. Вопросы?

– Нет. А знаешь, таким ты мне нравишься куда больше, – улыбнулась блондинка. – Сразу альфа-самцом повеяло.

– Ну, может, ты тоже не до конца меня знаешь, – подмигнул Казанова. – Держись за мной.

– Пафоса поменьше, а то от такого облака самолюбования мы здесь все скоро задохнемся, – рассмеялась Лада. Тимофей, довольный результатом, достал ключ от следующей комнаты и прошел внутрь.

Десять палат не заняли много времени. Все четко выверено, без суеты, но без результатов. Планировка, интерьер как под копирку, даже не закрытая форточка повторялась из помещения в помещение, меняя разве что угол распахивания.

– У меня крыша начинает ехать, все одинаковое, – занервничал Богдан, проверяя очередную ржавую решетку. – Намертво.

– Может, в форточку бумажный самолетик запустить с просьбой о помощи? – не всерьез предложил Тим. – Или хотя бы еды попросим, живот урчит. Есть хочу.

– Ребята, – в непривычной манере пискнула блондинка, замирая в дверях. – Кажется… Мы не одни…

Тимофей не думая ломанулся в коридор, заслоняя девушку. Лада молча указала на крупный силуэт в капюшоне в конце коридора.

– Спокойно, не переживай, обычный придурок в капюшоне, – тихо произнес парень, не отводя взгляд от застывшей тени. – Богдан, дай ломик.

– Спятил, не время корчить из себя героя! – Она дернула Казанову за рукав голубого бомбера, мотая головой. – Только не так! Мы не знаем, с кем имеем дело.

– Может, я и самовлюбленный засранец с золотой ложкой во рту, но своих друзей в обиду не дам, и плевать, кто он такой. Не зря же столько лет единоборствами занимался, – подмигнул он, забирая из рук друга импровизированное оружие. – Спускайтесь к ребятам, я с ним разберусь.

– Нет! Даже не думай! – возмутилась Лада, попытавшись преградить дорогу.

– Уведи ее отсюда, вы будете только мешать, – не обращая внимания на протест, потребовал Тим, подтолкнув девушку к Богдану. – Я ее сюда притащил, и я за нее отвечаю.

Гроссмейстер понимающе кивнул, он закинул брыкающуюся блондинку на плечо, торопливо направляясь в сторону лестницы.

– Эй, верзила! К тебе обращаюсь! – громко крикнул Тим, как только ребята скрылись за поворотом. – Какого черта тебе от нас нужно? Кто ты такой? Я с тобой разговариваю, воды в рот набрал?! – Расправил плечи, устрашающе постукивая ломиком по руке. Он совершил несколько шагов вперед, не отводя взгляда от неподвижного силуэта. – Если ты думаешь, что мы испугались, то не на тех нарвался! Давай перетрем по-мужски, мы можем договориться, как взрослые люди. Чего ты хочешь?

Силуэт в капюшоне склонил голову набок, сделал неторопливый шаг в сторону и резко двинулся навстречу.

Глава № 7
Миротворец

Мне не по себе. Я был здесь прежде, в своих снах. Но даже в кошмарах это место казалось не таким жутким. Нет, это не страх, другое. В походах, на вершинах гор или на быстрых реках бывало разное; это далеко не самое экстремальное, страшное или пугающее место. Один раз за банку тушенки чуть пулю не словил, хорошо, что у стрелявшего патрон в обойме заклинило, в другой от медведя на дерево пришлось карабкаться босиком и сидеть двое суток без еды и воды, пока косолапому не надоело. У каждого из нас достаточно опыта, сноровки и выдержки, чтобы сохранять спокойствие в подобной ситуации. Обветшалым зданием с закрытыми дверьми нас сложно напугать. Да и вся эта ситуация больше походит на глупую шутку. Атмосферно, стереотипно – декорации к неплохому хоррору, но не жизненно. С большей долей вероятности маньяк-убийца нападет на пустой дороге, проходящей возле гаражных кооперативов, в лесопарковой полосе, на оживленной улице города в час пик, в конце концов.

Все логичнее, чем заманивать нас в заброшенное здание. Слишком сложно, много переменных, к тому же группу из шести человек не так просто контролировать. Одному с такой ролью тяжеловато справиться, значит, нужно несколько человек, а это уже совсем не вяжется с логикой. Мы не настолько важные персоны, чтобы для нас устраивать целое представление. Если только… Если только это действительно не представление! Компаний по розыгрышам хватает с лихвой, любой из этих оболтусов мог заказать погружение и теперь ждет удачного момента, чтобы раскрыть все карты. Но судя по озадаченным лицам, либо в наших рядах затесался отличный актер, о чьем таланте мы прежде не догадывались, либо они действительно не в курсе всего происходящего. Если прикинуть, все может оказаться гораздо банальнее: бомжи или шныряющие по заброшкам беспризорники. Решили попугать незваных гостей, чем не развлечение? И все же… Жутко. Интуиция кричит, что в этот раз просто так нам не отделаться.

Рита с Маринкой что-то разошлись, спорят, на крик перешли, не видел раньше, чтобы они ссорились. В туалет вместе за ручку ходят, да в кустики с лопатками, зачастую в кромешной темноте, но всегда вдвоем! Да и Тимофей удивил, обычно он девчонок на руках через каждую лужу носит, голоса не повысит, а тут… Все дело в этом месте. Оно влияет на нас гораздо больше, чем мы могли предположить.

– Девчата, – окликаю. – Вы – близкие подруги, не стоит об этом забывать, особенно сейчас.

– Она первая начала, – ябедничает Маринка. – Кто ее за язык дергал, теперь Бодя будет думать, что я из-за него страдаю!

– Еще скажи, что это не так! – фыркает Ритка. – Да им давно пора поговорить, ведут себя как маленькие дети!

– В отличие от тебя, я хотя бы в своих чувствах разобраться могу, – не унимается Киша.

– Стоп! – вмешиваюсь. – Это все больница! Чем дольше мы здесь находимся, тем сложнее себя контролировать. Если мы сейчас не возьмем себя в руки, то сами перебьем друг друга до того, как найдем выход. Мариш, Богдан и без слов Риты знает о твоих чувствах. Нового она ничего не сказала, хотя думать, прежде чем что-то говорить, ей действительно стоит научиться. – К Рыжику поворачиваюсь: – А ты… В каких ты там чувствах не можешь разобраться? – неожиданно для себя выдаю, другое хотел сказать. Что-то внутри бурлит, крыть начинает, к словам начинаю цепляться. Я не особо ревнивый, но сейчас что-то колет, иголками пробираясь под кожу. – Вот же! Об этом я и говорю. Вначале Лада с Ритой сцепились, затем Тим, сейчас вы, да и я не лучше. Еще неизвестно, что у ребят там происходит. В привычной жизни мы так себя не ведем. Вспомните, когда мы последний раз ругались?

– Год назад, когда решали, что Боде на рождение сына подарить. Да и то не ругань была, к общему знаменателю прийти не получалось, – соглашается Рыжик. – Ты прав, для нас это непривычная модель поведения. На лекции было что-то подобное. В экстремальных ситуациях группа лиц, вынужденно находящихся продолжительное время в изолированном пространстве, начинает переносить негативные эмоции друг на друга. Собственные страхи, неизвестность, беспомощность, усталость выплескиваются в агрессию. Близкие друзья могут стать врагами, супруги – ненавидеть друг друга. Но это не та ситуация, нужно продолжительное время, мы тут пару часов, а не недель.

– А есть хочется, как будто недель, – вздыхает Марина. – У меня мятные леденцы есть.

– У меня батончик в кармане. – Еда сейчас то, что нужно, лучший способ примирения! Хорошо, что с прошлого вечера сунул в карман. – Рыжик?

– Чипсы, – виновато улыбается Рита, на меня косится. И эта девушка заставляла меня сесть вместе с ней на диету! – Не сердись, эта упаковка на меня такими глазками смотрела. Не смогла устоять.

– Что же, уже неплохо, – киваю. У походников всегда в карманах припрятана парочка вкусняшек на всякий случай. Сладости, злаковые, сухари, орешки, кто-то даже банку с консервами умудряется таскать, но о такой роскоши нам остается только мечтать. – Ужин обещает быть праздничным. Пойдемте, не будем терять время, чем быстрее закончим, тем быстрее поедим.

Знакомый коридор. В моем сне больница была функционирующая, но, если не учитывать запущенность здания, все сходится. С каталки я видел не так много: потолок, лампы, светлые стены и вывеску на двустворчатых дверях. Вот она! Шаг ускорил. Меня везли туда…

– Сема, – окликает Рыжик. – Семен!

Оборачиваюсь. Не заметил, как Ритка с Маринкой позади остались. Взволнованные, замерли на месте, ждут объяснения. Не знаю, что сказать. В стекле отражение, сам себя не узнал: взъерошенный, лоб мокрый, но главное, взгляд – параноидальный, одержимый, дикий. Маньяк, иначе не скажешь. Неудивительно, что девчата испугались. Это не я…

– Ты в порядке? – уточняет Киша. Киваю. Ложь. Кого я обманываю? Трясет изнутри.

– Это то место. Меня везли на каталке туда, – указываю на проход с вывеской. Сумбурно выходит, не понимают. Нужно собраться с мыслями. – Дальше по коридору есть что-то вроде операционной. Я покажу. Доверьтесь.

Нехотя соглашаются.

Надпись: «СПБ ГКУЗ Психиатрическая больница Святого Пантелеймона». Проходим. Помещение должно быть сразу за поворотом. Да, так и есть. Все в точности как в моих кошмарах: каталки по обе стороны, три металлических стула, соединенных в скамью, и широкая серая дверь с узкой вертикальной вставкой из тонированного стекла. Какова вероятность совпадения? Мозг не мог самостоятельно дорисовать такие точные детали, значит, я действительно был здесь раньше.

Замираю. Шаг сделать не могу.

– Сем, – Ритка берет за руку. – Мы рядом.

Поддержать пытается, хоть и сама напугана, вида не подает. Моя девочка! Как после такого сдрейфить? За ручку толкаю. Дверь не заперта.

– Странно, все остальные были закрыты, – ежится Маринка. Телефон достает, включая фонарик. Заряд лучше экономить, но слишком темно. Ночь. В отличие от коридора, окон нет, лунный свет не проникает. Если в остальных местах еще можно было что-то разглядеть в полумраке, то здесь без света делать нечего. Не говоря уже о том, что это единственное помещение, которое меня до жути пугает. Сон всегда обрывался на одном и том же месте, в этом самой кабинете.

– Что это за место? – спрашивает Рыжик. Хороший вопрос! На который у меня нет ответа.

Квадратная комната с закрытыми стеклянными шкафами по периметру и наклоненным под углом кожаным столом в форме креста с ремнями для рук и ног. Это явно не операционная, как я изначально подумал, что-то другое, то, что разум категорически отказывается принимать. Кабинет электрошоковой терапии? Да. Аппарат в углу на каталке с дисковыми металлическими электродами. На пожелтевшем корпусе сохранилось название: «ЭСТЕР Аппарат электросудорожной терапии». Сомнений нет.

– Бр-р-р. Пыточная какая-то, – находит точное определение Киша, отдергивая руку от синей резиновой груши, предназначенной явно для рта. – Во сне тебя привозили сюда?

– Да. – Все сходится до мелочей. – На этом месте я обычно просыпался. Бред. И что дальше делать?

– Ляг, мы тебя пристегнем, – ошарашивает Ритка. – Нам нужен триггер.

– Ни за что. – Рыжик даже внимание моему протесту не придает, зелеными глазами указывая на стол. Ложусь. Как у нее это выходит? Подкаблучник! Дурацкая идея. – А если что-то случится, пока я буду лежать здесь привязанным? Нет. Не пойдет!

– Мы здесь почти час бродим, ни одной живой души. Так что расслабься и получай удовольствие, – ерничает она, затягивая ремни на руках и ногах. – Ну? Что-то чувствуешь?

– Несомненно! Чувствую себя полным идиотом! – недовольно бросаю. Утром сам Рыжика наручниками прицепить помышлял, забавно выходит, бумеранг. – Отстегивайте уже!

– Закрой глаза и считай от десяти до одного, – требует Ритка. – Тебе нужно сосредоточиться. Мы для этого сюда приехали. Пожалуйста, ради меня!

– Ладно, – выдыхаю. – Десять! – ничего не происходит. – Девять, – как и ожидалось. – Восемь, семь. – Голова начинает кружиться, комната плывет. – Шесть, пять… – Неужели это работает? Я куда-то погружаюсь, глубже и глубже. Вода? – Четыре…

– Ребята! – Голос Богдана вырывает из пучины. – Семен, Марина, Рита! Где вы?

Вот же леший немытый! Конфуз, настоящий конфуз! Не хватало, чтобы пацаны застали меня в таком виде. Знал, дурацкая идея! Зачем согласился? Рыжик точно ведьма.

– Мы здесь, – предательски отзывается Маринка. Все, приплыли, теперь до конца жизни от такого позора не отделаюсь.

Богдан с блондинкой на плече. Взволнованный, на нервах, взгляд растерянный. Что-то стряслось… Замирает, на меня уставился, не ожидал картину маслом застать: две хорошенькие девчонки и я, пристегнутый по рукам и ногам на электрошоковом столе.

– Какого черта? – спрашивает он, опуская на землю Ладу. – Так. Не хочу знать! Там Тим и какой-то мужик в капюшоне. Идем.

– Развязывайте уже, быстро! – кричу. Получил удовольствие, называется!.. Не в том мы положении, чтобы с психологическими проблемами сейчас разбираться, есть вопросы существенней. В восемь рук отстегивают, пара секунд кажутся вечностью. Все готово, можно бежать. К девчатам поворачиваюсь: – Ждите здесь! Ясно? Киша, – на Маринку требовательно смотрю, из троицы самая адекватная, глупости наделать не даст. – С этих двух глаз не спускай, и чтобы не думали за нами тащиться!

Третий этаж. Тихо, борьбы нет. Вообще ни звука. Переходим с бега на шаг, будет лучше, если нас сразу не заметят. К повороту подходим, ничего существеннее, чем вооружиться деревянной ножкой от стула, в голову не пришло. Повезло еще, что на пути стул попался, с одного удара разлетелся, какое-никакое оружие.

Останавливаемся. Подношу указательный палец к губам, жестом показываю «три». Богдан кивает, давно научились без слов общаться, еще в детстве. В экстремальных условиях частенько пригождается. Один, два… Три. Выпрыгиваем из-за угла с поднятыми импровизированными битами. Тим на полу, больше никого. Ранен?

– Эй, дружище, – подходим. Сидит, ноги поджал, не шевелится. – Ты в порядке? Тимофей!

– А? – поднимает глаза. Взгляд рассеянный, пустой, как у пацана, который донимал меня с утра. Как там его? Точно, Павлик Морозов! Тимофей встряхивает головой, опомнился. – Лада?

– В порядке твоя Лада, с девочками, – отвечаю. Удивил! Не думал, что первая, о ком он вспомнит, будет блондиночка.

– Пацаны, я, кажется, влюбился, – ошарашивает. У него шок, не иначе. Впервые слышу от него что-то подобное.

– Когда-то это должно было произойти. – Помогаю встать. – Ты в порядке?

– Да, – смотрит вниз, оценивая состояние. Руки-ноги целы, крови нет. Сам до конца не понимает, что случилось. Пытается собрать картинку.

– Что было? Где этот… в капюшоне? – оглядывается Богдан. – Куда он делся?

– Не знаю, – морщится Тим, хватаясь за голову. – У меня сейчас мозг взорвется! – Вспоминает, кажется, указывает рукой в конец коридора. – Он там стоял. Понятия не имею, откуда взялся, может, прятался в одной из палат, наблюдал за нами. Я хотел с ним поговорить по-мужски, выяснить, какого черта ему надо. Он не двигался, в какой-то момент мне даже показалось, что я разговариваю с манекеном, а затем резко побежал на меня. И все, я отключился. А дальше пришли вы.

– И ты ничего не видел? – переспрашивает Гроссмейстер.

– Ну, кроме того, что у меня вся жизнь перед глазами пронеслась, ничего, – хмыкает герой, лоб морщит. Знаю этот жест, что-то недоговаривает. – Да ерунда это, показалось…

– Тима! – Голос Рыжика за спиной. Оборачиваемся, все трое стоят. Сказал же ждать, вот что с этими упрямицами делать? – Ты в порядке? – На шею к нему бросилась, так что даже Казанова на меня растерянно покосился. Какого черта творит? Рита давно стала частью нашей сумасшедшей семейки, обнимашки при встрече или расставании – часть традиций. К тому же девчонка эмоциональная, перенервничала, испугалась, обрадовалась, но сложно не признать, ревность меня кольнула. Маришка на него так не вешается, хоть и знаем друг друга с пеленок. Перевожу взгляд на блондинку, та не стала вперед лезть, в паре метров замерла, молча наблюдая, как ее бойфренд с моей девушкой обнимается. – Не ранен? Что случилось? Ты нас напугал! Дурак!

– Рита, я в порядке, – он отстраняется, подходит к Ладе, пытается за плечи взять. Та не дается. – Даже не спросишь, как я? Мне показалось, что ты переживала за меня, или я ошибся?

– Ты в порядке, разве не так? – она повторяет его же слова. – К тому же сам виноват, герои долго не живут. Не стоило лезть на рожон, не зная, с кем имеешь дело. – На меня взгляд переводит, хочет чего-то. Ошибается, если думает, что я главный. Тим – лидер, всегда впереди, Богдан – мозги, Марина – благоразумие, Рита – креатив, я, скорее, миротворец, но точно не тот, кто принимает решения. Хреново выходит, в конце концов, приехать сюда – моя идея. – Нам лучше спуститься вниз, – сама предлагает, так и не дождавшись инициативы. – Кто бы это ни был, он все еще может быть здесь.

Все согласны. Киваю. Входная группа – самое просматриваемое пространство, и если кто-то появится, мы будем начеку. К тому же, если нас хотели напугать, дверь может быть уже открыта.

Надежда рассеивается, стоит только спуститься. Жаль, шанс был. Устали, спать хочется, время третий час, но главное – еда. Живот от голода сводит. Все запасы складываем в кучу. Батончик, чипсы, мятные леденцы, Лада пачку орешков достает, Богдан – жевательный мармелад, один Тим жмется, довольный сидит, что-то стоящее припрятал.

– Что вы так на меня смотрите? – натягивает улыбку, шурша чем-то в кармане. – У меня только презервативы, есть со вкусом банана и клубники. Какие предпочитаете?

– У тебя, кроме секса, в голове хоть что-то еще есть? – хмыкает Лада. В отличие от нас, не привыкла еще к его приколам. Если был бы пуст, вел бы себя поскромнее. – Ты хотя бы иногда можешь быть серьезным?

– А чем плох секс? Особенно на сытый желудок, – достает пакет с бутербродами и банку газировки. Как только они туда поместились? – Папочка всех накормит. В дорогу брал, спасибо скажите, что у меня карманы глубокие. Так что ты там говорила? – включает обаяние, за подбородок личико поворачивает, чмокая в нос. – Но, честное пионерское! Обещаю быть чуточку серьезнее.

– Ты еще женись на ней, – кривит рожицу Рыжик. – Давайте уже есть!

– Женюсь, – в шутку произносит, подмигивая блондинке. – Ну, так что, выйдешь за меня?

– Может быть, не в этой жизни, – Лада неприятно фыркает. Перебарщивает Казанова, другая бы на ее месте обиделась, а она даже вида не подает. У каждого из нас свои маски. Ладе привычнее притворяться милой стервочкой, чем показывать эмоции. В этом они с Тимофеем в чем-то похожи.

– Так, ладно. Едим и ложимся, – переключаю внимание. – Дежурим по очереди, девчата пусть спят. Я первый. Нам всем нужен отдых.

Глава № 8
Кошки-мышки

Шум в ушах… Знакомая палата, приятный холодок по спине от приоткрытой форточки и характерный жужжащий звук лампы. Опускаю взгляд – инвалидное кресло. Вот же леший болотный! Я сплю! Так, стоп! Мне нельзя спать, мое дежурство! Нужно себя ущипнуть… Забыл, не могу двигаться. Если с ребятами что-то случится, пока я здесь, никогда себе этого не прошу. Давай, просыпайся, тряпка! Головой пытаюсь пошевелить, пальцем, бесполезное занятие, никогда не выходило. Можно попробовать свалиться вперед, нужен не такой большой угол наклона, тело перевесит, от удара точно очухаюсь. Не выходит, черт побери! Ремни удерживают.

Санитары уже должны были прийти, всегда появлялись именно в это самое время. Сейчас нет. Из раза в раз я переживал один и тот же сценарий, что изменилось сейчас? И почему я отчетливо осознаю, что нахожусь во сне?

– Ты заслужил этот ад, – дрожащий женский голос. Кажется знакомым, но смутно, отдаленно, через пелену. За спиной девушка или молодая женщина… У окна стоит, с цветами в руках. Не вижу, повернуться не могу, паралич, но точно знаю, что она с цветами, запах свежих пионов и шелест упаковочной крафтовой бумаги. Сам Ритке часто такие покупал, не мог перепутать. В вазу ставит, вода булькнула! Никогда не думал, что звуки могут так о многом рассказать. – Вы все это заслужили… Каждый…

– Кто ты? Что мы заслужили? И почему я здесь? – пытаюсь спросить. Тишина, ни звука. Хотя бы здесь никаких изменений! Как же меня достал этот дурацкий немой кошмар, и как сейчас мне нужен мой голос. Эта девушка – разгадка. Сам не понимаю, почему так уверен, но внутри что-то екает. Мне нужно увидеть ее лицо. Давай же, подойди ко мне поближе!

Вскакиваю. Проснулся… Бойся своих желаний, как же не вовремя! Эта незнакомка уже собиралась уходить, я мог увидеть лицо, силуэт, хоть что-то… Увы. С каждым разом все больше неизвестных. Вначале я видел только человека в капюшоне, сейчас еще и эта девушка. Подождите, человек в капюшоне?.. Ребята сказали, что видели кого-то похожего, когда осматривали третий этаж. Ерунда! Как мои сны могут быть связаны с реальностью?

Тихонько трясу Тимофея, чтобы не разбудить остальных. Просыпается, поднимает взъерошенную голову.

– Почему раньше не разбудил? – спрашивает, зевая. – Светло. Сколько времени?

– Восемь. – Хороший вопрос, почему не разбудил. Сам проспал… Болван! Повезло, что ничего не случилось, мы вполне могли оказаться на столе маньяка с бензопилой. – Я вырубился, извини. Виноват.

Мог бы соврать, сказать, что заснуть не сумел, отдохнуть им дал, героя из себя построить, наплести красивую сказку про благие побуждения, но для чего? Отец всегда говорит: накосячил, имей смелость признать ошибку и сделать выводы, чтобы впредь не повторять.

– Ладно, бывает, в следующий раз по двое дежурим, для подстраховки, – снисходительно кивает Тимофей, убедившись, что ребята в порядке. Ладу курточкой укрыл, прислоняясь спиной к облупившейся стене рядом со мной. – Ложись, я посижу, пока все не проснутся.

– Уже не засну, – мотаю головой. – Человек в капюшоне, которого вы видели. Опиши мне его.

– Что описывать? – удивляется он. – Я толком не разглядел.

– Крепкий, высокий, темный плащ или что-то в этом роде, голова закрыта широким капюшоном так, что лица совсем не видно?

– Угадал… Ты видел его здесь? – Тим оглядывается, подтягивая ломик к себе. Мотаю головой. – Тогда откуда знаешь?

– Помнишь, я говорил про кошмары?

– Такое сложно забыть, – усмехается. – Поэтому мы здесь.

– Это описание человека из моего сна. Я назвал его наблюдателем. Он появляется каждый раз, просто смотрит, и на этом моменте я обычно просыпаюсь. Как-то так.

– Чушь полнейшая, – выдыхает Тим. – Если только кто-то не хочет свести тебя с ума образами кошмаров. Ты кому-то рассказывал про этого чувака? Если подумать, теория рабочая, не так сложно подобрать костюмчик маньяка в капюшоне. У нас в поселке на костюмированную вечеринку в стиле ужастиков половина так одевается.

– Никому. Только Ритке сегодня утром и вам. Сам знаешь, к психологам я не хожу, – пожимаю плечами. Не самое плохое объяснение, логика есть. Человека на грани не сложно свести с ума, я давно не высыпаюсь, капли безумия будет достаточно, чтобы крыша начала окончательно протекать. Но кому и для чего это надо? Серьезным людям обычный студент вряд ли мог перейти дорогу, да и родители у меня простые. У отца небольшой бизнес, но не настолько успешный, чтобы конкуренты начали воздействовать на семью. – Ты что-то видел перед тем, как отключиться? На месте ты сказал, что это ерунда.

– Сказал, потому что это и есть ерунда. Я видел больницу, обычную функционирующую больницу с пациентами, медсестрами и врачами. Всего пару секунд. Обычный глюк. Богдан без умолку об этом болтал, вот и привиделось. Как нас вообще сюда занесло?! Сейчас мы должны были ехать в машине к самому офигенскому приключению всей нашей жизни! – Он прав. Действительно к самому офигенскому приключению всей жизни… Пакетик в кармане нащупал, достаю. – Кольцо? Ты что, Ритке предложение хотел сделать?

– Да, как только в пещеру спустимся. Она не знает.

– Ты спятил? – он нервно головой мотает. – Ритка… Она… Черт возьми! Ты хорошо подумал? Это серьезный шаг, ответственность, подгузники, дети… Ты никогда не говорил, что жениться на ней собираешься. И вообще… С чего такое решение? Ладно Бодя, мы на него даже ставки делали, распишутся с Маринкой или нет, но ты-то куда?

– Мы два года вместе, как ты думал, к чему все шло? Это ты девчонок, как перчатки, перебираешь, я так не могу, да и не хочу! Думал, ты за меня порадуешься, свидетелем будешь.

– Да я рад, – поднимает взгляд на потолок, смотрит в одну точку. Знаю такой настрой. Ни черта не рад! Но если сейчас начнет нести ахинею о том, что я совершаю ошибку и нам лучше не торопиться… врежу! – Она и ты… – замолчал, по плечу хлопает, натягивая улыбку Казановы. – Ладно, женишок. Извини, не ожидал. Значит, вас можно поздравить? Осталось дождаться, пока она скажет «да», и можно закатывать мальчишник. Опять придется напиваться вдребезги, один я останусь неокольцованный.

– Думаю, Лада с этой задачей быстро справится. Она классная девчонка, симпатичная, умная, прямолинейная, да и та еще стервочка. Ты таких любишь!

– Она другая, понимаешь? Не знаю, как объяснить, особенная, что ли, – уставился на нее, нервно мотая головой. Словно свои мысли пугают.

– Это просто объясняется, – усмехаюсь. – Ты влюбился! Сам сказал, как только очухался, «Лада» пробубнил!

– Когда у меня вся жизнь перед глазами пронеслась, ее лицо было последним, что я запомнил, – хмыкает Тим. – Но нет, даже не думай! Ни за какие коврижки! В ряды женатиков вы меня точно не затащите! Я вольная птица, мне нельзя под каблук.

Маринка голову поднимает, разбудили все же. А дальше цепная реакция, все проснулись, одна моя посапывает, зарывшись в куртку с головой.

– Вы всю ночь просидели? – спрашивает Богдан. – Ну и леший с вами, хоть выспался, с маленьким ребенком это невыполнимая задача, – зевает. – Нужно найти воду, вчера проверяли, в кранах нет, может, в трубах осталась, в радиаторах. Процедим и прокипятим, можно будет пить.

– Застойная, отравимся. – Лада дергает входную дверь за ручку, еще раз пытаясь вскрыть замок. Увы, бесполезное занятие. Сползает спиной по двери, кулаками ударяя по полу. Нервы начинают сдавать у всех, неизвестность – один из самых сильных страхов. – Дьявол!

– Лада, ты чего? – Тим рядом на корточки присаживается, берет за руки. – Все будет хорошо.

– Думаешь? Я почему-то в этом не уверена, – отвечает она.

– Ребята, – окликает Киша, указывая в угол. Глазам своим не верю – наши рюкзаки! Пока я спал, кто-то был здесь, ходил рядом с нами, мог навредить. Но вместо этого притащил вещи? Где логика? Тот, кто это делает, точно псих. Он играет с нами в кошки-мышки и сейчас подложил кусочек сыра, чтобы мы расслабились. – Как они здесь оказались? Вы же дежурили ночью?

– Простите, я вырубился, – признаюсь. – Видимо, тот, кто запер нас здесь, принес сумки. Вопрос, зачем?

– Класс, значит, всех нас могли перерезать, пока мы спали? Молодец, так держать, – язвит Лада, вытаскивая свой рюкзак. – Этому психу стоило быть осторожнее, прежде чем возвращать нам вещи. – Пистолет достает. Что? Пистолет?! Откуда у нее оружие? – Отойдите от двери, ближе к лестнице, может отрикошетить.

– Подожди, – только сейчас осознаю, что Рыжик все еще в уголочке посапывает. – Засоня, просыпайся, – бужу в экспресс-режиме. Глаза нехотя открывает, недовольно морща носик. – Подъем!

– Ну, Сема, отстань, еще пять минуточек. – Не хочется будить, но мы не в том положении.

– Ты не дома на своих перинах, принцесса, – прикрикивает Лада. Рыжик недовольно фыркает, только сейчас замечая в руках блондинки пистолет.

– Ты совсем спятила? – визжит, прячась за мной. Спросонья разобраться не может, испугалась. – Я же сразу сказала, что она ненормальная. Кто ей оружие дал?! Психичка!

– Знаешь, принцесса, если я действительно ненормальная, то с твоей стороны очень неосмотрительно сыпать оскорблениями в сторону больного человека с оружием в руках, – отвечает блондинка, направляя на нас пистолет. Напрягаюсь, Рыжика сильнее за себя завожу. Оружие – это не игрушки. – А вдруг выстрелю?

– Лада, – Тим становится между нами, протягивая руку. – Отдай пистолет. Пожалуйста.

– Да что вы такие нежные, – Лада закатывает глаза, проворачивая пистолет на пальце дулом вниз. – Он на предохранителе!

– Так, давай без глупостей, – повторяет Тим, осторожно забирая оружие.

– Молодец. Дальше что? – Блондинка сжимает кулаки, переводя презрительный взгляд с одного на другого. – Хоть один из вас, пацифистов, пистолет раньше в руках держал?

– Я держал, – отвечает Богдан, в руки берет, проверяя обойму. – «Глок 42», в обойме шесть патронов, плюс один, калибр 380, простыми словами, 9×17. Трехточечный прицел. Ты в замок хотела выстрелить, так? – Лада кивает. – Дверь не пробьет, а сам замок повредим, с ключа будет не открыть. К тому же, если выстрелим, чудик в капюшоне услышит, и, если он сразу не обшарил наши сумки, а по всей видимости, он этого не сделал, преимущества мы лишимся.

– Ты не знаешь наверняка, – отрезает Лада. – Это шанс выйти отсюда! Я не собираюсь здесь…

– Это математический расчет. Скорость вылета пули 270 м/сек, дульная энергия до 284 Дж. Если ты хоть немного разбираешься в этом, то понимаешь, о чем я говорю. Это субкомпактная модель, предназначенная для гражданских лиц, считается женской и служит исключительно для самообороны. У нее меньшая сила отдачи, позволяющая вести огонь точнее, но благодаря не особо мощным боезапасам такой патрон не способен пробить металл, как ни старайся. Зато убить человека с близкого расстояния запросто, – раскладывает по полочкам Гроссмейстер, пряча пистолет за пояс. – Оружие останется у меня. Это не обсуждается.

– С чего ты решил, что можешь взять и забрать его себе?

– С того, что я не доверяю человеку, который притащил с собой ствол и направляет его на моих друзей, – спокойно отвечает он. – К тому же я очень сомневаюсь, что у тебя есть лицензия на ношение оружия, а у меня есть. Можешь считать, что это для твоей же безопасности. Оружие детям не игрушки.

Блондинка промолчала, готова заплакать, но сдерживается. Она самая младшая из нас и, насколько я понял за проведенное вместе время, самая ранимая, но эмоции показывать не привыкла, слезы для нее – страшный кошмар, зато напускная агрессия – лучшая защита. Не думал, что дипломная работа пригодится, затрагивал похожую тему. Лада – идеальный пример взрослого травмированного ребенка с неустоявшейся психикой.

– Слушай, он знает, что делает, Богдан с пяти лет занимается стрельбой, – вмешивается Казанова, пытаясь ее обнять. Она отшатывается. – Если у нас есть такой козырь, практичнее, чтобы он был у того, кто не промахивается.

– Класс! Замечательно, плевать, он мне не нужен! Продолжайте в том же духе! Дальше я одна, вы сами по себе. – Лада берет себя в руки, закидывает на плечо рюкзак, поднимаясь вверх по лестнице.

– Какого черта, Богдан?! – Тим смотрит на Гроссмейстера, по носу дать готов.

– А что ты хотел? Твоя девчонка наставила ствол на Семена с Риткой. Мы ее не знаем, даже ты, – отрезает умник. – Зачем ей пистолет и почему чувак в капюшоне его не забрал, когда притащил наши вещи? Недальновидно надеяться, что он настолько глуп, чтобы не проверить рюкзаки. Ответ на поверхности: блондиночка с ним заодно. Ты каждый раз новую бабу приводишь, которую мы должны принять в свою компанию как родную, может, на этот раз не повезло и ты нарвался на сумасшедшую психичку?

– Да, ты прав, не знаю, мы с ней меньше чем полгода знакомы. Но может, причина глубже? Мы все друг друга не знаем, – вместо того чтобы по-дружески по носу проехаться, серьезно произносит Тимофей. Все куда критичнее обычной перепалки. – И еще, если я услышу от тебя хотя бы одно оскорбление в сторону моей женщины, очнешься в реанимации. Ты меня знаешь, повторять дважды я не стану.

Он не лукавит. Всю жизнь единоборствами занимался, но физическую силу, без особой необходимости, привык не использовать. Отшучивается обычно. Тренер приучил, что последствия серьезные могут быть: среднестатистического человека с одного удара на тот свет может отправить.

Тим берет погнутый ломик, поднимаясь за Ладой по лестнице. Разговор окончен, сейчас всем нужно остыть.

– Тим, она чокнутая! Хватит за ней бегать! – бросает вслед Рыжик. Кто эту бестию за язык дергает? Кляпа для полного счастья не хватает! Казанова даже не обернулся. – Тим!

– Рита, закрой рот, это тебя не касается, – зло выдаю, сам от себя не ожидал, что так резко прозвучит. Поворачиваюсь к Богдану с Мариной: – Этот человек в капюшоне, наблюдатель, он играет с нами, хочет настроить нас друг против друга. Пока выходит отлично. Лада здесь ни при чем, как и мы все.

– Сем, в словах Богдана есть логика, у нее оружие, – пищит Марина.

– Для самообороны, ты сам сказал, дружище, для чего оно используется. Не только мы ее не знаем, но и она нас. Если блондинка заодно с этим психом, зачем было показывать нам пистолет? Никто бы не полез в ее сумку. К тому же если и винить кого-то, то нас с Риткой, это мы предложили приехать сюда, Лада единственная, кто была против. – Пристыдил. Молчат. – Сейчас главное не выяснять отношения, а держаться вместе, по одному нас перебьют, как тараканов. И тот, кто все это устроил, отлично это понимает.

Глава № 9
Шанс

Тимофей торопливо проверил второй этаж, поднялся на третий. Девушка сидела в конце коридора, нервно вываливая все из своего рюкзака. Парень молча подошел к ней, усаживаясь напротив.

– Что тебе нужно? – нарушила затянувшуюся паузу блондинка, не поднимая на него взгляд.

– Я тебя сюда привел, значит, отвечаю, – хмуро ответил он. – Хочешь сидеть здесь, хорошо, но я никуда не денусь.

– Я не маленький ребенок, и приехать сюда было моим решением, так что можешь выключить героя и валить к своим друзьям, – пробубнила Лада. Тим не ответил, наблюдая за ее действиями. – Что тебе от меня надо?

– Тебя кто-то обидел? – ошарашил он. Голову подняла, прищуриваясь. – Я не про ребят. Ты перегнула палку, направляя оружие на Риту. И, самое страшное, я не знаю, могла ты выстрелить или нет. Я вообще ни черта о тебе не знаю, никто из нас не знает. Зачем тебе пистолет?

– Можешь не переживать за свою принцессу, я бы не выстрелила.

– Я за тебя переживаю.

– Мне хотя бы не ври! – разозлилась она, сжимая руки в кулаки. – Я знаю, что вы спите, видела вас вместе на твой день рождения. Сумку забыла, дверь ты, как обычно, не закрыл… Не важно. Тебе перед другом совсем не стыдно?

– Стыдно, – не стал отрицать Тимофей. – Почему сразу меня не бросила? Ты умная девочка, знаешь, что такие придурки, как я, редко меняются.

– Ты богатенький буратино, – бросила Лада самое очевидное объяснение. – Может быть, хотела кусок пирога пожирнее откусить.

– Ты? – усмехнулся. – Да ты даже в кафе сама за себя платишь, ни один дорогой подарок от меня не приняла. Ритка больше денег вытянула, хотя, кроме секса, у нас ничего не было. Ты сама привыкла всего добиваться, и самое страшное для тебя – зависеть от кого-то. Видишь, я все-таки успел тебя немного узнать. Попробуешь еще с отмазами?

– Да иди ты… Оставь меня в покое! Я удалю твой номер, как только выберемся отсюда, больше ты меня не увидишь.

– Лада, выслушай меня, пожалуйста. Мои слова прозвучат жалко, как оправдание, я бы сам не поверил. Но это правда. Та встреча с ней была последней. Я – скотина редкостная, не отрицаю, но тогда я осознал: если не остановлюсь, потеряю лучшего друга и девушку, которая вызывает во мне нечто гораздо большее, чем желание потрахаться, – Тим выдавливал слова с трудом. – Ты правильно про меня сказала. Я избалованный, самовлюбленный золотой мальчишка, которому все подают на блюдечке. Отец дал мне все: деньги, тачки, квартиру в центре города, оплатил образование, в свою компанию устроил, где я воздух пинаю и получаю за это кругленькую сумму. Но так было не всегда. Когда я родился, мы жили в общаге, родители студенты, первый курс, денег ни на что не было, еще и ребенок. Мама не выдержала, нашла себе богатого иностранца и улетела вместе с ним в Эмираты. Больше я ее не видел, да и не помню совсем. Пара фотографий и мишка, выигранный в автоматах, остались. Отец просил вахтершу со мной сидеть, сам на заочку перевелся, на двух работах пахал, всю зарплату этой заразе отдавал, чтобы не выселили. Общага для очников. Не знаю, как он меня в приют не сдал, тяжелое время. Иногда гречку воровали у соседей, есть нечего было. А потом дела резко пошли в гору. Сначала он устроился в крупную компанию, потом подсидел кого-то из начальства, а через год эта компания уже была его. Понятия не имею, как так вышло, но он крутился, как мог, и не всегда эти методы были законными. В итоге мы купили огромный дом с садом, переехали в частный сектор, и в первый класс я пошел в частную школу в нашем районе. Понтовался, чем только мог. Все решили, что я мажор, а я так вел себя, потому что навороченные игрушки в руках впервые держал. А дальше все по нарастающей. У отца оказалась стальная хватка, он за пару лет приумножил доход компании, открыл несколько филиалов, а я начал получать все, что хочу. Он классный, мне грех жаловаться, но наши отношения не назвать образцовыми, мы скорее друзья, чем отец с сыном. – Тимофей замолчал, собираясь с мыслями. – Да, я не знаю, что такое нормальная полноценная семья. Примером женщин в моей жизни стали сбежавшая к богатенькому мужику мамаша, вахтерша, лупившая меня по-черному, пока батя работал, и сотни молоденьких девушек, которые строили из себя Мэри Поппинс, а сами хотели залезть к отцу в карман. Я понятия не имею, как вести себя с девушкой. Нет, знаю, конечно, но не то. Я не умею строить здоровые отношения, да я с девчонкой лучшего друга спал, о чем говорить… Конченый придурок! Но ты… Ты первая, с кем я захотел попробовать что-то настоящее. Скажешь что-нибудь? Я прежде такого никому не рассказывал, даже ребята всего не знают.

– У каждого свои секреты, – после паузы произнесла Лада, опуская глаза. – Я выросла в приюте. Папу никогда не видела, он умер еще до моего рождения, а мама… Мама – действительно главный прокурор города, но это сейчас, а раньше она была обычным провинциальным юристом с двумя детьми на руках. В отличие от твоего отца, она не справилась. Мне было пять лет, брату – семь, когда нас отдали в приют. Знаешь, что такое для детдомовских так называемые домашние дети? Красная тряпка для быка. Ты спросил, обижали ли меня? Да если бы не брат… В общем, он единственный, кто обо мне по-настоящему заботился, просто так, без какой-то причины. Теперь я стараюсь отплатить ему тем же. – Улыбку натянула, заметив, что Тиму неловко. – Не парься, сейчас все хорошо. Я нашла мать, когда выпустилась, поступила в институт, в котором она читает лекции, так что мы иногда видимся. Но у нее другая жизнь, успешный муж, маленькая рыжая дочка, такая же принцесса, как Ритка. Правда, они о нас даже не знают… Да и не важно, мы уже не маленькие! В общем, все как у всех, обычная чокнутая семейка, ничего особенного.

– А я еще тебе жаловался, – мягко сказал Тимофей, сокращая дистанцию. – Так, значит, ты живешь с братом, поэтому никогда меня к себе не приглашала? Он, наверное, мне навалять хочет, обычно я не нравлюсь отцам и братьям своих девушек. Черт, не подумав, сморозил.

– Он инвалид, прикован к креслу. Несчастный случай. Не хочу об этом говорить.

– Ты же знаешь, что я могу помочь?

– Думаешь, все можно купить?! Мне не нужны твои деньги! – перебила Лада, зло стреляя глазами.

– Ты официантка, учишься, за съём платишь. Содержать инвалида…

– Я бармен! И вообще, это не твое дело. Я в состоянии справиться со своими проблемами сама, и твои подачки мне не нужны, – она отвернулась. – К тому же… Мама помогает… У нас все хорошо.

– Прости. Я знаю, что ты сама можешь со всем справиться, но хочу, чтобы ты запомнила, что можешь на меня рассчитывать. Не только в финансовом плане, привезти-увезти, обои поклеить, помочь с уборкой, да просто выговориться. Во всем.

Обнял ее. Лада притихла, неуверенно опуская голову Тиму на плечо.

– Если подумать, это наш первый откровенный разговор, и я рад, что ты мне приоткрылась.

– Ты меня не знаешь.

– Да, абсолютно! Это всего лишь верхушка айсберга, и что там кроется под водой – остается загадкой. Но я хочу узнавать тебя, заботиться о тебе, пожать руку твоему брату, даже если он мне наваляет! Инвалиды они такие, могут каталкой по голове шмякнуть, если что-то не понравится, – пошутил он, поглаживая ее по спине. – А еще я хочу познакомить тебя со своим отцом, он классный, и ты ему точно понравишься. На самом деле я еще никогда официально не приводил девушку в дом, не знаю, как он отреагирует. Но мне плевать. Лада, дай мне еще один шанс.

– Это плохая идея, – она мотнула головой, стараясь отстраниться. Не отпустил. – Наше знакомство – ошибка, мы из разных миров. Нам вообще не стоило встречаться. Понимаешь? Я не такая, какой ты меня считаешь, не такая, как вы… Красивых сказок не бывает, это все выдумка для маленьких девочек.

– Извини, но пока все, что ты сейчас говоришь, походит на чушь. И я нисколько не жалею, что мы познакомились, несмотря на вывихнутый сустав. Ты практически спасла мне жизнь, помогла выползти из заснеженного оврага. Разумеется, если не учитывать, что ты сама меня туда и загнала, пока мы гонялись по склону. Но любая бы на твоем месте просто сбежала, в крайнем случае вызвала бы помощь. Ты полезла сама, зная, что рискуешь. – За руку взял, заставляя посмотреть на него. – Ладушка… Я девушкам не доверяю, ты, в принципе, не веришь никому. Не самые лучшие исходники для здоровых отношений. Это нормально, отпечаток прошлого, его не изменить, но мы можем перевернуть эту страницу и попытаться построить все с чистого листа. Кто знает, может, у нас получится? В конце концов, минус на минус в итоге дает плюс.

– С Семеном и Риткой тоже страницу перевернешь? Тебе даже смелости признаться не хватило, боишься, что друг не простит. Не все можно забыть или перешагнуть. Я должна вернуться к брату, без меня он не справится, – убрала его руки Лада, возвращаясь к рюкзаку. – Давай выбираться. Сверху люк на чердак, я смогу взломать замок, если найду наконец эту дурацкую отмычку!

Тимофей заметил в боковом кармашке нечто отдаленно напоминающее складной нож, протянул ей.

– Она?

– Да. Спасибо, – растерянно ответила Лада. – Подсади меня на плечи, я смогу дотянуться.

– Залезай.

Тимофей с Ладой долго возятся, должны уже были вернуться. Неужели Казанова развел блондиночку на примирительный секс? Судя по тому, в каком состоянии уходила Лада, кроме подзатыльника ему ничего не могло перепасть. Беспокойство накатывает волнами. Мы знаем, что в здании есть как минимум еще один человек, в прошлый раз ничем хорошим это не закончилось, нужно держаться вместе, а не бродить в одиночку.

– Ребята, – голос Тима на лестнице. – Хватайте рюкзаки, и за мной!

– Где Лада? – спрашиваю. – Все в порядке?

– Наверху. Мы нашли выход, – расплывается в улыбке. – Давайте, бегом, бегом!

Вот даже не сомневался, что, если кто и найдет способ, как нам выбраться отсюда, это будет Тимофей. Всегда впереди, засранец! Одно смущает, почему наверху? Свой, Риткин рюкзак на спину закидываю, поднимаясь следом за Богданом с Маришкой.

Третий этаж, коридор и открытый люк в самом конце мужского отделения. Значит, чердак. Отличная идея! Еще до того, как мы зашли в здание, я заметил, что крыша не в самом лучшем состоянии, шифер в нескольких местах отвалился, валяясь на дороге, следовательно, есть дыры! Как мы сразу не догадались? Вот оно, наше спасение!

Блондинистая голова сверху показывается, скидывая веревку с завязанными узлами.

– Лестницы нет, поэтому так, – пожимает плечами Тимофей. – Сначала девчонки, мы рюкзаки поднимем. Вперед и с песней!

Оглядываюсь, как только поднялись последние. Чердак как чердак! Старые, местами прогнившие балки, пыль, опилки с черной, изодранной крысами пленкой, служившей когда-то для теплоизоляции, и специфический терпкий запах разложения, так что нос закладывает. Кто-то умер? Не смешно будет, если наблюдатель хранит здесь тела своих жертв…

– Тут можно пролезть, – кивает на сквозную метровую дыру Лада. Выглядываю. Высоко, без оборудования и сноровки, приобретенной за годы походов, было бы непросто спуститься. Но! У нас есть рюкзаки, а значит, снаряжение, наблюдатель подсобил. Или… Беспокойство нарастает. Зачем все это ему? Очередная ловушка?

Тим, не дожидаясь никого, надевает поясничный и ножной обхват со страховочным кольцом, умело протаскивая веревку через шейку «восьмерки». На рог остается намотать, и спусковуха готова. Ничего проще не придумаешь, обычный тренировочный спуск, мы сотни таких проходили, но нервы на пределе. Изнутри трясет. Не уверен, что нам стоит так рисковать.

– Так, я первый, девчонок внизу подстрахую, Киша сразу за мной, ей дышать сложнее, затем Лада и Ритка. Семен, вы с Богданом закрывающие, – кивает он, обтяжку из стропы крепит к балке, защелкивая карабин. – Надежная станция, должна выдержать вес.

– Не нравится мне эта идея, – вздыхает Рита. – С чего бы этому психу в капюшоне нам помогать?

– Меня этот вопрос тоже волнует, – соглашаюсь. И все же других вариантов нет. – Тросы самостраховки проверил?

– Обижаешь, – подмигивает друг. – Да ладно вам, не первый наш спуск. С Казбека все живыми выбрались, тут всего три этажа. Малыш, поцелуешь на удачу?

– Сначала спустись, потом посмотрим, – хмыкает блондинка. – Осторожнее.

– Значит, все-таки беспокоишься за меня? – расплывается он в улыбке, делая шаг к краю. – Я подумал над твоими словами, и ты права, невозможно построить что-то новое, пока не разобрался со старым. Так что мне придется найти мешочек со смелостью, как львенку из сказки, но ты от меня точно не отделаешься!

Спиной поворачивается, свешивая пятую точку под прямым углом к стене. Упор на ноги – шаг, второй. Уверенность почувствовал, небольшой разгон…

– В норме? – кричу. Предчувствие поганое… Внизу шаги, на третьем этаже прямо под нами кто-то есть. Наблюдатель? Не вижу из-за козырька что происходит. Звук открывающегося окна… Вот же, зараза! – Тим, что-то не так!.. Страховка!

Бросаюсь к открытому люку, ничего хорошего от этого психа в капюшоне ожидать не стоит, нужно помешать. Спугнуть… Пока…

Хруст веревки… И… Глухой удар…

Слишком поздно.

– Тим, – Ритка дергается к краю, Богдан успевает перехватить. Крепко держит, не вырвется. – Он… Тим, он…

Маришка падает на колени, Лада побледнела, едва держится на ногах, не может пошевелиться.

Заставляю себя сделать шаг. Беру в руки веревку – обмякшая, по полу волной ложится, натяжения нет… Обрыв каната?

Нет… Не может быть! Все это страшный сон! Тим не мог разбиться…

Глава № 10
Гитара

Гробовая тишина. Собственное сердцебиение слышу. Страх. Нет. Ужас. Тимофей – опытный скалолаз, он не мог не проверить снаряжение. В горах, на крутых склонах всякое может случиться, перестраховка – залог выживания. Но трехэтажное здание… Тренировочные спуски выше! Нет! Тим не мог, он профи! Мысли крутятся со скоростью света, все возможные варианты в голове перебрал, секунды кажутся вечностью. Время замерло. Все не могло так закончиться. Вдох – выдох… Нужно взять себя в руки.

– Эй! Вы там, наверху! Меня, может быть, уже кто-нибудь вытащит?! – Тим! Голос Тима с фасада здания. Лада первая ломится, интуитивно хватаю за руку. Сейчас любое неосторожное и необдуманное действие чревато.

– Жив? – Глупый вопрос! Мертвые не говорят. Как же я рад его слышать! Выглядываю в дыру, ничего не видно, дурацкий козырек мешает! – Опиши ситуацию.

– Веревка порвалась, я самостраховкой за арматуру успел зацепиться, не знаю, сколько выдержит. И, кажется, я пару ребер сломал, сам не поднимусь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.