А.В. Демченко
Воздушный стрелок. Опричник. Том 2

Пролог

По-летнему щедрый, тёплый дождь барабанил по жестяной крыше старого кирпичного флигеля и пристроенной к нему широкой деревянной веранды. Шумел, заливая поросшие бурьяном развалины когда-то богатой усадьбы, трепал листву старых раскидистых яблонь в одичавшем без людского внимания саду, и заставлял клокотать ещё недавно тихий ленивый ручей, бравший начало в ныне бурлящем и пенящемся от ударов тяжёлых капель, поросшем ряской и рогозом неухоженном озерце, плещущемся в каких-то десяти шагах от веранды, на которой с удобством и даже некоторым шиком, совершенно не соответствующим окружающей обстановке, устроился молодой человек, с удовольствием прислушивавшийся к музыке разгулявшейся вокруг непогоды, сопровождаемой басовитыми раскатами грома и яркими вспышками молний и зарниц, полосовавшими низкое набухшее чёрно-серыми тучами небо.

И плевать ему было на то, как вид старой, потрёпанной годами веранды, пристроенной к поросшему мхом краснокирпичному флигелю, уставившемуся на мир бельмами серых от грязи окон в облупившихся, рассохшихся от времени деревянных рамах, сочетается с антикварным, сияющим лакировкой, резным креслом, в котором расположился юноша, и со стоящим рядом с ним, не менее помпезным с виду, кофейным столиком, красующимся мраморной столешницей, на которой разместилась изящная чайная пара из тончайшего костяного фарфора в окружении серебряной сервировки.

Да и сам молодой человек, с таким комфортом устроившийся посреди разрушенной усадьбы, выглядел здесь несколько… чуждо. Антрацитово-чёрный, идеально сидящий костюм-тройка с серебряной цепочкой карманных часов, чёрная же сорочка с небрежно повязанным шейным платком, поверх которого сверкает в отблесках зарниц не менее чёрный камень медальона в серебряной оправе, неброские запонки с неразличимыми гербами на них, сияющие зеркальным лаком туфли и трость с лаконичной серебряной рукоятью, на которую молодой человек опирался свободной от сигареты рукой. Совершенно неподходящий для окружающей обстановки вид. А если учесть ещё и абсолютно непрозрачные, круглые чёрные очки на его носу, маленькие стёкла которых ловили отблески молний не хуже камня в медальоне… Странный вид. Очень странный.

Но, самому юноше и на это было плевать. Его внимание, кажется, было всецело отдано тому разгулу стихии, что творился вокруг. Молодой человек даже позабыл о плещущемся в чашке горячем чае и дымящейся в руке сигарете, роняющей на рассохшиеся доски пола хлопья пепла, настолько он был увлечён происходящим.

Впрочем, стоило заскрипеть отворяющейся входной двери флигеля, как он тут же повернул голову на звук, хотя расслышать его за очередным раскатом грома вроде было практически невозможно.

– Ты уверен в своём решении, Кир? – ступившая на веранду, высокая русоволосая девушка, наряженная в явно привычный для неё камуфляж, смотрелась среди развалин усадьбы куда более уместно, нежели сидевший в кресле юноша. Хотя, кожаная сбруя с двумя хищного вида ножами в её руках всё же смотрелась несколько… экстравагантно.

– Более чем, Оленька, – растянул губы в лёгкой улыбке молодой человек, даже не попытавшийся встать в присутствии дамы. Но та не соизволила обратить на подобное «невежество» никакого внимания. Вместо этого она подошла к юноше и, без всяких сомнений устроившись у него на коленях, закинула принесённую ею сбрую с массивными ножами-кхукри на спинку кресла. Потянув носом воздух, девушка чуть скривилась от запаха дыма, отобрала у молодого человека успевшую сгореть до самого фильтра сигарету и утопила её в серебряной пепельнице, стоявшей на столике рядом с кофейником.

– А у меня вот никакой уверенности нет, – проговорила она, проведя пальцем по чисто выбритой щеке собеседника. – И предчувствия какие-то…

– Плохие? – приподняв одну бровь, осведомился тот. На что Ольга неопределённо пожала плечами и, словно прислушавшись к чему-то в себе, вздохнула.

– Нет… просто… странные, – наконец проговорила девушка и завозилась, пытаясь устроиться поудобнее в объятиях Кира.

– Понимаю, – покивал он и, нежно погладив Ольгу по плечу, прижал её к себе поплотнее. – Это нормально, солнце. В нашей ситуации по-другому быть и не может. Впереди явная развилка, и путей она имеет явно больше двух, да и там, на этих самых путях, всё совсем неочевидно.

– Но мне тревожно, Кирилл, – нахмурилась девушка.

– Перемены всегда тревожны, – в свою очередь пожал плечами её собеседник и, зарывшись носом в густую гриву русых волос Ольги, пробурчал: – а уж когда они так неопределённы, то и вовсе… Чаю хочешь?

От такой неожиданной смены темы девушка даже вздрогнула. Выпуталась из объятий Кирилла и, повернувшись к нему лицом, уставилась в скрытые чёрными стёклами глаза. Естественно, ничего не высмотрела и решительно сняла их с лица молодого человека.

– Броненосец. Натуральный, – вздохнула она, глядя в ничего не выражающие серые бельма, открывшиеся её взору.

– Потёмкин, – насмешливо фыркнул в ответ Кирилл, а на лице его появилась искренняя улыбка. И, кажется, даже в глазах мелькнули искры веселья. Но это неточно. Ведь серые и мутные, почти неразличимые зрачки так и продолжали смотреть куда-то вдаль, словно бы сквозь сидящую на его коленях девушку.

– Почему «Потёмкин»? – не поняла Ольга.

– Потому что Эйзенштейн, – ещё более «понятно» ответил Кирилл, аккуратно изымая из рук девушки свои очки.

– Не морочь мне голову! – возмутилась та, но тут же была вынуждена замолчать. Всё-таки, возмущаться и целоваться одновременно несколько неудобно… А когда поцелуй завершился, Ольга уже и буянить раздумала. Только поёрзала немного и проворчала с деланным недовольством: – у всех мужья, как мужья, а у меня террорист… сексуальный. Ведь только полчаса как из постели выбрались!

– Это жалоба? – изобразил удивление Кирилл, водружая на нос очки, вновь скрывая за чёрными стёклами в серебряной оправе серые бельма глаз.

– Это требование! – отозвалась Ольга, вскочила на ноги и, вцепившись в лацканы пиджака своего франтоватого супруга, решительно потянула его на себя. А когда Кирилл встал с кресла, девушка неожиданно замерла, прижавшись к нему всем телом. – У нас же ещё есть время?

– До самой смерти Вселенной, – так же тихо отозвался он и, подхватив жену на руки, скрылся в темноте дверного проёма. И плевать им обоим было и на грозу, и на остывающий чай… и на тревожное пение Эфира в окрестностях разрушенной усадьбы.

Лишь поздним вечером, когда закончился дождь и изрядно поредевшие тучи откочевали куда-то к Звенигороду, а на небе высыпали мириады звёзд, Кирилл вновь оказался на веранде и, одним волевым усилием заставив разогреться давно остывший серебряный чайник, устроился всё в том же помпезном кресле, словно утащенном из какого-то дворца или музея. Прожурчал наливаемый в чашку чай, вспыхнула зажатая в зубах сигарета, на миг осветив красноватыми бликами лицо замершего в неподвижности молодого человека, и вверх устремились тонкие завитки табачного дыма.

Может быть, спрятанные за чёрными стёклами очков, глаза Кирилла не могли увидеть света звёзд и лунной дорожки, бегущей по глади заросшего пруда, сияющих сполохов в каплях воды на листве старых яблонь и пляски необычайно крупных светлячков на поляне перед обрушившейся парадной лестницей усадьбы, зато он осязал пружинящее дерево скрипучего пола веранды под ногами и холод серебряного набалдашника трости в ладони, ощущал дуновение прохладного ветра, напоенного ароматами влажных после дождя трав и свежестью недавно отгрохотавшей грозы, слышал плеск рыбы в озере и пение птиц. Стрёкот сверчков… и тишину опустевшего флигеля за его спиной. Слышал, обонял, осязал, чувствовал.

А вместе с ощущением пустоты за спиной к нему пришло и спокойствие, которое не мог поколебать даже всё более тревожно дрожащий Эфир. Наоборот! Тот факт, что Ольга наконец покинула окрестности заброшенной усадьбы и в округе более нет тех, о ком он волновался бы, наполнял Кирилла абсолютным, вселенским спокойствием и уверенностью в себе, своих силах, умениях и способностях. И судя по витающему в воздухе всё сгущающемуся напряжению, скоро они ему пригодятся.

Очередной бычок затушен в пепельнице, чашка опустела, а луна почти скрылась из виду, когда Кирилл наконец почувствовал, как в Эфире будто лопнула перетянутая струна. Молодой человек вздохнул и, поднявшись на ноги, снял пиджак. Повесив его на спинку кресла, он бросил расстёгнутые запонки на кофейный столик так, что те тихо звякнули, ударившись о чайное блюдце. Закатав рукава сорочки и подхватив сбрую с ножами-кхукри, Кирилл привычным движением накинул ремни на плечи и со всей тщательностью подогнал их, чтоб не болтались. Трость вновь оказалась в руке, и её пятка глухо стукнула о деревянный настил веранды. Готов.

Покрутив головой, словно прислушиваясь к ночным звукам, Кирилл почти незаметно усмехнулся и уселся в кресло. Ждать осталось совсем недолго, но выпить чашку чая он ещё вполне успеет.

Расчёт оказался верным. Звуки приближающихся шагов молодой человек услышал аккурат в тот момент, когда изящная фарфоровая чашка опустела.

Вернув её на столик, Кирилл глубоко вздохнул и, прислушавшись к происходящему вокруг, осторожно коснулся Эфира. Миг, и пространство вокруг расцвело невиданными красками, по крайней мере, для внутреннего взора сидящего в кресле молодого человека. А ведь были ещё и ощущения, совершенно неописуемые, но абсолютно понятные.

Кирилл сосредоточился и, подчиняясь его воле, Эфир закружил, сплетаясь в невероятные по сложности красивейшие узоры… для тех, кто мог их ощутить, увидеть и осознать, конечно. Но таковых, среди визитёров, увы, не было. Совсем.

Вот скрипнули доски пола веранды, принимая на себя вес гостя… и весьма немалый, надо заметить, вес. А вот затихли шаги его спутников. Те на веранду подниматься не стали, остановились в десятке шагов… все, кроме пары особо нервных господ, замерших у подножия короткой лестницы из трёх ступеней, ведущих на веранду, точно напротив Кирилла. Телохранители беспокоятся о безопасности своего подопечного? Что ж, имеют на то все основания…

– Удручающее зрелище, но именно так и выглядят нечестивцы, обратившие на себя гнев Его, – голос гостя, вставшего напротив сидящего в кресле молодого человека, оказался чуть скрипучим, но сильным. Хотя, если верить ощущениям, то и сам визитёр слабаком не был. Тяжёлый, судя по шагам, высокий, как минимум, на голову выше Кирилла, уверенный в себе и своих силах, да и в Эфире он ощущался весьма… цельным, но, к счастью, не монолитным. Да и не слишком одарённым в классическом понимании. Не новик, конечно, но… по силам даже до крепкого воя-середнячка не дотягивает, точно.

– С кем имею честь? – отозвался Кирилл, откинувшись на спинку кресла.

– А тебе не всё ли равно теперь, убогий? – с нотками злорадства в голосе протянул визитёр, незаметно даже для самого себя ослабляя цепи воли, сковывавшие его эмоции. Ну, его можно понять… наверное.

– Любопытство, знаете ли, такой порок… – растянул губы в фальшивой улыбке Кирилл. – Ничего не могу с собой поделать. К тому же, это вы пришли ко мне в гости, а не я к вам. Вам и представляться первому… тем более что, как мне кажется, моё имя вам известно.

– О, да! Поверь, твоё имя я знаю, – радости в голосе гостя изрядно поубавилось, а вот злости… злости наоборот стало куда больше. – И знаю хорошо! Даже слишком. Уж очень часто оно мне встречалось в последние пару лет, и всё время в связи с неприятным событиями. Но, признаюсь честно: глядя на тебя сейчас, я весьма удивлён. Как могло такое ничтожество доставить нам столько хлопот?!

– Я старался, Ваше преподобие, – хохотнул Кирилл, и его собеседника перекосило. До слуха молодого человека донеслось сдавленное шипение, в котором при большом желании можно было расслышать совершенно непечатные выражения. – Что? Неужели вы думали, что я не догадаюсь, кто именно придёт сегодня по мою душу, господин епископ?

– Какой забавный уродец, – после небольшой паузы, потребовавшейся гостю чтобы хоть как-то справиться с эмоциями, произнёс он. – Умный, хитрый, везучий… был. Но чаша терпения Его переполнилась. Ты же видишь, да? Впрочем, о чём я говорю?! Ты же слеп! И это лучшее доказательство тому, что время твоё на этой земле истекло, дьяволово семя!

– Вам не говорили, что ваша манера проповеди несколько… ущербна, ваше преподобие? – с лёгкой насмешкой в голосе поинтересовался Кирилл, вновь выводя болтливого гостя из едва найденного равновесия. Впрочем, у того действительно накипело, и названный епископом захотел высказать всё наболевшее в лицо виновному. Очень захотел. Настолько, что его понесло. Правда, сам епископ этого уже вовсе не замечал… как впрочем, не замечали ничего странного и его сопровождающие, молчаливыми тенями маячившие на поляне перед верандой.

– Посмотри на себя, убогий. Слепец, отринувший Господа, оскверняющий всё, к чему прикасаешься! Кем ты стал! Калека, отверженный и брошенный, одинокий и бессильный! Стоило ли богомерзкое ведовство твоей погубленной души?! – грохотал будто с амвона епископ, распаляясь с каждым словом всё больше и больше. Неестественно быстро, но искренне и, кажется, уже неостановимо.

– Калека? – изумился Кирилл. – Да ещё и брошенный-отверженный?! Твоё преподобие, ты ничего не перепутал? Нет, я слышал, что кого Господь хочет наказать, того лишает разума, но ты как-то уж слишком быстро с глузду съехал!

– Не смей поганить своим языком имя Господа нашего, еретик! – в голосе побагровевшего епископа послышались истерические нотки.

– Схизматик, с твоего позволения, – поправил его Кирилл и деланно печально вздохнул. – Чему тебя только в воскресной школе учили…

– Гореть тебе в Геенне Огненной, нечестивец! – окончательно слетел с нарезки визитёр, вздымая над головой руки, и меж его ладоней вдруг запылал комок ослепительно белого пламени. – Ad majorem Dei gloriam!!!

– Похоже, с эфирным давлением я всё же перестарался, – перемещаясь «окном» на крышу флигеля, пробормотал Кирилл. – Говорил мне дед, нежнее с ними надо. Нежнее… Нет, ну кто ж знал, что они такие хлипкие, а?

Часть 1. Суетная суета

Глава 1. Подарки и отдарки

Илона Стенич, в недавнем прошлом майор одного из старейших наёмничьих отрядов Рахова, снайпер и оператор лёгкого тактического комплекса, откликавшаяся на позывной «Ведьма», а ныне командир дружины боярского рода Николаевых-Скуратовых, с нескрываемым удивлением уставилась на довольно ухмыляющегося главу рода, ждавшего её саму и её подчинённых у входа в один из подземных боксов базы отряда «Гремлины».

– Все в сборе, Илона? – окинув взглядом выстроившихся за спиной женщины бойцов, спросил он.

– Так точно, Кирилл, – откликнулась Ведьма, даже не оглянувшись, чтобы убедиться в том, что её подчинённые выполнили приказ.

– Замечательно, – Кирилл улыбнулся ещё шире и, махнув рукой, двинулся к воротам бокса, тут же послушно разъехавшимся в стороны. – Следуйте за мной.

Стоило хозяину базы шагнуть в темноту проёма, как на высоком потолке бокса защёлкали лампы, и огромное помещение оказалось залито потоками яркого света. Вошедшие под своды искусственной пещеры следом за молодым боярином, дружинники замерли перед неполным десятком стационарных стендов, в распорах которых покоились выкрашенные в матово-чёрный цвет тактики. Три тяжа и шесть лёгких.

– Принимайте агрегаты, бойцы, – звонко, так, что под каменными сводами бокса прокатилось долгое эхо, заявил Кирилл, оборачиваясь лицом к удивлённым дружинникам. – Люди нашего майора изрядно поработали над этими машинками, так что надеюсь, что вам понравятся результаты их труда. Ну, и чего встали? Вперёд, бойцы!

Дружинники переглянулись и, загалдев, ринулись к машинам. А что, приказ получен, а над последствиями думать… так пусть об этом голова болит у боярина!

– М-да, удивил, Кирилл, – качнула головой Илона, краем глаза поглядывая на суетящихся вокруг их новых машин подчинённых. – И как же ты намерен обойти государев запрет на владение боярами подобной техникой?

– А что его обходить? – пожал плечами тот. – Официально, это вообще не тактики, а СЭМы, и принадлежат они отряду «Гремлины». Ну а кроме того, на территории Русского государства эти машины использоваться не будут. Они, вообще-то, предназначены для работы за пределами страны. А там боярские дети могут использовать всё, что не запрещено местными законами.

– СЭМы? – не поняла Илона.

– Именно, – ухмыльнулся Кирилл. – Безоружные, безбронные спортивные машины для развлечения богатых мальчиков и девочек. А вы их испытатели. И тоже вполне официально, между прочим. Нужно же нам испытывать продукцию, продаваемую не самым бедным, а значит, априори влиятельным и весьма капризным клиентам, не так ли?

– И зачем же нам этот эрзац? – протянула Стенич.

– Открою тебе страшную тайну, Ведьма, – прищурился молодой боярин. – Рунная броня машин включается одним сигналом мастер-ключа, а вооружение монтируется в штатных гнёздах в считанные секунды.

– Думаешь, государевых дознавателей будут интересовать эти технические и… бюрократические кружева, так сказать? – скептически изогнув бровь, заметила Илона.

– Обязательно будут, – уверенно кивнул в ответ Кирилл. – Иначе уже к ним появятся вопросы о законности действий. Так что, пока не дадим повода делом, дознавателям мы будем не интересны. Нет, приглядывать государевы люди за нами, разумеется, будут. Всё же, идиотов на службе государь старается не держать. Но и только.

– Уверен? – с лёгкой ноткой сомнения в голосе проговорила Стенич.

– Настолько, насколько это вообще возможно, – ответил молодой опричник и кивком указал ей на стоящий чуть в стороне от остальных машин, стенд с лёгким тактиком. – Иди, принимай свой аппарат. Ольга его специально под тебя подгоняла, даже от подготовки к свадьбе оторвалась для этого. Цени.

– Ценю, – улыбнулась Илона и, кивнув собеседнику, наконец устремилась к «своему» тактику. А когда боярин уже был у ворот бокса, окликнула его: – Кирилл!

– Аюшки? – он обернулся.

– Спасибо за подарок, боярин! – весело воскликнула Стенич.

– Подарок? Это ваш рабочий инструмент, и его стоимость вы у меня отработаете до копейки, обещаю! – фыркнул тот и, усмехнувшись, добавил на полтона ниже: – Пожалуйста, Ведьма.

Договорил и исчез за порогом. А Илона, наконец, получила возможность без помех осмотреть предоставленный ей тактик. Пока лишь снаружи, но дойдёт дело и до ходовых испытаний. Обязательно. А пока… придётся подождать, пока в её руках окажется ключ идентификатора, без которого тактик её даже в своё нутро не пустит.

Короткий щелчок, и лёгкая вибрация браслета на руке оповестили Илону о пришедшем по внутренней сети «Гремлинов» сообщении. Оперативно!

Развернув невидимый для окружающих экран коммуникатора, Стенич обежала взглядом строчки короткого письма и, довольно хмыкнув, активировала вложенный в него генератор ключа. По браслету вновь прошла короткая вибрация, а следом раздался короткий писк, на который неожиданно отреагировал стоящий в распорах стенда личный тактик. Спинные пластины ЛТК почти беззвучно разошлись в стороны и замерли, открыв доступ к внутренностям тактика. Вот теперь совершенно точно личного! Её собственного ЛТК!

Илона совершенно по-девчоночьи взвизгнула и, совершенно не стесняясь присутствующих поблизости дружинников, принялась разоблачаться. Впрочем, судя по раздающимся тут и там пискам личных коммуникаторов и тихому шипению приводов тактиков, дружинникам было не до командирского стриптиза. Обладатели ЛТК тоже уже раздевались, торопясь забраться в личные машины, а операторы тяжей и вовсе уже заняли кресла внутри своих машин и явно нацелились покинуть захваты стендов, чтобы испытать тактики на ходу.

Забравшись в мягко обнявшую её тело машину, Илона закрыла спинные пластины, и воцарившаяся было перед её взором темнота вдруг расцвела красками. По экрану шлема побежали строки сервисной информации, засияли пиктограммы боевых и ходовых модулей, но часть из них почти тут же посерела. А вот и то, о чём предупреждал Кирилл…

– Э-э, командир! Что за ерунда? – раздавшийся по внутренней связи голос Тамары, оператора первого тяжа, отвлёк Илону от размышлений. – У меня всё вооружение отрублено!

– Ага, и индекс бронирования выдаёт что-то вроде фанерной защиты! – тут же подхватил ведущий второй тройки. – С такими щитами меня даже из рогатки подбить можно!

– А вы думали, вам сразу пушки и ракеты выдадут? – с лёгким хохотком отозвалась Стенич. – Забыли, что мы находимся на территории Русского государства?

– И… зачем тогда это всё? – голос Александры, оператора третьего тяжа был полон недоумения.

– Испытывать будем эти машинки для их последующей продажи… Официально, – ответила Илона.

– А не официально? – вклинился в беседу Руслан, оператор второго ЛТК из тройки Тамары.

– А не официально будем заниматься подготовкой и тренажём с имитаторами, – вздохнув, всё же пояснила Стенич и, чуть помолчав, договорила: – но вообще, рекомендую внимательно посмотреть логи сервиса и обратить особое внимание на отклик системы тестирования брони.

– За… о! Ох ты! – голос Вильмы, оператора второго тяжа, вдруг наполнился весельем. – Какая… красота! Коллеги, мне кажется, что позывной нашему боярину дали неверный. Его Лисом нужно было назвать, а не Сильвером… если я правильно понимаю, то рунная защита на наших машинах есть, но она просто заглушена. А значит, её можно активировать с мастер-ключа, так, командир?

– Так, так. А теперь закончили базар! – неожиданно резко прозвучал голос Илоны. – Разобрались по тройкам и шагом марш на тренировочный полигон! Будем посмотреть, что эти машинки умеют, и что вы успели позабыть за давностью лет!

– Есть! – почти в унисон рявкнули подчинённые, и в боксе поднялась суета. Семь секунд, и выстроившиеся в боевые тройки, операторы повели свои машины к выходу из рукотворной пещеры. Чёрт с ним, с отсутствующим вооружением и заглушенной бронёй! Сегодня они, наконец, займутся любимым делом!

* * *

Раздав давно подготовленные подарки дружинникам, я отправился на поиски невесты. Впрочем, долго искать её мне не пришлось. Догадаться, где прячется Ольга, было несложно, так что, спустя какую-то четверть часа я уже сидел в закутке при ремонтной мастерской, где моя невеста оборудовала для себя небольшой уголок отдыха… чтоб не бегать за чашкой чая в кают-компанию, когда захочется немного отвлечься от работы.

Ольга, с удобством устроившаяся в огромном кресле, крутила в руках отвёртку и время от времени что-то правила в невидимом мне окне редактора своего браслета, а я тем временем читал очередной отчёт, пришедший от боярских бойцов, выбравших мою базу в качестве ПВД на всё время проведения акции по потрошению владений Вишневецких в СБТ. Не сказать, что в отчёте было что-то уж очень интересное, но знать, что именно вытворяют боярские дети с имуществом моего врага, было необходимо хотя бы для того, чтобы представлять размеры счёта, который Вишневецкие непременно попытаются мне предъявить. Так что я не роптал… и даже искренне порадовался, прочитав о нежданно-негаданно случившемся пожаре, спалившем склады готовой продукции в Режене. Негоже, конечно, радоваться чужому горю, но… слаб человек, слаб. Каюсь.

– Кирилл, – голос невесты оторвал от отчёта, когда мне оставалось прочесть всего пару последних страниц.

– Слушаю тебя, солнце, – отозвался я, поднимая взгляд на Ольгу.

– Как ты думаешь, когда это закончится? – медленно проговорила она.

– Что именно? – не понял я.

– Когда наша база снова станет только нашей? – со вздохом уточнила Оля. – Нет, ты не подумай, я совершенно не имею ничего против боярских дружинников, но… чёрт! Меня просто достал этот проходной двор! По территории постоянно носятся чужаки, которых я даже в лицо уже запоминать не хочу. Они же всё время меняются!

– Бояре решили обкатать в боевой обстановке как можно больше бойцов, – пожал я плечами. – Ничего удивительного, что они ротируют отряды под каждую акцию.

– Да понимаю я, понимаю! – всплеснула руками Ольга. – Но достало меня это столпотворение. А уж когда они начинают лезть в мастерскую…

В закутке повисла тишина.

– Стоп, кто лезет в мастерскую? – я нахмурился. – До всех дружинников был доведён список запрещённых к посещению мест на нашей базе, и все они подписали согласие на такое ограничение их передвижений.

– О да, – саркастично усмехнулась невеста. – Они подписали, конечно. Что не мешает им пытаться пролезть в мастерскую!

– Как… интересно, – протянул я. – Особенно тот факт, что эту информацию я получаю от тебя, а не от наших безопасников. Гдовицкой прошляпил?

– Он знает, – раздражённо дёрнула плечом Оля. – Я ему об этом говорила, но… по-моему, Владимир Александрович затеял какую-то игру… или проверку. Или ещё какую-нибудь интригу. В общем, он обещал, что в моё отсутствие в мастерскую точно не попадёт никакой чужак… А если я буду здесь, то: «Полагаю, вам же хватит собственных сил, чтобы выставить заблудившегося «гостя» без моей помощи?».

– Та-ак, – мне совсем не понравилось услышанное от невесты. И нет, тот факт, что Гдовицкой что-то там затеял, меня не напрягал совершенно. Работа у Самурая такая, ничего не поделаешь. Но вот то, что он посчитал необязательным доложиться мне о затеянной игре с гостями, это было… неправильно. Совершенно неправильно. А значит, нашего грозного безопасника ждёт пистон. А пока надо уточнить кое-что. – Милая, а скажи мне, когда у вас состоялся разговор с Гдовицким?

– Позавчера, – тут же ответила Оля.

– О как, – я задумчиво покивал. – То есть, откреститься тем, что он просто не успел доложить о происходящем, Самурай не сможет. Что ж, поговорим-обсудим.

– Кир, и всё-таки, когда это закончится? – упрямо повторила Ольга вопрос, с которого и началась наша беседа.

– Сразу после нашей свадьбы, – отозвался я.

– Точно? – подозрительно прищурившись, спросила Оля.

– Точно. Обещаю, – кивнув в ответ, произнёс я. Невеста поднялась с кресла и, перебравшись ко мне на колени, уставилась глаза в глаза.

– Ну, смотри, боярин. Солжёшь – запилю, – промурлыкала она. И ведь не врёт.

Я было потянулся к невесте за поцелуем, но… вот всегда это чёртово «но» всё портит! Коротко рявкнул предупреждающий сигнал на браслете Ольги, и та, взглянув на развернувшийся перед ней экран, недовольно поморщилась.

– Ну вот, опять! Да что им здесь, мёдом намазано, что ли? – простонала она.

– Что там, очередной заблудившийся гость? – я попытался угадать причины недовольства невесты. И та сокрушённо кивнула. – Понятно. Что ж, пошли встретим незваного, спросим, что он здесь забыл, а?

– Идём, – Ольга вскочила с моих колен и решительно направилась к выходу из закутка. Ну а я последовал за ней. Интересно же, как этот «гость» будет объяснять, каким образом его занесло туда, куда попасть можно, лишь специально игнорируя все предупреждающие надписи, которыми буквально утыкан путь к мастерской.

Нарушителей, кстати, оказалось несколько больше, чем я ожидал. Ровно вдвое больше, если быть точным. Два долговязых бойца в обмятых «камках», но хоть без оружия, топтались у порога мастерской и сосредоточенно рылись в своих браслетах-коммуникаторах.

– Доброго дня, господа, – оказавшись перед чужими дружинниками, Ольга смерила встрепенувшихся бойцов недовольным взглядом. – Могу я узнать, что за надобность привела вас в запретную зону?

– Эм-м, извини, красавица, – растянув губы в белозубой, обезоруживающей улыбке, затоковал русоволосый, дочерна загоревший дружинник… эдакий негатив своего бледного черноволосого напарника. – Но мы не знали, что здесь запретка. Просто видели, как ты сюда шла, вот и… я просто хотел с тобой познакомиться.

– Познакомиться, значит, хотел… – выходя из скрыта точно напротив белозубого, протянул я. Надо отдать парням должное, они даже не вздрогнули, когда я появился перед ними. Только обменялись непонятными взглядами. – Что ж, давайте познакомимся. Боярин Кирилл Николаев-Скуратов, к вашим услугам. А это моя невеста, Ольга Валентиновна Бестужева. А вы?

– Виктор Барышев, дружинный десятник рода Ахромеевых, – после короткой паузы отозвался белозубый и ткнул локтем в бок своего молчаливого напарника.

– Матвей Полозов, дружинник рода Ахромеевых, – хмуро сообщил тот.

– Вот и познакомились, – я довольно кивнул. – А теперь, может всё же поведаете, что на самом деле привело вас сюда? Или мне стоит задать этот вопрос вашему боярину?

– Я же говорю, – белозубый перестал сверкать радостной улыбкой. – Просто увидел красивую девушку, хотел познакомиться… я же не знал, что она чья-то невеста…

– Ну да, ну да, – откликнулся я. – Оказался настолько ею очарован, что не заметил запрещающих знаков, и заморочил голову своей группе поддержки так, что и она, в смысле, он, тех знаков не увидел, да? Ладно, повеселились и довольно.

– Но… – десятник нахмурился, заметив короткое покачивание головы своего напарника, и тяжко вздохнул.

– В общем, так, господа хорошие, – произнёс я. – Знакомство состоялось? Состоялось. Можете разворачиваться и топать в обратный путь. Ориентирами послужат всё те же, незамеченные вами ранее запрещающие знаки. Чего стоим, кому ждём?

– Прошу прощения, – белозубый сверкнул натянутой улыбкой в адрес молчаливо взиравшей на происходящее Ольги, и, развернувшись, двинулся прочь от мастерской. А следом потянулся и его «негатив». М-да, неглупые ребятки…

– Да, господа, учтите, я буду настаивать на том, чтобы начальство занялось лечением вашего топографического кретинизма. Без обид, – бросил я вслед удаляющимся дружинникам, но те сделали вид, что ничего не услышали. Совсем неглупые ребятки.

– Восемь попыток зафиксировать обстановку мастерской, – проводив взглядом спины «гостей», произнесла Ольга, разворачивая экран коммуникатора. – И ещё три попытки взлома здешних штатных фиксаторов. Причём, последние две попытки делались уже во время нашей беседы с ними.

– Белобрысый или чернявый? – уточнил я.

– Молчаливый, – отозвалась Ольга.

– Ну да, болтать и пытаться взломать оборудование одновременно – задачка со звёздочкой, – протянул я и, тряхнув головой, взглянул на невесту. – И часто они так?

– Эти – первый раз. Но до них я выловила трёх разных любопытных, – ответила Ольга. – Но эти, пусть и вдвоём припёрлись, хотя бы не настолько наглые, как предыдущие…

– Понял, – я кивнул. – Сегодня же переговорю с Самураем, пусть делает что хочет, но избавит тебя от необходимости общения с «гостями».

– Спасибо, Кир, – слабо улыбнулась Ольга и, бросив взгляд на часы, развела руками. – Извини, перерыв окончен, мне пора идти.

– Встретимся на обеде, солнышко, – отозвался я и, поцеловав невесту, отправился в гости к Гдовицкому. Пистон ждёт.

Глава 2. Покой уж и не снится

Владимир Александрович встретил мои претензии, подкреплённые присланным Ольгой коротким отчётом по всем случаям вторжения в мастерские, с невозмутимостью, достойной его прозвища. А вот его подопечная Вербицкая отреагировала куда ярче. Впрочем, стоило Гдовицкому повернуть голову в её сторону и наградить подчинённую своим фирменным тяжёлым взглядом, когда-то пугавшим даже сестёр Громовых, в бытность их самыми большими оторвами поместья «Беседы», как Мария свет Анатольевна тут же прекратила фыркать, словно обрызганная водой кошка, и постаралась превратиться в невидимку. Не получилось, разумеется, но внимание наставника она привлекать перестала, так что тот вновь вернулся к нашей беседе.

– Прошу прощения, Кирилл, – задумчиво произнёс Самурай. – Здесь действительно есть толика моей вины, затянул с докладом, но… право слово, я был абсолютно уверен, что Ольга рассказала тебе о происходящем после первого же происшествия. А посему считал, что ты в курсе дела, свои же доводы по этим… инцидентам я хотел донести до тебя в ходе обычного еженедельного доклада. Вместе с набранной статистикой.

– Со статистикой, значит… – протянул я. – Да, статистика – дело, конечно, хорошее, я бы даже сказал важное и нужное, но… Владимир Александрович, с каким пор ты возглавил статистическое управление нашего рода, и почему я не в курсе создания столь необходимого учреждения? Ладно… оставим ёрничанье. Владимир Александрович, ты как глава службы безопасности являешься самым осведомлённым членом нашей команды, я прав?

В ответ Гдовицкой коротко кивнул и с выжиданием уставился на меня, не забыв предварительно коротко зыркнуть в сторону своей подопечной, кажется, вновь возжелавшей поделиться с нами своим бесценным мнением, но под взглядом Самурая тут же послушно осёкшейся. Какая прелесть!

– А раз ты у нас самый осведомлённый, то давай прикинем, сколько всего сейчас тащит на своих хрупких плечах моя наречённая. Итак?

– Считая работу над СЭМами для Ведьмы и нашей дружины? – уточнил Владимир Александрович и, дождавшись моего кивка, продолжил ответ, с каждым провозглашаемым пунктом всё замедляя речь: – Контроль за работами над заказом для ателье СЭМов, участие в ремонте поступающей техники по линии «Гремлинов», контроль над развёртыванием стационарной защиты базы типа «Форт-2», работа оператором в БИЦе по боевому расписанию… ваши тренировки в Эфире…

– Мария, у тебя есть чем дополнить ответ твоего великого шефа? – я повернулся к Вербицкой. Та чуть помялась, но не заметив во взгляде Гдовицкого угрозы или предостережения, тут же выпрямилась и, прекратив играть забитого подчинённого, резко кивнула.

– Подготовка к свадьбе!

Бывший тренер младших Громовых несколько секунд просто хлопал глазами, начисто растеряв свой невозмутимый самурайский вид, а потом, застонав, хлопнул себя ладонью по лбу. Звук вышел… впечатляющий.

– Прошу прощения, боярин, – справившись с собой, глухо проговорил он. – Я не подумал, что Ольге может быть просто не до того, и, замотавшись, она банально забудет сообщить тебе о происходящем.

– Собственно, Ольга и не обязана была мне что-то говорить, – пожал я плечами. – Доклад она отправила по команде, как и положено. Не забыла, ведь так? Так. А вот то, что ты не довёл до меня вовремя информацию, которую вряд ли можно считать проходной или малоценной…

– Косяк, – тихо булькнула Мария, но тут же умолкла. Впрочем, Гдовицкому сейчас было явно не до высказываний подопечной.

– Грубо, но верно, – поддержал я её замечание. Владимир Александрович мотнул головой и, нахмурившись, поднялся с кресла.

– Я виноват, Кирилл, – мрачно проговорил он.

Посмотреть на картину со стороны – сюр, да и только. Смешно даже. Седеющий воин, виновато повесив голову, стоит перед шестнадцати… ну ладно, почти семнадцатилетним юнцом… Какое раздолье для ЧСВ того самого юнца! Да вот только я не вижу здесь ничего смешного. Грустно это.

Такого, по меткому выражению Марии, «косяка» я мог бы ожидать от неё самой или от любого другого «гремлина», молодо-зелено и всё такое… но уж точно не от Гдовицкого!

– Виноват, – кивнул я, прерывая паузу и, поднявшись с кресла, встал напротив вышедшего из-за стола Самурая. – Я год отлаживаю командную вертикаль, выбивая из подчинённых родовые замашки и привычки к неформальному решению задач, а получается, до сих пор даже самого вменяемого из своих людей не смог… переучить. Так что, и моя вина здесь есть… А значит, что?

– Что? – подала голос Вербицкая.

– Будем вместе исправлять этот «косяк», – развёл я руками. – Всем кагалом, так сказать. Владимир Александрович, ты же понял свою ошибку? Значит, я могу надеяться на твою помощь в этом вопросе. А ты, Мария?

Получив в ответ два уверенных кивка, я улыбнулся, и мы с Гдовицким вновь с удобством устроились в креслах за столом друг напротив друга.

– Итак, с этой частью покончили, теперь по основной теме… – проговорил я. – Что там за «статистика» такая, которой вы вдруг столь рьяно увлеклись?

– Собираем информацию по персоналиям интересующихся нашими мастерскими, – моментально переключившись в рабочий режим, проговорил Гдовицкой. – Если быть точным, то даже не самих бойцов, а хозяев их дружин. И уже выявили некоторые закономерности и взаимосвязи.

– Ну-ка, ну-ка, – я потёр ладони. – Это интересно!

– Очень, – вернув обычное каменное выражение лица, кивнул Владимир Александрович. – Например, проверив всех засветившихся «гостей», мы пришли к выводу, что все они из «туляков»… точнее, из тульских боярских братчин, участвующих в разорении Вишневецких. А ещё…

– Не тяни кота за хвост, Владимир Александрович, – поторопил я о чём-то задумавшегося Гдовицкого. Тот вздохнул.

– Это уже не статистика, Кирилл, а, скорее, осадочек от наблюдения за дружинниками, – медленно произнёс он и, неожиданно переглянувшись с Вербицкой, продолжил: – и если честно, без помощи Вячка и Елизаветы мы бы этого момента и не заметили.

– Ничего не понял, – я помотал головой. – Давайте с самого начала и с подробностями, пожалуйста.

– Собственно, начало простое, – встряхнувшись, заговорил Владимир Александрович. – Первый сигнал об излишнем неоправданном интересе к мастерским и службам «Гремлинов», как ты знаешь, мы получили от Ольги. Начали отслеживать ситуацию, подняли логи фиксаторов… и пришли к выводу, что наибольший интерес к объектам проявляют некоторые представители тульских братчин. Мария?

– Да, примерно тогда же Лиза обратила внимание, что среди туляков много тех, чьи фамилии ей неизвестны. Учитывая, что добрая четверть интересов Посадских, несмотря на их новгородское происхождение, приходится на тульские земли, это звучало странно.

– Не аргумент, – перебил я Вербицкую. – Служилых в нашем государстве столько, что всех не упомнишь.

– Оно так, конечно, – согласно кивнула Мария. – Запомнить всех служилых страны физически невозможно, но уже в рамках одного воеводства, да с учётом того, что собственной дружиной может похвастаться далеко не каждый служилый боярин, но лишь сильнейшие, а значит, влиятельнейшие из них – это не такая уж проблема. А Лизе, по её положению, таковых «сильненьких людей» помнить нужно как «Отче наш». От этого зависит благосостояние её рода, между прочим! И вот она заявляет, что не помнит фамилии чуть ли не половины тех бояр тульского воеводства, что прислали свои дружины для решения вопроса с Вишневецкими. Каково? Нет, можно было бы, конечно, всё свалить на девичью память и давность встреч с туляками самой Лизы, но, видишь ли, присутствовавший при том разговоре Вячеслав добавил, что эти самые туляки и между собой не слишком-то общаются… точнее, некоторые из дружинников ведут себя так, словно видят друг друга впервые… Это нонсенс, Кирилл. Так вот, учитывая талант Вячеслава в эмпатии, мимо такой несуразицы мы с Владимиром Александровичем пройти никак не могли. Ну и начали копать.

– И пришли к весьма занимательным выводам, – протянул Гдовицкой, пока его подопечная переводила дух после своей речи.

– Как интересно, – я перевёл взгляд с Маши на Гдовицкого. – Подозреваете подсылов?

– Это даже не обсуждается, – мотнул головой Владимир Александрович. – Тут дело в другом… Я отправил кое-какие запросы, попросил и Лизу поинтересоваться тульскими делами через секретариат её семьи, и выяснил следующее: наши излишне любопытные дружинники действительно принадлежат вполне существующим родам служилых бояр тульского воеводства. Вот только до недавних пор те роды были не настолько обеспечены, чтобы позволить себе содержать хотя бы пяток дружинников. Захиревшие, почти исчезнувшие фамилии, едва способные оплатить братчинные расходы. И вдруг эти самые, с трудом поддерживающие свой статус, бояре, практически не пострадавшие от мятежа, предоставляют для похода на Вишневецких весьма неплохих бойцов. Странная картинка складывается, не находите?

– Насколько неплохих, кстати говоря? – спросил я.

– Средних… – откликнулся Самурай и после небольшой паузы договорил: – по меркам больших вотчинных родов.

– Какая прелесть, – я не удержался, и подлокотники кресла, на которых лежали мои ладони, тут же покрылись белёсым налётом инея. – Просто замечательные новости… и как тут не помянуть добрым словом обещания наших славных родственников и их высокопоставленных друзей, а?

– Кирилл, успокойся, пожалуйста, – придушенно попросила Мария, и только в этот момент я заметил, что обоих моих собеседников словно какая-то сила вжала в кресла. Моргнул… и, отпустив Эфир, тихо выматерился.

– Прошу прощения, вспылил, был неправ, – пробормотал я, глядя, как приводят себя в порядок мои безопасники.

– Уф, это было… внушительно! – поправив короткую причёску и окинув свое отражение в зеркале придирчивым взглядом, произнесла Мария. Гдовицкой же, отлипнув от спинки кресла, как ни в чём ни бывало навёл порядок на, к счастью, почти пустом рабочем столе и невозмутимо кивнул.

– Кирилл, я взял на себя смелость связаться с Еленой Павловной, и она обещала проверить эту информацию через своего старого друга, предводителя тульского боярства, некоего Владимира Демидовича Пенко, – проговорил Самурай, откидываясь на спинку жалобно скрипнувшего кресла. – Кстати, сама боярыня была совсем не в восторге от наших новостей. Что, в свою очередь, полагаю, уже не придётся по вкусу её тульскому приятелю.

– Скажу честно, Владимир Александрович, – проговорил я в ответ. – Мне дела нет до того, насколько рад будет господин Пенко беседе с Великой Мегерой. Куда больше меня беспокоит присутствие неизвестных лиц с неустановленными целями на территории моей базы. И я бы очень хотел исключить любые неожиданности с их стороны. Да хоть в одном из свободных боксов их запереть, до выяснения!

– Понимаю и разделяю твоё беспокойство, – кивнул Гдовицкой, – но я бы не рекомендовал торопиться. В конце концов, по отзывам командиров, воюют эти бойцы не хуже прочих. От боя не бегут, пулям не кланяются, и других дружинников прикрывают, как своих. К тому же, до сих пор никаких проблем они нам не доставляли, если не считать попытки добраться до мастерских, ни одна из которых, между прочим, так и не увенчалась успехом!

– Будем ждать, пока они туда всё же доберутся? – натянув самый радушный из своих оскалов, мирно осведомился я. Ну, постарался… да.

– Ну… это было бы идеально, конечно, – протянул начальник нашей службы безопасности, а у меня дёрнулся глаз.

– Владимир Александрович, вы это всерьёз говорите или просто хотите меня разозлить? – спросил я, когда смог перевести дух и чуть-чуть успокоиться. Тот молча вздохнул, но взгляда не отвёл. – Если всерьёз, то я сейчас кусаться начну, для полной абсурдности картинки. А если хотите разозлить… Поздравляю, у вас уже это получилось. Только один вопрос, прежде чем я начну буянить и самодурствовать: а зачем вам это?

– Кирилл, ну, в самом деле! – вступила Мария. – Надо же нам разобраться, кто это такие и зачем им понадобились наши мастерские?

– А если это люди Вишневецких, – фыркнул я в ответ, – то мы узнаем, что им нужно в боксах, когда Апецка взлетит на воздух. Так что ли?!

– Для этого им нужно снаряжение и взрывчатка, – ровным тоном отозвался Гдовицкой. – А всё вооружение дружинников по твоему приказу находится в запертых оружейках под присмотром «Гремлинов». Чем, кстати говоря, наши гости до сих пор недовольны.

– Проблемы негров шерифа не… – я осёкся, глянув на Машу. – На моей базе вооружёнными могут быть только люди, которым я доверяю… или плачу деньги за охрану. И как показывает нынешняя ситуация, это правильное решение.

– Я не спорю, Кирилл, – тяжело вздохнул Гдовицкой. – Если помнишь, я был первым, кто поддержал это твоё решение.

– И то хлеб, – фыркнул я. – Но вот только что высказанная вами идея…

– Да что могут сделать безоружные подсылы в наших мастерских? Заснять процесс сборки СЭМов?! Велик секрет! Даже на Гром-заводах сборочные цеха боевых комплексов так не секретят. Боевых, Кирилл! А не безбронных игрушек для мажоров! – неожиданно вспылил мой собеседник. – А нам их визит, зафиксированный соответствующим образом, даст возможность для манёвра в дальнейшем.

– Я понял вашу позицию, Владимир Александрович, – в противовес разъярившемуся Гдовицкому я как-то неожиданно успокоился. – А теперь слушайте моё решение. Ловлю на живца запрещаю. Игры в шпионов с подсылами тоже. От вас жду усиления наблюдения за всеми выявленными фигурантами, а так же восстановления… слышите меня? Поминутного восстановления всех их перемещений по базе и вокруг неё. И ещё одно: сегодня же довести до всех наших «гостей» информацию об ужесточении контрольно-пропускного режима. Можете даже объяснить им, кому именно дружинники за это обязаны. Так вот, отныне любое постороннее лицо, обнаруженное за пределами разрешённых к пребыванию «гостей» территорий и помещений, будет помещено под арест до выяснения причин нарушения запрета. И постарайтесь их убедить в том, что я ОБЯЗАТЕЛЬНО выясню эти самые причины. Любыми доступными мне методами!

– Поссоримся со служилыми, – хмуро заметил Гдовицкой.

– Их проблемы. Гостеприимство – это хорошо, но и гости должны совесть иметь, а у них она явно атрофировалась. За ненадобностью, очевидно, – ощерился я в ответ и, встав с кресла, двинулся к выходу. Но на пороге на миг задержался. – И да, Владимир Александрович, по готовности жду от вас доклад по всей этой ситуации.

– Слушаюсь, – глухо отозвался тот, и я уж было хотел выйти за дверь, когда та отворилась и на пороге возникли Мила с Линой. Злые, растрёпанные и чуть ли не искрящие.

– Вла… Кир, и ты здесь! Удачно! – воскликнула Мила.

– Замечательно! – присоединилась к ней сестра, но тут же переключила своё внимание на Гдовицкого. – Владимир Александрович, прошу вас, закройте наш полигон для посещений посторонними. Достали!

– О как, – протянул я и, подхватив близняшек под руки, подвёл их к столу нашего безопасника. – Ну-ка, подруги, рассказывайте.

И они рассказали. Собственно, от жалоб Ольги их повествование отличалось только тем, что сегодня был всего лишь третий случай визита гостей на полигон для отработки стихийных и эфирных техник. Но если предыдущие два раза дружинники ограничивались молчаливым наблюдением за тренировками сестёр Громовых, то сегодня кто-то из них решил принять участие в этом действе. С предсказуемым итогом, конечно.

– Надеюсь, они живы? – не сводя взгляда с Гдовицкого, спросил я Милу.

– Лиза уже латает, – отмахнулась та.

– Нет, в самом деле, там ничего страшного, Кирилл, – пояснила Лина. – Просто пара-тройка поверхностных ожогов, не больше. Они даже сами до медблока добрались.

– Вот так, Владимир Александрович, – протянул я. – А теперь представьте, что случилось бы с этими… смертниками, попытайся они влезть в мою тренировку? А если бы я в это время вёл занятие?

– Я понял, Кирилл, понял, – скривился Гдовицкой. – Сегодня же оглашу новый распорядок.

Нет, я тоже понимаю нашего безопасника. Одно дело – сидеть и ждать, пока противник сделает ход, и совсем другое дело самому сделать шаг ему навстречу, поймать на живца, так сказать… Второе, конечно, куда как интереснее, а порой и выгоднее. Вот только и возможность проигрыша в этом случае растёт пропорционально. В общем, к чёрту эти игры, пока у нас не нарисовались лишние трупы. А судя по безбашенности действий любопытных «гостей», вероятность такого исхода значительно превышает допустимый предел.

Нет, ну это ж надо было додуматься лезть на полигон, где тренируются два, сразу два, мать их, гридня с чудовищной наследственной склонностью к Пламени?! И-ди-о-ты!

* * *

– Владимир Александрович, – тихо позвала шефа Мария, когда бедовые сёстры покинули кабинет в сопровождении Кирилла.

– Что? – устало отозвался тот.

– А зачем на самом деле вы задержали доклад? – спросила Вербицкая, и её начальник неожиданно довольно улыбнулся.

– Догадалась, да? Молодец, – похвалил он.

– И всё-таки? – упрямо спросила она.

– Хм… – Гдовицкой с силой провёл пальцами по лицу и словно в момент скинул маску смертельно уставшего человека. – Скажем так, в последнее время Кирилл стал ощутимо отдаляться от дел «Гремлинов», а это нехорошо. Как боярин и атаман, он должен быть постоянно в курсе всех дел. Более того, он обязательно должен в них участвовать. Понимаешь? Вот я и решил его немного встряхнуть, пусть даже и окажусь в итоге виноватым… как собственно, и получилось, а?

– М-да, – Мария достала свою любимую пилочку и, покрутив её в руках, тут же убрала обратно в кармашек камуфляжной куртки. – Получилось, конечно…

– Но? – прищурился начальник службы безопасности.

– Вот вы, вроде бы, должны знать Кирилла лучше всех нас, а такую глу… Лучше бы вы с ним прямо объяснились, честное слово, – после небольшой паузы проговорила Мария и, заметив заинтересованный, ничуть не рассерженный или недовольный взгляд наставника, поспешила объясниться: – он терпеть не может, когда его пытаются играть втёмную. Однажды даже с Ольгой по этому поводу поссорился. Крупно. Это была одна из худших их размоловок с момента знакомства… В общем, помня, как это было, и учитывая тот факт, что в отношении вас Кирилл вряд ли испытывает хотя бы на четверть столь же тёплые чувства, какие питает к своей невесте…

– Ну-ну, – подначил замолчавшую подопечную Самурай.

– Не делайте так больше, Владимир Александрович, пожалуйста, – с искренней заботой в голосе произнесла Вербицкая и тихонько договорила: – а то где ж я другого такого наставника найду?

Глава 3. На всякую хитрую гайку… довольно простоты

Утро, тренировка, душ, кофе… и обязательная сигарета к последнему. Что ещё нужно для начала продуктивного рабочего дня?

Нет, серьёзно! Это Гдовицкой может считать, что я устранился от дел «Гремлинов», и меня нужно шпынять, чтобы как следует исполнял свои «боярские» обязанности. Ну не рассказывать же ему, что из всего происходящего на Апецке по-настоящему важными делами я считаю те, о которых он вообще не в курсе, несмотря на гордое звание начальника службы безопасности?! И дело здесь вовсе не в доверии или недоверии. Просто о каких-то вещах вроде некоторых договорённостей с боярином Бестужевым или о нашей со Стрелковым работе над артефактами-передатчиками Самураю до поры и знать не нужно, а о каких-то… я вообще не готов рассказывать кому бы то ни было. Например, о своей работе с блюфростами. Смешно? Но я действительно считаю, что работа со зверятами не менее важна, чем руководство «Гремлинами» или разгорающийся конфликт с Вишневецкими хотя бы потому, что в отличие от текущих задач и проблем это работа на будущее. Будущее Скуратовых и моей личной школы. В конце концов, я никогда не забывал наказ, с которым оказался в этом мире, и искренне намерен ему следовать. А ситуация с подвернувшимися мне блюфростами работает на эту цель не хуже обучения моих двуногих подопечных!

Толстый, Нахал, Малая и Хитрая… щенки оказались кладезем сюрпризов в области применения интереснейших эфирных техник… приёмов? Чёрт знает, как называть их умения, особенно учитывая, что используют их звери вполне сознательно. Да-да, я сам был в полнейшем шоке, когда понял, что и КАК творят эти меховые комки. Собственно, именно этот весёлый факт и подвиг меня на исследование щенков и их взаимоотношений с Эфиром.

И, честное слово, не устаю благодарить Тодта за переданную им технику, позволяющую… нет, не общаться, но понимать животных и даже передавать им собственные эмоции. После переделки того корявого «импульсного» приёма, что сокольнический ветеринар отжалел мне с барского плеча, стало возможным установить не просто эмоциональную связь со щенками, но и дополнить её передачей и получением мыслеобразов. Пусть коротких и простых до изумления, но понимаемых обеими сторонами без всяких проблем, хвала Эфиру! А самое главное, та же техника вкупе с некоторыми диагностическими приёмами позволила мне не только наблюдать за внешним искажением эфирных потоков, сопровождающих применение зверями их умений, но и следить за тем, как именно они сами воздействуют на Эфир… А отсюда рукой подать до понимания принципов действия их приёмов и, соответственно, возможности использовать их самому. Что, скажем прямо, перспективно не только в применении к исследованию способностей эфирно-активных блюфростов. Хех.

Дьявол! Да одно получение столь мощного инструмента, как тот диагностический массив, что вышел в результате скрещивания переработанного мною ветеринарного приёма с методами целительской диагностики, переданными Елизаветой, уже стоило того, чтобы возиться с притащенными мною из парка зверятами. Но ведь этим дело не ограничится. Полученные мною первые результаты начатого исследования интересны не только с точки зрения возможности изучения чужих эфирных техник. Они позволяют замахнуться на много большее и важное, чем обычное воровство чужих приёмов… куда большее. Например, решение отчего-то дружно замалчиваемой всеми специалистами проблемы неодарённых в этом богатом на силу Эфира мире или возможность если не решения, то хотя бы обхода проблемы «потолка» у стихийников. И вот за это «большее» и особенно «хотя бы», чую, можно не только самому головы лишиться, но и учениц-учеников под топор подвести… вместе с Бестужевыми, Громовыми и Вербицкими в полном составе. О «Гремлинах» и их окружении и говорить нечего. Вырежут заодно и пеплом владений присыплют, чтоб не дай бог, даже намёка на эти исследования в мире не осталось. Родители Кирилла Громова тому яркий пример. А ведь они на столь масштабные проекты и не замахивались, одним выведением потомственных грандов ограничились. Потому и молчу о проводимых исследованиях, не рассказываю о них даже Ольге, не то что Гдовицкому.

– Кирилл, мы уже на полигоне. Ты идёшь? – голос Лёни Бестужева, раздавшийся у меня в гарнитуре, был полон радостного предвкушения. Ну-ну… пусть радуется, пока может!

– Иду, – отозвался я. – Сообщи девчонкам, пусть начинают с малого круга. И сам к ним присоединяйся. Да, Леонид… если Ольга или Громовы будут поправлять, прислушайся и не перечь. Задача ясна?

– Так точно, мон женераль! – весело откликнулся младший Бестужев и тут же, забыв отключить гарнитуру, принялся транслировать моё распоряжение ученицам. Вот и замечательно. Пока доберусь до полигона, они как раз разминку закончат.

Собственно, так оно и вышло. В тот момент, когда я пересёк границу хорошо утоптанной, можно сказать, выкатанной нашими стихийниками Тверди тренировочной площадки, ученицы как раз заканчивали так называемый «малый круг» – разминочный комплекс, разработанный ещё моими предшественниками, для приведения эфирников в максимально открытое миру состояние. Эдакая смесь медитации и физической разминки.

– Сели, – приказал я, и сам плюхнулся наземь там, где стоял. Привычные к такому действу, девушки моментально последовали моему примеру, а вот Лёня, ещё не слишком освоившийся на новом месте, чуть притормозил, оглядываясь, словно в поиске подходящего предмета мебели. Но почти тут же спохватился и уселся на утоптанную площадку. Окинув взглядом уже прикрывших глаза учениц и чувствуя, как они «тянутся» ко мне, как ведущему, я мягко подхватил их внимание и, глянув на Бестужева, кивнул: – Расслабься, Лёнь. Закрой глаза и, как почувствуешь мой поток, обопрись на него.

– Понял, – Леонид послушно закрыл глаза и мерно задышал на счёт. Да, пока без этих костылей ему не обойтись, но парень прогрессирует семимильными шагами. Всего десятое занятие, а он уже вполне чётко реагирует на изменения Эфира вокруг, и даже старается поддерживать ученическую связь со своей стороны. Хороший сенсор получится.

Я потянул на себя внимание учеников, перехватывая потоки Эфира, чуть придержал дрожащую неуверенную нить связи Бестужева, слепо тычущуюся куда-то в мою сторону, и, осторожно подхватив её, присоединил к потокам внимания учениц.

– Итак, задание первое, – объявил я, убедившись, что сплетённая нашей волей эфирная конструкция достаточно окрепла и не норовит распасться от малейшего всплеска неуверенности кого-то из участников. – Поиск лишнего в радиусе пятидесяти метров от центра нашей группы. Леонид, слушай связь, подстраивайся под действия сестры. И не волнуйся, я поддержу, чтобы ты не запутался. Понял меня?

– Угу, – насупившийся Лёнька, закрыв глаза, резко кивнул, нить его внимания попыталась дрогнуть… но, он её удержал! Молодец… но об этом я ему пока не скажу.

– Начали.

Следя за тем, как раскрывается внимание работающей в поиске группы, я время от времени страховал новичка, но в основную работу не вмешивался. Вот уже полгода, как девчонки вышли на тот уровень, когда от ведущего требуется лишь присмотр, а не направление и фокусировка их действий. Радуют, радуют меня ученицы!

Первый результат ожидаемо получили уже через несколько минут работы. Удивительно, но заметил неправильность неопытный и от того предельно внимательный Леонид.

– Северо-северо-восток, восемнадцать метров, ниже ноль пять, – протараторил он. Девочки продолжили сканирование, а я направил своё внимание в указанную точку. Заодно и перенапряжённого Бестужева поддержал. Фиксатор и впрямь обнаружился в обозначенной им точке, на полуметровой глубине. И, судя по характерному фону Эфира и гладкости закупоренного каменной пробкой канала, на дне которого и обнаружился «подарочек», без помощи спеца по Тверди здесь дело не обошлось. А таковых у нас… ровным счётом семь человек, если брать только «гостей» базы. И из них – четверо из подозрительных туляков, если верить собранной Самураем информации. Интересненько.

– Молодец, Лёня, – похвалил я ученика и обратился к продолжающим сосредоточенно работать в совместном поиске ученицам: – А вам, дорогие мои, урок. Под землю тоже заглядывать надо.

К концу работы все мы изрядно устали, зато полигон от чужих глаз-ушей избавили наверняка. В общей сложности отыскали два десятка устройств, среди которых попадались не только классические фиксаторы, но и куда более специальные приборчики, явно не кустарного производства.

Сказать, что меня это расстроило, не могу. Представлял уже примерно, с чем придётся столкнуться, а потому был готов к такому повороту дела. Но это не помешало мне по окончании занятия с учениками созвать совещание, на которое я с превеликим удовольствием пригласил воевод сборного отряда детей боярских, гостевавшего на базе. Но перед этим отправил учеников приводить себя в порядок и сам не поленился добраться до душа. А вот обед пришлось немного отложить, чему не были рады ни мои ученики, ни повар «Гремлинов».

Впрочем, у девчонок повод для грусти был особым. Я отправил их на продолжение тренировки, в индивидуальном порядке, так сказать. Иными словами, им пришлось заняться поисками «неучтённых» фиксаторов на территории базы, причём каждая должна была действовать самостоятельно, но под присмотром моих дружинников… одетых в СЭМы, разумеется. Леонид было порадовался, что его миновала чаша сия, но у правильного командира для каждого «духа» найдётся по лопате. Так что и ему в ожидании общего обеденного сбора задач нарезали… проверить домашнюю работу у наших мелких. Инга с Анной с удовольствием взяли в оборот рослого красавчика… впрочем, полагаю, для них он пока был интересен лишь в качестве полномасштабной куклы. Ну, я надеюсь. А то ведь Маша может и не понять такой экспроприации своего суженого. Хах!

Пока командиры боярских дружин добирались до кабинета майора отряда «Гремлины», я успел ввести Рогова в курс дела, а заодно тот заслушал доклад Гдовицкого. В общем, гостей мы встречали во всеоружии. Георгий устроился во главе длинного стола, как и положено главе, справа от него устроился Владимир Александрович, ну а я откочевал в гостевой уголок и, с комфортом устроившись в мягком кресле, прикрылся лёгким отводом глаз.

Сказать, что ужесточение пропускного режима командиры боярских дружин приняли со скрипом… было бы знатным преуменьшением. Нет, никаких воплей и ругани не было, но непониманием в помещении зафонило сильно. Да и высказать своё «фи» в отношении проявленного к ним недоверия, пусть и вежливо, гости не преминули. Впрочем, начавшиеся было выступления самых велеречивых из них под тихий поддерживающих их ропот командиров дружин Рогов оборвал одним единственным жестом. По столу глухо застучали собранные нами фиксаторы, и пытавшийся что-то намекать на недовольство боярских родов, говорливый дружинник непонимающе умолк. На секунду, но этого хватило, чтобы Георгий перехватил инициативу.

– Это фиксаторы, найденные сегодня утром на учебном полигоне нашей базы, – тихо произнёс Рогов. – Хочу заметить, что по заверению присутствующего здесь главы службы безопасности эти устройства не прописаны в вычислителях нашего БИЦ и, соответственно, не принадлежат к нашей системе наблюдения. Выводы сделаете сами или вам помочь?

– Хочу заметить, что как раз в этот момент идёт полноценное прочёсывание всей территории базы «Гремлинов», так что, думаю, количество доказательств шпионажа скоро значительно увеличится, – заметил молчавший до этого Гдовицкой.

– Нехорошо, – нахмурился говорливый и поочерёдно смерил тяжёлым взглядом каждого сидящего за столом командира. – Очень нехорошо, но… с чего вы взяли, что наши дружинники имеют какое-то отношение к размещению этих устройств на вашей территории?

– Сильвер? – обернулся в мою сторону Рогов. Пришлось снимать отвод глаз.

– Эфирный след любого физического действия сохраняется достаточно долго, если, конечно, его не затирать специально, – пожал я плечами, стараясь не замечать удивлённых моим неожиданным «появлением» взглядов гостей. – Могу предоставить «слепок» с любого из этих устройств, а уж по нему отыскать любопытных невежд, шпионящих за союзниками на их собственной территории, не составит никакого труда для любого мало-мальски осведомлённого сенсора.

– А вы уверены, что эти самые следы не были затёрты? – прищурился говорливый.

– Конкретно на данных фиксаторах – уверен, – кивнул я. – Не было у ваших людей, господин Барышев, возможности это сделать. Не в присутствии моих учениц. Они бы почуяли воздействие, и на этом попытка разместить устройства слежения на полигоне была бы полностью провалена. Но ведь ваши дружинники не идиоты, чтобы так рисковать, верно? Вот с теми фиксаторами, что они успели разбросать по доступной гостям части базы, я не так уверен. Всё же и времени для затирания своих следов у ваших людей было в достатке, и такого плотного присмотра там нет…

– Почему вы считаете, что виновны именно мои люди? А если… – возмутился было говорливый, но его перебил Гдовицкой.

– Потому что других гостей, интересующихся нашим учебным полигоном, на базе нет, – развёл он руками, и с тем же бесстрастным выражением лица добил: – зато фиксаторы штатной сети наблюдения оснащены дополнительными модулями, позволяющими засекать не только физические действия в их зоне ответственности, но и манипуляции с Эфиром, не все, конечно, но затирающие техники в число опознаваемых входят, к большому сожалению ваших людей.

– Чушь какая! – фыркнул десятник, но наткнулся на изучающие взгляды изрядно удивлённых происходящим командиров и скривился, не найдя у них поддержки. Впрочем, торопиться с обвинением Барышева во всех грехах командиры боярских дружин тоже не спешили.

– Господа, предлагаю вашим штатным сенсорам присоединиться к расследованию этого происшествия, – поняв, чего именно ожидают дети боярские, проговорил Рогов. – А десяток Барышева изолировать до окончания разбирательства, во избежание возможных помех работе следственной группы или прямого саботажа их деятельности.

– Поддерживаю, – бросив короткий взгляд в мою сторону, первым высказался командир громовского отряда и, по совместительству, воевода всей сводной дружины, участвующей в боевых действиях против Вишневецких. Вот спасибо, дядька Ингварь! – Владимир Александрович, я не ошибусь, если предположу, что расследование будете вести именно вы, так? Тогда прошу сообщить о месте и времени сбора следственной группы.

– Разумеется, Ингварь Всеволодович! Я пришлю данные, как только мы определимся с составом группы, – тут же отозвался Гдовицкой и демонстративно обвёл взглядом остальных командиров. – Господа?

Те попереглядывались, и вразнобой, но без неуверенности, ответили согласием. Собственно, сейчас Владимир Александрович мог бы уже на них и не давить. После согласия воеводы сводной дружины, его подчинённые, пусть и временные, просто не могли принять иного решения. Вот если бы среди них оказалась хоть парочка представителей родов не менее именитых, чем Громовы, тогда да… те почти наверняка полезли бы в амбицию, а то и устроили бы натуральную местническую свару.

А что? Обстановка не боевая, к планированию боевых действий нынешнее обсуждение отношения не имеет, а значит, можно, и даже нужно, покочевряжиться, демонстрируя боярскую спесь, отчего-то зовущуюся ими гордостью. «Уместно-невместно», «бояре такие-то под боярами такими-то сроду не ходили и ходить никогда не будут», «не тебе, худородному, здесь верховодить»… и прочая, прочая, прочая.

К счастью, представителей именитых родов, способных потягаться с Громовыми древностью фамилии или влиянием, в сводной дружине не было. Всё больше бойцы служилых бояр да небольших владетельных родов из тех, кого ещё век назад именовали худородными. Потому и спора не вышло.

А вот Барышеву такой исход собрания явно не пришёлся по душе. Он даже попытался взять голосом, но неожиданно поперхнулся и, наградив меня шалым взглядом, осёкся.

– Что? – я пожал плечами, почуяв обращённое на меня внимание «гостей». – Терпеть не могу, когда орут без толка и смысла. С детства.

Подольский насмешливо фыркнул и, глянув на замершего заиндевевшей статуей десятника, покачал головой.

– Понимаю, Кирилл Николаевич, – ощерился он. – Сам не терплю лишнего шума. Но, всё же, прошу вас освободить господина десятника. Полагаю, он уже осознал нежелательность такого поведения в нашем присутствии…

– И больше не будет, да? – вздохнул я. – Сколько раз я это слышал… Ну да ладно. Под вашу ответственность, Ингварь Всеволодович.

– Благодарю, – кивнул дядька Ингварь, краем глаза наблюдая за тем, как тает иней, припорошивший удерживаемого моей волей Барышева, и одновременно набирая на браслете какую-то команду. А когда закончил, обернулся к Рогову. – Господин майор, прошу определить место изоляции отряда десятника Барышева…

– Восьмой бокс, – в свою очередь глянув на невидимый нам экран коммуникатора, отозвался Георгий.

– Охрана ваша? – задал вопрос Подольский, продолжая приглядывать за Барышевым. А тот, кулем рухнув на своё место, лишь молча блымал глазами. Грогги… бывает.

– М-м, Владимир Александрович, Кирилл Николаевич? – Рогов, ничуть не смутившись, тут же переадресовал этот вопрос нам с Гдовицким.

– У меня нет причин не доверять дружине бояр Громовых, – протянул я.

– Согласен, – кивнул Самурай и договорил: – к тому же это позволит избежать лишних кривотолков в отряде.

– Толково, – Подольский молча обвёл взглядом своих подчинённых и, дождавшись их согласных кивков, вновь повернулся к Гдовицкому. – Охрану восьмого бокса на время изоляции десятка Барышева берёт на себя моя дружина. Прошу обозначить место для дежурного поста и определить порядок доступа к боксу… да, и дайте команду пропустить моих бойцов для конвоя десятника Барышева к месту изоляции.

– Сделаем, – откликнулся Владимир Александрович и, повозившись с коммуникатором, договорил: – Пропуск для конвойных отправлен на ваш браслет. Всю необходимую информацию по порядку охраны восьмого бокса получите в течение получаса. Вопросы, предложения, уточнения?

Судя по молчанию гостей, таковых у них не было. Возможно, лишь пока не было…

– Что ж, тогда, полагаю, на этом мы можем закончить нашу внеплановую встречу, – произнёс Рогов. Подольский кивнул, поднимаясь на ноги, а следом заскрипели кресла, покидаемые его подчинёнными. Потянувшиеся за командиром прочь из кабинета, командиры дружин не удостоили Барышева даже взглядом. Впрочем, тому, кажется, не было до «коллег» никакого дела. Он так и продолжал молча сидеть в своём кресле, словно пребывая в каком-то сомнамбулическом состоянии. Хм… может, я слишком сильно его приложил?

Взвихрившиеся вокруг потоки структурированного Эфира прошили десятника, и тот вздрогнул, приходя в себя. Ну вот, совсем другое дело.

– Очнулись, господин десятник? – поинтересовался я. Тот чуть заторможено кивнул, но уже через секунду в глазах дружинника мелькнуло осознание происшедшего, и меня чуть не захлестнуло волной его эмоций. Недовольство, раздражение… досада. И весь этот вал негатива обращён лишь на самого себя… и кого-то очень далёкого. Но ни ноты злости в нашу сторону. И это странно. Очень странно. А значит, будем разбираться.

Глава 4. Войны начинают профессионалы, а заканчивают…

Пока десяток дружины бояр Ахромеевых обживал до сего времени пустовавший восьмой блок, а их командир, переправленный мною «окном» генералу Вербицкому, общался с преображенцами, у меня появилось достаточно времени, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию с будущим тестем и заодно сообщить о происшедшем Елене Павловне, любезно согласившейся заглянуть в московский особняк Бестужевых ради нашей короткой встречи.

И, надо сказать, Великая Мегера была совсем не рада полученной информации. Не настолько, чтобы тут же мчаться к своему старому приятелю, предводителю тульской братчины, чтобы устроить тому чудеснейшую головомойку, но… думаю, от взятой ею по настоянию Бестужева паузы господину Пенко будет не легче. Яд-то копится.

– А что с остальными… наблюдателями? – поинтересовалась Посадская, когда её эмоциональный запал схлынул, и боярыня наконец успокоилась, вновь приобретя привычный величественный вид, чему немало способствовал и её серебристо-чёрный наряд, больше подошедший бы какой-нибудь придворной испанской даме века эдак восемнадцатого, чем современной русской боярыне. Пышные юбки, корсет, высокий ворот и мантилья… впрочем, выглядела Великая Мегера в этом платье настолько органично, что мало кто осмелился бы обвинить её в «замшелом ретроградстве». Учитывая же сроки жизни одарённых, консервативность здешнего общества и отсутствие в этом мире «всемирно известных модельных домов», претендующих в своей оголубевшей жадности на звание законодателей мод… В общем, все эти факторы наложили свой весьма своеобразный отпечаток на стили в одежде, принятые в боярской, или, если брать Европу, в дворянской среде, так что удивления наряд Посадской ни у кого в свете не вызвал бы… да и не вызывал. Честно говоря, на некоторых приёмах мне встречались люди, одетые куда более экстравагантно, нежели нынешняя гостья Бестужева. Но тут уж вопрос личных предпочтений, мастерства портных и толщины кошелька.

– Ахромеевцы сидят под надзором в изоляторе, а за теми «незнакомцами», что пока не были уличены в излишнем любопытстве, будет приглядывать Гдовицкой, – прогнав несвоевременные мысли, ответил я на вопрос выжидающе смотрящей на меня Елены Павловны.

– Рискуешь, Кирилл Николаевич, ой, рискуешь, – покачала головой та, раздражённо обмахнувшись веером. – Кто знает, что учудят эти… «нелюбопытные», узнав о судьбе ахромеевцев?

– На то и надеюсь, – улыбнулся я в ответ. – Я ещё и слухи запустил о том, что Барышев на днях будет отправлен шлюпом в Москву для беседы с вашим любезным Владимиром Демидовичем. Пусть лучше его «коллеги» проявят себя в контролируемой ситуации. Хуже будет, если они залягут на дно, так и не обозначив свои интересы. Времени до начала второго этапа операции осталось слишком мало, и если до того момента подельники Барышева из других отрядов не вскроются сами, поведясь на нашу провокацию, придётся нейтрализовать их… и нейтрализовать жёстко. А вот это уже действительно будет рискованно.

– Не рискованнее оставления на базе целой группы людей с неизвестными целями и неопределённой лояльностью во время активной фазы операции. Удар в спину, пусть даже только возможный, вот это настоящий риск, – пробурчал Бестужев, бездумно крутивший в руках дорогую перьевую ручку. Бросив её на стол, он вздохнул и договорил: – И риск совершенно неоправданный.

– Что ж, вам виднее, – нехотя согласилась Посадская. Видно было, что ей не по душе такое развитие событий, но, чёрт возьми! Женщину можно понять, ведь на той же базе сейчас находится её родная внучка, одновременно являющаяся основной наследницей главы рода! И как бы Елена Павловна не успокаивала себя мыслью о том, что её внучка отнюдь не безобидный оранжерейный цветочек, и к тому же находится под защитой учителя-гранда и целой кучи профессиональных воинов-стихийников, волнения за любимую младшую родственницу эти доводы не уменьшали. Понимаю. И сочувствую… в прямом смысле этого слова. Чёртова эмпатия!

– Елена Павловна, вы же помните нашу договорённость? – проговорил я, внимательно следя за хмурящейся боярыней. Та кивнула.

– Так вот, я клятвенно обещаю: в момент начала второго этапа операции вашей внучки там и близко не будет, – заверил я Посадскую и, заметив её настороженный взгляд, развёл руками. – Ну, право слово, Елена Павловна! Неужели вы думаете, что я способен из одного лишь учительского рвения подвергнуть своих учеников действительно смертельной опасности?! В конце концов, я из них не солдат удачи леплю, а разносторонне развитых магистров! Бойцов? Да. Сильных людей, знающих, что такое ответственность? Трижды да. Но уж точно не отмороженных вояк или жаждущих крови маньяков. Так что, ни о каком их участии в предстоящей бойне и речи не идёт. Уверяю вас.

– Как это было во время атаки тех силезцев на твою базу, да? – фыркнула Посадская, тем не менее заметно успокоенная моими заверениями.

– От подобных случайностей никто не застрахован, – я пожал плечами. – Но смею напомнить, что даже тогда вашей внучке, как и прочим моим ученикам, не угрожало ничего страшнее бегства с поля боя. Уж поверьте, если бы ситуация стала неуправляемой, первым делом я отправил бы ребят в безопасное место, а уж потом устроил силезцам показательную резню.

– Насчёт резни Кирилл не врёт, – со вздохом согласился с моими доводами Бестужев. – Люди Бельских могли бы подтвердить… как и он сам. Если бы живы были.

– Да верю я, верю, – поморщилась Посадская, хлопнув с треском сложенным веером по раскрытой ладони. – Просто сама эта ситуация… бесит.

– Как и нас всех, – кивнул Валентин Эдуардович. – Но согласитесь, из всех возможных вариантов, этот самый…

– Адекватный, – подхватил я, стоило моему будущему тестю чуть замяться. – Остальные были куда хуже. Как по эффективности, так и по возможным последствиям. Как политическим, так и экономическим.

– Зато они не грозили смертью нашим близким, – прокряхтела Елена Павловна и, явно заметив мой усталый взгляд, махнула рукой. – Да понимаю я всё, Кирилл. Понимаю. Но дай уж мне поворчать… по-стариковски. В конце концов, не каждый день родную внучку в огонь толкаю!

– Мне тоже этот момент не нравится, – поддержал Посадскую мой будущий тесть. – Успокаивает лишь тот факт, что над планом операции работали не самые глупые люди в государстве, да и мы к нему руку приложили, так что он не должен дать осечек. Слышал, Кирилла?

– И этот туда же… – вздохнул я и, поймав за хвост промелькнувшую в голове мысль, усмехнулся. – Слушайте, а может вы просто соскучились? Так давайте устроим вам свидание с Ольгой и Лизой? А? Заодно Елена Павловна, наконец, познакомится с ухажёром её внучки?

– Каким-таким ухажёром? – встрепенулась та.

– Ой, – я запнулся.

– Хорошо, что он не ярый, – флегматично заметил Бестужев, обращаясь к нашей собеседнице. – Обычно, их «ой» во время экспериментов со стихиями бывает последним, что слышат окружающие.

– У грандов, думается мне, ситуация не лучше, – протянула Посадская, не сводя с меня испытующего взгляда. Ну, хоть так… – Кирилл?

– Ась?

– Так что там за ухажёр у моей внученьки нарисовался, а? – нежным… слишком нежным тоном поинтересовалась Великая Мегера.

– Замечательный молодой человек, – я торопливо закивал. – Совершенно замечательный, да. Из мужей любечанских, если это вам о чём-то говорит.

– Ну, ты меня уж совсем за дуру-то не держи, – не сводя с меня прокурорского взгляда, проговорила Елена Павловна, угрожающе ткнув в мою сторону веером. Впрочем, уже в следующую секунду старомодный аксессуар развернулся диковинной бабочкой в её руке, только мелькнули выглядящие подозрительно острыми кончики металлических спиц, меж которых было натянуто серебристо-чёрное кружево… в тон мантилье. Не удивлюсь, если у неё и мизерикордия где-то в юбках запрятана. Впрочем, те настолько пышны, что в них и стреломёт спрятать можно. – Кто такие мужи любечанские, я знаю прекрасно. Дальше.

– А что «дальше»? – я попытался прикинуться валенком. Не вышло.

– Всё, что знаешь, – расслабленно откинувшись на спинку кресла и пригубив вина из тонкостенного бокала, впервые за всё время нашей беседы, между прочим, проговорила Посадская.

– Ла-адно, – кивнул я. – Всё, что знаю, значит? Не вопрос. Итак… Вячеслав Стрелков, выходец из СБТ. Умный, сильный, самостоятельный. Сирота, талантливейший артефактор, имеющий в загашнике пару уже оценённых его коллегами изобретений, великолепный специалист по рунике. Старший брат замечательной девочки по имени Анна, проявляющей явную склонность к менталистике. Да и сам он имеет схожий талант, что не удивительно. Родные люди, всё-таки.

– Одарённый, значит? – уточнила Великая Мегера.

– М-м… не совсем, – признался я.

– Это как? – не поняли меня ни Посадская, ни Бестужев.

– Его дар запечатан, – пожал я плечами. – Уж не знаю, в чём там истинная причина его недуга, но пользоваться своим даром вне тела Вячеслав не может. Пока, по крайней мере. Что не мешает ему быть кандидатом в мои ученики и… одним из лучших специалистов в рунике, с которыми я когда-либо встречался. Сам не чужд этой темы, да и Ольга с Роговым дали неплохое представление об умениях настоящих спецов… но то, что делает Вячеслав – это совсем другой уровень. Он настоящий талант в этой области. Я бы, наверное, даже гением[1] его назвал, если бы не знал, что у него точно имеется дар к оперированию Эфиром. Пусть и такой вот… не активный. Что ещё? Внучку вашу он любит. Сильно. Так, что всех причастных к менталистике штормит, когда они поблизости воркуют.

– Как интересно, – выслушав мои объяснения, задумчиво протянула Елена Павловна, постукивая ухоженным ноготком по краю столешницы. – А что Лиза?

– А что Лиза? – недоумённо откликнулся я. – Принимает его ухаживания… кажется, не без удовольствия. Краснеет, когда кто-то видит их вдвоём… впрочем, они оба в таком случае краснеют. А уж если коснутся друг друга нечаянно, так и вовсе пунцовеют так, что хоть прикуривай от них. Только что не дымятся.

– Стеснительная Посадская, – медленно проговорила боярыня и… хлопнула себя веером по лбу. – Какой позор!

– Не волнуйтесь, Елена Павловна, – улыбнулся я. – Мелкие, в смысле, Анна с Ингой, их дрессируют. Обоих. Так что, скоро ваша внучка стесняться перестанет. Ручаюсь.

– Успокоил, нах… хал, – проворчала Посадская, но печаль-тоску изображать перестала.

– Это да, прозвучало… – кивнул Бестужев с улыбкой, но, заметив короткий взгляд собеседницы, решил свернуть красноречие, – в общем, двусмысленно прозвучало.

– Я хочу познакомиться с ним, – неожиданно заявила наша собеседница. Впрочем, почему неожиданно? Этого следовало ожидать. И замечательно. По крайней мере, теперь у неё есть иные причины для беспокойства, помимо волнения за возможную опасную передрягу, в которую может попасть её любимая внучка в ближайшем будущем. Точнее, в которую та точно НЕ попадёт, уж я об этом позабочусь.

А вообще, удачно получилось. В смысле, хорошая идея насчёт встречи девчонок с родственниками пришла мне в голову. Особенно насчёт знакомства Посадских с Вячеславом. Парня-то всё равно придётся вытаскивать в свет рано или поздно, долго он за моей спиной просто не усидит. Не в такой компании, как Громовы, Бестужевы, Вербицкие… и те же Посадские. Он же не Рогов, чьи должность и положение в моём окружении служат отличным щитом от слишком явного интереса именитых. «Ухажёр наследницы Посадских» – это совсем другой коленкор. Уж как там оно дальше повернётся, будут их отношения иметь продолжение или нет, чёрт его знает, но в зону интересов бояр Стрелков попадёт в любом случае. И к этому нужно быть готовым.

К тому же… уж лучше пусть Елизавета представит молодого человека своим родственникам до нашей с Ольгой свадьбы, чем во время оной. А то ведь с Елены Павловны станется закатить скандал прямо во время торжества. Не со зла даже, а так… в отместку за сюрприз, ну и для поддержания реноме Великой Мегеры, грозы русских салонов и ночного кошмара светских гиен, отчего-то считающих себя львами.

Дату встречи назначили здесь же, что называется, не сходя с места. Правда, для этого мне пришлось связаться не только с будущими участниками этого события, но и с Роговым, как майором отряда, просто, чтобы не тасовать расписание запланированных дел, если вдруг те выпадут на дату встречи. В результате рандеву было назначено на следующий день после завершения махинации с тактиками, столь удачно оставшимися в нашем распоряжении после расторжения контракта, заключённого с Дитцем, балканским дельцом, безуспешно пытавшимся подставить нас с подачи раховского ЦС[2]. Тоже, кстати, моя головная боль. С момента появления в окрестностях Рахова отряда «Гремлины», заточенного на ремонт боевой техники, отношения с этой организацией, поначалу бывшие вполне нейтральными, вдруг скатились к откровенно враждебным. И без единой попытки договориться по-хорошему!

Нет, в чём-то я могу понять торгашей из ЦС. Им не понравилось появление инженерного отряда, восстанавливающего повреждённую технику наёмников, большую часть которой те, до нашего появления, были вынуждены сдавать за весьма скромную компенсацию самому Центру и покупать у него же новое оборудование на замену. Двойная прибыль, да с практически монопольно устанавливаемыми расценками… это ж мечта любого торговца!

С нашим же появлением эта схема начала буксовать. То, что раньше наёмники вынуждены были отдавать за бесценок Центру, теперь оказалось возможным отремонтировать и вернуть в строй. Здорово же? Нам выгодно, наёмникам выгодно, Центру… не выгодно. Мало того, что уменьшился объём выкупа ремонтопригодной техники у наёмников, так ещё и количество продаваемого им новья взамен выкупленного «хлама» упало соответственно. А ведь есть ещё и местные торговцы, вдруг начавшие выставлять на продажу технику с собственных пыльных складов, восстановленную теми же проклятыми «Гремлинами». И цены на неё оказались куда более демократичными, чем всё, что могли предложить торговые площадки Центра в сегменте бэу. Ещё убытки, однако… Естественно, что торгашам из ЦС это не понравилось.

Поначалу они пытались надавить на нас экономически, весьма хитроумно и абсолютно законно отрезав от товаров, размещаемых на принадлежащих им торговых площадках, а когда поняли, что дело не выгорело, и неожиданный конкурент продолжает работать и зарабатывать, приобретая нужные детали и материалы в зарубежном Сигету-Мармации, перешли к откровенной уголовщине и подставам. И Дитц с его заказом тому пример.

Гадить на территории Червоннорусского воеводства Центр пока не пытался… если не считать единожды возникший и тут же пропавший в никуда таможенный пост на выезде с Апецки на Раховское шоссе, зато в СБТ они развернулись от души. Попытка уничтожить предназначенную к восстановлению технику во время её транспортировки на базу? Было. Попытка поймать отряд на перевозке запрещённых к частному владению на территории Русского государства тактиков? Было. Тот самый таможенный пост. Попытка кинуть с оплатой уже отремонтированной части тактиков? Тоже было. Правда, «ширму» Центра, выступавшую в роли заказчика, я не только наказал, но и за жабры прихватил весьма основательно. С тех пор герр Дитц меня сильно не любит. Платить-то за охрану доставленного в новую точку груза ему пришлось из своего кармана. Да и неустойку, присуждённую нам арбитрами Сигету-Мармация за попытку нарушения Дитцем условий контракта, Центр сему господину точно не компенсировал, поскольку банально не знает о происшедшем. Пришлось, правда, изрядно надавить на ушлого торгаша, что, естественно, не добавило ему удовольствия от общения с «Гремлинами», да деваться крысе всё равно некуда. Если не хочет потерять рейтинг в колизее Сигету-Мармация, а с ним и репутацию «исполнительного контрактора» в СБТ вообще, что непременно случится, опубликуй мы на инфоре колизея заключение арбитров по сорванной им сделке, Дитцу придётся быть паинькой. По крайней мере, до истечения полугодового срока, данного нам арбитрами на «мирное урегулирование разногласий между сторонами конфликта».

Впрочем, даже по истечении этого срока, думается мне, Дитц не станет лезть в бутылку, уж очень сильно я его напугал. А вот ЦС… Центр ещё не сказал своё последнее слово. Пусть мы не так уж сильно оттоптали мозоли этой организации, по крайней мере, на мой взгляд, но и пара щелчков по их самолюбию и чувству собственной исключительности – это явно не тот удар наотмашь, что заставит обнаглевших торгашей отказаться от противостояния с «Гремлинами». Как же, как же, это же такой удар по их репутации! Оставить подобную наглость без ответа?! Да вы что!

Боюсь ли я их реакции? Ничуть. Торгаши привыкли воевать по-своему, в совершенно определённом стиле, заточенном на противодействие коммерческим структурам, о чём, кстати, свидетельствуют все их действия против «Гремлинов», а значит, просчитываемы и в этом уязвимы. Вот только наш отряд, вопреки общему представлению, коммерческой организацией не является. Да и я не собираюсь тягаться с Центром на его собственном поле. Зачем? Будь сильным там, где твой враг слаб, как говорилось в одной старой умной книжке. А в чём слабость торгашей? Где та точка, от давления на которую у них лезут глаза на лоб?

Их, как минимум, две. Первая, самая эфемерная – та самая репутация. Ни один «купи-продай» в нынешнее время не существует без обмана. Но до тех пор, пока его не поймали на нечистоплотности, он – сама честность для окружающих. На этом, вообще, строится вся его деятельность. Пойманный же теряет… нет, не всё, но очень многое. Порой слишком. Отсюда вывод: давить на эту точку желательно вкупе с другими. Для верности. Но в качестве раздражения, отвлечения внимания, сойдёт и такой удар. Вторая точка – кошелёк. Точнее, баланс между доходами и расходами. Торговец воюет только до тех пор, пока ожидаемая прибыль ощутимо превышает расходы на ведение войны. Если же расходы становятся слишком велики, торговец отступится и… попытается договориться.

Вот к этим самым переговорам мне и нужно свести наше противостояние. «Плёвая» задачка, верно?

Глава 5. Предложения-одолжения

Встречи с этим человеком Виллем Дитц по прозвищу «Голландец» ждал, как ждут даты назначенного визита к стоматологу, избежать которого уже невозможно. С неприятием, смирением и… надеждой на скорое прекращение мучений.

Поймав себя на последней мысли, Дитц ощутимо передёрнулся. Мучения-то можно прекратить не только обезболиванием с последующим выдиранием больного зуба, но и совсем… то есть, окончательно. Тем более, что с точки зрения самого Голландца такой исход был очень даже возможным, по крайней мере, окажись он на месте ожидаемого гостя, поступил бы именно так.

Понятное дело, что такое завершение сотрудничества господина Виллема Ханса Дитца не устраивало совершенно, и он постарался обезопасить себя на время грядущей встречи, насколько это вообще возможно, когда имеешь дело с совершенно безбашенным молодым грандом, имеющим привычку возникать из ниоткуда в самые неподходящие моменты, просто для того, чтобы напомнить о себе «неуважаемому контрагенту», по его собственным словам.

С-сука! Да Голландец чуть богу душу не отдал, когда этот безумный юнец вдруг обнаружился за облюбованным им столиком в стрип-зоне борделя «Дом Розы», прихлёбывающим его же любимое вино! То самое вино, которое Виллем заказал себе перед самым началом шоу, посмотреть на которое он пришёл вечером первого же дня своего нахождения в Пернау. Сбежал, называется, от проблем, ага. Отдохнул от неприятностей… которым положено было оставаться на востоке СБТ! Дьявольщина! В доброй полутысяче миль от «Дома Розы»! И ведь только приехал в город, один, без свиты и никого не предупреждая. Ни с одним знакомым не пересёкся, ни одного приятеля не повидал. А значит, и сдать его этому сумасшедшему никто не мог.

Вернувшись тем же вечером в отель, Дитц перетряхнул весь свой багаж, проверил каждую мелочь, но ни единого жучка-маячка, по которым чёртов гранд мог бы его отыскать, так и не обнаружил. Осмотренные вещи он, разумеется, выкинул сразу же, а костюм сменил следующим же утром, как делал уже не в первый раз, между прочим! И снова без всякой надежды на то, что это поможет. Ну, вот как?! Как он его находит?!

Ответа на этот вопрос Голландец так и не получил, как и на многие другие. Например, как его «контрагенту» удаётся оказываться рядом даже в те моменты и в таких местах, когда чужих поблизости не может быть по определению? Встреча с верхушкой Камменса… и на приёме в Ратуше, из-за плеча главы города Голландцу, словно доброму знакомому, кивает этот… Сильвер. Обсуждение договора с оружейными баронами в Острице, и первым, кого видит Дитц, входя в курительную комнату, оказывается всё тот же мальчишка, дымящий какой-то дешёвой сигаретой и безмятежно разглядывающий коллекцию картин хозяина дома. Барн, Хааме, Стугна… деловая встреча на вилле местного царька, сходящего с ума от паранойи, или игра в покер в закрытом от посторонних зале дорогого казино. Посиделки со старыми приятелями в малоизвестном и оттого полном исключительно завсегдатаев кабаке или закрытая вечеринка для своих в шикарнейшем ресторане города… где бы ни оказывался Виллем, всюду, буквально всюду он натыкался на чёртова гранда… И при этом его видел только сам Дитц, тогда как окружающие не обращали никакого внимания на присутствие постороннего, словно и не было его вовсе. А он был. Голландец точно знает.

Вернувшись в Сигету-Мармацией, Виллем и здесь то и дело дёргался, пытаясь высмотреть в каждом прохожем преследующего его Сильвера, но… тот, словно зная, что его «контрагент» вернулся в пограничье, перестал нервировать Голландца своими неожиданными появлениями, ограничившись лишь единственным посланием на комм, в котором и назначил встречу «для обсуждения некоторых вопросов сотрудничества».

И вот теперь, прожжённый делец и довольно известный в СБТ торговец оружием Виллем Ханс Дитц по прозвищу Голландец с усталой покорностью и ощущением неизбежности грядущего сидел в окружении нанятых им бойцов, сейчас изображающих обычных посетителей небольшого кабака, зал которого был арендован самим Дитцем у своего давнего должника. Нет, Виллем вовсе не собирался устраивать ловушку на гранда, но и сдаваться на волю сумасшедшего юнца, даже не потрепыхавшись, он тоже не желал. В общем, в случае чего, Голландец решил уйти с фейерверком. Ха!

– Хороший настрой, герр Дитц, – спокойный, можно сказать расслабленный голос его личного наказания вырвал Виллема из раздумий и стёр с его лица злую ухмылку. А спустя секунду делец настороженно наблюдал, как его «контрагент» устраивается в лёгком плетёном кресле по другую сторону стола. И снова никто из окружающих не обращает на него никакого внимания. Впрочем, нет… Вот, Сильвер махнул рукой и, мгновенно оказавшаяся рядом, девица-официантка тут же приняла у него короткий заказ. Хлопнула по бёдрам короткая плиссированная юбка и девчонка исчезла, словно её и не было. Внимание гранда тут же переключилось на Голландца. – Поговорим?

– А у меня есть выбор? – пожал плечами Дитц и… неожиданно почувствовал, как напряжение, в котором он провёл все эти дни и недели после первой встречи с грандом, исчезло. Растворилось без следа, оставив вместо себя лишь ощущение пустоты и… какое-то холодное, уверенное спокойствие. В самом деле, если выбора всё равно нет, так какой смысл нервничать и дёргаться?

– О, пожалуй, повторюсь, – окинув странным взглядом собеседника, протянул Сильвер. – Мне нравится ваш настрой, герр Дитц. Действительно нравится!

– Рад, – сухо отозвался Виллем и, пригубив из чашки великолепный кофе, уставился на гранда. – Но, полагаю, вы пригласили меня на эту встречу по делу, а не для светской болтовни?

– Верно, – молодой гранд усмехнулся. – С кем вести светские беседы, у меня найдётся. И, поверь, Виллем, это куда более приличная компания, чем мелкий мошенник, строящий из себя серьёзного дельца.

– Я не мошенник, а уважаемый человек! Моё слово… – вскинулся было Дитц, но его тут же словно придавило бетонной плитой и вжало в лёгкое креслице так, что то, кажется, жалобно заскрипело.

– Твоё слово стоит не дороже выстрела моего ругера, – ощерился его собеседник, но тут же вновь вернулся к своему прежнему расслабленному виду и, откинувшись на спинку кресла, лениво договорил: – и то, при условии, что я не захочу марать о тебя нож.

– М-м, – почувствовав, что давление исчезло, Дитц тряхнул головой и, бросив взгляд в сторону наёмников, до сих пор не заметивших присутствия гостя за столом их нанимателя, вздохнул. – Что вы хотите, господин Сильвер?

– Мира во всём мире, конечно! – всплеснул руками тот и, кивнув появившейся у их стола официантке с заказом, вновь уставился на собеседника. Впрочем, торопить Виллема он не стал. Дождался, пока девица отойдёт подальше и лишь после этого заговорил уже куда более серьёзным тоном: – Пришло время исполнить наши договорённости, герр Дитц. Вы подобрали людей?

– Подобрал, – после небольшой паузы кивнул Голландец. – И скажу честно, эти две сотни наёмников встали мне в весьма круглую сумму.

– Дороже охраны моих тактиков? – усмехнулся его собеседник, выделив интонацией это самое «моих» так, что Дитца передёрнуло.

– Дороже, – сдержал тот недовольство, хотя так и хотелось ввернуть пару слов покрепче. – Им, всё же, не доставка груза предстоит, а полноценная боевая операция… если я правильно понял ваши требования к контракту. Можно сказать, благодаря вам, уважаемый Сильвер, я теперь почти банкрот.

– Ну, вас же не смущала перспектива сделать банкротом меня, когда вы пошли на поводу у ЦС, неуважаемый Дитц, – на этот раз улыбка молодого гранда была похожа на звериный оскал, – Так, почему же такой исход для вас должен меня расстраивать? Да и вообще, сказали бы спасибо, что я согласился на перевод нашего с вами арбитража в закрытый режим. В противном случае вы стали бы не просто банкротом, а мёртвым нищим. Или думаете, торгаши из ЦС так легко простили бы вам провал махинации с тактиками и скормленную им ложь об удачном её завершении?

– Можно подумать, вас так волнует моя жизнь, – мотнул головой Виллем, непроизвольно скривившись от упоминания Центра, по вине которого он так вляпался с этими «Гремлинами».

– Нет, конечно, – пожал плечами Сильвер, – С чего бы мне беспокоиться о жизни тараканов… по крайней мере, пока они не лезут в мой дом? Всех всё равно не вытравить.

В ответ на это заявление Дитц лишь скрипнул зубами… но к сведению предупреждение-обещание собеседника принял. Пусть оно и было сделано в абсолютно оскорбительной форме, но менее ценным от этого не становилось. Ещё бы быть уверенным, что гранд действительно сдержит это самое обещание… Впрочем, а кто мешает Виллему провентилировать этот вопрос у него самого?

– Гарантии? – приподнял одну бровь Сильвер в ответ на его вопрос и, закурив словно из воздуха выуженную сигарету, смерил Голландца деланно удивлённым взглядом. – Дитц, вы действительно считаете, что у меня других дел нет, кроме как гоняться за нечистым на руку дельцом, не сумевшим причинить мне ни малейшего ущерба? Исполните свою часть сделки и катитесь куда пожелаете. Только…

– Что? – не вытерпел Дитц. Сумасшедший гранд сделал короткую паузу и, выпустив изо рта колечко дыма, доверительно подался вперёд.

– Когда дело будет сделано, не советую появляться поблизости от Рахова или Сигету-Мармация хотя бы годик-другой, – почти искренне произнёс Сильвер. – Вряд ли к тому времени Центру ещё будет до вас какое-то дело, но не могу утверждать, что среди его руководителей нет горячих голов, для которых слово «месть» значит несколько больше, чем слово «смирение».

– Кхм, я понял, – протянул Голландец. Дураком он не был, и кого именно в первую очередь имеет в виду его собеседник, понял сразу. А если… – Господин Сильвер, а если с людьми из Центра, причастными к идее… м-м… махинации с ВАШИМИ тактиками, случится беда, срок моей вынужденной отлучки из здешних мест не уменьшится? Случайно?

– Очень может быть, господин Голландец, – прищурившись, кивнул тот. – Но только в том случае, если среди этих недостойных окажется автор этой дурной затеи.

С будущими мертвецами не договариваются. Их допрашивают, порой «с пристрастием». А в том, что сидящий напротив него сумасшедший юнец вполне способен выпотрошить его ради нужной информации прямо здесь и сейчас, и может сделать это так, что охрана за соседними столами даже не ворохнётся, Виллем Дитц был уверен на все сто процентов. И это, как ни удивительно, его успокоило… ну, насколько вообще можно быть спокойным, сидя на пороховой бочке с подожжённым фитилём неизвестной длины. Эх.

– Что ж, полагаю, после небольшого расследования я смогу назвать вам некоторые имена, включая и имя автора… – медленно проговорил Голландец, внимательно следя за выражением лица собеседника. Тот вроде бы доброжелательно кивнул, но в глазах… в глазах безумца была пустота. И Виллем поспешил объясниться: – я ведь не имел дела с верхушкой Центра. Не того полёта птица. Со мной договаривался один из их агентов, естественно, не состоящий в штате этой организации. Но… думаю, выяснить, интересы кого из руководителей Центра он представляет, будет не слишком сложно. Хотя, возможно, и дорого.

– Похоже, я немного ошибся. Вы не таракан, герр Дитц, – неожиданно искренне рассмеялся гранд. – Вы жук. Натуральный. Торговаться в вашей ситуации… Впрочем, жадность в данном случае мне ясна и понятна. Не скажу, что не противна, это было бы ложью, но понятна. Договоримся так: вы проводите ваше «расследование» за собственный счёт. В конце концов, раз у вас есть деньги на такую многочисленную охрану, как та, что заполонила это заведение, то какие-то гроши в ваших карманах всё ещё звенят. Взамен по завершении дела я предложу вам контракт представителя «Гремлинов». На год… для начала. Скажем, за пять процентов… тоже для начала.

– Представителя вашего отряда? – внезапно высохшими губами прошептал тот. – Отряда, занимающегося ремонтом и восстановлением тактиков?

– Именно, – кивнул Сильвер. – Сигету-Мармацией слишком мал для наших целей. Заказов здесь маловато. А поиск их через сети, как показал наш с вами печальный опыт, не всегда себя оправдывает. Вы же, как я успел убедиться за прошедшее время, довольно известный в СБТ негоциант с широким кругом знакомств. Так почему бы и нет?

– Предлагаете мне заняться поиском заказов для «Гремлинов»? – пытаясь справиться с удивлением, произнёс Дитц. А в голове его всполошёнными пожаром надежды и неверия птицами метались мысли об открывающихся перспективах. Тем не менее, Голландец попытался их угомонить, и кое-как выдавил: – Мне? Человеку, участвовавшему в подставе вашего отряда?!

– Знаете, герр Дитц, у нас в России есть поговорка: «за одного битого двух небитых дают», – усмехнулся Сильвер. – Искать нормальный постоянный выход на СБТ нам всё равно необходимо. Так лучше я договорюсь с вами, человеком уже знающим и понимающим, чем ему грозит обман такого контрагента, как «Гремлины», нежели буду тратить время сначала на поиск подходящих представителей, потом на их убеждение в необходимости честного ведения дел. И ведь не факт, что они прислушаются к моим словам, а значит, мне придётся тратить время ещё и на поиски замены для неубеждённых идиотов. А время, как вы, наверное, знаете, – единственный по-настоящему невосполнимый ресурс в нашем суматошном мире. Ну, так что скажете, герр Дитц?

– Я рискну, – тряхнув головой, решительно проговорил Голландец. Ещё бы! Предложение сумасшедшего гранда не только позволит ему вырваться из тени накатывающего банкротства… Не-ет! Главное, сотрудничество с «Гремлинами» переведёт торговца из категории «людей, что слишком много знали», в категорию «людей полезных для дела». Партнёров! Пусть не равных, это Дитц прекрасно понимает и осознаёт, но… да и чёрт бы с ним! Будут деньги, будет и своё, привычное дело. А уж в своих негоциях Голландец всегда и всё решает сам, значит, и умаления его торговому имени не будет. Живой, при верном куске хлеба и с перспективой вновь стать вольным торговцем… Дитц облегчённо вздохнул. Конечно, такой партнёр, как этот пугающий юный гранд, спокойствию в делах точно не способствует, но с другой стороны, это ж какой козырь на случай неприятностей, а?

– Вот только не надо мечтать о несбыточном, герр Виллем, – словно прочитав мысли собеседника, проговорил Сильвер. – Свои проблемы вы будете решать сами, не вовлекая в них меня или мой отряд. Что, впрочем, не отменяет нашей помощи в случае возникновения у вас… недоразумений, скажем так, с возможными заказчиками наших услуг.

– Из пушки по воробьям не стреляют, – понимающе кивнул Дитц. – Что ж, признаюсь честно, ваше предложение мне крайне интересно, так что, можно считать, что мы договорились. Предварительно. Расследованием я займусь немедленно. И да… заверяю вас, господин Сильвер, я прекрасно понимаю, что вовлекать вас в свои возможные неурядицы будет крайне неосмотрительно с моей стороны.

– Надеюсь, герр Дитц. Надеюсь, – задумчиво произнёс его собеседник и, увидев выложенный на стол Голландцем неброский стальной браслет недорогого коммуникатора, перевёл взгляд на его хозяина.

– Это для связи с набранными мною наёмниками, – ответил тот на немой вопрос гранда. – В памяти устройства находится номер связи с командиром сводного отряда, рейткарты команд и идентификатор для подтверждения ваших полномочий. Срок найма – месяц, начиная с сегодняшнего дня. Вопросы оплаты решены, трофеи, за исключением тяжёлой техники и живо… пленных, отходят отряду. По основным условиям – всё. Да, работать за пределами СБТ они не станут, но, вы говорили, что вам это и не нужно, не так ли?

– Всё верно, герр Дитц, – кивнул Сильвер. – Что можете сказать по самому отряду и его командирам?

– Это четыре полусотни, у каждой свой командир, – побарабанив пальцами по столешнице, произнёс Дитц. – Команды не из самых известных, но и не зелень. Крепкие середнячки. Командует сводным отрядом старший кригер Бартоломью Борн по прозвищу «Рэд», что значит «Красный» на его наречии. Выходец из островных владений мо… Голландии. Вроде бы, откуда-то из Уилтшира, но это неточно. Опытный боец, толковый командир. Не очень везучий, правда, как говорят, но тут как посмотреть… тридцать лет в обнимку со стреломётом, и до сих пор жив-здоров. В чернухе не замечен, но прихватить лишнего не дурак. Впрочем, как и любой нормальный командир наёмников, заботящийся о своём отряде. В общем, если самого Борна не кидать на деньги, а его отряд – на амбразуру, заказ будет отрабатывать от и до. Честный наёмник. Для этой работы команды он подбирал сам, так что сможет рассказать о них лучше, чем я.

– Понял, – прервал Дитца его собеседник и, подхватив со стола коммуникатор, поднялся с кресла. – Что ж… не знаю как вам, герр Виллем, но мне кажется, что наша встреча прошла весьма и весьма продуктивно. За сим откланяюсь.

– Всего хорошего, господин Сильвер, – немного опешивший от столь стремительного завершения беседы, откликнулся Дитц, но… собеседника перед ним уже не было. Исчез, словно в воду канул.

Обведя взглядом занятые его охраной столики, Виллем Ханс Дитц тяжко вздохнул и подал знак вьющейся у барной стойке официантке, чтобы та несла счёт. Заведение своего старого знакомого Голландец покидал в состоянии полного раздрая. В голове его было гулко и пусто, а в душе бушевал ураган. Облегчение, предвкушение, недовольство, радость… остатки истаивающего страха и напряжения. Герру Дитцу явно требовалось некоторое время, чтобы привести себя и свои эмоции в порядок. А потому, едва покинув владения своего должника, он отпустил охрану и… решительно направился в колизей. Где-где, а там точно найдутся и игорный клуб, и стрип-бар. То, что нужно старому торговцу, чтобы проветрить голову и отпраздновать начало новой жизни А дела… что дела? Ими он займётся завтра, когда уложатся эмоции и схлынет адреналиновый шторм. Чёртов безумец! Да одно его присутствие может довести до инфаркта!

* * *

Понаблюдав из-под отвода глаз за покинувшим заведение, немного пришибленным торговцем, я усмехнулся. Вот он вышел из дверей кабака, и тут же оказался в коробочке телохранителей. Поморщился, подозвал начальника своего «конвоя», и уже через минуту остался в сугубом одиночестве. Охранники слиняли так быстро, словно за ними демоны гнались. И даже не оглянулись посмотреть на застывшего посреди тротуара работодателя. А тот, несколько мгновений посверлив взглядом белёсое, затянутое низкими облаками небо, тряхнул головой, расправил плечи, словно сбросив с них невидимый, но тяжёлый груз и, радостно улыбнувшись, решительно потопал вниз по улице. Ручаюсь, нажраться решил, жучара.

Кстати…

Развернув окно своего коммуникатора, я набрал знакомый номер и, дождавшись ответа абонента, улыбнулся насколько возможно радушно.

– Здравствуй, Эрик.

– Э-э, Сильвер?

– Он самый, друг мой. Он самый, – кивнул я в ответ и, не давая собеседнику вставить и слова, продолжил: – Помнишь наш уговор? Замечательно. Тогда, слушай внимательно. Герр Дитц прибыл в город. Твоя задача – следить за ним и его контактами до тех пор, пока я не скажу «хватит». Доклад ежедневно, оплата по факту. Задание ясно?

– Так точно, – Крыс сосредоточенно кивнул и тут же спросил: – А где он сейчас находится, не подскажете?

– Идёт в сторону колизея по Траяновой страде, – глядя в спину удаляющемуся Голландцу, ответил я.

– Понял, всё сделаю, – отозвался Эрик и, попрощавшись, отключился. Что ж, окружающих я озадачил, пора и своими делами заняться. А их у меня – чем дальше, тем больше. Прямо напасть какая-то! Ну, может, хоть после свадьбы отдохну?

Глава 6. Кому отдых, кому как

Время вдруг побежало, как сумасшедшее. Дата свадьбы приближалась, а дел как будто и не становилось меньше. И не только у меня. Вячеслав сутками зависал в своей мастерской, где разрывался между исследованиями рунескриптов добытого нами странного артефакта и созданием вменяемого аналога средства связи, созданного им когда-то на коленке для себя и сестры, и прерывал работу лишь по настоянию пристально следящей за его питанием Елизаветы.

Гдовицкой со своей ученицей рыли землю в поисках возможных закладок, оставленных нам «гостями», обновляли систему наблюдения на базе и рвались допрашивать засланцев, до сих пор кукующих в пустых боксах. А когда получали от меня очередной отказ в этом благом деле, начинали параноить настолько, что от них шарахались даже десятники проверенных отрядов, «гостящих» на Апецке! И если бы только десятники… Однажды наши безопасники умудрились достать даже начальника охранного подразделения. Честное слово, в первый раз видел раздражённого Толстого… и не могу сказать, что это зрелище мне понравилось. В общем, свою толику нервозности в и без того тяжелеющую атмосферу на базе, Гдовицкой с Вербицкой внесли.

На этом фоне поведение мелких было просто идеальным. Но вины самих девчонок в том не было вовсе. Инга с Анной, заваленные заданиями от всех участвующих в их обучении, выли, но прилежно корпели над учебниками, уйдя в процесс настолько глубоко, что уже не находили времени для своих обычных проказ и шуточек. Впрочем, время от времени они всё же устраивали себе отдых, а Стрелкову с Посадской сюрприз с конфузом, врываясь в мастерскую Вячеслава в самый неподходящий момент, но всегда по делу!

Ольга же, взяв в помощь близняшек Громовых, моталась с базы в Москву для подготовки к грядущему торжеству, как на работу, подрядив таксистом Рогова. Вот кому вся эта суета была до лампочки! Счастливец дорвался до штурвала аэродина и наслаждался полётами, пока его подчинённые-технари крутили-вертели гайки, превращая раздолбанные остовы старых тактиков в новенькие СЭМы.

Ну и мне пришлось крутиться, как белке в колесе, разрываясь между приготовлениями к скорому сюрпризу для Вишневецких, своей частью подготовки к свадьбе, общим руководством «Гремлинами» в отсутствие официального майора отряда, и… подтягиванием своего будущего родственника в Эфире до уровня, хотя бы сравнимого со знаниями его старшей сестры… об умениях пока и речи не было. Учитывая же, что основная часть моих учеников давно вышла на тот уровень, когда личный контроль наставника уже не обязателен, нагрузка у Леонида получилась весьма и весьма серьёзной. Да и в свободное от тренировок время я нашёл ему занятие, отдав в помощь Марии Вербицкой, за что Лёня меня сначала радостно поблагодарил, а через неделю… ну, он ещё долго продержался. Зато переводу под начало Толстого-Евтихова наученный горьким опытом Бестужев-младший уже не так радовался. Но ведь прижился! И даже заслужил похвалу от временного начальника, между прочим.

Но, как, говорят, было написано на кольце одного древнего правителя: «Всё проходит». Прошло и время подготовки. Остался позади весь аврал предыдущего месяца. Свадьба через два дня. Ученицы и ученик ждут в Москве, там же отдыхают от учёбы и предвкушают интересное событие наши мелкие. Даже Вячеслав выбрался из своей норы и, запихнув блюфростов в пару переносок, перебрался на время торжества с Апецки в мой дом в Сокольниках. На базе осталось лишь охранное подразделение под руководством Толстого, дружина Ведьмы да технари, работающие над исполнением заказов для Ольгиного ателье СЭМов. Ну и Гдовицкой, куда ж без него?

А сегодня и боярские отряды нас покинули. У них, как раз на эти дни запланирован очередной рейд в СБТ… в окрестностях одного из производств Вишневецких. Так что, народу на базе стало ещё меньше…

– Владимир Александрович, – я связался по коммуникатору с Самураем. – Прошу вас, подойдите в БИЦ.

– Иду, – коротко отозвался Гдовицкой, и я переключил вызов на Толстого с тем же приглашением. А спустя несколько минут они оба уже были в БИЦе, где расположились мы с Роговым и дежурная смена операторов.

– Добрый день, господа, – поднявшись с кресел, мы с Георгием поприветствовали вошедших и получили от них симметричный ответ. Хотя, если присмотреться к тому же Гдовицкому, то становилось ясным, для него этот день не такой уж и добрый… у бедолаги, кажется, вообще ещё вечер предыдущего дня не закончился. Загонял себя Владимир Александрович, как есть загонял. Надо будет ему помощников набрать… по возможности. Или хотя бы Марию поскорее на базу вернуть. А вот Евтихов выглядит выспавшимся и как обычно довольным, словно кот, обожравшийся хозяйской сметаны. Ну да, у него-то такой проблемы с кадрами нет…

– Кирилл Николаевич? – подчёркнуто вежливо обратился ко мне Гдовицкой, и я встрепенулся. Чёрт, да мне и самому немного отдохнуть не помешало бы. Но время… времени совершенно нет.

– Прошу прощения, задумался, – мотнув головой, я изобразил улыбку и обернулся к Рогову. – Майор, приступаем.

– Слушаюсь, – кивнул Георгий и, вытащив из-за ворота рубахи гайтан с мастер-ключом, с размаху воткнул его в приёмное гнездо на пульте. В ту же секунду по бункеру прокатился короткий рявк оповестителей, и освещение, на миг моргнув алыми всполохами, перешло в экономный режим, отчего в БИЦе стало значительно темнее.

Евтихов обменялся с дежурными недоумевающими взглядами, а вот Гдовицкой остался невозмутим и лишь выжидающе взглянул на меня. Что ж, для того и позвал…

– Итак, господа, – вместо меня заговорил Георгий, мгновенно растерявший свой обычно растяпистый вид. – Уведомляю вас, что с этого момента база отряда «Гремлины» выведена на боевой режим. Прошу принять запросы, поступившие на ваши коммы, и ввести свои идентификаторы для подтверждения полномочий и получения обновлённой информации по заведованиям.

– О как! – крякнул Толстый, разворачивая перед собой экран коммуникатора. Гдовицкой молча последовал его примеру. А я связался с Ведьмой.

– Илона?

– Слушаю, боярин! – весело откликнулась Стенич через пару секунд.

– Гони дружину к стендам, – улыбнулся я.

– Э? – опешила та. – Мы же только-только с полигона. Что-то случилось?

– Ещё нет, но скоро, – ответил я. – Можешь считать, что для вашей братии наступило Рождество.

– В смысле? – не поняла Илона, но, судя по движению картинки на экране и мелькающим «в кадре» пальцам, приказ дружинникам отправила сразу же и сама сменила направление движения на обратное.

– Только что на ваши СЭМы пришёл сигнал с мастер-ключа, – пояснил я. – А в третьем боксе находится навесное оборудование. Так что…

– Нас ждут танцы? – моментально поняв, что к чему, осведомилась Стенич, но в глазах у неё я не увидел ни насторожённости, ни неприятия… только лёгкий намёк на азарт. Застоялись ветераны… что ж, у них будет возможность тряхнуть стариной. Главное, чтобы «старина» не отвалилась.

– Возможно, – уклонился от прямого ответа я. – Но, пока только репетиция…

– Гиз, мне нужен «Форт» на четвёртом тренировочном, – повернувшись к одному из операторов, произнёс Георгий.

– Ведьма, слышала? – обратился я к своему десятнику. – Четвёртый.

– Приняла, – кивнула на ходу Стенич, так и не стерев с лица предвкушающей ухмылки.

– Историк, доклад по стационарным средствам поражения, – неожиданно подал голос Евтихов, внимательно рассматривавший что-то на своём коммуникаторе.

– Есть, – на большом экране тут же высветилась схема базы с указанием огневых точек… которых вдруг стало заметно больше. Миг, и к каждому символу потянулась линия указателя с пояснениями… при чтении которых Толстый то и дело довольно крякал, а вот Владимир Александрович… С появлением каждого нового пункта Гдовицкой мрачнел всё больше и больше. Пока, наконец, не выдержал.

– Кирилл… Николаевич, – медленно абсолютно невыразительным тоном заговорил Самурай. – Помнится, вы как-то сообщили мне, что не собираетесь нарушать закон и устанавливать на базе крупнокалиберные зенитные установки. А здесь я вижу, как минимум, две таких системы.

– Я говорил о том, что отряду «Гремлины» не продадут нормальные зенитные системы, поскольку владение таковыми наёмникам, зарегистрированным в Русском государстве, запрещено. Но, перефразируя римлян: что не позволено быку, то позволено Юпитеру, – пожав плечами, отозвался я. – Наёмный отряд «Гремлины» не имеет права использовать подобные системы на территории Русского государства. Пусть. Зато бояре, к сословию которых я теперь отношусь, вправе защищать своё имущество, своих людей и их имущество любыми средствами. И стационарные зенитные установки в боярском «чёрном перечне» не значатся, поскольку являются чисто оборонительным оружием.

– А СЭМы? – ухмыльнулся Евтихов. – Боярам же запрещено владеть тактиками.

– СЭМы не являются тактиками, – развёл я руками, – поскольку не несут бронирования и средств поражения. Это чисто спортивные машины, разрешённые к владению любым подданным нашего государя.

– Вот это вот – безбронные и невооружённые, да? – с ехидством проговорил Толстый, ткнув пальцем в одну из областей огромного экрана БИЦ, где как раз пошла трансляция с фиксаторов четвёртого полигона, который люди Ведьмы уже начали превращать в филиал ада.

– А… – лениво протянул я и махнул рукой. – Эти тактики не принадлежат ни мне, ни отряду, а на базе «Гремлинов» они лишь ремонтируются, что не запрещено.

– Кирилл, ты же понимаешь, что играешь с огнём? – медленно произнёс Гдовицкой. – И если с зенитными орудиями у тебя ещё есть шанс вывернуться, то с тактиками, тем более тяжами… Здесь такие уловки тебе не помогут.

– Именно поэтому у меня нет в собственности тактических комплексов. Ни лёгких, ни тяжёлых, – развёл я руками и, чуть подумав, добавил: – за исключением «Визелей», но они – особый случай.

– Чем же? – этот вопрос задал Евтихов.

– «Визели» – лёгкие тактические комплексы, предназначенные для одарённых операторов, они не имеют иного источника питания, кроме силы носителя, что автоматически переводит их в разряд оружия, разрешённого к владению лицам, имеющим ступень… хотя бы новика, – с готовностью пояснил я и ухмыльнулся. – Прямо как мои рюгеры.

– Тогда… если у нас нет в собственности тактиков, зачем наши дружинники тренируются в их использовании? – всё так же безэмоционально спросил Гдовицкой, пока Толстый переваривал мой ответ.

– Затем, что на базе имеются комплексы, прошедшие ремонт или восстановление. И в случае нападения на Апецку я хочу быть уверен, что наши люди смогут использовать любое доступное им вооружение для отражения агрессии, – произнёс я, глядя в глаза Самураю. Чёрта с два я в них что-то прочитаю, конечно, но… мне, честно говоря, хватило сказанного им. «Наши дружинники» – это не «ваши» или «твои дружинники». Гдовицкой не отделяет себя от моих людей, а это уже хорошо. Успокаивает.

Не то что бы Владимир Александрович такой уж законник и педант, но его не зря прозвали Самураем. Логика у господина Гдовицкого своеобразная, как и кодекс чести. Один его уход от Громовых чего стоит… Но как бы то ни было, проверку на вшивость он сейчас прошёл. И нет, я был почти уверен, что наличие в распоряжении отряда совершенно нелегальных с точки зрения законов Русского государства тактических комплексов не станет тем камнем преткновения, что порушит доверие между нами. Но лучше убедиться в этом заранее, чем во время боя… Тогда, может статься, будет уже поздно. И виной в нашей размолвке станет не само наличие тактиков, а тот факт, что я таил их от собственного главы службы безопасности. То есть, проявлял недоверие к нему… а вот это уже был бы повод для симметричного ответа с его стороны. По крайней мере, так я сам понимаю логику моего вассала. Но ведь могу и ошибаться, а?

– Хм, Кирилл Николаевич, майор… – пришла очередь задуматься Гдовицкому, а эстафету вопросов перехватил очнувшийся Евтихов, вот только не смог он определиться, кому из нас задать свой вопрос, мне или Георгию. – А могут ваши дружинники поднатаскать некоторых из моих бойцов в обращении с тактиками?

– С СЭМами, – уточнил Рогов. – Без проблем, но только как операторов лёгких машин. Пилоты тяжей – это совсем другая тема. Там управление порой как бы не посложнее, чем у винтокрылов, а значит и обучение занимает куда больше времени. Если только тяжи-двуподы, вроде тех же «Гусаров»… но таких мы пока не делали.

– И то хлеб, Георгий Иванович, – довольно покивал Евтихов. – А машинки мы в СБТ… арендуем, и там же их содержать и использовать будем. Вы ж нам в ремонте в случае необходимости не откажете?

– Договоримся, – отразил улыбку Толстого наш майор, но продолжить торги я им не дал.

– Господа, напомню, мы здесь не просто так собрались, – проговорил я, и оба майора тут же опомнились. – Андрей Вячеславович, я прошу вас внимательно изучить изменения в схеме обороны базы и проэкзаменовать все смены дежурных БИЦ на эту тему. Владимир Александрович, для вас тоже найдётся немало интересного в обновлённых системах. В частности, пути эвакуации и удалённого контроля… ну, разберётесь. Доступ у вас полный, кодировки всех нововведений уже высланы на ваш коммуникатор, так что долго искать изменения не придётся. И советую заняться этим как можно скорее. Времени на ознакомление у вас очень мало.

– Сколько? – тут же встрепенулся Гдовицкой.

– Сутки… максимум, двое, – честно ответил я.

– Действовать будем на своё усмотрение?

– А вот это узнаете из пакетов, – развёл я руками. Миг, и коммуникаторы Рогова, Гдовицкого и Евтихова тихо пискнули, сообщая о получении документов. – А вот и они. Коды я вышлю перед началом операции. С момента их получения у вас будет не больше часа на начало исполнения, так что имейте в виду.

– «Вскрыть в случае войны», да? – на этот раз в ухмылке Евтихова не было и намёка на веселье.

– Именно, – кивнул я.

– Что ж, повоюем, раз надо, – обменявшись взглядами с Самураем, произнёс Толстый. А Георгий промолчал. Впрочем, ему-то, как раз, воевать и не придётся. На майоре «Гремлинов» будут лежать совсем другие задачи: в частности, контроль над техниками и обеспечение их безопасности во время заварушки. И он это, слава богу, понимает.

Нет, будь моя воля, я бы эвакуировал гражданских немедля, но… нельзя. В отсутствие персонала, оборудование мастерских работать не может, то есть, оно должно быть заглушено, что приведёт к серьёзнейшему изменению эфирного фона в районе базы. Слишком заметному для СЭК, а значит, настораживающему. Нам же сейчас настораживать возможного противника никак нельзя. Совсем. Потому и боярские дружины ушли в рейд, как и было запланировано. Потому и свадьбу переносить не стали… в общем, живём, будто всё как всегда, и никто ни о чём не догадывается.

* * *

Стартовавший от Богоявленского собора, что на Елоховской улице, свадебный кортеж из трёх роскошных лимузинов и восьми бронированных чёрных вездеходов, басовито урча двигателями, промчался по Старой Басманной, просвистел, трепеща боярскими флажками на крыльях, по Покровке и Маросейке. Чуть медленнее миновав Китайский и Театральный проезды, он сбросил ход у Большого театра и, заложив вальяжный круг, выкатился на Воскресенскую площадь, где и замер напротив входа в Гербовой приказ. Захлопали двери автомобилей, и на широкую гранитную лестницу парадного входа ступила небольшая по-летнему легко и по-праздничному цветасто наряженная компания молодёжи, в составе которой довольно причудливо смотрелись несколько господ старшего возраста, одетые куда более официально и… подобающе тому месту, на пороге которого они оказались.

Тяжёлые дубовые двери перед гостями отворились будто сами собой, и радостно гомонящая компания тут же скрылась от глаз любопытствующих прохожих, нырнув в прохладу огромного, отделанного мрамором холла.

Поднявшись следом за распорядителем по широкой парадной лестнице на второй этаж, гости миновали длинную анфиладу комнат и спустя несколько минут оказались в небольшом, двусветном зале, кажущаяся простота белоснежной отделки которого искупалась сверкающим глянцем мрамора пилястр, драгоценностью пород дерева, пошедшего на затейливый орнамент сияющего медовым цветом паркетного пола и блеском шёлковой обивки стен.

Если старшее поколение гостей в своих классических костюмах и платьях времён позапрошлого царствования выглядело в этом интерьере вполне органично, то компания молодёжи в цветастых нарядах смотрелась совершенно неуместно. Словно капли весёлых разноцветных красок на образчике академического рисунка. И жених в строгой серой тройке, как и его невеста в изящном, сверкающем совершенной белизной свадебном платье, пожалуй, только добавляли своеобразия этой картине.

Впрочем, распорядителю, как и иным присутствующим в зале чиновникам Гербового приказа, было не привыкать. Каких только нарядов и компаний они здесь не встречали. Каких женихов-невест не видали… Бывали виды и похлеще. А потому, не тратя время на лишние политесы и реверансы, чиновники делали своё дело споро, но без вздорной спешки готовили к подписи соответствующие документы и сверяли точность данных, чтобы не дай бог не шлёпнуть печать поверх опечатки или иной ошибки. Вот уж что действительно важно! А какой там боярин какую боярышню под венец затащил, сколько им лет, да что у них за родственники и как выглядят… то не важного чиновного люда дело.

Может быть поэтому, после четырёхчасового венчания в Богоявленском храме, прошедшего в еле разгоняемом светом свечей полумраке, под взглядами строгих ликов, взиравших на них с древних икон, этот часовой визит в светлый венчальный зал Гербового приказа, завершившийся подписями жениха и невесты под длиннющим свитком, украшенным добрым десятком сургучных печатей, гостям показался делом унылым и совсем скучным, не заслуживающим даже запечатления на коммуникаторе.

А может быть, дело было в том, что гости за этот день, кстати уже уверенно катившийся к вечеру, попросту притомились и проголодались со всеми теми традициями и обычаями, что сопровождают и, надо признать, изрядно замедляют путь свадебного кортежа от дома жениха до свадебного же пира, и уже не желали любоваться обстановкой солидного присутственного места и всей важностью церемонии, совершаемой не менее солидными столоначальниками сего заведения. Как бы то ни было, от Гербового приказа кортеж отваливал так, словно за ним черти гнались.

Молодой человек, даже чересчур молодой для жениха и тем более новоиспечённого мужа, сидел на заднем сиденье лимузина в обнимку с умиротворённо прикрывшей глаза красавицей-женой, привычно склонившей голову к его плечу и тихо мурлыкавшей какую-то незатейливую мелодию. Неожиданно почувствовав вибрацию коммуникатора на запястье, юноша вздохнул и, развернув невидимый окружающим экран, заскользил взглядом по строчкам пришедшего письма. Нахмурился, покосился на почувствовавшую неладное и тут же открывшую глаза жену…

– Началось, – тихо произнёс он, отвечая на её безмолвный вопрос.

– Прямо сейчас? – так же тихо спросила девушка, но в её волосах проскользнули всполохи разрядов, словно миниатюрные молнии, и в кондиционированном воздухе лимузина отчётливо запахло грозой. В прямом и переносном смысле. Так что новоиспечённый муж поспешил успокоить начавшую недовольно хмуриться жену.

– Не волнуйся. Три дня у нас есть, – заверил он девушку и хохотнул: – а потом устроим свадебное путешествие.

– Зная тебя, оно пройдёт без документов, зато с резнёй и перестрелками, – вздохнула та и неожиданно заключила: – Ну, я же понимала за кого замуж выхожу, и… как говорит Инга – будешь должен.

Часть 2. Капкан, канкан и чёртов барабан

Глава 1. Один день из жизни всяких…

– Не нравится мне эта тишина… – пытаясь рассмотреть что-то в бинокль, тихо проговорил чуть сутулый, худощавый мужчина в новеньком, но уже обмятом камуфляже.

– И туман… – поддакнул его напарник, соскользнув с влажной брони боевой платформы и оказавшись рядом с собеседником.

– И туман, – согласно кивнул тот, отняв от лица бинокль.

– И холод, – ухмыльнулся напарник.

– И хо… – сутулый оборвал себя на полуслове и смерил напарника подозрительным взглядом. – Издеваешься, Марк?

– Немного, – невозмутимо кивнул тот и, отобрав у соседа бинокль, в свою очередь попытался рассмотреть стены базы, скрывающиеся за языками тумана, скользящими по пологим склонам горы. Бесполезно. – Надо включать СЭК[3], Джованни. Так мы здесь ничего не вынюхаем.

– А с включённым СЭКом моментально выдадим своё присутствие их собственным системам контроля, – хмуро глянув на Марка, сутулый Джованни нервно дёрнул выбритой до синевы щекой. – А они здесь неслабые, если верить разведке.

– Той «разведке» верить – себя не уважать! – фыркнул боец, названный Марком. – Два испуганных зелёных идиота, впервые побывавших в деле… Они тебе со страху любых небылиц наплетут. Собственно, и наплели. Экселенцы Тверди и Пламени, тонны парящих над землёй камней и огненный шторм. Что ещё они там несли?

– Тем не менее, «Белы Ожел» закончился именно здесь, – покачав головой, заметил Джованни. – И отрицать этого факта мы не можем. А значит, стоит поберечься…

– С нами полторы сотни бойцов, Джованни, при четырёх тройках тактиков и пяти бронеплатформах. Да и четверо старших кригеров в козырях – тоже не хрен собачий! – Марк нетерпеливо отмахнулся от собеседника. – А здесь… ну, ты же слушал падре, что он говорил? Все дружинники обиженных московитских бояр отправились в поход на север СБТ, воевать завод Вышневецких. Соответственно, здесь осталось максимум три десятка бойцов охраны да пара десятков техников. А из них вояки… сам понимаешь. Джованни, я тебе как заместитель и лучший друг говорю: прекращай метаться и давай приказ готовность два. Запустим СЭК, растормошим ребят, и в атаку. Обещаю, мы эту горушку одним навалом возьмём.

– Как говорят столь нелюбимые вашей братией московиты: «tvoim hlebalom da medok navorachivat», – с жутким акцентом выговорил командир отряда, отчего услышавший русскую речь, его заместитель демонстративно скривился.

– О… вот только давай без этого собачьего вытья, Джованни, – произнёс Марк, и после недолгого молчания предложил: – Ладно, раз уж тебе так не нравится идея с включением СЭКа… давай поступим иначе. Запустим патрули с «летучими мышами»[4] вокруг этой горы. Их излучение ни один стационарник не засечёт… если близко не лезть. Зато подходы разведаем. А там… кинем по направлению атаки пару «Русалочек»[5] и пройдём по расчищенным тропам, как по проспекту, к самым стенам. Пустим «голышей» за бронёй, тактики поддержат огнём… ну а «козыри» прикроют от возможной контратаки их одарённых.

– Если верить падре, то с одарёнными у них сейчас глухо, – неожиданно усмехнулся Джованни и, заметив недоумённый взгляд заместителя, пояснил: – Хозяин базы забрал их с собой в Москву. Праздник у него. Свадьба. Вот и гуляют.

– Х-ха! – Марк рассмеялся. – А у Корибут-Вишневецких есть чувство юмора… Хороший подарочек к торжеству получится. Вернётся парень на базу, а тут одни угольки…

– Угу, – кивнул командир. – Не удивлюсь, если и заводик своих новых «родственников» они сдали, подгадывая атаку московитов на неё именно под эту дату.

– Тогда тем более нужно рискнуть, – наёмник потёр в предвкушении руки. – Если заказчики и впрямь решили такую свинью здешним хозяевам подложить, то уж о точном соответствии времени должны были позаботиться наверняка…

– Это всего лишь мои догадки, Марк, – притормозил энтузиазм заместителя командир. – И не факт, что они верны на сто процентов.

– Та-ак… – собеседник смерил Джованни долгим взглядом. – Давай по порядку, дружище. Московитские дружинники сейчас на базе?

– Нет, – мотнул головой тот и продемонстрировал Марку пришедшее ему на коммуникатор парой часов ранее послание заказчика с сообщением об осаде неким отрядом числом в две сотни бойцов принадлежащего Вышневецким небольшого завода по ремонту и модернизации тактиков, расположенного на севере СБТ, в доброй тысяче километров от нынешнего местонахождения Джованни и его людей.

– Замечательно, – кивнул Марк. – Одарённые здесь?

– В Москве они, – со вздохом подтвердил его командир и уточнил: – если верить падре.

– А падре мы верим, – растянул губы в улыбке Марк. – Ведь верим же, друг мой?

– Верим, – нехотя отозвался Джованни.

– Так что ты мне голову морочишь?! – взорвался его заместитель.

– Говорю же, предчувствие у меня нехорошее, – ничуть не возмутившись граничащей с наглостью фамильярности Марка, проговорил командир. – А мои предчувствия ещё никогда не подводили, сам знаешь.

– И что теперь? Может, вообще откажемся от операции? – с явным вызовом в голосе спросил его собеседник, зло глядя на Джованни. – А что? Так и скажем заказчику, мол, извини, дорогой, но нам так ссыкотно стало полупустую базу штурмовать, что мы развернулись и поехали обратно. Так что ли?

– Не передёргивай, Марк, – повысил голос его командир, расправляя плечи так, что от видимой сутулости не осталось даже следа, и, в свою очередь, ожёг заместителя не менее злым взглядом. – Не стоит упрекать меня в трусости. Просто я хочу учесть любую мелочь, любую возможность или неприятность, что может поджидать нас в этом деле…

– Ну да, ну да, ты как всегда решил перестраховаться, и только, – явно сдав назад, пробормотал тот и замолк.

– Выдвигай патрули, – убедившись, что Марк не собирается больше спорить, со вздохом произнёс Джованни. – И не забудь про «летучих мышей». Попробуем пощупать наших противников за вымя, но тихонько и осторожно.

– Есть, – отмахнув двумя пальцами от виска, повеселевший заместитель поправил свою камуфлированную конфедератку и, мягко скользнув в сторону, исчез за бортом боеплатформы.

Проводив его взглядом, Джованни Сора, майор наёмного отряда «Леони ди Фиренце», покачал головой. Резкость суждений и отсутствие какого-либо чинопочитания были такой же неотъемлемой частью характера Марка, как и его отвага на поле боя и хитроумие в разработке планов. Марк Полонец вообще был весьма противоречивой личностью.

Щедрый со своими людьми, гуляка и мот, способный просадить за неделю гонорар от месячного найма, заместитель Соры был крайне прижимист в тратах на собственный комфорт, предпочитая снимать самое дешёвое жильё, ездить на отрядном разъездном вездеходе, и даже в свободное от заказов время одеваться в недорогой наёмничий камуфляж вместо удобного цивильного платья, что поначалу вызывало искреннее недоумение у самого Джованни, тяготеющего к роскоши вообще и франтоватым нарядам в частности. А при общении с заказчиками и маркитантами, литвин Марк и вовсе превращался в жутчайшего крохобора, выжимающего из контрагентов любой возможный грош.

Храбрый до безумия, неудержимый в бою, он был отвратительным командиром, совершенно не видящим поле боя и напрочь забывающим об идущих за ним людях, но вот лучшего начальника штаба Джованни и желать было грешно. С планшетом и картой Полонец способен был творить самые настоящие чудеса, находя наилучшее применение даже самому негодящему бойцу и убитой технике, а хитроумию придумываемых им ловушек и засад позавидовал бы и скандинавский Локи.

В общем, повезло Соре с заместителем и начальником штаба. А то, что тот на язык несносен, и в преддверии боя теряет хладнокровие… так, у каждого свои недостатки. Главное, вовремя прикрыть их достоинствами и с толком последние использовать. Но это уже задача майора, не так ли? Вот и сейчас, стоило сбить боевой настрой литвина, как тот моментально… ну, почти моментально переключился в режим начальника штаба, забив поглубже свои инстинкты безбашенного рубаки и вытащив наружу змеиное хитроумие военачальника.

Джованни улыбнулся и, взобравшись на броню боевой платформы, скользнул в распахнутый люк, чуть поёжившись от сорвавшихся с обрезиненного края стальной крышки и упавших ему за шиворот холодных капель воды.

Провести пять тяжёлых бронированных платформ через окружающую горушку леса – задача не из простых, даже если в распоряжении имеются специалисты по работе с Твердью. Но наёмникам не привыкать к подобным трудностям. В конце концов, их, как и волков, кормят ноги, и умение передвигаться по любой местности важно для наёмников не менее, чем боевые навыки. А как иначе? Догоняешь ты или убегаешь – разницы нет, кроме выбора пути. Но в обоих случаях умение преодолевать любые преграды будет стоять на первом месте. И Сора мог похвастаться тем, что его бойцы и техника великолепно приспособлены для передвижения по любой пересечённой местности. Болото ли, лес ли, горы или заснеженные поля… «Львы Флоренции» пройдут где угодно. Особенно, если будет время на подготовку.

И сейчас его было предостаточно, так что выдвинувшиеся по приказу Полонца патрули были заняты не только сканированием пространства вокруг базы «клиента» и определения границ возможных минных полей, но и разведыванием возможных путей для выхода брони на рубеж атаки.

А спустя каких-то четыре часа, в штабную машину проскользнул Марк и, усевшись на складную сидушку у небольшого столика в корме платформы, одним движением пальца скинул полученную от разведчиков информацию со своего коммуникатора на штабной планшет. Встроенный в столик проектор мигнул и развернул изображение территорий, прилегающих к обосновавшейся на горе базе.

– Итак… – пробормотал Полонец, рассматривая карту. – Что мы имеем?

Пошла работа. Мелькали перед взглядами майора и его заместителя разрозненные картинки, снятые «летучими мышами» с разных точек и ракурсов виды базы, подъездной дороги к ней, и окрестные пустоши, лесные завалы и буераки. Пополнялась значками формируемая карта, намечались возможные пути подхода… и отхода. На всякий случай, да. Определялись места возможных закладок мин и точки, с которых хозяева базы могли вести наблюдение за окрестностями. И чем дольше работали командиры над картой, тем ярче сияла улыбка на устах литвина, увлечённо занимавшегося любимым делом: составлением очередного плана причинения добра и нанесения справедливости ближним и дальним своим…

– Смотри, Джованни, – тыкал он пальцем с криво обрезанным ногтем в проекцию карты. – Вот здесь, здесь и, кажется, тут… можно рассмотреть почти заросшие следы от прохода тяжёлой техники. Должно быть, там тащили оборудование для строительства базы.

– Думаешь? – пожевал губами тот. – А почему не по дороге? Зачем нужно было торить сразу несколько дорог в лесном массиве?

– Посмотри на ширину проходов, – жестом увеличив картинку и «приложив» к ней виртуальную линейку, заметил Марк. – Явно не для грузовиков путь прокладывали, больно широк получился. А вот строительные машины… да, по габаритам подходят. Но главное, такая машинерия и весом обладает соответствующим. Она бы ту дорогу, что к базе ведёт, в хлам убила, так что потом восстанавливать пришлось. А это расходы, и немалые. Совсем немалые. Тут ведь одним уплотнением грунта не обойдёшься, его за пару лет размоет к чертям, и нет дороги. Так что, строителям проще было пробить «одноразовые» трассы при поддержке спеца по Тверди, да тащить под его же присмотром технику, а трассы пусть потом зарастают. Вот и заросли… да не совсем. Видишь, их даже подлесок ещё толком под себя не забрал, значит, грунт ещё сохранил плотность. Чуть-чуть расчистить в паре мест, и для наших бронтозавриков в самый раз будет.

– Согласен. Идея стоящая. Но прежде, чем гнать туда броню, нужно эти пути хорошенько обнюхать, – задумчиво проговорил Джованни. – Не хотелось бы загнать технику на мины. А место… сам понимаешь, крайне подходящее.

– А то ж! – кивнул Марк. – На месте хозяев базы я бы там обязательно минный массив устроил… С другой стороны, будь я на их месте, такого подхода к базе вообще не оставил бы. Прогнал бы сразу после отвода техники по трассам того же спеца по Тверди, что их ладил, да заставил бы вернуть всё «как было». А они, вишь, сэкономили. Зря-а.

– Вот и сгоняй разведку, пусть проверят, зря или нет, – усмехнулся майор.

– Сделаем, – кивнул Полонец и, прижав к горлу гарнитуру, отдал короткий приказ. Пять минут, и побежали по указанным координатам усиленные разведгруппы, тихонько матеря про себя неугомонного литвина, заставляющего их по второму разу выполнять одну и ту же работу. Не злобно… так, для порядка. Зато на разных языках и с разной степенью витиеватости.

Сбегали, посмотрели, послушали, понюхали… и даже техниками разными прошлись – от эфирных до стихийных, но не нашли в заросших, петляющих по пологим горным склонам, колеях никаких намёков на ловушки, мины или иные какие сюрпризы. С тем и вернулись, спустя добрых шесть часов. Ну да, могли бы и быстрее управиться, но как бы бойцы не ворчали, шапкозакидательством никто из них не страдал. Не мальчики, всё же, чтобы на авось да небось надеяться. Кто знает, может быть именно им и предстоит сидеть на рычащей броне, когда она будет медленно карабкаться по лесистому склону Апецки, подбираясь поближе к вожделенной цели. Да, даже если и нет, то подставлять своих друзей-товарищей под возможный подрыв им совсем не хотелось. Потому и проверяли разведчики возможные пути подхода техники к рубежу атаки со всей тщательностью и настороженностью.

Вернулись, доложили… карта местности, собранная наёмниками за день, вновь пополнилась добрым десятком значков, и костяк грядущей операции начал обрастать мясом, превращаясь из набросков и намёток в реальный план боевых действий.

Как бы то ни было, но окончательный вид труд Джованни и Марка обрёл лишь поздно вечером, можно сказать, ночью. Скрупулёзный и дотошный, литвин вылизывал каждый элемент грядущей операции, и, наверное, будь его воля, он продолжил бы работу до самого утра, но едва часы показали полночь, майор решительным жестом выключил проектор, заслужив непонимающий взгляд покрасневших глаз своего начштаба. Впрочем, уже через секунду задумавшийся Полонец пришёл в себя и, жёстко растерев ладонями лицо, кивнул.

– Спасибо, Джованни. Я опять увлёкся…

– Это точно, – усмехнулся тот. – По-моему, будь твоя воля, ты и на каждый случай «если что пойдёт не так», составил бы как минимум по десятку вариантов действий.

– Ну… не по десятку, но по два-три варианта иметь было бы неплохо, – задумчиво, даже как-то мечтательно протянул тот.

– Вот-вот! – покивал майор. – Одна проблема: учитывая, что описываемых тобой «если вдруг»-ситуаций может быть больше сотни, то ни у кого из наших бойцов памяти не хватит заучить эти «два-три» варианта на каждую ситуацию.

– Почему же? – пожал плечами литвин. – Не вижу в этом никаких сложностей.

– ТЫ не видишь, потому что для тебя это не проблема, – фыркнул Джованни. – Но не все же такие гении, Марк.

– Тупицы, – вздохнув, Полонец отхлебнул кофе из огромной «сиротской» кружки и недовольно скривился. Напиток давно и безнадёжно остыл.

– Будь снисходительнее к людям, друг мой, и они ответят тебе взаимностью, – покачал головой Сора.

– Лучше деньгами, – с длинным зевком отозвался литвин, поднимаясь с сиденья. – И завтра, пожалуйста, не сейчас. Спать хочу. Разбросаешь задачи по подразделениям сам, командир?

– Жадный говнюк, – заключил Джованни и, не дав заместителю вымолвить и слова, махнул рукой. – Иди, отсыпайся. Людей я озадачу, выполнение проверишь завтра сам. Всё равно операцию начнём не раньше следующей ночи.

– Часа в два, – пробормотал Марк, выбираясь из штабной машины.

– Как вариант, – отозвался майор, но начштаба его уже не слышал.

Низко урча двигателями, колонна боевой техники двигалась по Раховскому шоссе, подсвечивая свой путь в ночной темноте лучами мощных фар. Медленно катились по петляющей трассе тентованные грузовики, бронированные боевые платформы тянули за собой закрытые прицепы, внутри которых, скрытые от любопытных глаз, поскрипывали в мобильных стендах лёгкие и тяжёлые тактики.

В Рахов колонна вошла в третьем часу ночи, умудрившись разминуться на одной из улиц с такой же длинной вереницей машин, выкрашенных в однотонный серо-зелёный цвет, в ночи казавшийся чёрно-серым. Разминулись, разошлись на пустом перекрёстке и растворились в ночи. Колонна наёмников направилась в складскую часть Рахова, где их ждала гостиница, предназначенная как раз для таких… многочисленных постояльцев с большим количеством техники. А встреченные ими на перекрёстке, «коллеги» выбрались из города и потянулись по тому же Раховскому шоссе, петляя на многочисленных поворотах, громко урча двигателями на подъёмах и шипя тормозами на спусках, чтобы, добравшись до поворота к Апецке, замереть на обочине… да так и остаться там до самого утра.

К тому времени бойцы отряда «Леони ди Фиренце», успевшие добраться до гостиницы, высыпали из машин, тут же наполнив ярко освещённую стоянку шумом, гамом, грохотом железа, отрывистыми выкриками команд… и матом, словом, звуками, совершенно неприличными для столь позднего времени.

К счастью, сегодня вся гостиница была снята майором Джованни Сорой для своих людей, и потому никаких возмущённых шумом соседей здесь быть не могло, так что сонный командир отряда счастливо избежал совершенно ненужных ему ссор и разборок. Лениво поприветствовав местного управляющего, давно привыкшего к подобным гостям, майор на ходу распорядился раздать ключи от номеров командирам подразделений его отряда и, не прекращая заразительно зевать, отправился в выделенные ему апартаменты. Спа-ааать.

Глава 2. Иду на вы…

– Гнездо – Туристу…

– Здесь Гнездо, Турист, слышу вас ясно.

– Гнездо, мы на месте.

– Вас понял, Турист. Проводник вышел, встречайте через четверть часа.

Череда тяжело гружёных машин медленно проползла по узкой стёжке, петляющей вдоль русла Малой Шопурки и, неожиданно свернув прямо на мелководье небольшого ручья, расплёскивая из-под колёс воду, с урчанием втянулась в открытый зев рукотворной пещеры. Вот последняя из машин мелькнула отсветами стоп-сигналов на слишком ровных для творения природы стенах пещеры и исчезла за опустившейся створкой искусно замаскированных ворот. И в ту же секунду, пробитый в глубине горного массива тоннель осветила ровная дорожка ламп. Не ярких, но дававших достаточно света, чтобы водителям грузовиков не пришлось полагаться лишь на фары собственных машин, большая часть которых могла осветить лишь корму впереди идущего транспорта.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Гений – здесь, особенность проявления одарённости как таковой. Эфир, вообще, это И энергия И информация одновременно. Последняя часть включает в себя объективные законы мироздания и так называемую ноосферу, то есть, все известные живым существам населяющим планету, знания об окружающем мире и себе самих… обо всех вообще и знания каждого о себе самом в частности. Проблема в том, что интерпретация этих «общих» знаний «растворённых» в ноосфере, приведение их в понятную человеку форму, это задача, которая по плечу лишь грандам… или гениям. Но тут следует уточнить: если гранд способен «извлекать» и интерпретировать информацию из Эфира в очень ограниченных количествах, но полностью сознательно, то гении, они гении и есть. Извлечение, как и «перевод» сведений почерпнутых из Эфира, у них процесс неосознанный, происходящий при накоплении некоего критического объёма информации о предмете их интереса, и, по сути, является лишь основой для дальнейшего рывка мысли, порождающего новые теории и открытия (эффект озарения). Ну а кроме того, гению совершенно необязательно быть одарённым, скорее наоборот, в подавляющем большинстве своём, гении не имеют никакого таланта к манипуляциям Эфиром, хоть чистым, хоть через эгрегоры стихий.

Вернуться

2

ЦС (аббр.) – здесь, сокращённая аббревиатура от ЦС ЧВС – Центр Содействия Частным Военизированным Структурам. Организация, действующая в приграничной зоне Червоннорусского воеводства. Объединяет в себе торговую площадку, биржу наёмников и сеть медицинских центров.

Вернуться

3

СЭК – система эфирного контроля. Общее наименование целого спектра устройств, обеспечивающих сканирование окружающего пространства и селекцию целей. Могут быть как стационарными, так и мобильными, вплоть до носимых. Последние отличаются невеликой мощностью и, соответственно, небольшим радиусом действия.

Вернуться

4

«Летучая мышь» – здесь, переносной комплекс СЭК производства Великого герцогства Ломбардского. Устройства подобного типа входят не только в состав снаряжения диверсионно-разведывательных групп разных стран, но используются и многими наёмными отрядами. Особенно, такие устройства популярны у наёмников занимающихся защитой торговых караванов.

Вернуться

5

«Русалочка» – здесь, устройство для преодоления минных полей. Установка выбрасывает в направлении формируемого прохода реактивный снаряд, тянущий за собой самостоятельно разворачивающуюся в полёте так называемую детонирующую сеть, вызывающую подрыв практически любого минного устройства, оказывающегося под ней. Детонация мин происходит за счёт подаваемых на их сенсоры сигналов-обманок, передающихся с установки через связанную с нею, уже развернувшуюся и накрывшую землю сеть. Таким образом в минном поле создаётся проход, шириной от десяти до сорока метров и длиной до двух километров.

Вернуться