Алексей Комов
Звезда Нимрода

Глава 1

Краковский дракон

1971–1973

Одра вздыбилась. Белые бурлящие барашки запрыгали здесь и там. Порывы ветра усиливались, и наконец загрохотало. От души, с размахом, как во время настоящего сражения. Впрочем, сражений не было давно. Уже четверть века.

Приближался новый, 1971 год. Игорь Таманцев, молодой и перспективный офицер КГБ, был полон самых радужных надежд. Он уже третий год служил в Польше, в старинном городе Легнице, где располагался штаб Северной группы войск и жили тысячи советских военных со всего Союза. Начальство было им довольно, и он ожидал повышения по службе. Игорь всегда шел впереди и переживал душой за общее дело. Ему часто поручали самые сложные участки и опасные задания. Он старался быть достойным своей семьи. Его отец – генерал КГБ – проработал много лет в Китае. Дядя долго служил в Юго-Восточной Азии, но подробностей Игорь не знал, почему-то про это старались много не говорить.

Жена Наталья вынашивала ребенка, в семье ждали важного события – появления на свет первенца. Игорю нравилось представлять прекрасное будущее сына. А в том, что родится мальчик, он не сомневался. Будущий отец часто обсуждал это со своим польским другом Пшемиславом Левандовским. Они познакомились сразу после его приезда в Польшу. Дело происходило во Вроцлаве, где Пшемислав работал экскурсоводом. Игорь вместе с вновь прибывшими из Союза офицерами был направлен на обзорную экскурсию по Легнице и ее окрестностям. А ближайшим крупным городом оказался Вроцлав – столица Силезии, об истории которой Пшемислав так увлекательно рассказывал на прекрасном русском языке. Лишь иногда он допускал незначительные ошибки, и можно было догадаться, что он не русский, а поляк. Но в остальном он вполне мог сойти за дореволюционного интеллигента: блестящее образование, широкая эрудиция, знание древних и современных языков, искусства и архитектуры. Все это читалось в его захватывающих экскурсиях. Он был, пожалуй, лучшим гидом во всей юго-западной Польше. Игорь всегда интересовался историей и не отходил во время той экскурсии от Пшемислава, задавая много вопросов. Мужчины сразу подружились, обменялись телефонами и стали периодически встречаться. Игорь много читал и нашел в Пшемиславе родственную душу. К тому же само имя Пшемислав означало «умный», «тот, кто управляет мыслями». Он вполне соответствовал ему. Среди сослуживцев Игорь завел много хороших и надежных друзей, но такого умного собеседника все же не знал. Пшемислав тоже охотно общался с вдумчивым и харизматичным русским офицером, живо интересующимся историей и стариной. Они оба были самоучки, и это сближало их.

Наступившая зима оказалась не холодной, и снег почти растаял. Перед Новым годом друзья пошли в лес исследовать место жестоких боев времен Второй мировой войны. Где-то там погиб отец Пшемислава, и тот надеялся найти могилу. Он давно собирал об этом сведения, сопоставлял различные источники и подбирался все ближе к разгадке семейной тайны.

– Видишь холм? Думаю, его насыпали над братской могилой. Возможно, там покоится и мой папа, – говорил задумчиво Пшемислав, подбрасывая ветки.

Огонь потрескивал и согревал их в ясный зимний день. Но вот все дрова прогорели, и Игорь отправился на холм за хворостом. Он собрал уже довольно большую кучу толстых веток и собирался возвращаться к костру. Вдруг из оврага прямо на него вышел огромный бурый медведь. Игорь замер на месте, судорожно вспоминая, как нужно вести себя в такой момент. В мозгу проносились обрывки мыслей: рогатина, длинный нож… Но ничего этого у него не оказалось. Меж тем медведь поднялся на задние лапы и начал рычать, обнажая большие острые клыки, один из которых был сломан. Игорь неотрывно смотрел прямо в маленькие хищные глаза могучего зверя. Боковым зрением он заметил длинную кустистую ветку и схватил ее. Выставив вперед, он потряс оружием перед животным, надеясь испугать его. Однако это только разъярило зверя, который начал отбиваться от ветки толстенными лапами с острыми черными когтями и напирать что есть мочи. Игорь упер свое орудие в грудь медведю и прижал противоположный конец к земле. Напрягая все силы, он сдерживал натиск страшного врага, размахивавшего лапами перед самым лицом. В голове с бешеной скоростью проносилось: «Почему он не спит? ведь уже зима? что же мне делать? Долго так я не продержусь. Эх, почему я не взял с собой мой любимый спецназовский нож? Оставил его у костра. Господи, помоги!»

И в следующее мгновение он увидел, как его нож блеснул на солнце и вонзился в мохнатое брюхо медведя. Пшемислав сделал еще несколько ударов, и вскоре зверь обмяк и сел на землю. Из его груди и живота с паром хлестала кровь, стекая в лужу. Издав душераздирающий рев, он повалился навзничь и испустил дух. Игорь переглянулся с Пшемиславом, и в этом взгляде выразилось все: и благодарность за спасенную жизнь, и азарт от неожиданной схватки, и радость победы.

– Слава богу, все обошлось… – прошептал он.

С опаской подошли люди к медведю и заглянули в морду. На ней читалось удивление: как же, мол, это все могло со мной произойти? Мужчины перевели взгляд с поверженного врага друг на друга и улыбнулись.

– Ну что, будем снимать шкуру? Хочешь повесить ее в своем кабинете? – спросил Пшемислав.

– На что она мне? Да и неохота возиться с ней, все в крови измажемся…

– Жалко медведя… И зачем он на тебя полез?

– Да, особенно обидно пасть в глупом бою с неразумным животным, побывав в стольких горячих точках. Слушай, давай отрежем себе на память по когтю? – предложил Игорь, глядя на острый нож. И быстро отсек два самых длинных когтя.

Преисполненный адреналина и радостного осознания того, что руки-ноги целы и беременная жена не расстроится, Игорь подходил к своему дому в Легнице. Тихо зайдя в квартиру, чтобы не разбудить Наталью, он на цыпочках прокрался на балкон и спрятал медвежий коготь в самый верхний ящик шкафа, завалив его всякой всячиной.

* * *

На следующий день жену увезли в роддом, как раз в новогоднюю ночь. «Вот будет подарок так подарок», – думал Игорь, не находя себе места. Строгие порядки не позволяли пустить его в палату, как он ни просил. Но со знакомым главврачом он держал периодическую связь.

Все кругом впадали в обычное предновогоднее оживление, возбуждение, переходящее в безумие. Слышались веселые крики, пьяные песни, хлопали хлопушки, пробки от шампанского стреляли в низкие потолки скромных жилищ советских офицеров. Первыми встречали Новый год дальневосточники по владивостокскому времени, потом сибиряки по новосибирскому, пока Новый год наконец не отбили куранты Московского кремля, вызвав новое оживление и чоканье бокалами. Так что к польскому Новому году все уже были прилично пьяны. Из телевизора звучали умиротворяющие поздравления Леонида Ильича: «Идут последние минуты тысяча девятьсот семидесятого хода. Советский народ провожает его с сознанием исполненного долха, с хорошим настроением. Это был незабываемый ход великого ленинского юбилея, завершающий ход восьмой пятилетки, ход самоотверженного труда и созидания, новых побед и свершений. Повсюду на советской земле, от Балтики до Тихого океана, от северных морей до Карпатских хор, уходящий ход оставил добрый след. Вступили в строй сотни предприятий, проложены новые махистрали, поднялись новые хорода. Перевыполнены задания по выпуску промышленной продукции, собран самый высокий урожай зерна и хлопка за всю историю нашей страны…» Игорь поглядывал на часы, не пропустят ли они сам Новый год. Но размеренный голос Брежнева неспешно продолжал: «Первую колею на лунной поверхности проложил советский “Луноход-1”… Наша Родина сделала еще один большой шах по пути к коммунизму…» Таманцев нетерпеливо сказал собравшимся вокруг телевизора друзьям: «Открывайте шампанское, осталось всего пять минут». А доброе лицо с большими бровями продолжало: «Как никохда прочны международные позиции Советского Союза, высок его авторитет во всем мире… сплочение всех антиимпериалистических сил…» Тут хлопнула винная пробка, и пузырящаяся влага празднично разлилась по хрустальным бокалам из братской Чехословакии. «Мы шлем наилучшие пожелания народам, сбросившим колониальные оковы, всем, кто борется против империализма», – никак не мог закончить Леонид Ильич. Наконец он возвысил голос и изо всех сил придал ему энтузиазма: «С Новым ходом, с новым счастьем, дорохие товарищи!» Все чокнулись бокалами, выпили и стали радостно обниматься.

Игорь не мог так же, как все окружающие, всецело отдаться ощущению праздника. Его мысли были о жене: как она там? уже родила? вот ведь выпало на такое время, там, наверное, все врачи пьяные и давно празднуют… Через некоторое время, доев салат оливье и взяв с собой несколько мандаринов, он вышел на улицу. Морозная ночь светилась множеством звезд, луна ярко сияла в синеватом небе Силезии. Он решил прогуляться по украшенному праздничной иллюминацией городу и направился к роддому, располагавшемуся в получасе ходьбы. С замиранием сердца он зашел в приемную и спросил у раскрасневшихся дежурных врачей, родила ли Таманцева Наталья. Через минуту они сообщили, что да, родила двух мальчиков-близнецов буквально час назад. «Как специально дождалась Нового года, будет у вас тройной праздник теперь первого января – Новый год и два дня рождения! Поздравляем! С Новым ходом, с новым счастьем!» – сказал, повторяя интонацию Брежнева, подошедший на шум главврач – знакомый Игоря. Вне себя от радости Игорь обнял его и даже приподнял в воздух, сделав таким образом полный оборот. Поставив на место медицинского работника, он искрящимися глазами стал убеждать его пустить счастливого отца сейчас же к жене в палату. Врач сначала упирался, но новогодняя обстановка подействовала и на него, и он набросил белый халат на плечи Игоря и быстро повел его на верхний этаж. Миновав длинные и пахнущие лекарствами коридоры, мужчины подошли к нужной палате, и главврач тихо вошел. Через минуту он ввел туда Игоря.

Сердце колотилось, он волновался больше, чем при недавней встрече с медведем. Войдя в палату, новоиспеченный отец увидел усталую, но довольную Наталью, лежащую на постели.

– Ну как ты?

– Все хорошо. Двое мальчиков родились, такие славные.

– Слава богу! В два раза больше счастья нам привалило. Сразу двое пацанов – им веселее будет. Ну ты лежи, отдыхай, – и он поцеловал жену.

Врач попросил его удалиться, так как ей нужен был отдых, и они вышли. Он рассказал Игорю, как все проходило.

– Вначале появилась маленькая рука, и мы навязали на нее красную нить. Но потом она исчезла, и первым родился другой близнец, без нити. Они как будто боролись, кто же скорее появится на свет, пихались и лезли вперед. Но когда родились и прокричались, то уже спокойно лежали вместе. Наверное, так и по жизни будет у них, – усмехнулся врач.

От волнения и радости Игорю захотелось выпить, и мужчины чокнулись и еще раз поздравили друг друга с Новым годом и двойным днем рождения.

После выписки из роддома началась новая, более шумная и хлопотливая жизнь. Первые месяцы близнецы в основном спали, а плакали довольно мало. Постепенно стало наоборот: криков больше, а сна меньше. Но родители были счастливы: дети росли активными и пытливыми. Того, который первым высунул руку, назвали Виктором – победителем. «Он будет сильным», – говорил с мечтательным выражением лица отец. А тот, кто родился первым, стал Пшемиславом – в честь друга, спасшего жизнь Игорю накануне знаменательного события. «Он будет умным, ведь именно это значит его имя», – сказал отец. Они специально смотрели списки имен, выбирая подходящее. Но, к удивлению, из всех европейских имен не оказалось ни одного со значением «умный», только польское Пшемислав. «Неужели никто не хочет, чтобы их дети были умными?» – удивлялся Игорь.

* * *

Проходили месяцы, и все шло своим чередом. Семья гуляла с двойной коляской, ни у кого во дворе не было такой. Игорь рос по службе, на выходных и в отпусках часто с Пшемиславом ездил по Польше, да и по всему соцлагерю в поисках интересных артефактов. Это стало их совместным увлечением. Однажды они отправились с детьми и женой в старинный город Краков – самый красивый во всей Польше, по мнению многих. Пшемислав пригласил друзей на открытие памятника знаменитому вавельскому дракону, который сделал его друг скульптор Бронислав Хромый. После официальной церемонии, где самым ярким впечатлением было то, что каждые пять минут дракон изрыгал из пасти огонь, они пошли в кафе с Пшемиславом, Брониславом и другими ближайшими товарищами скульптора. Там завязалась интересная беседа. Естественно, про виновника торжества – вавельского дракона. Отвечая на многочисленные вопросы, Бронислав изложил предысторию. Он поднялся и не без гордости начал свою речь.

– По самой древней, относящейся к XII веку, легенде, которую мы находим у Винцента Кадлубека, во времена правления короля Крака – легендарного основателя Кракова – в городе жил дракон-живоглот. Его так прозвали, так как он заглатывал своих жертв целиком. Раз в неделю чудовищу приносили в жертву корову, ведь иначе он начинал пожирать людей, а этого, естественно, никому не хотелось. Так или иначе, а король послал на битву с драконом своих сыновей Крака и Леха. Победить вавельского смока в открытом бою им не удалось. Тогда они набили чучело коровы серой, и дракон проглотил его. После этого в нем начали происходить бурные внутренние процессы, и, в общем, он задохнулся от удушливых газов. Между братьями произошла ссора, кому будет принадлежать победа, в ходе которой младший Лех убил старшего Крака. Вернувшись в замок, коварный Лех сказал всем, что его брат пал в битве с чудовищем. Но правда вскрылась, и братоубийцу выгнали из страны, а в честь Крака назвали город – Краков.

– Прямо как Каин убил своего брата Авеля, – сказал Пшемислав и добавил: – По другой версии, известной с XVI века, некий сапожник Скуба якобы победил дракона. Легенда гласит, что ему удалось подбросить монстру начиненного серой теленка. Чудовищу так сильно начало жечь внутри, что он выпил половину реки Вислы и от этого тут же лопнул, – все засмеялись.

– Откуда же известно, где была пещера дракона? Почему памятник решили поставить именно там под крепостными стенами у самой реки? – спросил высокий и сутулый приятель скульптора. Бронислав немного смутился и молвил:

– Там выделила место администрация города, – заулыбался он с извиняющимся видом. – Но, если честно, где именно жил дракон, точно неизвестно, почти тысяча лет прошла. Известно, что это было у реки и под вавельским холмом, на котором позже выстроили королевский замок и кафедральный собор.

– А сокровища-то нашли, которые охранял тот дракон? – хитро спросил Пшемислав. Все взгляды устремились на него, так как он поднял руку и указал на статую дракона, как раз в это время изрыгавшую пламя, хорошо видное издалека в наступающих сумерках.

– В наше время, наверное, уже не осталось никаких ненайденных сокровищ, – сказал задумчиво и немного печально Бронислав, и вскоре все начали расходиться.

* * *

На следующее утро Игорь, его жена и близнецы – им почти исполнилось два года – пошли гулять в центр Кракова с Пшемиславом, который и здесь был, наверное, лучшим экскурсоводом. Он имел поразительную способность докапываться до самых мельчайших деталей, сопоставлять различные источники и противоречивые данные, извлекать из всего этого нагромождения неожиданные и, как потом оказывалось, правильные выводы. Так и сейчас он с заговорщическим видом сообщил, что, кажется, догадался, где могла скрываться пещера дракона. Было понятно, что она находится совершенно не там, где толпы туристов фотографировались с новой достопримечательностью Кракова – вавельским драконом. Он повел их дальше вдоль Вислы под красной крепостной стеной, и через несколько сот метров они завернули в небольшой парк. Игорь прервал молчание:

– Ты знаешь, я думаю, что все эти легенды про драконов не выдумки, люди были не так глупы и наивны, как нам пытаются представить сейчас. Не могли они просто так сочинять. Ведь жили же раньше динозавры – по сути те же самые драконы. И почему они не могли сохраниться до Средних веков? К тому же, я думаю, их было реально не много, может несколько десятков или сотен на всей обитаемой земле. И про каждого из них осталась память в народе, сложили легенды. В некоторых странах они считались слугами дьявола, и святые побеждали их своими молитвами или оружием, как Георгий Победоносец. А в Китае и Японии им поклонялись как богам, приносящим удачу. Да и индейцы ацтеки и майя весьма почитали пернатого дракона Кетцалькоатля и даже приносили ему человеческие жертвоприношения, – все более разгорячаясь, говорил Игорь. Но тут он прервался, так как близнецы далеко убежали в заросли около крепостной стены. Старинные облупившиеся красные кирпичи были сложены в мощные стены, поднимавшиеся ввысь. Игорь с Пшемиславом подошли к детям и увидели, что они увлеченно рассматривают нечто. Маленький Виктор держал в руке желто-белый камень, похожий на огромный клык, а Пшемислав-младший пытался достать торчавшие из земли странные продолговатые предметы. Взрослые переглянулись, и, видимо, их осенила одна и та же мысль. Игорь поднял несколько таких же вещей и подал Пшемиславу. Тот потер их друг об друга и молвил:

– Да это же окаменелые кости, возможно приснопамятного вавельского дракона. А может быть, и какого другого зверя.

– Коровы, начиненной серой? Или сапожника-драконоборца? – заулыбался Игорь.

– Видимо, недавние сильные ливни размыли грунт в этом месте, земные породы сдвинулись и на поверхность вышли кости. Давай их поскорее заберем, пока какие-нибудь туристы или местные не растащили в неизвестных направлениях.

И они извлекли древние кости и положили их под двойной коляской близнецов, прикрыв одеждой и сумками. Благо коляска была большая, и все как раз уместилось. Они проехали таким образом через центр Кракова. Братья сидели с важным видом, как будто понимали, что это именно они совершили важное научное открытие. Под ними бряцали кости доисторического динозавра. Или, по крайней мере, так хотелось думать всем в тот день.

* * *

Заперев за собой дверь гостиничного номера, где они остановились, Таманцевы разложили находки, вымыли в воде, протерли, где нужно, и стали любоваться ими, внимательно рассматривая. Пшемислав зашел к ним из соседнего номера с ворохом каких-то бумаг и выписок из книг.

– Наши маленькие археологи-палеонтологи, – он указал на копошащихся на полу близнецов, – кажется, действительно нашли очень интересное. Вот посмотрите, что пишет известный исследователь краковских древностей, а ему я верю. – И Пшемислав зачитал вслух отрывок из одного научного исследования, которое свидетельствовало о том, что и раньше в центре Кракова уже находили кости доисторических животных, причем давно вымерших и ныне не живущих на Земле.

Было решено на следующее утро отправиться на новые поиски в том же месте. Нужно было хорошо подготовиться к экспедиции, чтобы взять все необходимое, но не привлекать лишнего внимания. С игривым блеском в глазах Игорь произнес:

– Наша большая коляска является отличным прикрытием. Давай раскрасим саперные лопатки в яркие цвета и положим в одну кучу с детскими ведерками и совочками. А когда будем копаться, сделаем вид, что это дети заигрались и углубились под землю. – Пшемислав засмеялся, и все согласились с планом.

На следующее утро они отправились к той же стене Старого города в парке у реки. Вроде никто без них не заинтересовался свежей ямой. К тому же вчера они на всякий случай засыпали ее как могли и набросали сверху ветки и всякую зелень. Оглянувшись по сторонам, великие конспираторы разложили кругом детские совочки с ведерками и принялись рыть землю. Жена Игоря и близнецы копошились неподалеку и охраняли основные подступы к месту раскопок. Через час Пшемислав наткнулся на что-то железное, и они осторожно начали освобождать находку со всех сторон. Кровь пульсировала в висках, сердце колотилось, пот выступил на лбу. Наконец друзья вытащили некий прямоугольный предмет и, отряхнув землю, поняли, что это небольшой старинный сундук. Они быстро погрузили его под двойную коляску и накрыли пакетами и одеждой. Нужно было решить, искать ли дальше или отправиться с ценным грузом домой, не подвергая все предприятие серьезному риску. Пока они обсуждали это, один из близнецов упал и больно ударился. Его громкий крик привлек внимание проходившего мимо садовника. Он подошел к ним и выпучил от удивления глаза, увидев огромную яму.

– Доброе утро, пани! Что это вы тут устроили?

– Приветствуем вас! Дети наши соревновались, кто выкопает самую глубокую яму, ну и увлеклись. Сейчас мы все засыпем и уйдем отсюда, нам уже пора, – вежливо объяснил Пшемислав на чистом польском языке, желая как мог успокоить подозрительного садовника.

Но тот не унимался:

– Оштрафовать бы вас надо, да и в милицию отвести. Это ж самый центр города. А может, вы черные археологи какие-нибудь? Нас предупреждали о таких и сказали держать ухо востро.

– Да какие же гробокопатели будут с собой детей брать? – засмеялся Пшемислав и стал собирать детские совочки и ведерки, загораживая две яркие саперные лопатки, предательски торчавшие из-под коляски.

Строгий садовник не заметил их и решил отпустить родителей с миром. Видимо, интеллигентный вид Пшемислава произвел на него благоприятное впечатление. Когда садовник удалился, они с облегчением вздохнули, утрамбовали как могли землю и поскорее отправились прочь с этого места.

Без происшествий искатели сокровищ довезли сундук до гостиничного номера. Ну или почти без происшествий. Их слишком широкая коляска не влезала на пандус у крыльца, нужно было на руках втаскивать ее через несколько ступенек. Улучив момент, когда все постояльцы разошлись и у дверей никого не осталось, они взялись с двух сторон за коляску и начали поднимать ее. Но Пшемислав оступился, коляска наклонилась, из-под нее вывалились саперные лопатки, раскрашенные в красный, синий и зеленый яркие детские цвета, и после них выпал сам сундук. Зрелище было очень странное, хорошо, что никого не оказалось рядом в тот момент. Трясущимися от волнения руками кладоискатели быстро засунули все добро обратно и через несколько минут уже стояли у себя в номере.

* * *

Несколько раз для верности подергав запертую за собой дверь, друзья в нетерпении бросились к сундуку. Очистив его от грязи и протерев, попытались открыть крышку, но та не поддавалась. Ломать ее не хотелось, и они долго рассматривали ценный груз с разных сторон, ища какого-нибудь секрета или ключа. Ничего не находилось, а проникнуть внутрь очень хотелось. Игорь в нетерпении взял длинный нож и просунул его под крышку, надавил, и та начала постепенно подниматься. Плавно нажимая все больше и больше, они наконец открыли тяжелую крышку. Она откинулась назад, и их взволнованным взглядам предстала куча старинных серебряных монет. Это, видимо, были средневековые динарии. Под ними лежали какие-то льняные на ощупь мешочки. Заглянув в них, друзья нашли ювелирные украшения и другие монеты, а в самом последнем с удивлением обнаружили два золотых кольца, бережно завернутых в несколько мешочков.

– Наверное, обручальные, – молвил взволнованный Пшемислав.

– Смотри, здесь надписи на кириллице, возможно даже древнерусские деньги, – Игорь протянул на ладони несколько серебряных монет с неровными краями.

– Да, очень может быть, – сказал сосредоточенно Пшемислав. – Все это явно представляет большой научный интерес и имеет великую ценность.

Копошившиеся внизу близнецы тоже принимали активное участие в происходящем, норовили утащить монеты и украшения. Детей приходилось постоянно оттаскивать, чтобы сохранить в целости удивительные находки.

Подошедшая Наталья более всего заинтересовалась обручальными кольцами и долго их рассматривала. Она вскрикнула от радости: «Да здесь надпись на древнерусском языке или церковнославянском, что ли: “Господи, помоги своей служанке Марии”, – кажется, что-то в этом роде. Кто же была эта Мария?» – задумчиво прошептала она. Молодая женщина не удержалась и надела меньшее кольцо себе на безымянный палец левой руки и начала любоваться им. Затем протянула более крупное кольцо мужу, и Игорь тоже померил его. Украшение налезло с трудом, но смотрелось очень красиво, загадочно переливаясь и поблескивая разными оттенками. Можно было различить и желтоватые, и беловатые, и как бы медные оттенки, хотя само изделие явно оказалось золотым. Налюбовавшись драгоценностями вдоволь, супруги попытались их снять, но кольца сидели как влитые и, казалось, не хотели слезать обратно. Ничего не помогало, ни смазывание маслом, ни горячая, ни холодная вода. Муж и жена не на шутку взволновались, что так и будут теперь ходить с ценнейшим сокровищем на пальцах. Пшемислав успокоил их, сказав, что так, возможно, даже надежнее.

– Если хочешь спрятать что-то, положи это на самом видном месте, – хитро прищурился он.

– Ну ладно, потом снимем их как-нибудь. Может, после сна получится, или когда влажность изменится, или палец станет тоньше от холода, – сказал Игорь, чем очень обрадовал Наталью, которая была рада оказаться сразу с двумя обручальными кольцами на обеих руках.

– Сейчас нужно понять, что же нам дальше делать с сокровищем. Нельзя же его просто присвоить себе, это было бы слишком подло, – молвил Пшемислав.

– Конечно, себе мы его не оставим. Давайте расскажем обо всем моему начальнику, он, я надеюсь, оценит такой поступок по достоинству и повысит меня по службе, а сокровища будут под надежной охраной. Ведь если их отдать польским властям, они все равно сообщат об этом и советским коллегам, так как масштаб находки очень велик и тянет на международный уровень. И про твое участие, Пшемислав, я упомяну обязательно. Уверен, и тебя награда не минует. По крайней мере совесть наша будет чиста.

– Ну можно, я возьму себе хоть это кольцо? – умоляюще спросила Наталья.

– Пусть пока у нас кольца остаются, к тому же они все равно не снимаются, – улыбнулся Игорь, и все стали собираться в обратный путь во Вроцлав.

* * *

Игорь торжественно вошел в кабинет своего начальника – Владимира Ивановича Тыкунина, генерала КГБ, статного и важного, полного самодовольства и осознания собственной значимости. Ему было чем гордиться: он сделал блестящую карьеру, Москва им довольна, жена и дети образцовые, придраться не к чему. Все у него складывалось как надо, и он любил это подчеркивать при каждом удобном и неудобном случае. Хотя часто позволял себе повышать голос и даже орать на подчиненных, ругая их последними словами. Но в мужском военном коллективе это было ожидаемо и особых проблем не вызывало. Считалось, что так Владимир Иваныч обеспечивал дисциплину и выполнение поставленных задач.

– Здравия желаю, товарищ генерал! – отчеканил Игорь.

– Здравствуй, Игорек, с чем пожаловал? – снисходительно потрепал его за плечо начальник. Это означало превосходное настроение, и Игорь понял, что нужно сразу переходить к делу.

– Спешу доложить, Владимир Иванович, что мы тут ездили в отпуск в Краков с женой и детьми и нашли там кое-что интересное. – Игорь сбивчиво и возбужденно изложил хронику основных событий последних дней, не забыв упомянуть о важной роли своего польского друга Пшемислава.

По мере рассказа глаза Владимира Иваныча все более округлялись от удивления, но он брал себя в руки и напускал спокойный и уверенный вид, какой и полагался такому большому начальнику, как он.

– Ну и где же все эти сокровища? – и генерал заговорщически взял Игоря за локоть.

– У меня дома. Могу в любой момент представить вашему вниманию.

– Ну давай дуй за ними и принеси тихо сюда.

– Слушаюсь, – вытянулся по струнке сияющий Игорь и быстро вышел.

Через полчаса он вернулся с сундуком и костями вавельского дракона. Генерал не мог поверить своим глазам. Владимир Иваныч обнял Игоря, очень хвалил и обещал, что не забудет этого, представит его к награде, повысит в звании и все такое. Он тут же позвонил в Москву, сообщил о небывалой находке и спросил инструкций, как действовать в нестандартной ситуации. Хриплый голос в трубке отвечал, чтобы сидели тихо, никому ничего не говорили, пока он, обладатель хриплого голоса, не перезвонит и не скажет, как быть дальше. Владимир Иваныч во время всего разговора стоял вытянувшись по струнке, выказывая глубочайшее почтение к начальству, хотя оно и не могло этого видеть. Генерал предвкушал награду за свое мудрое управление такими удачливыми подчиненными, нашедшими столь значимый клад.

Через полчаса телефон разорвался долгожданным надрывным звонком, и Владимир Иваныч с замиранием сердца схватил трубку в свою большую руку. Хриплый голос был очень доволен, обещал награды и предписывал подробно описать и сфотографировать все найденные предметы, поместить их под самую надежную охрану и ждать прибытия команды экспертов из Москвы, которые прилетят ближайшим рейсом завтра утром.

* * *

И действительно, уже скоро в Легнице встречали московских гостей. А еще через неделю напряженной работы, различных исследований и глубоких анализов команда экспертов из Москвы пришла к следующим выводам. Кости и правда могли принадлежать динозавру, которого они между собой с подачи Игоря называли не иначе как вавельским драконом. Монеты, коих оказалось ровно 650, по-видимому, приданое Марии – дочери великого князя Киевского Святополка Изяславича.

Поверх спущенных на нос очков тихо мурлыкал седой профессор: «Датирование монет показало, что они были, скорее всего, отчеканены в XI–XII веках. Так мы полагаем».

– И что дальше вы планируете делать с этими сокровищами? – грустно спросил Игорь, поглядывая на старинное обручальное кольцо, по-прежнему красовавшееся на его пальце.

– Пока не знаю, большие начальники в Москве решат и нам скажут. Думаю, скоро, – ответил профессор.

* * *

Через пару дней Игоря вызвал руководитель. Владимир Иваныч был взволнован и сразу перешел к делу.

– Решено создать специальный отдел по изучению древностей и паранормальных явлений. Ведущими сотрудниками назначены вы с Пшемиславом, которого поручили принять к нам на работу. Ну а курировать и взаимодействовать с Москвой стану я. Но у меня, сам знаешь, других дел невпроворот, так что действовать тебе разрешаю с большой долей автономии, можешь проявлять инициативу, и ничего тебе за это не сделают, – засмеялся снисходительно Тыкунин. Он был явно в хорошем расположении духа. – Только смотри, чтобы твой поляк не подкачал. Хоть и спас он тебя от медведя, но сейчас может и кто поопасней вам встретится.

– Слушаюсь, – выпалил Игорь, не веря своим ушам. – А где мы будем находиться, Владимир Иваныч?

– Базируетесь здесь, в Легнице. И найденные вами сокровища решено оставить тут же, под надежной охраной в нашей воинской части – в Северной группе войск. Пятьдесят тысяч бойцов, шестьсот танков и триста самолетов – безопасней не бывает. Сейчас времена, сам знаешь, какие, «с народом надо помягше, а на вопросы смотреть ширше», – улыбнулся генерал. – Раз найдено в Польше, решено здесь и оставить. Если вывезем в Россию, опять скажут – где, мол, демократия?

– Это точно, – понимающе кивнул Игорь.

– Часть московских экспертов останется здесь и будет приписана к нашему центру. С ними ты уже познакомился.

– Да, толковые ребята. Думаю, сработаемся.

– Ну вот и славно, – и генерал похлопал Игоря по плечу. – Завтра и приступай.

– Спасибо за оказанное высокое доверие!

– Это тебе спасибо за такую находку. Ты очаровал всех в комиссии, и вам с Натальей даже разрешили оставить себе золотые кольца, раз они как будто приросли. Москва велела повысить тебе зарплату, присвоить новое звание и выдать служебную машину, – Владимир Иваныч подвел Игоря к окну и показал толстым пальцем на стоящую во дворе новую бежевую «Победу». Игорь застыл от удивления, сердце радостно заколотилось. «Как обрадуется Наталья, я теперь как большой начальник!»

Жена действительно очень обрадовалась, обнимала мужа и стала им еще больше гордиться. Игорь не мог дождаться утра и с первыми лучами солнца побежал на работу. Там он встретил Пшемислава, который по случаю первого дня в новой должности повязал парадный галстук. Они обнялись и вместе обошли несколько раз вокруг новенькой машины Warszawa M-20, сделанной в Польше по чертежам советской «Победы». Она была оборудована рацией, высокая антенна гордо взвивалась в небо, сиденья обтянуты светлой кожей – небывалая роскошь для 1973 года. Спецзаказ – подарок от польских товарищей. Тут к ним подошел седой профессор, начальник московской команды экспертов, и стал поздравлять с новым назначением. Игорь, как руководитель вновь созданного отдела, решил сразу показать всем членам команды, что он будет добрым, но настойчивым. Главное – создать с самого начала правильную атмосферу. Когда все собрались в просторном кабинете и уселись за вытянутым прямоугольным столом, явился Владимир Иваныч и объявил об официальном открытии отдела. Он пожелал всем успеха и представил руководителя – Игоря Анатольевича Таманцева. После этого он вышел, пожелав успехов в работе. Игорь обвел всех внимательным взглядом и прокашлявшись начал:

– Товарищи! Рад, что мы вместе будем трудиться в таком интересном месте. Наверное, это самое лучшее, что можно делать, мне так кажется. Нам доверили исследовать паранормальные явления, искать артефакты и сокровища, изучать архивы и древние документы, принимать соответствующие сигналы с мест и анализировать их. Можно сказать, что это наш советский аналог немецкой «Аненербе». Помните такую организацию? Кстати, многие ее специалисты, вместе с архивами и ценными наработками, перешли под кураторство США и Великобритании и теперь продолжают свои исследования в составе ЦРУ и МИ-6. Они там активно занимаются подобными вещами: гипнозом, древними мистериями и средневековой магией, манипуляцией сознанием масс – этим особенно славится английский Тавистокский институт человеческих отношений. Да и про цэрэушную секретную программу МК-УЛЬТРА многие из вас слышали. Мы не можем отставать. Борьба сейчас ведется на всех фронтах. СССР и страны народной демократии должны и здесь быть на острие атаки и побеждать. В то же время вы знаете, что пришли новые времена, сейчас больше демократии и все не так жестко, как раньше. Даже на самом верху допускают существование необычного. По телевидению сообщают об аномалиях в разных частях земного шара, о внеземном разуме, летающих тарелках. Многие от этого с ума сходят и оказываются в психиатрической лечебнице. Шутки шутками, но наука не может объяснить некоторых вещей. Наша задача – разобраться во всем. Здесь нужна и мощная аналитическая работа, которой будет заниматься наш польский друг Пшемислав Левандовский, – и Таманцев указал на своего товарища. – Он прекрасный экскурсовод и исследователь-самоучка, а значит, искренне увлеченный человек. Вместе с ним мы нашли краковский клад, который и послужил отправной точкой. Ну и, если бы не он, я бы здесь сейчас не стоял. Пару лет назад перед Новым годом он спас меня от медведя! В честь него мы с женой назвали одного из наших близнецов. Кстати, имя Пшемислав означает «тот, кто управляет мыслями». Можно сказать, что он был создан для работы в нашем отделе.

И работа действительно началась. Несколько дней ушло на раскладывание бумаг и документов, оформление кабинетов и составление планов. И вот раздался звонок из Праги. Это было первое реальное дело, масштабное и громкое.

Глава 2

Пражский голем

1973

В Праге на Парижской улице в богатой квартире известного коллекционера древностей Мартина фон Штауффенберга произошло преступление. Убили хозяина – законопослушного гражданина Чехословакии немецкого происхождения. Его отец состоял в свое время в «Аненербе», будучи дальним родственником того самого Штауффенберга, который организовал неудачное покушение на Гитлера в 1944 году. Из квартиры похитили некоторые драгоценности, хотя далеко не все. Но что самое странное – часть из них была обнаружена не где-нибудь, а на расположенном неподалеку старом еврейском кладбище. Причем в свежеразрытой могиле, под покосившимся древним надгробным камнем с почти стершимися от времени иудейскими письменами, прочитать которые не представлялось возможным. И кругом на перекопанной земле отпечатались следы странного существа с огромной бесформенной ступней без пальцев. Оно топталось босиком на морозе и потом как будто скрылось в могиле. Сразу поползли слухи, что вернулся голем, тот самый средневековый искусственный человек, оживленный бен Бецалелем, пражским раввином XVI века. Поэтому и вызвали Таманцева и его отдел, специализировавшийся на подобных делах. Игорь с Пшемиславом быстро примчались в Прагу и гордо разъезжали на своей новой «Победе» по узким улицам Старого города.

Накатавшись вдоволь по красивейшим местам, они оставили машину на Парижской улице под большими деревьями и пошли прогуляться. Были выходные, и руководство милиции все равно отдыхало, так что получилось немного оглядеться. Игорь купил мороженое и пристроился к экскурсионной группе. Ему показался интересным забавный экскурсовод – подвижный парень средних лет с ковбойской красной банданой на шее. И вообще было в нем что-то ковбойское. Он громко вещал:

– Парижская улица – одна из самых красивых в Праге, с деревьями по обеим сторонам, что уникально для центра города. Она возникла в результате перестройки располагавшегося здесь ранее еврейского гетто – известного квартала Йозефов. В конце XIX века находившиеся уже в полуаварийном состоянии халупки сносились и вместо них возводились великолепные доходные дома и богатые особняки, которые вы сейчас видите. Но старейшая действующая синагога Европы уцелела, – и экскурсовод показал на приземистое здание слева. – Она была возведена в конце XIII века и изначально называлась Новой, или Большой синагогой. Позже, когда в XVI веке начали строиться другие синагоги, ее стали называть Староновой синагогой. Она окутана множеством легенд. Так, говорят, что на чердаке, где размещается гениза – то есть хранилище пришедших в негодность священных книг, покоится тело голема, созданного раввином Иудой бен Бецалелем. Также иногда упоминают о некоем нацистском агенте, который в годы Второй мировой войны якобы поднялся на чердак и попытался ударить голема, но при этом сам был найден мертвым. После страшных событий ведущую наверх внешнюю лестницу убрали, и чердак давно закрыт для доступа публики, – тут шустрый экскурсовод осекся и прикусил язык. Он встретился глазами с Игорем, который многозначительно на него смотрел почти в упор. Парень смешался и перешел на другую тему.

– Пройдем в эти ворота. Мы вошли на Старое еврейское кладбище, захоронения здесь начинаются с XV века. Видите эти покосившиеся, поросшие мхом древние надгробные камни? Чтобы не нарушать покоя ста тысяч умерших, захоронения здесь уже давно производятся слоями. В мировой литературе Старое еврейское кладбище часто фигурирует как место неких тайных собраний так называемых сионских мудрецов. Некоторые утверждают, что именно тут они составили знаменитые протоколы, которые, правда, официально признаны фальшивкой, – экскурсовод снова поймал проницательный взгляд Игоря, смутился на минуту и опять перевел тему.

– Вообще же эта часть Чехии раньше именовалась Богемия. Земли получили название в честь бойев – древнего кельтского племени. В Средневековье их именовали Boiohaemum, а осевшее южнее родственное племя – Baijawarjoz, то есть Бавария. Бойи были очень смелы и воинственны, что отмечали воевавшие с ними древние римляне, но к I веку до нашей эры их след теряется в истории. Сегодня они сохранились лишь в названиях: богемское стекло; богема – то есть творческая интеллигенция, ведущая образ жизни, схожий с цыганами, которых раньше было много в Богемии; «Богемская роща» – знаменитое тайное общество, ежегодно собирающее представителей современной элиты на Русской реке в Калифорнии, где они участвуют в древних ритуалах, жертвоприношениях и решают судьбы мира… – тут он снова поймал устремленный на него недоуменный взгляд и опять осекся.

Игорь смотрел на молодого человека округленными от изумления глазами и как бы призывал одуматься. Экскурсовод вскоре закончил свой рассказ и подошел к нему. Убедившись, что их никто не слышит, он тихо сказал:

– Здравствуйте, товарищ Таманцев, что же вы заранее не предупредили о вашем приезде в Прагу, мы бы встретили вас более достойно.

– Приветствую, дорогой Ян. Твоя экскурсия была сногсшибательной! В прямом смысле слова, я чуть не падал несколько раз от удивления. Ты зачем выдаешь неподготовленной публике такие щекотливые подробности? – Игорь улыбнулся и потрепал Яна за плечо.

Тот немного расслабился и понял, что ничего серьезного не произошло. Он все же остался в рамках приличного для шустрого и пронырливого экскурсовода, работа которым стала удобным прикрытием для его тайной службы в отделе Игоря в Чехословакии. Ян – славный чешский парень, с отличием окончивший Пражский университет, – сам пожелал заниматься необычными расследованиями. Он был уже в курсе произошедшего убийства коллекционера древностей с Пражской улицы.

– Вы знаете, что грязные следы вели в ту квартиру и потом обратно. Они заканчивались в свежераскопанной могиле, где и нашли под камнем часть украденных драгоценностей, – как говорит начальник пражской милиции Франтишек Сковорода, который и ведет расследование этого громкого дела. Он, правда, не хочет, чтобы оно было слишком громким. Так по крайней мере мне показалось во время последнего совещания нашей расширенной оперативной группы. Пока что ничего определенного не нашли, и Франтишек дал понять, что они зашли в тупик. Или хотел произвести такое впечатление, не знаю уж зачем, – и Ян задумался на минуту.

Игорь спросил:

– А ты как сам думаешь, неужели и правда тут замешан тот голем? Уж больно все топорно сделано, как будто нарочно кто-то оставил следы из грязи и припрятал часть украденного в могиле, чтобы пустить по ложному следу. Похоже на какой-то китч.

– Да, выглядит все как-то очень странно. Но убийство-то и кража произошли на самом деле. А вот эта чертовщина действительно подозрительна.

– Какие основные версии у милиции?

– Что-то невнятное мямлят. Какую-то немку проверяют.

– Что за немка?

– Гертруда некая, из ФРГ приехала и вроде вилась вокруг убиенного. Поговаривали даже, что у них роман был. Милиция ее допрашивает и даже задержала на несколько суток. Франтишек упоминал, что она интересовалась одним артефактом из коллекции Мартина, а именно золотым ковчегом, очень древним и, видимо, ценным. Он-то и исчез из квартиры, вместе с другими ценными вещами впрочем.

– Что известно про ковчег?

– Толком ничего, Мартин особенно им дорожил и держал под пятью замками. За несколько дней до убийства у него пытались украсть эту вещь. Он не на шутку встревожился и обратился в милицию с просьбой взять под усиленную охрану его квартиру. Но пока милиция выясняла, что да как, кто-то сумел-таки добраться до сокровищ, да и сам Мартин больше не может нам ничего сообщить.

– Надеюсь, Пшемислав что-нибудь раскопает. Мы встречаемся с ним вечером. А пока давай прогуляемся еще раз к дому, где произошло ограбление, – и они пошли к роскошному особняку с богатой лепниной на фасаде, располагавшемуся на противоположной стороне улицы от еврейского кладбища и Староновой синагоги. В подъезде дома стоял милиционер. Ян поздоровался и представился, тот нехотя пропустил их наверх. Они поднялись на третий этаж по старинной лестнице и остановились у высоких двойных дверей. Внутри в квартире Мартина работали следователи, знавшие Яна. Игорь показал удостоверение, и коллеги вошли.

Просторные, богато обставленные комнаты со старинными картинами на стенах. В резных шкафах много ценной посуды и прочей утвари, которую можно встретить в антикварных магазинах. В большой прихожей на полу мелом был нарисован контур лежащей фигуры, видимо убиенного коллекционера.

– Похоже, он отворил дверь и это стоило ему жизни, – грустно сказал Игорь.

– Да, именно так и считает следствие, – Ян указал на лужу крови, которую нарочно не спешили убирать с яркого персидского ковра.

– Ну а где находилось то, что похитили грабители?

– Они перерыли разные шкафы, очевидно, искали что-то конкретное, ведь многие другие ценности не взяли. Найдя золотой ковчег, быстро прихватили некоторые драгоценности и скрылись. Впрочем, возможно, их кто-то спугнул, – молвил Ян и указал на массивный дубовый шкаф в спальне Мартина, в самой дальней комнате большой квартиры. За стеклянными дверцами прямо посреди зияло пустое место, так как все вокруг было заставлено различными статуэтками и шкатулками. – Вот здесь и стоял тот самый ковчег.

– Какого он размера и есть ли его описание? Почему он так ценен? – спросил Игорь.

– Около тридцати сантиметров длиной, семь шириной и пять высотой. Со всех сторон, кроме верхней, отделан чистым золотом высочайшей пробы. Чем он наполнен внутри, точно не знаем. Но это некий плотный материал, может дерево, металл или какой-то другой.

– Откуда это известно?

– Дело в том, что за несколько дней до трагедии Мартин обратился в милицию весь взъерошенный и попросил срочно взять жилье под усиленную охрану. Он со страхом сообщил, что его пытались ограбить. На вопрос начальника пражской милиции Франтишека Сковороды, подозревает ли он кого-нибудь, Мартин замешкался, но упомянул несколько раз, что одним артефактом из коллекции очень интересовалась некая немка Гертруда. Тогда Франтишек посетил квартиру антиквара, внимательно осмотрел ковчег и многие другие предметы и обещал принять все необходимые меры. Но не успел, так как были выходные, потом праздники… Ну а результат известен.

– М-да, службы охраны порядка, как обычно, на высоте.

Тут их разговор прервал важного вида милиционер – вежливо, но настойчиво попросил удалиться и не отвлекать следователей от работы. Видимо, и последние слова Игоря ему не понравились.

Выйдя на улицу, они встретили у подъезда Пшемислава.

– И тебе не сидится на месте в выходные? – радостно усмехнулся Игорь, обнимая друга. – Это Ян, как ты, наверное, помнишь, сотрудник нашего отдела. Тоже отличный экскурсовод, – тихо сказал Таманцев и хитро подмигнул молодому человеку, видимо вспомнив его конспирологические пассажи перед слушателями на еврейском кладбище. – Пошли на Староместскую площадь, потеряемся в толпе туристов и выпьем по кружке доброго чешского пива, все-таки у нас выходной сегодня.

Пройдя по Парижской до центральной площади города, они выпили пива и все же не смогли удержаться от обсуждения рабочих вопросов. Пшемислав не спеша рассказывал все, что успел разузнать про голема и его ближайших «родичей».

– Голем – это искусственно созданное из глины человекоподобное существо, делающее черную работу и выполняющее приказы своего господина. Обычно в легендах его хозяин – главный пражский раввин Иуда Лёв бен Бецалель, живший в конце XVI века. В разных рассказах подробности процесса оживления и управления големами различаются. Также голем может быть как жертвой, так и злодеем, как мужчиной, так и женщиной. Образ голема прочно вошел в современную культуру, часто появляется в фильмах ужасов и фэнтези в качестве чудовища или некоего магического робота.

– Ты прямо как экскурсовод, – усмехнулся Ян.

– Существует также много похожих персонажей в легендах и преданиях самых разных народов мира. Взять хотя бы вашу русскую сказку о Глиняном парне, иногда его зовут Глиняный Иванушка, Глиняный человечек или просто Пыхтелка. Некий бездетный гончар слепил из глины человечка. Тот оказался очень прожорливый и съел вначале все, что было в доме, а потом и самого гончара с женой. Та же печальная участь постигла и всех местных жителей: дровосеков, косарей, женщин с граблями. В конце концов парень встретил роковую козу-робозу, которая ударила рогами в живот, и все люди, которых он съел, вышли на свободу живыми и невредимыми. В тысяча девятьсот двадцать третьем году Лев Зилов на сюжет этой сказки, особенно популярной, кстати, на Русском Севере, на реке Онеге, написал стихотворное произведение «Глиняный болван». Схожую фабулу имеет всем известная французская сказка Шарля Перро «Красная Шапочка», в которой злого волка убили дровосеки, а проглоченные им бабушка и внучка вышли из брюха целыми и невредимыми. В чешском варианте главный герой – это Чурбашка, то есть чурбан, похожий на младенца, которого нашел и слегка обтесал муж. Аналогичный триллер в Италии происходит с Джузеппе и папой Карло и их деревянным детищем Пиноккио, или Буратино.

– Чебурашка, а не Чурбашка, – пошутил Игорь и запел гнусавым голосом: – Теперь ты Чебурашка, и каждая дворняжка при встрече сразу лапу подает.

После того как друзья перестали смеяться, Таманцев продолжил:

– Ну и закончить обзор отдаленных родственников главного подозреваемого в убийстве можно чудовищем Франкенштейна.

Пшемислав затараторил металлическим голосом как робот:

– «Франкенштейн, или Современный Прометей» – готический роман английской писательницы Мэри Шелли, впервые опубликованный анонимно в тысяча восемьсот восемнадцатом году. Кстати, недавно он был переведен на русский язык, кажется Зинаидой Александровой.

– Она не сотрудница нашего отдела? – Игорь усмехнулся. – Пшемислав, твой мощный аналитический обзор на этот раз не сильно продвинул нас к разгадке, – и все опять засмеялись, допивая по второй кружке пенистого холодного напитка и откусывая хрустящие трдельники.

– Ну для полноты картины нельзя не упомянуть о крошечных копиях человека – гомункулах, которых выводили в колбах и пробирках средневековые алхимики. Ну и Мальчик с пальчик, конечно, фоном тоже проходит в этом параде, – подытожил Пшемислав.

– Ладно, пошли спать, надеюсь, завтра мы раскопаем что-то более существенное, чем никчемные сказки про Чурбашек и Пыхтелок, – сказал Игорь прощаясь.

* * *

Утром Таманцев попросил Яна собрать всю имеющуюся у чешских коллег информацию про Гертруду, а сам позвонил своему человеку в восточногерманской разведке Штази. К обеду коллективными усилиями удалось установить, что немка засветилась во многих странных ситуациях и все указывало на ее тесную связь с западными спецслужбами. Причем профиль заданий был очень специфичным.

Приехав несколько месяцев назад в Прагу, она целенаправленно вращалась в кругах коллекционеров и антикваров и вскоре охмурила этого Мартина фон Штауффенберга, у них закрутился бурный роман. Гертруда разными способами хотела заполучить таинственный ковчег. Просила подарить его, плакала, обижалась, но своего не добилась. Тогда, видимо, решила выкрасть его, но Мартин заподозрил неладное. Он сообщил об этом начальнику пражской милиции Франтишеку Сковороде. Тот сокровища не сберег, но успел-таки установить слежку за немкой. Наружное наблюдение выявило ее частые звонки в баварский город Пуллах-им-Изарталь, а там, как известно, располагается штаб-квартира немецкой разведки БНД – Bundesnachrichtendienst. Население этого городка около Мюнхена составляет менее 10 тысяч человек, и шанс найти там непричастного к разведке ФРГ человека минимален.

– Так, ну понятно, что ее подослали в Прагу немецкие спецслужбы. Чтобы раздобыть ковчег, который зачем-то очень понадобился их разведке. Вряд ли это простая драгоценность. Ну и тот факт, что отец нашего Мартина состоял в «Аненербе» – тайной организации нацистов по поиску разных магических артефактов, – тоже не кажется простым совпадением, – сказал Игорь задумчиво.

– Да, с этой Гертруды нужно в любом случае не спускать глаз, от нее можно чего угодно ожидать. Но она ли убила Мартина?

– Не думаю. Впрочем, всякое может быть. К примеру, кого-то подослала… У милиции есть еще какие-то подозреваемые?

– Пока они допрашивают немку, но у той алиби – она якобы в день убийства веселилась на дне рождения у подруги. Виновница торжества и другие гости это подтвердили. Получается, Сковороде надо что-то новое варить.

– Следы из грязи ведут от квартиры на еврейское кладбище… Кто-то же должен был их оставить? Даже если для отвода глаз. Пойдем-ка туда и побеседуем с теми, кто может что-то про это знать, – сказал Игорь, и они пошли к Староновой синагоге. При входе их встретил старый сторож, который подозрительно щурил глаза, видимо заподозрив неладное.

– Приветствуем, дорогой смотритель, – сказал Ян по-чешски.

Тот неохотно ответил:

– Что вам угодно?

– Мы ведем расследование убийства коллекционера Мартина фон Штауффенберга, произошедшее несколько дней назад, воон в том доме, – и Ян указал рукой на подъезд напротив. – Слышали что-нибудь о преступлении?

– Как же не слышал, весь район про это только и говорит. Голем, мол, вернулся и разбушевался.

– Скажите, вы здесь каждый день стоите?

– Почти каждый, а как же.

– А ночью ворота на кладбище вы запираете?

– Я, вот этим самым ключом, – и сторож показал на старинную крупную связку, висевшую у него на поясе.

– А в тот день вы ничего странного не заметили? Может, видели кого-то подозрительного?

– Да нет, вроде ничего такого не происходило.

– А с Мартином убиенным вы были знакомы?

Вдруг сторож поморщился и уставился в землю, как будто рассматривая свои сапоги. Помолчав, он сверкнул глазами и молвил:

– Как же, знал его, он сюда часто хаживал. О мертвых не принято плохо говорить, но, если честно, странный он был какой-то. Все чего-то вынюхивал на кладбище нашем, хотя сам-то не еврей. Наоборот, даже статьи какие-то писал о вредном воздействии еврейского гетто на жизнь чешского общества в Средние века. Мол, антисанитария, темные предрассудки, болезни отсюда распространялись по всему городу. Тьфу, прямо злость берет, ей богу…

– Очень интересно… – Ян пристально посмотрел на сторожа. – А что же Мартин искал среди старых могил?

– А кто его знает. Мне всегда это не нравилось, я на него и начальству нашему жаловался, и путь ему преграждал. Так он бумагу с печатями потом принес и мне в лицо тычет: «Видишь, предписание властей, разрешающее мне вести научные исследования на территории Праги, а ваш еврейский квартал входит, кажется, в состав Праги. А значит, будь добр меня пускать и не лезь не в свое дело», – и оттолкнул меня так сильно, что я ударился головой об эти ворота. А я, между прочим, пожилой человек и так обращаться с собой не позволю. В общем, чуть не подрались мы с ним несколько раз. Я ему все припомнил – и нацистское прошлое его отца, и, мол, сын сам тоже антисемит отпетый! Так он прямо как взорвался, полез на меня с кулаками… – тут к ним подошел высокий худой человек в черной шляпе, черном пиджаке, черных штанах, но при этом в белой рубашке и белых чулках. Он весь был черно-белый и с длинными завитыми пейсами, свисавшими с висков из-под шляпы.

– Здравствуйте, молодые люди, – вежливо сказал он, – я раввин этой синагоги Йозеф, чем могу помочь? Вы что-то ищете здесь?

– Мы расследуем убийство коллекционера Мартина фон Штауффенберга, произошедшее несколько дней назад неподалеку отсюда. Следы от странных, невероятно больших ног вели прямо от квартиры на это кладбище и заканчивались непосредственно в старых могилах. Поползли слухи о том, что легендарный голем вернулся.

– Ах да, я слышал о такой небылице, не верьте россказням. Голема нет и не было, это всего лишь средневековая легенда для туристов, – вкрадчиво улыбнулся он и пригласил троих гостей пройти за ним на территорию кладбища. – Просто евреям очень хотелось иметь защитника от гонений и погромов, которые, к сожалению, раньше часто случались. Но сейчас при социалистическом строе все ужасы остались в прошлом, нет больше кровавых наветов, и надобность в големе отпала.

– Ну а как вы объясните происхождение следов?

– Может, кто-то специально хотел запутать следствие, напачкал грязью и подбросил часть украденного в старую раскопанную могилу. А наш верный сторож в тот день отлучился на несколько часов по срочному делу, так что злоумышленники успели воплотить свой грязный умысел. Они явно хотели бросить тень на еврейскую общину Праги, посыпать, так сказать, соль на старые раны. Надеюсь, вы найдете настоящего преступника.

– Ваш сторож враждовал с Мартином, они несколько раз даже дрались. Может, он и убил его?

– Ну что вы, он не мог такого сделать. К тому же, как я уже сказал вам, он отошел в тот вечер по срочным делам, которые я ему поручил. Это носит сугубо личный характер, и уверяю вас, что убийцу и похитителя сокровищ нужно искать вне стен еврейского квартала. А теперь прощайте и желаю удачи в расследовании!

Они вышли с кладбища и побрели по узким улочкам Старого города. Беседуя, товарищи кружили по кварталу.

– Думаю, что раввин прав, вряд ли это сторож. К тому же зачем ему было подниматься в квартиру? Риск слишком велик, его могли заметить. Что за дело занимало их в тот вечер? Почему они не хотят говорить о нем? Причем здесь «личное», когда речь идет об убийстве…

– Эх, жалко, мы не успели спросить у него про украденный ковчег. Может, он что-то слышал про него? Вот бы понять, где сейчас сокровище? Ведь кто-то его украл и припрятал. Или уже вывезли за границу? Как думаете?

– Не знаю, не знаю. Но ключ к разгадке, наверное, надо искать у тех людей, которые могут по-настоящему оценить ковчег. А заказчиками являются западные спецслужбы. Раз они подослали Гертруду раздобыть его, убийца она или нет. В конечном итоге ценный артефакт, видимо, окажется у врагов. Если мы не опередим их. Но как?

– Да, нужно действовать быстро, иначе мы его упустим. Где сейчас эта немка? Можно нам с ней поговорить? Попроси Франтишека, скажи, что нашему отделу очень нужно с дамочкой побеседовать. Хорошо, Ян?

– Постараюсь. Замначальника милиции – мой школьный друг, попробую к нему тоже обратиться, вдруг он что-то знает. Давай встретимся через пару часов, а то ветер усиливается, как бы ураган не начался. – Над Прагой действительно носились бешеные ветра, нужно было спешить в укрытие.

* * *

Через несколько часов ветер неожиданно утих. Над острыми башнями Старого города вновь показалось солнце. Ян встретился со школьным другом, и они разговорились. Уже скоро речь зашла о громком убийстве коллекционера, и Ян узнал важную вещь. Начальник милиции подолгу наедине беседует с Гертрудой и, по обрывкам фраз и мнению сослуживцев, хочет выведать реальную стоимость украденного ковчега, дабы понять, что в нем такого ценного.

– А как бы нам тоже с ней пообщаться? Помнишь, я тебя давно просил об этом, – сказал Ян старому другу, ныне работавшему в отделе Сковороды.

– Ян, я пробовал, но начальник уперся рогом и категорически против. И особенно бережно охраняет от вас Гертруду. Что-то там нечисто. И ведет Франтишек себя в последнее время странно. Я его давно знаю и чувствую: что-то с ним не то происходит. В общем, не даст он вам с ней поговорить. И вообще, он к вам подозрительно относится, хочет, чтобы только он этим делом занимался, носится с ним как курица с яйцом.

– Понятно, ладно. Ну давай тогда не зли Сковороду и не показывай виду, что ты мой друг, а то и тебе, гляди, попадет, – и старые товарищи разошлись, каждый отправился по своим делам.

Ян поспешил на встречу с Игорем и Пшемиславом. В тот день Таманцев был чем-то встревожен и, казалось, требовал активных действий.

– Все же подозрительный был этот раввин, чего-то он не договаривает. Надо бы проверить, что там у них на кладбище происходит и в самой синагоге Староновой. Давайте сходим туда сегодня ночью на экскурсию, а? – и глаза Игоря заблестели при взгляде на Яна и Пшемислава. Ян, кажется, был готов, а Пшемислав колебался:

– Зачем так рисковать? А вдруг нас заметят? Что мы тогда скажем?

– Что-нибудь придумаем, наш секретный отдел ведет тайное расследование или в этом роде. Удостоверения покажем.

– А вы не допускаете появления реального голема? Вдруг что-то подобное действительно существовало, ведь не могли легенды возникнуть на ровном месте. А при помощи магии и не такие вещи делаются. Воздействие нечистой силы, как ее ни называй: бесы, демоны, духи, засвидетельствовано на всем протяжении человеческой истории. Почему бы какому-нибудь современному ученому-алхимику, да хоть нашему знакомому раввину, не сделать такого биоробота и в наши дни? Вот послушайте, как это описывается в некоторых источниках.

Голема создал из глины при помощи тайного каббалистического ритуала ученый раввин по имени Йехуда Лёв бен Бецале́ль (1512–1609), он же рабби Лёв, он же Махараль ми-Праг. Он был большой знаток каббалы – тайной мистической оккультной науки, появившейся еще в XII веке, но ставшей особенно популярной несколько столетий спустя. Согласно легенде, рабби Лёв и двое его помощников, символизировавшие стихии огня, воды и воздуха, создали из четвертой стихии – земли – глиняную фигуру. Все это происходило за границей города на берегу реки Влтавы под чтение заклинаний и магических формул. Голем лежал лицом вверх, неподвижный как мертвец. Вдруг его глиняное тело раскалилось добела, потом быстро остыло, и в нем потекла вода, на пальцах выросли ногти, а на голове – волосы. Тогда рабби Лёв несколько раз обошел голема и вложил ему в рот свиток с письменами. Тот ожил, встал, на него надели одежду прислужника синагоги и дали имя Йозеф. Он должен был беспрекословно выполнять любой приказ рабби Лёва, только говорить голем не умел.

Своим домашним раввин сказал, что подобрал на улице немого и решил поселить его у себя в качестве слуги. Вначале голем действительно четко выполнял команды, патрулировал улицы города, защищал евреев от погромов и был полезен своему хозяину. Обычно во время дня покоя – шаббата – рабби Лёв давал подробное задание голему, но однажды он забыл это сделать. В результате глиняный истукан вышел из-под контроля, стал как бешеный носиться по улицам Праги, сметая все на своем пути. Когда о происшествии донесли рабби Лёву, молившемуся в это время в Староновой синагоге, он выскочил на улицу и приказал: «Йозеф, остановись!». И голем встал как вкопанный, хотя находился очень далеко от хозяина. Раввин разыскал его на другом конце города, подошел и прошептал на ухо: «Тихо иди домой и сразу ложись спать». И грозный голем смиренно поплелся восвояси.

Но со временем он все же перестал повиноваться, начал неистовствовать и нагонять ужас на жителей Праги. Так что рабби Лёву пришлось избавиться от него. Было это вроде как в тысяча пятьсот девяносто третьем году. Голему приказали ночевать на чердаке Староновой синагоги, куда он и перенес свою постель. После полуночи рабби Лёв с теми же двумя помощниками совершили над големом обратный ритуал, в результате которого тот опять превратился в безжизненную глиняную глыбу. Одежду незаметно сожгли, а его самого укрыли старыми книгами и вещами, которых было много на чердаке синагоги. На следующий день разошелся слух, что голем исчез из Праги. А рабби Лёв строго-настрого запретил кому-либо заходить на чердак Староновой синагоги.

– Так вот давайте все сами и проверим, посмотрим, что осталось от голема, – предложил Игорь. – Сходим сегодня ночью на экскурсию на чердак этой синагоги.

– Ну и на кладбище можно зайти, посмотреть, что там у них под покровом темноты творится. Кто там раскапывает могилы и озорничает.

– Я, пожалуй, на стреме постою, – молвил Пшемислав. – Все это, конечно, интересно, но мне кажется, что магия и чертовщина всего лишь детские игры и на самом деле всем правит всемогущий Бог. Поэтому мы не должны терять трезвой оценки странной оккультно-магической белиберды. Мы же все-таки христиане, хотя и живем в социалистических странах народной демократии.

– Согласен, тогда встречаемся в двадцать три часа в полной боевой готовности.

* * *

Ночью трое друзей направились к самому тихому переулку, граничащему с кладбищем. Выбрали место, где забор оказался низким. Оглядевшись, Игорь и Ян перелезли через ограду, а Пшемислав остался наблюдать на улице. В случае опасности он должен был издать крик птицы при помощи манка – специального охотничьего свистка.

Почти полная луна освещала покосившиеся надгробные камни, да и звезды хорошо просматривались в ту ночь. Хотя, судя по их яркости, это могли быть и планеты. Огни большого города не заглушали их света. Игорь и Ян сориентировались, поняли, куда надо идти, и начали пробираться, стараясь не издавать шума. Фонарями тоже не пользовались. Где-то вдалеке лаяли собаки. «Только бы их не оказалось здесь. Надеюсь, религиозные традиции не позволяют псинам бегать по кладбищу. А то бы они быстро раскопали свежие могилки… Стоп, так, может, они и разрыли ту могилу с сокровищами?» – подумал Игорь. Нет, вряд ли… Ну вот и она. Мужчины подошли к тому самому захоронению, где милиция обнаружила часть украденных у Мартина драгоценностей. Обтянуто красной лентой, и проход вовнутрь запрещен. Друзья ступили на огороженную территорию. Кругом разбегалось множество следов, оставленных на свежевырытой земле. Дождь не шел всю последнюю неделю, и все было на месте. Оглядев картину внимательным взором, Игорь сказал:

– Что-то тут не то, нечто изменилось с тех пор, как мы здесь гуляли вчера днем. Но не могу понять, что именно…

– Вот, смотри, отпечатки женских ног… Они свежие и идут поверх старых следов. Кем бы ни оказалась посетительница, она явно искала что-то вполне целенаправленно. Это не могла быть простая туристка, к тому же здесь огорожено и сторож не допустил бы днем такого вторжения.

– Да, очень активная дама. Видишь, и могилу она тоже исследовала.

– У нас в милиции и в спецслужбе нет женщин, допущенных к этому расследованию, – сказал Ян.

– Может, ведьма восстала из могилы и бродит здесь по ночам, – усмехнулся Игорь.

Он указал рукой на землю. Следы голема, кто бы их ни оставил, угрожающе сверкали в лучах серебристого лунного света. От их громадного размера и нечеловеческой формы становилось жутко. Тут ночную тишину пронзил крик птицы. Игорь и Ян вздрогнули и прижались к земле. Это был условный знак Пшемислава. Пришло время убираться с территории кладбища. Они прокрались до ближайшей стены, Таманцев с ловкостью кошки взобрался на нее и огляделся. На улице никого не оказалось, только в некоторых окнах соседнего дома еще горел свет. Было, наверное, за полночь. Тут они услышали звук открывающейся калитки в дальнем конце кладбища. В лунном свете показался сутулый человек, повернувший с фонарем на главную аллею и медленно идущий в их сторону. Сердце сжалось, дыхание участилось, они прижались к холодным могильным плитам и замерли. Но, как на зло, в этот момент Яну очень захотелось чихнуть. Он зажал нос пальцами и, насколько мог, тихо чихнул вовнутрь себя. Сторож остановился и посветил в их сторону. Не заметив ничего подозрительного, он дошел до стены и направился обратно. Видимо, это был его обычный ночной обход. Он бормотал себе под нос какие-то молитвы или заклинания, сложно разобрать. Когда старик наконец скрылся, Игорь и Ян быстро перемахнули через ограду, отряхнулись и, как ни в чем не бывало, бодро зашагали по узкой улочке. Завернув за угол, они увидели Пшемислава, который нервно прогуливался в темном закоулке.

– Слава богу, вы вернулись. А то я уже подумал, что сторож поднимет тревогу и будет много шума. Ну что там?

– Да ничего особенного, только какая-то любознательная дама что-то разнюхивала около разрытой могилы с драгоценностями.

– Странно, но, может, она случайно забрела туда. Кто знает…

– Допускаю, но вряд ли. Ладно, пошли проверим чердак Староновой синагоги. Ведь именно там, согласно преданиям, должен скрываться голем.

Друзья обошли синагогу и поняли, что единственный путь на чердак лежал через маленькие окошечки, врезанные в скате крыши. Ведь вход туда из нижних этажей заложили еще при рабби Лёве много веков назад. Окошек было по два на каждой стороне крутой крыши. Они выбрали левую, выходившую на небольшой парк. Пшемислав опять остался на дежурстве, а Игорь и Ян взобрались на невысокую пристройку и прошли по ее старинной черепичной крыше, стараясь не шуметь и не поскользнуться. Самым сложным стало взобраться вверх по водосточной трубе. Но спортивная подготовка дала себя знать, и уже скоро они очутились около заветного окошка и заглянули внутрь. К их удивлению, окно оказалось открыто, а внутри двигались какие-то тени. Друзья переглянулись, и глаза их заблестели в предвкушении щекочущего нервы приключения. Игорь и Ян достали пистолеты и сняли их с предохранителей: ожидать можно было чего угодно. Насколько позволял разглядеть лунный свет, весь чердак оказался завален рухлядью, повсюду виднелись свитки старинных книг, скрученных в большие трубки. А также и обычные книги, покрытые вековой пылью, сломанные старые семисвечники и прочая утварь, ветхая одежда, какая-то мебель и так далее. Среди куч в дальней части чердака двигалась тень и светила фонариком, видимо ища что-то среди старинных фолиантов и книг. Тут ветер качнул открытую ставню, и она ударилась о стену: их заметили. Фигура метнулась и зарылась в груде хлама. Игорь спрыгнул вовнутрь, за ним Ян. Они стали пробираться через нагромождение старой рухляди, включили фонарики и направили их вглубь чердака. Офицеры застыли на месте от ужаса, так как на них надвигалась коричневая бесформенная фигура голема. Да, перед ними предстал он, сомнений не оставалось. «Неужели он действительно есть? А мы-то думали, что это выдумки. Как же теперь с ним справиться? Его может не взять простой пистолет, да и шум поднимется, скандал. Эх, все же жаль, что у нас нет серебряной пули», – в голове крутились обрывки слышанных за последние дни легенд. А времени на раздумья не оставалось, нужно было что-то делать. Они начали пятиться, как вдруг фонарь Яна упал на ноги надвигавшегося монстра, и экскурсовод увидел под мохнатой кожей женскую туфлю. В следующее мгновение Игорь набросился на чудовище и повалил его с ног. Оно начало отбиваться, но Таманцев скрутил его, и товарищи поняли, что под шкурой голема скрывается обычная женщина. Правда, очень свирепая и опасная. Это меняло все дело, можно было выдохнуть с облегчением. Связав ей руки за спиной, они вставили кляп в рот, чтобы дамочка не орала и не разбудила сторожа синагоги и всех вокруг.

Оглядевшись и бегло осмотрев чердак, друзья увидели много старинных книг на еврейском, греческом, латинском и древних восточных языках. На современных европейских языках бросалась в глаза обширная подборка скандально известных «Протоколов сионских мудрецов», когда-либо изданных где-либо в мире, аккуратно собранная и систематизированная, с указанием издательства, его собственников, тиража и года публикации.

Нужно было переходить к допросу таинственной посетительницы. Она показывала всем своим видом, что успокоилась и не собирается орать. Ей развязали рот. Женщина сказала несколько фраз на ломаном чешском языке, из которых следовало, что она немка по имени Гертруда и на чердаке искала некие документы, так как исследует европейские древности, а это самая старая действующая синагога во всей Европе. А кто, мол, вы такие? – был ее вопрос.

Перейдя на немецкий, Игорь представился, показал удостоверения и объяснил, что они ведут расследование убийства коллекционера Мартина независимо от милиции, которой не очень доверяют. Друзья сказали ей, что знают, что она давно охотилась за украденным драгоценным ковчегом по заданию немецкой разведки. Она не стала этого отрицать и сама перешла в атаку:

– Да вы знаете, кто за нами стоит? Вы ничего не сможете со мной сделать, все равно отпустите, еще извинитесь.

– И кто же за вами стоит? – спросил саркастически Игорь.

– Да все спецслужбы мира: ЦРУ, МИ-6, Моссад, БНД. Везде есть специальные отделы, у нас архивы «Аненербе» и их лучшие наработки. Достижения современной науки плюс мощь древней магии, огромные бюджеты и суперагенты, мы везде как спрут.

– Ну здесь, в соцлагере, вы вряд ли такие же всесильные, как у себя на Западе.

– Да, вы правы. Поэтому я вам предлагаю сотрудничество, – сказала Гертруда. Игорь и Ян переглянулись от такого неожиданного поворота. Оказывалось, что они не только соперники, но во многом и коллеги, раз на Западе тоже занимаются паранормальными явлениями и создали целую тайную сеть. Такой контакт может быть полезен, хотя и опасен. Доверять, тем не менее, нельзя никому. Меж тем немка продолжала:

– Найдите украденный ковчег и верните его нам, мы вам очень хорошо заплатим. Думаю, тысяч сто долларов, хотя сумму мне нужно утвердить с руководством. Что скажете? – но Игорь и Ян не отвечали, а пристально сверлили глазами Гертруду, пытаясь проникнуть в ее реальные мысли и намерения.

– Если нужно, можем дать и больше, назовите вашу цену.

– Скажите лучше, зачем вам так нужен ковчег? Что в нем особенного?

– Этого я вам сказать не могу. Достаньте артефакт – и не пожалеете. Рано или поздно, с вами или без вас – мы все равно его найдем. По нашим сведениям, начальник милиции Сковорода может быть в курсе, кто украл и где спрятал. Поэтому милиция, видимо, никогда ничего не отыщет. А вот вы можете. К тому же видно, что вы ребята ловкие – и симпатичные, – Гертруда хитро заиграла своей арийской улыбкой, строя им глазки. – Вот мой телефон, звоните, если найдете ковчег, ну и вообще. Дайте и ваши контакты, все наши разговоры, конечно, останутся в тайне, можете не волноваться, обещаю вам.

– Еще вопрос, Гертруда: что вы здесь искали? И на кладбище вчера ночью тоже вы посещали старые могилы?

Она улыбнулась и кивнула, опустив глаза вниз.

– Я интересуюсь старинными манускриптами и магическими ритуалами. А здесь хранятся редкие книги, можно найти много полезного. Кстати пришелся и костюм голема, видимо, он здесь пылился со времен средневековых карнавалов. Странно, правда, что он так хорошо сохранился. Вы ведь по-настоящему испугались, да?

– Да, было жутковато, – признался Игорь.

Ему начинала нравиться смелая женщина. Хотя она и оказалась сотрудником вражеских спецслужб. Но нельзя было не отдать должного ее решительности и очарованию. К тому же она очень недурна собой. В общем, друзья решили отпустить ее и сделали вид, что поверили. Да и хорошие отношения с Гертрудой могут оказаться полезными в будущем. Особенно если их начальник Тыкунин одобрит это. А ему они решили все рассказать, так как дело явно опасное, налицо попытка вербовки, а оттуда и до измены Родине недалеко. Нужно было быть предельно осторожными и честными с самими собой и с сослуживцами.

* * *

На следующий день они бросили все усилия на слежку за начальником пражской милиции Франтишеком. И вскоре Яну удалось подслушать разговор одного Сковороды с другим Сковородой, то есть Франтишека с братом Йиржи. Хотя они и не называли вещи своими именами, но можно было догадаться, что Йиржи спрашивает, что делать дальше, за сколько и кому продать то, о чем они говорили. И по контексту Ян понял, что это нечто спрятано на их даче в Карловых Варах, куда и направился Йиржи сразу после встречи. Франтишек велел ему надолго не отлучаться, охранять и ждать его звонка, когда появятся конкретные инструкции.

Все трое быстро собрали вещи, сели в «Победу» и на всей скорости помчались в сторону Карловых Вар. Дорога оказалась хорошая, да и всемирно известный курорт посетить всегда приятно. Настроение у них было отличное, погода тоже шептала. Скоро начались холмы, и ехали весело.

– А ведь немка оказалась права. Да и я сам чувствовал, что этот Сковорода на самом деле не помогает, а мешает расследованию. Мы-то думали, что он как туповатый Лейстрейд у Конан Дойля, а он оказался преступником, замешанным не только в краже, но и в убийстве, – говорил Игорь. Ян перебил его:

– И, как я понял из услышанного разговора, это он надоумил брата выкрасть ковчег. А Йиржи, кстати, довольно сомнительный тип без особого рода занятий. Возможно, он давно промышляет по наводкам от братца. Так сказать, сращение органов правопорядка с правонарушителями.

– М-да, ведь Мартин со своими страхами обратился именно к Франтишеку за защитой, а тот оказался предателем. Стыдно за такого милиционера. Позор!

– А чтобы пустить по ложному следу, Йиржи понаоставлял кругом следов, ловите, мол, голема, голем вернулся и разбушевался! Голем, голем!

– Ну ладно, давайте подумаем, как нам найти дачу Сковороды в Карловых Варах, город-то довольно большой.

– Там у меня знакомый работает в городской администрации, думаю, у него есть список всех адресов.

И действительно, информация быстро нашлась. Хорошо, что они успели до окончания рабочего дня и застали друга Яна. Сразу направились на ту улицу и проехали несколько раз мимо дачи Сковороды – небольшого домика в очень хорошем районе, недалеко от русской церкви наверху на холмах. Внутри кто-то был, у входа стояла машина. Видимо, Йиржи приехал раньше их и вряд ли надолго станет отлучаться из дома. Чтобы иметь пункт наблюдения, они сняли комнату в гостинице напротив. Оставив Яна на посту, Игорь и Пшемислав отправились прогуляться на воды. Но долго прохаживаться по красивым набережным и пить из железных кружек кислую минеральную воду они не смогли и поспешили на помощь к товарищу. Йиржи не выходил на улицу. Посидев на балконе и полюбовавшись красивыми видами живописных холмов с уютными домиками, они легли спать. Впрочем, двое спали, а кто-то третий дежурил всю ночь.

И вот утром дверь дачи напротив открылась и брат Сковорода озираясь вышел, крепко заперев ее и подергав несколько раз для верности. Видимо, он направлялся за продуктами или еще по какому-нибудь делу. В руках у него ничего не было, значит, ковчег он не взял. Нужно действовать как можно скорее. Как только Йиржи скрылся за поворотом, Игорь с Яном подошли к даче сзади и стали изучать, как бы туда проникнуть. Задняя дверь оказалась не такой крепкой, как входная, и отмычка подошла. Войдя, они быстро осмотрели все – благо домик отличался скромными размерами. Нигде не было ничего похожего на ковчег. Друзья уже начали думать, что ошиблись, как вдруг Пшемислав догадался пошарить внутри камина. И действительно, в начале дымовой трубы притаился довольно большой сверток.

– Ну вот и он, родимый! – воскликнул Игорь, развернув найденное.

Там действительно оказался долгожданный золотой ковчег. Он сиял ясным желтым цветом, переливался на солнце и приковывал к себе внимание. Никаких других драгоценностей не было, видимо, их уже успели продать или спрятали в другом месте. Друзья быстро вышли, закрыли за собой дверь и через двадцать минут уже неслись по шоссе в сторону польской границы на родную базу в Легнице.

* * *

Войдя на следующее утро в кабинет Тыкунина, все трое сияли нескрываемой радостью. И действительно, было чем гордиться – такая находка! Это уже тянуло на нечто более весомое, чем даже краковский клад. Довольный начальник хвалил и обещал награды и медали. Впрочем, пока ничего конкретного не дал. А наоборот, забрал ковчег на научную экспертизу. Специалисты покрутили его и так и эдак, исследовали всевозможными способами вдоль и поперек и через неделю пришли к Игорю за расспросами. Он очень обрадовался этому, так как не переставал думать о ковчеге ни на минуту. Он чувствовал странное возбуждение и напряжение всех сил и нервов, как будто между ним и этим предметом установилась мистическая связь. Ковчег, казалось, притягивал его к себе, не отпускал и не давал помыслить ни о чем другом.

Пшемислав после возвращения совсем расклеился, заболел и ушел в отпуск. Ян же на следующий день вернулся в Прагу и продолжил обычную службу в Чехии.

Через несколько дней эксперты сообщили Игорю в присутствии начальника Тыкунина, что найденная вещь очень необычная, древняя и обладает загадочной силой. Расположенные рядом с ковчегом приборы начинали сбиваться, показывать непонятно что и часто ломаться. Напряжение и магнитные поля вокруг него зашкаливали. Что касается датировки радиоуглеродным способом, то вычислить его возраст точно не получалось, но, по некоторым данным, ему должно быть не менее пяти тысяч лет. Пробы золота соответствуют чистейшему золоту без каких-либо примесей, что практически никогда не встречается. Все внешние поверхности, кроме верхней, отделаны толстыми золотыми пластинами, а внутри находится древесина, но весьма странная. Она потемнела от времени, видимо от долгого нахождения под водой или от сильного воздействия влаги. Но самое загадочное то, что у этого дерева нет годовых колец. То есть совсем нет, одна равномерная масса. Такое никогда не встречается в природе, и наши биологи сильно озадачены, не знают, что и сказать. Предлагают сдать артефакт в Кунсткамеру или в лучшие научные центры в Москве или Ленинграде для дальнейшего исследования. Но Тыкунин наотрез отверг идею и категорически заявил, что артефакт должен остаться здесь, в Легнице, на сверхохраняемой военной базе, под надзором 50 тысяч советских солдат и офицеров.

– Нас и так тут называют «Маленькой Москвой», – усмехнулся он. – Не будем раздражать наших польских и чешских братьев и вывозить сокровища в СССР, пусть остаются под надежной охраной. Здесь прекрасные ученые, лучшее оборудование, мы же в центре Европы, товарищи! – При этом Игорю показалось, что и на Владимира Иваныча ковчег тоже начал оказывать магическое воздействие и генерал теперь ни за что не расстанется с ним. Эксперты вынуждены были согласиться и продолжили излагать свои мысли. Один из них положил на стол чертеж ковчега с его точными размерами. Получалось, что он 42,6 сантиметра в длину, 12,4 сантиметра в ширину в самой большой части и 10,3 сантиметра в высоту, по форме напоминает лепесток цветка или корабль. Один конец острый, а противоположный тупой, как будто срезан, края плавно расширяются к середине.

– Может, это древняя игрушка для царских детей? Все ведь любят пускать кораблики? Интересно, будет ли он плавать на воде? – поинтересовался Игорь.

– Мы пробовали, но он тонет, вряд ли это игрушка, скорее что-то очень и очень серьезное. И взрослое. Но что именно – мы не понимаем. Вот хотели у вас спросить, может, вы что-то слышали, видели насчет предназначения данного артефакта? Что говорил убитый коллекционер? – спросил глава экспертной группы.

– К сожалению, это остается тайной. Мартин фон Штауффенберг унес ее с собой в могилу. И то я не уверен, что и он знал все.

– Понятно, ну что же, будем продолжать наши исследования. Честно хочу сказать, что вы обнаружили уникальную вещь, товарищ Таманцев. Желаю дальнейших успехов вашему замечательному отделу!

– Служу Советскому Союзу, – ответил Игорь и вышел из кабинета.

* * *

Игорь все же не до конца доверял Тыкунину и всем этим великим экспертам. А что, если всесильная шпионская сеть, о которой говорила Гертруда, дотянула свои щупальца до Лигница, ведь именно так город называется по-немецки. И здесь может быть полно затаившихся нацистов и прочих магов из «Аненербе». К тому же не все такие честные бессребреники-патриоты, как они. Поэтому Таманцев решил провести собственное небольшое расследование. Если удалось бы установить что-то существенное, он, конечно, бы сообщил руководству. Но пока докладывать было нечего. Дело в том, что тогда на чердаке Староновой синагоги в ходе борьбы с псевдоголемом и последующим скручиванием рук Гертруде он заметил в ее кармане несколько старинных манускриптов и машинально по старой привычке разведчика сунул их к себе в карман. Потом уже, анализируя бумаги в спокойной обстановке и изучая содержащиеся там чертежи, товарищи поняли, что речь может идти как раз об описании ковчега. Во всяком случае некоторые рисунки, хотя и поврежденные во многих местах, напоминали по форме этот артефакт. Но не хватало полной уверенности. Чтобы прояснить догадку, требовалось расшифровать текст. А проблема как раз и состояла в том, что он был написан на неизвестном языке. Внешне письмена походили на древнееврейские, но присутствовало много загадочных каббалистических символов. Возможно, использовался и какой-то шифр для защиты информации от непосвященных.

В общем, во все это с головой погрузился Пшемислав, взяв даже отпуск, чтобы легче было посещать нужных специалистов, архивы и библиотеки. Игорь с нетерпением ожидал результатов и сидел как на иголках, весь в предвкушении развязки. Хотя, может, ничего из этого и не вышло бы, ведь много до сих пор остается в мире неразгаданных тайн. К этому тоже нужно готовиться психологически. Но очень не хотелось.

– Только бы мой Пшемиславчик докопался до глубин, он же такой умный, аналитик мой дорогой! – твердил про себя Игорь и не мог думать ни о чем другом.

И вот однажды вечером в дверь квартиры Таманцевых постучали. Игорь бросился открывать и, увидев на пороге усталого, но счастливого Пшемислава, понял по его взгляду, что все хорошо.

– Здравствуй, дорогой мой Пшемиславушка! Ну как ты? Получилось?! – почти прокричал он в волнении.

– Привет, Игорек, потише, потише. Еще как! Мы расшифровали почти все. Замысел глобальнее, чем мы думали. Пошли сядем и спокойно обсудим, налей-ка чаю. За нами никто не гонится. Но лучше все же говорить вполголоса и не привлекать лишнего внимания.

Они сели на кухне, закрыли за собой дверь, и Слава начал свой рассказ.

– В общем, смысл примерно такой. После Всемирного потопа примерно пять с половиной тысяч лет назад первый великий правитель Нимрод, обладавший сверхспособностями, – он, кстати, руководил строительством Вавилонской башни – захотел увековечить собственную власть над миром. Со своими жрецами при помощи демонов-богов и великанов-рефаимов, а также тайных ритуалов они создали так называемую Звезду Нимрода. Она имела восемь лучей-лепестков, крепившихся к единому центру. Сделаны они были из дерева Ноева ковчега, приставшего к горам Араратским. До Потопа не было чередования времен года, поэтому деревья росли равномерно и ствол их расширялся примерно с одинаковой скоростью каждый год. Оттого на дереве в нашей находке и нет годовых колец. Обрамили они каждый такой ковчег пластинами из чистого золота из древней земли Хавила – это нынешняя Грузия, – которую огибала первая из четырех рек, вытекавших из райского сада Эдема. Земной рай, кстати, располагался, видимо, на территории, которую потом заселили армяне, – между тремя озерами: Ван, Севан и Урмия, сейчас это восток Турции, недалеко от горы Арарат. Манускрипт утверждает, что, кто имеет все восемь лепестков вокруг центрального диска, тот получает силу Нимрода – первого правителя великой глобальной империи, строителя Вавилонской башни, бросающего вызов самому всемогущему Богу. Кстати, там что-то говорится и о том, что Нимрод хотел погубить Авраама, того самого Авраама. От преследования он, судя по всему, и бежал из Ура Халдейского. Хотя этот фрагмент сильно поврежден, точно понять нельзя. Но вернемся к главному. После смерти Нимрода лепестки-ковчеги разошлись по восьми направлениям света – в Китай, Индию, Европу, Африку и так далее. Поскольку они обладали некой таинственной силой, их стали собирать жрецы и различные тайные общества. Путем интриг, краж и бесчисленных преступлений драгоценные ковчеги сменяли своих хозяев в течение веков и тысячелетий, и, где они находятся сейчас, неизвестно. По крайней мере один из них чудесным образом оказался у нас в руках. Думаю, об этом скоро узнают те, кто охотится за ними и считает, что ковчеги должны принадлежать им по праву. Ведь традиция не прерывалась никогда, и знание передавалось от поколения к поколению. Они жаждут обладать орудием демонической силы, которое древний манускрипт называет Звездой Нимрода, – Пшемислав помолчал, но потом решительно сказал:

– Бог и истинная Церковь, конечно, несравнимо могущественнее всего. Но раз бесовские люди верят в магию, то они и гоняются за ковчегами, думая обрести власть.

Игорь слушал Пшемислава, затаив дыхание и не веря своим ушам. Только сейчас он понял, что же на самом деле они нашли. И как же теперь распорядиться сокровищем?

Пока Таманцев и Левандовский ломали голову над сложными вопросами, Ян позвонил им и радостно сообщил, что оба Сковороды арестованы и их теперь допрашивают лучшие следователи страны.

– Ну хоть это радует, молодец, Ян! – сказал Игорь, но большого облегчения известие ему не принесло. Из головы не выходил памятный разговор с Гертрудой на чердаке Староновой синагоги. О Големе, о мировом господстве, о ковчегах силы.

Глава 3

Вьетнамский синдром

1973

Дни потекли один за одним, можно было немного отдохнуть и проводить больше времени с подраставшими близнецами Витей и Славиком. Именно так родители обычно именовали Пшемислава-младшего. Наталья тоже была довольна, что муж не засиживался допоздна на работе и все выходные гулял с детьми в окрестностях Легницы. Дни стояли погожие, на деревьях распускались листья, припекало весеннее солнце.

Но в один из таких прекрасных дней в кабинете Игоря раздался звонок. Он разорвал тишину и сразу схватил Таманцева и уже не отпускал. ГРУ сообщило, что во Вьетнаме в районе боевых действий вьетнамских красных повстанцев с армией США было обнаружено нечто, очень напоминающее найденный друзьями в Праге ковчег. Те же размеры, то же золото, та же почерневшая от времени древесина. Игоря срочно вызывали в Москву, а оттуда в Ханой. Он долго не решался сказать об этом жене, не хотел расстраивать ее. Но делать было нечего, она, конечно, огорчилась, но стала помогать собирать чемодан. По разговорам мужа с Пшемиславом женщина понимала, что речь идет о чем-то очень важном.

В самолете Игорь стремился прочитать все, что мог найти по истории Юго-Восточной Азии и о нынешней войне во Вьетнаме, в ходе которой, как говорили советские газеты, «американский империализм» стремился задушить народное освободительное движение, обратившееся за помощью к Советскому Союзу. К 1973 году дела у американцев шли не очень хорошо и красным повстанцам удалось сильно потеснить их на всех фронтах. Видимо, американцы должны были повторить судьбу французских колонизаторов, которые еще в 1954 году бесславно покинули свои бывшие колонии в Индокитае, передав империалистическую эстафету «старшему брату». Война распространилась и на соседние Лаос и Камбоджу, или иначе Кампучию, где красные кхмеры теснили прозападных врагов и, судя по всему, должны были скоро победить. Так или иначе, но нечто похожее на тот самый ковчег обнаружили красные кхмеры под развалинами древнего святилища Ангкор-Ват, окруженного огромным искусственным прудом прямоугольной формы и бурной тропической растительностью. Именно этот заросший джунглями город двенадцатого века вдохновил в свое время Редьярда Киплинга на написание знаменитой «Книги джунглей» и «Маугли». Помните сцену беседы удава Каа с бандерлогами? Вот где-то там и пролежал много веков заветный ковчег. Но события нынешней войны невольно способствовали его открытию для современного мира. И с этим мыслями Таманцев, убаюканный мерным шумом двигателей самолета, провалился в глубокий сон.

* * *

Приземлившись в Ханое, Игорь встретился с представителями ГРУ и вьетнамскими товарищами. Точнее, это они встретили его прямо у трапа самолета и сразу ввели в курс дела. Срочность обусловливалась тем, что о находке ковчега узнали американцы и снарядили специальную группу захвата из лучших спецназовцев, которая охотилась за артефактом в непроходимых джунглях. Они подбирались ближе и ближе, видно было, что на них работает вся военная машина США, разведка, авиация.

– Ну так где же сейчас ковчег? – нетерпеливо перебил Игорь. Они переглянулись, и старший гэрэушник, опустив глаза, процедил сквозь зубы:

– Точно неизвестно… Еще два дня назад он находился у начальника отряда красных кхмеров в центральной части Кампучии, и наш военный советник, взаимодействующий с ними, прислал подробное описание любопытной вещицы. Мы сразу передали информацию в Москву, а они уже вам. Ну хорошо, что вы быстро прилетели, надеюсь, вместе мы сможем его найти. Ведь когда ГРУ и КГБ действуют сообща – никто не сможет нас остановить!

– Очень хотелось бы. Но нам противостоит мощная сила, у них все ресурсы, армия, спецслужбы и неограниченные финансы. В отличие от нас. Но что-нибудь придумаем…

– Ну так вот, вчера ковчег исчез. Эх, жалко, что красные кхмеры не послушались совета нашего военного советника – ведь на то он и советник, чтобы слушались его советов, – и не вывезли его при первой же возможности сюда, в Ханой, а лучше бы и в Москву, где он точно оказался бы в безопасности.

– Да, это было бы идеально. Но где же нам теперь искать его?

– Для этого нужно ехать в Ангкор-Ват и разбираться во всем на месте.

– Как же туда теперь, во время войны, лучше добраться?

– Военным самолетом – быстро, но очень опасно, так как могут запросто сбить. Либо кораблем по морю, но это гораздо дольше и тоже весьма чревато, ведь проходить придется мимо Сайгона, а там злобствуют враги. Пешком по тропе Хо Ши Мина могут быстро двигаться только вьетнамцы, но и ее регулярно бомбят и выжигают напалмом.

– Да, варианты один лучше другого, – усмехнулся Игорь. – Наверное, лучше рискнуть самолетом?

– Да, пожалуй. Если ты готов, дорогой, то можем лететь хоть сегодня. Сейчас же запросим борт на Пномпень.

* * *

Через пару часов они уже летели над джунглями разрываемой войной страны, внизу проплывали рисовые поля, извилистые реки и бесконечные зеленые холмы, тянувшиеся до самого горизонта. Беспощадное южное солнце обжигало даже через металлическую обшивку самолета, от иллюминатора исходил жар, как из печи.

В военном транспортном самолете находились, помимо коллег Игоря, еще военные различных подразделений, даже сам старший Группы советских военных специалистов генерал-майор Анатолий Иванович Хюпенен и военный атташе при посольстве СССР в Демократической Республике Вьетнам полковник Легостаев. Война во Вьетнаме была очень важна и для США, и для СССР, никто не мог позволить себе проиграть. Здесь холодная война переросла в горячую. Хотя официально мы там не воевали, а лишь оказывали всяческое содействие Вьетнамской народной армии и Национальному фронту освобождения Южного Вьетнама, иначе известному как Вьетконг. По приглашению правительства страны и лично президента товарища Хо Ши Мина. С 1965 года во Вьетнам в качестве советских военных специалистов было направлено более шести тысяч офицеров и более четырех с половиной тысяч солдат и сержантов срочной службы. И вот на том памятном полете из Ханоя в Пномпень собрались некоторые из них. Младшие чины притихли в присутствии больших начальников. Но те сразу дали понять, что злобствовать не будут, а наоборот, когда самолет набрал высоту, попросили веселого офицера, путешествовавшего с гитарой, спеть что-нибудь. Тот не мог отказать и вскоре ударил по струнам. Сквозь шум моторов, иногда начиная дремать, Игорь слышал обрывки куплетов армейского фольклора.

Во вьетнамской столице мне нынче не спится,

Грустя и волнуясь, стою у окна.

Луна серебрится, а сердце, как птица,

На крыльях в Россию уносит меня.

Когда прохлады сердце просит

И сыт дыханьем знойным юга,

Мне вспоминаются метели,

Скрипящий иней и снега.

Одобрительные голоса подбадривали и просили чего-нибудь веселого. Офицер запел шуточную песню от лица американского летчика, подбитого на своем «Фантоме» вьетнамским пилотом МиГ-17 Ли Си Цыном, говорящем на русском языке. Ведь официально советские люди там не воевали, вот и родились легенды об асах Ван Ю Шине (Ванюшине), Ли Си Цын (Лисицыне), Ху Бе Нхо (Губенко), Си Ни Цыне (Синицыне).

«Кто же тот пилот, что меня сбил?» —

Одного вьетнамца я спросил.

Отвечал мне тот раскосый,

Что командовал допросом:

«Сбил тебя наш летчик Ли Си Цын».

Это вы, вьетнамцы, врете зря,

В шлемофоне четко слышал я:

«Коля, жми, а я накрою!»

«Ваня, бей, а я прикрою!»

Русский ас Иван подбил меня.

Когда смех утих, чей-то серьезный голос сказал:

– Не будем забывать, товарищи, что Ли Си Цыны и силы ПВО уничтожили уже почти семьсот американских самолетов, причем с каждым годом они сбивают их все больше. Это было одним из факторов, заставивших США подписать двадцать седьмого января наступившего семьдесят третьего года Парижское соглашение о прекращении бомбардировок и выводе своих войск из Вьетнама на условиях, предложенных вьетнамской стороной. Обстановка, однако, как вы знаете, продолжает оставаться напряженной, поскольку перемирие не выполняется Южным Вьетнамом и мы вынуждены отвечать. Военные действия продолжаются, расслабляться рано. Противник, южновьетнамская армия, остается одной из крупнейших в мире и насчитывает свыше миллиона человек личного состава, более двух тысяч танков и бронетранспортеров, две с половиной тысячи самолетов и вертолетов, тысяча шестьсот кораблей и судов различного типа, а также много другой военной техники, переданной США. Но, надеюсь, это им не поможет и победа близка, ибо ничто не может изменить волю народа.

Самолет пошел на снижение, и начало закладывать уши. Игорь посмотрел в окно и увидел внизу большой храмовый комплекс, окруженный идеально ровным квадратом огромного пруда. С западной стороны через воду перекинули мост, и только оттуда можно было попасть на большой прямоугольный остров, застроенный витиеватыми башнями и стенами. Заходящее солнце освещало его своими лучами, придавая зрелищу фантастическую нереальность. Игорь по виденным фотографиям догадался, что это и есть Ангкор-Ват – храмовый комплекс в честь индуистского бога Вишну. Он был построен королем Сурьяварманом II в первой половине XII века в окрестностях Великого озера, где в XI–XIV веках находился район столиц Ангкорской империи и резиденций древних кхмерских царей. Игорь толкнул локтем соседа:

– Здесь и нашли наш ковчег?

– Да, здесь. Как хорошо все просматривается сверху!

– Ну, может, отсюда и увидим, куда он делся? – Игорь начал пристально вглядываться в бесконечные зеленые джунгли, окружавшие со всех сторон древнее святилище и, казалось, готовые поглотить его. Только широкая водная преграда спасала его от лиан и густых колючих зарослей.

Но вот наконец самолет приземлился и задрожал на стыках больших бетонных плит, замедляя свой путь. Трап подъехал, когда винты двигателей еще продолжали вращаться. Вначале вышли важные начальники-генералы, затем все остальные и Игорь с товарищами. В лицо пахнуло тропической влажной жарой, хотя не слишком изнурительной, так как недавно прошел дождь, немного сбивший температуру.

На аэродроме гостей ждала машина, и они сразу отправились в Ангкор-Ват. По дороге встречались плакаты преимущественно красных цветов, люди низкого роста сновали вдоль обочин – такова была Кампучия. В целом все походило на Вьетнам.

– Ну что, товарищ Та Мань Цеф, ударим автопробегом по бездорожью и разгильдяйству? – весело спросил его сосед-гэрэушник.

Игорь улыбнулся и пожал плечами. Ему не терпелось поскорее добраться до места.

* * *

Через несколько часов тряской дороги наконец вдали показались высокие башни. По мере приближения они росли и вскоре предстали во всей красе – пять башен из песчаника, возвышающиеся над храмовыми стенами. Люди вышли из машины и дальше пошли пешком. Дорога от входной башни до храма была обрамлена парапетами со скульптурами семиглавых змей-нагов. Бесчисленные статуи языческих богов и животных украшали ступенчатые башни. Мощное сооружение действительно поражало величием, недаром его использовали как символ страны на государственном флаге.

Внутри храмового комплекса их ждали руководители отряда красных кхмеров, нашедших ковчег. Они сбивчиво поведали через переводчика, что отыскали некий золотой кораблик в подземной пещере, которую случайно обнаружили, так как упавшая бомба повредила каменную кладку и образовался проход под землю. Новые знакомые показали это место, и Игорь не мог удержаться от охватившего его волнения.

Они стояли у огороженного красными лентами провала в земле, образовавшегося от взрыва бомбы. Там, где лестница резко идет вверх к центральной части храмового комплекса, увенчанного пятью башнями, оказался и проход в подземную часть. Причем, судя по крутизне, ступени были построены одновременно с основной наземной частью. Тот же красноватый песчаник, та же кладка, те же барельефы на стенах. Люди начали медленно спускаться, внимательно осматривая все по сторонам. При свете фонаря Игорь увидел старинные изображения легендарных индуистских героев и богов, битву дэвов и асуров, воинов-обезьян, боевых слонов с огромными бивнями и некие загадочные предметы на пьедестале. Складывалось впечатление, что сражение шло именно за них, ибо победитель торжественно держал в руках как будто острие огромного копья, снятое с древка. Спускались все глубже и глубже под землю, кругом становилось все темнее. Тусклый лучик света маячил далеко позади, повеяло затхлым хладом поросших мхом камней, которые никто не тревожил долгие века. Мерцающие тени древних изображений наводили ужас. Игорю стало не по себе, он съежился и потом, распрямившись, потряс плечами.

– Бр-р, ну и место… – сказал он идущему рядом переводчику. Тот перевел фразу начальника красных кхмеров:

– Мы сейчас находимся под главной башней. Ее высота – шестьдесят пять метров, ну и, наверное, метров на пятнадцать мы спустились под землю. То есть от вершины нас отделяет метров восемьдесят. Скоро начнется расширение подземного хода, ровная площадка с каменной плитой посредине. Ну вот и она, здесь мы и увидели ковчег. Он лежал один посреди каменной плиты. Точнее, стоял острием вверх, а квадратное основание его было вставлено в квадратное углубление, видите? – и он поднес фонарь к середине каменной плиты.

Там действительно оказалось углубление с равными сторонами. Игоря передернуло от волнения, сомнений не оставалось: размер точно соответствовал их пражскому ковчегу. Таманцев огляделся, посмотрел по сторонам и наверх. Кругом лежала вековая пыль, со стен смотрели грозные лики воинов и древних правителей. Комната площадью метров двадцать, потолок уходил высоко вверх над тем углублением, где еще недавно стоял заветный предмет. Было понятно, что он располагался под самой высокой центральной башней.

– Что-нибудь необычное не происходило, когда вы забирали ковчег с его места?

– Да вроде нет, только шум какой-то в ушах у меня появился и как будто земля из-под ног уходить начала. Но я подумал: может, от духоты. И запах здесь странный.

– Да, у меня тоже как будто голова кружится. Сколько человек знало об этом?

– Трое: я, мой заместитель Лай и смотритель музея Сай.

– Как могли американцы проведать о находке?

– Не знаю. Лай надежен как верный боевой пес. Я умею хранить секреты. А вот Сай мог, наверное, взболтнуть. Ох уж мне эти интеллигенты! Пойдем-ка еще раз допросим его, – и они выбрались на яркий дневной свет.

После леденящего холода подземного склепа дышать было приятно. Из джунглей налетел свежий ветерок, и настроение у всех улучшилось.

– Все-таки как же приятно жить на земле, а не в холодном, мрачном погребе! – бодро сказал Игорь, напитавшись жизненным энтузиазмом от вида бурной тропической растительности, окружавшей храмовый комплекс. – Старик Киплинг, хотя и не добрался, как мы, до подземного города, но все же почувствовал вдохновение. «Книга джунглей» и «Маугли» хорошо описывают ощущения от Ангкор-Вата. Здесь, кстати, не живут огромные змеи вроде легендарного Каа?

– Об этом остались одни легенды. Впрочем, если вечером мы сходим посмотреть древние кхмерские костюмированные танцы, вы сами увидите Нага.

– Обязательно, хочу полюбоваться золотыми башнями на головах танцоров, я встречал их на почтовых открытках.

Они подошли к кабинету смотрителя музея Ангкор-Вата товарища Сая. Постучавшись, решительно открыли дверь. За столом сидел худощавый старичок в очках и с чахлой бородкой. Светлая мешковатая одежда с большими карманами напоминала халат врача. Он встал и заискивающе заулыбался. Переводчик сообщал Игорю основные моменты их беседы. Сай говорил, что никому ничего не передавал. Ковчег, надежно запертый в хранилище музея, два дня назад пропал. Замок был взломан. Единственный ключ хранился на шее у Лая, и он показал его, как бы оправдываясь перед грозным военным командиром, имевшим сейчас самый свирепый вид. Желая сгладить ситуацию, Игорь спросил:

– А накануне исчезновения не было ничего необычного? Что происходило в тот день, постарайтесь вспомнить даже мельчайшие детали, товарищ Сай.

– Тогда у меня гостила группа международных ученых-археологов, заехавших из соседнего Таиланда, где у них проходил научный симпозиум по древностям Индокитая. Очень интеллигентные люди, высокообразованные, слышалась и французская, и немецкая, и английская речь. Я им показывал наши красоты, водил экскурсию по Ангкор-Вату, они были под большим впечатлением, – но восторженный голос Сая прервал военный бас Лая:

– А после этого наши сторожевые посты увидели улетающий вертолет американского спецназа, жаль, не смогли его сбить, уж очень профессионально те сработали, вырвались из-под самого нашего носа. Видимо, увезли и ковчег, и некоторых из тех ученых-археологов. Ох уж мне эти интеллигенты. Наша революционная власть скоро разберется со всеми предателями, – и Лай заскрежетал от злобы желтоватыми редкими кривыми зубками.

– Картина проясняется, – вздохнул Игорь, – но нам от этого не легче. Налицо хорошо спланированная спецоперация. С прикрытием на самом верху. Вовлечь и международных ученых, и научный симпозиум в Бангкоке, и военные вертолеты, и лучший спецназ… Да и сбор информации и агентурная сеть у них, видимо, тоже в порядке. Французские колонизаторы передали это по наследству американцам, а те многократно усилили. Только воля народов Индокитая все равно сильнее, и победа будет за ними, хода истории не остановить.

– Точно, товарищ Та Мань Цеф.

– На это и остается надеяться, а сам ковчег нам уже не получить. На сей раз они оказались проворнее. Эх, проклятие! – и он стал в отчаянии потирать кулаки и покусывать губы.

– Не терзайтесь, товарищ Игорь, пойдем на представление традиционных кхмерских танцев, развеетесь немного. Не хотелось бы, чтобы у вас от посещения Кампучии остались только плохие воспоминания.

Стемнело очень быстро, как будто выключили свет, так бывает в тропиках. Воздух стал менее жарким, повеяло прохладой, взошла почти полная луна. Древние башни Ангкор-Вата осветились прожекторами, раздалась восточная музыка, заглушающая песни цикад и лягушек из болот. Появились артисты в ярких костюмах и страшных масках, с острыми многоярусными башнями на головах, плечи мужчин украшали как бы крылья или плавники, все переливалось золотом. Медленные, плавные движения и витиеватые жесты танцоров производили волшебное впечатление. Все это имело глубокое символическое значение, ряженые как бы рассказывали целые истории, оставалось только научиться их читать. Королевские ритуальные мистерии вообще были закрыты для широкой публики до середины XX века. Простые люди довольствовались народными танцами и праздничными представлениями.

На Игоря особенно глубокое впечатление произвел торжественный королевский танец, где описывалась история строительства Ангкор-Вата, главного храмового комплекса древней столицы кхмеров. Основание монументального сооружения началось с установки мощного фундамента, на котором держались все строения. Для этого артисты показывали спуск вниз по ступеням с некой драгоценностью на руках. Другие же поднимались вверх по ступеням как будто на высокую башню. Перед тем они, казалось, читали таблицу или инструкцию, в которой говорилось о трех путях человека: вверх, вниз и вперед. На трех уровнях и происходили потом действия танца. А закончилось все пришествием огромного змея – трехголового Нага. Змеи с распущенными капюшонами также украшали вход в святилище, кишмя кишели там повсюду.

После окончания представления и прощания Игорь поспешил принять горизонтальное положение. Уж очень путешественник устал за длинный день. Несмотря на утомление, он долго ворочался и никак не мог заснуть. В окно светила яркая луна, в вышине тропического неба мерцали мириады звезд. Таманцев понял, что второй ковчег им не найти. Он, видимо, уже очень далеко отсюда. Но Игорь догадывался, кто может пролить свет на запутанное дело.

* * *

Вернувшись расстроенным и с пустыми руками в Польшу, Игорь поведал обо всем начальству, которое его пожурило, но наказывать не стало, так как, собственно, карать было не за что. Пшемислав тоже огорчился, но не унывал. Игорь сказал, что думает позвонить Гертруде, та ведь оставила номер телефона для связи. А сейчас настал именно такой момент, когда немка могла многое прояснить. Все же не зря слетал на другую сторону земного шара – так он себя успокаивал. Вьетнамский ковчег наверняка уже у покровителей Гертруды, и она, если захочет, сообщит ему что-нибудь. Хотя бы намеками.

И вот Игорь, выбрав удобный момент, зашел в кабинку с междугородней связью и стал набирать номер Гертруды. В трубке послышались длинные гудки, никто не отвечал. Сердце колотилось, он ежеминутно оглядывался по сторонам. Все же его звонок в ФРГ мог выглядеть подозрительно. Он подождал пять минут и еще раз набрал. На этот раз сработало, кто-то взял трубку и с вежливыми немецкими интонациями спросил, что угодно. Игорь узнал голос Гертруды. Облизнув пересохшие губы, он полушепотом радостно затараторил:

– Добрый вечер, Гертруда! Это я, Игорь, помните, мы встречались в Праге…

– Да, конечно, я узнала. Как поживаете?

– Все хорошо, вот недавно вернулся из Вьетнама, посещал Ангкор-Ват в джунглях Кампучии.

Женщина на минуту смутилась, но, взяв себя в руки, продолжала напускным ровным голосом:

– Ну и как, понравилось?

– Честно сказать, не очень.

– А что же так?

– Да вот осталось какое-то ощущение неудовлетворенности…

– Сочувствую. Понимаю ваши чувства.

– Ну, может быть, вы сможете как-то приободрить меня?

– Я сама была в такой же ситуации после последнего визита в Прагу, вернулась очень расстроенной.

– Да, представляю.

– А знаете что… Давайте встретимся и обсудим все. Вы можете прилететь в Нью-Йорк на презентацию Всемирного торгового центра? Официальная церемония открытия двух башен-близнецов состоится четвертого апреля, уже через месяц. Сейчас их спешно достраивают, заканчивают отделку, как никак это будут самые высокие здания в мире. Соберется много важных персон, я смогу прислать вам приглашение и внести в список гостей, приедете?

– Звучит заманчиво, я бы с удовольствием, но вы же знаете, какие у нас сложности с поездками в капстраны, тем более в Америку. Однако я попробую… Вдруг получится.

– Надеюсь, скоро увидимся!

– Всего хорошего!

Игорь повесил трубку. Звонок превзошел его ожидания, он остался очень доволен. Во-первых, Гертруда дала понять, хотя и намеком, что вьетнамский ковчег у них. Она знает, что пражский ковчег им не отдадут. Таким образом, счет 1:1, ничья. Во-вторых, она хочет что-то обсудить при личной встрече. Что же именно? Ну и, в-третьих, она ему начинала все больше нравиться, хотя и на расстоянии. Была в ней загадка, все же смелая женщина. Да и в Нью-Йорк съездить очень хотелось. Правда, как его отпустят туда? Да и костюм где-то приличный нужно достать, и денег на карманные расходы, и билет купить. Мероприятие намечалось серьезное, мирового уровня. «Эх, была не была, попробую убедить начальника, может, Москва и даст добро – дело ведь государственной важности», – и с этими мыслями он возвратился домой. Витя и Славик радостно набросились на отца, а Наталья уже разогревала на ужин аппетитные краковские колбаски.

Глава 4

Близнецы-башни

1973

Утром, доедая завтрак, Игорь услышал по телевизору умиротворяющий голос строгого диктора в очках: «До конца марта последние воинские подразделения США покинут Вьетнам. Об этом заявил официальный представитель Пентагона…» Игорь не мог поверить своим ушам. Его вдруг осенило: «Выкрали ковчег, за которым давно охотились, и с чувством выполненного долга могут теперь выводить войска. Во дела!» – и он бодро зашагал на работу.

Владимир Иваныч встретил его приветливо, и Игорь сразу перешел к делу. «Эх, чего тянуть, рискну, была не была», – подумал он и, набравшись смелости, начал свой рассказ. По мере повествования взгляд генерала выражал все большее удивление, иногда переходящее в зависть к молодому удачливому офицеру. Его, Тыкунина, ведь никто не приглашал в Нью-Йорк, хотя он и был большим начальником. «Шустрый малый этот Игорек, далеко пойдет», – думал он, соображая, как ему реагировать на столь нестандартное предложение от сотрудницы вражеских спецслужб.

– Ну а ты сам-то что думаешь, Игорек? – хитро прищурился генерал.

– Я как Родина прикажет, если надо, то поеду в самое логово зверя.

– Здесь надо обмозговать, с товарищами из Москвы посоветоваться. Я дам тебе знать, будь наготове и никуда из города пока не уезжай.

– Есть! – отчеканил Игорь, а самого прошиб холодный озноб. «Уж не собираются ли меня арестовать за такое дерзкое поведение? Нужно тихо сидеть и не отсвечивать какое-то время. Может, и пронесет на этот раз. Всякое бывает, времена сейчас более свободные, не то что раньше. При Сталине, пожалуй, и расстреляли бы. Но Леонид Ильич не таков».

И действительно, пронесло. Через несколько дней Таманцева вызвал Тыкунин и, покровительственно похлопывая его по плечу, сообщил, что на самом верху заинтересовались этой историей и дали добро на поездку в США. Но сопровождать его там будут лучшие агенты КГБ. Комитету поручено отслеживать каждый его шаг на вражеской территории. Владимир Иваныч важно заявил:

– И оформлением твоих документов займутся в Москве, так что давай дуй, собирай фотографии, справки и все прочее. Поздравляю, смотри не подведи! И помни, кто тебя вывел в люди.

– Слушаюсь, товарищ генерал. Не подведу и не забуду!

Следующие недели прошли в сборах, хлопотах и волнительном предвкушении дальней поездки. Пшемислав и другие коллеги по отделу и радовались за Игоря, и немного завидовали ему. Но виду не показывали. К тому же это было и опасно. Если бы что-то пошло не так, могли бы и посадить. Или американцы, или наши, смотря как расклад ляжет. Ставки высоки. А мероприятие в Нью-Йорке намечалось масштабное. Открытие двух высоченных башен-близнецов, самых высоких небоскребов на всей Земле. Игорь жадно читал все, что мог найти об Америке, Нью-Йорке, Всемирном торговом центре, а заодно и о методах работы ЦРУ, ФБР и тамошней полиции. Даже несколько голливудских фильмов посмотрел. Английский язык срочно освежал как мог. Жена Наталья очень волновалась. Но одновременно была и горда за своего мужа. Он ведь один во всей Легнице такой, по важному заданию в Нью-Йорк едет!

Гертруда действительно прислала приглашение, и визу сделали, билет «Аэрофлота» купили. Но лететь нужно было вначале из Вроцлава в Москву, там пройти последний инструктаж, и уже оттуда в сопровождении сотрудников внешней разведки КГБ отправиться в Нью-Йорк. План был продуман до мельчайших подробностей. На Игоре красовался щегольской костюм с расширяющимися книзу штанинами по последней моде. Хотя получить на это одобрение оказалось нелегко, «старая гвардия» сопротивлялась и считала, что это ненужная уступка Западу. Но их удалось убедить, сославшись на необходимость показать новый облик советского человека, ни в чем не уступающего противнику. Да и образ Джеймса Бонда подсознательно диктовал более прогрессивные установки. Кстати, в рамках подготовки Игорю дали посмотреть почти все фильмы с Шоном Коннери в роли Джеймса Бонда: «Доктор Ноу», «Из России с любовью», «Голдфингер», «Шаровая молния», «Живешь только дважды», «Бриллианты навсегда». Причем он сам попросил на английском языке, чтобы лишний раз попрактиковаться и вживаться, так сказать, в образ. Ему открывался новый мир, блестящий и пьянящий. Он, конечно, понимал, что это только кино, в реальности все гораздо прозаичнее и подлее, да и несравненно более жестоко. И не так красиво, зато правдиво. Так правдиво, что можно и жизни лишиться. Чтобы этого не произошло, вместе с Игорем ехали лучшие агенты КГБ. Все они прекрасно говорили на английском и имели разные легенды: журналист, культурный атташе посольства, сотрудник миссии СССР при ООН. Всего их летело четверо, плюс там на месте их должны были плотно опекать местные сотрудники и агенты. В общем, дело обещало быть захватывающим и масштабным, почти как в кино.

Когда самолет начал снижаться, Игорь в иллюминатор жадно рассматривал бесконечные белые домики Лонг-Айленда, длинные песчаные пляжи, огромные парковки, водонапорные вышки, переплетающиеся шоссе с разноцветными машинами всевозможных форм и очертаний. Но вот шасси коснулись американской земли, и бортпроводник сообщил в микрофон:

– Наш самолет совершил посадку в международном аэропорту имени Джона Кеннеди города Нью-Йорка. Температура воздуха – двадцать три градуса по Цельсию, местное время – десять часов тридцать пять минут утра. Спасибо, что выбрали нас, летайте самолетами «Аэрофлота»! Всего вам хорошего!

Все начали в нетерпении отстегивать привязные ремни, хотя крылатая машина еще рулила по взлетно-посадочной полосе. Женский голос тут же заговорил: «Просим всех оставаться на своих местах с застегнутыми ремнями безопасности, наш самолет еще находится в движении», но его мало кто слушал. Не терпелось размять занемевшие ноги и потянуться, пройтись по салону. К тому же вот она, Америка. За окном к приземлившемуся борту спешили работники аэропорта, среди которых было много негров, азиатов и вообще людей со всех континентов. Когда наконец Игорь спустился по трапу, на него пахнули неизвестные запахи и зазвучала английская речь. В воздухе носились ароматы душистой жвачки, химчищенного коврового покрытия и еды из ресторанов быстрого питания. Кругом сияли неоновые огни и царила веселая неразбериха, все куда-то спешили и громко разговаривали. «Суета большого города, суета сует, – подумал Игорь. – Главное – не потеряться в этом потоке».

– Нам сюда, – сказал коллега, который уже бывал в этом аэропорту.

Они пошли получать чемоданы. Потом на выходе их ждали сотрудники посольства СССР, и путешественники с радостью встретили островок надежности в пульсирующем потоке незнакомой разноцветной американской жизни. Они сели в микроавтобус и поехали на Манхэттен, где должны были жить в районе комплекса зданий штаб-квартиры ООН на Ист-Ривер.

Путь через район Квинс лежал над бесконечным кладбищем, прямо как в фильмах ужасов, с зелеными лужайками и белыми надгробными камнями, а справа торчали мрачные трубы завода. Но вот впереди сплошной стеной выросли небоскребы Манхэттена, среди которых слева Игорь узнал здание ООН. Автобус нырнул под землю в тоннель, заплатив за это несколько долларов. «Вот он, капитализм в действии», – подумал Игорь и усмехнулся. Через несколько минут они уже оказались среди небоскребов и поехали по идеально прямой длиннющей улице в сторону штаб-квартиры ООН. Справа и слева мелькали пестрые кафе, рестораны, магазинчики и самая разношерстная публика: богатые и бедные, белые и черные, разнаряженные и в лохмотьях. Запахи духов перемешивались с вонью помоек и поднимающимся из-под земли паром. Под тротуаром иногда слышался грохот проезжающих поездов нью-йоркской подземки. Поражало полное отсутствие зелени, ни травы, ни деревьев, только каменные джунгли, закатанные в бетон. И снующая толпа, переходящая дороги без разбора и на зеленый, и на красный свет светофора. «Зачем тогда их повесили? – недоумевал про себя Игорь, проезжая по улицам нового Вавилона. – Да, у нас в Европе как-то поспокойнее. Хотя здесь, конечно, все очень шумно и ярко, молодых это привлекает. Но не все то золото, что блестит… Впрочем, посмотрим, что нам принесет американская земля». И он вспомнил о Гертруде и вездесущей вражеской агентуре, широко раскинувшей свои сети до концов земли. Можно было ожидать любых провокаций: холодная война в самом разгаре.

Около здания ООН образовалась мертвая пробка, конная полиция пыталась освободить дорогу от многотысячной манифестации. Люди требовали прекращения войны во Вьетнаме, свободы для всех, легализации марихуаны и открытой любви. В толпе мелькали молодые люди с длинными волосами, многие в одежде хиппи ярких расцветок, в широченных джинсах-клёшах, в серьгах и всевозможных браслетах. Над колышущейся и кричащей толпой виднелись плакаты с надписями Stop War, Make love not war, Peace и прочие в том же духе.

– Да, весело тут у них, – сказал Игорь сидевшему рядом коллеге.

– Обхохочешься, – ответил тот.

Полицейский знаками показал им, что проезда нет и дальше нужно идти пешком.

– Как же мы пойдем со здоровенными чемоданами? – возмущался водитель. Но делать было нечего, назад уже тоже выехать не получилось бы. Со всех сторон бушевала огромная толпа без конца и без края. Впрочем, вели люди себя мирно, пели песни, дарили цветы полицейским и не проявляли агрессии.

– Надеюсь, как-нибудь доберемся, – сказал Игорь, беря свой чемодан и следуя за остальными членами советской делегации.

Так гуськом около получаса они пробирались до здания, где располагалась советская миссия при ООН. Наконец показались желанные ворота из железных решеток, гостей быстро пропустили внутрь и захлопнули засовы. За спиной осталась бушующая толпа, ее песни и крики. Прилетевшие вступили на советскую территорию. Со стен взирал добрый дедушка с густыми бровями, на сердце отлегло.

– Добрались, слава богу! Ура! – прошептал Игорь, и ему захотелось перекреститься, но он вовремя вспомнил, где он, и опустил руку.

Прибывших провели в их комнаты и после короткого инструктажа объявили отбой. Пришло время разложить вещи и отдохнуть. Таманцев выглянул в окно, с десятого этажа открывался вид на Ист-Ривер, за рекой простирались бесконечные дома средней и низкой этажности района Квинс. Манифестантов с этой стороны не просматривалось, да их уже хватило ему с избытком. Хотелось тишины и спокойствия. Нужно было прийти в себя и собраться с мыслями. Хотя он и пытался дремать в самолете, но усталость накопилась и разница во времени начинала постепенно сказываться. Впрочем, от возбуждения спать Таманцев не мог. Ему очень захотелось позвонить Наталье, он набрал внутренний номер и попросил соединить с женой. Через минуту его телефон зазвонил и в трубке послышался родной голос:

– Алло, алло, Игорь, это ты?

– Да, я, дорогая, всё хорошо, мы добрались, я уже в номере в Нью-Йорке.

– Ну как ты? Не очень устал?

– Да нет, все нормально.

– Ну как Америка?

– Шумная и пестрая, всё как в кино, приеду – расскажу.

– Ну хорошо, ты береги себя, Игорек.

– Я очень люблю тебя. Обними близнецов, скажи, я привезу им подарки.

– Обязательно, целую.

– Целую.

Нужно было заканчивать разговор, так как в дверь постучали. Игорь повесил трубку и открыл. На пороге стоял глава резидентуры – генерал-полковник КГБ Машков.

– Здравия желаю, товарищ Таманцев. Не помешал?

– Здравия желаю! Конечно нет, заходите.

– Хочу поговорить немного о предстоящем мероприятии. Послезавтра, четвертого апреля состоится торжественное открытие Всемирного торгового центра. Там будет много важных гостей, а также агентов вражеских спецслужб. Вы должны в полной мере осознавать это.

– Да, конечно.

– Почему все же они пригласили вас туда? Не готовится ли против вас какая-нибудь провокация?

– Надеюсь, что нет. Просто Гертруда, она из западногерманской разведки, хочет, видимо, что-то сообщить мне с глазу на глаз.

– Вас же они уже пытались завербовать?

– Да, я сообщал об этом руководству.

– Владимир Иваныч рассказал мне все подробности, я в курсе.

– Какой же наш план?

– Когда прилетает твоя Гертруда?

– Она не моя. Прилетает накануне мероприятия, то есть завтра вечером.

– Ну тогда все произойдет послезавтра утром на самом открытии башен-близнецов. Там тебя будут прикрывать наши люди, всех их тебе знать не надо. Твоя задача – вести себя естественно, поменьше говорить и побольше слушать. Будь обаятельным и располагай ее и других к искренности и открытости, ты справишься, ты у нас красавец, да еще и честный, это издалека видно. Особенно женщинам – агентам вражеских разведок, – усмехнулся генерал и потрепал Игоря по плечу. – Ну ладно, отдыхай пока, ты должен быть как огурец. Осваивайся, вживайся в американскую действительность, – и Машков вышел.

Игорь включил телевизор. В новостях говорили о предстоящем открытии Всемирного торгового центра. Улыбающийся американский диктор, захлебываясь от восторга, трещал о том, что это самые высокие здания мира высотой 415 и 417 метров, по 110 этажей и по 21 800 окон в каждом, в них сможет работать 50 000 человек на площади более 800 000 квадратных метров, и поэтому им, наверное, придется присвоить даже отдельный почтовый индекс. Дальше показывали пресс-конференцию с архитектором небоскребов с американцем японского происхождения Ямасаки. У него спросили: «Почему два стодесятиэтажных здания? Почему не одно двестидвадцатиэтажное?» Он ответил: «Я не хочу потерять человеческий масштаб». Ямасаки признался, что боится высоты и поэтому здания были специально разработаны с узкими окнами всего в 46 сантиметров в ширину. Он сказал, что хотел создать чувство безопасности, чтобы человек мог спокойно подойти к окну и опереться обеими руками с двух его сторон, почувствовав, что все надежно. Дальше диктор бодро сообщил, что Всемирный торговый центр был одним из наиболее ярких американских реализаций архитектурного стиля Ле Корбюзье и готических модернистских тенденций Ямасаки. Все было как-то искусственно радостно и со сверкающими неискренними голливудскими улыбками, сильно отличалось от телевидения в соцлагере. Игорь переключил канал, там в другой студии вещали про то, что основным фактором сдерживания высоты зданий была прокладка лифтов. Ведь чем выше здание, тем больше лифтов нужно для его обслуживания. Ямасаки с инженерами решили использовать новую систему с двумя «небесными лобби», где люди могли перейти от крупного скоростного лифта к местным лифтам, которые ходили до нужных этажей в рамках своей секции. В целом во Всемирном торговом центре было около ста скоростных и местных лифтов.

Таманцеву надоело слушать про безликие коробки-переростки, и он снова переключил телевизионный канал. Там начинались новости, ведущие – мужчина и женщина – с двух сторон атаковали президента Никсона. «Видимо, они демократы и хотят потопить президента-республиканца, – подумал Игорь, начинавший постепенно разбираться в американской действительности. Ну и обвинения были серьезные, во всю шло разбирательство незаконной установки подслушивающих устройств в штаб-квартире Демократической партии США в Вашингтоне в отеле «Уотергейт» в ходе президентской избирательной кампании 1972 года. Говорили о каких-то связанных с президентом агентах, о неких «сантехниках Белого дома» – оперативниках, занимавшихся «ликвидацией утечек», а по факту – шпионажем и сбором компромата. Зачем-то приплетали сюда и американских кубинцев, ранее работавших на ЦРУ и участвовавших в провальной операции в заливе Свиней. «Видимо, хотят опорочить дружественную нам свободную Кубу, сбросившую позорные империалистические оковы, – подумал Таманцев. – Плохи у них дела, трещат по швам хваленые Штаты».

И действительно, кругом разгорался Уотергейтский скандал, журналисты всячески раскручивали горячую тему, об этом много говорили на улицах, в офисах, да и везде. Шумиха добавляла апатии и еще больше подрывала доверие к власти, уже и так дискредитированной позорным выводом войск из Вьетнама. Америку лихорадило, и Таманцев недоумевал: неужели она и правда скоро развалится? А возможно, и перейдет на социалистический путь развития? Ведь именно это предсказывало «единственно верное» учение марксизма-ленинизма. По мере развития капитализма и перехода его к империалистической и монополистической фазе противоречия в обществе нарастают, трудящиеся не хотят по-старому, а верхи уже не могут, вот тебе и революционная ситуация. Многое из того, что он видел за последние дни в Америке, вроде бы подтверждало эти тезисы. Многотысячные протесты, антивоенное движение, забастовки, бездомные на улицах, хиппи лохматые везде. А теперь еще и скандал с прослушкой по указу президента политических оппонентов в отеле «Уотергейт». «Хоть бы посмотреть на него, на этот “Уотергейт”, сфотографироваться там, что ли… Ах да, он же в Вашингтоне, а я в Нью-Йорке, – крутилось в голове Игоря. – Интересно, где остановится Гертруда? Ладно, узнаем со временем. А теперь нужно поспать», – и Таманцев улегся в постель. За окном слышался непрекращающийся шум проезжающих машин, сирен полиции и скорой помощи, помойка забирала мусор, кто-то громко смеялся, кто-то орал, слышались хлопки – не то выстрелы, не то салют. «Да, такого у нас нет, слава богу, в Легнице полная тишина по сравнению с этим кошмаром», – прошептал он и перевернулся на другой бок.

* * *

Вот наступил тот самый день, 4 апреля 1973 года. Над каменными джунглями Нью-Йорка собирались тучи, люди, как всегда, спешили по своим делам. Игорь надевал отглаженную белую рубашку, красный галстук и стильный серый костюм. Ботинки тоже смотрелись как из журнала мод. Офицер посмотрел на себя в зеркало и невольно подумал, что он прямо как Джеймс Бонд. Только жалко, пистолета с ним не было.

Таманцев в сопровождении советских агентов был доставлен заранее к месту официальной церемонии открытия башен-близнецов. У него оставалось время осмотреться и немного прогуляться вокруг. Официально он делал вид, что приехал один, и старался вести себя как обычный турист. Задирая голову, дивился на небывалую высоту новых зданий, ничего подобного ему видеть не приходилось. «Да, четыреста семнадцать метров – это не шутка. Надеюсь, они крепко установлены и не упадут от ветра, а он сегодня сильный», – и действительно, порывы ветра с Атлантики с бешеной скоростью летали по улицам города. Игорь подошел к воде и посмотрел на противоположную сторону реки Гудзон. Там виднелись доки Нью-Джерси, слева вдалеке возвышалась статуя Свободы, перед ней остров Эллис, где, как он читал, приплывавшие на кораблях иммигранты подолгу проходили карантин. «Не куплюсь я на их замануху, не очень-то много свободы наблюдается у них тут на самом деле», – пришло ему в голову. Тут он заметил группу наших агентов, ненавязчиво смотревших вдаль неподалеку. Они переглянулись, и Игорь пошел обратно к небоскребам. Ветер усиливался, морской соленый воздух бодрил, а заодно и поддувал в спину. Нужно было упираться, чтобы не упасть при особенно сильных порывах.

– Ну и денек, не таким я его себе представлял, – процедил он сквозь зубы. – Как бы дождь не ливанул. А то, пожалуй, затопит весь их Нижний Манхэттен, ведь он действительно низко над водой стоит. А если поднимется уровень Мирового океана? Тогда совсем каюк им придет, – вернувшись к собирающемуся на церемонию народу, он искал глазами Гертруду, но не находил ее. До начала мероприятия оставалось десять минут. – Ну где же она? Хорошо бы поговорить с ней до начала. А то потом неизвестно какая суета начнется. Неужели она не приехала?

Но тут он наконец заметил старую знакомую, она была в длинном белом плаще, в сапогах на высоких каблуках и с черным зонтиком. «Ну слава богу, все по плану. Главное, она здесь. Впрочем, надеюсь, зонтик у нее без отравленного острия», – и сердце Игоря забилось в волнении. Он помахал ей рукой, немка заметила его и подошла пружинящей кошачьей походкой, прямо как пантера Багира.

– Здравствуй, Игорь, – сказала она по-английски.

– Здравствуй, Гертруда, рад тебя видеть!

– Я тоже, как тебе Нью-Йорк?

– Хороший город, правда очень шумный.

Тут заиграла музыка, и голос в микрофоне сообщил о начале мероприятия. Гости подошли ближе, и разговоры постепенно замолкли.

– Поговорим после церемонии, – прошептала Гертруда и отошла от Таманцева.

Игорь внимательно смотрел, куда она направилась, в каждом, к кому она приближалась, он видел потенциального агента вражеских спецслужб. Хотя, наверное, не все они были таковыми, среди гостей оказалось много политиков, инвесторов, государственных чиновников, журналистов, да и вообще кого угодно.

Ведущий тем временем торжественно сообщил, что президент Никсон не смог приехать, но уполномочил министра труда прочитать приветственную речь. По протоколу он должен был сейчас эффектно появиться прямо из-под земли, приехав из Вашингтона на скоростной железной дороге и выйдя из подземной станции, построенной под замечательными новыми башнями.

– Но, как вы знаете, началась забастовка рабочих, а он не решился выступить против воли трудящихся, будучи министром труда, – и все засмеялись. – Тем не менее президент Ричард Никсон направил нам свое приветствие, в котором назвал ВТЦ «важным фактором расширения международной торговли нашей страны», – все захлопали. Потом выступили губернатор Нью-Йорка Нельсон Рокфеллер и губернатор Нью-Джерси Уильям Кэхилл. Они пытались изображать сотрудничество, но в это верилось с трудом. Мультимиллиардер Рокфеллер позволил себе несколько язвительных шуток в сторону менее привилегированного соседа. Но вот наконец перешли к кульминации мероприятия – перерезанию красной ленточки. И тут ливанул сильный дождь, все промокли до нитки, фотографии получились соответствующие. Гости стали быстро разбегаться. Только Гертруда оставалась сухой под своим большим черным зонтом. Она позвала под него Игоря, и они побежали в новую башню перекусить и поговорить. За ними устремились многочисленные агенты. Большинство из них, впрочем, остались дежурить внизу у входа в башню, чтобы не привлекать лишнего внимания наверху. Все равно деться собеседникам было некуда.

Консьерж на ресепшн сказал, что вроде на 44-м этаже можно перекусить, и они устремились туда. В лифте сильно закладывало уши и давило от перегрузки в некоторые места, но доехали почти мгновенно. На указанном этаже их взорам открылся незаконченный ремонт и куча разношерстной публики, осаждающей небольшой импровизированный магазин сэндвичей.

– М-да, здесь нам ни поесть, ни поговорить не удастся. Кажется, у них есть еще ресторан, – и они, побегав по этажам и наездившись на лифтах, разыскали наконец заведение под непритязательным названием «Ешь и пей», где официантки носили каски, а помощники официантов – жилеты с надписью «эколог» на спине. Там тоже было полно народу, и немка предложила:

– Пойдем лучше на крышу, хоть видами полюбуемся.

На верхнем 110-м этаже их остановил охранник. Гертруда пустила в ход все свое очарование и показала удостоверение. Неизвестно, что подействовало больше, но им разрешили пройти на крышу. Свежий морской ветер хлестал в лицо, наполненный влагой воздух был приятен после душноватых помещений этого офисного монстра. Дождь прекратился, сквозь быстро пролетавшие мимо разорванные серые облака уже пробивалось солнце. Внизу лежал огромный город, бетонные коробки без зелени производили гнетущее впечатление. Их множество давало понять, что, наверное, это и есть столица современного мира.

– Новый Вавилон. Так нужно было его назвать, а не Новый Йорк, – сказал Игорь.

– Да, пожалуй. Вон смотри – статуя Свободы какая маленькая отсюда, – они медленно повернулись кругом, вглядываясь в скопления домов, дорог, кораблей и рек, тянувшихся до самого горизонта. Вдали виднелся зеленый прямоугольник Центрального парка. – Пойдем, может, туда прогуляемся. По пути мы точно найдем где поесть, – предложила Гертруда.

– Давай, конечно, хорошая идея, – поддержал Игорь, представляя, как за ними угрюмо потянутся гурьбой оперативники КГБ.

– Здесь никого нет. Скажи мне честно, отдашь ты нам пражский ковчег, который вы так ловко увели у меня из-под носа? Станешь богатым человеком… Хочешь, переезжай на Запад, мы тебе поможем с документами.

– Ну к чему такие хлопоты. У вас же есть вьетнамский экземпляр, так что счет 1:1, – усмехнулся Таманцев. – А я не предатель.

– Ну и зря, неужели тебе здесь не нравится? Разве в Легнице веселее живется?

– Здесь, конечно, красиво, но чувствую, что это не мое, – искренне ответил Игорь и посмотрел в ее голубые глаза. Она, казалось, вздрогнула, из-под век блеснул злой огонек.

– Пойдем, я покажу тебе что-то, – и она решительно зашагала к лифтам.

Все спустились в самый низ, выйдя в подвале – в подземной части здания. Гертруда провела его мимо сонных охранников, показав им удостоверение и шепнув что-то на ухо. Они шли по длинным коридорам, петляли по каким-то лестницам и наконец оказались в самой нижней квадратной комнате. Их долго не пропускали мощные люди в штатском. Внутри был полумрак, как в храме. Посреди комнаты, словно на алтаре, стоял… он, ковчег! Он располагался вертикально, гордо направленный вверх. Освещавшие его лучи прожекторов подчеркивали самые мельчайшие детали. Игорь вздрогнул от удивления и подошел поближе, не веря своим глазам.

– Вот он, родимый, – нежно протянула Гертруда, любуясь золотым сиянием. – Как раз успели доставить из джунглей Камбоджи прямо к открытию башен-близнецов. Нравится?

– Очень нравится, – ответил Игорь пересохшими губами. – А зачем вы его храните именно здесь?

– Ковчег находится прямо под одной из башен, и вот увидишь, что будет происходить дальше, как он будет притягивать успех и силу.

– Ну а под второй башней что у вас?

– Пойдем, и увидишь сам.

Они вышли из комнаты, и тяжелая дверь, как в бомбоубежище, закрылась за ними. Монстрообразные мордовороты продолжили важно охранять покой реликвии.

Гертруда вела Таманцева по бесконечным подземным переходам, там оказался целый город. Пахло стоялой водой, канализацией, ржавчиной, было жутковато. Светились слабые лампочки, иногда приходилось двигаться почти на ощупь. Тянулись километры кабелей и проводов. Где-то за стеной грохотало метро, рядом гремел как водопад водосточный коллектор. Игорь чувствовал себя словно в парижской клоаке, столь красочно описанной Виктором Гюго в романе «Отверженные», или в московском подземном русле реки Неглинки, куда спускался Гиляровский. «А что, если они меня здесь начнут пытать и прикончат? – подумал он. – Никакие агенты прикрытия не помогут, а тело никогда не найдут. Но им же нужен наш пражский ковчег, может, пока не убьют», – успокаивал он себя. Тем временем они подошли к похожей комнате с такими же серьезными охранниками. После минутного замешательства их пропустили. Игорь увидел посреди нее другой ковчег. Помещение построили пару лет назад, а в том, первом, совсем новом, еще пахло свежей краской и ремонтом.

– Мы сейчас под другой башней, которая появилась раньше.

– Откуда же у вас еще один ковчег? – Таманцев старался быть максимально обаятельным. Она сделала вид, что поддалась, и решила подыграть ему. Правду ли говорила Гертруда или придумала легенду на ходу, Игорь не знал.

– Этот замечательный артефакт был передан Великобританией во время Второй мировой войны. За ним неотступно охотился Гитлер и подбирался все ближе и ближе. Британская империя рушилась и вовремя передала эстафету управления миром усиливающейся Америке. Ковчег хранился королями в Лондоне почти девятьсот лет, будучи привезенным в тысяча шестьдесят шестом году Вильгельмом Завоевателем. Ну а до того им владели потомки Карла Великого во Франции и Германии. В восьмисотом году ковчег был украден из Константинополя и присутствовал на церемонии венчания Карла Великого короной Императора всего Запада. Видишь, нам все известно, – и Гертруда самодовольно улыбнулась.

– Звучит невероятно, прямо как в ваших голливудских фильмах. Может, ты все придумала, а, Гертруда?

– Но ты же видишь ковчег, он же реален.

– Да, и пьедестал с квадратным углублением здесь такой же, как я видел под Ангкор-Ватом в джунглях Кампучии. Как будто вы это по одним чертежам делали.

– Да, воссоздано по древнему ритуалу. Ты ловко выкрал у меня тогда на чердаке синагоги те бумаги, которые я нашла там. Не знаю, удалось ли вам их расшифровать, но нам-то все давно известно.

Игорь подумал про себя: «Ну-ну, если вы такие всезнающие, зачем же ты тогда их там искала, привираешь все же». Но делал вид, что верит, и внимательно ловил каждое ее слово. Гертруда поняла, что, возможно, наболтала лишнего, спохватилась и добавила:

– Ну довольно экскурсий, пошли уже на свежий воздух, я ничего не ела с утра, – и они стали выбираться наверх через лабиринт переходов.

Вскоре через неприметную дверь открылся выход на улицу, где располагалась станция метро. Там шел ремонт, спрятанный за забором. Выйдя на свет божий, Игорь понял, что они находятся уже довольно далеко – в целом квартале от башен-близнецов – и никакие агенты их не заметят. «Что они будут думать? Искать нас начнут по всему городу…»

– Ну что, пойдем поедим, я знаю хороший ресторанчик в Маленькой Италии, – предложила Гертруда.

Перспектива выглядела заманчиво, и Игорь согласился. Он тоже был не против убежать от всех на один день и просто провести его в свое удовольствие, погулять по Нью-Йорку, который начинал ему все больше и больше нравиться. Потом всегда можно объяснить, что этого требовали интересы дела, так как Гертруда давала много ценной информации и он работал над тем, чтобы ее завербовать. Хитрая женщина, впрочем, могла сказать то же самое про него, и у нее бы проблем не возникло. Хотя она, наверное, пользовалась большей автономией, чем советские разведчики. Или так ему казалось тогда.

Таманцев и его спутница быстро шли в сторону Уолл-стрит и вскоре миновали здание Нью-Йоркской фондовой биржи, напоминавшей языческий храм. Впрочем, некая церковь с острым черным шпилем там тоже имелась, но ее так зажимали со всех сторон нависающие небоскребы, что она казалась жалкой. Настоящим святилищем гордо стояла Биржа. Это и был храм мамоны, золотого тельца, культа денег современного западного мира.

Затем они вышли на набережную к Бруклинскому мосту, посидели там немного в шезлонгах, глядя на высоченные башни-близнецы и Бруклин на противоположной стороне Ист-Ривер. Потом двинулись в Китайский квартал, пересекли оживленную Канал-стрит, где в бесконечной толкучке уличных торговцев действительно копошилось много китайцев. Пройдя еще немного, они вошли в Маленькую Италию со множеством итальянских флагов, пиццерий и прочих итальянских ресторанов. Обстановка и правда напоминала фильм «Крестный отец», который взорвал прокат в прошлом году и произвел фурор по обе стороны Атлантики. Гертруда привела Игоря в маленький уютный ресторанчик и сказала, что здесь лучшая пицца в мире. Ее спутник возразил, что лучшая пицца должна быть все же в Италии.

– Ну давай это и проверим, – и Гертруда заказала две пиццы.

– Отлично, правда, я не был на Апеннинском полуострове и не могу сравнивать. Придется положиться на твое мнение, ты ведь, наверное, везде была, да, Гертруда?

– Ну не везде, но много где. Мы же живем в свободном мире, – и она хитро посмотрела на Игоря. – Давай сотрудничать, и твои возможности могут расшириться.

– Давай лучше ты к нам почаще приезжай за «железный занавес», у нас есть свои красоты. К тому же, как я погляжу, Америка трещит по швам и не сегодня завтра может погрузиться в хаос. А что после этого будет с вашим «свободным миром» – большой вопрос. В космос мы первые слетали, да и армия у нас самая сильная в мире. Страны третьего мира получают независимость от вашей колониальной системы, и многие из них выбирают социалистический путь развития.

– Знаем мы ваш путь развития, в Будапеште и Праге вы жестко подавили народные выступления. Какая же там «народная демократия»?

– Ну мы не могли позволить вражеским силам посеять мятеж в братских странах и пришли на помощь законно избранной власти.

– Ладно, вот и пиццу несут, приятного аппетита!

Пицца действительно была очень вкусная, и итальянец повар специально вышел в зал из кухни, чтобы узнать их мнение. Такой пиццы Таманцев не ел еще нигде, правда, он вообще не ел до этого настоящей пиццы. Допив кофе, они пошли через район Сохо в Гринвич-Виллидж, где жило много всяких художников, музыкантов и прочей богемы, прямо как на парижском Монтмартре. Так Игорь читал в книгах, ведь в самом Париже он никогда не был. Пройдя небольшой квадратный парк с триумфальной аркой, они брели дальше по Бродвею через район швейных мастерских и вышли на сияющую огнями и рекламными вывесками Таймс-сквер – настоящее сердце города. Пройдя мимо Рокфеллеровского центра и двигаясь на север по фешенебельной Пятой авеню, они оказались у Центрального парка, около которого циркулировали старинные кареты, запряженные лошадьми в разноцветных попонах. Кругом было много туристов и местных, спешивших по своим делам. Игорь и Гертруда расположились на лужайке парка около пруда и не спеша говорили около пятнадцати минут. Со стороны можно было подумать, что это симпатичная молодая пара романтически проводит время в умиротворяющей обстановке.

Но тут Игорь заметил какое-то оживление в соседних зарослях, и в следующее мгновение из них выскочили несколько советских агентов КГБ и окружили их со всех сторон. Мужчина и женщина вскочили на ноги и тут же увидели, что с другой стороны к ним подбежали мощные американские агенты в черных костюмах, белых рубашках и черных галстуках. Силы были примерно равны, и назревал конфликт с непредсказуемым концом. Понимая это, Игорь обратился к своим и успокоил их на русском языке. Гертруда на английском объяснила ситуацию американцам. Бросив друг на друга несколько свирепых взглядов, обе группы разошлись в разные стороны. Оглянувшись, Таманцев увидел, как его спутница садится в большой черный джип «шевроле» с мигалкой на крыше и автомобиль спешно отъезжает. За ним следовали еще две точно такие же машины с проблесковыми маячками. Советский микроавтобус был более скромен, но и действовали его хозяева все же не на своей территории. Хорошо, что все закончилось мирно. В машине на Игоря посыпались обвинения и ругательства:

– Куда ты пропал, Таманцев? Ты вообще в своем уме? Да тебя под трибунал мало за такое! Мы весь город обшарили, всех на уши поставили: Таманцева украли, Таманцева убили, Таманцева завербовали, Таманцев исчез! А ты, значит, с бабами шляешься? Амуры крутишь! Что скажет жена, а главное начальство? Мы ведь уже доложили, Москва переполошилась. Лубянка бурлит, может тебе сильно попасть!

– Да успокойтесь вы, ребята! Все нормально! Я получил от нее ценную информацию и почти завербовал эту Гертруду! Начальство как узнает, радо будет!

– Ну посмотрим, а сейчас на базу и ни ногой больше в город, будешь сидеть под охраной до дальнейших распоряжений.

– Ладно, посижу, конечно.

После приезда в советскую миссию при ООН к нему сразу подбежал генерал Машков и наорал так, что стены затряслись. Нервы у всех были напряжены до предела. Игорь объяснил начальству свою позицию, генерал немного смягчился. Он позвонил в Москву, и там сказали, чтобы Таманцева срочно отправляли на родину первым же рейсом, где с ним поговорят по всей строгости. Машков велел ему собирать вещи и быть готовым выехать через полчаса.

Игорь в глубокой печали сложил чемодан и решил последний раз перед отъездом посмотреть американское телевидение. Каналов было очень много, он долго переключал пульт, желая увидеть их названия и понять, что же такое по ним показывают. Вдруг его внимание привлекло обсуждение вчерашнего открытия башен-близнецов. Некая женщина с видом эксперта вещала: «Здания большие, но это не великая архитектура… Администрация создала сказочный блокбастер в стиле Диснейленда. Это готика а-ля “Дженерал Моторс”. Некий эколог предрекал скорый крах башен-близнецов: “Недалек тот день, когда эти здания придется снести, так как потребляемая ими мощность станет невыносимой нагрузкой на наши и без того уменьшающиеся запасы электроэнергии. А у нас нарастает небывалый энергетический кризис. Стоимость строительства таких небоскребов астрономическая, а они наверняка останутся стоять полупустыми, ведь мало кто захочет арендовать там офисы». «Ну, наверное, она слишком сгущает краски», – подумал Игорь и переключил на новости. Там показывали, как ужасно живется в Советском Союзе и как страдают страны Восточной Европы за «железным занавесом» без джинсов и жвачки.

– Тьфу ты, – выругался Таманцев и выключил говорящий ящик. Нужно было ехать.

* * *

С тяжелым сердцем Игорь приземлился в Шереметьево, и под охраной его на спецмашине сразу доставили на Лубянку. Там его поместили в мрачную камеру и начали допрашивать. Он как мог объяснялся и красочно расписывал выгоды для Родины от недавней прогулки по Нью-Йорку. Похоже, ему удалось убедить гэбэшников, так как через несколько дней было решено пленника выпустить. Его даже похвалили в итоге за смелость и решительность. И отправили на отдых в Гётшендорф – изолированную от внешнего мира бывшую дачу Геринга, где сейчас располагалась база отдыха Штази и офицеров из Восточной Европы.

Начальство решило все же подержать его еще какое-то время под плотным наблюдением, на всякий случай. Второй и, может, даже более весомой причиной стало то, что там находилось излюбленное место отдыха военного руководства. Причем туда отправлялись и высокие чины из Москвы, включая и тех, которые сейчас в больших кабинетах решали дальнейшую судьбу Таманцева. А за бывшим охотничьим замком рейхсмаршала Геринга, расположенным среди обширных лесов и труднодоступным даже сейчас, давно закрепилась слава странного места. Там иногда происходили загадочные вещи, ползли слухи о неком призраке Гётшендорфа. Все это требовалось пресечь, чтобы не отвлекать и без того задерганных работников силовых ведомств от их ответственного труда. Всяким призракам и прочей чертовщине не место в Германской Демократической Республике!

В общем, Игорь позвонил Наталье и объяснил ей всю ситуацию. Жена очень разволновалась, но он ее как мог успокоил и заверил, что через неделю надеется отдохнувшим вернуться домой.

Глава 5

Призрак Гётшендорфа

1973

Подъезжая к Гётшендорфу и глядя на распускающиеся свежие листья в лесу, Игорь ловил себя на мысли, что он как будто на родине. Действительно, сельская местность на севере Германии напоминала среднюю полосу России: те же деревья, те же ландшафты, все то же. «Ведь раньше здесь жили славяне, – размышлял Таманцев, – и звалось это место, кажется, Бранный бор. А потом огнем и мечом их завоевали немцы и переименовали в Бранденбург. ГДР восстановила историческую справедливость, став союзником СССР. Теперь это опять наша зона влияния».

Его размышления были прерваны тем, что машина свернула к старинному четырехэтажному особняку квадратной формы с покатой крышей и небольшими балкончиками. Массивные печные трубы виднелись над крышей, рядом с врезанными красивыми окнами. Это и был лечебный санаторий для военнослужащих народной армии ГДР и сотрудников разведки Штази.

Разместившись в своем номере, Игорь вышел прогуляться и осмотреться. Кругом царила тишина и спокойствие. Иногда встречались другие отдыхающие, все как один офицеры, ни одной женщины он не увидел. В парке и в самом здании еще чувствовалось что-то от старых времен, нечто неуловимое и загадочное. Казалось, из-за поворота может в любой момент выйти подтянутый эсэсовец в черной форме от Хьюго Босс. Но этого все же не происходило, красно-белые надписи и современные плакаты напоминали о том, что на дворе 1973 год. Свежий воздух, большой пруд с живописными островами и прекрасная весенняя погода вселяли спокойствие и умиротворение. «Хорошее место выбрал себе Геринг для охотничьей дачи, кругом леса и озера, а ведь от Берлина не так уж далеко по хорошим немецким дорогам», – думал Игорь, возвращаясь к себе.

На ужине он подсел к веселой компании, с которой быстро познакомился и разговорился. Это были хорошие ребята, все из разведки, они, видимо, уже успели подружиться за несколько дней совместного отдыха в санатории. После ужина общество переместилось к большому камину, уютно потрескивавшему душистыми хвойными дровами. Удобно расположившись в старинных креслах, военные стали обсуждать прелести Гётшендорфа.

– Хорошо здесь все-таки, люблю сюда наведаться, – молвил самый старший из компании по имени Уве. – Я езжу сюда уже очень давно, сбился со счета, сколько раз здесь бывал. И каждый раз снова тянет вернуться.

– О, вы тогда должны знать что-нибудь про так называемого призрака Гётшендорфа. Встречались с ним? – спросил Игорь, помня о задании, полученном на Лубянке.

– Нет, не встречался, но странные звуки по ночам действительно слышал, и не раз. Как будто кто-то ходит по дому, потом затихает, потом опять – тук-тук-тук. Я вначале сам очень боялся, было как-то не по себе, особенно по ночам. Но потом провел небольшое расследование – дают о себе знать профессиональные привычки – и понял, что это конструкция дома такая. Видимо, при строительстве, а особняк возвели в тысяча девятьсот десятом году как охотничье поместье князя Липпе Леопольда IV, оставляли проходы между стенами для удобного доступа к коммуникациям на случай ремонта. А во времена Гитлера эти проходы использовались и для прослушки гостей, приезжавших к Герингу. Ведь у него полно было шпионов, и он, надо думать, мог специально приглашать нужных людей, чтобы выведать их секреты.

– Очень интересно, – сказал Таманцев, – ну а звуки-то откуда берутся?

– Ну, может, ветер или мыши с крысами шевелят там в проходах всякий хлам, а может, иногда и сантехник что-то чинит, нам ведь они не обязаны сообщать, когда что-то ремонтируют. Вот и поползли слухи от испуганных постояльцев, ну а к таким россказням много разных небылиц прилепляется, как вы знаете.

– Точно, – вступил в разговор молодой немецкий офицер Отто, – народ очень падок на разного рода сплетни, диву даешься, откуда они все это берут. Вот я служу уже много лет в Броккене на базе нашей восточногерманской разведки, там, кстати, и станция ГРУ есть. Прямо на границе с ФРГ. Просматривается, а главное, прослушивается оттуда территория потенциального противника прекрасно. База Рамштайн и все прочее. Но место это имеет дурную репутацию. Начнем с того, что в Средние века на Лысую гору в ночь с тридцатого апреля на первое мая собирались ведьмы со всей Германии на празднование Вальпургиевой ночи. Это, кстати, нашло отражение и в трагедии «Фауст». Гёте сам три раза поднимался на нашу вершину, видимо за вдохновением. По мнению некоторых, Броккен отражает национальный характер немцев. А в середине XIX века там был штаб Прусской армии. На вершине действительно не растут деревья, а климат похож на Исландию. И ученые установили, что на Лысой горе часто наблюдается так называемый броккенский призрак: радужный ореол вдруг возникает вокруг человека. Но на самом деле никакой мистики нет, я и сам это много раз видел. Хотя, должен признаться, становится жутковато. Ну а ведьм у нас при социалистическом строе, как известно, давно нет! Так что не верю я ни в какие призраки.

– Да, бывал я у вас, – оживился высокий офицер Вальтер, – под вашей Лысой горой расположен милый городок Вернигероде, я оттуда по старой железной дороге к вам поднимался вместе с толпой туристов, но ведьм тоже не видел. К тому же святая Вальпургия никакого отношения к шабашам и безобразиям не имеет, просто ее память отмечается первого мая, вот и прилепилось название – Вальпургиева ночь, Вальпургиева ночь, ужасы, ведьмы. По мне, так это все чушь! Хотя у нас в Вартбурге тоже своих привидений хватает. Мне кажется, экскурсоводы сами придумывают, чтобы привлечь легковерных туристов. В нашем знаменитом вартбургском замке в 1521–1522 годах скрывался от преследований Мартин Лютер, здесь он и перевел латинскую Библию на немецкий и положил начало Реформации. Так вот, самый любимый эпизод у туристов – как Лютер в ярости кидал свою чернильницу в черта, в его келье до сих пор показывают пятно на стене. А ведь никаких чертей в ГДР давно нет, а если и были, то все давно убежали в ФРГ! Слава богу, граница совсем рядом, – улыбнулся он, и все засмеялись. – Да и песен больше не поют как встарь, когда в Вартбург стекались странствующие миннезингеры и трубадуры не только из Германии, но и со всей Европы. Хотя, может, от этого наша жизнь стала более скучной, – Вальтер высказал все, что наболело. Потом в разговор вступил четвертый офицер средних лет со шрамом на лице и в толстых очках, его звали Генрих. Низким басом он не спеша начал:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.