Пол Морланд
И никого не стало
Зачем миру дети?

«Каждый человек, которого мы когда-либо любили или о котором заботились, каждый гений, чьим творчеством мы восхищались, каждый великий человек, чьи поступки и слова вдохновляли нас, – все они, как и мы сами, появились на свет только благодаря деторождению. Без человечества планета продолжала бы вращаться вокруг своей оси, но не существовало бы ни искусства, ни культуры, ни музыки, ни политики, ни великих городов, ни выдающихся научных открытий. Возможно, кто-то предпочтет такой мир, лишенный людей и человеческого воздействия. Тем, кого это не устраивает, необходимо возродить культуру воспроизведения потомства – то, что некогда было у людей врожденным, но сейчас отчаянно нуждается в содействии».

Пол Морланд

Paul Morland

NO ONE LEFT

Why the World Needs More Children

© Paul Morland, 2024

© Поникаров Е.В., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2024

Азбука Бизнес®

Часть 1
Вымирания и аномалии

Обосновать необходимость иметь детей – задача, которая никогда ранее не была так актуальна.

Привести доводы в пользу того, чтобы иметь детей, – задача, которая никогда ранее не была так трудна.

Актуальна – из-за надвигающегося сокращения населения в сообществе за сообществом, стране за страной, континенте за континентом. Общая численность населения Земли продолжает расти, но темп роста все сильнее замедляется. Уменьшение численности населения, уже поразившее множество стран планеты, теперь явно намечается на мировом уровне.

Трудна – из-за меняющихся предпочтений и роста настроений, которые подталкивают все больше и больше людей иметь все меньше и меньше детей (а то и не иметь их вовсе), а также усложняют борьбу с антинатализмом[1] во все более широких слоях общества. Когда-то к падению рождаемости привел материальный прогресс. Сегодня в большинстве стран мира с созданием семьи несовместимы уже идеалы и образ жизни, а население – поколение за поколением – просто воспроизводит себя.

Цель этой книги – привлечь внимание к описанной проблеме, понять ее идеологические и материальные причины и подумать, что мы можем сделать, если хотим, чтобы население успешно росло или просто продолжало существовать. Для будущего всего человечества нет ничего важнее.

Глава 1
Бесплодный полумесяц – надвигающийся демографический Армагеддон

Призрак бродит по Европе[2]. Он также бродит по Восточной Азии и большей части Северной Америки, а вскоре начнет бродить по большей части мира. Это призрак вымирания. На протяжении десятилетий эта проблема пощипывала периферию, отдаленные сельские регионы и небольшие города ржавых поясов[3], а мы ее в основном игнорировали. Это не те места, где предпочитают жить люди, формирующие общественное мнение – журналисты, ученые или политики, и на подобные районы обращают мало внимания. Однако сегодня последствия попадают в заголовки газет. И это только начало.

Мы присутствуем при родовых схватках новой эпохи, но это эпоха без родовых мук. Можно проложить путь по большой дуге от Гибралтарского пролива на одном конце Евразии до Джохорского пролива на другом и при этом передвигаться в таком огромном бесплодном полумесяце исключительно через страны, столкнувшиеся с перспективой сокращения населения. Среди них можно найти государства как преимущественно протестантские, так и католические, мусульманские и буддистские, как богатые, так и бедные, как демократии, так и автократии. Для одних стран это новое явление, другие столкнулись с ним несколько десятков лет назад. Практически вне зависимости от социальных, экономических или политических характеристик этих государств сокращение численности населения и его последствия уже сейчас начинают определять их будущее.

«В Великобритании не хватает топлива и водителей грузовиков»[4], «Нехватка персонала продолжает осложнять работу амстердамского аэропорта Схипхол»[5], «Китайские заводы испытывают проблемы с рабочей силой»[6] – эти заголовки относятся к разным странам и секторам экономики. За каждым из этих случаев дефицита людей кроются конкретные особенности и причины: выход Великобритании из ЕС, неумение голландских (и многих других) аэропортов справляться с проблемами, вызванными ковидом, растущее желание китайцев становиться «белыми воротничками», а не трудиться на производстве. Однако в основе этих и многих других ситуаций лежит гораздо более серьезная проблема – реальность, которая распространяется по всему миру, как лесной пожар: у нас заканчиваются люди. Последствия этого только начинают проявляться.

Какими бы ни были конкретные условия времени и места, какими бы ни были другие причинные факторы, подобной нехватки людей не возникло бы, если бы 20–30 лет назад в этих странах люди рожали по два-три ребенка, а не по одному-два. Например, в бюджете правительства Великобритании на 2023 год основное внимание уделяется пенсионным реформам, направленным на возвращение самых молодых пенсионеров в ряды работающего населения. Несомненно, это похвальная и, возможно, даже достижимая цель. Но подобной необходимости не случилось бы вовсе, если бы численность людей в возрасте за двадцать по-прежнему превышала численность тех, кому под семьдесят, на 1,6 млн человек, как это было в середине 1980-х годов. Сегодня людей в возрасте двадцати с небольшим лет на 170 тыс. больше, чем тех, кому под семьдесят[7]. Таким образом, чистый приток рабочей силы сократился почти на 90 %.

Нам обещают роботов и прочие технологические устройства, но на горизонте не видно машин, которые помогут нам, если мы захотим починить капающий кран, заполнить полки супермаркета или организовать уход за престарелыми родителями. Как и прежде, для такой работы нам нужны люди. А их уже не хватает, и дальше будет только хуже.

Кажется, что такое заявление чересчур смело: ведь население Земли только что достигло 8 млрд человек (что является самым высоким показателем за всю историю человечества) и продолжает расти. Но стоит копнуть поглубже, и открывается совсем другая картина. Да, количество людей на планете продолжает увеличиваться, однако темпы роста сократились вдвое с 1970-х годов и продолжают падать. И хотя общее число людей постепенно увеличивается, прирост замедляется, а неминуемый максимум все ближе. При этом человечество стремительно стареет. Глобальный рост численности населения все сильнее и сильнее увязывается с отсрочкой смерти и все слабее и слабее – с созданием новой жизни. В качестве фактора роста населения снижение смертности важнее рождаемости, однако надолго смерть не отложить.

От глобального взгляда ускользают гораздо более драматичные события, происходящие на национальном и местном уровнях. Именно на национальном и локальном уровне население Азии, Европы, Северной, а затем и Южной Америки столкнется с нехваткой всех – от водопроводчиков до хирургов. Когда обезлюдеют деревни и закроются школы в пригородах, компенсирующий это рост населения где-нибудь в Бурунди – малоутешительный и бесполезный процесс. Некоторые возможности дает иммиграция, однако ее эффект, как мы увидим, в лучшем случае временный и неполный. К тому же не каждая страна, испытывающая дефицит населения, достаточно богата, чтобы привлечь переселенцев, или просто согласна на крупномасштабную иммиграцию из тех все более редких регионов планеты, где рождаемость сохраняется высокой.

В небольшом количестве государств уже сокращается общая численность населения. Во все большем числе стран уменьшается численность трудоспособного населения, в то время как растет число жителей пенсионного возраста. Все меньше и меньше молодежи, готовой влиться в работающее население, поскольку в большинстве стран мира уже полвека наблюдается рождаемость ниже уровня воспроизводства, то есть семейная пара имеет в среднем менее 2,1 ребенка. В Великобритании, например, рождаемость не превышала уровня воспроизводства населения с начала 1970-х годов, а в России – с 1960-х. Несмотря на технологические инновации, наши экономики по-прежнему зависят от постоянного притока новых рабочих рук. Когда этот приток закончится, закончатся и поставки бензина, и тележки для багажа в аэропортах.

Великий мировой демографический коллапс будет иметь такие же серьезные геостратегические последствия, как и великий демографический взрыв XIX века. Рост населения в Британии помог ей захватить господство над огромными территориями земного шара, заселяя и преобразуя регионы от Сан-Франциско до Сиднея. Теперь же происходит обратный процесс: в одних местах население будет сокращаться быстрее, чем в других, и это определит историю следующего столетия.

Последствия будут ощущаться и на самом личном уровне. В последнее время я регулярно посещал один из лондонских домов престарелых. Практически весь его персонал – недавно прибывшие иммигранты. Если вы не можете позволить себе их услуги (или если ваша страна не в состоянии привлечь их), некому будет заботиться о стариках. В результате вся экономическая система заскрипит и, возможно, обрушится, поскольку количество людей, слишком старых для работы, будет возрастать, а число людей трудоспособного возраста продолжит убывать. Великие державы ослабеют. Пожилым людям придется умирать без присмотра и в одиночестве. Изменится также все, что находится между геополитикой и личной жизнью – и не в лучшую сторону.

Стадии падения

Чтобы поддерживать стабильную численность населения, коэффициент фертильности (коэффициент рождаемости) – количество детей, которое рожает в течение жизни среднестатистическая женщина, – должен несколько превосходить 2. Раньше этот показатель был гораздо выше, поскольку треть детей умирала до года и, вероятно, две трети рожденных не дотягивали до детородного возраста. Однако в большинстве стран мира, где доля младенцев, не доживающих до года, чрезвычайно мала и очень незначительное число людей уходит раньше 50 лет, двух детей с небольшим на одну женщину вполне достаточно, чтобы поддерживать долгосрочный баланс[8].

Сокращение численности населения происходит в три стадии. Сначала число рождений на одну женщину падает ниже уровня воспроизводства населения. Если ранее население увеличивалось, то имеется много молодых рожающих женщин и относительно мало умирающих пожилых, поэтому какое-то время рост населения будет продолжаться. Это явление известно как «демографическая инерция». На второй стадии начинает умирать масштабная когорта малодетных людей, а их потомство (не такое многочисленное) рожает мало детей, поэтому смертность начинает превышать рождаемость[9]. Наступает «естественная убыль», хотя в странах, привлекательных для мигрантов, иммиграция может временно скомпенсировать абсолютное сокращение численности населения. На третьей стадии – несмотря на продолжающийся приток извне – уменьшается уже абсолютное число людей.

Для стран, которые не могут или не хотят привлекать мигрантов, третья стадия следует сразу за первой. Великобритания сейчас переживает переход от первой стадии ко второй: разница между количеством рождений и смертей остается положительной, но этот перевес очень мал и от дефицита рабочей силы спасает только иммиграция. Германия переходит со второй стадии на третью, причем миграции уже не хватает, чтобы компенсировать естественное сокращение населения, поскольку смертность все сильнее превышает рождаемость. Россия и Япония сразу шагнули из первой стадии в третью; то же самое верно и для Китая, где, согласно последним данным, население сокращается на 850 тыс. человек в год[10]. На всех стадиях население стареет, а численность экономически активного населения сокращается.

Положительная обратная связь

Даже после того как уровень рождаемости опустится ниже уровня воспроизводства, инерционный рост населения может отсрочить падение численности, причем, возможно, на долгое время. Но если уровень рождаемости снова поднимется выше уровня воспроизводства, вероятен и обратный эффект, который можно назвать «демографическим сопротивлением». Повышение уровня рождаемости у нынешнего поколения людей детородного возраста – единственный способ обратить вспять падение численности населения, однако понадобится немало времени, прежде чем это действительно произойдет. Это связано с тем, что когорта потенциальных родителей просто слишком мала, а когорта умирающих стариков слишком велика. Какое-то время смертность по-прежнему будет превышать рождаемость. Например, в Японии число женщин в возрасте от 15 до 45 лет сократилось более чем на четверть по сравнению с уровнем 1990 года, поэтому даже если каждая женщина произведет на свет столько же детей, сколько рожали женщины в 1990 году, их родится на четверть меньше. По данным ООН, к концу этого века в Японии ожидается вдвое меньше женщин детородного возраста, чем сейчас; следовательно, даже если коэффициент рождаемости на одну женщину останется неизменным, число новорожденных сократится вдвое. Именно так население может сорваться, а во многих случаях, вероятно, и сорвется в демографический штопор[11].

Существуют и другие факторы, способствующие положительной обратной связи для низкого уровня рождаемости. Один из них, например, связан с ожиданиями и опытом в отношении размера семьи[12]. Когда в обществе маленькие семьи или их совсем нет, среда для родителей, скорее всего, усложняется. При проектировании городов и разработке товаров меньше внимания уделяется условиям для молодежи, им сложнее передвигаться с детскими колясками, найти подходящее по размеру жилье или автомобиль. Второй фактор – общества с небольшим количеством детей формируют ожидания для будущих поколений. Выходцы из многодетных семей исторически готовы перестроиться на собственную маленькую семью, однако обратное неверно, и это формирует понижающую тенденцию для размера семьи.

Третий фактор – уход за стареющими родителями занимает значительное место в жизни взрослых потомков, и у детей-одиночек, не имеющих братьев и сестер, с которыми можно разделить это бремя, остается меньше времени на воспитание своих детей. В Китае, где сегодня многие из тех, кто ухаживает за престарелыми родителями, являются единственным ребенком в семье и состоят в браке с таким же единственным ребенком, имеющим аналогичные обязательства, людей пугает сама мысль, что им придется воспитывать собственных детей, одновременно поддерживая своих все более немощных родителей. «Нам трудно заботиться о нашей маме, но, по крайней мере, у нас есть братья и сестры, с которыми можно разделить эту ношу, – говорит одна китаянка средних лет. – Паре с единственным ребенком придется заботиться о пожилых родителях с обеих сторон, а это четыре пожилых человека. Представляете, каким бременем станет наше поколение для наших детей?»[13]

Исторический контекст

Хотя широкая общественность, возможно, и осведомлена о снижении рождаемости, люди, как правило, считают, что где-нибудь – к добру или к худу – по-прежнему рождается много детей. В этом нет ничего нового. В XIX веке французы бросали тревожные взгляды через Рейн, опасаясь, что немецкие женщины чрезмерно плодовиты[14]. Но поколение Мамочки Меркель (несмотря на прозвище политика, она и многие ее современницы не являются мамами[15]) доказало, что они ошибались. На самом деле в Германии уже целый век наблюдается низкий уровень рождаемости. И хотя немцы, в свою очередь, некогда боялись бесконечно плодовитых славян, в действительности в XX веке большая семья Ольги продержалась лишь на несколько десятилетий дольше, чем большая семья Хельги. Аналогичным образом давно устарел миф о якобы ориентированной на детей итальянской маме, окруженной большим выводком: итальянские семьи уже давно относятся к числу самых маленьких в Европе.

Все мы знаем о китайской политике одного ребенка[16], но сейчас становится ясно, что, даже когда коммунистическая партия разрешает людям иметь больше детей, сами жители страны этого не хотят. То же самое можно сказать об этнических китайцах тех мест, где никогда не было коммунистического режима (например, на Тайване и в Малайзии), а также о других народах Восточной Азии, от Кореи до Таиланда. Во второй половине XX века размеры их семей резко сократились – даже без принуждения, практиковавшегося в Китайской Народной Республике.

Столетие с небольшим назад люди европейского происхождения (в то время самая быстрорастущая и политически доминирующая группа населения) осознавали демографический вес Азии и нервно обсуждали «желтую опасность». Позднее жители развитых стран боялись потерять работу из-за Китая с его огромным количеством дешевой рабочей силы. Но европейцы и североамериканцы привыкли к тому, что сотни миллионов китайских рабочих удовлетворяют все их потребности в производстве, и, возможно, вскоре они начнут ностальгировать по изобилию и дешевизне их труда. Впервые в истории Китай перестал быть самой населенной страной мира. Теперь это звание перешло к Индии, однако и к югу от Гималаев тоже не все благополучно. Для многих станет сюрпризом тот факт, что средняя женщина в Калькутте имеет всего одного ребенка. Коэффициент фертильности в Западной Бенгалии в целом ниже, чем в Великобритании. Эта тенденция распространяется по всей Индии. По сути, единственная разница между двумя демографическими гигантами, Китаем и Индией, – это время: Индия с отставанием всего на несколько десятилетий тоже движется в сторону дефицита населения. Сейчас страна вступает в первую стадию сокращения численности населения (рождаемость ниже уровня воспроизводства), в то время как Китай уже входит в третью (абсолютное сокращение численности). Обе страны слишком бедны, чтобы привлечь массовую иммиграцию, и в любом случае слишком велики, чтобы иммиграция могла обеспечить существенные изменения.

Сначала старение, затем исчезновение

Во многих странах мира будущее рисуется мрачным в демографическом аспекте. Лучше всего это иллюстрируют данные о старении населения. В Европе особенно ярким примером является Италия. В 1950 году в стране на одного человека в возрасте старше 80 лет приходилось около 17 детей до 10 лет. Сегодня эти две группы сопоставимы по величине. Причем это происходит не только в относительно богатых развитых государствах вроде Италии. Это касается и тех стран, которые находятся на пути к процветанию и уже добились больших успехов, но которым еще предстоит пройти долгий путь. Если Италия служит типичным представителем для Европы, то Таиланд – для развивающейся Азии. В 1950 году в Таиланде на одного человека старше 80 лет приходилось более 70 детей младше 10 лет. Сегодня это соотношение упало до одного к 3–4. Еще поколение – и людей старше восьмидесяти окажется больше, чем людей младше десяти[17].

Старение населения дает определенные преимущества: снижается общий уровень преступности и уменьшается вероятность вступления в войну. Однако это также означает сокращение рабочей силы и снижение налоговой базы, а также повышение требований к государству в сфере пенсий и здравоохранения. Расходы системы здравоохранения на людей старше 80 лет в 6–7 раз выше, чем на людей в расцвете сил.

Когда в Великобритании появилась Национальная служба здравоохранения (NHS), в стране насчитывалось 200–300 тыс. таких пожилых людей. Сегодня их более 1,5 млн, а к концу века их количество приблизится к 6 млн[18]. Неудивительно, что постоянно растущие расходы на здравоохранение не приносят ощутимых улучшений.

Именно поэтому в таких странах, как Япония и Италия, где население является старым, отношение государственного долга к ВВП самое высокое[19] среди развитых стран[20]. Последствия социального, экономического и налогового напряжения очевидны. Весьма заметна вялость роста японской экономики после того, как ее трудовые ресурсы достигли своего пика три с лишним десятилетия назад – причем речь не только об относительном спаде экономики в целом, но и в пересчете на душу населения. По мере старения страны ее население становится относительно беднее. В 1990 году ВВП на душу населения в Японии был всего на 18 % ниже, чем в Соединенных Штатах, а сегодня он меньше почти на 40 %[21].

Это не просто социальные сдвиги. Это масштабные общественные преобразования. Такой процесс влияет на все – от преступлений и наказаний до войны и мира, экономических бумов и спадов. Учитывая общий переход к низкой рождаемости, который, похоже, происходит почти повсеместно, мы, возможно, увидим быстрое сокращение численности населения до четверти от нынешних 8 млрд, а то и ниже. Когда мы после этого оглянемся назад, то период, когда численность человечества превышала 2 млрд человек, возможно, покажется относительно коротким с точки зрения истории – своеобразным выбросом[22].

По самым оптимистичным оценкам, к концу текущего столетия Япония потеряет более 40 % своего населения. Возможно, то же произойдет с Китаем. После этого убыль может замедлиться, но не исключено, что она будет продолжаться до тех пор, пока не останутся все более сокращающиеся, изолированные сообщества, неспособные поддерживать сильные государства и все хуже функционирующие. В Южной Корее при нынешнем уровне рождаемости каждая когорта составляет около 40 % от размера предыдущей. Продлите этот процесс всего на три поколения вперед, и вы недосчитаетесь 90 % населения. Именно это произойдет, хотя и немного медленнее, в таких разных странах, как Малайзия и Македония, если уровень рождаемости сохранится на нынешнем уровне еще в нескольких поколениях.

Если некоторые страны (такие как Китай) стабилизируют нынешний уровень рождаемости и не позволят ему снижаться дальше, то процесс сокращения численности населения станет более мягким. Для того чтобы не случилось вечного падения, необходимо, чтобы коэффициент фертильности значительно вырос и снова превысил уровень воспроизводства населения – но прецедентов для такого развития событий практически не было. Наблюдаемое сегодня сокращение численности населения еще никогда не происходило в истории человечества. Настало время беспокоиться об этом. Настало время говорить об этом.

Но должно ли население расти вечно?

Можно заявить, что мир являлся замечательным местом и с одним миллиардом (около 1800 года), и с двумя миллиардами (в 1920-х годах), и с четырьмя миллиардами человек (в 1970-х годах). Какая разница, вернемся ли мы к подобным показателям? Какова идеальная численность населения? Следует ли продолжать наращивать ее вечно?

Разумеется, мир в 1800, 1920 и даже в 1970 году был гораздо беднее, чем сейчас. Гораздо более значительная часть населения жила в нищете и голоде. Это может показаться парадоксальным: в конце концов, при меньшем числе людей на каждого человека приходится больше пространства и больше ресурсов. Но, как отметил американский экономист XIX века Генри Джордж, и ястребы, и люди любят цыплят, но чем больше ястребов, тем цыплят меньше, а чем больше людей, тем цыплят больше. Человеческая изобретательность – ключ к дополнительным ресурсам, будь то более грамотные способы производства пищи или более эффективные формы улавливания солнечного света и ветра для получения дешевой энергии. Мир с большим количеством людей, а особенно с большим количеством образованных людей, к которому мы и стремимся, – это более богатый мир. Если бы для процветания человечества требовалось только много пространства и потенциальных ресурсов на душу населения, то наши предки были бы материально богаче нас, а не существенно беднее. Сингапур, плотность населения которого в сотни раз больше, чем в Буркина-Фасо, был бы намного беднее, а не богаче этой африканской страны. Аналогично и Бангладеш, население которого с момента обретения независимости более 50 лет назад увеличилось в два с лишним раза, стал бы намного беднее, а не богаче.

Я развил эту мысль после одного недавнего интервью, в котором отстаивал пронаталистские взгляды и предположил, что мир столкнется с кризисом недонаселенности, а не перенаселенности. В одном из комментариев к этому видео меня спросили, ездил ли я когда-нибудь на индийских поездах: подразумевалось, что при таком количестве людей транспортная система этого государства неминуемо должна быть беспорядочной. Я ответил, что бывал в Индии и что в 2010-х годах транспорт в стране оказался гораздо лучше, чем в 1980-х, несмотря на то что за прошедшие годы население Индии удвоилось. Сейчас, когда здесь живет 1,5 млрд человек, железнодорожный транспорт страны лучше (а воздушный – гораздо лучше), чем тогда, когда население насчитывало 750 млн. Более высокая плотность населения и процветание увеличили целесообразность инвестиций в инфраструктуру. Если вы вернетесь в 1800 год, когда в Индии жило примерно в 10 раз меньше людей, чем сейчас, то вы, естественно, вообще не обнаружите ни железных дорог, ни авиаперевозок[23]. Предположение, что ситуация ухудшается по мере роста населения, просто не выдерживает критики. Люди платят большие деньги за то, чтобы жить в самых многолюдных местах: достаточно вспомнить центр Лондона или Манхэттен.

В любом случае в мире не так уж много людей[24]. Согласно оценкам, расселение человечества, строительство инфраструктуры и развитие сельского хозяйства затрагивает чуть менее 15 % поверхности Земли[25]. Благодаря современным сельскохозяйственным разработкам, таким как выращивание искусственного мяса и гидропоника, есть все шансы, что мы сможем прокормить растущее население, используя меньшую территорию, и вернуть лишние поля природе. По мере урбанизации плотность населения повышается, поэтому люди не только занимают меньше места, но и потребляют меньше ресурсов: например, они чаще используют общественный транспорт, а услуги – от почты до электричества и воды – можно оказывать более эффективно, если мы живем рядом друг с другом.

Я не хочу сказать, что население будет вечно расти. Невозможно без конца расширяться. Однако у человечества еще достаточно места для роста, и, действительно, люди при этом занимают все меньше места и используют его более эффективно. В конце концов человеческая популяция перестанет расти и даже сократится. Главная идея этой книги заключается в том, что пока этого делать не следует. В какой-то момент в будущем у нас, вероятно, появятся технологии, способные взять на себя значительную часть человеческого труда. Но, как мы увидим в одной из следующих глав, пока мы к этому не пришли. Стремиться к уменьшению численности населения планеты, когда роботы еще остаются лишь мечтой, – значит закладывать в мир функциональные нарушения. В идеале население планеты в обозримом будущем должно продолжать расти, хотя и не такими темпами, как два с лишним процента в год – пиковое значение примерно полвека назад, когда большая часть мира еще находилась на ранней стадии демографического перехода[26] и слишком мало людей имели возможность пользоваться средствами контрацепции. Сейчас нам нужен постепенный стабильный рост, когда средняя женщина имеет двух-трех детей, а количество людей в обществе, умирающих до окончания детородного возраста, очень мало. Проблемы, связанные со старением и сокращением численности населения, проще решать, если они будут появляться постепенно. Но резкое падение коэффициента фертильности означает, что они будут действовать быстрее и разрушительнее.

Дело не в том, что нужно стремиться к какому-то определенному количеству людей. Можно возразить: «В мире все было хорошо, когда в 1975 году в нем проживало четыре миллиарда человек. Что ужасного в том, если он вернется к четырем миллиардам?» Что здесь важно – так это направление движения и, как следствие, структура населения. Возьмем для примера Японию. В середине 1960-х годов численность ее населения перевалила за 100 млн человек. Где-то в середине 2050-х годов страна пересечет эту границу в обратном направлении. В первый раз при отметке 100 млн в Японии на каждого человека пенсионного возраста приходилось более девяти человек трудоспособного возраста (для такого расчета примем, что он составляет 20–65 лет). Когда через три десятилетия в стране снова будет жить 100 млн человек, на каждого пенсионера придется всего полтора человека трудоспособного возраста. Если бы я мог выбрать один факт из этой книги, чтобы закрепить его в вашей памяти, то взял бы именно этот. Потому что наиболее серьезными являются проблемы, связанные с высокой долей пожилого населения.

Коэффициенты демографической нагрузки

Низкий коэффициент фертильности, особенно в сочетании с увеличением продолжительности жизни, означает сначала старение, а затем сокращение численности населения. Это создает большую нагрузку на национальные системы социального обеспечения, поскольку коэффициент демографической нагрузки – отношение числа работающих и неработающих – уменьшается и людей становится слишком мало, чтобы обеспечить стабильную работу основных служб. Когда проблема возникает в каком-то конкретном секторе, как, например, нехватка водителей автоцистерн в Великобритании осенью 2021 года, с ней обычно можно справиться с помощью специальных мер – например, повышения заработной платы, смягчения требований при поступлении на работу или найма специалистов за рубежом. Но это что-то вроде игры «ударь крота» (латания тришкиного кафтана)[27]. Вы можете спешно привлечь рабочую силу в определенные сектора (это проще сделать там, где не требуется долгосрочное обучение, и сложнее в таких областях, как медицина, где необходимо готовить профессионалов в течение многих лет), однако при общем спросе на рабочую силу это только усугубляет ее нехватку в других отраслях.

Нехватка рабочей силы – это фундаментальная демографическая проблема. Вы можете повысить пенсионный возраст, но это обычно вызывает болезненную, а иногда и яростную реакцию, как обнаружили президенты Путин и Макрон[28]. Можно уменьшить охват высшим образованием, чтобы люди начинали работать раньше (что в долгосрочной перспективе может сделать вашу рабочую силу менее производительной). Но вы не можете легко справиться с тектоническими сдвигами в структуре населения.

Когда я начал работать в середине 1980-х годов, в Соединенном Королевстве на каждого человека в возрасте под семьдесят приходилось почти два человека в возрасте за двадцать. В результате прибавление трудоспособного населения превышало его убыль. Это отражало хороший коэффициент фертильности в Великобритании в конце беби-бума в начале 1960-х годов, когда женщины рожали примерно по три ребенка. Сегодня количество людей в возрасте за двадцать и под семьдесят примерно одинаково. Приток сильно сократился вследствие гораздо более низкого уровня рождаемости в начале нынешнего века[29], и результатом оказалась хроническая нехватка рабочей силы. До сих пор решением проблемы для развитых стран являлась иммиграция, и такие страны, как Великобритания, прибегали к ней на протяжении десятилетий во все больших количествах – но, как мы увидим в главе 7, она имеет существенные изъяны, возможна не для всех стран и в любом случае не обеспечивает долгосрочное решение.

Проще всего выразить эту проблему с помощью коэффициента демографической нагрузки: соотношение числа пенсионеров и числа людей трудоспособного возраста[30][31]. Такой коэффициент зависит от того, когда люди начинают и заканчивают трудовую жизнь, но давайте предположим, что эти границы – 20 и 65 лет. Изменение любой из этих границ может помочь, однако разница будет уже относительно небольшой. Если исходить из таких величин, то отношение числа пожилых к числу трудоспособных людей в Великобритании выросло с 20 % в 1950-х годах до 30 % с лишним сегодня, а в 2100 году оно приблизится к 60 %. Согласно «медианным» оценкам ООН (есть худший и лучший варианты, зависящие в основном от коэффициентов фертильности), в 2050-х годах этот коэффициент нагрузки вырастет до 50 % (один пенсионер на двух работающих).

Великобритания – далеко не самая плохая страна в этом отношении. В Италии этот коэффициент уже вырос с 15 % в 1950-х годах до 40 % в наши дни, а к концу века он должен увеличиться до 80 %. Это означает, что не за горами тот момент, когда одному работающему придется содержать одного пенсионера. С точки зрения финансов, чтобы поддерживать такие общества, уровень налогов должен быть непомерно высоким. Трудно представить, зачем молодым работникам оставаться в Италии при таких условиях. Но даже если молодежь останется, ее окажется слишком мало, чтобы поддерживать функционирование страны[32], не говоря уже о том, чтобы заботиться обо всех пожилых людях. Италия – тяжелый случай, однако в других странах ненамного лучше. В Японии этот показатель уже превышает 50 %, а к концу столетия возрастет до 80 %. Если считать японским пенсионным возрастом 65 лет, то к середине 2050-х годов на каждых двух пенсионеров будет приходиться всего три работающих. Таиланд, где сегодня на одного пенсионера приходится около пяти работающих, примерно к 2070 году дойдет до уровня три работающих на одного пенсионера – наглядный пример того, как страна стареет раньше, чем богатеет[33].

Все это проистекает из нашей похвальной способности продлевать жизнь людей, но также и из нашего прискорбного нежелания воспроизводить себя. В США этот показатель сегодня составляет относительно здоровые 28 % (хотя это вдвое выше, чем в 1950-х годах). Это объясняется тем, что в течение последних нескольких десятилетий уровень рождаемости в США был выше, чем в большинстве развитых стран мира. Но даже в США к середине 2040-х годов коэффициент демографической нагрузки относительно пожилого населения составит около 40 %, и это событие будет иметь серьезные последствия для мирового рынка труда и для самих Соединенных Штатов.

В финансовом отношении это приводит к раздуванию государственного долга, когда расходы на социальные нужды становятся все больше и больше, а трудоспособного населения, обеспечивающего деньги на это, все меньше и меньше. На рынке труда это выражается в нехватке людей для выполнения необходимого объема работ. В главе 8 мы рассмотрим вопрос, могут ли здесь помочь технологии и когда это произойдет. Но хотя мы можем предвидеть, что в ближайшие десятилетия коэффициент демографической нагрузки резко изменится, существует множество точек приложения рабочих рук (от установки новых электрических розеток до сбора мусорных баков), для которых перспективы эффективной технологической помощи в ближайшем будущем совершенно туманны, не говоря уже о полном замещении человеческого труда. Демографическая проблема более очевидна, нежели возможные технологические решения.

Вследствие нехватки рабочей силы, необходимой для удовлетворения потребностей стареющего населения в ближайшие десятилетия, не будет выполнен определенный объем работы. В чем именно это будет выражаться – разрушающиеся здания, выходящая из строя инфраструктура или пожилые нетрудоспособные люди, предоставленные сами себе, – определят политические приоритеты и экономические сигналы.

Этот демографический переход создает проблемы не только из-за нехватки работающих по отношению к общей численности, но и из-за дефицита молодежи и творческого потенциала. Вследствие старения населения в Японии подается гораздо меньше заявок на патенты, чем 30 или 40 лет назад. На глобальном уровне потеря инноваций, которые обычно исходят от молодых, вероятно, значительно снизит экономическую производительность. Более того, возможно, это уже происходит, и здесь кроется одна из причин стагнации производительности во многих развитых странах[34]. Стоит также отметить, что инновации лучше внедряются в крупных сообществах, способных распределять интеллектуальный труд благодаря своей численности. Англоязычный мир производит больше инноваций, чем более мелкие языковые сообщества, потому что он может делиться своим мышлением в больших масштабах. Аналогичным преимуществом обладают китайцы, находящиеся на переднем крае все новых и новых областей изобретательства. Но смогут ли они продолжать выдавать новинки в условиях сокращения их молодой когорты?

Конечно, следует рассматривать не только пожилое население, и при вычислении коэффициента нагрузки нужно учитывать и тех, кто слишком молод для работы. В современной экономике значительная часть населения учится днем как минимум до 20 лет, и, хотя некоторые утверждают, что люди могли бы начинать работать с более раннего возраста, представляется маловероятным, что современная экономика сумела бы успешно функционировать, если бы высшее образование получало меньшее количество людей. Сокращение количества детей положительно сказывается на общем коэффициенте демографической нагрузки (то есть на отношении суммарного количества детей и пожилых к количеству трудоспособных людей). Безусловно, потребуется больше капитала и труда для строительства домов престарелых и укомплектования их персоналом, зато меньше ресурсов пойдет на детские сады и школы. Производители детских подгузников могут переориентировать свои мощности и штат рабочих на создание урологических прокладок и вкладышей для взрослых; в Японии последние уже сейчас предположительно используются чаще, чем первые[35].

Однако решение проблемы общего коэффициента нагрузки путем уменьшения количества детей – это, очевидно, наихудший способ. Дети действительно требуют ресурсов от общества и не дают ничего взамен сразу – по крайней мере, с экономической точки зрения. Но они рабочие руки будущего. Инвестировать в заботу о пожилых людях – правильно с точки зрения сострадания и морали. Инвестировать в образование и развитие молодежи – значит сажать зерно для будущего функционирования общества. Если нам удастся повысить рождаемость, общий коэффициент нагрузки поначалу ухудшится. И тем не менее гораздо лучше заняться этими инвестициями и обязательствами сейчас, пока коэффициент нагрузки относительно пожилых людей не стал настолько катастрофическим, что дополнительное бремя заботы и образования «лишних» детей окажется просто непосильным. Если сегодня мы уменьшим число детей, чтобы легче справиться с давлением стареющего населения, то в будущем это давление будет только усугубляться.

Долгосрочная перспектива – уже сейчас

Наблюдая стабильно низкие показатели рождаемости в течение долгого времени, обеспокоенные эксперты предупреждали, что «в долгосрочной перспективе» возникнут проблемы.

И вот это время наконец наступило. Как мы видим, это проявляется в нехватке рабочей силы во всех развитых странах мира. Премьер-министр Японии говорит о крахе общества. Илон Маск предрекает крушение цивилизации[36].

Взглянем на несколько недавних заголовков, чтобы осознать, насколько серьезна ситуация. В Германии (коэффициент рождаемости ниже уровня воспроизводства с 1970 года): «Эксперты утверждают, что стране требуется около 400 тыс. квалифицированных иммигрантов каждый год, поскольку собственное трудоспособное население стареет и сокращается. Национальное агентство занятости заявило ранее в этом месяце, что ежегодный анализ продемонстрировал: в прошлом году нехватка рабочей силы наблюдалась в 200 из примерно 1200 профессий – по сравнению со 148 в предыдущем году»[37]. В Японии (рождаемость ниже уровня воспроизводства с 1958 года): «Исследования показывают, что Япония столкнется с нехваткой 11 млн работников к 2040 году»[38]. В Китае (рождаемость ниже уровня воспроизводства с 1991 года): «Китай поразил колоссальный дефицит людей: сокращение населения страны – мрачный знак для остального мира»[39]. Согласно последним китайским данным, коэффициент фертильности в стране чуть-чуть превышает одного ребенка на одну женщину; это означает, что каждая когорта будет примерно вдвое меньше предыдущей – и все усугубляется тем фактом, что количество женщин детородного возраста меньше нормы из-за селективных абортов, сделанных поколение назад. По прогнозам, к концу века население Китая сократится более чем на 45 %, а доля людей старше 65 лет вырастет с 14 до 40 %[40].

Поскольку за последние несколько десятилетий коэффициент рождаемости снизился и на горизонте не намечается общего подъема (скорее наоборот), а новорожденные смогут работать только через два десятка лет, ситуация может разве что ухудшаться. Дефицит рабочей силы проявляется во всех сферах: рестораны и пабы сокращают время работы из-за нехватки персонала, детей учат неквалифицированные учителя из-за недостатка педагогов, строительные проекты забрасывают или даже не начинают из-за отсутствия рабочей силы. В ближайшие десятилетия данная ситуация сохранится и даже усугубится, потому что основная причина – слишком мало людей – заложена в самой системе. И в той степени, в которой можно судить о родительских намерениях поколения Z[41], дальше будет еще хуже.

Впрочем, у нехватки рабочей силы есть свои плюсы. Те из нас, кто помнит годы массовой безработицы 1980-х годов, не хотели бы их возвращения. К тому же нехватка работников создает давление в сторону повышения заработной платы. Было бы неплохо, если бы рабочим во многих странах индустриального мира доставалась увеличенная доля пирога, тогда как сейчас основную часть дополнительного продукта съедают топ-менеджмент и акционеры. Но в условиях инфляции нет никакой гарантии, что реальная заработная плата будет повышаться (то есть что она растет быстрее инфляции). Компаниям зачастую проще повысить цены, чем зарплату работникам. Кроме того, дефицит рабочих рук означает, что многие важные задачи просто не будут выполняться, а это отразится на всех. В условиях сложного рынка труда обеспеченные слои населения по-прежнему смогут оплачивать необходимые им услуги, а вот люди, имеющие более низкий уровень достатка, обнаружат, что не могут позволить себе сантехника или сиделку в старости.

В странах с низкой рождаемостью (таких как Япония) проявления нехватки рабочей силы можно наблюдать уже сейчас. Согласно оценкам, каждую неделю в Японии в одиночестве умирают 4 тыс. пожилых людей, и в государстве возникла целая индустрия, связанная с необходимостью дезинфицировать квартиры, в которых тела обнаруживали значительно позднее момента смерти. Этот печальный финал неизбежно наступает в конце долгих лет одиночества и борьбы. «То, как мы умираем, – зеркало того, как мы живем», – сетует председатель совета жильцов одного крупного жилого комплекса под Токио[42].

Что касается экономического роста, то действительно верно, что во многих странах с низким уровнем доходов снижение численности населения в какой-то степени компенсируется повышением квалификации населения и ростом производительности труда. Но напрасно думать, что это возможно в таких странах, как Германия, Италия и Япония, где огромная доля населения и так имеет высшее образование. Даже в Китае уже сочтены дни, когда экономический рост можно стимулировать за счет повышения квалификации населения: почти 60 % нынешней когорты в Китае и так посещают университет или аналогичное учебное заведение[43]. Для развитых стран ключевым фактором, определяющим экономический рост, похоже, является численность населения трудоспособного возраста[44]. А поскольку регионов, где она падает, становится все больше, ухудшаются и перспективы экономического роста.

Можем ли мы как-нибудь перебиться?

Тех, кто беспокоится о нехватке детей, можно обвинить в разжигании «моральной паники». Да, коэффициент рождаемости мал, а число стран, где он снижается, становится все больше, но так ли это плохо? Общества вроде еще функционируют.

Свет пока не погас. Может, мы суетимся из-за пустяков? Нам рассказывают, что еще вчера специалисты нервничали из-за того, что у нас слишком много людей. Теперь они нервничают из-за того, что их слишком мало.

Британская организация под названием Population Watch[45], осуждая одного политика за то, что он обеспокоился низким уровнем рождаемости, говорит об «определенной доле истерии вокруг этих вопросов». Она настаивает на том, что «нам нужно искать позитивные, творческие пути решения проблемы старения населения»[46]. Недавно на заседании аналитического центра я слушал одного из чиновников Евросоюза, и у меня сложилось впечатление, что цель любой демографической стратегии ЕС – управлять сокращением численности населения, а не обращать эту тенденцию вспять.

Высказывается также аргумент, что можно рассмотреть проблему низких показателей рождаемости в историческом контексте и убедиться, что они на самом деле не так уж плохи. В 1920-х и 1930-х годах коэффициент фертильности снизился по всей Европе, упав, например, в Германии и Соединенном Королевстве с 3 до 2. Экономист Джон Мейнард Кейнс выражал глубокую обеспокоенность таким снижением рождаемости и переживал, что падение численности населения окажется «серьезной катастрофой»[47]. Но к всеобщему удивлению, после Второй мировой войны коэффициент подпрыгнул как раз в тех регионах, где в 1930-е годы он был наиболее низким, и в большинстве из них в течение нескольких десятилетий рождаемость сохранялась на достаточно высоком уровне. Возможно, это снова произойдет – без переполоха, озабоченности, обсуждения или политики.

Во-первых, нынешнюю ситуацию отличает глубина падения коэффициента фертильности[48]. В межвоенный период даже в самых развитых и урбанизированных странах он не опускался ниже двух детей на женщину, а это гораздо выше наблюдаемого сегодня во многих странах уровня рождаемости менее 1,5, а то и ниже 1.

Во-вторых, депрессивные показатели рождаемости в наши дни распространены гораздо шире, чем тогда. В мире существовало лишь немного стран, которые пережили быстрый рост и первые демографические переходы, – США, Великобритания и Германия; в целом же на планете уровень рождаемости оставался очень высоким. В менее развитых странах Европы и в большинстве неевропейских стран женщины по-прежнему рожали много детей. Однако сегодня доля государств с уровнем рождаемости ниже 1,5 постоянно растет, включая такие разные и далекие друг от друга страны, как Сент-Люсия, Испания и Сингапур. (Возможности аллитерации при выборе территорий с низким уровнем рождаемости безграничны; с таким же успехом можно было бы выбрать Пуэрто-Рико, Португалию и Польшу, или Ямайку, Джерси и Японию[49].)

В-третьих, нынешний демографический спад длится намного дольше по сравнению с относительно коротким межвоенным периодом. Действительно низкие показатели рождаемости в начале и середине 1930-х годов, вероятно, в значительной степени отражали сложные экономические условия того времени, когда индустриальный мир переживал величайший экономический кризис. Удивительно, но в Великобритании к 1943 году уровень рождаемости вновь превысил 2[50]

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Натализм (от лат. natalis – «рождение») – позиция и политика поощрения рождаемости. Антинатализм – позиция и политика ограничения рождаемости. (Прим. пер.)

Примечания переводчика (Прим. пер.) и научного редактора (Прим. науч. ред.) даны в книге постранично. Все примечания автора расположены в конце книги в разделе «Примечания».

Вернуться

2

«Призрак бродит по Европе – призрак коммунизма» – первые слова Манифеста Коммунистической партии Карла Маркса и Фридриха Энгельса (1848). (Прим. пер.)

Вернуться

3

Ржавый пояс (Индустриальный пояс) – регион на северо-востоке США, где некогда было сосредоточено сталелитейное производство. Из-за упадка отрасли города региона в значительной степени обезлюдели. В широком смысле – бывшие индустриальные районы любых точек мира. (Прим. пер.)

Вернуться

4

ABC, 24th February 2021 https://www.abc.net.au/news/2021-09-25/uk-faces-fuel-shortages-and-lack-of-truck-drivers/1004 91042

Вернуться

5

CH Aviation, 15th September 2022 https://www.ch-aviation. com/portal/news/119477-staff-shortage-continues-to-disrupt-amsterdam-schiphol

Вернуться

6

South China Morning Post, 13th January 2022. https://www. scmp.com/economy/china-economy/article/3163097/chinas-factories-are-wrestling-labour-shortages-age-old?module=per-petual_scroll_0&pgtype=article&campaign=3163097

Вернуться

7

UN Population Division.

Вернуться

8

Более детальное обсуждение значения коэффициентов фертильности и рождаемости смотрите в работе: Morland, Paul, The Human Tide: How Population Shaped the Modern World, London, John Murray, 2019.

Вернуться

9

В демографическом смысле когорта – это группа людей, родившихся в одно и то же время. Так, беби-бумеры – это люди, родившиеся в течение нескольких десятилетий после окончания Второй мировой войны. Когда-то они были молодым поколением, теперь они стареющее поколение, но это всегда одна и та же когорта.

Вернуться

10

BBC, 18th January 2023 https://www.bbc.com/future/article/202 30118-is-chinas-population-decline-surprising

Вернуться

11

Ibid.

Вернуться

12

Обратите внимание, что в этой книге я использую термин «размер семьи» для обозначения общей фертильности, а не фертильности тех, кто действительно имеет детей. Вторая трактовка (я ею не пользуюсь, но она применяется в современное время) подразумевает уровень фертильности не всех женщин, а только тех, кто действительно имеет детей, вычеркивая тем самым бездетных.

Вернуться

13

UCL, 14th February https://blogs.ucl.ac.uk/assa/2022/02/14/the-new-sandwich-generation-in-urban-china/ (просмотрено 29 августа 2023 года).

Вернуться

14

Это относится ко второй половине XIX века: по итогам Франко-прусской войны, завершившейся разгромом Франции и отторжением Эльзаса и Лотарингии, возникла ситуация т. н. демографической гонки, из-за желания каждой из стран-соперниц иметь больший мобилизационный резерв. В 1871–1914 гг. был популярен лозунг «Француженки! Не бойтесь рожать больше детей. Мы воспитаем из них поколение мстителей». (Прим. науч. ред.)

Вернуться

15

Одно из прозвищ Ангелы Меркель – Мутти Меркель (Мамочка Меркель). Существуют разные версии происхождения прозвища (изначально оно несло негативные коннотации), но сейчас оно в целом воспринимается положительно: подразумевается, что Меркель заботится о людях. (Прим. пер.)

Вернуться

16

Так называемая политика «Одна семья – один ребенок», провозглашенная КПК в 1979 году и смягченная лишь в 2016 году, имела множество негативных демографических и даже этических последствий: от вполне ожидаемых (образование «демографической ямы») до экзотических, таких как сокрытие факта рождения второго ребенка (такой ребенок именуется на жаргоне «нелегальным жильцом» (англ. black householder) и с правовой точки зрения является «невидимкой», поскольку не имеет документа, удостоверяющего личность, и запись о его рождении отсутствует, а после наступления совершеннолетия он регистрируется государственными органами КНР как сирота). С 1 января 2016 года политика «Одна семья – один ребенок» официально была отменена, и власти разрешили иметь двоих детей. Однако ситуация не исправлялась, так что в 2021 году в стране введена политика «Одна семья – три ребенка». (Прим. пер. и науч. ред.)

Вернуться

17

UN Population Division.

Вернуться

18

Gov.uk https://ukhsa.blog.gov.uk/2019/01/29/ageing-and-health-expenditure/; UN Population Division.

Вернуться

19

Значение этого коэффициента современными экономистами оценивается различно, встречается точка зрения, согласно которой само по себе высокое значение этого коэффициента не является угрожающим и, напротив, задает потенциал для экономического роста. См. Ричард Вейг. Парадокс долга. Новый путь к процветанию без кризиса. М.: Азбука-Аттикус, 2024 (Richard Vague. The Paradox of Debt: A New Path to Prosperity Without Crisis. 2023). (Прим. науч. ред.)

Вернуться

20

World Population Review https://worldpopulationreview.com/ country-rankings/debt-to-gdp-ratio-by-country (просмотрено 18 сентября 2023 года).

Вернуться

21

The Economist, 6th May 2023, p. 67.

Вернуться

22

Spears, D. et al, Long Term Population Projections: Scenarios of Low or Rebounding Fertility, 2023, https://papers.ssrn.com/ sol3/papers.cfm?abstract_id=4534047 (просмотрено 29 ноября 2023 года).

Вернуться

23

Данный аргумент представляется полемически заостренным. Очевидно, что поездов и авиаперевозок в Индии, как и в любой стране мира, в 1800 году не существовало, но далеко не по той причине, которую обозначает автор. По логике автора наиболее развитыми в технологическом плане и обеспеченными дорожной сетью в XVI–XVIII веках должны были стать не Англия и Соединенные провинции Нидерландов, а Цинский Китай периода Канси (1661–1722) и Цяньлуна (1735–1799) и Япония эпохи позднего сёгуната (1603–1868). Однако технический прогресс, как отмечают историки, зависит не столько от плотности населения как таковой, сколько от целого ряда факторов – от урбанизации до величины образованного класса и процента грамотных людей. (Прим. науч. ред.)

Вернуться

24

Если выстроить всех людей в квадрат, отведя каждому 1 кв. м, то все население планеты уместится в квадрат 90 × 90 км. Если же попросить людей слегка потесниться, чтобы на каждом квадратном метре умещалось девять человек, то размер требуемого квадрата – всего 30 × 30 км. Иными словами, все люди планеты легко поместились бы на территории Москвы или даже Санкт-Петербурга. (Прим. пер.)

Вернуться

25

World Economic Forum, 19th October 2021, https://www. weforum.org/agenda/2021/10/human-impact-earth-plan-et-change-development/ (просмотрено 18 апреля 2023 года).

Вернуться

26

Демографический переход – период уменьшения рождаемости и смертности, что приводит к стабилизации численности населения. (Прим. пер.)

Вернуться

27

«Ударь крота» (Whack-A-Mole) – аркадная игра, появившаяся в Японии в 1975 году. Игрок набирает очки, ударяя по головам кротов, которые высовываются из норок. В переносном смысле выражение используется для ситуации, когда проблемы лезут одна за другой, все решения являются точечными и приходится постоянно подстраиваться под новые обстоятельства. (Прим. пер.)

Вернуться

28

BBC, 29th August 2018 https://www.bbc.co.uk/news/world-europe-45342721; The Guardian, 16th March 2023 https://www. theguardian.com/world/2023/mar/16/emmanuel-macron-uses-special-powers-to-force-pension-reform-france (просмотрено 14 апреля 2023 года).

Вернуться

29

Эти и нижеследующие сведения – данные Отдела народонаселения ООН (UN Population Division).

Вернуться

30

Коэффициент нагрузки – это отношение числа людей трудоспособного возраста к тем, кто не работает (как слишком молодых, так и слишком пожилых). Увеличение числа детей ухудшает коэффициент нагрузки, но это единственный способ улучшить в долгосрочной перспективе коэффициент нагрузки относительно пожилого населения, если не считать массовой иммиграции, о которой речь пойдет в главе 9. Дети требуют ресурсов – еду, жилье, образование, и при этом не вносят вклад в экономику, поэтому они создают нагрузку на нее. Однако эти расходы следует считать инвестициями, которые окупятся, когда они выйдут на работу.

Вернуться

31

Обычно коэффициент демографической нагрузки – это отношение числа нетрудоспособных людей (суммарно молодых и пожилых) к числу трудоспособных, выраженное в процентах: ((M + П) / Т) × 100 %. Очевидно, эта величина складывается из двух слагаемых – для молодых и пожилых. Автор чаще пишет о «пожилом компоненте» этого коэффициента – (П / Т) × 100 %, поскольку число стариков растет, и это слагаемое оказывает все большее влияние. Будем называть его коэффициентом демографической нагрузки относительно пожилого населения. (Прим. пер.)

Вернуться

32

Здесь автор сознательно упрощает картину, вынося за скобки прирост молодого населения, в том числе стабильный приток квалифицированных молодых специалистов, за счет иммиграции. На этом вопросе он специально останавливается дальше, в разделе «Демографическая три-лемма». (Прим. науч. ред.)

Вернуться

33

UN Population Division.

Вернуться

34

Economist, 3rd June 2023, pp. 16–18.

Вернуться

35

New York Times, 15th November 2021. https://www.ny-times.com/2021/11/15/world/asia/adult-diapers-japan.html (просмотрено 18 апреля 2023 года). Это поставили под сомнение в программе BBC ‘More or Less’.

Вернуться

36

CNBC, 7th December 2021 https://www.cnbc.com/2021/12/07/ elon-musk-civilization-will-crumble-if-we-dont-have-more-children.html (просмотрено 7 августа 2023 года).

Вернуться

37

Euronews, 23rd June 2023 https://www.euronews.com/ 2023/06/23/german-lawmakers-approve-a-plan-to-attract-skilled-workers-to-plug-the-countrys-labor-gap (просмотрено 7 августа 2023 года).

Вернуться

38

Bloomberg, 29th March 2023 https://www.bloomberg.com/ news/articles/2023-03-29/japan-to-face-11-million-work-er-shortfall-by-2040-study-finds#xj4y7vzkg (просмотрено 7 августа 2023 года).

Вернуться

39

Insider, 1st February 2023 https://www.businessinsider.com/ china-shrinking-population-worker-labor-shortage-grim-omen-global-economy-2023-2?r=US&IR=T (просмотрено 7 августа 2023 года).

Вернуться

40

East Asia Forum, 29th March 2023 https://www.easta-siaforum.org/2023/03/19/demography-poses-no-immi-nent-threat-to-chinas-economic-modernisation/ (просмотрено 8 сентября 2023 года).

Вернуться

41

Поколение Z – люди, родившиеся примерно в 1997–2012 годах. (Прим. пер.)

Вернуться

42

New York Times, 30th November 2017 https://www.nytimes.com/ 2017/11/30/world/asia/japan-lonely-deaths-the-end.html

Вернуться

43

Statista https://www.statista.com/statistics/1113954/china-tertiary-education-college-university-enrollment-rate/ (просмотрено 8 сентября 2023 года).

Вернуться

44

Fernandez Villa-Verde, Jesus, Gustavo, Ventura and Yao, Wen, The Wealth of Working Nations, https://www.sas.upenn.edu/~jesusfv/Wealth_Working_Nations.pdf (просмотрено 1 декабря 2023 года).

Вернуться

45

Название организации можно перевести как «демографический патруль». (Прим. науч. ред.)

Вернуться

46

Population Matters, 24th May 2023 https://populationmatters. org/news/2023/05/pronatalism-in-the-uk/ (просмотрено 9 августа 2023 года).

Вернуться

47

Petersen, William, ‘John Maynard Keynes’s Theories of Population and the Concept of “Optimum”’, Population Studies, 8 (3), 1955, pp. 228–46.

Вернуться

48

Измерение суммарного коэффициента фертильности (ожидаемое количество детей на одну женщину) появилось позднее, чем измерение уровня рождаемости (количество рождений по отношению к численности населения в целом), и в межвоенный период этот показатель не определяли, однако его вычислили ретроспективно.

Вернуться

49

Аллитерация – повторение одинаковых звуков. Автор подобрал страны и территории, названия которых в английском языке начинается одинаково (Saint Lucia, Spain, Singapore, Puerto Rico, Portugal, Poland, Jamaica, Jersey, Japan). Остров Джерси – коронное владение Великобритании, которое формально не входит в состав Соединенного Королевства. (Прим. пер.)

Вернуться

50

ONS https://www.ons.gov.uk/peoplepopulationandcommunity/ birthsdeathsandmarriages/livebirths/bulletins/birthsummar-ytablesenglandandwales/2021 (просмотрено 7 августа 2023 года).

Вернуться