Кэтрин Литтлвуд
Пекарня Чудсов
Волшебство на один укус

Кэтрин Теген, книжной волшебнице

Kathryn Littlewood

BITE-SIZED MAGIC

Copyright © 2013 by The Inkhouse

Interior illustrations copyright © 2013 by Erin McGuire

Cover art copyright © 2013 by Iacopo Bruno

This edition published by arrangement with Inkhouse Media Group, Inc.,

and The Van Lear Agency LLC

All rights reserved

© Н. С. Сечкина, перевод, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2024

Издательство АЗБУКА®

Пролог
Уладить дела поможет пчела

Мечты Розмарин Чудс сбылись. Она стала самым знаменитым пекарем во всем мире. Самой юной победительницей престижного международного состязания кондитеров «Гала де Гато Гран»[1], проходившего во Франции. Первой двенадцатилетней девочкой, которая в упорной конкурсной борьбе обошла родственницу – саму Лили Ле Фей, телезвезду, ведущую знаменитого кулинарного шоу, – и положила конец ее злодействам. Спасительницей родного города и фамильной реликвии Чудсов – волшебной Поваренной книги. Так что же мешало Роз быть счастливой?

Утром тринадцатого дня после возвращения из Парижа она встала с постели, подошла к окну и раздвинула шторы. Вспышка. Щелчок фотокамеры. Вспышка. Щелчок. Щелчок. Вот что мешало ее счастью.

– Смотрите, это Роз! – Щелчок. Вспышка. Щелчок. – Роз, какие чувства ты испытываешь после победы?

– Роз, каково это – быть лучшим пекарем на планете? – Щелчок. Вспышка. Вспышка. Щелчок. – И в твои-то двенадцать лет!

Щелк-щелк-щелк.

«Ох, – подумала Роз, – они всё никак не уберутся». Мелодичного перезвона китайских колокольчиков на ветру, скрипа веревочных качелей, привязанных к ветви старого дуба за окном, не было слышно. Теперь эти умиротворяющие звуки заглушал шум толпы папарацци, осадивших задний двор семейной пекарни «Следуй за чудом». Каждое утро назойливые репортеры ждали, когда Роз появится в окне, а затем принимались без конца щелкать фотоаппаратами и выкрикивать вопросы о ее невероятной победе.

Втайне Роз всегда разбирало любопытство: как это – греться в лучах славы? Что ж, она узнала. Чувствуешь себя золотой рыбкой в аквариуме: на тебя таращатся сотни выпученных глаз, тебе некуда бежать и негде скрыться, разве что в тесном декоративном замке.

Роз задернула шторы и подумала: «Не пора ли заканчивать с выпечкой? Если так пойдет и дальше, оно того не стоит».

– Эх, вот бы мне больше никогда не нужно было печь! – вслух произнесла она, ни к кому конкретно не обращаясь.

Из-под груды грязной одежды в изножье кровати высунулась мохнатая серая голова с завернутыми ушами.

– Ты с этим поосторожней, – посоветовал Гус. – Желания, загаданные накануне дня рождения, имеют странное свойство сбываться. – Говорящий кот породы скоттиш-фолд задрал лапу и тщательно вылизал промежутки между пальцами.

– Глупости, – отмахнулась Роз. – И день рождения у меня только в конце лета. В любом случае я говорила не всерьез. – Она погладила кота, и тот довольно замурчал. – Мне просто хотелось бы немного отдохнуть от приготовления выпечки, понимаешь?

Розмарин Чудс стала пекарем, потому что любила свою семью и свой город, а еще потому, что считала выпечку своим призванием, однако победа на «Гала де Гато Гран» все перевернула с ног на голову.

Роз понимала, что прошло каких-то жалких две недели, однако эти четырнадцать дней показались ей самыми долгими в жизни. Ни минуты покоя, никакой возможности насладиться летом. Занятие выпечкой перестало доставлять радость, превратилось в нечто обязательное, как домашка.

И что в этом хорошего? В общем, Роз решила: если за лето ничего не изменится, она с выпечкой завязывает.

Внизу, на кухне семейной пекарни Чудсов, обстановка была не лучше. Вспышки фотокамер пробивались сквозь опущенные жалюзи, словно короткие прерывистые молнии; лай репортеров, доносившийся из-за двери, создавал впечатление, что перед домом собралась не сотня-другая людей, а целая тысяча. «Почему меня не оставят в покое?» – раздражалась Роз. А ведь ей еще и письма писали!

Ее братья Алфи и Тим уже сидели на кухне и разбирали вчерашнюю почту: ненужные письма выбрасывали в огромный черный мусорный мешок, а те, что требовали ответа, складывали в стопку. Все послания были адресованы Роз («Твои фанаты обожают нас – ну, то есть тебя», – любил повторять Тим), однако читать их ей до смерти надоело. Она больше не желала видеть ни одного письма, ни сейчас, ни потом, а просто хотела вернуться к обычной жизни.

– Ерунда, – объявил Алфи и швырнул комок смятых бумажных листков в мешок.

Младшему брату Роз, пухлощекому крепышу Алфи, недавно исполнилось десять лет, однако выглядел он максимум на восемь и ни днем старше. У него были кудрявые светло-рыжие волосы, и если за прошедший год у него чего-то и прибавилось, то лишь россыпи новых веснушек на носу.

– А что там такое? – поинтересовался Тим.

В отличие от Алфи, красавчик Тимьян за последнее время действительно вытянулся, однако не настолько, насколько хотел; недавно он с сожалением признался Роз, что его мечтам о звездной карьере игрока НБА[2], видимо, не суждено сбыться.

– Президент Испании просит торт, – доложил Алфи. – Уоррену Баффету[3] нужен гигантский пирог в виде круговой диаграммы с разноцветными секторами.

– Что такое круговая диаграмма? – нахмурился Тим.

– Кто такой Уоррен Баффет? – нахмурилась Роз.

– Какой-то любитель пирогов, наверное, – отозвался Алфи и начал читать следующее письмо. – Заказ из Генеральной Ассамблеи ООН[4] на капкейки для всех представителей к следующему собранию. Каждый капкейк должен быть украшен глазурью с изображением флага соответствующего государства и – нет, вы только послушайте! – иметь богатый вкус традиционного десерта родной страны посланника.

– Фу, – сказал Тим. – Когда уже к нам обратится кто-нибудь по-настоящему важный?

Младший братишка вскрыл очередное письмо; от плотного темно-розового конверта повеяло изысканным парфюмом. Алфи картинно рухнул на пол и схватился за грудь, изображая сердечный приступ.

– Держите! – Он вытянул руку с письмом.

Роз пробежала глазами листок изящной почтовой бумаги:

Дорогие все, потрясающая Роз и остальные сотрудники пекарни «Следуй за чудом»!

Пожалуйста, испеките для меня тортик. Умоляю. Любой. Я просто обязана попробовать один из ваших тортиков, иначе я умру. Заплачу любую сумму. Если хотите, можете даже присоединиться к моей группе в следующем гастрольном туре. С нетерпением жду тортика.

Кэти Перри[5]

– Да ладно! – ахнул Тим. – Значит, она следила за конкурсом, увидела там меня и втрескалась! Тортик – это всего-навсего предлог для знакомства со мной.

Роз вздохнула. Ей полагалось бы радоваться, а на деле все эти письма от знаменитостей ее утомляли. Выпечка – это история не про заказы от звезд, а про муку, масло и сахар, про то, как взбивать, замешивать и раскатывать, и делать все это с душой, любовью и…

– Мы богачи! – завопил Тим, размахивая письмом с эмблемой в виде мультяшного изображения Кэти Киган – логотипом гигантской компании, производящей хлебобулочные изделия. – Роз, они предлагают нам семьсот семьдесят семь тысяч долларов за один-единственный тридцатисекундный ролик с рекламой их продуктов!

– Почему именно три семерки? – поинтересовался Алфи.

– Все, что от тебя требуется, – продолжал Тим, – это съесть фирменный кэкикс и сказать: «Меня зовут Розмарин Чудс, я самая юная в истории победительница конкурса „Гала де Гато Гран“, и – гм… – источник моего вдохновения – Кэти Киган!». – Тим протянул письмо Роз и мечтательно уставился в потолок. – Если я женюсь на Кэти Перри, а ты подпишешь этот рекламный контракт… в нашей семье больше никому не придется работать!

– Вообще-то, Кэти Киган – вымышленный персонаж, – возразила Роз. – Корпорацию Киган основала группа предпринимателей. Как я могу называть своим источником вдохновения несуществующего человека? Кроме того, я ни за что не стану есть кэкиксы. Сам знаешь, чтó наша мама говорит о выпечке в пластиковой упаковке. – Роз сунула листок в карман и отвернулась. Хватит с нее на сегодня писем!

Только теперь она заметила, что по всей кухне громоздятся застеленные пергаментом противни.

Через распашные двери, отделявшие кухню от торгового зала, влетела мама, нагруженная хозяйственными сумками. Парди Чудс была крепкой женщиной с миловидным лицом, густыми черными кудрями и непослушной челкой, которая вечно спадала на глаза.

– Мальчики! – воскликнула она и взъерошила рыжие шевелюры сыновей. – Я же велела вам заняться «пуговками» и не останавливаться, пока не заполните все противни!

Недовольно ворча, братья вооружились кондитерскими мешками и начали аккуратными рядами высаживать на противни «пуговки» шоколадного теста.

– Это зачем? – спросила Роз.

– Для репортеров. – Парди чмокнула дочь в лоб. – Не будет нам покоя, пока они не уберутся.

– Я помогу, – предложила Роз, впервые за много дней ощутив воодушевление. Глядишь, и вправду удастся почувствовать себя полезной.

– Роз, солнышко, – обратилась к ней Парди, выгружая покупки, – тебе лучше пойти наверх. Они ведь здесь из-за тебя.

– Так что мне, сидеть в башне, как Рапунцель? – всплеснула руками Роз. – Ну уж нет. – Она схватила кондитерский мешок, наполненный шоколадным тестом, и выдавила на противень несколько круглых «пуговок». Братья тем временем управились с остальными.

– Триста штук, – подсчитала Парди. – На всех хватит. Дети, идите ко мне. – Она ласково обняла сыновей и старшую дочку.

Дверь огромной холодильной камеры открылась, и оттуда вышел прапрапрадедушка Роз, Балтазар. В руках он держал массивную банку из толстого синего стекла, обмотанную мелкой проволочной сеткой. Изнутри доносился звук, похожий на одновременное жужжание десяти тысяч электрических зубных щеток.

– Готовы? – спросил Балтазар.

Кивнув, Парди сказала:

– Выпускай пчел.

Балтазар поставил банку на пол в центре кухни и открыл крышку. Пчелиный рой, вырвавшийся на свободу, напоминал колышущееся облако черно-желтого дыма, огромное и жуткое.

– Узрите же Грозный рой Тубертина! – провозгласил Балтазар и схватился за бороду.

– Эти печенья-пуговки называются «Не ваша забота», – перекрикивая гудение, объяснила Парди. – Тот, кто съест «пуговку», пропитанную ядом пчелы из Грозного роя Тубертина, перестанет лезть в чужие дела и приставать с расспросами. Первыми этим печеньем накормили монахов-траппистов[6]. До того рокового дня трапписты болтали без умолку, ля-ля да ля-ля, а как только отведали волшебной выпечки, сразу принесли обет молчания – первыми в истории монашеских орденов. – Парди достала из кармана фартука смешную пищалку-казу[7]. – Смотрите!

Она поднесла пищалку к губам и заиграла ритмичное танго. Пчелиный рой на миг повис в воздухе, а после насекомые заметались по кухне, пока каждая пчела не опустилась на свою шоколадную «пуговку» и с готовностью не устремила на Парди внимательный взгляд. Роз почувствовала ровную вибрацию сотен трепещущих крылышек.

Парди выдула следующие ноты мелодии, и все триста пчел как по команде вонзили жала в шоколадные кругляши. Затем жужжание сделалось тише, пчелы будто разом вздохнули, отвели глаза от лица Парди и цепочкой потянулись обратно в банку. Балтазар захлопнул крышку.

Тим и Алфи выбрались из-под стола в кухонном уголке и с облегчением перевели дух.

– Фу, – поморщился Алфи. Роз заметила на полу и стенах капли вязкой желтой массы. Алфи мазнул одну каплю пальцем. – Они нам тут все заляпали!

Балтазар поскреб лысую голову, и на подушечке его пальца осталась такая же липкая капля. Облизав палец, старик буркнул:

– Это мед.

Парди и Роз один за другим поставили все противни с ужаленными шоколадными «пуговками» в духовки, а несколько минут спустя переложили еще горячее печенье на подносы, и вскоре Тим с Алфи уже раздавали волшебные «пуговки» возбужденной толпе фотографов и репортеров.

Стоило одному из репортеров откусить кусочек печенья, как глаза его вспыхивали тем же золотом, каким отливало мохнатое тельце пчелы, и он торопливо удалялся с лужайки. Буквально через десять минут задний двор очистился: люди, съемочные камеры, микрофоны на штангах, лампы-вспышки – все исчезло.

Тим и Алфи вернулись в дом с пустыми подносами. Волосы Тима, которые он с поездки в Париж обильно покрывал гелем и укладывал в высокие торчащие шипы, поникли и стали напоминать обвисшие водоросли. На лбу у Алфи алел след от удара.

– Меня треснули микрофоном! – пожаловался Алфи. – Не люди, а звери какие-то. Просто звери!

– Вот что было приклеено к парадной двери. – Тим показал оранжевую листовку. – Такие же налеплены на все стены. – В уголках листка виднелись остатки скотча.

Парди взяла листовку и зачитала вслух:

– «По указу Федерального бюро предпринимательства и в соответствии с законом № ХК-213 данное предприятие подлежит НЕМЕДЛЕННОМУ ЗАКРЫТИЮ…»

– И что, у них есть такое право? – растерянно спросил Алфи. – Разве они не должны сперва поговорить с нами?

– Надо же, а мы только-только развернулись, – с досадой пробормотал Тим. – Кэти Перри заказала торт!

Сдвинув брови, Парди продолжала:

– «…Согласно Федеральному закону о мелких хлебопекарных предприятиях, все пекарни с численностью персонала менее тысячи человек обязаны немедленно прекратить деятельность и пройти процедуру ликвидации. Крупные хлебопекарные предприятия по всей стране терпят убытки в связи с необоснованными преимуществами мелких семейных пекарен. С этого дня Вам предписано закрыть заведение. Производство выпечки с целью извлечения прибыли категорически запрещается. Нарушители будут привлечены к суровой ответственности».

Роз сглотнула. В голень ей ткнулось что-то мягкое. Девочка опустила глаза – это был Гус.

– А я ведь говорил, будь осторожна. – Кот потерся о ее ноги. – Что случайно пожелается, то взаправду и сбывается!

Глава 1
Кот в мешке

Ровно двадцать семь дней спустя Роз проснулась и обнаружила, что в спальне тепло и сухо, точь-в-точь как в носке, вынутом из сушилки.

Двадцать семь дней она просыпалась в холодном доме: духовки выключены, жалюзи на фасадных окнах опущены, пекарня закрыта. Двадцать семь дней мучительной вины за то, что она, Розмарин Чудс, одним бездумным желанием навлекла на весь город стынь.

Потянувшись в постели до хруста косточек, Роз порадовалась, что за окном июнь, а на календаре суббота. Сегодня не нужно таскаться по серым школьным коридорам. После закрытия пекарни «Следуй за чудом» жизнь одноклассников Роз, как и всех прочих обитателей Горести-Фолз, переменилась к худшему. Учителя излагали новый материал без всякого воодушевления, спортивные команды потеряли игровой азарт, и даже девчонки-чирлидерши танцевали без прежнего огонька. «Ура-ура», – нестройным хором бормотали они на выступлениях, вяло помахивая помпонами.

Что еще хуже, изменился и Девин Стетсон, чья пшеничная челка превратилась в унылые жирные сосульки. Роз недоумевала: что она вообще в нем нашла?

Однако тоскливее всех было ей самой. В целом городе только она одна знала, что пекарня закрылась по ее вине.

– Всего неделя… – сказала она себе.

– Тсс, – проговорил тоненький голосок где-то совсем близко. – Я сплю!

Роз откинула одеяло и увидела нечто бесформенное, одетое в пижаму: свернувшись клубочком у самой стенки, на кровати лежала ее младшая сестра Лик.

– Лик, – строго произнесла Роз, – может, хватит уже забираться в мою постель?

– Но одной мне страшно! – Сестренка часто-часто заморгала темными ресницами, и Роз вновь захлестнула вина. Ночные кошмары, которые с недавних пор начали одолевать четырехлетнюю Лик, – это ведь тоже из-за нее.

– Всего неделя до чего? – раздалось негромкое мурлыканье.

Под бочком у Лик, тоже свернувшись клубком, устроился Гус. Приоткрыв зеленый глаз, кот посмотрел на Роз. Разговаривать он умел, сколько она его помнила, а точнее, с тех пор, как наелся «Болтливых крекеров с чеддером», испеченных прапрапрадедушкой Балтазаром. Несмотря на этот факт, Роз изумлялась всякий раз, когда кот открывал обрамленный усами рот и изрекал какую-нибудь фразу.

– Язык проглотила? – не отставал он.

– Осталась всего неделя до летних каникул, – пояснила Роз. – У меня уже никаких сил нет. Все ходят такие мрачные… – Она набрала полную грудь воздуха и ощутила приятный слабый аромат корицы и мускатного ореха. – Кто-то печет!

Гус вытянул передние лапы и изогнул спину дугой, выставив хвост восклицательным знаком.

– Мы, вообще-то, в пекарне, – заметил он.

– Но… но… но мы же закрылись! По распоряжению правительства!

Лик сонно моргнула и погладила вислоухого скоттиш-фолда. После избавления от ужасных чар, заставлявших ее без конца превозносить злодейку-тетю, на Лик снизошло буддийское спокойствие, и теперь девчушка почти не разговаривала, лишь изредка озвучивая простые истины.

– Когда закрывается одна дверь, обязательно открывается другая, – спокойно промолвила она и коснулась пальчиком морщинки на лбу старшей сестры.

– Закрывается, открывается – какая разница? – Роз досадливо поморщилась. – Если мы печем, то нарушаем закон. Идемте-ка вниз, посмотрим.

Роз в красной футболке и коричневых шортах, а с ней Лик и Гус спустились на кухню как раз в ту минуту, когда из торгового зала вышел Чип, бывший морской пехотинец, который обычно обслуживал покупателей. Роз и представить не могла, как бы Чудсы без него справлялись.

– Не знаю, что я тут делаю, – сказал Чип. – На двери табличка «Закрыто», жалюзи опущены, свет не горит.

– Так, Чип, садись, – произнесла Парди. – Сейчас я тебе все объясню.

Чип устроился на табурете в кухонном уголке, у заваленного фанатской почтой стола, вокруг которого уже сидели родители Роз, ее братья и дедушка Балтазар. Альберт, отец Роз, снова и снова перечитывал официальное правительственное письмо, будто надеялся обнаружить на странице оставшуюся незамеченной мелкую сноску, полностью отменяющую запрет.

– Этот закон лишен всякого смысла! Абсолютно! – тихо негодовал он.

Лик проползла под столом и, вынырнув с другой стороны, залезла к матери на колени. Роз втиснулась между братьями.

– Согласна, закон бессмысленный, – заявила Парди. – И посему начиная с сегодняшнего дня пекарня «Следуй за чудом» возобновляет работу.

– Но, дорогая, – запротестовал Альберт, – это же нелегально!

– Голубушка, нам официально запретили печь, – поддержал его Балтазар, промокнув лысину носовым платком. – В документе четко и ясно сказано: если у нас меньше тысячи сотрудников, то работать нельзя. Даже тот знаменитый адвокат, Боб Соломон, не нашел, к чему придраться. А Большая Нелл Кейти, член Конгресса? Тоже ничегошеньки не смогла сделать против других политиков в Вашингтоне. Они хорошие люди, Боб и Нелл, но здесь мы столкнулись с настоящей подлостью.

Гус выгнул спину, зашипел и начал остервенело царапать деревянную ножку стола, точно клетку с мышами.

– Гус, не нужно портить мебель, – мягко сказала Парди.

Кот с несчастным видом лег на пол, немного поизвивался и в конце концов перевернулся на спину.

– Прошу прощения. Мы, скоттиш-фолды, таким образом реагируем на подлость.

– Согласно закону мы не можем заниматься выпечкой ради извлечения прибыли. – Глаза Парди странно блеснули. – Однако там ни словом не упоминается благотворительность. Нам запрещено торговать, но не печь!

Тим уронил челюсть.

– Ты же не хочешь сказать, что мы можем…

– …Раздавать выпечку бесплатно! – закончил за брата Алфи.

Тим схватился за голову – осторожно, чтобы не примять шипы.

– Ушам своим не верю, – прошептал он. – Так мы никогда не разбогатеем!

– Именно это я и предлагаю – раздавать выпечку бесплатно, – решительно выразилась Парди. – Прибыль для нас не главное. Мы нужны нашему городу!

Алфи театрально застонал. Альберт с улыбкой сложил письмо.

– Мы не можем себе позволить раздавать выпечку постоянно, – продолжала Парди, – но попытаться стоит, по крайней мере, до тех пор, пока не придумаем, как обойти этот нелепый закон.

– Уверен, это происки Лили. – Балтазар вышел из-за стола и, почесывая бороду, принялся мерить шагами кухню. – Не забывайте, она так и не вернула «Апокрифы[8] Альбатроса». Ставлю буханку бананового хлеба «Выдай правду» на то, что Лили использует жуткие рецепты из этой брошюрки, чтобы посеять хаос в правительстве. Надо было мне уничтожить эти листки еще тогда, в 1972-м.

Прапрапрадедушка Роз частенько напоминал родным о рисках, связанных с «Апокрифами Альбатроса» – сборником особо вредных и опасных рецептов, которые много веков назад изложил предок Чудсов, считавшийся в семье паршивой овцой. До недавнего времени «Апокрифы» хранились в тайной нише на заднике обложки Поваренной книги Чудсов, но после того, как Лили проиграла на «Гала де Гато Гран» и вернула Книгу, «Апокрифов» на месте уже не было.

– Мы не можем этого утверждать, – возразил Альберт, хотя, по мнению Роз, его слова прозвучали так, словно он пытался убедить не Балтазара, а самого себя.

Старик в ответ лишь недоверчиво хмыкнул.

– Да какая разница? – воскликнул Тим. – Решить наши проблемы проще простого! Достаточно Роз сняться в рекламе кэкиксов от Кэти Киган, и безбедная жизнь на Таити нам всем обеспечена. Можно навсегда забыть о выпечке. За нас будут печь другие! – Он и Алфи дали друг другу «пять».

– Речь не о деньгах, Тимьян. – Парди отвесила старшему сыну шутливый подзатыльник. – Речь о жителях нашего города. Люди нуждаются в нас, а мы – в них. Выпечка – это наша сверхзадача.

– Кроме того, – подхватил Альберт, – это пока еще в наших силах. Мы всегда старались экономить и откладывать что-то на экстренный случай. Нынешняя ситуация – самый что ни на есть экстренный случай в истории Горести-Фолз.

В глубине души Роз вспыхнула крошечная искра – огонек надежды, желание сотворить добро единственным известным ей способом.

– Как будем действовать? – спросила она маму.

Парди улыбнулась, и Роз почувствовала, как тоска последних двадцати семи дней развеивается, словно туман на восходе солнца.

– Пекарня «Следуй за чудом» уходит в подполье! – объявила Парди. – Весь день и всю ночь будем печь, а начиная с завтрашнего утра будем развозить по городу пироги, торты и маффины. Жители Горести-Фолз поддержали нас в трудные времена, когда мы лишились Книги, теперь наш долг – поддержать их.

Альберт торжественно разорвал официальное письмо надвое.

– Это лучшая идея из всех, что я слышал, – сказал он.

Парди пересадила Лик на колени к отцу, поднялась и стала расхаживать взад-вперед по тесной кухне.

– Чип возьмет на себя закупку продуктов. – Она посмотрела на своего крепкого помощника. – Альберт, будь добр, составь список всех волшебных ингредиентов. – Гордо вздернув подбородок, Парди добавила: – Нас не сломить!

– Я помогу, мама, – сказала Роз, радуясь возможности отменить свое бездумное желание и впервые за целый месяц насладиться любимым делом. Никаких фото- и видеосъемок, никаких репортеров, только три поколения Чудсов, занятых тем, что всегда удавалось им лучше всего, – кухонным волшебством.

Часы показывали три часа ночи. Воздух на кухне был плотный, как виноградный джем. Роз разбила красное яйцо маскового неразлучника в миску с тестом для кабачковых маффинов, предназначенных для мистера Бэсстола и миссис Бэсстол-Репей – пожилых супругов, которые в отсутствие волшебной выпечки Чудсов опять стали стесняться друг друга.

– Мама, смотри, – сказала Роз. После добавления яйца тесто начало густеть, шипеть и стрелять в воздух маленькими сердечками из муки.

Парди, однако, ее не услышала: она вмешивала в заварной крем громкий крик малайзийского тукана удачи. Этим кремом она начинила «Хоральные профитроли» для участников городского хора Горести-Фолз, чьи голоса без волшебных профитролей звучали тихо и слабо.

– Что-что, солнышко? – переспросила Парди.

– Ладно, не важно, – ответила Роз и продолжила месить тесто.

Балтазар тем временем выпустил взгляд средневекового Третьего Ока в сливочную помадку «Отцы и дочери» для мистера Борзини и его дочки Линдси – благодаря помадке они лучше понимали друг друга.

– Никогда не смотри Третьему Оку прямо… в глаз, – предостерег Балтазар прапраправнучку, – если не хочешь ослепнуть.

«Взять на заметку, – подумала Роз. – Не ослепнуть».

Семья трудилась вот уже шестнадцать часов, а список выпечки, составленный Парди, уменьшился только наполовину.

Кухня была заставлена банками из синего стекла, в которых находились всевозможные чихи, фырки, феи, гномы, древние ящерицы, грибы-болтуны, выпученные глаза, штопорные мухи и горошины – прыгучие, светящиеся и прочие. Воздух полнился ароматами корицы, ванили и мускатного ореха, а также разнообразными звуками. Роз оставалось лишь надеяться, что соседям не придет в голову, будто Чудсы решили завести домашний зоопарк.

Альберт без устали таскал банку за банкой из секретного погреба, расположенного под полом огромной холодильной камеры («Дорогу, дорогу мне!»), пока темные от времени деревянные полки почти не опустели.

Тим и Алфи давно легли спать. В какой-то момент оба спустились чего-нибудь перекусить, однако стоило им увидеть царящий на кухне магический кавардак – щелкающие зубы, летающих кроликов, цветные фейерверки и фонтаны в дюжине металлических мисок разом, – как они быстренько ретировались наверх.

Чего только не приготовили Чудсы! Тут было и «Печенье правды» для печально известной лгуньи миссис Хэвгуд, и «Успокоительные блинчики» для сердитой шотландки миссис Карлсон, которая жила по соседству и иногда присматривала за Лик, и яблочные слойки «Вперед, к приключениям» для скромных сотрудниц «Дамской лиги библиотекарей». Для почти ослепшей флористки Флоренс кухонные волшебники напекли песочного печенья «Вижу все», для Пьера Гийома, хозяина французского бистро и известного шопоголика, – постный пирог с малиной «Фрамбуаз». Не забыли и про Девина Стетсона, светловолосого парнишку, о котором Роз думала по меньшей мере дважды в сутки на протяжении одного года, пяти месяцев и одиннадцати дней. Специально для Девина она испекла синнабоны «Дыши легко», призванные излечить частый насморк, бывший, как полагала Роз, единственным его недостатком.

К четырем часам утра Роз почувствовала, что изнемогает от жара. Она сказала Парди, что минутку передохнет, прилегла на скамейке у стола в кухонном уголке и моментально уснула.

Разбудили ее яркий, золотистый, как сливочное масло, солнечный свет и пушистая лапа шотландского вислоухого кота Гуса, тормошившая ее за плечо.

– Роз, пора заняться доставкой, – тихонько промурлыкал кот. – Вся выпечка из списка готова!

Роз рывком села и обнаружила спящих на полу маму, папу и Балтазара. На всех горизонтальных поверхностях выстроились белые коробочки с десертами, перевязанные полосатым красно-белым шпагатом.

Тим и Алфи уже загружали выпечку на заднее сиденье семейного минивэна. Лик помогала братьям – похлопывала коробочки перепачканными глазурью ладонями и приговаривала:

– Ладушки-ладушки!

Алфи усадил сестренку в детское автокресло и сел рядом с ней.

– Я за рулем, – объявил Тим, любивший напоминать окружающим, что в свои шестнадцать он уже достаточно взрослый и может водить машину. Он сунул руку в задний карман темно-синих джинсов и гордо извлек оттуда водительское удостоверение. На фото во всю длину были запечатлены его рыжие волосы, уложенные в острые шипы, из-за чего лицо поместилось в кадр не полностью, а только до нижней губы. – Фух, все в порядке, – сказал он. – Я просто проверял, не забыл ли права. Мои водительские права.

Роз закатила глаза.

– Ну, едем, эрмана[9], – сказал Тим. – Сегодня я твой шофер.

– Если ты не против, я, пожалуй, возьму свой велик, – отбилась Роз.

Тим бросил на нее косой взгляд, затем пожал плечами:

– Что ж, как эрмана решила, так и будет. – Едва приступив к школьным урокам испанского, Тим начал уснащать свою речь иностранными словечками, дабы придать себе обаяния и значительности.

– Ты же в курсе, что на велике нет кондиционера? – высунулся из окошка минивэна Алфи.

– В курсе, – подтвердила Роз.

Она выбрала несколько коробочек и переложила их из машины в переднюю корзинку велосипеда, а еще одну, самую важную, аккуратно поместила в свой рюкзачок. В последний момент в корзинку запрыгнул и Гус.

– В путь! – скомандовал он.

– О прекрасная Роза, сделай остановку у фонтана Реджинальда Горести, я изловлю себе завтрак, – попросил кот, приподняв мохнатую серую голову.

– Гус, в фонтане нет рыбы, – ответила Роз, продолжая крутить педали, – только мелочь, монеты по пять и десять центов, которые гуляющие бросают в воду на счастье. Традиция, знаешь ли.

– В таком случае я соберу эти монеты и куплю на них вкусной копченой рыбки.

Роз проехала мимо фонтана без остановки и припарковала велосипед перед одноэтажным домом супругов Бэсстол-Репей, заросшим плющом.

– Пожалуйста, помалкивай, – обратилась Роз к Гусу и расстегнула рюкзак.

Кот запрыгнул внутрь, покрутился на месте, устраиваясь поудобнее, потом высунул наружу мордочку.

– Знаю, знаю. – Он вздохнул. – Очень жаль, что при виде говорящего кота люди поголовно хлопаются в обморок.

Роз отвела в сторону завесу из плюща и нажала на кнопку дверного звонка в форме лягушки. Дверь открыл мистер Бэсстол, одетый в футболку с лягушкой и призывом «Поцелуй меня».

– Здравствуй, Роз, – произнес он. Выглядел мистер Бэсстол слегка приунывшим, хотя его жесткие седые волосы торчали во все стороны, как обычно. – С чем пришла?

Роз опустила глаза и прочла надпись на придверном коврике: «Рады лягушкам и некоторым людям».

– Как вы знаете, пекарня «Следуй за чудом» закрылась, – начала она, – но мы хотели бы поблагодарить вас за поддержку на конкурсе и угостить вашей любимой выпечкой – любовными… то есть кабачковыми маффинами.

– Ну и ну, – тихо проговорил старик. По мягкому блеску в его глазах Роз поняла, что он тронут, но ведь мистер Бэсстол всегда был крайне застенчив, оттого-то и понадобились «Любовные маффины». Заметив выглядывающие из рюкзака загнутые кошачьи уши, старик поинтересовался: – Эй, это кот? У него что-то не так с ушами?

– Нет-нет, все в порядке, – заверила Роз. – Это кот породы скоттиш-фолд, у них у всех такие ушки.

– А-а. – Мистер Бэсстол рассеянно откусил кусочек маффина. – Это как у лягушек – барабанные перепонки сразу за глазами.

Гус вдавил когти в спину Роз.

– Ай! – подпрыгнула от неожиданности она.

– Что? – не понял мистер Бэсстол.

– Ничего, – ответила Роз.

Не обращая на нее внимания, мистер Бэсстол, рассыпая крошки, откусил еще кусочек маффина и шумно его проглотил. Внезапно глаза старика засияли изумрудной зеленью, а плечи сами собой расправились. Прочистив горло, он завопил:

– О, Фелидия! Я снова должен покорить сердце моей возлюбленной, ибо она совершенна, а за совершенной женщиной мужчина обязан ухаживать ежедневно! Фелидия, я иду к тебе!

Сунув коробочку с маффинами под мышку, мистер Бэсстол развернулся и захлопнул дверь перед носом Роз.

– Кажется, сработало, – сказала Роз, хоть ей и не хотелось представлять, что произойдет в домике супругов далее.

– Уши как у лягушки, – фыркнул Гус. – Чушь несусветная!

Флористка Флоренс приняла Роз за грабителя, пока не сжевала половинку печенья «Вижу все».

– А, Роз Чудс! – с облегчением выдохнула она. Надо же, Чудсы о ней не забыли!

У Пьера Гийома в этот день был выходной.

– Сакрэ блё![10] – воскликнул мсье Гийом, вкусив постного пирога «Фрамбуаз» с малиной, после чего тут же отказался от намерения приобрести на интернет-аукционе яхту. – Твоя мамá, Роз, всегда обо мне заботится!

Одну за другой Роз развезла все коробочки, всякий раз предотвращая чьи-то неприятности, и вот наконец осталась последняя – та, что лежала у нее в рюкзаке, та единственная, ради которой она и взялась за доставку.

Изо всех сил нажимая на педали, она преодолела крутой подъем на вершину Воробьиной горы и остановилась перед входом в «Пончики и авторемонт от Стетсона». Видел ли уже Девин ее новую прическу? В парикмахерской ей сделали косую челку – то есть в отличие от обычной ровной челки, которую Роз сама подстригала перед зеркалом в ванной, теперешняя челка была длиннее с одной стороны и короче с другой. В школе Роз и Девин не разговаривали, однако она надеялась, что он мог заметить смену ее прически на фото в газете или в новостном телерепортаже. Роз никогда бы не призналась, что благодаря новому стилю чувствует себя гораздо более утонченной особой, но факт оставался фактом: челка делала ее королевой.

Вышагивая изящной походкой, Роз вошла в пончиковую, держа в руках коробочку с синнабонами «Дыши легко» – пышными сдобными булочками с корицей, политыми сладкой глазурью. Внутри каждой была капелька нежного ванильного крема, взбитого с арктическим ветром. Такие булочки моментально очищали легкие и носовые ходы от нежелательной слизи. Парди пекла эти синнабоны для Роз, когда та пропускала школу из-за сильного насморка, и есть их было куда приятнее, чем обычный куриный бульон.

Девин стоял за кассой. Как выяснилось, он тоже сделал себе косую челку, только у него волосы были светлыми, богатого оттенка пшеницы – Роз назвала бы их чистым золотом. Нос Девина покраснел и распух, взгляд был тусклым и будто бы затуманенным. Паренек шумно высморкался в бумажный платочек.

– Похож на Джастина-как-его-там – ну, того актера, что озвучивал мишку Бу-бу[11], только простуженного, – прошептал Гус со своего наблюдательного поста в рюкзаке.

– Тсс! – шикнула на него Роз, плавно подойдя к прилавку. Набравшись мужества, она глубоко вдохнула и поздоровалась:

– Привет, Девин.

Девин поспешно вытер нос, затем пригладил челку.

– Прибет, Роз, – мрачно ответил он.

– Как дела? – спросила она. – Опять простудился?

– Ага, опять дасморк. – Девин шмыгнул носом и нервно побарабанил пальцами по стеклянному прилавку. – А ты прямо как дастоящая збезда. Так страддо.

У Роз заныло в груди.

– Странно в хорошем или плохом смысле? – осторожно уточнила она.

Девин замялся.

– В хорошеб… определеддо в хорошеб. Я… – Он умолк. Его взгляд заметался между лицом Роз и дальним углом потолка.

«Он что, волнуется? – подумала Роз. – Из нас двоих обычно волнуюсь я». Вслух же она произнесла:

– Наша пекарня закрыта, но я все равно приехала – решила привезти тебе твои любимые синнабоны. Чтобы ты не впал в уныние.

Роз едва не прикусила себе язык, когда слова слетели с ее губ. «Не впал в уныние»? Зачем она это ляпнула? Так только столетние старухи выражаются! Девин наверняка принял ее за идиотку с нелепой манерой речи.

Девин открыл коробочку и попробовал нежную пышную сдобу.

– Мм! – с наслаждением промычал он. – До чего же вкусный синнабон! – Все «м» и «н» в его словах прозвучали идеально чисто. – Я снова могу дышать! Как странно!

– Странно в хорошем или плохом смысле? – поддразнила Роз.

– В хорошем, – улыбнулся Девин.

– Но он ведь даже не симпатичный, – высказал мнение кот, когда Роз, от радости не чуя под собой ног, подлетела к велосипеду. Ее как будто несли на крылышках невидимые феи.

– Кто бы говорил! – Роз уже прокручивала в голове встречу с Девином, точно любимую сцену из фильма.

– Эта корзинка – крайне неудобное место для путешествий, – заметил Гус, с прищуром глядя на металлическую корзину в передней части велосипеда. – Кроме того, в ней холодно. Ветер, знаешь ли, задувает со всех сторон.

– Может, пересядешь ко мне в рюкзак? – предложила Роз.

– Я уж думал, не дождусь, – проворчал Гус.

Роз присела, откинула клапан рюкзака, и кот запрыгнул внутрь. Ей было слышно, как он шебуршит в темноте, устраиваясь поудобнее, и бормочет: «Ну вот, совсем другое дело. Тут гораздо теплее!»

Закинув рюкзак на плечи, Роз уже собиралась сесть на велосипед, как вдруг кто-то окликнул ее со смотровой вышки на вершине горы.

– Эй, тебя зовут Роз Чудс?

Роз обернулась и увидела огромный мужской силуэт, вырисовывающийся на фоне яркого неба. Среди ее знакомых такими широкими плечами мог похвастаться только Чип, однако этот голос определенно принадлежал не Чипу. Она подошла поближе.

– Ты Роз Чудс, верно? – повторил мужчина густым, хрипловатым баритоном.

Лицо у незнакомца было приятное – по крайней мере, для человека почти того же возраста, что и ее отец, – четко очерченное, с большим лбом, массивной челюстью и пронзительными маленькими глазами. Обладатель густой черной шевелюры был одет в спортивный костюм из мягкого темно-бордового бархата. Роз показалось, что пальцы и костюм мужчины слегка припорошены мукой.

– Не нравится он мне, – зашептал Гус. – Чем это у него пальцы перепачканы? И какой нормальный взрослый дядька будет наряжаться в бархатный спортивный костюм, да еще и бордовый?

Родители строго-настрого велели Роз не разговаривать с чужаками, но после победы на конкурсе «Гала де Гато Гран» она стала знаменитостью, так что отрицать это не имело смысла.

– Да, я Роз Чудс, – подтвердила она.

– Я так и думал. – Мужчина жестом обвел мирные пейзажи Горести-Фолз. – Знаешь, что такое фарс? Фарс, Роз, – это новый закон о пекарнях.

Роз немного расслабилась.

– Согласна, дурацкий закон.

– Все люди в городе любят пироги, печенье и тортики, – с жаром продолжал незнакомец. – Каждому время от времени хочется кусочек чего-нибудь сладкого, чтобы не забывать о том, как сладка жизнь. – Он прижал ладонь к груди, как если бы собрался исполнить национальный гимн.

Роз кивнула, вспомнив всех тех, кому этим утром подняла настроение. Всех, кому она и ее семья сегодня помогли. Но долго ли продлится помощь? Этой партии волшебной выпечки городу хватит на пару дней, но постоянно работать без оплаты не получится. Чудсы пока не разорились, однако держать на плаву целый город им не по силам.

– Жизнь без возможности насладиться кусочком торта – бессмысленная жизнь, – продолжал мужчина, придвигаясь ближе. – Что ты видишь? – Он снова обвел рукой Горести-Фолз. – Пустота. Вот что ждет этих людей.

Гус высунул из рюкзака лапу и потеребил Роз за ухо.

– Не нравится мне это! – снова зашептал он.

Здоровенный незнакомец наклонился к девочке и заглянул ей в глаза:

– Давай-ка… То есть ты хотела бы помочь своим землякам?

– Конечно! – с энтузиазмом воскликнула Роз и вспомнила о нечаянно загаданном желании. Не то чтобы она верила в предостережение Гуса… (Или верила?) Несколько слов не могут изменить мир. (Или могут?) Как бы то ни было, если возможно, Роз заберет их назад. – Я хочу этого больше всего на свете!

– Вот и отлично, – обрадовался мужчина. – В таком случае… – Он щелкнул пальцами.

Все случилось до того быстро, что Роз не успела даже открыть рот, чтобы пискнуть. В мгновение ока над ней и Гусом сомкнулась тьма: обоих запихали в огромный мешок из-под муки.

Глава 2
Сделать как лучше-с-с

Два часа, проведенные Роз в холщовом мешке, безусловно, стали худшими в ее жизни.

Во-первых, никому не понравится, если какой-то незнакомец упрячет тебя в мешок и похитит. Естественно, сразу возникают вопросы: куда меня тащат? сохранят ли мне жизнь?

Во-вторых, летним днем сидеть в мешке в едущем автомобиле – это все равно что оказаться в горячей печи с колючими стенками. В шаткой, тряской, движущейся печи.

В-третьих, мучная пыль, застрявшая в волокнах холщовой ткани, смешалась с пóтом Роз и образовала мерзкую пастообразную субстанцию. Роз яростно колупала ногтями узел мешка, но тот был завязан крепко и не поддавался.

Наконец, она угодила в мешок не одна, а с Гусом.

– Роз, у меня есть когти, – шепотом повторял скоттиш-фолд. – Помни об этом. Мои когти – оружие массового поражения.

К счастью, похититель не мог расслышать кошачьего шепота из-за гула мотора и дорожного шума. Роз оставалось лишь сохранять присутствие духа да периодически восклицать: «Куда мы едем? Немедленно выпустите меня!» Ответа, впрочем, она так и не дождалась.

Когда фургон все же остановился, чьи-то крепкие руки вытащили мешок с пленниками из салона. Роз услышала, как открылись дверцы автомобиля; ее обдало потоком кондиционированного воздуха. Затем девочку усадили на стул и сняли мешок. В глаза мгновенно ударил яркий свет флуоресцентных ламп.

Она обнаружила, что сидит на ржавом железном стуле в центре серой бетонной коробки. Из малюсеньких окошек под потолком в помещение проникал слабый свет. В одном углу комнатки стоял серый железный стол, заваленный желтовато-коричневыми папками. У стены позади стола высились канцелярские шкафы из тусклого, местами проржавевшего металла. Флуоресцентные лампы, квадратными рядами закрепленные на потолке, как водится, противно моргали и гудели, точно служили тюрьмой для тысяч радиоактивных светлячков.

Пахло железом и антисептиком, и на Роз вдруг нахлынула тоска по ароматам родного дома: масла, шоколада и пирогов, только что вынутых из духовки.

– Плохое место, – шепнул Гус, передними лапами вычищая муку из-под завернутых ушей. – Похоже на офис из фильма о… жутких офисах.

Роз ласково погладила кота по голове.

– Все будет хорошо. У тебя же есть когти, забыл?

– И то верно, – промурлыкал Гус.

Роз потрясла головой, смахнула пыль с красной футболки, с век, из-за ушей и даже из-под мышек.

– Где я? – негодующе вопросила она.

Ей никто не ответил. Развернувшись на стуле, девочка заметила в противоположном конце комнаты двух мужчин; они стояли у замызганного, почти пустого кулера. Одним из них оказался верзила с маленькими глазками – тот самый, в бархатном спортивном костюме, что подошел к ней на вершине Воробьиной горы. Вторым был высокий и худой тип в очках, с крошечным лицом и круглой, как шар, головой, белой и абсолютно лысой – точь-в-точь инопланетянин, только в деловом костюме.

– Эй, где я? – вновь потребовала ответа Роз.

Ни один ни другой даже не обернулись в ее сторону и продолжали беседу, потягивая воду из бумажных стаканчиков.

– Это что такое? – Лысый жестом указал на Роз, так что вода из его стаканчика выплеснулась на пол. – Я послал тебя за книгой.

– С книгой облом, босс, – ответил спортсмен. – Пекарня закрыта, туда я попасть не смог. Вот и привез пекаршу.

Роз ахнула. Эти двое охотились за семейным сокровищем Чудсов, волшебной Поваренной книгой! Но зачем она им? Семье хватило неприятностей еще в тот раз, когда Книгой завладела тетя Лили, но после того, как украденное было возвращено, Роз полагала, что она и ее родные в безопасности.

Тощий лысый тип снова наполнил стаканчик.

– Речь шла о книге, а не о девчонке. Нам нужна книга!

Верзила испустил тяжкий вздох.

– Но, сэр, пекарша ничем не хуже книжки с рецептами. Девчонка победила на кулинарном конкурсе. Она все сделает.

Лысый уставился на Роз.

– Она же совсем малявка! – тихо, но резко произнес он. – Тщедушная малявка! Которая таскает в рюкзаке кота с кривыми ушами!

– Ничего, что я вас слышу? – возмутилась Роз. – Я, вообще-то, здесь. Если не скажете, куда меня привезли, я натравлю на вас своего кота!

Гус выскочил из рюкзака и, усевшись на задние лапы, с шипением замахал передними, демонстрируя острые когти. В эту минуту он напоминал готового к схватке богомола.

– И с ушами у него все в порядке, – с нажимом добавила Роз. – Такая форма – признак породы.

– Не волнуйтесь, юная леди, – сказал тощий. – Мы все вам объясним, только успокойте своего дикого кота.

Роз строго посмотрела на Гуса. Тот пожал плечами и втянул когти.

– Хороший котик, – похвалила она, усадила его к себе на колени и принялась гладить, пока тот не заурчал от удовольствия.

– Ну вот, – сказала Роз. – Итак, повторяю вопрос: что это за место?

Верзила и лысый осторожно, по стеночке, перебрались на другой конец комнаты к столу, стараясь держаться как можно дальше от Гуса. Лысый сел за стол, а его помощник в бордовом спортивном костюме встал сзади, прислонясь спиной к ржавому железному шкафу.

– Это ме-е-есто, – растягивая гласные, начал лысый, – прекраснейшая пекарня во всей вселенной, принадлежащая корпорации «Лучшесс. Выпечка и снеки». – Он соединил подушечки длинных указательных пальцев и уставился на Роз сквозь стекла очков. Губ как таковых у него не было: просто на определенном расстоянии от носа и подбородка кожа заканчивалась, образуя щель. – Я мистер Маслоу, а моего мускулистого ассистента, с которым вы уже имели счастье познакомиться, зовут мистер Керр.

– А-а, «Лучшесс», – хмыкнула Роз. Конечно, она слышала об этой компании, а кто не слышал! Это у них на каждой упаковке стоял логотип в виде маленькой белой коровки.

За ланчем в школе одноклассники Роз иногда перекусывали снеками «Лучшесс»: шоколадными кексиками с зефирной начинкой, темными капкейками в белую крапинку, ванильными кексами с шоколадным кремом, причем каждый вид выпечки имел свое особое, неожиданное название: «Дамки», «Лунастики» или «Суперштучки». Роз никогда не приходило в голову попросить у товарищей кусочек на пробу, ведь мама всегда давала ей с собой вкусную домашнюю еду, а кроме того, с магазинными снеками школьники расправлялись за два укуса.

– Значит, мистер Маслоу и мистер Керр, корпорация «Лучшесс. Выпечка и снеки», – повторила Роз. – Ясно. Теперь полиция узнает имена моих похитителей.

Мистер Маслоу открыл безгубый рот и сухо фыркнул:

– Ха-ха. Похитителей! Слышали, мистер Керр? Бедняжка думает, мы ее похитили!

Мистер Керр с тревогой посмотрел на Роз.

– Ха, – повторил он за боссом.

– Вы привезли меня сюда в мешке из-под муки, – заметила Роз. – Против моей воли.

– Боюсь, вы неправильно истолковали последние события, мисс Чудс, – елейно продолжал мистер Маслоу. – Мы вас отнюдь не похищали, а доставили в свой офис, чтобы предложить вам работу!

– Работу? – нахмурилась Роз. – Какую еще работу?

– Нужна помощь с рецептами, – тупо брякнул мистер Керр, вытирая вспотевшие ладони о бархатную ткань спортивного костюма.

Мистер Маслоу метнул на помощника испепеляющий взгляд, затем вновь перевел глаза на Роз и расплылся в улыбке:

– В двух словах – да. – Он побарабанил пальцами по столу. – Видишь ли, Роз, мы все в корпорации «Лучшесс», как и ты, пришли в ужас, прочитав новый закон «О мелких хлебопекарных предприятиях». Конечно, нашей компании он, по случайному совпадению, выгоден, поскольку у нас гораздо больше тысячи работников, поэтому мы просто хотим помочь мелким пекарням вроде вашей, оставшейся не у дел, и предложить тебе поработать на нас.

Кот на коленях у Роз нетерпеливо заерзал. Она вдруг вспомнила, что и она, и Гус давно не посещали уборную.

– Считай это программой по обмену, – спокойно прибавил мистер Керр. Голос у него был такой низкий, что казалось, будто его собственная глотка не дает словам вырваться наружу. – Как у вас, детишек, в школе.

– Именно, – подтвердил мистер Маслоу. – Знаешь, Роз, а ведь мы можем предложить друг другу нечто замечательное.

– В самом деле? – вздернула брови Роз.

– Корпорация «Лучшесс» располагает самыми современными технологиями в хлебопекарной отрасли, огромными производственными площадями, передовым оборудованием и многотысячным штатом высококвалифицированных специалистов. – Мистер Маслоу сделал паузу, смакуя размах. – А у вас всего этого нет. Розмарин Чудс, ты пекарь без пекарни.

Роз повесила голову. Мистер Маслоу ошибался: пекарня у Чудсов есть, закон лишь запретил им заниматься выпечкой. Она вспомнила, как тесно и жарко было на семейной кухоньке минувшей ночью, как мало у них возможностей, чтобы удовлетворить потребности целого города, и как измучились вчера ее родители и она сама. Так продолжаться не могло.

– Чего не хватает нам, так это внимания, которое вы, работники мелких пекарен, позволяете себе уделять каждой буханке хлеба, каждому пончику, каждому завитку крема, каждой…

– Я поняла, – перебила Роз.

Мистер Маслоу ощетинился:

– Тебе, как и мне, прекрасно известно, что качественный десерт украшает жизнь как ничто другое. Жители любого города, ученики любой школы, люди из всех слоев общества нуждаются в капельке наслаждения, которую могут получить, съев, например, пирожное или кусочек торта из пекарни Чудсов.

– Или маффин, – встрял мистер Керр. – Или круассан. Или клафути[12]. Или…

– Я поняла, – отрезала Роз.

Мистер Маслоу кашлянул и провел пальцами по безволосым дугам в той части лица, где полагалось находиться бровям.

– Мы в корпорации «Лучшесс» считаем свою продукцию почти идеальной, однако последние данные по объемам продаж не отражают этой уверенности. Мы не можем конкурировать с вами в той любви и, как бы это выразиться… волшебстве, которым пропитаны изделия крохотных пекарен вроде вашей.

Роз с подозрением покосилась на мистера Маслоу. В груди шевельнулось беспокойство. Магия? Нет, он не мог пронюхать о волшебстве!

– И разве не должны люди в других городах, подобно жителям Горести-Фолз, иметь доступ к всегда свежим, восхитительно вкусным, изысканным лакомствам? – продолжал мистер Маслоу. – До того как ты неожиданно порадовала нас своим визитом, у нас…

– Вы меня похитили! – возмутилась Роз. Кот у нее на коленях угрожающе зашипел.

– …у нас работала одна специалистка, которая почти сумела довести наши рецепты до совершенства. К сожалению, она улетела в Париж на кулинарный конкурс и не вернулась. – Роз мгновенно поняла, о ком речь: этой специалисткой могла быть только ее коварная тетя Лили. – Поэтому нам нужна ты. Чтобы создать безупречные рецепты. Сделать нашу выпечку лучшей в мире. Закончить начатое.

Роз посмотрела на Гуса: тот уставился на нее огромными глазами, будто хотел сказать: «Не смей!» Кончик его хвоста подрагивал.

– Почему я? – спросила Роз. – Почему вы выбрали меня, а не кого-то еще из миллиона пекарен по всей стране, только что прекративших работу из-за дурацкого нового закона?

Мистер Маслоу приложил палец к кончику своего широкого носа.

– О тебе очень хорошо отзывались.

– Кто?

– Ну… Жан-Пьер Жанпьер, учредитель конкурса «Гала де Гато Гран», разумеется. Это ведь он назвал тебя победительницей самого престижного в мире соревнования кондитеров, так? Вполне логично, что мы предпочли твою кандидатуру всем прочим.

Роз покраснела от смущения. Конечно, все это лестно, хотя и крайне подозрительно. Очевидно, ее имя теперь навсегда связано с этим конкурсом.

– Но вы сами сперва сказали, что вам нужна книга, а не пекарь. Какую книгу вы имели в виду? – осведомилась она.

– До нас дошли слухи, что у себя в пекарне вы пользуетесь рецептами из специальной книги, благодаря которым вся выпечка получается сказочно вкусной, – сказал мистер Маслоу. – Что секрет вашего успеха заключается в…

– Ничего подобного! – солгала Роз. «Откуда они могли узнать о Книге?» – испуганно подумала она. – Никакой специальной книги у нас нет, готовим по памяти. Вас ввели в заблуждение. Заморочили голову. Бессовестно надули!

– Именно поэтому мы и доставили тебя сюда, – сказал мистер Маслоу. – Розмарин Чудс, ты – наша единственная надежда. Мы отчаянно нуждаемся в твоей помощи, и не только ради себя, но во благо всех тех, кто хоть раз находил утешение и счастье в кусочке пирога. – Он снял очки и промокнул глаза уголком носового платка. – Поддержишь ли ты нас в час величайшей нужды?

Мистеру Маслоу определенно небезразлично пекарское дело, заключила Роз. Да, он действительно ее похитил, но мама ни за что не разрешила бы Роз уехать с ним, поэтому если мистер Маслоу хотел заручиться ее помощью, то у него, в некотором смысле, не было выбора. А деньги Чудсам ой как понадобятся. Возможно, у Роз получится сделать что-то хорошее и заодно подзаработать для семьи. Пускай она и вправду пожелала навсегда покончить с выпечкой, но вдруг судьба распорядилась иначе?

– Я согласна вам помочь, – объявила девочка. Гус вонзил когти ей в коленки, и она ойкнула от боли. – Я еще не все сказала, – процедила она сквозь зубы, наклонившись к коту, а после вновь обратилась к мистеру Маслоу: – Но только при условии, что вы дадите мне позвонить родителям и рассказать, где я нахожусь. Они там, наверное, с ума сходят от волнения.

– Само собой, ты сможешь позвонить родителям, – кивнул мистер Маслоу. – По окончании работы.

Волосы на затылке Роз встали дыбом.

– Значит, вы взяли меня в заложницы! – воскликнула она.

– В заложницы! – расхохотался мистер Маслоу. – Да я и слова такого не знаю. Уходи, когда пожелаешь. – Отставив правую руку, он принялся изучать собственные ногти. – Но только после того, как выполнишь свои обязанности.

– Вы не имеете права удерживать меня против воли! – крикнула Роз.

– Против воли? – мистер Маслоу небрежно отмахнулся. – Никто тебя здесь не держит. Ты совершенно свободна… с той минуты, как усовершенствуешь пять наших основных рецептов.

Роз поняла, что ничего не добьется. Она подумала о родных: Тим и Алфи наверняка уже развезли всю выпечку и вернулись домой; мама с папой спросят у них, где сестра, они объяснят, что Роз решила доставить часть десертов на велосипеде, и родители успокоятся. Скорее всего, семья начнет волноваться, только когда стемнеет, а до этого времени Роз управится с рецептами или хотя бы найдет телефон.

– Ладно, – сказала она и вцепилась в лапы кота, чтобы он снова ее не оцарапал, – я займусь вашими рецептами.

– Идем же, – расплылся в улыбке мистер Маслоу. – Покажу тебе наше производство.

Мистер Маслоу повел Роз по ярко освещенному коридору. Мистер Керр шагал сзади. Гус наполовину высунулся из рюкзака и уложил передние лапы на левое плечо Роз. Кошачье урчание, тихое и непрерывное, успокаивало девочку.

Мистер Маслоу открыл железную дверь, и оттуда пахнуло сахарным сиропом, шоколадом и дезинфектантом, Роз обдало жаром раскаленных духовок, оглушило стуком, свистом, жужжанием и гудением промышленных агрегатов.

Вслед за мистером Маслоу Роз взошла на узкий рабочий мостик – разумеется, огражденный перилами, – с которого открывался вид на огромную, сияющую сталью фабрику. Гигантские лопасти в гигантских чанах перемешивали шоколад. Десятки рабочих в прозрачных шапочках украшали белыми крапинками сотни шоколадных капкейков, которые двигались по конвейеру, словно чемоданы на багажной ленте в аэропорту. Чудовищных размеров механический пресс запечатывал каждый кекс в целлофановую упаковку, после чего они попадали на другой ленточный транспортер и партиями укладывались в картонные коробки.

Роз с отвращением наблюдала за процессом. Она привыкла вручную упаковывать каждый драгоценный десерт в белую коробочку и перевязывать ее пекарским шпагатом.

– Потрясающе, правда? – Мистер Маслоу набрал полную грудь воздуха и величественно распростер руки. – Мы производим восемь тысяч единиц продукции в минуту. По площади наше предприятие больше Пентагона, а грузовиков на доставке столько, сколько нет даже в Почтовой службе США!

Дойдя до конца мостика, мистер Маслоу провел Роз и Гуса в небольшую комнатку со стеклянными стенами, которая будто бы парила над цехом. Роз посмотрела вниз, на лабиринты конвейерных лент, и вспомнила неприятное ощущение, испытанное ею на верхнем ярусе Эйфелевой башни.

В комнатке было пусто, лишь в центре возвышался подсвеченный стеклянный пьедестал, накрытый стеклянным же куполом. Под куполом находилась маленькая полусфера – шоколадный кекс с белым заварным кремом. Роз сразу опознала в нем одну из разновидностей кексов, «Дамку».

– Почему вы отвели «Дамке» целую комнату? – поинтересовалась она.

– Это не просто «Дамка». – Мистер Керр прищурил темные глаза.

– Под этим благословенным куполом, – торжественно, будто читая проповедь, заговорил мистер Маслоу, – хранится истинная святыня – то, с чего началась корпорация «Лучшесс». Наша империя была построена на «Дамках». За год каждый житель Соединенных Штатов в среднем съедает более трех килограммов «Дамок».

– Фи, – поморщилась Роз, вспомнив, с какой жадностью поглощали «Дамки» ее одноклассники. – Так почему эту держат отдельно?

– Перед тобой, – мистер Маслоу опять снял очки и промокнул увлажнившиеся глаза носовым платком, – самая первая «Дамка», сошедшая с конвейера. И сегодня она так же восхитительно свежа, как в тот день в далеком 1927-м году, когда ее выпек мой дед.

Роз пришла в ужас. Музейному кексу стукнуло почти сто лет, он давным-давно должен был превратиться в труху!

– Гадость какая, – пробормотала она.

– Это сенсационное достижение, – прошипел мистер Маслоу, вытянув по бокам тощие руки. – Сила консервантов – то, чего лишена домашняя выпечка. Два дня – и ваши засохшие пироги отправляются в мусорное ведро, тогда как благодаря консервантам «Дамки» гарантированно остаются свежими, как в день покупки, сколько их ни храни. Образно выражаясь, они бессмертны!

Гус, не сводивший взгляда с «Дамки», начал давиться.

– Ох, у моего кота сейчас выйдет комок шерсти! – воскликнула Роз, схватила кота на руки, выбежала из комнаты и аккуратно опустила его на металлический мостик, где попытки избавиться от волосяного комка продолжились.

– Не хочу здесь оставаться, – тихо, так что слышала только Роз, проговорил кот.

– Я тоже, – так же тихо ответила девочка. – Нам надо придумать, как отсюда выбраться.

– Мы не меньше твоего желаем отправить тебя домой, – заявил мистер Маслоу, который как раз в эту минуту вышел из кексового «святилища» и услышал слова Роз. – Но сперва нужно сделать работу, поэтому сейчас мы пойдем на нашу главную экспериментальную кухню. Это счастливейшее место на земле.

– Я думал, счастливейшее место на земле – это «Диснейленд», – шепотом проворчал Гус.

Длинные худые пальцы мистера Маслоу сомкнулись на плече Роз.

– Твоя миссия, которую ты уже пообещала выполнить, такова: усовершенствовать рецепты пяти наших ключевых продуктов. После этого ты свободна как ветер. И само собой, в долгу мы не останемся.

– Ясно, – пискнула Роз, нервно сглотнув. – Улучшить пяток рецептов. Ничего сложного! – Она бросила взгляд на Гуса, но скоттиш-фолд лишь покачал головой и вздохнул.

Глава 3
ПППТ

Выйдя из главного здания фабрики, мистер Маслоу и мистер Керр усадили Роз и Гуса на заднее сиденье гольф-карта[13].

– Итак, вперед! – бодро объявил мистер Маслоу. – Туда, где вершится волшебство!

– Волшебство? – переспросила Роз. Неужели в корпорации «Лучшесс» есть свои кухонные волшебники? Нет, невозможно! Или…

– Это фигура речи, – пояснил мистер Маслоу. – Конечно же, я имею в виду волшебство промышленного производства.

– А-а, – облегченно выдохнула Роз.

– Ну все, с меня хватит, – раздраженно прошептал из рюкзака Гус.

Гольф-карт, за рулем которого сидел мистер Керр, двигался мимо десятков складских помещений, похожих на коробки одинакового безжизненно-серого цвета. В проулках между ними виднелись такие же склады, отчего Роз начало мерещиться, будто она попала в лабиринт из серых коробок и выхода из него нет. Строения были такими высокими и стояли так плотно друг к другу, что между ними не могли протиснуться даже солнечные лучи, и потому ранним вечером на территории корпорации «Лучшесс» было темно как ночью.

Роз знала, что после заката, через час с небольшим, ее исчезновение по-настоящему встревожит родителей. Девочка подумывала удрать, на ходу выпрыгнув из машины, но в какую сторону бежать? Унылые склады тянулись без конца.

– Сколько же тут зданий? – делано непринужденным тоном спросила Роз.

– Только в одном этом комплексе более ста семидесяти пяти, – с гордостью ответил мистер Маслоу. – В Канаде у нас есть еще одно предприятие, поменьше – там всего сто двадцать пять объектов.

После довольно долгой поездки мистер Керр остановил гольф-карт перед серым ангаром, помеченным огромными цифрами 6 и 7. Вытащив из внутреннего кармана пиджака портативную рацию, он негромко произнес в динамик:

– Мардж, зона ПППТ, прием.

Неожиданно часть передней стены ангара поползла вверх, как автоматическая дверь в гараже, и мистер Керр въехал в открывшийся проем. Затем дверь опустилась на место, и гольф-карт оказался заперт в абсолютно темном, обдуваемом кондиционированным воздухом пенале.

Когда пол под днищем автомобиля задрожал, Роз поняла, что они находятся в лифте. Минуту спустя гольф-карт выехал на огромную кухню, полы в которой были выложены линолеумной плиткой цвета ржавчины. Центральное место на кухне занимали длинные поварские столы, за которыми в ряд стояли духовые шкафы самых современных моделей. По периметру помещения были расставлены все мыслимые и немыслимые кухонные приспособления: мощные планетарные миксеры, фритюрницы, тостеры и блендеры, жаровни и решетки-гриль, кастрюли и сковороды из нержавейки, также имелась подвесная рейка с двумя десятками кулинарных лопаток самых разных цветов и размеров.

Роз ахнула. Плохо, что ее привезли сюда против воли, однако она не могла не признать, что сама по себе кухня великолепна. Оснащение было почти идеальным, не хватало разве что секретного подвала с волшебными банками из синего стекла, такого как дома.

– Впечатляет, правда? – произнес мистер Маслоу. – Это наша экспериментальная кухня.

Он щелкнул пальцами, и из узкой дверцы с табличкой «Пекарское крыло», скрывавшейся в дальнем углу, вышла небольшая колонна мужчин и женщин в белых лабораторных халатах, фартуках и поварских колпаках. Промаршировав в ногу, шесть пекарей заняли места за металлическими столами и вытянулись по стойке смирно.

Все шестеро были почти одного роста, невысокими – то есть примерно как Роз – и очень упитанными. При взгляде на каждого по отдельности полнота была не слишком заметна, однако стоило увидеть их вместе, и в глаза сразу бросалось общее сходство – лишний вес.

Кроме того, все они улыбались – не так, как улыбаются по-настоящему счастливые люди, а скорее, как если бы невидимые рыболовные крючки растягивали их рты за уголки.

– Отчего они такие круглые? – шепнул Гус на руках у Роз. – Чуть толкни, и покатятся.

– Тсс, – шикнула на него девочка. – Я не знаю.

Мистер Маслоу подошел к одному из столов и наклонился.

– Пятно! – Он с улыбкой показал пальцем на безупречно чистую, сияющую поверхность. – Кто-то не вытер пятно. – Он резко щелкнул пальцами.

Один из пекарей, охнув, подбежал к шкафам у стены, схватил белоснежное полотенце и очищающий спрей, потом торопливо вернулся и начал энергично оттирать пятно.

Мистер Маслоу извлек из кармана увеличительное стекло, внимательно рассмотрел столешницу с его помощью и кивнул:

– То-то же. – Он снова выпрямился, звучно прочистил горло и обратился к Роз: – Перед тобой лучшие пекари, владеющие всеми тонкостями производства нашей непревзойденной линейки продуктов. С этой минуты все они подчиняются тебе, Розмарин Чудс.

– Э-э… ладно, – сказала Роз.

Все пекари как по команде перевели глаза с мистера Маслоу на нее. Женщина, стоявшая дальше всех, явственно сглотнула.

– А это Мардж, старший пекарь.

У женщины за ближайшим к Роз столом были пухлые румяные щеки. Из-под поварского колпака выбивались короткие каштановые волосы. Полные, сочные губы напоминали засахаренную вишню в ликере, а курносый носик – крохотный капкейк. Карманы ее фартука топорщились от бумажных листков и карточек с рецептами.

– Я Мардж, главная по выпечке, – представилась женщина. – Разрешите познакомить вас с персоналом. Это Нин, специалист по глазури. – Мужчина с коротким ежиком черных волос, тонкими бровями вразлет и крупной родинкой над верхней губой приветственно вскинул руку. – А это Жасмин, она специализируется на УТИ – улучшении текстуры изделий, – продолжала Мардж, двигаясь вдоль столов. Жасмин, обладательница двух длинных темных кос, кивнула, и широкая улыбка, словно приклеенная к ее губам, сделалась еще шире. – Текстура изделия, как вы, несомненно, знаете, – это важнейший фактор. Нашего следующего сотрудника зовут Джин, он отвечает за начинки, и зефирные, и фруктовые. – У Джина были рыжевато-коричневые усы и длинные кудрявые волосы, убранные под сеточку. – И наконец наши близнецы, Мелани и Фелани, мастера ореховой крошки и посыпки соответственно.

В конце шеренги стояли две веснушчатые девушки с короткими светлыми волосами. Они замахали руками и заулыбались так старательно, что над зубами показались десны.

«Эти люди улыбаются, потому что запуганы», – мысленно отметила Роз. «Они все до смерти боятся мистера Маслоу», – догадалась она.

– Вот и вся команда, – закончила представление Мардж.

– А это, – мистер Маслоу театрально взмахнул костлявой и белой, как рыбье брюхо, ладонью, – мисс Розмарин Чудс, ваш новый директор по ПППТ.

– Она гораздо моложе предыдущей директрисы, – заметила Мардж и поспешно добавила: – Но так же достойна уважения!

Роз нахмурилась:

– Что за ПППТ? Похоже на звук, с которым Гус выкашливает шерстяные комки.

Пекари тихонько засмеялись.

– ПППТ – это наша продукция, выпечка и снеки. «Дамки», «Лунастики», «Суперштучки» – все это различные типы ПППТ, пищеподобных потребительских товаров.

– Пищеподобных? – озадаченно переспросила Роз.

– Из-за большого количества консервантов и химических добавок, которые мы используем в производстве наших вкуснейших изделий, правительство классифицирует их не как пищевые, а как пищеподобные. – Мистер Маслоу пожал плечами, словно речь шла о мелком недоразумении, и подмигнул Роз: – Но мы-то с тобой знаем, что правительство частенько допускает ошибки, верно?

Роз подумала о дурацком законе, из-за которого закрылась пекарня «Следуй за чудом», и кивнула:

– Да уж.

Мардж подошла к ней и только теперь обратила внимание на серый меховой клубок у нее на руках.

– Божечки мои, котик! – заворковала она, бережно взяла Гуса и принялась баюкать на груди, точно младенца.

– Больше всего на этом скромном и милом, как яблоко в тесте, земном шарике я обожаю забавных пухлых котиков с инопланетянскими глазами и завернутыми ушками!

Гус устремил на круглолицую пекаршу взгляд, исполненный презрения.

– На кухне никаких кошек! – Мистер Керр забрал у Мардж кота, запихал его обратно в рюкзак Роз и резко вжикнул застежкой-молнией.

Из глубин рюкзака до Роз донесся печальный вздох скоттиш-фолда.

– Я могу начинать прямо сейчас? – спросила она.

Ей не терпелось поскорее разделаться с этим глупым заданием и вернуться домой к родителям, которые, она знала, уже вне себя от тревоги.

– Вот это я понимаю – боевой настрой! – похвалил мистер Маслоу. – Но нет, сегодня уже поздно. Приступишь к работе завтра с утра.

– Вы хотите, чтобы я тут ночевала? – возмутилась Роз. – Так мы не договаривались!

Мистер Маслоу скрипнул зубами, но изобразил дружелюбие:

– Учитывая, что тебе предстоит улучшить пять рецептов за пять отведенных дней…

– Пять дней? – потрясенно ахнула Роз. Она рассчитывала провести здесь самое большее несколько часов, а не дней!

– Понимаю, обычному пекарю этого времени не хватит, – потирая губу, произнес мистер Маслоу, – но разве ты не великая… – он кашлянул в кулак, – Розмарин Чудс? Самая юная победительница этого, как его «Гала-что-то-там»?

– Конкурс назывался «Гала де Гато Гран», – поправила Роз.

– Да знаю я, – небрежно отмахнулся мистер Маслоу. – Просто хотел дать тебе понять, что особо этим не впечатлен. Так вот, чтобы с максимальной отдачей провести пять дней до… кхм… пять отведенных дней, ты будешь жить тут. Твоя комната наверху, в блоке с видом на экспериментальную кухню. Начиная с завтрашнего утра ты будешь руководить, а Мардж и ее команда – воплощать в жизнь твои гениальные идеи. Пекари находятся в твоем распоряжении постоянно. Если в три часа ночи к тебе во сне придет озарение, просто разбуди Мардж, и она немедленно всех соберет.

– Так пекари тоже проживают здесь? – Роз с беспокойством огляделась по сторонам.

– Разумеется, – подтвердил мистер Маслоу. – В пекарском крыле. А где еще им жить?

– Может быть, в городе? – намекнула Роз. – Со своими семьями?

– Ну что ты, нет, конечно. – Мистер Маслоу рассмеялся, как будто Роз удачно пошутила. – У нас проблема с рецептурой, Роз, а подобная проблема требует круглосуточного поиска решений. Какое значение имеют дом и семья, когда нам срочно необходимо улучшить состав изделий? Никакого! Единственное, что важно для меня, корпорации «Лучшесс» и тебя самой, – это совершенная рецептура. – Костлявая рука мистера Маслоу легла на плечо Роз; ей показалось, будто по коже провели граблями. – До тех пор пока задача не будет выполнена, пекари останутся здесь. Как, впрочем, и ты. Спокойной ночи, Роз, увидимся утром.

Металлическая винтовая лестница в углу кухни привела Роз в комнату под потолком, которая словно парила в воздухе. Гус тихонько посапывал в рюкзаке, так что за него девочка не переживала.

Стеклянная комната с видом на экспериментальную кухню напоминала большой аквариум на полке, и рыбкой в этом аквариуме была Роз. Мардж погасила на кухне свет, члены ее команды разошлись по своим комнатам в пекарском крыле. Только одно оконце в комнате Роз выходило во внешний мир – крошечное окошко тридцать на тридцать сантиметров прямо над кроватью. Мягкий свет июньских сумерек просачивался сквозь него в спальню и отражался от металлических столов на темной кухне внизу.

В комнате имелись односпальная кровать, застеленная белым пуховым одеялом, железный письменный стол с настольной лампой и небольшой деревянный комод. За дверью в задней части комнаты располагался белый кафельный санузел. В ванной Роз обнаружила комплект полотенец, на каждом из которых красным шелком была вышита монограмма «Лучшесс».

На письменном столе стоял стакан молока и блюдце с подсохшим печеньем. «Ужин?» – подумала Роз.

Она вдохнула поглубже: в комнате пахло чем-то знакомым, хотя чем именно, вспомнить она не могла. Слабый аромат парфюма? Что-то цветочное… Роз тщетно напрягала память. Может, это просто старый добрый дух пекарни?

По углам висели подвязанные лентами шторы. Роз развязала ленты и задернула шторы, скрыв себя от чужих глаз, затем расстегнула рюкзак и вытряхнула кота на кровать.

– О-о, – Гус потянулся после сна, – мы уже дома? – Он покрутил головой по сторонам, уселся на задние лапы и обвернулся хвостом. – А я так надеялся, что все это лишь дурной сон.

– Увы, нет, – покачала головой Роз.

Она взяла одно печенье и разломила его пополам, одну половинку закинула в рот, другую протянула Гусу. Отхлебнула молока.

– Ничего, Рози, – жуя, проговорил скоттиш-фолд. – Мы им еще покажем! Мы ведь коты! Самые хитрые, умные и коварные противники на всем белом свете! Мы самые…

– Из нас двоих кот только ты, – нахмурилась Роз, – а я всего лишь девочка.

– Ну, это формальность, – небрежно бросил Гус. – Я что хотел сказать – мы справимся. Мы есть друг у друга. – Он широко зевнул.

Роз приоткрыла окошко над кроватью и высунула голову. Комната располагалась высоко, и все, что было видно из окна, – это крыши складов, тянувшиеся в бесконечность. На линии горизонта темнела колючая проволока. «М-да, через окно отсюда не сбежать», – подумала Роз.

Небо окрасилось в темно-лиловый – цвет спелой сливы; кое-где сквозь плотные тучи пробивались тоненькие ярко-оранжевые ручейки. Родители Роз уже наверняка бьют тревогу. Они позвонят в полицию, полицейские обыщут весь городок, найдут велосипед Роз, брошенный на Воробьиной горе возле автомастерской, и Девин Стетсон расскажет им, что свою последнюю доставку Розмарин Чудс сделала около трех часов дня. Станет ясно, в какое время она пропала.

Роз прерывисто вздохнула. Она просто хотела вернуться домой. Ей не хватало сестренки, мамы с папой, Балтазара и Чипа… и даже братьев!

– И зачем только я захотела покончить с выпечкой, – пробормотала она себе под нос. – Лучше бы я никогда не загадывала желание, тогда бы ничего этого не случилось!

– Твое желание тут ни при чем, – возразил кот, – так что прекрати себя казнить, лучше ложись спать. Вот кошачий ключик к решению всех проблем – как следует выспаться. Утро вечера мудренее. Кстати, молочком поделиться не хочешь?

Роз перевела взгляд на полупустой стакан.

– Ох, Гус, прости. Как невежливо с моей стороны. – Она наклонила стакан к полу и позволила коту вылакать оставшееся молоко. – О нет! – простонала Роз, оглядев свою одежду. – У меня нет пижамы!

– У меня тоже, – невозмутимо ответил кот. – И я, как видишь, не жалуюсь.

Роз закатила глаза, подошла к комоду и принялась по очереди выдвигать ящики. В них оказались белые хлопчатобумажные штаны всех размеров, такие же белые поварские кители, колпаки и мужское нижнее белье.

– Серьезно? – Роз взяла в руки нераспечатанную упаковку мужских трусов. – Я должна надеть это?

Гус, извернувшись, насколько мог, старательно вылизывал спину.

– Фу, прочь, прочь, грязь! – шипел он. – Я чищу шерстку с тех пор, как мы сюда попали, и все равно не могу избавиться от этой проклятой муки!

Роз снова села на кровать. Девочка и кот прижались друг к другу, и Роз задумалась о том, чем в эту минуту занимались бы ее родные, будь она дома. Вот Лик бурно негодует из-за попыток вытряхнуть ее из грязных шортов и футболки и переодеть в пижаму. Алфи, соорудив из настольной лампы Роз прожектор, стоит в луче света, зачитывает свеженаписанные шутки и жестами утихомиривает невидимых зрителей, покатывающихся со смеху. Тим репетирует перед зеркалом новые томные позы, готовясь к гранд-финалу – последней учебной неделе. А мама и папа…

Нервы Роз не выдержали. Она сглотнула слезы. Ничего этого сейчас не происходит. Вся семья без ума от беспокойства, никто не ест и уж тем более не спит. Роз обязана придумать, как связаться с близкими!

Отодвинув штору, она устремила взгляд на очертания кухонной техники, черневшей этажом ниже, но зацепиться глазу было не за что.

– Это очень, очень странное место, – заключила Роз.

– Вот-вот! Разделочные столы из нержавейки и линолеум на полу – жуть, – поддакнул кот.

– И еще, – Роз начала почесывать коту шейку, и Гус, заурчав, блаженно закрыл глаза, – все пекари дико боятся этого мистера Маслоу. А что они производят? Пищеподобные продовольственные товары! Обычная выпечка сделана из натуральных продуктов, она вкусна и полезна. Это пища, а не «продовольственный товар», похожий на пищу.

– Ко всем прочему, нас похитили, – напомнил Гус.

– Не хочу я совершенствовать их идиотские ПППТ, – заявила Роз. – Надо бежать отсюда. Если найдем, где скрыта кнопка лифта, сможем спуститься на первый этаж.

– И что потом? – поинтересовался Гус. – Перелезешь через тот забор с колючей проволокой? – Роз не отвечала, и Гус, открыв глаза, опять взялся умываться. – Не могла бы ты включить настольную лампу? – попросил он. – Ничегошеньки не вижу.

– Я думала, коты хорошо видят в темноте! – воскликнула Роз.

– Мы говорим так, только чтобы произвести впечатление на людей. Ночью я вижу так же плохо, как и ты, – признался Гус.

Роз зажгла свет и посмотрела в окно. Снаружи царил непроглядный мрак.

– Родители, должно быть, в панике, – сказала девочка. – Наверное, думают, что я умерла. – Она плюхнулась на живот и зарылась лицом в подушку.

Гус прекратил вылизываться и переместился ей на голову – таким способом скоттиш-фолд давал понять, что не находит слов. Несколько секунд спустя он прыгнул через всю комнату и приземлился на комоде.

– Котофон! – воскликнул Гус.

– Что? – Роз приподнялась на локте.

Гус уселся на задние лапы и захлопал передними.

– И как я мог забыть про Котофон! Конечно, нас он отсюда не вытащит, но с его помощью мы передадим семье, что ты жива. В плену, но жива. И они не будут так сильно волноваться.

– Отлично! – Роз накрыло волной облегчения. – Но что это за штука, твой ка-та-фон?

– Котофон – это информационная сеть, – пояснил Гус. – В какой-то исторический момент представители всех кошачьих пород собрались вместе и решили: несмотря на то, что в душе каждый из нас может считать свою породу лучшей – хотя на самом деле это глупо, ибо на свете объективно не существует более совершенной породы, чем скоттиш-фолд, – в трудные времена мы должны объединяться ради общего блага. Задолго до появления человечьих социальных сетей мы создали первую в мире социальную сеть и назвали ее Котофоном. Если я передам сообщение какому-нибудь коту, – продолжал Гус, – он передаст его другому, тот – третьему, и так до тех пор, пока весточка не дойдет до нужных ушей. Получается не быстро, но все работает.

Роз боялась, что Гус сочинил эту байку, просто чтобы ее подбодрить, однако она действительно немного воспрянула духом.

– Я считала тебя единственным говорящим котом, – недоверчиво произнесла она.

– Узость твоего мышления поражает, – попенял ей Гус. – В отличие от меня, большинство кошек не знает английского, но все мы говорим на фелиньем. Люди нашего языка не слышат, но мы общаемся именно на нем.

Роз так обрадовалась существованию Котофона, что даже не обиделась. Пускай она не может выбраться из заточения на этой фабрике, но мама и папа хотя бы узнают, что с ней все в порядке.

– А как ты передашь весточку другим кошкам? Где их тут найти? – спросила она.

– Ясное дело, мне придется улизнуть.

– Но как?

Гус вскочил на подоконник и выглянул вниз, затем подошел к стеклянной стене, выходившей на экспериментальную кухню.

– Вон, видишь шланг?

Роз всмотрелась в темноту и действительно разглядела белый пожарный рукав, свернутый в бухту и закрепленный у стены.

– Хочешь, чтобы я спустила тебя через окно на этом шланге? – спросила она.

– Нет! – воскликнул Гус. – Не собираюсь я цепляться за шланг, еще когти сломаю. Ты привяжешь пожарный рукав к лямкам своего рюкзака, я залезу в рюкзак, и ты аккуратно спустишь его на землю.

Прошло всего несколько минут, а Роз, перегнувшись через подоконник, уже наблюдала, как Гус выпрыгнул из рюкзака и, подняв хвост трубой, растворился во мраке.

Без кота Роз стало одиноко. Обычно Гус спал вместе с ее младшей сестренкой Лик, однако его гортанное мурлыканье перед сном было таким громким, что Роз слышала его с другого конца комнаты, словно умиротворяющий шум ночного океанского прибоя. Присутствие Гуса успокаивало лучше любого генератора белого шума.

«Может, и мне стоило бы попробовать спуститься по шлангу», – подумала Роз, однако здание было чересчур высоким, а выход с территории располагался слишком далеко. И куда бежать, когда она выберется наружу, если выберется? Роз понятия не имела, где находится и в какой стороне ее дом – на юге? на западе? Единственный способ обрести свободу – улучшить пяток рецептов. Вряд ли это будет так уж сложно. Может, она даже управится быстрее, чем за пять дней.

Роз втянула пожарный рукав, отнесла его на темную кухню, аккуратно свернула и повесила обратно на крюк, молясь про себя, чтобы никто из пекарей не проснулся.

В животе у нее заурчало. Она ведь пришла на кухню, так? Какой-нибудь перекус здесь да найдется. После быстрого осмотра, впрочем, выяснилось, что из запасов на кухне только ингредиенты для сладкой выпечки, а ужинать сладким Роз не собиралась. Заметив в углу тускло поблескивающую пирамиду из «Дамок», на краткий миг девочка почувствовала искушение. Каждый кекс был в отдельной упаковке, и в пирамиду поместилось, наверное, штук сто. Однако чем дольше Роз глядела на одинаково безупречные десерты, тем меньше ей хотелось попробовать хотя бы один. В их конвейерном совершенстве чувствовалось что-то зловещее – нечто такое, что напомнило Роз о мистере Маслоу и заставило содрогнуться от отвращения.

Она вернулась в свою комнату, забралась в постель и уснула голодной.

Глава 4
«Лунастики»: ешь – и все мало

Утром Роз разбудил неприятный зеленовато-желтый свет, проникавший в комнату через стеклянные стены. Кое-как встав с кровати, Роз по привычке окликнула кота:

– Гус, просыпайся!

Снизу доносился шум и лязг – пекари уже суетились на кухне и лихорадочно натирали все металлические поверхности, хотя, если Роз ничего не путала, те сияли чистотой еще со вчерашнего вечера.

Гус не ответил, и девочка вспомнила, что кот отправился передать ее родителям весточку посредством Котофона. Роз осторожно выглянула в окошко, но серого скоттиш-фолда внизу не было. Гус пока на задании, поняла Роз и еще острее ощутила свое одиночество.

Она вновь переключила внимание на кухню. Мелани, Фелани и Джин усердно чистили чашу фритюрницы, такую огромную, что трое взрослых людей поместились бы в ней совершенно свободно. Жасмин и Нин терли тряпками фасады духовых шкафов.

– Всем весело свистеть! – приказала Мардж. Широко улыбаясь, она сновала между подчиненными.

Будто по сигналу, пятеро пекарей начали насвистывать бодрую мелодию. Время от времени они умолкали и одновременно хлопали в ладоши, а после вновь подхватывали мотив.

Роз переводила взгляд с одного лица на другое: на каждом застыла одна и та же искусственная улыбка – рот приоткрыт так, что видны зубы, губы максимально растянуты. С чего бы людям, которые живут на фабрике, широко улыбаться?

Роз выбрала поварские штаны и китель самого маленького размера. Штаны все равно оказались велики, и девочка решила надеть их поверх шортов – пусть это будет ее маленьким секретом, тайным напоминанием о доме.

Она чувствовала себя странно – ребенком, переодетым во взрослого, а вовсе не директором по ПППТ. Тем не менее, впервые надев белый колпак шеф-повара, Роз ощутила, что этот пышный головной убор будто бы придал ей определенную силу, почти как шляпа волшебника.

Девочка аккуратно спустилась по винтовой лестнице, стараясь не наступать на манжеты слишком длинных брючин.

– А-ах! – вскричала Мардж при виде нее. – Наша директриса! Всем приготовиться!

Мелани и Фелани подбежали к лестнице, отвесили Роз поклон, потом взяли ее под руки и подвели к разделочному столу. Столешница из нержавеющей стали представляла собой сияющее пустое пространство и была огромной, как церковная дверь. Нин и Жасмин поставили перед девочкой поднос с чашкой кофе, свежим выпуском «Уолл-стрит джорнал»[14] и булочкой с маслом и джемом.

Роз уже собиралась откусить булочку, но вдруг сообразила, что шестерка пекарей взирает на нее с теми же неестественно широкими улыбками.

– Вы не должны постоянно мне улыбаться, – сказала она.

Улыбки молниеносно исчезли с лиц, и все пекари разом сурово нахмурились.

– Хмуриться тоже не обязательно, – пожала плечами Роз.

Одни пекари снова растянули рот в улыбке, другие сначала улыбнулись, но затем, спохватившись, тут же опять сдвинули брови. В общем, все растерялись.

– Эй, народ! – с досадой воскликнула Роз. – Улыбайтесь, если хотите, или не улыбайтесь, если не хотите. Можете вообще ничего не изображать, мне все равно. Честное слово!

Пекари переглянулись между собой и заметно расслабились. Кое-кто заулыбался уже по-настоящему, а Нин шутливо повел бровями. Наконец-то лица всех шестерых приобрели нормальный вид, как у обычных людей.

– Так-то лучше, – сказала Роз. Она попробовала кусочек и поморщилась: булочка оказалась такой черствой, что во рту мгновенно пересохло. Роз торопливо отхлебнула кофе и заставила себя проглотить комок. Позавтракала, называется… – Вообще-то, мне двенадцать. И к завтраку мне полагается молоко или сок, а не кофе.

– Ох, виноват, – огорчился кудрявый мужчина по имени Джин. Он снова нахмурился.

– Ладно, не важно. – Роз отодвинула тарелку. – В любом случае пора браться за работу. Мардж, что у нас там первое?

– Вот. – Мардж протянула ей яркую коробку с надписью «Лунастики!» и фирменным логотипом корпорации «Лучшесс» в уголке – улыбающейся коровой. – Первый ПППТ в списке на улучшение – «Лунастик». За последние годы объемы продаж снизились, поэтому мы начали вносить изменения в рецептуру, но к окончательному варианту пока не пришли. Это разработка предыдущей директрисы.

На боковой стороне коробки значилось: «Лунастик! Двойное сахарное печенье с зефирной прослойкой в восхитительной шоколадной глазури!» На картонной крышке имелся вырез в форме луны, затянутый целлофаном. Роз открыла коробку и вытащила одно печенье. Часть шоколадной глазури тут же осыпалась хлопьями, испачкав ей пальцы. Взяв «Лунастик» обеими руками, Роз принялась его есть.

Сверху печенье оказалось на вкус… как воск. Как нечто липкое, отдаленно напоминающее настоящую шоколадную глазурь. А внутри? Внутри были две половинки засохшего сахарного печенья. Наконец зубы и язык Роз добрались до зефирной начинки… безвкусной, как глина!

Роз выплюнула «Лунастик» в мусорное ведро и вытерла рот рукавом.

– Фу, – скривилась она. – Извините, но это просто гадость! – И вдруг, стирая с губ остатки глазури, Роз ощутила жгучее желание съесть второй «Лунастик». Было в нем что-то такое, что притягивало как магнит. – Странно, – заметила Роз, – на вкус пакость, а мне хочется еще и еще.

– Я обожаю «Лунастики», – призналась Мардж, и на ее лице вновь возникла жутковатая улыбка. – А буду обожать даже больше. И все благодаря вам, Роз, ведь вы сделаете их лучше. – При слове «лучше» она молитвенно сложила руки.

– Лучше? – ошарашенно переспросила Роз. Как можно улучшить что-то изначально паршивое?

– Предыдущая глава экспериментальной кухни – она предпочитала, чтобы ее называли директрисой, – уже почти придумала, как усовершенствовать рецепт, но, к несчастью, не успела довести дело до конца! – Мардж вытащила из кармана стянутую резинкой пачку карточек и передала верхнюю Роз. Рецепт был выведен прекрасным каллиграфическим почерком при помощи ярко-лиловых чернил. – Вот все, что она успела.

В уголке карточки Роз заметила тисненое изображение скалки, от которой во все стороны расходились лучи. Картинка показалась Роз смутно знакомой, но припомнить, где она видела ее раньше, не получалось. Зато почерк девочка узнала моментально: это была рука Лили! Подозрения Роз оправдались: директриса и коварная тетя – одно и то же лицо.

Рецепт на карточке состоял из трех разделов.

1. Сахарное печенье

2¹/₂ чашки муки, 1 ч. л. разрыхлителя, 1 чашка растопленного сливочного масла, 1¹/₂ чашки сахара, 2 яйца, 1 ч. л. ванильной эссенции. Выпекать 8–10 минут при 190 градусах.

«Ничего особенного, – подумала Роз, – ничего необычного». Ничего такого, что могло бы настолько испортить вкус «Лунастика».

2. Шоколадная глазурь

Смешать 1,1 кг растопленного полусладкого шоколада с 2 чашками молока и 1 чашкой парафинового воска.

«Кошмар!» – ужаснулась Роз. Вместо масла использовать парафиновый воск! Неудивительно, что глазурь такая блестящая. И все же странный вкус этим ингредиентом тоже не объяснялся. Пробежав глазами по строчкам третьего раздела, Роз остолбенела.

3. Зефирная прослойка

И вскипятила она для жителей Делани-Сквер три кулака[15]воды с тремя кулаками сахара, и остудила горячую жидкость, и влила ее в чашу с дюжиной взбитых белков, и продолжала взбивать, покуда не получила основу для зефирного крема.

И добавила она в смесь четыре ореха[16]ЛУННОГО СЫРА.

Роз положила карточку на стол и потрясенно уставилась на Мардж. Рецепт зефирной прослойки был взят из Поваренной книги Чудсов, она видела его там своими глазами! Однако в оригинальном рецепте действие волшебного зефира позволяло едоку не тонуть в морской воде, и в качестве волшебного ингредиента в зефир следовало добавить дыхание русалки, а не какой-то там лунный сыр. Однажды Парди приготовила такой зефир – перед поездкой на взморье, чтобы дети могли купаться, не рискуя утонуть. Получается, рецепт не только подло украли, но еще и изменили!

– Это запись из нашей семейной Поваренной книги, – пролепетала Роз.

– Не может быть! – ахнула Мардж, прижав к груди пухлую руку.

– Откуда она у вас? – потребовала ответа Роз. Либо коварная тетя Лили скопировала Книгу и оставила копию здесь, либо…

Мардж осторожно провела пальцами по карточке, словно прикоснулась к драгоценной реликвии.

– Этот рецепт изобрела наша предыдущая начальница, наша дорогая директриса. Это ее труд, ее вдохновение, ее непревзойденный гений, ее…

– Погодите! – перебила Роз. Бурные похвалы Мардж звучали очень знакомо. Лик, младшую сестренку Роз, постигла та же участь, после того как малышка съела десерт, приготовленный тетей Лили.

– Имя вашей директрисы… Лили?

Пекари растерянно переглянулись.

– О нет, мы называли ее только директрисой! – сказала Мардж. – Если у нее и было имя, то нам оно неизвестно.

– Она могла бы зваться Великой, – вздохнула Фелани.

– Или Прекраснейшей, – тихонько прибавила Мелани.

Роз в недоумении воззрилась на карточку. Считалось, что скопировать Поваренную книгу Чудсов невозможно. Любая попытка расшить переплет уничтожила бы рецепты, а на фото- или ксерокопиях страницы получались пустыми. Может, Лили вручную переписала некоторые рецепты, перед тем как вернуть Книгу? Но в таком случае почему они не работают? Роз побарабанила ногтями по карточке. Наверное, дело в тех странных ингредиентах, которыми Лили заменила указанные в Книге.

– Что это еще за лунный сыр? – спросила Роз.

Мардж щелкнула пальцами, Жасмин и Нин бросились к холодильнику и принесли оттуда небольшую баночку с густой белой субстанцией. Лунный сыр хранился в квадратной банке, причем не из синего, а из красного стекла, укрепленного проволочной сеткой. Роз уже где-то видела похожую банку, только не помнила где.

Она осторожно пощупала лунный сыр пальцем. Банка оказалась почти пустой, лишь немного белого вещества оставалось на донышке. Оно было гораздо плотнее, чем обычный мягкий сыр, и напоминало подсохшую грязь.

Роз еще раз перечитала рецепт. Чутье подсказало ей, что четыре ореха этой непонятной субстанции – слишком много для зефирной прослойки. Неудивительно, что на вкус она как мел. Роз рассеянно занесла над карточкой ручку с красными чернилами, зачеркнула слова «четыре ореха» и накорябала сверху «один орех».

– Не знаю, где вы взяли этот сыр, – покачала головой девочка, – но для приготовления зефира его нужно совсем чуточку. Я знаю, как исправить рецепт.

– О, благословенный день! – воскликнула Мардж, чьи глаза сделались огромными как блюдца.

Пекари сбились в кучку и не мигая уставились на Роз. На их лицах опять застыла неестественная улыбка.

– Эй, может, хватит уже? – рассердилась Роз. – Вы меня реально пугаете!

Мгновение спустя Джин, не говоря ни слова, поставил перед ней поднос со стаканом апельсинового сока и тостом. Подмигнув девочке, он вернулся к команде, и пекари дружно взялись за работу.

Нин и Жасмин пекли сахарное печенье, Джин и близнецы готовили шоколадный ганаш для глазури – со сливочным маслом, а не парафином, – а Роз и Мардж занялись зефирной прослойкой.

Пока Мардж взбивала яичные белки, Роз сварила простой сироп. Остуженный сироп она вылила в белки, которые Мардж продолжала взбивать, пока они не загустели до состояния пиков.

– Теперь добавим лунный сыр, – сказала Роз.

При помощи мерной ложки она попыталась достать из красной стеклянной банки нужное количество сыра – «один орех», – но ложка застряла в плотной субстанции.

– Нужно его немного размягчить, – решила Роз.

Она капнула в банку немного воды и попробовала размешать содержимое, однако лунный сыр оставался твердым. Как Роз ни старалась, отколупнуть его не выходило.

– Да что же это за вещество? – удивленно пробормотала она.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Gala des Gâteaux Grands – здесь: «Большое кондитерское состязание» (фр.). – Здесь и далее примеч. перев.

Вернуться

2

НБА – Национальная баскетбольная ассоциация США.

Вернуться

3

Уоррен Эдвард Баффет (р. 30 августа 1930 г.) – американский предприниматель, миллиардер, один из крупнейших и наиболее известных в мире инвесторов.

Вернуться

4

ООН (Организация Объединенных Наций) – международная организация, созданная для поддержания мира и безопасности. В нее входят 193 страны. Генеральная Ассамблея – ее главный совещательный орган.

Вернуться

5

Кэти Перри (настоящее имя – Кэтрин Элизабет Хадсон; р. 25 октября 1984 г.) – американская певица, композитор, автор песен, актриса, посол доброй воли ООН.

Вернуться

6

Трапписты – неофициальное название монахов католического ордена цистерцианцев строгого соблюдения устава. Название происходит от монастыря Ла-Трапп в Нормандии, ставшего в XVII веке центром движения среди цистерцианцев за более аскетическую жизнь, включая обязательный физический труд, более строгий пост и правила обета молчания.

Вернуться

7

Казу – американский народный инструмент. Похож на дудочку с отверстием, которое располагается сверху. – Примеч. ред.

Вернуться

8

Апокрифы – древние книги с религиозным содержанием, отличным от каноничного.

Вернуться

9

Hermana – сестра (исп.).

Вернуться

10

Sacré bleu! – здесь: Боже мой! (фр.)

Вернуться

11

Имеется в виду американский певец и актер Джастин Тимберлейк, чьим голосом разговаривал медвежонок Бу-бу – персонаж кинофильма «Медведь Йоги» (2010).

Вернуться

12

Клафути – французский десерт, похожий одновременно на запеканку и пирог.

Вернуться

13

Гольф-карт – небольшой открытый автомобиль для перевозки игроков в гольф и их спортивного снаряжения.

Вернуться

14

«Уолл-стрит джорнал» (англ. The Wall Street Journal) – американская ежедневная деловая газета, освещающая события в США и международный бизнес, финансовые новости и проблемы. Название газеты связано с Уолл-стрит, улицей Нью-Йорка и финансовым центром США.

Вернуться

15

Кулак – выдуманная мера объема, равная ¹/₂ чашки. – Примеч. ред.

Вернуться

16

Орех – выдуманная мера объема, равная одной столовой ложке. – Примеч. ред.

Вернуться