Илья Васильевич Соломенный
Новая жизнь владыки демонов

© Илья Соломенный, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Глава 1

Передо мной расстилается огромная выжженная равнина, усеянная костями. Прекрасная в своём ужасе. На горизонте виднеются вулканы, от них к моему дворцу текут реки раскалённой лавы, теряясь где-то в подземельях. На их берегах растут огненные деревья. Воздух горчит от копоти.

Прямо под балконом, на котором мы стоим с Первым генералом, расположилась гигантских размеров площадь. Сейчас она забита низшими. Десятки тысяч существ, выделяющих эфир, покорно ждут своей очереди. Их воля давно сломлена страхом перед могуществом повелителя Преисподней, но этого мало. Мне нужно, чтобы страх превратился в грохочущий ужас.

– Абаддон, отправь в пыточные ещё двадцать тысяч душ, – велю я, – и столько же завтра.

Генерал медлит всего секунду и молча кивает.

– Чего стоишь? Выполняй.

– Да, господин, – кланяется он.

Развернувшись, Первый генерал уходит исполнять приказ. Я же ещё раз окидываю своё тёмное царство взглядом и отправляюсь в спальню…

…Шершавый язычок Ламии нежно скользит по груди, извивается, прокладывает влажную дорожку… Острыми коготками она впивается в мой пресс и начинает усердно трудиться – так, как я к этому привык. Так, как мне нравится…

– Умная девочка… Хорошо…

Сжимаю правой рукой мягкую грудь ещё одной жены, Лилит, откидываюсь на подушку, наслаждаясь мгновениями блаженства. Левой рукой продолжаю ласкать горячую промежность громко стонущей Элоны.

На огромной кровати под изумрудным балдахином мы сплетаемся в один клубок удовольствия.

– Присоединись к Ламии, – я нажимаю на плечо Элоны, опуская её ниже.

– Да, господин, – с придыханием говорит блондинка, оставляя на моей шее несколько жарких поцелуев.

Две жены снизу – мне всегда такое нравилось…

Когда они начинают трудиться в унисон, я за талию притягиваю к себе Лилит и впиваюсь в её сладкие губы долгим, жёстким поцелуем. Она стонет – я знаю, что ей нравится подобное обращение…

И в этот момент предчувствие опасности обжигает кипятком. Я распахиваю глаза, отталкиваю Лилит и, перекатившись, едва успеваю уклониться от удара своим же мечом!

– Наама!

Одна из тех жён, которую я не пригласил сегодня! Вот так сюрприз!

Я готовлюсь обездвижить её – но не успеваю…

Что-то острое втыкается мне в бедро, и тут же – ещё раз, только в другое. Я изумлённо смотрю вниз, туда, где на кровати ещё барахтаются Ламия и Элона. Они держатся за крошечные кинжалы…

– Вы!..

Ещё один удар – под лопатку…

Грудь пронзает сильная боль. Я рычу и бью веерным потоком огня. Жёны снизу успевают прикрыться силовыми щитами, а вот Лилит и Нааме не везёт. Первая мигом обгорает до состояния запечённой рыбины. Теперь она извивается рядом со столиком с напитками и дико визжит.

Вторая и вовсе факелом полыхает возле стены, не подавая признаков жизни.

Я обращаю свой взор к Ламии и Элоне.

Они правда думали, что смогут меня убить?! Меня?!

– Вы решили, что ваши кинжальчики…

Язык внезапно тяжелеет и отказывается слушаться. Я моргаю, дёргаюсь и валюсь на кровать.

Что происходит?!

Сосредоточившись, проверяю состав собственной крови. Я зарычал бы от ярости, если бы мог – эти суки смазали свои кинжалы Потусторонним Ядом Смерти! Единственным ядом, который я не мог заранее ощутить и который мог меня парализовать!

Интересно, где они его взяли?

– Он обездвижен! – вскрикивает Ламия, изумлённо распахнув глаза. – У нас получилось! У нас правда получилось! Наконец-то! О великие боги Преисподней, как долго я этого ждала!

– Осталось немного, кошечка. Подожди ещё чуть-чуть…

Они действительно хотят меня убить? Смешно!

Выжечь яд из крови невероятно сложно – практически невозможно. Но когда ты напитан эфиром миллиардов низших…

Мысленно я нахожу молекулы отравы и мощной волной прогоняю эфир по всему телу. Мышцы расслабляются, приходят в подвижность, и я резко вскакиваю.

– Нет! – кричит Элона.

В спину снова втыкается кинжал и тело пронзает новая вспышка боли.

– Стража, ко мне! – рявкаю я и, развернувшись, откидываю от себя Ламию.

Затем перехватываю руку Элоны, слитным движением ломаю тонкое запястье, заставляя её выронить кинжал, и с лёгкостью ставлю на колени. Жена кричит от боли… Ну, теперь пожалеешь, что я не убил тебя сразу…

Тяжёлые двери распахиваются от мощного удара, и в спальню врывается закованная в тяжёлые латы тройка моих генералов. Наконец-то! Мои самые верные сторонники! Те, на кого я могу положиться!

– Господин, – выдыхает Абаддон, хватаясь за меч, – что… что случилось?

Он недоумённо переводит взгляд с одной жены на другую.

– Покушение, – шиплю я, всё ещё борясь с ядом. Отрава атакует мышцы, приходится тратить массу эфира, чтобы не оказаться парализованным. – Заберите этих мразей!

– Слушаюсь, – Первый кивает Второму и Третьему – Белиалу и Мундусу.

Я слишком погружён в борьбу с ядом. Слишком занят тем, чтобы выжечь заразу из крови – это требует практически почти полной моей концентрации. Поэтому не сразу соображаю, что генералы берут меня в кольцо.

Когда Второй оказывается позади, я вновь чувствую жар, предупреждающий об опасности, и понимаю, что кто-то пытается проломить мой эфирный щит! Резко развернувшись, вижу испуганные глаза ублюдка, обнажённый энергоклинок, чую его страх, но не успеваю ничего сделать.

Третий, стоявший рядом с Ламией, бьёт меня в открытую спину, чем-то продавив защиту. Сталь его топора распарывает мышцы, погружаясь глубоко в моё тело. Взревев, вызываю ещё один огненный вихрь, но я слишком ослаблен… Заговорщики легко отбивают заклинание. Абаддон, подскочив ко мне вплотную, с яростью вонзает в грудь ещё один кинжал, смазанный Потусторонним Ядом Смерти…

– Сдохни! – рычит он.

Я оседаю на пол. Кровь почти не бежит – регенерация работает на полную мощность, сжигая эфир, но я снова не могу пошевелиться!

– Несите Жнеца! – командует Первый.

Услышав это, я хочу вскочить и разорвать предателей! Но не могу…

Как я не заметил заговор, зреющий под боком?! Выпотрошу ублюдков!

В комнату входит Четвёртый генерал, Дагон, держа перед собой на вытянутых руках серповидное оружие, сотканное из самой тьмы. Наркун паршивый!

– От… от-ткуд-да?! – у меня едва получается преодолеть действие яда и вымолвить единственное слово.

Услышав это, увидев, что я всё ещё могу сопротивляться отраве, которая свалила бы даже левиафана, жёны и генералы в ужасе отшатываются от меня. Все, кроме Абаддона. На его лице тоже отражается страх, но тут же сменяется решительностью.

– Поч-чем-му-у?.. – выдавливаю я, ни на миг не прекращая сражаться с ядом.

У меня получится освободиться, получится!

– Ты слишком засиделся на троне, Джерлак. Теперь этим миром будем править мы.

– Ах-х вы… Тва-ар-ри! Я вернусь и о…

Жнец вонзается в грудную клетку, преодолевая все мои щиты, распарывая каменную кожу и погружаясь в органы. Заточенный в сталь свет первых звёзд проникает в каждую клеточку тела…

А потом меня поглощает тьма.

* * *

– …О-отомщу!

Перед глазами пляшут звёздочки, голова трещит так, будто череп распилили и внутрь насыпали кайенского перца.

Стоп, какого ещё «перца»?!

Рядом слышится взрыв смеха.

– Отомстишь, ха-ха-ха! Зажигалка, ты что, берега попутал? Заткнись и стой ровно, пока я отрабатываю новый поток. Эй, пацаны, зацените, покажу ещё раз!

Ноги резко морозит, а затем левую икру сковывает, будто куском льда, и я чувствую сильное жжение. Перед глазами всё плывёт. Пытаюсь вслепую ударить привычным пламенным кругом, но понимаю, что просто… Не могу этого сделать! Вместо всепожирающего пламени из кончиков пальцев всего на пару сантиметров вырываются жалкие струйки огня, и тут же тухнут.

Снова хохот…

Несколько раз моргаю и наконец-то могу рассмотреть, что происходит. Где я нахожусь?! Ни лавы, ни горькой копоти. На непривычно голубом небе светит жёлтый круг…

«Солнце», – всплывает в мыслях.

А вместо ожидаемых генералов, которые всё-таки не смогли меня убить, вижу перед собой тройку… Детей?!

Это и правда трое низших, даже не варгов! Обычные людские детёныши, лет по пятнадцать-шестнадцать, не больше. В странной одежде (хотя довольно изящной, нельзя не признать) – пиджаки с нашивками, брюки, ботинки… Забавно, но я прекрасно знаю, что это такое – хоть и в мыслях эти слова впервые.

Что, проклятый наркун, тут происходит?!

Оглядываю себя, и тело прошибает холодный пот. Дохлые ручки и ножки, тонкая кожа… Нет больше моего прошлого могучего тела – я теперь тоже низший! Человечишка, да ещё и… Такой худой, что одной рукой переломить можно! Любой из моих слуг смог бы сделать это…

Но я всё же жив… Хотя прекрасно помню удар Жнеца. Неужели…

Ха, не может быть! Неужели «страховка» сработала?!

– Кому ты там мстить собрался, зажигалка? – продолжает глумиться один из парней, подходя ближе. Высокий, хорошо одетый, «прилизанный», с очень высокомерным лицом. – Отвечай!

Он замахивается.

Ну уж нет! Угрожать владыке Преисподней – непозволительно! И наказание за это – смерть!

Новое тело хоть и слабое, но опыт тысяч сражений никуда не делся. Я чуть отклоняюсь и пружинисто вскакиваю на ноги. Оказавшись сбоку, прописываю блондину в ухо со всей силы, какая только имеется в этом тщедушном теле. Противник явно этого не ожидал и начинает падать, а я добавляю ему коленом в челюсть. Парень мешком валится на песок, мигом потеряв ориентацию, а рядом с ним падают несколько его зубов.

– Ого! – слышится девчачий возглас где-то позади.

Оборачиваюсь и вижу двух стоящих под трибунами симпатичных девчонок – брюнетку и блондинку. Одна из них снимает происходящее на смартфон.

«Смартфон»… Хм, слово тоже странное, хоть я и понимаю, о чём речь.

Двое товарищей блондина, увидев, что с ним произошло, выдвигаются ко мне.

– Ну ты встрял, зажигалка! – говорит один из них, низкорослый, но мускулистый, с коротким ёжиком чёрных волос и карими глазами. Он бьет кулаком в свою ладонь. – Молись богам, старым и новым!

Резкий воздушный удар тяжёлой кувалдой прилетает в лицо. Нос противно хрустит, из него мгновенно начинает течь кровь. Следующий воздушный удар опрокидывает меня на спину.

Больно прикладываюсь затылком о поребрик… Ох, от такой простой боли я отвык… Впрочем, она даже бодрит! Самое то перед кровавой баней, что я сейчас устрою этим молокососам!

Я снова поднимаюсь.

– Сам молись, коротышка, – зло усмехаюсь, сплёвывая под ноги и утирая с лица кровь.

Глаза низкорослого здоровяка мгновенно наливаются кровью. Ага, ясно. Не любит, когда его так называют.

До ребят всего шагов десять, и они не торопятся применять магию, уверенные в своём превосходстве. Целая куча времени для того, кто практиковал магию веками… Что у этого тела с каналами?

Прикрываю глаза на секунду и морщусь – эфир не ощущается совсем. А вот обычные способности есть, хоть и не разработаны… Голова, грудь, ноги и руки – шесть чакр, все открыты, но… Настолько слабы, что не могут аккумулировать и вырабатывать энергию в нормальном объёме. И каналы поэтому не прокачаны. Такие узкие, что и иголка не проскочит… Ну ничего, мы сейчас это исправим…

Ещё пара секунд – и я «продавливаю» закостенелые чакры, расширяю их собственной волей – и в каналы мгновенно начинает рваться энергия. Я чувствую, как она меня заполняет, перевожу взгляд на ладонь. Прежде едва виднеющийся рисунок древа развития проступает куда ярче. Я ухмыляюсь.

– Тебе кабзда, нищеброд! Сейчас узна… – продолжает угрожать накачанный коротышка, но фразу не заканчивает.

Выкинув руку, я направляю ему в голову ревущий огненный поток. Коротышка этого явно не ожидает и не успевает защититься – только слегка отвернуться. Мощное пламя облизывает кожу парня, она нравится ему на вкус – и огонь впивается в лицо обидчика, мгновенно превращая правую часть лица в красную волдыристую полумаску.

– А-а-а-а!!! – коротышка вопит, размахивая руками и мгновенно теряя весь свой запал.

Я скалюсь, бью огнём ещё раз – чтобы убить эту мразь, но удар не достигает цели. Третий из парней сбивает его мощным воздушным импульсом, ставит товарищу подножку и впечатывает его лицом в песок, сбивая магический огонь.

Умный, с-сука… Ну, значит, убью первым тебя!

Во мне начинает разгораться привычная ярость, которую я испытывал в каждом сражении, но в голове тут же проносится мысль о том, что людей нельзя убивать просто так.

Что?! Как это «нельзя»?

Это секундное замешательство решает дело.

– Что тут происходит?!

Окрик раздаётся откуда-то справа. Я резко поворачиваю голову, готовясь к одновременному нападению с двух сторон, но меня уже никто не атакует. По грунтовой дорожке к нам спешит высокий мужчина – с зализанными волосами, в сером костюме-тройке и с тростью.

«Завуч Аркадий Борисович…» – проносится в голове. Хм-м… Значит, это функционирует память тела, которое я занял… Любопытно… А я-то думал, что просто занял шкурку, выпнув из неё всё, что принадлежало прошлому владельцу.

Тушу огонь в ладонях и хмуро смотрю на своих обидчиков. Из троих лишь «воздушный» остался цел, но я делаю себе зарубку разобраться с ним позже. Этот наркуний выродок сломал мне новый нос!

Краем глаза замечаю, как девчонки скрываются за ближайшими деревьями.

– Повторяю вопрос – что тут происходит?! – рычит завуч.

– Господин Никонов, – начинает «воздушный», указывая на меня, – Орлов пробудил свои чакры и позвал нас посмотреть. А когда мы сюда пришли – напал! Посмотрите, что он сделал с Димой!

Завуч переводит взгляд с меня на коротышку, лежащего на песке, затем на блондина, стонущего у моих ног. Его глаза расширяются.

– Это правда, Демид?

– Разумеется, нет, – фыркаю я. – Эти трое меня избивали и издевались, как обычно. От ярости за столь несправедливое положение вещей у меня, и правда, открылись чакры. Но я всего лишь защищался. А так как контролировать способности фактически не умею… Не смог сдержать пламя.

– Лжёшь! – шипит коротышка. – Он лжёт, господин…

– Тихо! – рявкает завуч. – Директор разберётся! Вы трое, марш в его кабинет, живо! А я пока помогу Радищеву! И даже не думайте вновь сцепиться – мигом вылетите из лицея. Все! Даже пикнуть не успеете. Пошли!

Слушать приказы обычного низшего… Я качнул головой. Раньше себе такое и представить было невозможно! И даже если бы удалось представить – я бы мигом оторвал воображаемому слуге голову, но… как уже стало понятно, тут нельзя убивать… По крайней мере, у всех на глазах. Пришлось себе об этом напомнить.

Я обхожу «воздушного», который помогает подняться коротышке, якобы невзначай толкаю его плечом и быстрым шагом направляюсь к лицею. Парень ругается сквозь зубы, а его друг постоянно шипит от боли.

Память бывшего владельца тела услужливо подсказывает дорогу, и пока шагаю, у меня, наконец появляется возможность обдумать произошедшее.

Это не Преисподняя. Это Земля, как следовало из знаний Демида, бывшего владельца этого тела. Он – наследник небольшого рода, потерявшего практически всё. А сейчас я нахожусь в элитном лицее, где парнишка умудрился получить стипендию из-за своих незаурядных знаний. Только вот магические таланты у Демида были совсем не развиты… Пока я не занял его место.

Надо же… Я ведь не верил, что моя страховка сработает, думал, тот левиафан обманул… Но нет, второй шанс… Второй шанс стоил даже пяти миллиардов душ эфира…

Лицей большой – четыре этажа, спортивное поле с огибающими его беговыми дорожками, отдельная столовая, парк, крытые бассейны… По пути к главному корпусу ловлю на себе изумлённые взгляды других учеников.

На всех – свободная форма. Парни предпочитают заправленные в джинсы или брюки рубашки, жилетки, пиджаки. Девушки в большинстве своём предпочитают платья с небольшими вырезами и юбки.

Надо думать, народ привлекает моё разбитое, окровавленное лицо. Ну, или ковыляющие позади коротышка, «воздушный» и завуч с прилизанным блондином, который до сих пор не пришёл в себя.

Ещё бы – два года подряд эти ребята гнобили Демида, и почти все об этом знали. Он трясся при их приближении и боялся лишний раз поднять на обидчиков взгляд, а теперь… Теперь я за него, и этой троице точно не поздоровится…

Будь мы в Преисподней, я бы уже отрезал от них по кусочку, напитываясь исходящим от уродцев эфиром страха, но здесь… Здесь, к сожалению, приходится сдерживаться. Чревато. Но ничего, я придумаю для местных говнюков массу… специфических «удовольствий».

Кабинет директора располагается на четвёртом этаже. Стукнув костяшками по деревянной двери, я, не дожидаясь ответа, распахиваю её и оказываюсь в приёмной.

– Молодой чело… – пытается возмутиться секретарша, но увидев моё лицо, мгновенно осекается. – Что случилось?

– Нападение, – я пожимаю плечами. – На перспективного ученика. Виновные сейчас прибудут.

Как раз в этот момент «воздушный» и коротышка заходят следом. Они явно слышат сказанное мной, но возмутиться не успевают – из боковой двери появляется высокий, мускулистый мужчина лет пятидесяти, в стильном костюме-тройке.

– Что тут происходит, Наталья? – лениво спрашивает он. – Я же просил не бес… Ого! Что это с хлопцами произошло, Аркадий Борисович?

– Драка с применением яры, Анатолий Васильевич.

– Так-так-так… В таком случае, прошу всех участников в кабинет.

Он распахивает дверь, и я первый захожу внутрь. Устраиваюсь на одном из стульев за большим столом, закидываю ногу на ногу и невозмутимо откидываюсь на спинку.

– Как всё было, Аркадий Борисович? – спрашивает директор, когда все занимают места.

– Я видел только конец, Анатолий Васильевич. Но вот молодые люди утверждают, – он указывает на «воздушного» и коротышку, – что Орлов пробудил свои чакры и напал на них.

Я демонстративно фыркаю, ничуть не смущаясь этого. Ну и детский сад.

– Демид?

– Это не так, господин директор. То есть чакры я действительно пробудил – но только из-за того, что моей жизни угрожала опасность. Дмитрий Радищев и его прихвостни два года всячески унижают меня. А сегодня решили отработать мощные заклинания. Вы сами видите, – я указал на свой нос.

Задрав штанину, показываю обмороженную ногу, а затем, подняв рубашку – здоровенные синяки по всему телу.

Директор хмурится и переводит взгляд на парней.

Коротышка и блондин молчат, а вот «воздушный» невозмутим и продолжает гнуть свою линию:

– Это ложь! Он неожиданно напал на Радищева, а потом сразу – на Михайлова! Вы сами видите его лицо! Мне удалось сбить колдовское пламя и повалить Орлова, а затем…

– У меня есть свидетели, – перебиваю его.

«Воздушный» резко замолкает.

– Вот как? – удивляется директор. – И где же они?

– Убежали, завидев Аркадия Борисовича. Две девушки, Маша Михайлова, – «вспомнив», как зовут брюнетку, я киваю на коротышку, – сестра этого Януса двуликого, и Катя Казакова. Она снимала происходящее на телефон с самого начала.

На несколько секунд в кабинете повисает тишина.

– Если позволите, господин директор, – продолжаю я, покачивая ногой, – отправьте Аркадия Борисовича в наш класс, пусть заберёт у девушек телефоны. Наверняка у них не хватит ума сразу удалить видео. Только не вызывайте их по громкой связи, могут сообразить.

Перехватив взглядом движение руки «воздушного», скользнувшей в карман, добавляю:

– И пусть эта троица выложит свои смартфоны на стол. Во избежание недоразумений, так сказать.

И, подав пример, выкладываю свой «Руфон» старенькой модели первым.

– Телефоны на стол, господа, – сухо командует директор. – Быстро.

Меня сверлят три пары глаз, готовые пробурить дырку, но я ничуть не смущён.

Малыши, вы даже не представляете, насколько ваша подлость и низость для меня несущественна… Даже не представляете, что на этом поприще проиграли, не успев начать схватку…

– Аркадий Борисович, приведите девушек. И да, телефоны реквизируйте сразу. Орлов, – он поворачивается ко мне, – ты ведь понимаешь, что если обманул, одно слово будет против трёх. И тебя исключат.

– Понимаю. Но я не вру.

Вскоре девчонки с недовольными лицами тоже оказываются в кабинете. Директор просит их разблокировать телефоны. Те пытаются съехать на закон о защите персональных данных.

– В таком случае мы вызываем полицию, – пожимает плечами директор. – Налицо уголовная статья, и они будут вынуждены изъять вещественные доказательства, раз Демид так утверждает. Чтобы проверить их содержимое. И если там обнаружится это видео… Что ж, вы можете стать соучастником преступления. Не думаю, что это благотворно скажется на вашем будущем или понравится родителям.

Казакова недовольно сопит, переглядывается с блондином и сдаётся. Меньше минуты – и директор смотрит видеозапись о том, как меня избивают и что за этим следует.

– Девочки, свободны, – холодно произносит он и поворачивается к мучителям Демида, – с вами я разберусь позже. А вы трое… Вы напали на человека. Избили его и несколько раз ударили заклинаниями…

– Господин…

– Заткнись, Михайлов! Если бы ваши семьи не оплачивали ваше обучение и не жертвовали огромные суммы на благотворительность – я бы вышвырнул вас из лицея незамедлительно. И посоветовал бы Демиду написать заявление в полицию! Но… Орлов, – он поворачивается ко мне, – такая выходка этих идиотов нанесёт огромный удар по репутации нашего учебного заведения… Я пойму, если ты…

– Я вас тоже понимаю, Анатолий Васильевич. Писать заявление не буду…

– Если?.. – он правильно меня понимает.

– Если вы назначите им дисциплинарное наказание и сообщите их семьям о случившемся. А позже я… Сам свяжусь с ними. Чтобы потребовать компенсации.

– Ах ты, нищеброд!.. – начинает возмущаться «прилизанный» блондин, но, вздрогнув, затыкается, когда директор бьёт по столу ладонью.

– Молчать, Радищев! Что ж, Демид, это разумно. «Уложение о дворянстве» вполне позволит тебе это сделать, имея доказательства.

– Поэтому я прошу отправить мне видео этого… Избиения. Так я буду уверен, что оно никуда не денется.

На этом разговор с директором оказывается исчерпан. Меня освобождают до завтрашнего дня и отправляют к целителям, а затем домой. Что ж… Это отлично – есть время изучить мир, в котором я оказался.

Забрав из класса сумку, я заскакиваю в лазарет, и местные целительницы в соблазнительных халатиках за секунду избавляют меня от обморожения и вправляют нос. Затем выхожу на парковку перед лицеем и иду до автобусной остановки. Но не успеваю пройти и двадцати шагов, как слышу, что сзади кто-то сигналит.

Еле успеваю отпрыгнуть – и мимо проносится кроваво-красный кабриолет. В нём сидят две рыжие девчонки и хохочут.

Оттого, что чуть меня не сбили!

«Сёстры Мирославские, Лия и Лиля, – всплывают в памяти воспоминания Демида, – Заносчивые сучки, держатся особняком от остальных компаний. Любят грубые шутки и неоправданную жестокость».

– С дороги, зажигалка! – вопят они и прибавляют газу.

Ах вы, твари!

Бросаю им вслед огненный шар, но он, разумеется, не догоняет быстрое авто и рассыпается прямо в воздухе. Ничего, в следующий раз…

Иду дальше на остановку, дожидаюсь нужного автобуса и оплачиваю проезд картой. На телефон приходит сообщение с балансом – денег осталось всего на пару поездок… Хм… Надо бы что-то с этим решать…

Сажусь у окна и какое-то время молча смотрю на мелькающий за ним Петербург – мосты, каналы, старинные дома самой разнообразной архитектуры, открывшиеся совсем недавно летние заведения, парки и скверы.

Неожиданно обращаю внимание на здоровенный памятник, мимо которого мы как раз проезжаем. Память Демида услужливо подсказывает, что это изображение князя Великорусского Анклава, Михаила Благовещенского.

Но я прекрасно вижу, что на самом деле это мой Первый генерал, Абаддон. Тот, кто меня убил…

Глава 2

К сожалению, трафика в телефоне Демида не оказалось, и я не смог даже выйти в интернет, чтобы прояснить невероятное сходство великого князя и моего Первого генерала через сеть. Так что решил для начала добраться до дома, и уж там заняться… Исследованием.

Автобус остановился на самом краю частного сектора, и ещё километр с лишним мне пришлось пилить на своих двоих, прежде чем я оказался перед забором небольшого особняка.

Покопавшись в сумке, я отыскал ключи, отпер неказистую дверь из профнастила, прикрученного к железной раме, и оказался во дворе родовой усадьбы.

Ничего особенного – слева пустая парковка, справа высохший, жёлтый газон. Прямо – двухэтажный особняк. Небольшой, но и не крошечный, однако с моим дворцом в Преисподней, конечно…

Всё равно, что сравнивать песчинку и пляж…

За домом виднеется постройка поменьше. «Баня», говорит память Демида. Есть навес с мангальной зоной, которой, очевидно, давным-давно не пользовались, огромная собачья конура, но самой псины не видать. «Усыпили».

Наркун паршивый, как же неловко слышать в голове чужие мысли! Хотя, надо признать, без них было бы куда тяжелее адаптироваться так быстро.

Поднявшись по крыльцу, я отпер дверь и вошёл в дом.

– Кто там? – послышался мужской голос из гостиной.

– Я.

Пройдя по коридору, вымощенному мраморными, но местами потрескавшимися плитами, оказываюсь в большой комнате. На полу – ковры, на стенах – картины (местами от них остались только следы), на окнах – тяжёлые, сейчас задёрнутые шторы. Большой телевизор на подставке, перед ним – невысокий журнальный столик, заставленный самыми разнообразными бутылками, большая часть из которых уже пуста. И диван, на котором сидит «мой» родитель.

Николай Орлов, некогда бравый военный, прошедший службу в горячих точках и разжалованный за превышение полномочий. А точнее – за пьяную драку с вышестоящим офицером из более знатного рода. Хотя это и дракой назвать нельзя – отец размолол оскорбившего его человека из рода Михайловых в фарш, за что лишился всего – чина, перспектив, пенсии, и был вынужден заплатить огромную виру.

Наш род лишился почти всех активов, исключая лишь пару пекарен. Мать после этого слегла в больницу и вскоре умерла. Братья отца (Демид подозревал, что это он их и подговорил) попытались поджечь несколько предприятий Михайловых в отместку за случившееся и были пойманы, после чего их казнили. Остались только отец, я и Лика – моя сестра.

После всех этих событий Николай пристрастился к выпивке и азартным играм и вскоре начал просаживать в казино все накопления наших предков. Затем настал черёд фамильных драгоценностей, картин и прочего антиквариата.

– Явился, – прохрипел отец и залил в себя полстакана дешёвого виски, – бездарь. Ого!

Он увидел кровь на моей одежде и скривился.

– Снова наполучал, слабак?

Я вновь погасил попытавшееся разгореться в душе пламя ярости. Какие же эти низшие жалкие! Вот он – ничего из себя не представляет, развалина, спускающая жизнь в унитаз, забившая на воспитание собственных детей – и он ещё смеет что-то мне говорить?!

Выдохни, Джерлак, выдохни… Тут нельзя убивать всех направо и налево… Тем более «родителя»… Он тебе ещё пригодится…

– В этот раз всё наоборот.

– Ну-ну, – Николай, очевидно, мне не верит, – как скажешь.

– Не рановато ты сегодня начал? Только полдень миновал.

Он аж поперхнулся от такой наглости.

– Ты что, сучий сын, вздумал мне выговаривать?! Ты, бездарь, решил поучать отца?!

Пустая бутылка летит мне в голову, но я легко ловлю её в полёте и бросаю обратно, в столик. Во все стороны брызгают осколки, на затасканный ковёр проливается дешёвый алкоголь и по комнате разносится его запах.

А отец смотрит на меня во все глаза.

– Ты…

– Ты что-то не в духе сегодня, – говорю я, – давненько на меня руку не поднимал. Случилось что-то серьёзное, верно?

Он скрипит зубами и встаёт. Видимо, хочет ударить. У него развиты умения Духа, но использовать их он может в ближнем бою – так что я демонстративно отвожу руку и зажигаю на ней большой огненный шар.

– Только попробуй – и я спалю этот свинарник. Он пропитан алкоголем настолько, что вспыхнет за секунду.

Отец выпучивает глаза. Он открывает и закрывает рот, как рыба, и не может ничего сказать. Даже не знаю, чему он удивляется больше – тому, что его бездарный сын неожиданно раскрыл чакры, или тому, что позволяет себе говорить с родителем таким тоном.

– Ну и жги! Давай, жги! Всё равно через неделю у нас всё это заберут! Жги, давай, чего стоишь?!

Он хочет сказать что-то ещё, но всё-таки берёт себя в руки и плюхается обратно на диван.

– Прорвался, значит? Раскрылся? И силу сразу почувствовал? Поздравляю…

Особой радости в его голосе не слышно, но я киваю, не решаясь распалять конфликт. Это просто бессмысленная потеря времени. Особенно – в свете услышанного.

– Спасибо. Да, «раскрылся».

– Ну и флаг тебе в руки, – бормочет он, отыскивая уцелевшую бутылку.

– Ты так и не ответил вопрос – что случилось? Кто заберёт дом?

– Не твоё дело, сопля!

– А чьё же ещё? – искренне удивляюсь я.

Действительно – я не был его сыном, это так. Но память Демида слилась с моей полностью, и теперь я ощущал, что этот человек и правда мой отец. Ну… биологический, по крайней мере… А сестра – моя сестра. И в первое время, пока я не освоюсь, как следует, не стоило настраивать против себя всех подряд. Тем более что и сил особых для противостояния целому миру не было…

– Отец, ты посмотри вокруг. Живём как смерды, как безродные. Прислуги давно нет, питаемся в забегаловках. Машины ты продал, пекарни в залоге. Лике ещё три года учиться в школе, мне – поступать через несколько месяцев. Останемся без дома – что делать будем? Если тебе наплевать на нас, ты так и скажи, но если нет – расскажи, что произошло. Подумаем вместе.

Николай смотрит на меня очень внимательно.

– Надо же, – бормочет он, – Как яра[1] меняет человека… Только пробудился, а уже совсем другой… И говоришь по-другому, и мыслишь. Страх потерял?

– Потерял, – соглашаюсь.

– Хм, а вот это ты зря. Страх помогает…

– Отец, давай по существу. Философии мне хватает в лицее.

– По существу – хреново всё, сын. Проигрался я.

– Не в первый раз.

– Так по-крупному – в первый… Нечем расплатиться будет…

– Сколько ты проиграл?

– Д… Десять…

– Чего?

– Миллионов.

Память Демида снова подкидывает информацию – на этот раз о местной валюте и финансах. Я присвистываю – сумма получается очень внушительная. Если продать дом, и то наберется две третьих от неё… А пекарни продать нельзя – в залоге…

– Кто принял у тебя такую ставку без наличных? Без поручителя?

– Расписку на дом написал, – бурчит отец, снова прикладываясь к бутылке. На этот раз пьёт прямо из горла. – Остальное наличными надо отдать.

– Как скоро?

– Через неделю.

Вот же наркун проклятый! Идиот-пропойца! Как будто у меня забот было мало, так ещё и без дома, кажется, останусь! Оторвать бы ему башку, и… Так, Джерлак, успокойся…

– Кому проиграл-то?

– Афанасию Михайлову.

Оп-па! А это уже интересно! Это ведь глава рода Михайловых, отец того коротышки, которому я сегодня лицо сжёг! Вот ведь совпадение… Не думаю, что удастся списать весь долг за проступок его сына, но хотя бы часть… Можно над этим поразмыслить…

– Я подумаю, что можно сделать.

– Ага, – бесцветным голосом говорит Николай. – Удачи. Мне потом рассказать не забудь.

Я оставляю его в гостиной и иду на второй этаж. Прохожу мимо комнаты Лики, и её дверь открывается.

– Дём?

Маленькая черноволосая девчушка бросается мне навстречу, обнимает, и от неожиданности я на секунду теряюсь.

– Наконец-то ты дома! Я целый день тут торчу, даже не спускаюсь! Отец пьёт с самого утра…

Вот оно как…

– А ты почему не в школе?

– Так автобусы отсюда до моей школы не ходят, надо с пересадками, – она чуть отстраняется и хлопает своими огромными зелёными глазищами. – А у меня денег не было не то, что такси вызвать, но и на четыре билета…

Николай! Я скриплю зубами. Хотя, по сути, эта девочка мне совсем чужая, но… Что-то в ней заставляет чувства Демида во мне пробудиться. Хочется защитить её, не дать в обиду…

– Пошли, – зову её за собой в комнату. – Дам тебе наличку, у меня немного припрятано. Завтра не пропускай школу, ладно?

– Хорошо, – улыбается она и ойкает, указывая на рубаху: – Это что, кровь?!

– Да, но ничего страшного.

– Как это ничего страшного?!

Приходится рассказать ей о том, что случилось, в общих чертах. К концу рассказа я вижу, какими восхищёнными глазами смотрит на меня сестрёнка, и начинаю ощущать исходящий от неё эфир. Хм… Это странно! Неужели здесь, в этом мире, он вырабатывается не за счёт страха, а за счёт восхищения?! Надо бы проверить…

– Ну ты даёшь, братец! – улыбается она, цокая языком. – Трёх человек раскидал? И чакры пробудил?! Покажи, что умеешь?

Я демонстрирую ей огненные шары и, сымпровизировав, превращаю их в огненную плеть. Лика остаётся в полном восторге. Через несколько минут я выпроваживаю её к себе, иду в душ, переодеваюсь и сажусь за старенький компьютер.

Память Демида подсказывает, как им пользоваться. Наконец-то я получаю возможность прояснить момент с великим князем. Захожу в поисковик, вбиваю запрос и…

Нет, это невозможно! Правитель Великорусского Анклава – одно лицо с моим Первым генералом в обычном облике! Та же складка на лбу, те же широкие крылья носа, тот же тяжёлый подбородок, и даже глаза орехового оттенка – всё совпадает до мелочей!

Включив видеозапись его встречи на заседании Совета анклавов, несколько секунд смотрю её, чтобы найти схожесть в движении, и едва не падаю со стула.

На видео есть и Второй, и Третий генералы! А ещё – сучка Ламия! Нет, нет, нет, таких совпадений не бывает!

Навожу курсор на лица, и поисковая сеть услужливо их подписывает.

«Джонатан Пайн, премьер министр Англо-Саксонского Анклава» – Второй.

«Шин Ли, ван Азиатского Анклава» – Третий.

«Леди Элизабет Кроули – первая леди Соединённого Анклава Америки» – Ламия.

Они точно такие же, какими были в Преисподней, только телосложение низших. А вот лица – один в один.

Осенённый внезапной догадкой, я роюсь в памяти Демида и вбиваю в браузере несколько новых поисковых запросов. Щёлкаю по ссылкам.

«Глава Средиземноморского Анклава, Джульетта Робье, прибыла на встречу большой восьмёрки утром четырнадцатого апреля…»

На стоп-кадре – Элона. Такая же смуглая и красивая, с точёными, словно у скульптуры, чертами лица…

«Махараджа Объединённого Индийского Анклава осудил попытки европейских держав вмешаться в политику Нью-Дели…»

Четвёртый…

Значит, они здесь… Значит, они тоже переместились сюда! Но как?! И почему они в своих телах, а я – в чужом?

Ищу дальше…

«…князь Великорусского Анклава принял личное участие в остановке очередного прорыва через демонические врата в пустыне Кызылкум».

А вот это уже интересно… Запускаю видеозапись.

«Внимание! Следующие кадры не рекомендованы к просмотру лицам младше восемнадцати лет!»

Оператор находится очень близко к месту действия… Всё происходит в пустыне. На заднем плане – горы. Их перекрывает… Что-то напоминающее разрыв в пространстве. Демид знает, что это так и называется – «разрыв». Он висит прямо в воздухе, как прореха в одежде. Из краёв бьют молнии, внутри клубится густой дым, а из него прут… Нет, не может быть!

Из этого дыма волна за волной вываливаются те, кто некогда служил мне! Двухголовые псы-баргесты, крылатые нетопыри-ракки с метровыми когтями на длинных лапах, сегментированные многоножки, мгновенно прячущиеся в песок, двуногие и очень медленные шакурры с рогатыми головами и покрытые ядовитой шерстью, и ещё куча более мелких созданий.

Их встречает мощная линия обороны. Со всех сторон вокруг этого разрыва установлены турели, пулемёты, доты, силовые ограждения, и вал потусторонних созданий встречает большое количество войск. Сотни воинов, вооружённых огнестрельным оружием, несколько танков, артиллерийские расчёты…

Но даже такая огневая мощь не может сдержать нападающих, и тогда в дело вступают маги.

«Самые элитные представители кланов, тренирующиеся годами и с честью несущие службу на границе с разрывами» – проносится в памяти.

Они тоже не справляются. Из песка рядом с несколькими стихийниками вырываются сразу три многоножки и начинают кромсать их своими жвалами и лезвиями, которыми усажены их брюхи. Нетопыри, несмотря на шквальный огонь и ледяной ветер, вызванный другими магами, долетают до позиций войск и начинают поливать их кислотой из своих «пузырей» – образований на спинах.

Люди тут же превращаются в дымящийся фарш, а песок – в оплавленное стекло.

Баргесты успевают добраться до позиций людей последними. Псов не волнует, что пулемётные очереди из дотов вырывают из них целые куски – они несутся по песку, хватая зазевавшихся солдат своими ужасными, вытянутыми пастями, прямо на бегу откусывая по целой конечности…

И в тот момент, когда кажется, что твари вот-вот прорвутся, что вот-вот сомнут сопротивление жалких людишек…

Всё поле поглощает яркий свет. Он бьёт откуда-то сверху, и когда перестаёт, я вижу, что в воздухе завис невероятной красоты человек. Ростом и телосложением куда больше и мощнее обычного низшего, с огромными, белоснежными крыльями и мечом, будто выкованным из белого пламени.

Наркун паршивый! Это мой Первый генерал! Абаддон! Но какого… Он такой… Чистый и светлый?! Помнится, в его втором обличье у него вырастали огромные рога, кожа превращалась в камень и становилась пепельной, изо рта вываливался змеиный язык, на ногах вырастали копыта, а оружием был Кровавый клинок ворона!

Между тем Первый (или великий князь Михаил Благовещенский) приземляется на поле боя и с ходу врывается в сражение. Его глаза мечут белоснежные молнии, клинок, оставляя за собой дуги пламени, разрубает бывших подопечных, а заклинания, которые он мечет, выжигают их десятками!

Меньше трёх минут потребовалось ему, чтобы очистить поле боя, после чего великий князь приближается к разлому и что-то делает. С того ракурса, откуда ведётся запись, почти не видно его действий и совершенно не слышно, что происходит. Но разлом внезапно уменьшается – от пары сотен до десятка с небольшим метров. Он становится очень узким, словно бы сшивается по краям, и к нему выдвигаются оставшиеся в живых маги и военные. Вокруг оператора начинается суета, а великий князь, не дожидаясь, с невероятной скоростью взмывает вверх и исчезает среди облаков.

Я выключаю видео и откидываюсь на спинку старого стула.

Да уж…

Ещё одна догадка пронзает сознание. Раньше мы напитывались эфиром страха – и второй облик у меня, моих генералов и жён соответствовал этому. Огромная змея, гигантская демоническая пантера, рогатая тварь, нетопырь с копытами и так далее. Если теперь я и эти предатели питаются восхищением… Возможно ли, что наши вторые облики поменялись соответственно? Стали… Чище?

Судя по этому видео – так и есть…

Размышления прерывает дверной звонок. После третьего я понимаю, что отец не собирается открывать дверь, и спускаюсь на первый этаж. Заглядываю в гостиную и вижу, что Николай вырубился на диване и похрапывает. Вокруг нестерпимо воняет дешёвым пойлом. Я морщусь, прикрываю дверь в гостиную, подхожу к видеодомофону на входе и активирую его. Вижу на экране двух типов в кожаных куртках, перед воротами стоит чёрный тонированный джип.

Нажимаю кнопку коммуникатора.

– Кто?

– От Афанасия Михайлова. Срочно.

Ругаясь сквозь зубы, выхожу на улицу и подхожу к воротам. Открываю не без опаски – мало ли что он велит со мной сделать за лицо своего сынка?..

Но всё обходится – приехали не ко мне.

– Отец дома? – спрашивает один из коротко стриженных мордоворотов.

– Не-а, я за него. Чего надо?

Они ухмыляются и протягивают папку с бумагами.

– Передай бате. Документы на дом, пусть подпишет, и часть долга спишется. Завтра пусть привезёт обратно.

– Через неделю же только договаривались? – хмурюсь я, даже не думая принимать папку.

– Обстоятельства, – снова ухмыляется бритый, пытаясь всучить мне документы, но я отталкиваю их и мгновенно закипаю.

– Какие, на хрен, обстоятельства? – я мгновенно закипаю. Внутри просыпается нестерпимое желание свернуть этим уродцам шеи, выпустить кровь и… Так, стоп-стоп-стоп, Джерлак! Опять ты… Визуализируешь насилие… – Ваш хозяин слово не держит?

– Ты бы не дерзил, сопля.

Надо мной нависает второй амбал, но я и не думаю пугаться. Наставляю на него палец и выстреливаю огненной струёй так, чтобы она прошла рядом с ухом. Тот отшатывается.

– С боярином говоришь, смерд, – усмехаюсь я. – Ты обычный пёс, которому доверили письмо привезти, так что язык прикуси. А ты, – обращаюсь ко второму, – звони Афанасию. Скажи, что Демид Орлов хочет поговорить. Ну!

Мордовороты, кажется, обалдевают от моей наглости. Второй поглядывает на товарища, явно намереваясь разбить мне лицо, но первый оказывается умнее. Он достаёт складной смартфон и пару раз нажимает на экран.

– Алло, господин Михайлов… Это Юра… Да, приехали… Нет, тут парень… Демид Орлов, хочет поговорить, говорит.

Я фыркаю от этой тавтологии, а амбал с каменным лицом передаёт мне трубку.

– Что, Николай совсем в невменозе? – В трубке раздаётся приятный мужской баритон. Тем сильнее контраст с быдловатой речью, и я морщусь.

– А вас вообще не учили манерам? Представляться, например?

– Дерзишь, щенок? Думаешь, пробудил чакры, и всё, стал великим магом? Да я тебя одним щелчком перешибить могу.

– Без объявления войны за такое в еликий князь по головке вас не погладит, – усмехаюсь в трубку. – Да и спросите своего сынка, каково это, пытаться меня запугать?

Михайлов несколько секунд молчит.

– Чего ты хотел?

– Сказать, что ничего подписывать мы не станем. Во-первых – сроку вы давали неделю. И то, что я подпортил вашему сыну личико, не даёт вам права менять договорённости. Во-вторых – не переживайте, деньги мой отец вам выплатит.

– Да откуда бы ему их взять? – Афанасий пытается рассмеяться, но я его перебиваю:

– А вот это, господин Михайлов, вас никоим образом не касается. В расписке моего отца написан срок?

– Написан.

– Вот и присылайте своих пёсиков в указанную дату. А я пока подумаю, что вы мне выплатите за своего неумного сынка, нападающего на одноклассников.

Он снова смеётся:

– Даже если ты напишешь заявление, и дело предадут огласке, ты не затребуешь в суде столько, сколько проиграл твой отец, щенок. Думал напугать меня такой мелочью? Ну-ну. Удачи. Ждите моих людей… Через неделю.

Он отключился, и я кинул телефон мордовороту, ничуть не заботясь о том, поймает он его, или нет.

– Вот и весь разговор. Валите отсюда, пока целы.

И, не дожидаясь ответа, вернулся за ограду и захлопнул за собой калитку.

Вот, блин, папаша! Подкинул проблем, наркун паршивый! И ведь Михайлов прав – даже если я напишу на его сына заявление, мне не затребовать такую сумму, которая покроет долг отца…

Вернувшись в комнату, я несколько часов изучал юридические сайты, подобные прецеденты, думал, как можно повернуть ситуацию в свою пользу – но в голову не приходило ничего путного. Поэтому я переключился на мысли об эфире и том, каким странным образом он действует в этом мире.

Странное дело… В Преисподней я стал правителем, потому что меня фактически боялся целый мир… А тут… Тут правителей куда больше, но самые сильные – мои бывшие генералы и жёны… Как они сюда попали? Почему со своими лицами? Почему их вторые облики изменились, и имеет ли к этому отношение новый эфир, вызванный восхищением людей-низших?

У меня появилась идея, как можно это проверить. Конечно, она была… Слегка опасной, потому что могла навредить лицею, но наркун меня забери, я всё-таки был владыкой целого мира страданий! Что мне какой-то лицей?! Тем более что в скором времени я и вовсе останусь без жилья и средств к существованию!

А вот если всё выгорит… Это даст мне сразу несколько преимуществ…

Я решил рискнуть. Открыл школьную почту Демида, скачал пересланный директором видеоролик с моим избиением и дальнейшей потасовкой. Затем зарегистрировал «левый» аккаунт в самой популярной в мире соцсети, залил это видео туда и разослал его всем друзьям из списка друзей Демида, который скопировал заранее.

Что ж, если моя догадка верна, то чем больше людей мной восхитится – тем быстрее я наполнюсь эфиром и открою свои «особые» возможности. Не эту жалкую магию, которую использую местные бояре, а настоящие способности, присущие Джерлаку несокрушимому! Ну, или их аналоги, которые я видел у своего Первого генерала в этом мире…

За окном уже давно стемнело, и когда я закончил, почувствовал зверскую усталость. Едва добрёл до кровати и рухнул на неё, даже не раздеваясь.

Надеюсь, мой эксперимент удастся…

Глава 3

Просыпаюсь резко – оттого, что чувствую странное покалывание в левой ладони. Перевернувшись на спину, поднимаю руку к лицу, и…

Вскакиваю с радостным хохотом, совсем как мальчишка, чьё тело занял.

Сработало, наркун паршивый, СРАБОТАЛО! На ладони проявился круг Азраила! Метка того, кто использует эфир! Вот только теперь это не рубленый ожог, каким был в моём прошлом мире, а аккуратная светящаяся вязь из тонких, переплетающихся линий. И на ней, словно на браслете, нанизан один чарм…

Прислушавшись к себе, чувствую, что наполнен эфиром тысячи с небольшим низших!

– Истинное умение, – шепчу я, всё ещё разглядывая руку, но чарм не узнаю…

Что же это?

Сажусь на кровати, подбираю ноги, закрываю глаза и погружаюсь в состояние лёгкого транса. Через несколько мгновений в чёрной пустоте передо мной вспыхивает проекция круга, только куда большего размера. Я выбираю появившийся чарм и приближаю, «разворачиваю» его.

Буквы древнего языка Азраила складываются в слова, а они – в три предложения…

«Дар проницательности. Последователь Азраила, теперь ты получил возможность отделять зёрна истины от плевел лжи, определять страх и радость, надежду и горесть. Эмоции для тебя больше не тайна».

Рядом с чармом висят ещё несколько символов, означающих число «тысяча». Как только я прочитываю объяснение – вокруг значка появляется ещё один мутный кружок. Ага… Кажется, это улучшение, откроется позже, когда научусь пользоваться умением как следует…

Чуть дальше на кругу виднеется контур другого чарма. Он смазанный, мутный, и рядом с ним висит символическое обозначение десяти тысяч…

Открываю глаза. Так-так… Первое истинное умение из многих оказывается не таким полезным, как я рассчитывал… Теперь я умею отделять правду от лжи, надо полагать? Считывать эмоции… Нужно будет проверить, как это работает…

Решив окончательно убедиться в своей догадке, включаю компьютер, захожу на фэйковый аккаунт, с которого рассылал видео, и щёлкаю по нему.

Пять тысяч просмотров, полторы тысячи «лайков» и чуть больше сотни комментариев. Ого, и это за ночь?! Любопытство распирает, и я захожу их почитать.

«Парнишка красава, раскидал троих как щенков!»

– Языкастый_Гимнаст

«Вау! Красавчик пробудился очень вовремя, хз, что эти придурки бы с ним сделали!»

– ЛадаБаклажан

«Капец…»

– Седой баклан

«Это что, 77 лицей?! У меня там сестра учится и ничо не рассказала, овца!»

– Вишенка_1345

«Да, вчера Орлов знатно подпалил рожу Михайлову, я его видел возле лазарета. Так ему, придурку, он уже достал всех в своём классе!»

– анонимный пользователь

«Вот как боярским сынкам вообще разрешают юзать такие способности до совершеннолетия?! А если они захотят покуражиться и нападут на обычных людей?!»

– анонимный пользователь

Пролистав всё до конца, я улыбаюсь. Ну надо же! Большинство комментаторов поддерживают меня! Считают молодцом и крепким орешком! Приятно, наркун паршивый, очень приятно!

Это ощущение разливается в груди, и вместе с наполняющим тело эфиром я осознаю простую, но невероятную вещь – чтобы открывать истинные умения, мне не нужно запугивать своих последователей! Этот мир – другой, и здесь достаточно того, чтобы тебя возносили, восхваляли. Возможно, страх тоже сработает, и это тоже нужно проверить, но…

Учитывая социальное устройство, экономические и геополитические факторы, тираном быть вовсе не обязательно! По крайней мере – в открытую… И это открывает большой, очень большой простор для манёвра!

Непривычно, конечно… И будет непросто перековать свой многовековой опыт, но… Может, это и не нужно? Кто лучше меня умеет прикидываться, лгать и обманывать? Внешне я могу быть примером для подражания, но вот пути к достижению цели выбирать не собираюсь – буду использовать все, какие только найду!

Воодушевлённый, заставляю проявление круга Азраила исчезнуть, чтобы не вызывать лишних вопросов. Затем иду в душ, нахожу в шкафу Демида самые лучшие вещи – белоснежную водолазку, такого же цвета кроссовки (очевидно, «выходные»), серые брюки и такого же цвета пиджак. Одеваюсь, спускаюсь в столовую и встречаю там Лику.

– Привет! Оу, классно выглядишь!

– Доброе утро. Спасибо, ты тоже красотка, – возвращаю комплимент и снова чувствую эманации эфира. – Где отец?

– Не знаю. Когда я проснулась, его уже не было дома.

– Ну и ладно, – я машу рукой и достаю из холодильника молоко. Насыпаю в тарелку хлопья, заливаю их и устраиваюсь напротив сестры. – Какие планы после школы?

– Наверное, домой приеду. Денег своих у меня всё равно нет, так бы сходила с девчонками на новый фильм про вампиров…

– Держи, – я отдаю Лике свой кошелёк. В нём почти ничего, кроме пары тысяч рублей.

– Блин, Дём, а как же ты?

– У меня есть заначка, – улыбаюсь. – Сходи в кино, погуляй немного. Но к восьми вернись, ладно?

– Хорошо! – она вскакивает из-за стола, целует меня в щёку и, бросив взгляд на телефон, бежит к выходу. – Такси приехало! До вечера.

– Пока.

Не спеша доедаю и прикидываю, что делать дальше. В лицей надо возвращаться однозначно. Полагаю, директор подумает, что это я выложил видео, и меня ждёт не самый приятный разговор. Но это мелочь, он никак не докажет мою причастность к этому маленькому инциденту. Бросать учёбу и сразу сосредотачиваться на покорении мира не стоит. Особенно, учитывая имеющееся преимущество.

Мои бывшие слуги не знают обо мне, а вот я о них осведомлён… Стоит собрать больше информации, найти слабые места, разработать стратегию. Да и эти разломы… неспроста они тут возникли, ох неспроста… А ещё нужно разобраться с долгом отца, это первоочередная задача – жить-то где-то надо. По крайней мере, пока вопрос с деньгами, так необходимыми в этом мире, не решится.

Пока завтракаю, в голову приходит простая, но гениальная мысль, как их можно заработать – быстро, и с минимальными вложениями.

Не зря, ох не зря я получил первый чарм именно таким… Умение считывать эмоции и отделять правду от лжи – где же это может пригодиться, как не за карточным столом? Да, отец спустил на этом целое состояние – но он ведь не обладает моими истинными умениями! А в некоторых карточных играх умение обмануть соперника и распознать его ложь – ключевой аспект!

Только для того, чтобы сыграть, всё равно нужны деньги… А у меня их нет – никто не пустит несовершеннолетнего в лицензированное казино с парой мятых тысяч. Значит, задачи две – отыскать казино подпольное и раздобыть деньжат…

Второй аспект решаю разобрать по пути, благо, идея есть.

Заказываю такси и пока еду в школу – изучаю правила самых популярных карточных игр этого мира, распространённых в казино. Это покер и блэк джек. Понимаю, что стратегия выигрыша во второй большей частью основана на математике и анализе, так что в ней моё первое истинное умение бесполезно. А вот покер… Кажется, это то, что надо.

Скачиваю приложение и через полчаса уже играю на нереальные деньги – просто ради того, чтобы понять, каково это. Затягивает, наркун паршивый! Теперь понимаю, почему многие низшие так подсаживаются на это занятие!

Но для меня это – не более чем забава, так что прошу водителя остановиться у одной из наших пекарен. Несколько раз так делал отец Демида, когда ему нужны были деньги – он их просто выдёргивал из оборота. Возвращал не всегда, что иногда приводило к неприятностям. Удивительно, что эти предприятия до сих пор держатся на плаву…

В заведении с приятной обстановкой есть небольшой зал, в котором можно посидеть. Сейчас раннее утро, и посетителей почти нет, однако персонал уже на месте. В воздухе витает запах свежей выпечки, сдобы, ванили, корицы и свежесваренного кофе.

Я сразу иду к прилавку.

– Привет, Люда, – здороваюсь с тоненькой продавщицей.

– Демид Николаевич, доброе утро! – она поднимает на меня глаза и удивлённо окидывает взглядом. На щеках появляется лёгкий румянец. – Отлично выглядите.

Я хмыкаю и чувствую, что её слова искренни. Чарм работает! А ещё чувствую, что курносая девушка испытывает лёгкое влечение и смущение. Так-так, я ей нравлюсь! Не то чтобы меня это волновало – всё же, поклонение низших давно привычно, да и не лягу я с ней, как бы ни старалась. Но всё равно приятно, что что-то в жизни остаётся неизменным.

– Но не так отлично, как ты, – возвращаю комплимент, и в меня «бьёт» волна удовольствия, исходящая от продавщицы.

– Ой, скажете тоже! – она краснеет ещё сильнее. – Сделать вам кофе?

– Двойной эспрессо, пожалуйста. Скажи, Игнат Петрович у себя?

– Да. Зайдёте?

– Придётся. Я ненадолго.

Прохожу к задней двери, за которой коридор, ведущий к производству. Первая дверь слева – кабинет управляющего. Вхожу без стука. Обстановка небогатая – стол с компьютером, пара дешёвых, скрипучих кресел, шкаф у восточной стены да портрет Михаила Благовещенского над рабочим местом.

Увидев его, я непроизвольно скриплю зубами, но стараюсь взять себя в руки. Ничего, выродок суки баргеста, я до тебя доберусь…

– Доброе утро, Игнат Петрович.

– Демид? – удивляется он. – Доброе. Ты какими судьбами?

Предпочитаю не замечать его вольного обращения – не до этого сейчас, и притворно вздыхаю:

– Отец послал.

Тут же ощущаю исходящую от управляющего волну раздражения вперемешку с презрением. Он отца на дух не переносит. Что ж, не могу его за это осуждать…

– По какому поводу?

– Нужны наличные, – заявляю без обиняков.

– Хм… – Игнат Петрович морщится. – Опять? Сколько?

Его недовольство переключается на меня, и вот это мне уже не нравится. Я тут же меняю манеру общения, и он это чувствует.

– Опять, Игнат, опять. Все, какие есть.

Он щурится.

– Вчера выручки было немного, особенно налички. А завтра надо платить поставщикам. Николай ведь знает об этом…

– Знает, но ситуация не терпит отлагательств. Открывай сейф.

Управляющий снова испытывает недовольство и раздражение, но ослушаться не смеет. И что самое приятное – не пытается проверить мои слова и позвонить отцу. Привык, что такое уже в порядке вещей.

Он отпирает сейф, спрятанный в стену, и, закрывая его спиной, хочет достать оттуда деньги, но я подхожу и мягко оттесняю его плечом.

– Сам справлюсь. Сколько здесь?

Внутри – триста сорок три тысячи. Беру их все, складываю в сумку.

– Демид, – поджав губы, говорит управляющий, – если эти деньги не вернуть… Придётся остановить производство. Нам просто не на что будет купить ингредиенты завтра. Надеюсь, твой отец это понимает?

– Он может и не понимает, а вот я – очень даже. Не переживай – деньги я привезу лично, завтра, в это же время.

– Хм… – он сомневается в правдивости этих слов, но мне плевать.

Попрощавшись, возвращаюсь в зал, двумя глотками выпиваю обжигающий и очень крепкий кофе и, пожелав Люде хорошего дня, возвращаюсь в такси.

– Долго вы, – бурчит водитель, – накапало полторы сотни сверху.

– Ничего, – я открываю карты в смартфоне и ищу ближайшее отделение «Русь-банка», – заедем ещё по одному адресу. Всё оплачу, не переживай.

* * *

Пока деньги клали на счёт, я пропустил первый урок. Как у боярина, пусть и несовершеннолетнего, у меня имеется возможность проводить некоторые финансовые операции со своей картой. Пополнять на сумму до полумиллиона – в том числе. И пусть это вызвало у грудастой сотрудницы банка недоумение – я быстро сориентировался и обаял красотку.

Когда умеешь определять чужие эмоции – сделать это очень просто…

В школу приехал как раз к перемене. Расплатившись с водителем, вышел на парковке, заставленной дорогими и сверкающими авто. Двор, со всеми этими статуями, газоном, кустами, деревьями и прудом, был заполнен народом. Кто-то лежал на траве, кто-то списывал, кто-то просто общался. Девушки и юноши держались разного размера компаниями. Я знал, что большинство из них – дворяне, но были тут и простолюдины, отличившиеся в учёбе в других местах.

Пока иду через двор, ловлю на себе несколько десятков заинтересованных взглядов. Пару раз подмечаю, что некоторые парни едва не тыкают в меня пальцем, показывая товарищам экраны своих смартфонов.

Усмехаюсь – кажется, видео «завирусилось». И тому есть простое подтверждение – я чувствую, как каждый час меня по капле наполняет эфир. Очень медленно и нерегулярно – но чем больше людей смотрит, как я дал отпор трём достаточно сильным ублюдкам, тем больше мной восхищаются. И это наполняет меня столь необходимой энергией.

«По копеечке, по зёрнышку, по семечку» – всплывают в памяти строчки из какой-то старой песни, которую слушал Демид.

Звонок застаёт меня, когда подхожу к крыльцу. Но я даже не успеваю войти, как передо мной оказывается завуч.

– Орлов! – от Аркадия Борисовича исходит недовольство. Неудивительно.

– Да?

– К директору! Живо!

Окружающие нас и спешащие на уроки школьники шушукаются и переговариваются.

«Исключат, точно тебе говорю! Радищевы постарались!»

«Ни за что ведь выгонят, их давно надо было на место поставить!»

«Не повезло Дёмычу»

«Ну и поделом!»

Я не особо прислушиваюсь и шагаю за завучем. Директор уже ждёт меня. Он недовольно постукивает по столу ручкой.

– Явился. Прогуливаем?

– Дела семьи, – я пожимаю плечами и без приглашения сажусь.

– Хм… Демид, я думал, мы вчера поняли друг друга?

– Предельно ясно. Никакого заявления в полицию.

– Это да… – он едва сдерживается, чтобы не разораться. – И вместо этого ты запостил видео в сеть?

– Простите? – делаю вид, что не понимаю, о чём речь.

– Дурака валяешь?! Всё утро мне присылают это! – он толкает свой телефон, на котором запущено видео, через стол ко мне. – Журналисты обрывают телефоны, надзор в сфере образования готовит проверку, приезжали из следственного комитета! Мне чудом удалось убедить их, что никто не выдвигает требований! А Радищевы и Михайловы… И всё это под конец учебного года!

– Простите, господин директор, – я перебиваю его, состроив удивлённое лицо. – Но понятия не имею, как это просочилось в сеть. Готов предоставить доступ к своим соцсетям, телефону и компьютеру. Я ничего подобного не делал. И не видел ролика.

– Думаешь, я в это поверю?!

Молча достаю телефон, снимаю блокировку и протягиваю его Анатолию Васильевичу.

– Сами посмотрите. Я не заходил в соцсети со вчерашнего утра. Приехал домой, а там… В общем, если вы знаете моего отца, должны понимать – мне зачастую не до развлечений и дуракаваляния. Надо делами семьи заниматься и сестрёнку растить.

Вру беззастенчиво и нагло, конечно. Но не будь дураком, все следы своего присутствия в соцсетях я подчистил – на компьютере. А с телефона и правда не заходил в «Контакт». Хотя и подозревал, что мои виртуальные друзья накидали мне кучу ссылок.

Директор тушуется. Он находит меня со своего телефона и видит последнее время посещения. Хмурится, открывает приложение уже у меня и натыкается на кучу не просмотренных уведомлений.

– Хм… Возможно… Но, Демид, это сделать мог только ты или я. По понятным причинам я не стал бы так подставлять лицей!

– А как же Михайловы? Радищевы или Новиковы? Вы отправляли это видео им?

Чувствую исходящую от директора злость и неуверенность, сомнения. Отправлял, как есть, отправлял…

– Значит, это не ты? – переспрашивает он.

– Нет, господин директор. И заявление я не писал, и не собираюсь. Более того, вчера я говорил с Михайловым-старшим и уведомил его, что скоро пришлю ноту недовольства с размером компенсации. Так что подобные выходки не в моих интересах.

Анатолий Васильевич несколько секунд молчит, буравя меня своим тяжёлым взглядом, но затем машет рукой.

– Хорошо, Орлов, я тебя услышал. Возвращайся на занятия. Но если я узнаю, что ты в этом замешан… Проблемы у тебя будут серьёзные.

На этом разговор заканчивается, и я иду в класс. Звонок уже прозвенел, но я не тороплюсь.

Вывернув из-за угла, неожиданно сталкиваюсь с привлекательной девушкой. Высокая грудь третьего размера, обтянутая кремовой блузкой, тёмно-синяя юбочка чуть ниже колена, ничуть не скрывающая аппетитную попу, глаза нежно-фиалкового оттенка и шикарные чёрные волосы, собранные в хвост.

Школьница явно спешит. Она не успевает затормозить и врезается в меня, прижавшись грудью. Чтобы не упасть вместе с красоткой, я хватаю её за талию, слегка разворачиваю, прижавшись бёдрами, и сразу чувствую приятное возбуждение. Тетради и какие-то бумажки, которые она несла в руках, разлетаются по коридору, в котором кроме нас никого нет. Меня обдаёт запахом жасмина, ванили и ещё чего-то приятного.

– Смотри, куда идёшь! – шипит девушка, поднимая на меня взгляд.

Она выглядит недовольной, но я чувствую исходящий от неё интерес.

– Извини. Трудно разглядеть дорогу, когда на пути попадается такая красотка.

Она фыркает, но отстраняться не спешит. А я не спешу убирать руки, которые ненароком скользнули чуть ниже, на поясницу.

– Я Демид Орлов.

– Знаю, – она чуть щурится и всё же мягко отходит на шаг. – О тебе сегодня вся школа говорит.

– А ты?

– Оля. Оля Назарова, из твоей параллели.

Назарова, значит… «Сильный род, главная наследница. Открыты стихия и дух», – подсказывает память Демида, но я отмахиваюсь от этих мыслей.

– Да, точно. Не узнал сразу, так близко оказался…

Она снова фыркает, а я нагибаюсь за упавшими листками. Вижу несколько рисунков обнажённых мужских фигур. Статуи, кажется. Она быстро выхватывает их у меня из рук и начинает лихорадочно собирать оставшиеся. Я помогаю, стараясь не разглядывать оставшиеся эскизы.

– Классно рисуешь, – говорю девушке, протягивая пачку бумаги, – у тебя талант.

– Ага, спасибо.

Оля убирает выбившийся локон за ухо, и до меня докатывается волна слабой симпатии. Во мне просыпается желание. Проклятье! Она же низшая! Похоже, во мне говорят гормоны Демида…

– Пишешь пейзажи или только эскизы людей? И статуй?

– Иногда. А почему спрашиваешь?

– Просто интересуюсь ради поддержания беседы. Не нравится – можешь идти дальше.

Она недовольно фыркает и, ничего не ответив, обходит меня. Молча провожаю её взглядом, акцентируя внимание в основном на той части тела, что ниже спины. У поворота Оля оборачивается и, взмахнув волосами, исчезает из поля зрения.

– Вот чертовка!

Учительница географии мягко журит меня за опоздание, но всё же разрешает сесть на место. Я окидываю взглядом аудиторию – тридцать человек, парней и девушек примерно поровну. Рыжие сучки Мирославские сидят вместе за одной из задних парт. Радищев и Михайлов сидят вместе, тоже за задней партой, через ряд от Лили и Лии. Новиков перед ними. Все четверо смотрят на меня волчьими взглядами, но я в ответ лишь незаметно от учительницы показываю им «фак». Пусть утрутся, наркуны гнилые!

Лица парней мгновенно краснеют, а я чувствую исходящую от них ненависть. Ничего, низшие, мы с вами ещё поиграем…

Сажусь за последнюю парту среднего ряда, между этими… Змеиными отпрысками.

– Привет, Дёмыч, – здоровается парнишка рядом со мной – веснушчатый, вихрастый, с ярко-зелёными глазами. Федя Постовалов, простолюдин, местный гениальный математик.

– Привет, Федь.

– Хотел насчёт вчерашнего…

– Давай на перемене, лады?

– Ага.

Мне и правда хочется немного выдохнуть. Тем более что география кажется весьма полезным предметом – особенно в свете того, что убившие меня генералы и жёны – главы местных государств. Так что решаю использовать время с пользой и изучить геополитическое устройство Земли подробнее.

Разумеется, изучаю не заданную учительницей тему, а ищу интересующую меня информацию. После быстрого экскурса, в котором помогает память Демида, становится понятно, как тут всё устроено.

Вместо одного государства – несколько крупных анклавов. Великорусский, Англо-Саксонский, Азиатский, Средиземноморский, Африканский, Австралийский, Американский, Индийский. В каждый анклав входит разное количество кланов. Которые, в свою очередь, состоят из дворянских родов. Совет анклавов называется «Большая восьмёрка», и её главная задача – не допустить распространения мерзости, прущей из разломов.

Это было интересно – в каждом анклаве, кроме Австралийского и Африканского, имелся такой разлом, появившийся десять лет назад. Учитывая, что теми землями, на которых они появились, правили мои бывшие слуги – складывалась интересная картина…

Подозреваю, это как-то связано. Вероятно, генералы и жёны, чтобы прибыть сюда, пробили из нашего мира бреши. А закрыть, судя по всему, не смогли – вот теперь и стараются их сдерживать. Это была весьма стройная теория, но она порождала массу вопросов.

Как мои приспешники тут оказались? Почему со своей внешностью? Почему они не могут управлять тварями из Преисподней, если отобрали у меня власть?.. И почему эти твари так рвутся сюда?

Эти и другие мысли занимали меня до конца урока, но никаких ответов само собой я на них не нашёл. Было очень мало информации…

Следующим занятием оказалась физкультура. Она проходила в большом спортзале сразу у всей параллели. Переодевшись в спортивную форму, мы с Федей болтали под баскетбольным кольцом. Он пытался выяснить, кто опубликовал то видео, намекая на моё участие, но я всячески отнекивался. А потом простолюдин начал наседать с вопросами о пробуждении и очень быстро меня утомил, так что я был даже рад, когда к нам подошёл Радищев со своей свитой.

– Что, зажигалка, разминаешься?

– Вижу, тебе новые зубы вставили. Быстро, – не остался я в долгу. – Смотри, аккуратнее, а то и их потеряешь.

Стоящие неподалёку девчонки, услышав это, фыркнули, а блондин слегка покраснел. Если бы его злость материализовалась, ей можно было бы наполнить целый бассейн…

– Ты напал исподтишка, нищеброд! – рычит он. – В честном поединке я бы тебя сделал!

– Трое на одного, с закрытыми чакрами – это, по-твоему, честный поединок? Какие-то у Радищевых странные понятия о чести.

Сказал я это достаточно громко, для того, чтобы нас услышали все, кто находился вокруг.

– Следи за языком! Я…

– Головка от часов «Заря», – я выплюнул фразу, которую когда-то слышал Демид, и спровоцировал ещё больше шепотков. Несколько человек вокруг нас опять засмеялись.

Дмитрий побагровел.

– За оскорбление… Вызываю тебя на дуэль.

– Вообще-то, ты оскорбил меня первый, когда назвал нищебродом. Так что… Право вызова имею я, а не ты. И пока его приберегу. Свали, любитель лака для волос.

– Боишься? – прищурился он. – И правильно! Думаешь, опубликовал тот видос и оказался в безо…

– Я вчера выбил тебе передние зубы и отправил в нокаут. Голыми руками, – я снова перебил его и кивнул на Михайлова, у которого левая половина лица была покрыта новой розовой кожицей. Совсем как у младенца. – Твоего дружка превратил в ходячий фритюр. Твой «воздушный» прихвостень, забыл, как там его зовут, редкостное ссыкло, которое может только врать. Скажи, сейчас по моей речи слышно, будто я тебя боюсь? Сделай милость – свали отсюда на хрен, пока не утомил меня.

Троица опешила. Они даже не знали, что ответить, и уверен, готовы были наброситься на меня, но в этот момент в спортзал вошёл учитель физкультуры. Сжимая и разжимая кулаки, Радищев со своими дружками отправился к начинающей формироваться шеренге.

– Сегодня сдаём зачёт в восьмиугольнике, – заявил Вячеслав Наумович, когда все построились. – Парни против парней, девочки против девочек. По пирамидальной системе между победителями отдельных схваток. Сначала физическая сила, потом добавляем стихии, и так по нарастающей. Победители всех схваток получат свободный день, директор разрешил. И пятерку автоматом за семестр. Но от дальнейших занятий это вас не освободит! Те, кто магией не владеет… Уж извините, вы сегодня просто зрители.

По шеренге прокатился вал шепотков и разочарованных вздохов простолюдинов. Я усмехнулся. Это странное развлечение под названием «кружала» было похоже на бои в звериных ямах из моего родного мира, только не такое жестокое. Его практиковали не только в школах и лицеях, но и в высших учебных заведениях, да и вообще – поединки между магами были важной частью местной культуры и масс-медиа. Они собирали у экранов огромное количество зрителей. Самых крутых бойцов буквально боготворили, и…

На этом месте моя мысль остановилась. Ну конечно! Чтобы открыть следующее истинное умение, мне нужно собрать эфир восхищения с десятью тысячами душ! А «кружала» – отличная возможность это сделать! Не турниры между классами, конечно, но вот между лицеями – вполне может быть…

Пока я размышлял, в зале появились несколько ассистентов и собрали те самые восьмиугольники. Один для девочек, другой – для мальчиков. А Вячеслав Наумович, разделив нас по полу, велел рассчитаться на первые и вторые номера.

– Первый круг – никакой магии, понятно? Так, погодите-ка, – он сверился с планшетом, поискал кого-то глазами и неожиданно остановился на мне, – Орлов! Ты же только вчера открыл чакры?

– Да.

– Тогда думаю, что тебя тоже допустить до боёв не смогу, ты уж извини. Одного стихийного умения мало, чтобы пройти дальше. Да и телосложение у тебя… Кхм…

Я услышал фырканье компании Радищева и как кто-то из них сказал:

– Бездарь, одно слово!

– Вячеслав Наумович, а в правилах сказано, что боец обязательно должен владеть всеми тремя направлениями? И быть накачанным, как буйвол?

– М-м-м… Нет, но…

– Простите, что перебиваю – но разве среди присутствующих все освоили каждую из трёх школ Пути?

Учитель физкультуры внимательно посмотрел на меня.

– Нет, не все. Но чаще всего побеждают те, у кого больше магических навыков. Именно поэтому сложность боёв нарастает постепенно.

– Но в правилах…

– Да, да, нет запрета. Маг-стихийник может выйти против мага, который владеет и стихией, и духом, и призывом. Но Демид, – он сочувственно покачал головой, – ты даже стихией владеешь всего день. Поверь, нечего тебе делать на ринге.

– Что ж… Если правилами это не запрещено, – я впился взглядом в Радищева и его компанию, – то я бы всё же рискнул.

Глава 4

За нами наблюдает группа ассистентов, учителя – молодые парни лет по двадцать из спортивной академии, и пара магов-целителей. А сами бои проходят на двух возведённых наспех аренах, отделённых от остального спортзала силовыми щитами.

Видимо, чтобы юные бояре, упивающиеся магией, не поубивали простолюдинов и не устроили погром.

В моей параллели пятьдесят два парня, шестнадцать из которых – простолюдины. Из оставшихся тридцати шести мне в противники в первом круге достаётся Радовид Поклонский – неплохой, по памяти Демида, в общем-то, парень, хоть и слегка зажатый.

Он мило улыбается перед поединком, и я чувствую исходящий от него страх. Очевидно, после вчерашних событий и просмотренного видео мальчик боится, что я что-нибудь ему сломаю. Поняв это, я ощущаю давно забытое чувство жалости и решаю не лютовать. Ни к чему это сейчас.

Стремительно сближаюсь с Радовидом, подныриваю под его неловкий удар, перехватываю руку, выворачиваю её и совершаю подсечку. Сухопарый паренёк, немногим худее меня, летит на маты, а я прижимаю его шею коленом и жду, пока он сдастся.

Радищев же в своём бою показывает звериную жестокость и разбивает своему противнику нос в кровь и чуть не ломает ему руку. Так бы и случилось, не останови учитель бой. Примечательно, что, уложив своего соперника, Дмитрий смотрит на меня. Я строю скучающее лицо и снова показываю ему «фак».

Михайлов и Новиков тоже проходят в следующий круг, причём «воздушный» маг с начавшими уже в школе формироваться проплешинами и мышиного цвета волосами – не без труда. Я обращаю на это внимание и усмехаюсь. Саша (всё-таки спрашиваю у однокашников, как его зовут), очевидно, делает ставку на магию. А вот драться умеет куда хуже своих друзей.

Он же и достаётся по жребию мне в противники в следующем круге.

– Посмотрим, зажигалка, чему ты научился за день, – зло цедит он слова сквозь зубы, принимая стойку.

– Бой!

Мощный поток ветра ударил в меня за секунду до того, как учитель махнул рукой. Впрочем, и я решил сжульничать, стряхнув с пальцев пяток огненных шариков и задав им произвольную траекторию. Три из них ветер Новикова сбивает и отправляет в силовой щит, ещё один разворачивается и пролетает в опасной близости от моей собственной головы, так что я едва успел отклониться.

А вот последний попадает точно в цель, плавно уйдя с линии вражеского заклинания и влетает в челюсть «воздушного».

Я стараюсь не расходовать магию понапрасну. Заклинание слабое и не причиняет особого вреда Александру. Но на краткий миг дезориентирует его, заставляет поднять руку к лицу и сбить каст. Арена небольшая, и этого краткого мгновения мне хватает, чтобы оказаться рядом.

Хук справа, прямой в челюсть – и я побе…

Мощный воздушный удар отбрасывает меня назад и с силой припечатывает в силовой щит. Я слышу его гудение за спиной и то, как ахнули одноклассники, а затем падаю на маты.

Ах ты наркун паршивый!

Новиков, стоя на одном колене, трясёт головой. Он уже поднимается, отводит руку назад для нового заклинания, но ярость, напитавшая меня, будто бы ускоряет рефлексы. Я распрямляюсь как пружина, рвусь вперёд из почти лежачего положения – и едва успеваю кувыркнуться, пропустив над собой удар «воздушного». За спиной слышится треск, раздаются возмущённые голоса одноклассников, а мне в лицо летит нога Новикова.

Не на того напал, низший!

Не останавливаясь, я чуть отклоняюсь, перехватываю её под мышкой, напрягаюсь всем телом, приподнимаю Александра и бросаю его вниз. В полёте он успевает долбануть меня в висок, но удар получается смазанным. Оказавшись на матах, не останавливаюсь и с размаха впечатываю свой лоб ему в нос.

Слышится хруст. За спиной раздаётся синхронное девчачье «о-ох!», а я откидываюсь назад и резко бью Новикова прямо в челюсть. А затем ещё раз – контрольный. Он дёргается, голова падает на маты, из носа хлещет кровь. Вот и рассчитались за вчерашнее, козлина!

Еле сдерживаюсь, чтобы не превратить его лицо в фарш.

Спокойней, Джерлак, спокойнее! Будет ещё время повеселиться… Пока ты просто проверяешь свои силы…

Александр уже не боец. Он даже не сдаётся, а находится где-то между потерей сознания и полусном, не понимая, что происходит вокруг. Накачанный ассистент, до сего момента следивший за схваткой извне, входит внутрь, досчитывает до десяти и легко закидывает парня себе на плечо. На выходе из восьмиугольника показывает мне большой палец.

– Красава, почти без магии справился.

Мне приятна его похвала. А ещё приятнее, что в зале слышатся хлопки – и парней, и девчонок. Но что самое удивительное – аплодируют не только простолюдины, но и некоторые дворяне! Видимо, Новиков не пользуется особой любовью одноклассников.

– Неожиданный исход, – качает головой учитель, разглядывая маты. – Но тебе сильно повезло, Орлов. Попади Сашка в тебя «воздушным лезвием», ты бы отправился в лазарет на пару недель как минимум.

– Никакого везения, Вячеслав Наумович, – я усмехаюсь, вытирая со лба пот, – чистые рефлексы.

Он тоже усмехается и отходит к следующей паре.

Вскоре из восьми парней остаюсь я, Григорий Соколов, здоровенный детина, владеющий молниями, Макс Аверин с магией воды, и Радищев, которого неожиданно ставят в пару с Михайловым.

Их схватка получается очень скучной и скоротечной. Всем – и зрителям, и участникам становится ясно, что коротышка поддаётся своему «прилизанному» запевале и даже не старается драться. Просто получает заморозку и падает, признав поражение. Сразу после этого со стороны зрителей и тех, кто вылетел, слышится улюлюканье и свист, и Михайлов, злясь и рыча, едва не набрасывается на двух парней. Его останавливают ассистенты и отправляют на скамейки в другой конец зала. Напоследок он бросает на меня полный ненависти взгляд, но нарывается только на насмешку.

Мне в полуфинале достаётся Аверин. И это к лучшему – ни он, ни я не владеем практиками духа, только стихиями.

С ним удаётся разобраться быстро. Парнишка с длинной чёлкой решает, что легко собьёт моё пламя водой, но не учитывает, что появившемуся пару некуда деться из закрытого восьмиугольника.

Подобраться к нему не составляет никакого труда. После двух схваток я уже вошёл в раж, и даже хилое тельце не может мне помешать! Раскачиваясь из стороны в сторону, я выныриваю из клубов пара справа, приседаю, бью Макса под колено, выкручивая кулак.

Он вскрикивает, ударяет морозной волной – но меня уже нет на том месте. Оказываюсь позади и бью парня локтем в висок. Он валится на маты, как мешок. Ещё один без сознания – легко и непринуждённо.

Радищев разбирается со здоровяком куда дольше. За счёт своей комплекции и мощного силового щита вокруг тела он легко противостоит морозным иглам и раскалённому кипятку, которым его безостановочно поливает Дмитрий. Сам же Соколов из-за этого не решается на мощные удары электричеством, чтобы не задеть себя. Он пытается приблизиться к противнику, но тот постоянно перемещается, а когда всё же оказывается рядом со здоровяком – использует свой козырь.

Я впервые вижу атакующие умения духа и мотаю на ус.

Вокруг запястий Радищева появляются светящиеся кулаки. Они похожи на голографические, но первый же удар в грудь Соколова отбрасывает того к самой границе восьмиугольника, и я понимаю, какая в них заключена мощь.

– «Золотые перчатки Архонта»! – ахает Лия, выбывшая из своих поединков круг назад. – Никогда не видела, чтобы он ими пользовался!

– Это что? – спрашивает у неё одна из девчонок.

Вместо неё отвечает Оля, оказывается, стоящая за моей спиной.

– Ты что, не слышала? Духовная практика его предков. Первый из рода Радищевых, Александр Николаевич, служил при императоре Александре Первом. Потом написал книгу «Путешествие из Петербурга в Москву», и за неё его сослали за Уральские горы. Там он обучался у местных шаманов. От них и научился запрещённым духовным практикам.

При этих словах я чувствую исходящее от неё благоговение и… Раздражение. Хм, странно…

– Раз они запрещённые, почему Радищевы их используют, да ещё и детям передают?

– Ну, это когда было? – подключается к разговору Василий Соломенный – невысокий, жилистый, черноволосый парнишка по прозвищу Бешеный, родом как раз откуда-то с Урала. – С тех пор много воды утекло, правителей много поменялось, и понимание практик изменилось. То, что некогда было под запретом, теперь стало обыденным.

– Говорят, этими перчатками можно проломить даже титановую пластину толщиной в десять сантиметров! – снова встревает в разговор рыжая.

– Странно, что он ещё не размазал Соколова по силовому щиту.

– Может, не использует в полную силу?

– Может, – включаюсь в разговор я. – Но скорее всего – просто не умеет.

Со мной никто не спорит – все сосредоточены на схватке. И я в том числе. Замечание возникло не на пустом месте – я вижу, как вспотел Радищев, как сложно ему даётся каждый следующий удар. Но тем не менее сдаваться он не намерен.

Соколов постоянно вызывает части своего духового доспеха, играющие роль дополнительной защиты, но по ним раз за разом прилетают удары светящихся рукавиц Дмитрия. Теперь дуэлянты вообще не пользуются стихиями, а избивают друг друга усиленными духом руками и ногами…

Р-раз! И здоровяк пропускает удар в грудь. Его серебристый нагрудник разлетается десятками осколков и растворяется прямо в воздухе. Радищев будто ускоряется, и неповоротливый Григорий едва успевает подставить под следующий удар плечо.

Хрясь! На этот раз с яркой вспышкой ломается наплечник, но Соколов успевает ударить Радищева короткой молнией в корпус. Та оказывается недостаточно мощной и застревает в силовом щите, а Дмитрий, воспользовавшись моментом, пробивает апперкот.

Если бы такой же силовой щит не защищал тело Григория, ему бы оторвало голову, я уверен. Но так только клацает его челюсть, глаза здоровяка закатываются, и он падает к ногам блондина без сознания.

Тот, тяжело дыша, в тот же момент падает на одно коленом рядом, и перчатки Архонта мгновенно исчезают с его рук. Дмитрия колотит крупная дрожь.

Схватка заканчивается в полном молчании. Не слышно ни одобрительных возгласов, ни криков поддержки, ни осуждающего свиста. Все смотрят, как целители колдуют над Соколовым, а Радищев тем временем на нетвёрдых ногах выходит из восьмиугольника. Найдя меня взглядом, криво улыбается.

– Ты следующий, зажигалка.

– Куда тебе, – бросаю в ответ. – У тебя ноги трясутся. Ещё упадёшь ненароком.

– Дай десять минут, – скалится он, – и я тебя размажу.

К нему подходит учитель.

– Ты уверен, что можешь продолжать, Радищев?

– Конечно.

– Тебя проверят целители. Если ты не исчерпал себя, схватка состоится. Но если нет – перенесём. Это не обсуждается! – добавляет Вячеслав Наумович, видя, что Дмитрий пытается спорить.

Он восстанавливается. Очень, наркун паршивый, быстро восстанавливается! Ровно через десять минут не остаётся и следа от бледности, его не трясёт, и твёрдой походкой Радищев подходит ко мне.

Кажется, никто кроме меня не заметил, что Дмитрий открутил верхнюю часть своего массивного перстня и занюхнул оттуда странный синий порошок…

– Готовься к смерти, нищеброд.

– Дмитрий! – рявкает учитель, услышав его реплику.

– Это просто дружеская шутка, Вячеслав Наумович, – деланно улыбается этот придурок и картинно хлопает меня по плечу. – Верно ведь, Дём?

– Верно, верно, – я в ответ тоже хлопаю его по спине, и достаточно сильно, так, что он даже делает шаг вперёд.

Несколько человек прыскают, прикрыв рты руками. Дмитрий это видит, и я слышу скрежет его зубов. А ещё ощущаю злость и ненависть – не неприязнь, а именно ненависть! – которую он ко мне испытывает. Неужели перестав быть куклой для битья, я так ему насолил?

Или это что-то другое?.. Надо бы поизучать историю отношений наших родов…

Но размышлять об этом нет времени – нас уже запускают в восьмиугольник.

– Сегодняшние финалисты! – объявляет Вячеслав Наумович. – Демид Орлов и Дмитрий Радищев! Схватка до потери сознания или до признания поражения!

– Я тебе не дам такой возможности, – шипит мой соперник. – Ограничений на магию нет. Можно пользоваться стихиями, духом, и призывом. Впрочем…

Он не заканчивает и только машет рукой. Я понимаю, почему – все знают, что я кроме владения огнём не освоил ничего.

Что ж… Тем приятнее будет удивить зрителей.

– Командуй, Олег, – велит одному из ассистентов и выходит из восьмиугольника.

– Бой!

Первым же ударом в меня прилетает здоровенный кусок льда. Я не успеваю его расплавить выпущенным из ладоней пламенем, и глыба тушит мою магию. Уменьшается в размерах, конечно, но удар всё равно ощутимый – дыхание покидает тщедушное тельце Демида, и я, задыхаясь, отлетаю к силовому контуру восьмиугольника.

Радищев не спешит нападать и злобно смеётся.

– Куда запал делся, зажигалка?

Прямо из лежачего положения бросаю обе руки вперёд, выпуская из пальцев уже знакомые огненные шарики и сам бросаюсь следом за ними. Но для Радищева они – так, небольшой пшик… Собственно, именно пшиками они и врезаются в его силовой щит, а я, пытаясь ударить Дмитрия в лицо, едва не ломаю о его скулу руку.

– Ха! – выкрикивает он и коротким ударом бьёт меня в солнечное сплетение.

Меня снова откидывает, а из лёгких мигом вылетает весь воздух. Если бы он не сдержал силу – урод запросто проломил бы мне грудину. Я чувствую это и понимаю, что парень гораздо, гораздо сильнее меня!

– Ты погоди, нищеброд, – Радищев оказывается рядом, хватает меня за горло и, не давая вдохнуть, поднимает без особых усилий, – я ведь только разминаюсь!

Вокруг его рук вновь вспыхивают перчатки Архонта, и я чувствую, как Дмитрий сжимает моё горло… Сжимает сильно, и не для того, чтобы я потерял сознание. Исходящая от него ненависть прямо даёт понять – Радищев теряет над собой контроль и хочет меня убить.

Глаза застилает красная пелена, звуки приглушаются. Я слышу, как противник что-то говорит мне, но разобрать не могу. Я жду… Надо дождаться, когда он…

Сознание мутнеет, и я едва его не теряю. А затем ощущаю, как лечу вперёд спиной. Удар, гудение силового щита, ограждающего восьмиугольник… Приглушённые голоса одноклассников… Звук шагов совсем рядом…

Я чувствую, как кто-то поднимает меня за волосы, и приоткрываю глаза. Вижу ухмыляющееся лицо Радищева, опускаю взгляд. На нём нет перчаток Архонта. А силовой щит вокруг тела слабо пульсирует – значит, энергии на его поддержание у Дмитрия почти не осталось…

Как я и думал – в схватке с Соколовым Радищев выжал из себя всё, что только мог. А чтобы выйти против меня, был вынужден принять мощный стимулятор. Тёртые кости драконида или сушеные глазки бехолдера, не знаю… Сейчас это не важно. Важнее то, что его тело не развито до уровня Практика или Мастера. Адепт – самый максимум, а то и Неофит…

А значит, надолго этого стимулятора ему не хватило. И теперь Радищев думает, что победил.

Мощный удар по лицу прерывает мои мысли. Слышу хруст, чувствую, как по губам и подбородку течёт кровь, но это разом меня отрезвляет. В отличие от этого злобного уродца, я не потратил всю свою энергию.

Ещё удар – я слышу крики девчонок, учителя, но сознание не теряю, и по правилам схватка продолжается. Ну же, наркуний выродок, вложи ещё немного энергии в удар! Отпусти щит!

И он так и делает, и следующим ударом выбивает мне несколько зубов. Магический доспех Радищева моргает в последний раз и исчезает. И в этот момент из пальцев моей правой руки вырывается управляемое пламя. Повинуясь воле, оно переплетается в толстую нить, принимает форму лассо и стремительно опутывает ноги Дмитрия, прожигая его дорогие спортивные штаны.

– Агрх, проклятье! Что?..

– Юппи кай ей, урод, – бормочу я фразу из какого-то старого фильма. А затем дёргаю рукой со всей силой, какая только во мне осталась.

Радищев летит на маты вперёд спиной. Он отпускает моё горло, но всё же увлекает за собой, однако это уже неважно. Рухнув на него сверху, я откатываюсь вбок, заставляю огненное лассо отпустить ноги Дмитрия и один за другим наношу по нему три хлёстких удара из очень неудобного положения.

Впрочем, своей цели они достигают.

Одежда Радищева вспыхивает, пламя мгновенно вплавляет её в кожу, а на теле остаются глубокие «пропечённые» чуть ли не до самых костей, борозды. Парень визжит от боли и извивается на матах, когда в восьмиугольник врываются ассистенты. Они тушат моего противника огнетушителями, а появившаяся следом целительница присаживается на колени и начинает поливать ожоги и раны пострадавшего мягким сиянием, исходящим из ладоней.

Я сижу неподалёку, глядя на всё это. Оборачиваюсь, вижу напуганные и одновременно удивлённые лица одноклассников. Ухмыляюсь разбитыми губами, демонстрируя отсутствие нескольких зубов, показываю им большой палец. Несколько человек улыбаются в ответ, слышатся смешки и шёпот.

– Радищев! – Тренер оказывается рядом с Дмитрием, – Радищев! – он трясёт за плечо одну из целительниц. – Что с ним?

– Болевой шок, – отвечает одна из целительниц, – и, судя по первичным признакам, полное истощение чакр.

– Всё, значит, допрыгался, – хмурится Вячеслав Наумович, – а я ведь говорил… Ладно, уносите его в лазарет.

– Я-а-а-аа… – неожиданно хрипит Дмитрий, – Я-а-аа хоч-чууу…

Он скалит зубы и не может завершить фразу.

– Чего ты хочешь, бестолочь?! – в сердцах восклицает учитель физкультуры. – Проклятье! Теперь ещё объясняться с его родителями!

– Сам захотел, – я встаю на ноги и пожимаю плечами. – Я предлагал перенести финал. Все это видели. Все подтвердят.

Вячеслав Наумович смотрит на меня, хмурится, но кивает.

– Всё так, Орлов, всё так. Хоть и зря ты с ним так жёстко… Уж поверь, его папаша точно начнёт возмущаться и искать повод добраться до тебя… Но что поделать, побеждает сильнейший. Или, в твоём случае – хитрейший. Поздравляю. Зачёт за семестр автоматом твой. И завтра в школу можешь не приходить, выпишу освобождение. А пока сдедуй в лазарет, пусть тебя подлатают.

Киваю, выхожу из восьмиугольника и сразу попадаю в толпу восхищённых одноклассников. Вслед за целителями и Радищевым из спортзала уходит лишь Михайлов, его сестра, Казакова Катя и ещё трое ребят из их компании, имён которых я не знал. Остальные встречают меня как героя.

– Ну ты даёшь! – Федя с выпученными глазами хлопает меня по спине. – Выдержал такое! Кремень!

– Силён, – кивает Соколов. – Приятно, что уделал этого засранца. Жаль, у меня не получилось.

Остальные тоже что-то говорят, обсуждают нашу схватку (на мой взгляд – весьма посредственную), а я чувствую, как наполняюсь эфиром восхищения.

И, как ни странно себе признаваться, это очень приятно!

Глава 5

Что и говорить, день выдался богатый на события и отличный!

Истинное умение – открыто. Деньги для моего замысла – найдены. Радищева и Новикова – отмудохал, выпустил пар. Вот бы всё время так!

А то, что сломали нос во второй раз за два дня, да пару зубов выбили – не страшно! Даже немного приятно. Да и целители в этом мире щёлкают такие мелкие травмы как орешки.

О, звезда Азраила, я и забыл, каково это – чувствовать себя… По-настоящему живым! Думать не только о том, как устрашить всё больше и больше низших с каждым днём и считать очередной миллион эфирных душ – а жить на полную катушку. Радоваться мелочам, вкусной еде, чувствовать радость, печаль, боль, разочарование, возбуждение, желание…

«Держи себя в руках, Джерлак! Так, глядишь, и сам станешь низшим, погрязнешь в их возне!» – одёргиваю я сам себя, но только рассмеялся этой мысли.

Ну, для начала – я уже открыл круг Азраила и свои истинные умения. После физкультуры и лазарета, где мне срастили хрящи и вырастили новые зубы, заскочил в библиотеку и потратил пару часов на изучение книг по основам магического Пути. И не нашёл ничего, где бы упоминался эфир. Даже поискал в интернете – ничего.

Очевидно, что местные дворяне понятия не имеют, что это такое, и не умеют им пользоваться. Что играет мне на руку, убирая сотни миллионов конкурентов в борьбе за эту невероятную субстанцию.

Ну а кроме этого, погрязнуть в мелких интригах родов и кланов всё равно придётся. Хотя бы потому, что отец Демида влез в долги перед Михайловыми. К Николаю, кстати, я до сих пор не чувствовал ничего, кроме отвращения, в отличие от той же Лики, например.

Память Демида и моя слились в одно целое, и я просто не мог их разделить. Его чувства, воспоминания и эмоции воспринимались моим «я» как бы со стороны, но всё равно были неотъемлемой частью моего сознания. И я чувствовал то же, что и он. Пусть не так сильно, не так ярко – но с этим было ничего не поделать.

Так что получается, что собственного отца он презирал, и в этом отношении у нас ничего не поменялось.

После школы я снова вызываю такси и еду домой. Следовало переодеться и поговорить с Николаем, который, кажется, принципиально не отвечает на звонки от сына. Это слегка раздражает, вкупе и так с не самыми приятными эмоциями по отношению к этому человеку.

Войдя домой, я слышу доносящийся из гостиной голос диктора: «…начальный размер разрыва в пустыне Кызылкум за последний год увеличился вдвое, с пяти до десяти метров. А в случае прорыва, как мы видели в последнем «официальном» ролике правительства, пространственная аномалия вырастает примерно до трёхсот двадцати метров, против ста шестидесяти в прошлом году. При этом ВРАН и Министерство обороны, как всегда – не предоставляют точных данных по размерам разрыва и ограничиваются общими формулировками…»

Заглядываю в гостиную и вижу точно такую же картину, как и накануне. Даже ловлю лёгкое ощущение дежавю. Всё так же – потёртый диван, сидящий на нём Николай (мой разум упорно отказывается называть его «отец»), витающий в воздухе запах дешёвого пойла… Стеклянный журнальный столик разбит, осколки бутылок валяются под ним.

– Смотришь оппозиционных блогеров? – спрашиваю громко, чтобы обратить на себя внимание.

Николай вздрагивает и нажимает на экран своего смартфона. Видеоролик на телевизоре встаёт на паузу.

– Явился, сволочь! И как у тебя смелости только хватило!

– Ты о чём?

– О том, что ты внаглую забрал из МОЕЙ пекарни треть лимона! – вопит он, вскакивая на ноги. Впрочем, выпитое тут же ударяет ему в голову, и он покачивается.

– Ты бы присел, а то упадешь лицом в битое стекло. Хотя… Всё вокруг проспиртовано, так что может, не так уж и страшно.

– Ах ты!

Щелчком отправляю в него огненный шарик, прожигая грязноватую рубаху на груди и заставляя зашипеть от боли.

– Я сегодня на физкультуре избил Радищева. А он умеет призывать родовые перчатки Архонта, в отличие от пропойцы, который даже силовой щит накинуть не успевает. Лучше сядь… Отец. Сядь, и спокойно поговорим, пока я твою грязную бороду не подпалил.

Он не хочет исполнять приказания мальчишки, ох как не хочет! Я чувствую исходящую от Николая волну злости, ярости и… страха. Он понимает, что гнобил Демида очень долго, и понимает, что парню не за что его любить и уважать. А теперь у него (у меня, точнее) появилась сила, которую просто так не сломить.

Стараюсь не раздувать в себе пламя ярости. С каждым разом держать себя в руках получается всё лучше и лучше. Но даже не знаю, радоваться этому или расстраиваться.

– Отец, сядь. Я всё объясню.

– Да ну!

– Антилопа гну! – не выдерживаю я. – Ты будешь слушать или нет, алкаш старый? Если нет – пошёл на хрен! Сиди тут, а я сам займусь делами рода! Вытащу семью из дерьма, в котором ты нас топишь!

Он несколько раз открывает и закрывает рот, но ничего не говорит и плюхается обратно на диван.

Николай сломлен. Его никто не уважает, даже собственные дети. У него нет ничего, что приносило бы радость. Он ненавидит себя. Особенно – когда вспоминает, каким сильным, властным и счастливым был пятнадцать лет назад.

Всё это бьёт в меня потоком образов и эмоций, и приходится тряхнуть головой, чтобы отбросить наваждение.

– Тезисно – у меня есть план, как выпутаться из всей этой ситуации. Деньги нужны, чтобы реализовать его первую часть.

– Что за план?

– Где ты играл с Михайловым? – вместо ответа спрашиваю я. – Я знаю, тебя давно не пускают в приличные заведения. Значит, казино подпольное. Где оно?

Услышав это, он начинает хрипло смеяться.

– Ах ты, сукин сын! Меня попрекаешь, а сам из единственного предприятия, которое нас кормит, забрал деньги! И для чего?! Чтобы в казино спустить! Ха-ха-ха!

Меня раздражает его манера вести разговор, и я сбрасываю с руки ещё один огненный шарик. Он прилетает Николаю в плечо и тут же гаснет, но оставляет небольшой ожог. Отец Демида дёргается от неожиданности и шипит сквозь зубы.

– Ты!..

– Ладно, я понял, – потеряв интерес к разговору, разворачиваюсь и иду к лестнице, ведущей на второй этаж. – Ты даже двух слов связать не можешь. Сам найду. И в отличие от тебя, неудачника, я умею играть в карты. И прекрасно вижу блеф.

– Да ну? – доносится в спину. – Тогда покажи… Сынок.

Я оборачиваюсь и вижу, как отец достаёт из кармана колоду пластиковых карт.

– Сыграем в дро? Обыграешь меня – и я отвечу, где есть место, где можно поднять денег. Проиграешь – и вернёшь деньги, которые забрал из пекарни. Сразу же.

– Идёт.

Мы перемещаемся на кухню, садимся за стол, Николай достаточно профессионально мешает карты, раздаёт нам по пять карт, снимает колоду.

– Сколько обменов?

– Два.

Дро-покер, который предложил отец – разновидность этой игры, в которой каждый из игроков получает по пять карт. Общих не раздают, зато у каждого участника есть возможность поменять любое количество карт из своей руки. В классическом варианте игры предусмотрен только один обмен, в более экзотических их может быть больше. Всё зависит от казино и обговорённых правил.

Этот вид покера давно устарел, но я прекрасно понимаю, почему отец предложил его – потому что ставка у каждого из нас одна.

Он меняет две карты первым – и разочаровывается, я чувствую исходящие от него эмоции. Но вид при этом у Николая на редкость невозмутимый. Меняет ещё одну – и радуется.

Наркун гнилушный, жаль, что не могу читать мысли!

У меня же с самого начала в руках оказывается тройка десяток, валет и дама. Меняю обе картинки, не думая – всё равно не собираюсь отдавать деньги Николаю, даже если проиграю… Но мне везёт, просто везёт. Вместо дамы приходит ещё одна десятка.

– Что у тебя? – возбуждённо облизнув губы, спрашивает Орлов-старший. Я смотрю на него с отвращением – даже сейчас он провалился в игру моментально. Ему нельзя играть, и это предельно понятно.

Выкладываю карты, он секунду смотрит на них и со злостью отшвыривает свои.

– Что за заведение и где находится? – у меня нет желания наблюдать его психи.

– «Сорентина»… На Кирочной улице, тридцать шестой дом, вход со двора. Скажешь на первом этаже, что по приглашению от графа Шуйского.

Он кидает мне старую, потёртую монету. Я ловлю её. Разглядываю чеканку с двуглавым орлом трёхвековой давности и убираю в карман пиджака.

– Вернусь завтра утром. Деньги верну в пекарню. А ты… Завязывай бухать. Хоть бы прибрался, скоро в этом свинарнике не останется чистых мест, где присесть можно.

– Уборщицу нашёл? Вот выиграешь – и нанимай слуг, – рычит Николай в ответ. Он подходит к старому серванту, находит на нижней полке непочатую бутылку вина. Заряжает палец духом, сбивает горлышко и плещет рубиновый напиток в стакан.

Я только качаю головой.

Как говорят в этом мире? Горбатого могила исправит…

* * *

Пройдя через арку, я оказываюсь в небольшом дворике. Кусты и деревья отгораживают от посторонних глаз площадку, на которой полтора десятка человек. Они курят и общаются. На меня не обращают особого внимания, и я иду к стеклянному лобби. Оказываюсь внутри и направляюсь к ресепшену.

– Добрый вечер, молодой человек, – приветствует меня симпатичная брюнетка. Она улыбается, но глаза ничего не выражают, и я чувствую исходящую от неё усталость. – Могу я вам помочь?

– Думаю, можете, – я достаю из кармана монету и показываю её, – мне бы пройти в частный зал.

Она хмурится, бросает взгляд на лысого мужчину в чёрной водолазке и такого же цвета пиджаке, сидящего за небольшим столиком в углу. Он тут же поднимается и подходит к нам.

– Проблемы, Лариса?

– Молодой человек хочет попасть в частный зал.

Лысый усмехается. Я всё в том же белоснежном пиджаке и кроссовках, но на этот раз надел тёмно-синюю водолазку и такого же цвета джинсы-скинни.

– Рано тебе гулять по таким заведениям, малец.

– У меня приглашение от графа Шуйского, – снова демонстрирую монету.

– Где взял? Украл? У нас тут таких…

– Ты из какого рода? – перебиваю я его.

– Что?

– Из какого рода, спрашиваю?

Лысый и Лариса переглядываются.

– Понятно, – я начинаю стремительно терять интерес к этому разговору, – вы тут ничего не решаете с такими, как я. Позовите управляющего и скажите, что пришёл Демид Орлов.

– Орлов? – лысый кивает. – Сын Николая Анатольевича, надо полагать?

– Именно.

– Хм… твой… Простите, ваш отец наш постоянный клиент, но…

– Но сегодня я за него.

– Демид Николаевич, при всём уважении – вам ещё нет восемнадцати, и…

Я негромко смеюсь.

– Серьёзно? У вас нелицензированное казино под всем зданием, а вы заботитесь о возрасте тех, кто пришёл поиграть? Деньги – не проблема.

Лысый слегка краснеет. Ему не нравится, что юнец так с ним разговаривает, но одновременно он понимает, что если молодой боярин решил просадить свои деньги – запретить ему он не сможет. К тому же, учитывая, что у меня есть протекция графа Шуйского.

Ну ладно, ладно – её нет, да и у отца она осталась больше по старой памяти. Вряд ли Всеволод Антонович Шуйский ринется мне на помощь, но проверять этого никто не хочет. Кто знает этих дворян?..

Лысый проводит меня к лестнице, ведущей в цокольный этаж, и отпирает тяжёлую железную дверь.

– Добро пожаловать в «Сорентину».

Я киваю и оказываюсь в казино.

Это место нравится мне с самых первых мгновений. Красиво одетые клиенты, снующие между ними официанты, звон бокалов, запах хорошего алкоголя, сигар и изысканных закусок, звуки приятной музыки, шум фишек, гул голосов…

Меня сразу обволакивает сотнями эмоций – настолько они яркие, и несколько секунд приходится дышать сквозь сжатые зубы, чтобы справиться с нахлынувшим валом.

Когда получается – я направляюсь к кассам. Прошу поменять триста тысяч на фишки, расплачиваюсь картой и получаю маленький пластиковый прямоугольник.

– На нужном столе вам выдадут необходимое количество фишек, они спишутся с баланса, – объясняет девушка за бронированным стеклом, – а в автоматах можете расплачиваться ей же. Удачной игры!

– Спасибо.

Иду в зал. Прохожу мимо игровых аппаратов, возле которых не найти свободного места, миную столы с блэк джеком, рулеткой и какими-то азиатскими забавами, названий которых даже не знаю. Чуть поодаль вижу отделённую деревянными перегородками часть с несколькими бильярдными столами, а у северной стены – проход в коридор, у которого стоит охрана.

Там располагаются частные комнаты для игры, и, к сожалению, мне туда пока путь закрыт.

Наконец нахожу покерные столы и замечаю за парой из них свободные места. Выбираю то, что ближе.

– Добрый вечер, дамы и господа. Поиграем?

Мужчина лет пятидесяти слева от меня фыркает и ничего не отвечает, а вот дама в блестящем коктейльном платье с бокалом мартини, сидящая напротив, приветливо улыбается. Ещё двое за нашим столом – молодые люди примерно двадцати пяти лет в дорогих пиджаках и небрежно расстёгнутых рубашках, с дорогими часами на запястьях.

Последний участник игры – молодая девушка ненамного старше меня. Красивая – с чуть раскосыми глазами, кожей с медным отливом и иссиня-чёрными волосами чуть ниже плеч. Она периодически надувает здоровенный пузырь из жвачки и громко его лопает, раздражая всех присутствующих, – я прекрасно это чувствую. Её я уже видел на нашем уроке физкультуры и знаю, что она из параллели. Но появлялась на уроках она нечасто, Демид не был с ней знаком и, как зовут – не знал.

Мы играем в классический техасский холдем. По две карты на руках у каждого из игроков и пять общих на столе. Четыре круга торгов, малый и большой блайнды по тысяче и две, когда я сажусь за стол.

Через час я не сдерживаюсь и нагло усмехаюсь. При всём старании игроков, практически ни один из них не может скрыть от меня свои эмоции. Более того – они не чувствуют эмоции друг друга, что лишний раз убеждает меня, что эфиром пользоваться земляне-низшие совершенно не умеют.

И это – моё огромное преимущество.

Почти перед всеми – кроме девицы с розовой жвачкой. Раз за разом пытаюсь прочесть её эмоции – и ничего не получается. Будто натыкаюсь на глухую стену, и это напрягает.

Напрягает и заставляет задуматься… В чём же дело? Я понимаю, что это явно неспроста, ведь эмоции всех остальных людей вокруг меня удаётся понять без проблем. Но задумываться некогда – нельзя ослаблять концентрацию. Я пришёл за деньгами – и я их получу!

Впрочем, играет красотка весьма посредственно. Даже без моего преимущества перед остальными быстро сливает несколько сотен тысяч, встаёт и уходит из-за стола.

Ещё спустя полчаса я становлюсь чип-лидером – фишек у меня куда больше, чем у всех остальных. По примерным прикидкам, плюс полмиллиона от первоначального стека. Некоторые раздачи я всё же проигрываю – но только потому, что ещё не совсем хорошо понимаю своих соперников.

Всё же, чувствительность к эмоциям – не то же самое, что и знание карт у них на руках.

– Пас.

– Поддерживаю.

– Я тоже.

– Парень, твоё слово.

Дама довольна собой – это происходит, когда у неё на руках что-то больше стрита. Мужчина с сигарой нервничает. Я уже понял, что это случается, когда у него одна из средних комбинаций – стрит, флэш или фулл-хаус.

У меня на руках карэ, так что я вообще не переживаю – лежащие карты не позволят эти людям собрать что-то выше.

– Поднимаю на пятьдесят.

В банке уже больше сотни, так что никто не собирается их терять, да ещё и с неплохими комбинациями. Вскрываемся – и ожидаемо, фишки забираю я.

Проходит ещё час. Я продолжаю выигрывать, люди за столом периодически меняются. От первоначального состава остаётся только один из мажоров и взрослый мужчина, который нервничает всё сильнее. Он выпивает уже третий стакан виски за двадцать минут и постоянно проигрывает.

Новички, садящиеся за стол, своей манерой игры почти не отличаются, так что я, никуда не спеша и не напрягаясь, потягиваю содовую и раздеваю одного игрока за другим. Не слишком сильно – но к пяти утра крупье вносит фишки на мою карту уже четвертый раз.

Миллион восемьсот тысяч сверху тех трёхсот, что я забрал из пекарни – весьма неплохой результат…

Усталость берёт своё. И кроме этого – я чувствую, как наполняющий меня эфир уменьшается. Всё-таки пользоваться умением «бесплатно» нельзя. Открывается оно, когда набирается определённое количество последователей, но каждый раз, когда я сосредотачиваюсь и ловлю эмоции людей, тратится немного субстанции. Я знаю, что она вернётся от тех же людей – но для этого потребуется определённое время.

– Что ж, думаю, на сегодня достаточно, – говорю я и оставляю фишку в десять тысяч «на чай» крупье. – Благодарю за игру, дамы и господа.

Остатки денег заносят на мою игровую карточку, и у касс я прошу вывести всё с неё на обычную банковскую. В кармане пиликает смартфон, уведомляя о зачислении денег на счёт.

А неплохо поиграл!

Я поднимаюсь по лестнице на первый этаж, и охранник распахивает передо мной дверь. Киваю, выхожу на улицу и вдыхаю свежий воздух. Внутри, честно говоря, было душновато… Шея слегка затекла, я потягиваю её и решаю немного пройтись, чтобы проветрить голову.

На улицах почти никого. Я двигаюсь в сторону Невы, прохожу мимо Таврического сада, перехожу дорогу и, оказавшись рядом с аркой, ведущей во двор, бросаю взгляд туда.

И только это меня спасает.

Из тени выныривает человек в балаклаве и пытается ударить меня битой. Уклоняюсь в самый последний момент, но не совсем удачно. Везёт, что успеваю подставить плечо, и бита попадает в него.

– Ах ты!.. М-мать! – удивлённо вскрикивает парень, когда я толкаю его раскрытой ладонью, из которой вырывается огненная вспышка.

Времени помедитировать не было, так что энергии после схваток в лицее у меня почти не осталось, но бандиту хватает и этого. Колдовское пламя подпаливает хлопковую кофту, и человек мгновенно превращается в пылающий факел.

Сквозь его крики я слышу топот за спиной и резко разворачиваюсь, чуть присев.

Ещё одна бита пролетает прямо над головой, но в этот раз я вообще не пользуюсь магией. Просто перехватываю руку нападающего и, используя инерцию его замаха, с разворота впечатываю в стену лицом. Пару раз, на всякий случай…

– Вместе навались!

Наркун паршивый! Из арки появляются ещё двое, а из-за угла вылетает простенький серый седан и тормозит рядом. Из него выскакивают ещё четверо людей в масках. Вот ведь засада…

На секунду прикрываю глаза, проверяя резерв энергии, и морщусь. Хватит на пару заклинаний, а справиться с этой толпой в рукопашной… Нечего и думать, слишком хилый Демид для такого…

Проклятье! Я привык чувствовать себя сильнее этих низших, и вот, пожалуйста, результат! Какие-то гопники, даже не маги, сейчас отмудохают меня битами и кастетами…

Первый из них подскакивает почти вплотную, но очень неудачно – получает пинок под колено, и через секунду его челюсть встречается с поребриком. Слышится громкий «клац!», за которым раздаётся вой, но я не обращаю на него никакого внимания. Пячусь, стараясь держаться так, чтобы за спиной всегда оставалась стена.

Если бы не усталость, можно было бы просто попробовать убежать, но…

Неожиданно мимо меня проносится порыв тёплого ветра, сбивая двух парней в чёрных бомберах и тренировочных штанах.

– Чё за хрень?! – восклицает ещё один, и из его рта тут же появляется окровавленное лезвие…

Парень хрипит и оседает на землю, а остальные, забыв обо мне, резко разворачиваются. За их спинами стоит… Та самая девчонка, с которой мы играли за одним столом! В белых обтягивающих джинсах с искусственно разодранными коленками, в коричневых босоножках и бело-синей рубашке в клеточку.

Я не успеваю различить её движение. Но катана, которой красотка владеет мастерски, разрезает горла ещё двум бандитам. Несколько капель крови попадают на её джинсы.

Двое тех, которых она опрокинула магией, уже драпают без оглядки, а те, которых приложил я, корчатся на земле.

– Добивать будешь, красавчик? – невозмутимо спрашивает она, опустив оружие. С него капает вязкая красная жидкость.

– Нет. Пусть расскажут нанимателям, что случилось.

– Как хочешь, – она пожимает плечами и заставляет катану исчезнуть. После этого поднимает с земли свою коричневую сумочку.

– Спасибо за помощь.

– Пожалуйста, – она слегка улыбается. – Но тебе просто повезло, что я решила прогуляться и заметила, как ты отбиваешься. Кстати, не думай, что это бескорыстно.

– Оу! – я тоже улыбаюсь, но помня о том, что девчонка «закрыта», слегка напрягаюсь. – Чем же я могу отплатить?

– Ты забрал у меня почти триста тысяч. Хочу отыграться. Или… Получить что-то взамен.

Я смеюсь в ответ на это заявление и снова пытаюсь прочесть её эмоции – бесполезно. Не вижу ничего, что она может испытывать… И это очень странно.

Незнакомка хороша собой – лет восемнадцать, не больше. Владеет не только стихией и духом, но и призывом – катана тому живой пример. С юмором, фигурка отличная… Хм… Если бы она не была низшей, я бы с удовольствием с ней порезвился. Но лечь с «эфирной банкой»! Фу!

– Без проблем предоставлю тебе такой шанс. Но сейчас прости, мне нужно кое-что сделать.

Достаю телефон, открываю камеру и делаю несколько снимков автомобиля, на котором приехали напавшие ублюдки. Общий план, номера, вин-код. Угнанная, скорее всего, но фотки лишними не будут.

– Что надеешься найти? – спрашивает девушка, пока я роюсь внутри, стараясь не оставлять отпечатков пальцев. Ожидаемо, в бардачке ничего не оказалось.

– Зацепки, само собой, – захлопываю дверь, подхожу к уродцу, которого впечатал в стену.

Он единственный остался относительно целым. Первый догорает на тротуаре неподалёку, так и не сумев сбить пламя. Тот, чьё лицо встретилось с поребриком, говорить в ближайшие месяцы точно не сможет. Двое сбежали, троих завалила девчонка.

– Тебе не понравится то, что я сейчас сделаю, – предупреждаю её. – Лучше уходи.

– Мне интересно.

Снова пытаюсь понять, так ли это – но не могу. Раздражаюсь и решаю пока что выкинуть непробиваемость брюнетки из головы. Сейчас есть дела поважнее.

Стягиваю балаклаву с головы напавшего урода, поднимаю за волосы, смотрю в окровавленное лицо. Энергии в чакрах осталось немного, но мне хватит… Вызываю пламя на кончике большого пальца и подношу его к глазу ублюдка.

– У тебя ровно один шанс, чтобы соврать. Ясно?

Он дрожит и кивает.

– Кто вас послал?

– Н-никто, г-господи-и-и-ин, м-мы прос-сто…

До меня доходит эманация страха за сказанный обман.

– Я же предупреждал…

Прижимаю палец с пляшущим на нём огоньком к глазу бандита. Он закрывает его, но это, разумеется, не помогает.

Бандит извивается на тротуаре, но я несколько раз бью его кулаком в лицо и заставляю успокоиться.

– Попытки соврать кончились, мразь. Не хочешь лишиться второй гляделки – отвечай честно. Кто. Вас. ПОСЛАЛ?!

– В-вор… В-воро-о-о… – захлёбывается он своими стонами, слюнями и слезами.

– Отвечай!

– В-во-о-о-рооон!

– Какой ещё, на хрен, ворон?!

– Из т-трущ-що-о-о-б! Н-наш… Б-босс…

Ещё пару минут расспрашиваю молодого, в общем-то, парнишку и слегка проясняю картину.

Эти шныри – обычные мелкие сошки из какой-то банды. Командует ими некий Ворон, живущий в трущобах на окраине города. Сам он ничего не решает – заказ на меня ему принёс кто-то из благородных. Это всё, что знал мой одноглазый пленник.

Узнать, где базируется этот Ворон, не удаётся. Слишком мелкой оказывается сошка – его и его товарищей обычно просто вызванивают. Я отталкиваю мразь и поворачиваюсь к своей спасительнице.

– Прости, что стала свидетелем всего этого. Надо сразу прояснить, что к чему, пока не приехала полиция и не забрала их. Кстати, что-то наших доблестных блюстителей порядка долго не видать. Думаешь, есть смысл их дожидаться?

– Думаю, нет. «Уложение о дворянстве» позволяет применять магию в целях самозащиты.

– Тогда нет смысла тут оставаться. Я Демид, кстати. Демид Орлов, – слегка кланяюсь. – А ты?

– Маруся Горчакова. И если ты закончил, красавчик, может, сходим выпить кофе? Ночка выдалась… Интересная. Есть что обсудить.

В её глазах мелькают хитрые искорки, а мне очень любопытно, почему она так отличается от других низших. Что ж, кофе – это просто кофе, оно ни к чему не обязывает.

Глава 6

Петербург хоть и называют Северной столицей, но найти в шесть утра приличное круглосуточное заведение в нём практически нереально. К счастью, у меня хорошая проводница.

Горчакова прекрасно ориентируется в городе. Она вызывает такси, и мы едем подальше от места потасовки, на Петроградку. Там есть уютная кофейня, в которой ни одного посетителя – лишь сонный бариста и официант, явно не ожидающие гостей.

Заказываем американо и садимся друг напротив друга.

– Ещё раз спасибо, что помогла с теми типами.

– Не за что, красавчик. Я же говорила, что это не просто так. Да и потом, было бы обидно, если бы они подпортили такую милую мордашку.

В притворном удивлении я поднимаю брови, и она смеётся.

– Что, не привык к такому напору со стороны девушек?

– Можно сказать и так. Пытаюсь понять, чем вызван твой интерес.

– Ну как же? Ты новая звезда! Мальчик с целой кучей талантов. Неужели я первая обратила на тебя внимание? Серьёзно?!

– Не понимаю, о чём ты.

– Ой, да брось! Сначала не дал себя в обиду, выбил зубы Радищеву и сжёг половину лица этому придурку Михайлову, – она загнула тонкий мизинец. – Затем оказался лучшим в кружале, во всей параллели – и снова отмудохал Радищева и его прихлебателя Новикова. И кстати, выбил ему зубы. Хм… У тебя что, фетиш такой? А сегодня оказалось, что ты и в покер играешь лучше, чем все завсегдатаи «Сорентины». Что ещё скрываешь?

– Ты что, следишь за мной?

– О, малыш, поверь, последнюю пару дней все только и делают, что обсуждают тебя.

– Неудивительно.

– Вот что пробудившиеся чакры делают с человеком, – она смеётся, отпивает кофе и стреляет в меня глазками. – Так что насчёт благодарности, м-м-м? Тут есть подсобка.

Маруся подмигивает, а я никак не могу понять, что с ней не так. Не могу определить, насколько она искрення. Не могу определить, серьёзно она или шутит. И это раздражает всё сильнее и сильнее.

– Прости, берегу свою целомудренность для будущей жены.

Она снова смеётся и откидывается на спинку кожаного дивана.

– Что-то в таком духе я и предполагала. Жаль, жаль… Не знаешь, от чего отказываешься.

– Ты со всеми такая… Дружелюбная?

Напускное веселье тут же пропадает с её лица, и девушка хмурится.

– Осторожнее со словами, Демид. Я всё-таки единственная дочь князя Горчакова. Не думаю, что ему понравится, если он узнает, кем ты считаешь его главную радость!

Примирительно поднимаю руки.

– Простите, княжна, я не имел в виду ничего такого. Просто слегка удивлён вашим напором. Да и ночка выдалась, как вы выразились, «интересная», так что в голове всё слегка перемешалось. Прошу прощения.

Повторить извинение не зазорно, пусть она и низшая. Князь Горчаков – глава могущественного рода, который входит в один из сильнейших кланов города. Ссориться с ним в моём нынешнем положении совсем не к месту. И так недоброжелателей хватает.

Впрочем, Маруся и не думает обижаться – она снова улыбается.

– Да перестань, я пошутила! И не нужно называть меня княжной, прошу. Так я чувствую себя старой каргой, а ведь мы почти ровесники.

– Как скажешь. Позволь задать вопрос?

– Задавай.

– Что потомственная кня… Что ты делала в «Сорентине»? Местечко, скажу прямо, специфическое.

– В этом и состоит его прелесть. Там… Особая атмосфера. И иногда случаются весёлые ситуации. Как сегодня, например. Ты не представляешь, как скучно жить в золотой клетке! А что до моего положения… Я девочка взрослая. И сама решаю, куда мне ходить, что делать и с кем дружить.

Наркун проклятый! Как жаль, что я не могу проверить её слова!

– Но ты, надо полагать, пришёл туда не развлечься?

– Угадала. За деньгами.

– Хм, неудивительно… Не обижайся, – она перехватывает мой взгляд. – Но я слышала, что твой род очень беден. Все это слышали.

– Так и есть, – улыбаюсь я, – но это ненадолго. Да и мой визит в казино не связан с желанием прикупить новых шмоток. Есть проблема посерьёзнее.

– Понимаю, – кажется, впервые за сегодняшний вечер она говорит искренне. Впрочем, утверждать наверняка не могу. – Не буду спрашивать, в чём дело – по сегодняшнему нападению на тебя и так понятно, что тёрки с одним из сильных родов. Дай телефон.

Я медлю всего секунду, но она требовательно протягивает руку с идеальным маникюром, и, вздохнув, я кладу в неё свой старенький смартфон.

– Ну и древность, – замечает Маруся, тыкая по экрану, – ты сегодня сорвал куш, порадуй себя, купи новый.

Она протягивает устройство обратно:

– Это мой номер. Если вдруг возникнут проблемы – позвони. Постараюсь помочь. Или… Звони просто так, – подмигивает она. – Если вдруг заскучаешь.

– Послушай, мне это очень льстит, но…

– Отказ я восприму как личное оскорбление.

Проклятье! Вот же прицепилась!

– Хорошо, – прячу смартфон в карман пиджака, – но боюсь даже представить, чем за твою помощь придётся расплачиваться.

– А ты попробуй позвонить, и узнаешь, – усмехается она, допивает кофе и встаёт из-за стола. – Пока Демид. Увидимся в лицее.

Горчакова уходит, виляя бёдрами, а я провожаю аппетитную фигурку девушки задумчивым взглядом.

Интересно, что же ей всё-таки от меня надо?..

* * *

Пока жду такси, ищу круглосуточный банкомат, снимаю наличку и доезжаю до пекарни, она как раз открывается. Собственно, ловлю Игната Петровича, когда он поднимает ставни на витринах.

– Приветствую, Игнат.

– Демид! – он едва не подпрыгивает, не услышав, как я подхожу.

Усмехаюсь. Вот ведь – кажется, это входит у меня в привычку.

– Не ждали посетителей так рано?

– Их в это время и не бывает. А вот тебя… Честно говоря, нет, не ждал.

– Ну и зря. Пошли в кабинет.

Устало киваю Люде, предпочитая не заметить её радостную улыбку, чем расстраиваю девчонку. Плевать, сейчас не до этого. Единственное желание – побыстрее вернуть деньги и вернуться домой, поспать.

В кабинете достаю из кармана пачку банкнот и кидаю на стол.

– Здесь триста сорок три тысячи. Как и обещал.

– Значит, Николаю повезло… – протягивает управляющий, пересчитывая деньги.

– Он тут ни при чём, Игнат, – я сажусь в кресло и закидываю ногу на ногу, – деньги были нужны мне.

– Демид…

– С этого дня я для тебя Демид Николаевич.

Он замолкает и хмуро на меня смотрит.

– Ты чем-то недоволен?

– Н-нет, Демид… Николаевич. Всё в порядке.

– Вот и отлично. А теперь, пока на тебя не навалилась куча утренних обязанностей, введи-ка меня в курс дела. По-быстрому – ежедневные, еженедельные и ежемесячные доходы и расходы, кредиты, закупки. Хочу знать, что тут происходит.

– Твой отец…

– Ваш. Ваш отец, Игнат.

– Ваш отец обычно сам…

– Теперь всё поменялось. Бизнесом займусь я. Ты прекрасно знаешь, что ещё немного, и Николай начнёт продавать оборудование. Я не допущу потери единственного нашего актива. Это ясно?

– Да.

– Тогда давай расклад по цифрам.

Через полчаса я уже еду домой, прокручивая полученную от управляющего информацию. Как и ожидалось – доход от пекарен мизерный. Мало того, что их всего две, так ещё и популярностью не пользуются. Плюс – находятся в залоге, и их не продать без одобрения банка. А ещё – отец оформил на фирму несколько кредитов. Деньги эти, само собой, давно спустил, а вот ежемесячные платежи жрут деньги, которые так необходимы моей семье.

По большому счёту, чистой прибыли от пекарен хватает только на еду. Ну ничего, разберусь. Моих собственных знаний и опыта Демида хватит на то, чтобы выработать стратегию и погасить залог уже через полгода. Затем заведения нужно продать – без огромных финансовых вливаний их не превратить в процветающую сеть, а вырученные деньги лучше пустить на более прибыльный бизнес.

Вот только какой? Ладно, подумаю над этим, когда просплюсь…

Домой приезжаю в половину девятого. Лики уже нет, умчалась в школу. От неё только несколько пропущенных сообщений, на которые я запоздало отвечаю. Сестрица волнуется, и это приятно. С каждым днём чувствую, что симпатия к ней растёт всё больше и больше.

Отец, ожидаемо, дрыхнет на диване в гостиной. Поговорю с ним позже – слишком устал, так что просто заваливаюсь в комнату, стягиваю с себя одежду и падаю на кровать.

Удивительно, но сплю не так долго, как рассчитывал. Просыпаюсь и бросаю взгляд на экран телефона, валяющегося на полу – два часа дня. Эх, хорошо, что на сегодня у меня есть освобождение от занятий!

Усмехаюсь этой мысли. Вот ведь! Теперь иногда рассуждаю как подросток, чьё тело занял. Не скажу, что это неприятно – просто удивительно.

Сегодня времени у меня достаточно, и я наконец решаю вплотную заняться своим развитием. Нельзя вывозить все столкновения только за счёт опыта и хитрости – тело и магию, которой пользуются низшие, тоже придётся развивать, без этого никуда.

Начинаю с комплекса простых упражнений. Разминка, руки, пресс, ноги. Несколько повторений, и через полчаса интенсивной тренировки чувствую в мышцах всего тела приятную боль. Ничего, хиляк, я ещё вылеплю из тебя настоящего мужчину!

Затем наступает очередь магии. Подобрав под себя ноги, сажусь на пол и закрываю глаза. Для постоянного развития чакр и каналов, соединяющих их, местные маги практикуют медитации. В общем-то, это ничем не отличается от тех практик, что я использовал, чтобы развивать истинные умения в Преисподней и прочие таланты, которые в моём прошлом мире и за магию-то не считали.

Погружаюсь в себя, слушая дыхание, и вскоре оказываюсь в лёгком трансе. Потихоньку начинаю разминать все чакры по очереди, затем сливаюсь с энергией, бегущей по каналам, и пытаюсь слегка их расширить… В какой-то момент передо мной появляется «астральная карта» – то, что составляет внутренний энергокаркас человека.

Она напоминает дерево. Корни – это воля. Она позволяет лучше управлять энергией, концентрировать её и держать под контролем. Ствол – физическое тело. Его нужно развивать для того, чтобы оболочка могла выдерживать нагрузки заклинаний. А светящиеся ветви, идущие от ствола – те самые пути развития.

Стихия, дух и призыв.

У меня пока что два хилых отростка. Первый – стихия огня с тремя листочками, обозначающими типы заклятий, которыми я овладел – огненный шар, огненный поток и огненная нить (которую я назвал «лассо»). Второй – дух. На нём лишь один крохотный листочек – возможность вызывать силовой доспех, что я ещё ни разу не делал. А вот ветки призыва нет вовсе – лишь малюсенький нарост, символизирующий её. И судя по его темноте, влить энергии в этот отросток нужно ох как немало.

Ладно, оставлю его на потом. Для начала стоит вложиться в дух.

Направляю имеющуюся энергию от шести чакр, разбросанных по «стволу», к нужной веточке. Аккуратно, не торопясь, постепенно наращиваю поток. Через какое-то время вижу, как увеличивается одинокий листочек и начинает гореть чуть ярче, чем раньше.

Эх, жаль энергии за время сна восстановилось мало… Надо бы усиленно развивать корни, чтобы черпать её из окружающего мира побыстрее…

Меня прерывает неожиданный стук в дверь. Я морщусь и открываю глаза. Чувствую себя куда лучше, чем после пробуждения. Хм… А медитации, получается, благотворно влияют на организм, даже если не стараешься его укрепить.

Что ж, тем больше причин практиковать их ежедневно.

– Кто?

– Ты чего заперся?! – за дверью слышится голос отца, и я понимаю, что сначала он попытался войти без стука, но щеколда сделала своё дело.

– Я занят. Спущусь через десять минут.

Слышится недовольное бормотание, но я плевать хотел на старого алкоголика.

Иду в душ, затем переодеваюсь в потёртые джинсы и чёрную футболку, спускаюсь в столовую. Николай сидит за столом, хмуро помешивая ложкой жидкий суп. Очевидно, из пакета быстрого приготовления.

– Ваше благородие соизволило спуститься, – язвит он. – Совсем обнаглел, школу прогуливаешь в открытую!

Хочется взять одну из тарелок и разбить о его скривившееся лицо, но я останавливаю себя. Нельзя, Джерлак, нельзя. Скоро он пригодится.

– Вчера в своей параллели я всех победил в кружале. Получил зачёт автоматом за семестр и освобождение на сегодня.

– Да ну? Прям всех? Ты же никогда драться не умел. И всего два дня как «пробудился»? Научился чему-то ещё кроме своих огненных шариков?

– Научился. И если бы ты не помешал – закончил бы утреннюю медитацию.

Во взгляде Николая мелькает что-то, похожее на уважение. За то время, пока я спал, эфир почти восстановился, так что я проверяю его эмоцию – и удивляюсь. Действительно, уважение. Ха! Но вслух отец Демида всё же говорит другое.

– Вы посмотрите на него! Помешали сидеть в позе лотоса.

– Отец, – я поворачиваюсь к нему, закончив изучать содержимое холодильника, – Ты всегда любил много болтать не по делу или начал только после того, как мама умерла?

Он застывает, не донеся ложки до рта.

– Не вздумай даже закипеть, – спокойно продолжаю я, – вопрос был риторическим. Думал, в первую очередь тебе будет интересно, верну я деньги в пекарню или нет.

– А ты вернёшь?

– Уже вернул. Заехал утром. И проверил бухгалтерию. Есть план досрочно закрыть набранные тобой кредиты, выплатить залог и продать пекарни. Останемся даже в лёгком плюсе. Но эти деньги лучше будет вложить в новый бизнес.

Он слушает, и я вижу, что Николай не узнаёт сына.

– Значит, ты играл? И выиграл?

– Выиграл.

– Сколько?

– А вот это тебя уже не касается. Деньги останутся у меня. На всякий случай, чтобы ты их не спустил в унитаз.

Николай щурится.

– Верни монету.

– Нет. Я поспрашивал в «Сорентине» – Шуйский на тебя давно положил большой и толстый болт. То, что вы когда-то служили вместе, уже ничего не значит. Тебя и пускали-то туда только потому, что ты регулярно проигрывал в казино.

Разумеется, это блеф. Никого я не расспрашивал, а о совместной службе Шуйского и Николая знаю из памяти Демида. Но этот блеф попадает точно в цель.

– Ты!..

– Я не договорил! – бью ладонью по столу, привлекая его внимание. – Монета останется у меня. Как и деньги. Это не обсуждается. Всё равно их не хватит, чтобы выплатить долг Михайлову. Но я заработаю ещё, даю слово. Мы выкрутимся… Отец. Но только если ты мне поможешь.

– Ты сейчас серьёзно?

– А похоже, что шучу?

Он отводит взгляд, и я понимаю, что продавил его.

– Послушай, тебе надо завязывать с алкоголем. Посмотри, куда он тебя привёл. Дальше будет только хуже. А мне нужна твоя помощь. Нам с Ликой нужна твоя помощь.

– Какая?

– Напиши доверенность на меня. На управление пекарнями, на возможность заключать сделки и контракты от твоего имени.

– Зачем? Чтобы ты делал, что хотел, а потом выкинул меня, как мусор?

– Нет, – я вздыхаю и снова делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться и не разбить ему лицо. – Потому, что с тобой никто никаких дел вести уже не будет. По крайней мере, пока ты не покажешь, что перестал быть никчёмностью. А я сейчас на коне.

– Громко сказано. Пара школьных боёв и одна удачная ночь за столом…

– Отец, – я скриплю зубами, – после казино на меня напали какие-то уроды. И знаешь, кто помог от них отбиться?

– Кто?

– Фамилия Горчаков тебе известна?

Он изумлённо моргает глазами.

– С чего бы?

– С того, что дочь князя на меня запала. Положила троих человек, а потом потащила в кафешку и чуть не… Короче, дала свой номер, чтобы я звонил в случае проблем. А в лицее я теперь новость номер один. Понимаешь? Все двери передо мной без замков – только выбирай, какую открыть. Главное сейчас – не сесть в лужу. И уж поверь, я не сяду. И тебе не дам.

В кармане звонит телефон. Я достаю его и смотрю на экран. Незнакомый номер.

– Я отвечу, а ты подумай над доверенностью. В противном случае буду делать всё окольными путями. И ни будущий бизнес, ни будущие лавры, которых я добьюсь, тебя не затронут… Отец. Подумай над этим.

Выхожу из столовой, поднимаюсь обратно на второй этаж и отвечаю на звонок.

– Слушаю.

– Демид? – голос в трубке мне знаком. – Это Вячеслав Наумович.

– Здравствуйте.

– И тебе не хворать. Не отвлекаю?

– Нет, нисколько. Что-то случилось?

– Случилось, но ты не пугайся, – весело говорит он. – Тут такое дело… В общем, я вчера внимательно смотрел за тобой во время зачёта. И скажу честно, давненько не встречал такого хитрого и яростного бойца.

– Спасибо.

– Да ты слушай сначала. Знаешь ведь, что я тренер по кружале в нашем лицее?

– Ага.

– Так вот я поговорил с ребятами, которые у нас тренируются, со школьной командой, с завучем и директором. После того, как ты положил всех своих соперников, особенно Радищева. В общем… Нам нужен новый человек в команду.

– Вы серьёзно?

– Более чем. Понимаешь, Демид… А, да к чертям – в общем, до вчерашнего дня в команде выступал Радищев.

– Только не говорите, что его турнули из-за поражения, – усмехаюсь я в надежде, что так и есть.

– Нет, не из-за этого. Целители, которые его приводили в порядок, обнаружили у парня в крови очень высокий уровень запрещённого стимулятора. И внесли эти данные в базу. А оттуда они ушли в федерацию спорта, так что…

– Так что папаша Димы не успел замять дело? – догадываюсь я.

– Я не обсуждаю родителей своих учеников и их проступки, Демид, – судя по тону тренера, именно так всё и есть.

– Значит, предлагаете занять его место?

– Ну ты вперёд спорткара-то не беги, – смеётся он. – Ты хоть и хорош, но недостаточно развит. И физически, и магически. Но если поднатаскать, хорошенько заняться тренировками – вольёшься в коллектив, я уверен. До конца сезона полтора месяца, и нам просто нужен запасной боец. В вашей параллелели все остальные с тобой… Не выстоят, даже те, кто ходит на факультативные тренировки, зачёт это хорошо показал. А Радищева заменит Соколов, он уже в команде. А ты, если не будешь отлынивать и покажешь себя, получишь шанс выступить в первых боях грядущего первенства города. Поверь, мало кого приглашают в команду перед самым закрытием сезона. И это даст тебе неплохой плюс при поступлении в вуз. А если уж проявишь себя… В общем – решай.

Я думаю совсем недолго – вот она, одна из тех дверей, о которых я говорил Николаю. И не воспользоваться такой возможностью – глупо.

– Согласен.

– Отлично! – радуется Вячеслав Наумович. – Тогда завтра после занятий жду тебя в спортзале. Познакомишься со всеми и проведём с тобой первую тренировку. Посмотрим, на что ты способен.

Он отключается, а я едва успеваю положить телефон, как слышу снизу ругань Николая.

Наркун паршивый, да что с этим низшим не так?!

Спускаюсь по лестнице и застаю отца в состоянии крайнего раздражения. У него в руках бутылка дешёвого виски. Увидев меня, мужчина замирает.

– Поставь на стол, – ледяным тоном велю я ему.

Удивительно, но он слушается.

– Что случилось?

– Звонили из полиции, – зло бросает он.

– Насчёт тех хлопцев, которых я утром прибил? Так чего расстраиваешься, в своём праве был.

– Да если бы! – он в раздражении машет рукой, снова косится на бутылку, но сдерживается и отходит от стола на пару шагов.

– Тогда что?

– Кто-то поджёг пекарни… Обе. Говорят, сгорели дотла…

Глава 7

Наркун проклятый! Чтобы всех эти ублюдков (кто бы они ни были) черти разорвали! А ведь только всё начало налаживаться! Денег заработал, Радищева и его псов уделал, приглашение в команду по кружале получил, слегка успокоился, помедитировал, попытался достучаться до Николая, и вроде даже удачно…

И тут новый удар.

В том, что это не случайное возгорание, сомневаться не приходится. Но перед тем, как делать хоть какие-то выводы, следовало поговорить с полицией. Так что я вызвал такси, и мы с отцом поехали в ту самую пекарню, где я был рано утром.

Автомобили представителей закона стоят рядом с пожарным грузовиком. Уже ничего не горит, но над витринами закоптилась часть стен жилого дома, сами стёкла выбиты, а внутри не осталось практически ничего целого – лишь обгорелые куски интерьера.

За лентами ограждений, примотанных к конусам, торчат зеваки, вокруг разносится запах гари.

– Товарищ лейтенант, – я подхожу к молодому парню в форме, курящему рядом с полицейской машиной, – Демид и Николай Орловы, владельцы заведения. Нам звонили…

– Да-да, – лениво кивает полицейский, – звонили. Не нравитесь вы кому-то, Орловы.

– В каком смысле? – не понимает отец.

– Причиной возгорания были несколько брошенных коктейлей Молотова. Два субчика ворвались в пекарню. Один поджёг подсобные помещения, другой – зал. Ещё один закинул пару бутылок через витрину, тоже в зал. Со слов свидетелей, всё вспыхнуло мгновенно. Очевидно, что это не просто случайные придурки, учитывая подготовку и то, что вашу вторую пекарню на проспекте Елизарова подожгли примерно в то же время и таким же образом.

– Все целы? – уточняет Николай. – И здесь, и там?

– А вы что, не звонили им? – удивляется лейтенант.

– Не отвечают, – обрубаю я дальнейшие вопросы.

– А-а-а. Да, с ними всё в порядке. Успели выскочить через парадный и чёрный входы. Здесь были только управляющий, трое пекарей и девчонка на кассе. Всех увезли в отделение, они сейчас дают показания. Что до второй пекарни, точно не скажу, спрашивайте в отделении.

– Мы бы хотели ознакомиться с этими показаниями. И, видимо, нужно будет что-то подписать? У кого можно узнать подробности?

– В отделении и узнаете. Московский проспект, девяносто пять, недалеко от станции метро «Московские ворота». Вас там ждут, сюда могли и не заезжать.

В участке мы торчим больше двух часов. Заполняем бумаги, ждём ответа из страховой, успокаиваем напуганных сотрудников, отвечаем на вопросы следователя. Толстый мужик в засаленной рубашке и с изрядной плешью посреди головы испытывает к аристократам неприязнь – я чувствую исходящие от него волны негатива.

Впрочем, запах пота, пропитавший крошечный кабинет, перебивает любые эмоции…

– Значит, у вас нет предположений, кто это мог быть? – спрашивает старлей, щёлкая по клавиатуре и пялясь в монитор. – Конкуренты, кредиторы? Обе пекарни, насколько я вижу, в залоге.

– Они фактически принадлежат банку, – отвечаю я, – так что кредиторам жечь их нет никакого смысла. Тут, скорее, личный мотив.

– А конкретнее?

– Конкретнее – сегодня ночью на Кирочной улице на меня напали такие же субчики. В тёмных костюмах и балаклавах. Пытались убить.

– А-а-а, слышал-слышал от своих приятелей, – кивает старлей, и негатив с его стороны резко меняется испугом.

Ну ещё бы – мы с Горчаковой особо не сдерживались. А оставшиеся после потасовки трупы, говоря откровенно, выглядят жутко.

– Как бы там ни было, я сфотографировал машину, на которой они приехали, номера и вин-код. Дайте свою почту, отправлю вам фотки. Может, это как-то связано…

То, что это связано, я нисколько не сомневаюсь. И полагаю, что это вполне ясное послание от Михайловых. Сначала они попытались надавить на отца и отобрать дом сразу – не получилось. Затем захотели запугать меня на выходе из казино – снова мимо. А теперь пекарни – единственный бизнес нашего рода – уничтожены.

Быстро сориентировались, ублюдки… Видимо, дают понять, чтобы я не выгибался…

Ну что ж, ошиблись, аристократы. Вы меня не запугали, а только разозлили!

– Может, и связано, – соглашается толстяк. – Но скажу сразу, господа Орловы, найти нападавших будет непросто. Мы просмотрели записи с камер… Лиц на них не разглядеть, отпечатков в таком пожаре не найти… В общем, – он виновато развёл руками, – не могу обещать быстрого результата. Честно говоря, вообще не могу обещать вам его…

Я киваю.

– Понимаю. В таком случае, не могли бы вы переслать мне на почту видеозаписи и показания наших сотрудников?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Так в анклавах называют магическую силу (примеч. авт.)

Вернуться