Зауреш Дандыбаева
Семейные ценности

У этой повести нет ни начала, ни конца, поскольку форма её изложения как записки путешественника: дервиша, который всегда в пути. История рода Иманалиевых бесконечна, как и любого из нас: миллионы жизни в каждом. Пишите свои истории, они уникальны. Когда уходишь на глубину себя, видишь то, что в обычном течении дней не заметишь. Уникальность книги – в реальности событий, без выдумки и спецэффектов. Словно черно-белые снимки времени, семьи. Попыталась просто рассказать о сложном: простых судеб не бывает, жизнь – это очень серьёзно.

Читая простую историю, у вас есть возможность погрузиться и в свою персональную, причём на ту глубину, на которую способно ваше сознание. Окунувшись в сюжет, знакомясь с историями героев и примеряя их образ на себя, Вы сможете прочувствовать и безграничное счастье, и боль утрат, несбывшихся надежд, ощутите и дух свободы номада, единения с природой. Когда закроете последнюю страницу, вы непременно подумаете о своей персональной истории жизни. И этим отличаются бессмертные истории, актуальность которых не теряется с годами.

В этой истории было всё – и боль, и радость, и рай, и ад. Жизнь такая, какая есть. Живём и знаем. Отзовись, память.

Эта книга с уважением посвящается Первому секретарю Ошского обкома КПСС,

Ведомственному министру Киргизской ССР, секретарю

Джалал-Абадского обкома КП Киргизии, депутату Верховного Совета СССР третьего созыва Ляйлякского округа –

Иманалиеву Абдулмаджину, свёкру мамы, его родным и моей Маме.

Говорит память

Мудрость, которую вы ищете, находится внутри.

Бхагавад Гита

Я искала возможность узнать о своей семье как можно больше, будучи уже взрослой, понимая, что с точки зрения возраста всё выглядит по-другому. Меня преследовала душевная боль. И для меня было важно отыскать ее истоки. Окунувшись с головой во все периоды своей жизни, я увидела особенных людей рядом с собой. Долго думала, как могу поблагодарить их за счастливую возможность оказаться в их кругу и, впитав атмосферу дома, образа их мысли, стать такой, какая я есть. И решила написать книгу. Сейчас я чувствую себя кочевником. Мне нужно пройти через годы, через века, найти артефакты, чтобы восстановить историю через историю семьи Иманалиевых. Думала, что через известных людей, частью семьи которых стала и моя мама, сестра, мне это будет сделать проще. Но увы. Не так много фактов, публикаций удалось найти. Большинство фотографий вывезено за границу. Потому чувствую особую ответственность сохранить то, что раскопала. История не терпит пустоты. В те годы стремительно менялось общество. Для меня те годы тоже прошли под знаком коренных изменений: в личной жизни, смене среды обитания, профессионального окружения. Я наконец позволила себе заняться творчеством, к чему стремилась всегда.

Благодарю и тебя, дорогой читатель, за то, что ты такой же ищущий, как я. Иначе ты не открыл бы эту повесть, полную откровений и осознания, которыми пронизана каждая строчка. Но была ещё одна причина моего путешествия назад, в прошлое: в детство и юность. Узнав о том, что чтобы по-настоящему родиться, нужно прожить каждую человеческую жизнь на Земле во все времена, я очень обрадовалась: ведь это и есть та бесконечность воплощений, бесконечность жизни, о которой мы все мечтаем. Это самая лучшая новость, о которой захотелось оповестить всех живущих на земле: чем больше людей ты встретишь и пообщаешься, чем больше дорог пройдешь, книг прочитаешь, земного впитаешь, тем скорее приблизишься к себе истинному, тем скорее родишься. Вот об этом мы математически-философски-романтически беседовали с подругами-единомышленницами до тех пор, пока не решили отправиться в кругосветное путешествие, чтобы встретить как можно больше людей по миру, в первую очередь своих близких, родственников, коллег. Ведь каждый человек – это миллионы жизней, множество поколений.

Первая встреча у меня была намечена с мамой – самым главным человеком в моей жизни. Да-да, с мамой тоже важно встретиться тогда, когда сердце твоё открыто, и меньше в тебе самом нафса, эго, а больше любви ко всему миру и в частности к тем людям, с кем ты встретился в жизни. Сразу замечу, что в книге я буду называть маму по имени. Айна – главная героиня книги.

Только сейчас я осознала, что это благодаря Айне в моей жизни оказались очень особенные люди. Случайно-не случайно я стала приемной внучкой Первого секретаря Ошского обкома КПСС, Ведомственного министра Киргизской ССР, секретаря Джалал-Абадского обкома КП Киргизии, депутата Верховного Совета СССР третьего созыва Ляйлякского округа – Иманалиева Абдулмаджина, свёкра Айны. Я стала частью семьи Иманалиевых, сыгравших огромную роль в жизни общества и моей лично. Им я и посвящаю эту книгу.

Благодарю и дядю Медерика, и Капара Касымбековича, членов их семьи за беседы, воспоминания, которые помогли воссоздать отдельные фрагменты из жизни семьи Иманалиевых и продолжить историю шестидесятых, которая легла в основу моей повести «Шестидесятники».

Честно сказать, прошлое – непонятное место. Там люди вели себя совсем иначе. И хочется понять образ мыслей, отношения между людьми, которые могут кануть в лету, быть преданы забвению, если мы не восстановим их и не сохраним. Есть официальная информация о каждом отрезке времени, но мы понимаем ценность беспристрастных фактов. Правда жизни без прикрас – максимальное приближение к абсолютной истине, на поиск которой отправились мы с подругами, легла в основу книги. Моя повесть о том, что стало для нас источником личной силы: традициях, семье, стране, мирной, дружной жизни народов СССР даже после его развала.

Я с удовольствием погружаюсь в то время, когда не было войны. Замечу, кстати, что «война, подготовленная война, не является врожденным качеством человека. Это просто хорошо спланированная совместная форма воровства», к которой не имеют отношения простые люди, даже если они особенные. Простой человек думает о счастье, мире, путешествиях, о расширении границ как внутренних, так и внешних. И случаи из жизни моих героев, которым «ничто человеческое не чуждо», – лучшее тому доказательство.

Сегодня 60-80-ые годы кажутся невероятно далекими. Это было так давно и жили мы в другом измерении, совсем в другом мире. Все послевоенные годы люди строили светлое будущее; верили в коммунизм – пришла перестройка; уезжали за границу в поисках высокого благосостояния – ностальгировали по родной земле. Когда случился квантовый переход, заговорили о грядущем золотом веке, в который войдут, якобы, только самые светлые. Но как понять, светлый ты или серый. И мы об этом задумались, ищем ответы на вопросы: «Кто я», «С кем я», «Куда мы». Вот ещё одна причина появления этой книги.

На пути к светлому будущему мы почему-то многое потеряли. Развалились семьи, утеряны традиции, высохли реки, обмельчали моря, мало кто ищет свою половину, большинство семей чайлдфри. Если так и будет происходить, то у нас нет продолжения. А каковы последствия пандемии? Люди жалуются на ослабший иммунитет, боли в сердце, плохую память. Значит, не исключено, что мы все забудем? Это тоже подстегнуло меня сохранить то, что помним о времени и о себе, как части общества.

Мы перестали читать. Да и новых авторов мало: позитивного происходит не так много, а о скверном говорить не хочется. Потому больше молчим. Вот и ответ на вопрос: «Кто мы?» Безымянные, бесфамильные, без роду, без племени вечные странники, некогда бывшие кочевники, гуны, сарматы, тюрки, а теперь лица с идентификационными номерами, кюаркодами… Старый реальный мир рушится. А новый пока формируется по фрагментам. Я точно знаю, что любое событие сначала происходит на тонком плане, в эфире, в мыслях, эмоциях людей. Достигнув определённой концентрации, идеи, чувства превращаются в событие в жизни.

Мечтая расширить горизонты познания материального мира, наши родители, шестидесятники, чрезвычайно активные люди, многогранные, прямолинейные, с четкой жизненной позицией, молниеносно отвечавшие на происходившее в стране и мире, устремлялись на запад, пели песни группы The Beatles, слушали «Голос Америки». Как это сочеталось с тем, что в это же время в нашей стране случился полет в космос, и весь мир говорил о Юрии Гагарине? Вопросы, вопросы. Мы пытливые. Ищем ответы.

Мы родились в этом же веке. Но идеи коммунизма, развитого социализма для нас уже не актуальны. И нет другого общего вдохновляющего слогана. Кажется, что каждый на ощупь выбирает свой путь. Наши родители смотрели на запад – иностранная литература, импортные вещи, диссиденты. Сейчас нам интересен свой край, вновь зарождающееся производство, поиск себя истинного, осознанность. Время перемен и новых начинаний. Время – действовать и рассчитывать только на свои силы. Шагать вперед решительно и смело, ярко проявлять свою индивидуальность. Действовать, потому что нужны практические шаги по наведению порядка в системе нахождения своего предназначения, в котором, кажется, наступил хаос. А если мы не найдем своё место, то рухнет всё как карточный домик. Мы живём не такой большой отрезок времени. Один из игры уходит, и если не вошёл новый игрок, то схема жизни меняется.

Всё, что расскажу в этой повести, это только мой взгляд на жизнь, который менялся вместе с ростом моей осознанности. Сегодня, когда я уже свободна от осуждения близких, критики, меня не интересуют недостатки окружающих, я смотрю другими глазами на жизнь и благодарю всех, кто встречается мне на жизненном пути. У Чехова есть прекрасный рассказ «Письмо учёному соседу», в котором один из героев хотел стеной отгородиться от бесконечного, потому что так спокойнее себя чувствуешь. Ощущаешь какую-то опору, костыль. А заглянуть за стенку страшно, потому что там необъятные знания, которые человеческим умом не понять.

– Вы говорите, что на солнце есть пятна. Но этого просто не может быть, – утверждает он.

Всё может быть. Есть информационный поток, и есть поток жизни. Те картинки, которые впечатывает наше сознание, – опора нашего взгляда на жизнь. И он не всегда совпадает с общей картиной мира. Вот и я с удовольствием делюсь тем, что познала, пропустив через призму своего понимания и не претендую на истину: у каждого свой взгляд на мир. Однако у меня есть единомышленники. И чтобы моё путешествие было увлекательным, я их пригласила с собой. Альбина – ученица духовного учителя Норбекова – утверждает, что начинать путь к себе нужно с возвращения к семье. Да-да, мы с подругами, как, впрочем, и многие, оказались блудными сыновьями и дочерьми, ушедшими каждый в своё время из дому и до сих пор не вернувшимися в родовое гнездо. Когда я думаю на эту тему, у меня рисуется картинка: многорукая мама месит тесто. Долго замешивает колобок. На устах – улыбка, в глазах – грустинка, в голове – картинка: сын, дочь, муж, любимый. У каждой женщины – своя дума. Месит и ждёт: мужа – с командировки, дочь – со свидания, сына в отпуск… Ждёт, волнуется, но вида не подаёт: всё в себе.

– Почему многорукая? – недоумевают подруги.

– Это руки миллиона женщин нашего рода. Каждая мама лепит пельмени такой же формы, как бабушка. И куырдак так же готовит, и плов. Клеточная память. Руки помнят. И когда мама обнимает детей, в её объятиях тоже миллионы рук. По крайней мере до седьмого колена мы ощущаем, чувствуем взаимосвязь.

Любим разбираться в себе, семье, родовых программах, традициях. Пьем чай на кухне и думаем, что интересного мы унаследовали, что несёт в себе наша ДНК, световое тело, какова от нас польза природе, для чего мы здесь? Мы понимаем, что в общем сценарии нет ни одного лишнего создания. Только почему нам не всегда нравится наша роль? Что можем изменить за свой короткий век?

Наши посиделки с подругами превратились сначала в квартирники с глубоким погружением в себя и в жизнь, потом – в путешествия. А наш автомобиль Stepway неустанно вёз нас по городам и весям, на встречу с необъятным миром, чтобы всё пощупать, ощутить кожей, попробовать на вкус, слиться с окружением. Иначе никак не заземлиться и не удержать то, что уже создано до тебя и не продолжить начатое родом. Кстати, для того чтобы заземлиться и познакомиться с собой истинным, мы порой взмывали в небо. И все это для того, чтобы свидание с собой, с Айной, семьёй Иманалиевых и другими важными и дорогими сердцу людьми состоялось. Я делюсь самым сокровенным. История жизни простой-непростой семьи, пропущенная через призму моего состояния, миропонимания, восприятия. Ну что, поехали? Возвращение домой начинается. Путь в город моего детства и юности Бишкек, который прямо за горами от Алматы, где живу, лежал по морям-по волнам: вода имеет особую силу – её информационная структура помогает найти ключи к истокам.

Дорога домой

Мы все лишь ведём друг друга домой.

Рам Дасаа

Отправляясь на встречу с собой, с Айной, с дорогой сердцу семьёй Иманалиевых, я пригласила с собой подруг. И не потому, что скучно шагать в одиночестве и нужны попутчики-собеседники. А потому, что, читая знаки, я видела себя капитаном дальнего плавания и тщательно продумывала оснащение корабля, команду, какие книги возьмём с собой, какую музыку будем слушать, с какими людьми по пути встретимся. И самое главное – должно было быть со мной только то, что действительно нужно: ничего лишнего. Мне легко было справиться с этой задачей, поскольку я давно иду по жизни налегке, впускаю в неё только то, что действительно моё. А если оно не моё, то и зачем мне оно: своя ноша не тянет, а «чужой чемодан нести тяжело, а выбросить жалко».

Мы с подругами давно решили держаться вместе: шагая по жизни, открывать себя, вбирая по пути то, что уже создано нашими родителями и прародителями. Создали свою группу «Ак жол», предполагая, что на пути к Свету, наш круг кочевников-путешественников-дервишей будет расти.

Мы собирались прибыть туда, где мы находимся, и чётко понимали, что для этого нам нужно преодолеть тысячи километров.

– Как вы собираетесь это сделать? – интересовались друзья.

– У нас есть бесценное руководство. Возможно, и вам пригодится, если отправитесь туда, куда следуем мы. Слушайте своё сердце и каждый шаг расценивайте, как уникальное событие.

Мы полюбили свои квартирники с песнями, разговорами, самоваром, пирогами. Стол собирался спонтанный. Но обязательно пекли колобок – волшебный клубочек, который помогал нам в пути. Это мы хорошо усвоили с детства: хлеб – всему голова, и хлеба горбушку и ту пополам, и в доме хлебом-солью встречают… Складчина, община, застолье – это то, по чему мы скучали. Это была тема из детства, из тех известных шестидесятых, когда консервы доставали из-под прилавка, сыр рокфор был только по праздникам, но за столом собиралась вся родня и друзья. Ностальджи. Мы решили вернуть то, по чему скучали. И четко понимали, что всё, что мы ищем, рядом, но, чтобы что-то отыскать, нужно расширять границы. Чтобы двигаться по жизни скорее, мы купили автомобиль и каждую пятницу после трудовой недели отправлялись в путь. Летом нас манили степи и море. А они были под боком – рукой подать. Поехали!

За разговором не заметили, как наш Stepway припарковался на Капчагае. Каждый раз это была новая база отдыха, и мы не уставали удивляться, как меняется наше море: мельчайший песок, беседки, бассейны, парковка… Мы понимали, что всё это дело рук человеческих. Но не думали о том, кто это сделал, кто создает эту прекрасную инфраструктуру, а просто радовались тому, что мир меняется, и воспринимали это как чудо. Как хорошо, оказывается, ни о чём не думать. Здесь мы были словно отрезаны от мира. Всего семьдесят километров от Алматы, а такое ощущение, что мы в сказочной красоты солнечной морской стране. Мы сразу приняли версию люксового отдыха и позволили себе свободу во всех смыслах. Полное погружение в прозрачное теплое море, песочные барханы и, конечно, в себя. Песок такой горячий, что никакого сомнения, что он прогревается сразу от двух источников – Солнца и Ядра земли. Предстояло встретиться с Даром огня.

Треугольник наш развалился. Мы так соскучились по природе, что, лишь ступив на берег, разбежались по своим стихиям. Айя вбежала в море и отдалась воде. Альбина отправилась по берегу и общалась с расположившимися неподалеку отдыхающими: семьей учителя из Великобритании; москвичами, улетевшими от демобилизации; украинцами, ищущими покоя и мира… А я закопалась в песок с одним лишь желанием – отогреться, растопить все грустинки, печальки, наполниться светом, чтобы почувствовать радость жизни, которая всё реже посещала. Я просто плавилась на солнце и чувствовала себя золотой массой, из которой можно вылепить тело света. И это радовало меня: трансформация шла полным ходом. И вот я – уже не я, а моё тонкое тело округляется, вновь превращается в элипс, размеры которого я уже не ощущаю – далеко-далеко, высоко поднимаясь в небо, уходя за безбрежность моря, опускаясь в сердце земли. Так можно расшириться до бесконечности: мы в пути от части к целому. Приходят разные мысли. Думаю, о том, что легко испытать пожар чувств, нет нужды их медленно разогревать бесконечными свиданиями в условиях пустыни. Приходят на ум стихи Золотого века. Данте Божественная комедия. Облака пуховым одеялом ложатся на землю и спускаются белогривые лошадки, динозавры, ангелы. Вот оно царство небесное на Земле. Слышу подсказку Тенгри:

– Солнце может перекалить. Для женщин Луна лучше: растёт личная сила, энергетика будет, как в детстве.

Читаю знаки и благодарю небесного ангела за подсказку. Мы ищем ключ к раскрытию смысла каждого мгновенья. Но пока, больше вопросительных знаков. Только найдёшь ответ на волнующий вопрос, и тут как тут другая версия. Философско-математический подход к жизни помогает вскрывать парадоксы. Но всё же, часто брови взлетают от удивления вверх, а глаза становятся круглые, и я заливаюсь смехом. Смех – лучший инструмент в любой ситуации.

Выныриваю из песчаного бархана и бегу в воду к Айе. Пытаюсь поймать волну, стать ею, вкатиться на берег, вернуться в море. Встречаемся с подругой и кружимся-кружимся, взявшись за руки и речитативом выкрикивая:

– Море бушует раз, море бушует два, море бушует три, на месте фигура замри.

Словно воды смыли годы. Весело перевоплощаемся в рыб, ракушек, моллюсков. А потом ледоколом взламываем гладь моря и плывём далеко-далеко. Политкорректные чайки наблюдают с берега, как мы веселимся словно дети, и, чтобы подарить нам свои аплодисменты, взмывают в небо.

– И-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и, – раздаётся чаячье ликование.

А мы слышим:

– Вы чьи, вы чьи?

Хороший вопрос, ищем ответ и пытаемся станцевать чечётку чаек, отбивая ритм ногами на песчаном берегу, переходя во Фламенко, взмывая квикстепом в небо. Квык-квык-квык… Птицы подхватывают наш ритм и рисуют круги: вальс чаек.

–Картина маслом, – ликуем мы. – Прекрасный сюжет для художников-авангардистов: девушки взмывают в небо на чайках. Летят на другую планету в гости к подруге-инопланетянке на чай с воздушными белоснежными плюшками. Облака – торт из безе. Вкусно и радостно.

Глядя на чаек, мы имитировали полёт и учились летать. Вот мы взмываем к Солнцу, и нам не страшен Огонь. Слой за слоем сгорает пелена всего ложного, иллюзорного, в которой мы себя замуровали. Я знаю, что каждый раз из полёта мы будем возвращаться другими. А однажды мы станем едины с небом. И это высший пилотаж. У нас получится.

– Вспышка. Яркий свет. Взлёт. Это полёт к себе, домой, – комментирует Айя.

–Выше к Солнцу, – поддерживает Альбина.

А моя сила в молчании. Я просто парю высоко-высоко и знаю, что только женщина может аккумулировать энергию. Каждая из нас уникальна. И нет слов, нет мыслей, я – просто мост между небом и землёй.

Как щедра к нам природа, одарив способностью творить: мы можем менять направление мысли, своих деяний, самих себя, создавать новую реальность… Но, чтобы построить новый мир, нужно разрушить старый, который сам по себе уже рассыпается. Улетучиваются розовые мечты, растворяется безоблачное счастье, словно в песок уходят призраки прошлого. Ты вдруг обнаруживаешь, что больше ничего не работает. И вот ты стоишь на руинах привычного без малейшего понятия, что делать и как дальше жить. Ты остаёшься наедине с собой без всякой поддержки. И это не крах, это перерождение. Даже если цена за это будет – всё, оно того стоит.

– Как неожиданно без подготовки мы оказались в полете!

– Спонтанность – это истина, подготовленность – ложь. Мы не были готовы к рождению, к первому дню в школе, к страшному диагнозу, к смерти близких. Это всё шок. Мы не готовы проживать жизнь, и нам всем нужен гид, проводник, а его нет.

– Нужно просто жить, шагать в неизвестность и не бояться ошибиться, быть смешным, нелепым, нужно полюбить первый шаг в неизвестное. Движение – это жизнь, страх – это смерть… Хочешь что-то познать, просто начинай это делать.

Ещё в детстве мама познакомила меня с творчеством гения, последнего русского авангардиста Сергея Калмыкова, яркого, свободного, независимого. Я бы назвала его казахстанским. Или среднеазиатским? Или художником с мировым именем? Расширяем границы… Большую часть жизни он прожил в Самарканде, Оренбурге, Актюбинске, Алма-Ате. Как он мог соединять реальное с нереальным? Глядя на море, перед глазами «Кони красные» Калмыкова. На холсте – освещенные закатом голые юноши верхом на конях красного цвета, купаются в синей воде. А прямо сейчас перед нами пронеслись на красных водных скутерах молодые парни… Эх удаль молодецкая, достойная кисти художника. Обуздали волну, покорили красных девушек… Мы в восторге. Все как в сказке.

Очень благодарна маме за знакомство с Калмыковым. На меня он точно оказал влияние: и нереальное реально, и дух свободен, и интересно играть цветом, формами, и моя любимая интуиция – чувствую, знаю… Хорошее имеет свойство проникать в каждую клетку, и каким образом оно потом проявится, только самому Творцу и известно.

Как же это здорово, гуляя по морям, по волнам, говорить о великих художниках маринистах – Калмыкове, Петрове-Водкине, Куинджи, Айвазовском с их морской темой.

– Все тысячи полотен Айвазовского на тему моря потрясающи. Родившись у Черного моря, он пропитан каждой каплей, потому его море живое. С полотном «Сотворение мира» встретилась в Ватикане. На ней художник изобразил Дух Божий в виде света, пробивающегося сквозь мрачные тучи.

– А какая сила жизни в картине «Девятый вал». Между жизнью и смертью… Путешествуя по Испании, художник у берегов Испании попал в сильный шторм. Рискуя жизнью, он вышел на палубу, чтобы ощутить всю мощь бушующей стихии и прочувствовать роковой момент: никто не верил в спасение… Когда волны идут по нарастающей, самым сильным, высоким всегда оказывается девятый вал. Именно он губит корабли… Но, оказывается, море любит и хранит тех, кто пропитан им…

Чайки закурлыкали: подтвердили! Альбина вспомнила скульптуру в Хорватии «Девушка с чайкой» и тут же встала в позу – замечательный снимок зафиксировала память. Чайка – символ души ушедших в море моряков. Она всегда прилетает к той девушке, которая верно ждет.

– А бывают ныне и другие чайки. Так называют девушек, способных раскрутить мужчин на дорогие подарки.

– Жалко чайку. И за что ей такая роль досталась?

– В нас столько всего понамешано, но каждый увидит что-то своё. И у каждого своя правда.

– А как же быть с истиной, которую мы ищем? Она как жемчужина, спрятанная в ракушке. Чтобы за ней нырнуть глубоко, нужны усилия. Правда многогранна, истина одна. Но у каждого момента своя истина. И это то, о чем мы условимся.

– Давайте договоримся раздавать радость и любовь.

Повисла пауза.

– Кстати, тишина – один из способов проявления любви. Во Франции даже есть закон о тишине.

– Как тебе идёт Париж. Сколько раз ты там бывала! Я твой рекорд так и не побила.

–Я была десять раз, а ты – восемь, но мы можем еще один раз уехать в Париж и не возвращаться.

– Нееет. Оказывается, любовь – тоже величина переменная. Сейчас я полюбила Турцию: и въезд без виз, и гостеприимная страна.

– Дааа, последний раз будучи во Франции, мне казалось, что я где-то в Алжире.

– Прямо по больному месту. Несбывшаяся мечта закровоточила. Может, и стоит рискнуть. Но нужно голову пролечить от пропаганды. С некоторых пор я не люблю дикий запад. Восток по душе: восточные страны с их добротой, традициями, гостеприимством.

–Может быть, не всё так плохо в Европе, как представляет пресса. Раньше мне нравились французы своей легкостью характера, весёлым нравом.

– Французы – хорошие семьянины.

– И на западе, и на востоке есть хорошие люди.

–Девочки, по всем странам проедем, посмотрим, как мир меняется. Мобильной группе «Ак жол» все дороги открыты.

– Романтики. А у меня все романтические чувства связаны с пионерией. Галстук, курточка нараспашку, и зима – нипочём. В девяностых ушёл из жизни свёкр мамы – честь и совесть семьи и всей страны… Светлая память… На дворе гласность. А директриса сына двоечника в наш класс из другой школы перевела: высокие принципы испарились, личный интерес.

– В СССР всё было по плану. Из любого моря нужно было столько рыбы добыть, сколько партия на съезде наметила. Какую цифру ставили, такую и давали хозяйства. А в ответе были руководители.

– Знакомая тема. Не по учебнику изучала. В семье крупного руководителя жила. Мы его редко видели. С головой был в работе, и за всё головой отвечал. Всё в системе было по плану. Плановое хозяйство.

– План – хорошее дело. Он помогает двигаться. Вот какие у нас сейчас планы?

– А я давно ничего не планирую. Я в потоке. Когда не ясен путь, когда есть ощущение, что всё утрачено и ты растерян, в действительности, это значит, что оборвана связь со Вселенной, с потоком бытия. Когда ты так ощущаешь, не ищи выхода из сложившейся ситуации, не думай, что ты можешь сделать. Ищи единение с этим потоком, потому что именно он и знает, куда двигаться, и выведет тебя из пучины. Но в начале (и это самое главное) он приведёт тебя к самому себе.

– Так что в такой ситуации нужно в самом начале сделать?

– Тотально сдаться, довериться и раствориться в потоке, стать с ним единым. И уйдут страхи, напряжение. Исчезнет иллюзия разделённости (с жизнью, бытием), и останется только сила потока, включающая в себя всё, единая со всем, с огромной любовью заботящаяся обо всём. Самая трудная жизненная ситуация не бросает тебе вызов к ее преодолению, она призывает полностью раствориться и стать единым с потоком бытия: в нём – истинная сила, а не в тебе. И пускай это неимоверно тяжело и страшно для ограниченной личности, но за её границами тебя ожидает безграничное пространство твоей истинной природы. Найди это вечное, свободное от каких-либо ограничений пространство. Именно им (истинным) ты и являешься. А все сложные жизненные ситуации лишь помогают нам это вспомнить и осознать.

– Как хорошо ты сказала, Альбина. Так и море: стоит отплыть подальше от берега, и нет границ. Безбрежное море. И небо! На Земле мы видим горизонт. А когда летим на самолете с материка на материк – скажем, с Владивостока до Вашингтона перелет 27 часов, десять тысяч километров по воздуху – вот оно пространство без границ.

На просторах Капчагая думается вольно. Закопаешься в песчаные барханы после купания в ласковом теплом море и наслаждаешься мельчайшим как пудра горячим песком, криком чаек и думаешь: «Не нужен нам берег Турецкий и Англия нам не нужна…», потому что хорошо там, где мы. И учителю из Великобритании нравится наше море, и парни из России, Украины – в восторге. Идешь по пляжу и сплошные иностранцы вокруг. Можно бы подумать: «Понаехали». Но в голову пришла другая мысль: «Какой гостеприимный Казахстан! И ведь так было всегда: и в годы Великой Отечественной войны сколько приняла наша страна людей разных национальностей и стала многонациональной. И в годы Союза душевно дружила со всеми народами. И кто бывал здесь, непременно возвращался, скучая за горами, апортом, бешбармаком, шоколадом казахстанским. А куда мы всё бежим из своей страны? Учиться хотим в Лондоне. Жить в Америке. Работать в международной компании. Что с нами? Кто мы? Кто научил нас так думать, словно нет у нас ни отца, ни матери, ни Родины, ни традиций. Хотим знать всё и про всё. А сами о себе ничего не знаем».

Вот тогда и решилась я на откровенный разговор с Айной. Она была невестой, женой, снохой Иманалиевых. Мы никогда об этом не говорили. Мы вообще мало, о чём говорили. Как это ответственно любить сына высокопоставленного чиновника! Срочно отправляюсь в Бишкек – город, где прошло мое детство, где живет лучшая для меня в мире женщина, которая дала мне жизнь – приняла вызов стать матерью ищущей личности, которой нет никакого покоя. Вспомнилась классика: «А он – мятежный – просит бури, как будто в бурях есть покой». Старо как мир, но это про меня. Говорят, родителей не выбирают. Спорить не буду: у каждого своя правда. Мне близка версия, что в природе нет родственности. Каждый приходит в мир со своим сценарием жизни.

Мы встречаемся с Айной редко, еще реже разговариваем и никогда не открываем друг другу душу. Возможно, потому я начала писать книги, чтобы понять себя и надеясь на то, что их прочитает мама. Три года назад, будучи в командировке, я объездила весь Казахстан и поведала о своих впечатлениях в «Непутевых заметках о командировке». Когда-то я куролесила по миру и об этом тоже написала книгу. Двадцать лет назад в это время я была влюблена, и это был самый романтический период в моей жизни. И об этом есть мои откровения в «Призраках из прошлого». Каждая моя влюбленность сопровождалась ароматом вечности и верой в то, что вот оно то, что искала и ждала. Счастье, оказывается, летуче. Вот оно только что витало вокруг тебя, а вот – не поминайте лихом. Потом была пандемия, война. Как и многие, я пострадала от «короны» и, не скрою, были мысли: «Похоже, конец…». Суровые времена ковидных ограничений, тема самоизоляции обострили чувство одиночества. Можно ли в такие времена быть счастливым, влюбляться, создавать семью? Ощущение незащищенности, страха за жизнь не отпускает. Так думаю по понятным причинам не только я… Очень страшно. Об этом я тоже написала повесть «Ковид». В 2022 году осенью был замечательный литературный фестиваль. Счастье. И листая собственные книги, представляя читателям, я вдруг поняла, что нет в этой серии истории о жизни, людях, истоках. Нет повести о главной женщине в моем мире, даровавшей мне жизнь, и о людях, которых она очень любила.

Вот она – главная история жизни Айны. Не с моим отцом пережитая, но такая значимая и знаковая…

Когда Айна рассталась с первым мужем, ей хотелось бежать за тридевять земель из Алма-Аты. Уютный уголок отыскала за горами Заилийского Алатау. Так «беженка с ребенком под сердцем», со мной, оказалась в городе Фрунзе (Бишкеке). И в нашей жизни появились очень важные уважаемые люди – Иманалиевы. Айна носила их фамилию, а я – ее фамилию. Вот такие мы с мамой разные даже на информационном поле. У нас много общего, начиная с ДНК. Но мы по-разному воспринимаем мир. Я – философски-математически-эзотерически. Айна – аналитически-практически. Мы обе идем путём парадоксов, потому что прямой путь для нас скучен. Вот, например, сейчас, когда все думают о дне сегодняшнем и своем будущем, мне интереснее путь назад. Хочу вернуться в прошлое и прожить по-новому те дни, которые для мамы были счастьем, а для меня – сплошным недоразумением.

Траектория движения – город детства Бишкек.

Стояла осень. Кружились золотые листья, воспоминания водили хороводы. В ритме танго я вошла в Бишкек страстно. Ностальгически, меланхолично было бы скучно. Я давно день начинаю с энергетических посланий, и они помогают мне держать высокую ноту при любых обстоятельствах. «Добрый день, город детства, юности, надежд! Добрый день, мой милый город Бишкек! Я пришла с поклоном! Давай посидим за чашечкой кофе. Давай будем безумными, давай вскроем тайны моей души! Давай пойдем в гости к Айне: она поведает нам о важном».

И в этом состоянии я иду на встречу с молодостью Айны и Тилека, чтобы понять, что же там кроется за вуалью, для чего была эта встреча.

Вот та скамья, где встретились Айна с Тилеком, тот двор, в который въезжал черный автомобиль – символ государственной машины, тот зал с чёрным фортепьяно, до сих пор подающий надежду, что я сыграю на бис, то письмо, которое написал Тилек Айне и, вложив клиновый листочек в конверт, отправил по почте, с таким неожиданным посланием:

Посылаю Вам осень в конверте…

Но прошу Вас,

Вы мне не верьте.

Я как этот листок клиновый…

Потускневший и очень суровый.

Я врываюсь к Вам словно ветер.

На конверте мой символ: pepper.

Знаю: я – ваша боль.

Вы – отрада.

Вы – находка. Вы – то,

Что мне надо.

Несентиментальную Айну тронули строки: что-то в них нежное, необычное. Хотелось весны. Встретились. Педант. С иголочки. Много знает, читает, курит. На ухаживания ленивый. Но тем еще загадочнее и привлекательнее.

Давайте будем влюбляться,

Гулять по дождю,

Целоваться.

Давайте спорить о главном.

Давайте собой оставаться.

Высоцкого петь и Цоя,

Душа не знает покоя.

Читать Булгакова, спорить.

Давайте же жить, не ноя.

Снежинки цветут на ресницах.

Пусть Айна мне снова приснится.

Айна влюбилась по уши. Честное слово Тилека о себе «pepper» не приняла всерьез. А жизнь оказалась не просто с горчинкой. Тилек – тот самый перец, который давал жару.

В золотую клетку Айна попала вместе со своим птеньчиком. «Невеста с приданым», – перешептывались соседи и знакомые. Но родители Тилека сноху приняли: платок свекровь повязала, серьги надела. Только сладких медовых дней в жизни молодых не оказалось. Золотая осень плавно перешла в серую зиму. Но была и оттепель. Все как в жизни.

Закрываю глаза, словно играю в прятки с днем вчерашним, и отправляюсь в лабиринты воспоминаний о детских днях, что прошли в доме Иманалиевых. Запах печеных пирогов, баурсаков, выпрыгивающих как колобки из шкворчащего маслом казанка… Глава семейства старший Иманалиев на службе, а в доме его супруга, ажека, месит тесто и печет-варит-жарит-парит. В доме всегда пахло вкусно и было многолюдно. Традиция – накормить, угостить, чаем напоить и того, кто на минутку забежал, и тех, что погостить приехал. А я, устроившись в уголочке, строила свой домик, творила свадебный наряд себе из старой тюли и наряжалась невестой. Украдкой брала мамин флакончик с ароматом «Красная Москва», мазала себе под носом и была уверена, что только я слышу этот «нежнейший» парфюм, но у всех спрашивала: «Я тебе вкусно?» и не понимала, почему домочадцы морщили носы. Однако дедушка – Иманалиев старший – непременно делал мне комплимент: «Вы, барышня, – самая привлекательная невеста. И аромат у Вас нежнейший. И красива как орхидея. Благородных кровей душечка». Вот такое у нас было высокое общение. У Иманалиевых вообще была особая атмосфера в доме: порядок во всем. Впрочем, и сейчас ничего не поменялось. Для меня это дом-музей, сохранивший самые дорогие воспоминания. Иду по квартире и глазами щупаю письменный стол – шедевр мебельного искусства, в котором лежали ключи от сейфа и очень важные бумаги. Над столом – картина киргизского художника «Пик Победы». Горы – наше всё. «Тянь-Шань» протянулись от Ташкента до Урумчи. Вся Средняя Азия может сказать: «Наши горы», а снежные пики от пяти до семи тысяч метров привлекают покорителей вершин всего мира. Буддистский монах Сюань-Цзань в седьмом веке первым рассказал о небесных горах: «… ничего, кроме снега и льда. Снег идет и летом, и весной. Днями и ночами бушует неистовый ветер». В 1273 году сюда пришел венецианский купец и путешественник Марко Поло. В середине девятнадцатого века русский географ, путешественник Петр Семенов, получивший от царя вторую фамилию Тян-Шанский, поведал о неизвестных хребтах, открыл реку Сыр-Дарью, встретился с Чоканом Валихановым, который не только исследовал Тянь-Шань, но и создал киргизский героический эпос, сгруппировав все легенды, мифы, предания вокруг одного героя – богатыря Манаса. Обо всем этом поведали мне книги, которые всегда были в почете у Иманалиевых. Книги и сейчас в полной сохранности: смотрят из настенных шкафов Достоевский, Чехов, Айтматов, Пушкин, Ленин, Маркс, Энгельс. Много книг с репродукциями художников, фотоальбомов, демонстрирующих чудные пейзажи страны и мира – свидетелей деловых поездок хозяина и семейного отдыха: где бывали, обязательно фотоальбом привозили и сувенирную тарелочку на стену. Почти все стены в доме в тарелочках с видами Самарканда, Туркестана, Москвы, Ленинграда, Минска, Киева. Можно изучать географию СССР. Сувениры-тарелочки настенные перемежаются с картинами – полотнами известных и не очень художников, на которых предстают во всей красе лошади. Эти грациозные животные, статные, выразительные. Сколько жизни в их движениях! Картины с лошадьми всегда завораживают – неистовая природа. Я всматриваюсь в их дивную мускулатуру, ловлю динамику стремительного галопа, прочитываю характер. Авторы полотен боготворят лошадей, прописывают характер как человека. В селах лошадь – помощница: землю вспахать, привезти тяжелую поклажу, за табуном баранов, коров присмотреть – на ней же… А мне вспоминается фильм «Морозко». В санях Настенька, везут ее в лес деду Морозу на забаву, волкам на расправу. И тут же хриплый голос Высоцкого вспоминается: «Чуть помедленнее, кони, чуть помедленнее…» Здесь кони – аллегория, но какой сильный образ стремительности, скорости: пролетели, унесли многих… А вот в комнате хозяйки дома Гульбара мотивы романтические: Ван Гог «Ирисы», «Подсолнухи» – свидетели первых зарубежных выездов членов семьи Иманалиевых. Подхожу к шкафу и беру первую попавшуюся книгу – Большая Советская Энциклопедия. Книги были большим дефицитом в советское время. Приобретали по талонам, по большому блату, берегли как высшую ценность. Листаю и прикасаюсь к засушенной незабудке, розовой от старости. А в тот летний день я мимоходом прихватила с собой цветочек. Думала ли с ним встретиться спустя много-много лет? А сейчас вот смотрю на него и вижу перед собой клумбу на даче Иманалиевых. Розы, георгины, гладиолусы, астры… И все они черно-белые как на фото. Подумала о мимолетности моментов. Были и нету. А в детстве тянулось время. Взрослые долго-долго собирали ягоды на даче. Мне разрешалось играть с соседскими ребятами, но, когда все разбегались по своим дачам, я уединялась с цветами. Любовалась их красотой, вдыхала чудесные ароматы. Эти чудные создания разговаривали со мной. Да-да, они меня понимали, даже давали ценные советы. Это у них я научилась смотреть на солнце и расправлять плечи, дышать полной грудью и быть нарядной при любой погоде. «Проснулась и иди украшать мир, – это от них». Расставаться с маргаритками-незабудками не хотелось. Букетик привозила с собой. Бережно расправляла листочки-лепесточки и закладывала в книгу между страницами. Гербарий получался художественным, и это давало мне возможность к восьмому марта, дню рождения сделать подарки маме, бабушке, любимой учительнице по музыке. Складывала лист бумаги вдвое, каллиграфическим подчерком писала пожелания и школьным клеем приклеивала высохший цветочек, укрывала его папиросной бумагой или целлофаном. Вот и саму открыточку в Энциклопедии нашла. Может быть, как закладка сохранилась, а, возможно, и берегли мой подарок. Я расплываюсь в улыбке: душа поет. Незабудки напомнили мне мамино яркое летнее платье с цветочным принтом. Рассматриваю внимательно засушенную незабудку, дотрагиваюсь до нее взором и ощущаю, как по ее прожилкам течет память – каждая моя клетка помнит нарядных дам Иманалиевых. Одевались все женщины семьи стильно, со вкусом. Вспоминаю, когда возвращались из путешествий, привозили с собой чемоданы с нарядами– белые платья, шляпки, сумочки, туфли. Зонтик… Тоже белый… Казалось, все это будет носиться вечно. Все пролетело. Мимолетность…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.