Стихи настоящие. Избранное
Зачем писать стихи, когда есть лошадь?
Маша Багряный Волк (Странник)

© Маша Багряный Волк (Странник), 2024

ISBN 978-5-0064-7695-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Зачем писать стихи, когда есть лошадь?

Зачем писать стихи, когда есть лошадь?
Запрыгнул на нее, и где стихи?
Уйдут они в свистящий мимо ветер,
И в гриву, заплутавшую в руке.

Мне несомненно хочется на волю,
А лошади тем более, ведь та,
Стоит все время, брошенная, в поле,
И в деннике, где куры да жара.

На время многие ее здесь приручали,
Потом бросали, захватив свое,
А лошадь все прекрасно понимает,
Ведь говорят – Всяк человек есть ложь.

А я так не хочу, я тоже знаю,
Что если я уеду, как и все,
На этот раз сдадут ее на мясо,
И будут больше не нужны стихи.

Пусть лучше без стихов и без подковы,
Зато пока я здесь – она жива,
Хожу я к ней и думаю, что снова,
Я подберу для этого слова.

«Скрыть себя можно красивой одеждой…»

Скрыть себя можно красивой одеждой,
Яркой помадой, работой успешной,
Скрыть себя можно надёжным мужчиной,
Букетом цветов, губами большими…
Классною тачкой, квартирой в Москве,
Или же книжкой в метро, например.
Скрыть себя можно чем-то всегда,
Но от себя не скроешь себя.

«Я около костра, и я никто…»

Я около костра, и я никто.
Смотри, смотри скорее…
Как валит дым, как он пошел,
Как догорают плавно выжженные ели…

Я молча говорю не о себе,
В огонь бросая сложный оригами —
Кораблики мои давно на дне,
А птица счастья машет мне крылами.

А угли… словно черный пес,
И копоть на лице, как будто к месту —
Глаза мои дошли почти до слез,
И тут же плавится подаренный мне крестик.

Я не скучаю днесь ни по кому,
В том месте, где сражаются за звезды,
Я не писатель здесь и не гуру,
Я – хвойный лес, тайга и вечер поздний.

«А пойдем жить в домике в этом…»

А пойдем жить в домике в этом,
Который на фотках в горах?
Я знаю, живут там медведи,
А нам – почему нельзя?

Хотя, я знаю всю правду,
И врать не хочу тебе, —
Идешь на работу рано,
И я – точно так, во сне.

Да ладно, что нам с тобою, —
Давно мы с тобой на Ты:
Вместо горы – эскалатор,
Вместо медведей – мы!

Ладно, не беспокойся,
Домик построим в Москве,
Красная площадь будет,
Домиком на горе.

Но знаю, придет мгновенье,
Когда я скорей спрошу, —
Что там на самом деле,
В домике наверху?

Я знаю, никто не знает,
И ты не ответишь мне,
Домик один в печали,
Один в золотой росе!

Хоть улыбается солнце,
Весело по утру!
Я посмотрела на фотку —
Домик стоит в снегу.

Но знаю, придет мгновенье, —
И нам наш воздастся труд:
Медведи там за малиной,
Как мы, на работу, прут.

А пойдем жить в домике в этом,
Который на фотках в горах?
Я с мишками договорилась —
Они едут в домик к нам.

«Сколько попутчиков я поменяла…»

Сколько попутчиков я поменяла,
Сколько дорог по России прошла,
Но все равно мне кажется мало,
Время идет в дороге не так.

Только когда я меняю кого-то,
Сердце мое бьется как-то не в такт,
Я, не успев привыкнуть к кому-то,
Психологически трудно сказать.

Чему научил меня новый попутчик,
Тому научу я, конечно, других,
Только теперь ничего не нужно,
Даже рюкзак всего лишь эскиз.

Так, с каждым разом я вижу всё глубже, —
Бомж, проститутка, миллиардер,
Прости меня, Бог, осудить кого-то,
Если не бомж он, то и я не поэт.

«Я просто так куда-то еду…»

Я просто так куда-то еду,
Без философии и треб,
А сердцу весело от этого,
Что еду я не от проблем.

Что еду я не поскитаться,
Не в жизни получить урок,
На этот раз не так, как раньше —
Любовь проехать не стремлюсь.

Я еду просто, без палатки,
Почти что вовсе налегке,
Зачем мне лишняя поклажа,
А в рюкзаке одни грехи?

Теперь по строгости я еду,
И не общения ищу,
Я еду за простым и светлым,
За морем, ветром, ветерком.

В стихах моих отныне лёгкость,
А в голове дорожный ритм,
И если раньше все истории,
Теперь все также, но без них.

«Когда не хочешь ничего…»

Когда не хочешь ничего,
Ты можешь ничего не делать —
Пройтись по комнате пешком,
А дальше из подъезда выйти.

Идти куда глаза глядят,
Или указывают место,
И не противиться всему,
Что в этот день ничто не вышло.

А дальше руку подними,
Постой немного на бульваре,
Свою машину подожди,
И ехай в сумрачные дали.

Тебя там встретит сто слонов,
Жирафы, жирные тюлени,
Тебя там встретит носорог,
И необъятные пустыни.

Скорей всего, Сургут один,
Челябинск, Выкса или тундра,
Скорей всего, и даже так —
Доедешь ты до Подмосковья.

Но будешь ты уже, как все,
Не одиноким, а свободным,
Без паспорта, без мишуры,
Ты будешь с кем-то, ненадолго.

И будешь рад, что стало так,
Когда ничто не ожидаешь —
Ты мерз на улице в буран,
Когда в машину залезаешь.

песня отправляющегося в путь

Поезд идет, светит луна,
Я собираюсь в путь,
Друг мой сказал – это мечта,
Так собираться в путь.

Я просмотрела все наперед —
Питер и Магадан,
Только когда тебе хорошо,
Ты собирай рюкзак,
Только когда тебе хорошо,
Ты собирай рюкзак.

Если вдруг ручка сломалась на нем,
Или порвался шов,
Ты повыкидывай из него,
Все, что нужней всего,
Ты повыкидывай из него,
Все, что нужней всего.

Пусть он и вовсе будет пустой,
Как чемодан без дна,
Если дорога это твое —
Будет тебе сполна.
Если дорога это твое —
Будет тебе сполна.

Дождик идет, сырость и мгла,
Я уезжаю в путь,
Друг мой сказал – это судьба:
Так начинается путь.
Друг мой сказал – это судьба,
Так начинается путь.

Я обещаю,
Я все запишу —
Питер и Магадан,
Мне на душе сейчас хорошо,
Значит все будет так.
Мне на душе сейчас хорошо,
Значит все будет так.

«Просто есть суп…»

Просто есть суп
Просто есть рыбу,
Не думать о плохом,
Но и о великом.

Сложнее всего,
Жизнь так начать,
Не думать вообще —
Вот благодать!

Дойти до сего,
Гораздо труднее —
Просто есть суп,
Не думать о рыбе.

Нормальная жизнь —
Что это такое?
Ответ где-то там,
Под чешуею.

«Я захожу на твою страничку…»

Я захожу на твою страничку,
Довольно часто, но по привычке,
Я захожу, чтоб чего-то вспомнить,
Как мы расстались, любя друг друга.

Я захожу измененья увидеть,
Напрасно, правда. Без изменений.
Только на фото ты стала старее,
И не тебе стихотворенье.

Сказать – у меня таких много,
Я захожу не к тебе только,
Да и вообще, кому этот стих?
Каждый подумает, что про них.

«Это не совсем нормально…»

Это не совсем нормально,
Между нами лежит вафля,
И никто ее не ест,
Будто будет диабет.

Если б кто-то взял кусочек,
Можно было б облизнуться,
И, к примеру, тоже взять,
Незначительную часть.

Ну, а так как, только метим,
Кто из нас могучий ветер,
Будет вафелька лежать,
Не понятно, чего ждать.

Этот стих шизофреничный,
Но вселяет он надежду,
Что любовь меж нами есть,
Пусть похожа на болезнь.

Ведь все это ненормально,
Между нами лежит вафля,
Очень трудно уловить,
Всю последующую нить.

Ремарк «Жизнь взаймы»

Покрова ночи я не вижу,
И безполезен шум ночной,
Я еду на автомобиле,
Романтик с пламенной душой!

Я еду, а в ушах горенье,
Как фар машинных торжество,
Не знал, что я умру скорее,
Чем та, которую люблю.

Я в гонках первым быть пытался,
Она же – жизнь взаймы взяла,
Все покупала себе платья,
А я разбился, черта-с два!

Такой вот парадокс написан,
Я еду, а уже мертвец,
А та, которая болеет,
В ней больше жизни, чем у всех.

О, как люблю ее я сильно!
Она не знает компромисс,
Небесное происхожденье!
– Я умер первый, браво, мисс!

коломенское

Я ходила в парк за вдохновеньем,
И пришла, пополнив рукава,
Собирала яблоки большие,
Но с собой другое унесла.

Встретилось мне в парке вдохновенье,
Несколько обглоданных стишков,
Из которых не сварить варенья,
Если не добавить нужных слов.

Встретилось, и вдруг потом исчезло,
Я искала вдоль и поперек, —
Если ты уходишь по тропинке,
То обратно также и придёшь.

Я ходила в парк за вдохновеньем,
А пришла, придя в себя едва, —
Сочинила я стишки большие,
Потому что яблок не брала.

«Одна в трёхкомнатной квартире…»

Одна в трёхкомнатной квартире,
Одна лишь строчка обо мне,
Я жду, чтоб мне не позвонили,
И санитары не пришли.

Я жду, чтоб не пришел ребенок,
И не сказал мне – Здравствуй, мам!
Я получил опять пятерку,
И в школе я не баловал.

Я жду, чтоб распахнулись двери,
Ах, да, конечно, я не жду!
Не жду, что ты придешь, как прежде,
И скажешь мне, что не уйдешь.

Не жду, что жизнь пройдет так быстро,
Что смерть придет ко мне с косой,
Сижу в трёхкомнатной квартире —
А я живая в ней ещё?

Кукса

Кукса – есть такая кружка,
Деревянная подружка,
Из Финляндии пришла,
Корни русским принесла,
Делают из капа —
Дуб, береза, ясень…

В путешествии она,
Очень даже хороша:
Ручка с двумя дырками, —
На ремне подпрыгивает.

Только я скажу, друзья,
Пить вино из ней нельзя,
Сушит сильно дерево,
Когда много выпито.

У самих же, у саам,
Кружка эта есть, как дар,
Дарят на удачу,
Маленькому мальчику.

С ней идет по жизни он,
Соблюдая сей закон —
На ремне подпрыгивает,
Я шагаю весело!

шуба

Шубы нет. Я заболела.
Шуба мне идет давно —
Шуба едет из Сибири,
Как доедет, так помру.

Горе, горе мне без шубы,
И зачем она нужна?
Как приедет, будет лето,
И сдадут ее назад.

Так, я каждый год без шубы,
Все надеюсь и молюсь,
Только шуба это шуба,
И нужна она в мороз.

квартирник

На подоконнике – флейтистка,
В огромной комнате – камин,
Он занимает много места,
Но больше здесь всего – других.

В стихах все сразу не опишешь:
В прихожей обуви полно,
Кто вышел, кто пришел, не знаю,
По мне – так на одно лицо.

Сказать – и вовсе без названья,
Все знают друг о друге так —
Кто с кем когда покурит травку,
А кто когда с кем переспал.

Меня привел такой же парень,
Лет тридцать, странник, травокур,
И хоть он веры православной,
Но по религии – буддист.

Он в шапочке традиционной,
Как растаман – во всем цветном,
И вечно темы переводит,
Когда о вечном, о большом.

Хотя он сам – большой природы,
И ум в нем очень уж велик,
Всегда со всеми в разговоре,
Всегда со всеми и один.

Не знаю, что с ним приключилось,
Но стал юродствовать давно —
Как только институт закончил,
Поехал на Байкал пешком.

Теперь он с книжкой – на дороге,
Всегда с протянутой рукой,
Его водители подвозят,
Чтобы понять, кто он такой.

А наш квартирник на подходе,
Стоим в кругу и тянем «Ом»,
И ничего не помогает,
От одиночества кругом.

Шиза

Мне нравиться жить в шизе,
Такой образ жизни есть,
Ты ходишь сам по себе,
Не знаешь о чем говорить.

Ты ходишь, чтоб не упасть,
Сидишь, чтоб не взлететь,
Бездонный в глазах океан,
Бездна в твоей душе.

Ты ходишь мильоны лет,
Ты ходишь туда-сюда,
Шатаешься по Москве,
Пишешь, что нашагал.

Ты ходишь совсем один,
Ибо – в глубокой шизе…
Шиза у меня одна,
Я у шизы один.

«Максим увидел кабана…»

Максим увидел кабана,
И сфоткал он его,
Точней, на камеру заснял,
Но это все равно.

Живёт он в домике один,
Крутой со всех сторон,
Он хочет семеро детей,
Но только от кого?

Не может он никак найти,
Ту самую – ее,
Меня он встретил по пути,
Но я совсем не то.

Ему нужна другая – я,
Как некий идеал,
Чтоб он был первый у нее,
А я, конечно, блядь.

Не дождался я его,
Как принца на коне,
Теперь склоняюсь к одному —
Найти попроще мне.

«Никак в Воронеж не доеду…»

Никак в Воронеж не доеду..
Любовник Владислав там ждёт,
Он хочет многое на свете,
Но он таблетки, сука, пьет.

Пьет оттого, что одичал он,
Что предали его друзья,
Он православный вроде парень,
Но секса хочет, как и я.

Прости меня, любовник дальний,
Что не доеду до тебя..
В Москве таких, как ты, не мало,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.