Алексин Фолмут Фэролл
Мой механический роман

Alexene Farol Follmuth

My Mechanical Romance

© 2022 Alexene Farol Follmuth

© Прокопенко Л., перевод на русский язык

© SHĒ, иллюстрация

© Оформление. ООО «Издательство АСТ», 2024

* * *

Посвящается Генри

1. Катапульта

Бель

Согласно семейному преданию, когда отец узнал, что родится девочка, он хотел назвать меня Джой, в буквальном смысле «радость». Мама же, предпочитая имена в честь святых, настаивала на имени Изабель. Однако из-за моей категорической неспособности выговорить букву «з» в детстве оно быстро сократилось до Беллы. А потом, поскольку я просто ненавидела это имя и отказывалась на него отзываться, оно превратилось в Бель, что в конечном итоге только подтверждает, что достигнутый компромисс оставил неудовлетворенными обе стороны.

В защиту отца скажу, что я отнюдь не безрадостный человек. Как и у большинства людей, в моей жизни присутствуют вещи, которые я люблю, – сыр, оказываться правой, снисходительно хлопать кого-нибудь по плечу в подходящий момент. И есть вещи, которые терпеть не могу. Что возглавляет этот список, спросите вы? Командные виды спорта, вопросы, чем я занимаюсь по жизни, и слабое, но тревожное ощущение, что что-то важное вылетело из головы.

– Вот блин, я и забыла, что сегодня день катапульт! – восклицает Джейми, обозревая свое королевство с возвышения, на котором мы стоим. – Первый проект в этом году – и такой чудесный! Все эти малыши-младшеклассники, спешащие в кабинет физики и пищащие, словно крошечные испуганные птички… Просто обожаю, – разглагольствует она, постукивая матовыми голубыми ногтями по банке газировки «LaCroix» с совершенно антиутопическим вкусом. – Кстати, а где твоя?

Вот черт.

Ладно, я в курсе, что проект «Катапульта», вероятно, присутствовал в учебном плане (он точно там был), но в свою защиту скажу, что на прошлой неделе нам задали написать огроменное эссе по английскому языку, а сегодня у меня контрольная работа по статистике и групповой проект по обществознанию. И вообще, я не виновата, что родилась с таким слабым восприятием времени. Разве не были написаны миллионы научных статей о влиянии стресса, вызванного учебной нагрузкой, на подростков или о чем-нибудь еще в этом роде? Уверена, я смогу найти не меньше десятка, если приложу хоть немного усилий. (Делать это, конечно же, не собираюсь, но ведь мысль правильная, не так ли?)

– Изабель Майер, – наседает на меня Джейми, которая, к сожалению, все еще здесь и не является частью тревожных видений, роящихся сейчас перед глазами. – Твое молчание очень подозрительно.

– Э-эм, – мычу я с умным видом.

Спойлер для тех, кто еще не понял: у меня нет катапульты. В первую очередь потому, что ее не существует, а во-вторых, потому что за последние тридцать секунд не произошло ни единого чуда и она не материализовалась волшебным образом из воздуха. Единственное, что сейчас приходит мне на ум, – это набор очень нелестных ругательств, которые заставили бы мою мать осенить себя крестным знамением, а затем спросить, где она провалилась как родитель. (Подсказка: вопрос будет сугубо риторическим.)

– Земля вызывает Бель! – Джейми машет рукой перед моим лицом. – Прием!

– Я думаю, – отвечаю, бросая взгляд на экран своего телефона.

М-да. Занятие начнется уже через пятнадцать минут.

– Отлично, – с сомнением констатирует Джейми. – Начало многообещающее.

Как и все девочки, с которыми с шести лет говорят как со взрослыми, Джейми Ховард собирается стать юристом. Ее будущая карьера предполагает строгие костюмы с юбками-карандашами и отдачу приказов своим коллегам из углового кабинета, заставленного цветами в горшках, в здании где-то на Манхэттене. Она из тех, кто решительно шагает по кампусу, практически сминая всех на своем пути, и смеется над тем, что кажется ей смешным, чересчур громко. И с тех пор, как шесть недель назад ее привлекли к адаптации студентов, переведенных из других учебных заведений, тем, кто ее веселит, посчастливилось стать мне.

– У тебя есть…

– Что?

– Скотч? – оптимистично спрашиваю я.

– Что-что? – уточняет Джейми.

– Ну, клейкая лента, – объясняю я. – У тебя есть клейкая лента?

– Бель, мне отлично тебя слышно, – сообщает она, – и не то чтобы ты интересовалась моим мнением по этому поводу, но я не думаю, что какое-либо количество скотча поможет тебе соорудить катапульту, которую ты, судя по всему, забыла сделать.

– Предположительно забыла сделать, – поправляю я. – Это значит «нет»?

– Конечно, нет. Кто же носит с собой скотч?

– Не знаю, может, кто-то и носит, – бурчу я, нащупывая лямку своего рюкзака, который более беззаботная версия меня бросила под стол. – А мини-степлера у тебя с собой тоже нет?

– Очевидно, нет, – фыркает Джейми, – но поскольку так случилось, что я не работаю на почте и уже не хожу в детский сад, у меня нет нужды ни в том, ни в другом.

– Ты ничем не помогаешь, в буквальном смысле, – замечаю я.

– Я и не пытаюсь помочь. В буквальном смысле, – с поразительным бесстыдством отвечает Джейми. – Ты ведь понимаешь, что оценка за этот проект составляет примерно половину твоей итоговой оценки за семестр, да? А если ты получишь двойку, то это очень плохо отразится на мне.

– Ладно, теперь ты действительно не помогаешь, – сообщаю я. – А учитывая, что у меня сейчас кризис, ты могла бы проявить чуть больше оптимизма.

– Ты права, извини. Если ты получишь двойку, то это очень плохо отразится на мне! – жизнерадостно поет Джейми.

Просто супер.

Если уж на то пошло, то даже мне вначале показалось, что интерес Джейми к моей персоне объясняется исключительно ее ответственным отношением ко всем внеклассным обязанностям – настолько ответственным, что иногда это граничит с безумием. Иначе зачем человеку, активно претендующему на произнесение прощальной речи на выпускном вечере, общаться с личностью, у которой нет даже простого ежедневника? Может, это вопрос ее будущей профессиональной этики? Но, судя по тому, что Джейми по-прежнему продолжает проверять меня каждый божий день, думаю, можно предположить, что в какой-то момент от нашей взаимной подписки в «Инстаграме»[1] в целях адаптации и до приготовления печенья с ее бабушкой на прошлых выходных между нами неожиданно возникла самая настоящая дружба.

– Не то чтобы это что-то меняло, – возвращаюсь я к тому единственному решению, которое смогла выжать из своего мозга, – но вообще-то мне нужен не скотч. Мне нужна катушка.

Джейми бросает на меня недоуменный взгляд.

– Ну, та пластиковая штука, на которую наматывается сам скотч, – еще раз пытаюсь объяснить я.

Но в глазах Джейми ни тени понимания. В них вообще ничего не отражается.

– Забей, – вздыхаю я, – у меня только пятнадцать минут, чтобы что-нибудь придумать, и ноль, чтобы вводить тебя в курс дела. Просто помоги мне. Пожалуйста.

– И все же нет, – отвечает она. – Может, лучше спросишь в деканате?

Отлично, просто прекрасно, с удовольствием начну вторую половину дня с того, что поинтересуюсь, нет ли у кого-нибудь из администраторов прославленной Эссекской Академии Искусств, Науки и Технологий скотча, едва пережив их сегодняшний допрос утром, запланировала ли я уже какую-нибудь карьерную консультацию со своим куратором. В их словах ощущалась нотка подозрительности, что показалось мне весьма несправедливым. Ведь я отвечала правдиво почти на все их вопросы, и этот разговор мог бы огорчить деканат гораздо сильнее, чем это произошло в действительности.

Но если выбирать между ними и неизбежной лекцией от матери…

– Придется, – заключаю я и разворачиваюсь в сторону здания администрации.

– Удачи! – кричит мне вслед Джейми.

Ну да, ну да. Сейчас мне не хватает только удачи.

В моей прежней школе, у которой отозвали лицензию, не суетились по поводу того, сдал ты экзамены или ходишь на дополнительные курсы, подал ли заявление на поступление в высшее учебное заведение или нет… Всем было плевать. В Бранфорде существовало всего четыре подготовительных курса, и либо ты был умным и посещал их (как мой средний брат Гейб, например), либо забивал на учебу и бездельничал весь день до начала бейсбольных тренировок (как делал это мой старший брат Люк).

Но эта школа похожа на какую-то странную лабораторию по выведению руководителей стартапов. Я пошла сюда по настоянию матери, хоть это и частное заведение. И, несмотря на то, что школа находится менее чем в пятнадцати километрах от нашего дома, жизнь в Шерман-Оксе определенно не похожа на жизнь в Ван-Найс. Когда речь заходит о прекрасном маленьком оазисе Лос-Анджелеса, который мы именуем Долиной, то почувствовать, как растут налоговые ставки, можно еще на подступах к 405-му шоссе.

Так что да, я не испытываю особого восторга от посещения Эссекской Академии, стоящей на моей родной земле.

К счастью, прежде чем успеваю отойти далеко, пиликает телефон.

Джейми: Лора только что пришла.

Джейми: Она сказала, можно попробовать спросить в библиотеке.

Уже лучше, учитывая, что это самое близкое ко мне здание. Да здравствует Лора! Я сворачиваю с пути и заскакиваю в библиотеку, где, несмотря на мои сквернословие и, вероятно, богохульство, мне улыбаются звезды. Прямо сейчас главная библиотекарша помогает какому-то бедняге вникнуть в тонкости десятичной классификации Дьюи, поэтому я хватаю со стойки скотч и, стараясь не привлекать к себе внимания, покидаю место преступления.

На углу здания останавливаюсь. Ладно, у меня в запасе десять минут; что еще я могу раздобыть? Ручка – отлично! На самом деле это даже волшебнее, чем кажется. Канцелярская резинка. Бутылка из-под воды.

Хм, а это мысль.

– Она тебе еще нужна? – спрашиваю у какого-то случайного паренька, проходящего в пределах моей видимости.

Он в ужасе поднимает на меня глаза, и я предполагаю, что это его первый год в старшей школе.

– Бутылка? – переспрашивает парень, поднимая емкость с этикеткой «Smartwater», из которой только что допил.

Может быть, я здесь и три недели, но все равно еще выпускница, поэтому коротко киваю ему с мрачным видом вышестоящего по званию.

– Одноразовый пластик – это крайне безответственно, – заявляю я, потому что подобные вещи как раз и вызывают у окружающих чувство вины. – Я собираю их. На переработку.

Теперь он просто обязан отдать ее мне, если не является тайным коллекционером пустых бутылок из-под воды. С видом, будто я внезапно могу откусить ему руку, паренек медленно протягивает мне бутылку.

– Спасибо, – благодарю я и иду к ближайшему мусорному контейнеру у стены.

Надеюсь, он не станет наблюдать за тем, как я достаю оттуда еще две (это негигиенично, знаю, но моя мать работает медсестрой скорой помощи и снабжает меня бесконечным запасом дезинфицирующего средства для рук, так что все в порядке) и откручиваю с них крышки.

Я уже отступаю назад со своим уловом, когда вдруг натыкаюсь на кого-то и разворачиваюсь.

– Осторожнее, – произносит голос, принадлежащий человеку, с которым только что произошло столкновение.

Его зовут Тео Луна, и – я очень хотела бы этого не знать, но, к сожалению, знаю – в него влюблены все учащиеся этой школы. Влюблены до безумия, как в Стэнфорд, ведь он невероятно успешный сыночек какого-то технологического гения. Само собой, в этой школе, полной мутантов, вместо обычного короля бала вроде моего брата Люка (которому для всеобщей популярности оказалось достаточно просто пить протеиновые коктейли и ослепительно улыбаться – в довесок к его развитым мышцам на груди), должно было найтись что-то поизощреннее. Местная версия главного красавчика посещает все подготовительные занятия и выглядит так, будто он является веганом, топит за экологию и все в этом духе.

И, разумеется, Тео Луна – президент примерно восьми сотен научных кружков, которые всегда выигрывают во всевозможных конкурсах. А еще у него имеются кудряшки «интернет-бойфренда», которые сопровождаются идеальным загаром, так что, наверное, в хипстерском смысле он действительно привлекателен. Но, на мой взгляд, ему не помешало бы сбавить градус высокомерия.

– Смиренно прошу прощения, сэр! – восклицаю я, изображая Оливера Твиста, и еще раз врезаюсь прямо в его грудь.

Он хмурит брови, поправляя свою футбольную куртку эссекской команды, надетую вместо привычного школьного пиджака, и я делаю реверанс.

– Прое-е-ехали, – демонстративно тянет он и отворачивается, закатывая глаза.

Ну что за мерзкий тип. И тебе пока.

Сколько там осталось? Семь минут? Восемь? Думаю, не больше пяти. Скотч на катушке почти закончился, поэтому я скручиваю то, что осталось, безмолвно извиняясь перед службой утилизации Эссекской Академии за неоправданные растраты, и оборачиваю резинку вокруг опустевшего рулона, загибая пластик, чтобы закрепить ее. Немного повозившись с колпачком от ручки и крышками от бутылок, я создаю штуковину, смутно напоминающую утку на кольцеобразных ножках. В вертикальном положении ее удерживает основание, а резинка должна работать как рогатка. Это очень миниатюрный вариант катапульты, но никаких требований к размеру не выдвигалось. Все, что от нее требуется, – это быть работоспособной.

Может, я даже успею проверить ее…

Но тут звенит звонок, так что нет. Придется назвать свое творение «Аве Мария». (С другой стороны, мою мать порадует любое «Аве Мария» от меня.)

Джейми: Так что? Ты в полной заднице?

Бель: Пока нет, mon ami.

Бель: Пока нет.

Тео

Похоже, сегодня снова день катапульт. Не самый мой любимый проект по физике, но он определенно лучше, чем все, что мне приходилось делать по другим предметам. Создание чего-либо с нуля гораздо интереснее литературного анализа, вот почему в выпускном классе я первым делом записался на подготовительные курсы по физике.

Кроме того, мне не нужны отведенные две недели, чтобы смастерить катапульту. В этой школе на меня возлагают большие надежды. В моем изделии совершенна каждая деталь, и поэтому я обязательно получу наивысший балл. А остальные катапульты… Не хочу быть мудаком, но выглядят они ужасно. Кажется, я только что видел, как ученик классом помладше держал в руках катапульту, на 80 процентов состоящую из рулонов от бумажных полотенец и на 20 – из неадеквата.

Одно разочарование. Если уж мне необходимо найти нового человека в свою команду на этой неделе, то пусть им будет кто-то, хотя бы способный на интересное конструкторское решение. Но, судя по всему…

Телефон в моем кармане жужжит, прерывая размышления.

Дэш: Ты это видишь?

Он сидит всего через четыре места от меня, как обычно, но… окей, давай попереписываемся. Я оглядываюсь, чтобы понять, о чем он говорит, но не вижу ничего, заслуживающего внимания.

Тео: Вижу что?

– Луна, – одергивает Мак, преподаватель физики, и я охаю.

Формально он – мистер Макинтош, на случай, если в класс по каким-то причинам вдруг решит заглянуть заместитель директора, но, по-моему, его самого очень веселит, когда мы обращаемся к нему, словно к макбуку. Это не настолько забавно, как он думает, но после трех лет занятий робототехникой с ним у меня выработался стойкий иммунитет ко всему, что Мак считает уморительным. Я воспринимаю его на 87 процентов состоящим из каламбуров.

– Мне напомнить тебе, что телефоны запрещены? – спрашивает он, вздергивая бровь. – Убери его.

Я бросаю злой взгляд на Дэша, который теперь пожимает плечами.

– Прояви уважение, – высокопарно произносит он одними губами.

Клянусь, иногда я его просто ненавижу.

– Итак, сегодня мы поговорим о кинематике, – объявляет Мак, выводя с экрана своего айпада на доску уже привычные нам разминочные упражнения.

Мак обожает рисовать мультяшного персонажа по имени Чад, который постоянно вытворяет ужасные вещи со своими друзьями: сбрасывает с крыш зданий наковальни на их головы и тому подобное. Нам предстоит разобраться только с расчетами, но, по-моему, совершенно очевидно, что у Чада имеются какие-то непроработанные психотравмы. Возможно, тянущиеся с самого детства.

Сегодня Чад бросает в кого-то мячи: скорость, расстояние, ускорение, время. В конце концов, это ведь разминка. Я подношу ручку к бумаге и набрасываю уравнения примерно с тем же вниманием, с каким обычно завязываю шнурки на ботинках.

– Тео, – шипит Дэш, бросая мне в голову бумажный шарик. – Эй, Тео!

Я старательно игнорирую его. Настоящее имя Дэша – Дариуш, но в первом классе ни у кого из нас не хватало терпения произносить его полностью, и поэтому он стал просто Дэшем. Мне нравится, как это звучит – как нечто в меру незаконченное. Словно очередь в кафетерий. Как тире между словами. Что-то, занимающее место, раздражающее тебя на уроках и постепенно сводящее на нет волю к жизни.

– Ма-те-о, – зовет Дэш, складывая ладони рупором. – Тео. Ну, обернись же.

– Дэш, господи боже, прекрати уже…

– Уже закончил, Луна? – окликает Мак, и я поднимаю глаза. – Отлично! Давай, изобрази на доске, – командует он, указывая себе за плечо.

Он заговорщицки смотрит на меня, словно мы с ним шутливо разыгрываем мое наказание. Хотел бы я сказать ему, что быть лучшим другом Дэша – уже само по себе и шутка, и наказание.

Когда поднимаюсь с места, Дэш показывает пальцем на кого-то впереди себя. На Джейми Ховард, что ли? Та хмуро смотрит в свою тетрадь и выглядит потерянной. Она… ну, в общем, она довольно умная девчонка, признаю, но скорее из тех, кто выигрывает конкурсы сочинений или рассуждает о Шекспире, типа того. Математика и естественные дисциплины ей не слишком-то интересны; она считает их, цитирую, «банальными». Думаю, Джейми здесь исключительно для того, чтобы подтянуть средний балл для поступления в Стэнфорд. За ней – Лора Мерфи, которая вместе со мной и Дэшем (и почти всем классом, за исключением Джейми, которая слишком занята «Судебными процессами», «Моделью ООН» и прочими либерально-художественными штуками) занимается робототехникой, а перед Лорой сидит…

Ага. Значит, Дэш указывает на Нилам.

Для протокола: у меня нет никаких проблем с Нилам Дасари. Может быть, я и разбираюсь в электротехнике лучше, чем она, но имеет ли это какое-то отношение к зловещему патриархальному сговору между мной и Маком, о котором она подозревает? Точно нет. Однако это нисколько не мешает Нилам награждать меня неодобрительными взглядами каждый раз, когда мы с преподавателем обсуждаем, в какие видеоигры хотим поиграть на выходных. Будто бы в том, что Мак поддержал решение команды назначить меня пилотировать ботов в этом году, есть какой-то неожиданный сюжетный поворот! Ей кажется, что это делает нас кем-то вроде приятелей-программистов, в то время как в действительности это всего лишь вопрос компетенций.

В общем, дело в том, что Нилам каким-то образом раздобыла эскиз нового семикилограммового бота, который я спроектировал этим летом, и она начисто разносит его в пух и прах перед всеми, доказывая, кстати, что не только мне не хватает усердия по отношению к нашим разминочным упражнениям, чего Мак, видимо, упорно не желает замечать. И кому теперь выгоден фаворитизм, а, Нилам? Не то чтобы этот эскиз был окончательным вариантом, но я был бы весьма признателен, если бы она не вела себя как полная стерва. Но это мелочи.

Я уже начинаю переписывать уравнение на доску, когда вижу, как во дворе за окном нашего класса появляется мисс Восс, учительница биологии (в этом году у одного из классов она ведет еще и физику из-за слишком большого количества учащихся). Она разговаривает с новенькой, с которой я недавно столкнулся у мусорных контейнеров. Я не знаю ее имени – у нас нет общих предметов, – но это действительно самый странный человек, который мне когда-либо встречался. Я даже не уверен, что она делает это специально, и мне кажется, что она такая сама по себе. Сегодня, например, на ней длинная хипповская юбка и ожерелье из крошечных ложечек.

– Готово, – произношу я, отходя от доски.

– Отлично, Луна, – комментирует Мак. – Просто отлично.

Конечно, отлично, иначе и быть не может.

– Спасибо.

Когда я прохожу мимо стола Нилам, она бросает на меня еще один злобный взгляд. Но на этот раз прикрывает страницу перед собой рукой, словно я и не в курсе, что она там делает. Что ж, эта барышня может вносить любые изменения в конструкцию, какие только захочет. Дэш все равно примет мою сторону. Эммет с Каем тоже. Рави сделает все, что мы ему скажем, а мнение Джастина, по сути, не имеет никакого веса, так что мне особо незачем беспокоиться, что там себе думает Нилам. Она уже даже не пытается скрыть тот факт, что откровенно ненавидит меня, а я, в свою очередь, перестал пытаться найти с ней общий язык. И она не какой-то трагический изгой или что-то в этом роде, не подумайте. У нее много друзей, просто я к ним не отношусь.

Сажусь на свое место и смотрю в окно, пока Мак объясняет нюансы моего решения. Идет только третья неделя занятий, так что ничего интересного в учебной программе не предвидится минимум месяц. Меня волнуют только отборочные соревнования в клуб робототехники, которые пройдут в пятницу. Лично я не считаю, что нам нужны новые люди, но Мак не допустит нас к работе в лаборатории, пока мы не проведем их. Он постоянно вещает что-то насчет честных условий отбора, равных возможностей и бла-бла-бла.

Если никто из подавших заявку не вырос на нефтяной вышке или военном корабле, то добавление в команду нового человека означает лишь очередную головную боль, связанную с тем, что мне придется читать ему технику безопасности при сварочных работах. Быть капитаном кружка робототехники и футбольной команды одновременно и без того достаточно сложно, а ведь я, ко всему прочему, еще посещаю шесть подготовительных курсов и работаю над заявлением о досрочном поступлении в Массачусетский технологический институт. Однако окружающие люди почему-то постоянно ожидают от меня взаимодействия с ними. И именно мне предстоит бороться со стрессом, вызванным появлением нового участника в коллективе, так что неудивительно, что с самого начала года этих отборочных я жду с ужасом.

Похоже, мисс Восс проверяет задание новенькой прямо на улице, что на мгновение отвлекает меня. Не то чтобы меня это волновало, но мисс Восс – весьма строгий преподаватель, по крайней мере, так я запомнил с прошлого года. Джейми Ховард тоже смотрит в окно и через секунду-другую незаметно достает из кармана телефон. Полагаю, одноклассница дружит с этой новенькой; она ее «адаптационный друг», или как там это называется. Я не особо слежу за внеклассными занятиями Джейми, а большая часть ее занятий как раз таковыми и являются. Может быть, она просто пишет ей смс, чтобы спросить, что происходит.

Мои мысли снова начинают блуждать, и на этот раз вокруг новенькой. Кто вообще меняет школу в выпускном классе? Это же полный отстой. Хотя мне порой кажется, что я знаю всех здесь с пеленок, а все – знают меня, так что это естественно, что мне уже не терпится переехать на другой конец страны и познакомиться с кем-нибудь новым разнообразия ради. Но у нее же нет тут ни одного друга. Интересно, у нее вообще есть жизнь? Я шучу, что ненавижу Дэша, по крайней мере, 53 процента всего времени, которое мы проводим вместе, но это все равно лучше, чем заводить нового Дэша.

– …движения мяча, Луна?

Внезапно понимаю, что Мак ждет ответа.

– Что? – переспрашиваю я, выныривая из задумчивости.

– Какие факторы ты бы учитывал, – повторяет преподаватель, – при расчете движения мяча?

А, всего лишь это.

– Скорость, расстояние и время.

Легче легкого.

– Спасибо, что так любезно осчастливил нас проницательностью своего ума, Луна, – сухо замечает Мак. – Кто-нибудь еще хочет высказать свое мнение о Чаде?

Полагаю, она не так уж и не непривлекательна.

(Новенькая. Мисс Восс около сорока, так что я точно имею в виду не ее.)

– Так, давайте разобьемся на группы по четыре человека, – объявляет Мак, хлопая в ладоши. – И за дело.

Без проблем. В моей команде будут Дэш, Эммет и Кай. А Джейми в другом конце класса не останется ничего иного, кроме как позволить Джастину присоединиться к их группе с Лорой и Нилам… Черт. Наверняка они сейчас очень сожалеют, что в классе больше нет девчонок.

– Ты видел? Видел? – спрашивает Дэш, толкая меня локтем, пока я вытаскиваю табурет из-под лабораторного стола.

– Да, я все видел, Дариуш…

– Это не значит, что эта мысль не заслуживает внимания, – произносит Эммет, чья мама хочет, чтобы он начал встречаться либо с симпатичной китаянкой, либо с Нилам. По ее словам, все зависит от того, кто первым из них станет врачом, и никто из нас не знает, как объяснить ей, что то, чем мы занимаемся, не имеет ни малейшего отношения к медицине.

– Ты вообще слышал эти якобы «заслуживающие внимания» идеи? – фыркает Кай на Эммета, водружая свои книги на стол.

И у него, и у Эммета абсолютно безумные родители, чья одержимость их оценками сравнима только с озабоченностью тем, на ком они в конце концов женятся.

– Нет, – защищается Эммет, – я просто говорю, что они могут оказаться…

– Ладно, как скажешь, но это не вопрос мнений. Мы с Тео специально спроектировали все так…

– За работу, мальчики! – командует Мак, внезапно материализуясь возле нас, чтобы заткнуть рты. – Сосредоточьтесь. Хорошо?

– Конечно, – отвечаю я.

Мисс Восс и новенькая за окном исчезают как раз в тот момент, когда я окидываю беглым взглядом лабораторную задачу, которую ставит перед нами Мак.

Больше скорости!

Очередной ничем не примечательный день в школе. Как и всегда.

2. Неприятности

Бель

– Значит, – произносит мисс Восс, – это твоя катапульта?

– Да, – отвечаю я, решая прикинуться наивной.

Что я поняла в этой школе, так это то, что лучше даже не пытаться угадывать, что может пойти не по плану. Это как не признаваться копу, с какой скоростью ты на самом деле ехала, когда он тебя останавливает, – просто на всякий случай. (Сама я этого доподлинно не знаю, но так сказала мне Джейми.)

– Изабель, послушай… – вздыхает мисс Восс. В случае со взрослыми это всегда плохой признак.

Нет ничего хуже напускной интимности. «Послушайте, мы же все здесь свои!» – обычно говорят люди, и сказанное после неминуемо приобретает тягостное значение. А еще полным именем меня называет только моя мать.

– Я думаю, мы с тобой обе знаем, что ты приложила к этому проекту не так много усилий, как могла бы.

– О, эм… Ну… – мнусь я, а затем, вместо того чтобы закончить предложение, просто… замолкаю.

Это кажется мне единственным логичным поступком.

По какой-то причине мисс Восс одаривает меня странной, кривоватой улыбкой.

– На чем ты специализировалась в прошлой школе? – спрашивает она меня.

Странный вопрос, но да ладно.

– На биологии и химии?

– Ты спрашиваешь или отвечаешь?

Господи.

– Простите, я отвечаю. Биология и химия.

– И какие у тебя оценки по этим предметам?

– О, эм… Пятерки по обоим.

– Но ты не стала записываться на подготовительные курсы по ним?

– Я… мне не очень нравятся естественные науки.

– Как насчет математики?

Я хмурюсь.

– Ходила ли я на математику, вы имеете в виду?

Она еще раз полуулыбается.

– Да. Какие дисциплины у тебя были на этой кафедре?

– Алгебра и тригонометрия. Сейчас у меня математический анализ.

– И как с этим обстоят дела?

– По алгебре была пятерка с минусом. Кажется.

Второй год обучения в старшей школе выдался странным; у меня был парень-неудачник, из-за которого меня отстраняли от занятий по меньшей мере четыре раза, прежде чем я порвала с ним окончательно.

– Но по тригонометрии у меня пятерка.

– И сейчас ты ходишь на подготовительные курсы по матанализу, так?

– Нет… Это просто уроки, – отвечаю я. (Невероятно, правда?)

– Значит, математика тебе тоже не нравится? – спрашивает мисс Восс, и я начинаю думать, уж не шутит ли она.

– Наверное, не очень, – отвечаю. Звучит чертовски неубедительно.

– Ага, – замечает мисс Восс, но затем, слава богу, переходит к делу. – Скажи мне, Изабель, ты уже думала о том, на какой специальности хочешь учиться?

О боги, только не это. Может, лучше вернемся к разговору о моих оценках? В прежней школе я считалась хорошисткой – то есть одной из тех, чьим родителям не требовалось регулярно звонить, – и это давало мне привилегию быть лишенной их надзора.

– Ну, я подумываю о… – Что же заставит ее отстать от меня? – Архитектуре? Да, об архитектуре, – легкомысленно отвечаю я. – Мне, знаете ли, нравится искусство и все такое.

– Искусство и все такое? – эхом повторяет она.

– Ну…

Напомните мне записать этот эпизод в дневник снов в разделе «Кошмары». Что я вообще должна ответить на это? Ни у кого из моих знакомых нет хобби, интересов, да вообще чего-нибудь, выходящего за рамки тусовок, которые, как правило, сводятся к поеданию бесплатных чипсов в кафе или к посиделкам на парковке и трепу о том, что делать что-либо – глупо. Уверена, у Джейми непременно имеется заранее отрепетированная речь обо всех филантропических причинах, по которым она собирается стать юристом, но лично я не то чтобы в восторге от общения с пожилыми людьми или любой другой формы труда на благо общества, к которой мы все должны стремиться в свободное время. На меня, например, в основном кричат из-за того, что я устраиваю бардак, разбрасывая карандаши где попало, или просят свалить куда подальше, когда пытаюсь позаимствовать у брата его инструменты. (Мать считает, что у меня проблемы с непоседливостью, но на самом деле я просто делаю все возможное, чтобы не мешать окружающим.)

– Мне нравится мастерить всякое, – удается выдавить из себя, поскольку мисс Восс явно ожидает ответа. – Ради развлечения. Я соорудила свой стол из старой швейной машинки, которую отыскала в антикварном магазине, – продолжаю, и тут, к счастью, меня осеняет. – Я не очень хорошо умею варить или паять. Стол был моим первым настоящим изделием, не считая шкатулок или совсем уж простых поделок. А еще я иногда помогаю брату с машиной. Сама я железками не увлекаюсь, но это интересно.

Возникает пауза. Но поскольку мисс Восс, судя по всему, все еще ждет, что я приду к какому-то грандиозному заключению, то продолжаю.

– А еще у меня был период интереса к ножам, – добавляю я и понимаю, что если не разовью мысль, то она отправит меня к школьному психологу. – Не то чтобы я прямо увлекалась ими, – спешу объяснить я, – просто мне нравилось их мастерить. У отца есть столярная мастерская и домашняя кузница. Он разнорабочий-любитель, как он себя называет, так что иногда я пользуюсь его инструментами. Точнее, раньше пользовалась, до того, как он…

Я осекаюсь. Не хочу говорить о своем будущем, но вспоминать о разводе моих родителей я не хочу еще больше.

– Извините, – произношу я, растерянно моргнув. – А какой был вопрос?

По какой-то совершенно непонятной мне причине мисс Восс улыбается.

– Твоя катапульта. Она бесподобна.

А-а-а… Чего?

– О. Хм… Я не думала, что…

– Я не могу поставить тебе пятерку, поскольку предполагалось, что сопровождающая документация будет состоять из чего-то посолиднее нацарапанных наспех диаграмм, – объясняет она с ухмылкой, которую, клянусь, ничем иным кроме ухмылки и назвать-то нельзя, – но поскольку твоя катапульта имеет наилучшее соотношение мощности и веса, я поставлю тебе… – Она замолкает, хмыкая себе под нос. – Тройку.

– Что? – Тон моего голоса звучит более панически, чем мне бы хотелось. – Извините, – быстро поправляюсь я. – Я не собиралась… просто…

Мисс Восс ждет продолжения, сложив руки на груди.

– Не хочу показаться грубой, – заявляю я голосом, который мама точно назвала бы грубым. – Просто мне кажется, что раз моя катапульта превзошла все остальные, то и оценка должна быть немного выше, чем…

Боже, да меня просто тошнит от одной мысли о тройке.

– Есть еще один вариант, – предлагает мисс Восс, и мой пульс, который и так уже значительно участился при мысли о том, как я буду рассказывать матери о трояке по физике, ускоряется еще больше. У меня нет времени на еще один проект, а если придется писать еще и сопроводительную документацию к нему… – Я хочу тебя перевести, – заявляет она, обрывая бешеную спираль моих мыслей. – В другой класс физики. В частности, на подготовительные курсы для вуза.

Я замираю.

– Чего?

– Мне еще нужно обсудить это с мистером Макинтошем, – добавляет она, – но я также хочу, чтобы ты поучаствовала в соревнованиях по робототехнике.

– Да вы шутите! – У меня возникает чувство, что я могу проделать в ней дыру взглядом. – По робототехнике? Это что, наказание за что-то?

– Ни в коем случае. Это, – произносит она, указывая на мою крохотную катапульту, – гениально. Она настолько оригинальна, что я бы решила, что ты жульничаешь, если бы не знала, что ты собрала ее только сегодня утром.

Вообще-то сегодня днем, но к делу это не относится.

– Мисс Восс, – умоляю я, – мне очень жаль, что я забыла о проекте, но…

– Хватит!

На мгновение преподавательница превращается в камень. До меня доходили слухи, что она строгая, но до сих пор такого за ней не замечалось. От ее преображения я едва не проглатываю язык.

– Изабель, у тебя талант, – назидательно произносит она. – Огромный талант. Пока ты просто просиживаешь в моем классе, ты могла бы блистать в другом. Я уверена, у тебя есть потенциал. Ты не думала о поступлении на машиностроительные факультеты?

В голове у меня вспыхивает картинка, пестрящая лабораторными халатами под промышленным освещением.

– Машиностроение?

– Ты могла бы конструировать вещи, – говорит она. – Все, что захочешь. Могла бы создавать их сама.

Перед глазами проносятся бессмысленные математические формулы, и от одной мысли о них мне хочется чесаться.

– Но я… просто не очень люблю математику и естественные науки, понимаете?

– В этом нет ничего такого, – возражает она, и еще никто – тем более преподаватель – никогда не выказывал такого пренебрежения в разговоре со мной. – У тебя явные наклонности к творчеству, Изабель. В жизни не бывает так, чтобы ум был нацелен только на тот или иной предмет. А ум у тебя есть, и работает он превосходно. Так что пользуйся им.

– Но…

– Я немедленно рекомендую перевести тебя в класс физики мистера Макинтоша, – заявляет она. – Там не так уж много учеников, и для тебя точно найдется место.

Не могу поверить, что это происходит на самом деле. Я же не мой брат Гейб; пусть и получаю неплохие оценки – потому что иначе мать меня просто убьет, – но я никогда не пыталась быть отличницей целенаправленно.

– Но, мисс Восс…

– Мир не очень благосклонен к умным девушкам, – замечает она. – Чаще всего нас пытаются загнать в рамки. Но я настоятельно советую тебе не поддаваться. – Мисс Восс снова смотрит на мою катапульту, и поскольку я никак не могу сообразить, в какие слова облечь свои возражения, то тоже опускаю глаза. – Если я толкаю тебя на что-то, что тебе не по душе, Изабель, то так мне и скажи. Но если ты сомневаешься только потому, что не уверена в своих силах, то позволь мне попросить тебя, так сказать, рискнуть.

Она поднимает на меня глаза, и я испытываю странное беспокойство, пока разглядываю эту маленькую украденную катушку из-под скотча.

– Сможешь сделать это? – спрашивает меня мисс Восс.

– Я… – выдавливаю и тут же запинаюсь. – Я… это…

– Попробуешь рискнуть? – повторяет она. – Я не прошу тебя заниматься этим всю жизнь, – добавляет она. – Я предлагаю просто попробовать.

Боже, только не это. О нет, нет…

– Да, – отвечаю я, как последняя идиотка. – Попробовать я могу.

– Вот и замечательно. – Ее улыбка теплеет, а затем она прочищает горло, обрадованная. – Мне очень не хотелось ставить тебе тройку, – подмечает она.

– О, – восклицаю я, нахмурившись, – так это была настоящая угроза?

Мисс Восс бросает на меня взгляд, каким частенько одаривает меня мать.

– Да, Изабель. Тебе нужно было выполнить задание, а технически ты его не сделала.

– Ну да, – признаю я, морщась. – А насчет… робототехники…

– Ты обязательно должна найти время для нее на этой неделе.

Просто супер! То, что я и хотела: еще больше учебной деятельности. Я и так провела почти всю предыдущую ночь, пытаясь не думать о том, что мои подруги «забыли» позвать меня на вечер макияжа. («Мы просто думали, что ты занята, но мы обязательно потусуемся вместе в четверг!!!» – сказали они, будто я действительно могла как-то избежать поездки в Ван-Найс на школьный вечер.)

– Участники клуба хотят увидеть какую-нибудь разработку, – продолжает мисс Восс, – на которую, я надеюсь, ты потратишь чуть больше времени, чем на свою катапульту. Отборочные соревнования уже в пятницу, после обеда.

– Круто, – угрюмо отвечаю я.

Мисс Восс сочувственно кладет руку мне на плечо, что иронично, поскольку я в это вляпалась исключительно из-за нее.

– Ты можешь рассчитывать на любую мою помощь, – заверяет она. – Если тебе не понравится, то ничего страшного, ведь это просто попытка. Но если тебе понравится… – Она замолкает и пожимает плечами, уводя меня в свой класс. – Если тебе понравится, то мы обе останемся довольны, поскольку я окажусь права.

Я закатываю глаза и, поддавшись анархическим подростковым порывам, издаю громкий стон.

Тео

Дэш: Мне кажется или это действительно проще простого?

Тео: Это проще простого.

Дэш: Ладно, как скажешь.

Дэш: Но это же Мак.

Дэш: Он что, проверяет нас?

Дэш: Или что?

Дэш: В чем подвох?

Тео: И как же Мак проверяет нас?

Дэш: Без понятия, я просто спрашиваю.

Дэш: Забей.

Тео: Нет, серьезно.

Тео: Я хочу услышать твою теорию.

Тео: Если честно, я просто жажду ее услышать.

Дэш: Ладно, я думаю, что…

Тео: И началось…

Дэш: Мак сказал, что это… что-то вроде вербовки в тайное сообщество.

Тео: Пока неплохо.

Дэш: И это одна из тех ситуаций, когда мы должны понять, что что-то идет не так.

Дэш: Например, что это не те роботы, которые нам нужны.

Дэш: Или типа того.

Тео: Точно.

Дэш: И потом, наверное, существует какой-то секретный код?

Дэш: Он просто должен быть.

Тео: Как это было в задании?

Дэш: Да.

Тео: Круто, и что же это за код?

Дэш: Не знаю.

Дэш: Дальше я не успел додумать.

Тео: Ладно, ты не углубился в дебри, но было неплохо.

– Тео! – раздается голос моей матери откуда-то из дома.

Скорее всего, она сейчас в тренажерном зале на нижнем этаже. Она тщательно следит за своей фигурой и напоминает мне об этом гораздо чаще, чем хотелось бы. «Моя внешность – это моя работа», – утверждает мама, так что нужно ли говорить, что с жестким графиком ее тренировок и десятиступенчатой процедурой ухода за кожей, которые журнал «Self»[2] считает «мегагорячими» и «эксклюзивными», я знаком очень хорошо. (Возможно, даже слишком хорошо.) Признаться, они и вправду поражают.

Дэш: Мне кажется, я на пути к прорыву.

Teo: Тогда продолжай копать.

Тео: Сейчас вернусь.

Я бегом спускаюсь по лестнице и, проскочив через холл, обнаруживаю, что мама смотрит в одно из тех странных зеркал, в которое личный тренер рекомендует ей смотреть во время тренировок. Оно отображает все метрики в реальном времени – потоковое вещание, все дела. Дополненная реальность, самое настоящее путешествие в виртуальный мир. Ее велотренажер «Peloton»[3] тоже где-то здесь. Возможно, спрятан за реформером для пилатеса.

– Тео, – тяжело дыша, произносит она. – Ты уже собрался в завтрашнюю поездку?

– Мам, я же сказал, что завтра не поеду.

– Что? Но ты же любишь Вейл.

– Конференция не в Вейле, а в Денвере, и это всего лишь еще один из папиных выездов.

Мой отец, которого тоже зовут Матео Луна, основал одну из самых успешных в новейшей истории компаний по производству программного обеспечения, а потому он часто выступает на подобных отраслевых мероприятиях. И если учесть, что кодеры весь день только и делают, что пытаются подсунуть ему свои приложения, то даже кофе-брейк на таких встречах начинает напоминать телешоу «Акулы Бизнеса» с высокими ставками.

– У меня в пятницу дела, – напоминаю я. – Никак не могу пропустить.

– Что, игра? Уже?

– Игра на следующей неделе. В пятницу будут отборочные в клуб робототехники.

– Ты все еще занимаешься этими ботанскими штуками?

– Мам.

Она, естественно, шутит, но в то же время деятельность отца «ботанскими штуками» не считает, что я нахожу весьма забавным. Конечно, приложения, которые он разрабатывает сейчас, очень популярны среди влиятельных людей и знаменитостей, но начинал он, как и я, с написания простого кода.

– Ну что? – спрашивает она, убирая за плечо влажные волосы. – Ботаники сейчас в моде, милый…

– Мам, я действительно не хочу снова разговаривать на эту тему, – стону я, и она подмигивает мне, наслаждаясь очередной возможностью поиздеваться.

– А ты не можешь взять выходные? – спрашивает она, вытирая полотенцем шею.

– В выходные, но не в пятницу.

Это же отборочные. Знаю, мама старается, но она в принципе не способна понять, что я, по сути, и есть клуб робототехники. Я состою в нем с того момента, как пошел в старшую школу. Не хочу показаться занудой, но практически все в команде, кто хоть сколько-нибудь хорош, попали туда только потому, что их набрал я. Остальные – Кай, Эммет, Дэш, да даже Джастин, который, по крайней мере, неплохо управляется со сваркой, чтобы компенсировать остальные недостатки, – состоят в ней только потому, что без команды клуб к соревнованиям не допустят. В прошлом году мы даже выиграли национальное состязание.

Поэтому не похоже, чтобы это было в моде в какой-нибудь другой школе, помимо нашей.

– Я вряд ли смогу оставить тебя здесь одного, милый. Кажется, в руководстве было что-то об этом.

Еще мама любит шутить про несуществующий справочник по воспитанию детей, описывающий, по сути, самое обычное родительское поведение. Я люблю свою маму, правда, но, как правило, тонкости материнства неизбежно ускользают от нее.

– Со мной все будет в порядке, – заверяю. – Я останусь дома, чтобы провести отборочные соревнования по робототехнике. Или ты всерьез опасаешься, что твой сын устроит какой-нибудь погром?

– А дети в наши дни все еще устраивают погромы? – задумчиво уточняет она. – Мне казалось, они уже перешли к чему-то более интересному.

– Никто не будет ничего устраивать, – не даю ей сбиться с курса. – Я же так и сказал. Никаких погромов.

– Teo, – мама машет пальцем перед моим носом, – ты что, умничаешь со мной?

– С тобой, мам? Да никогда.

Она вздыхает, а потом вытирает пот со лба.

– Ты же знаешь, что я тебя обожаю, да? – с серьезным видом спрашивает мама.

– Да, конечно, знаю.

– Наверное, даже слишком сильно.

– Это точно.

– И мы оба знаем, что ты сейчас мне лжешь.

Как бы легко мама ни отвлекалась, беспечной ее точно не назовешь. Мы выработали целую систему, при которой если я собираюсь затеять какую-нибудь авантюру, то соблюдаю следующие условия: во-первых, обещаю не выходить из дома, где нахожусь под надежной охраной и вероятность потери конечностей минимальна, а во-вторых, не смотрю без нее ни одну из ее телепередач. Вообще-то, второе правило не имеет никакого отношения к делу, но оно прочно укоренилось в моей голове.

– Просто предлагаю тебе правдоподобное отрицание, – напоминаю я ей. – Не проще ли нам… просто подыграть друг другу?

Она бросает на меня ласковый, но предупреждающий взгляд.

– А еще папа сказал, что ничего страшного, если я прилечу к вам в субботу, – добавляю я, и это правда.

Хоть мои отношения с отцом не такие уж… прогрессивные, полагаю, у него чуть больше причин, чем у мамы, счесть отборочные соревнования по робототехнике делом исключительной важности. Даже достигнув того уровня успеха, когда большинство других гендиректоров уже удаляются на свои частные острова или предаются неизбежному пристрастию к гольфу, Матео Луна по-прежнему подбирает технических специалистов в команду собственноручно. Даже тех, кого нанимают на аутсорсинг, или временных консультантов. Проще говоря, рьяный контроль у меня в крови. По принципу корпоративного жаргона он часто просит меня «вернуться» к нашим предыдущим обсуждениям и никогда не пишет и не звонит, а только напоминает. Синергия!

– А, тогда хорошо, – сразу соглашается мама. Как я и предполагал, этого оказалось достаточно, чтобы успокоить ее. В конце концов, отец у меня строгий. – Но тебя проведает бабушка, ладно?

– Ладно.

Это совсем не проблема. Мама моей мамы, живущая в Беверли-Хиллз, любит, в общем-то, всего три вещи в жизни: изысканную кухню, делиться своим мнением и постлагерфельдскую Шанель. Она, как и ее дочь, в действительности является, скорее, культурной еврейкой («имеющей еврейские корни», как любит поправлять моя мама), а не строго придерживающейся «Хорошей книги» иудейкой, так что если я не приложу усилий, чтобы обозначить свой статус среди сверстников, чисто из социальных обязательств, то она может и оскорбиться. Вторая моя бабушка, напротив, живет в Майами и любит готовить сама, делиться своим мнением и испытывать здоровое чувство католической вины. Возможно, это и объясняет, почему мы с мамой так пляшем вокруг темы, которую я ни за что не смог бы даже попытаться затронуть с отцом.

– Договорились, – произносит мама, протягивая руку, чтобы погладить меня по щеке. – Беги на свое маленькое собрание ботаников, а я встречу тебя в аэропорту Вейла.

– Денвера.

– Что?

– Денвера, мам, не Вейла.

– Да, да. – На какое-то мгновение она выглядит растерянной, а затем неожиданно улыбается мне, подобно внезапно выглянувшему солнцу. – И как так получилось, что у меня вырос такой умный ребенок, а? – с усмешкой спрашивает мама, потрепав меня по волосам. – Да еще и такой красавчик.

– Мерзость, – ворчу я, и она пихает меня в бок.

– Иди делай домашнее задание, – кричит она вслед. – В руководстве написано сказать так.

– Ох уж это руководство, – отзываюсь я, возвращаясь назад и позволяя ей поцеловать меня в щеку, прежде чем она попросит Сири запустить свою альт-поп-тренировочную музыкальную подборку 2000-х.

– Тайская кухня на ужин? – предлагает она под вступительные аккорды песни «Teenagers».

– Да, звучит неплохо, – кричу я в ответ, перепрыгивая сразу по две ступеньки за раз, а потом закрываю за собой дверь.

На телефоне около восьми новых сообщений от Дэша, продолжающего развивать свою теорию заговора, плюс что-то от Кая, беспокоящегося о замысле Нилам.

Ох уж эта Нилам. Не то чтобы она была плоха в робототехнике, но я уже знаю, что нам требуется для победы. Я был на национальных соревнованиях три раза, а она – всего два. Пишу Каю обычную чушь о том, чтобы он не волновался, хотя, разумеется, парень будет волноваться, а затем возвращаюсь к нашей переписке с Дэшем.

Тео: Очень похоже на правду, да.

Тео: Как насчет вечеринки в пятницу вечером у меня после отборочных?

Дэш: Заче-е-ет.

Дэш: Я в деле.

3. Давление

Бель

Вот и наступил четверг, наполненный щебетом птиц и предчувствием надвигающейся беды. Паранормальные силы вырубают мой будильник (это точно была не я, а призраки), а затем воинственная пара ботинок брата Люка, оставленная у двери по типичной небрежности, согласно правилам и обычаям нашего дома, в котором ходят без обуви, перенаправляет мою ногу прямо в любимую мамину коллекцию фарфоровых вещей, которыми мы никогда не пользуемся. Естественно, происходящее сопровождается моими пронзительными ругательными воплями.

Хвала небесам, Люк их не слышит, потому что к тому моменту, пока я опасно рискую опоздать, он еще даже не проснулся. Я вообще буду весьма удивлена, если он встанет с постели до моего возвращения из школы. Хотя если брат и сделает это, то только для того, чтобы засорить мой профиль на нетфликсе, так что в этой ситуации я все равно ничего не выигрываю.

Обстановка все никак не улучшается. Ближе к обеду тридцать или даже больше моих одноклассников присоединяются к греческому хору моих страданий, дружно хихикая, когда я получаю официальную повестку в класс мисс Восс.

– Итак… – Мисс Восс протягивает мне через стол лист бумаги, совершенно не обращая внимания на активные телодвижения Джейми с нашего обычного места встречи в коридоре.

Дверь в класс закрывается, и в кабинете остаются только я, смертельная опасность, нависшая надо мной, и мисс Восс.

– Вчера вечером я получила ответ от мистера Макинтоша по поводу завтрашних соревнований по робототехнике. Похоже, тебе нужно просто скачать эту программу, – делится мисс Восс, постукивая неподпиленным ногтем по одной из инструкций, – и разработать в ней симуляцию падения яйца. Ты знаешь, что это такое?

– Думаю… да? Разумеется, знаю, – отвечаю я, слегка ерзая на стуле.

Мне никогда не доводилось разбираться в программном обеспечении или компьютерах, и я понятия не имею, что такое «падение яйца», кроме, собственно, падения яиц. Но боюсь, если скажу об этом, то мисс Восс того и гляди начнет мне все объяснять. Лучше уж я разберусь сама. Выглядеть глупо, на мой взгляд, всегда лучше только наедине с собой.

Мисс Восс бросает на меня пристальный взгляд, как будто понимает, что я лгу, но, к счастью, все же продолжает.

– Самое важное здесь, что ты пытаешься, – спокойно говорит она. – У тебя отличные задатки, Изабель. У тебя присутствует интерес. Освоение новых навыков будет только на пользу. – Она делает паузу, снова смотрит на меня и уточняет: – Ты уже начала готовить документы для поступления в колледж?

Со вчерашнего дня-то? Ха-ха, нет, конечно. Вчера я почти весь день спорила с Люком о том, съел ли он мой йогурт (а он АБСОЛЮТНО ТОЧНО съел его), пока не уснула над книгой, которую должна была читать в качестве домашнего задания по английскому.

– Конечно, – бодро вру я.

– И ты думала о машиностроении?

– Да, вроде того.

В смысле, я много размышляла о том, что, если вступлю в школьную команду по робототехнике, подруги будут припоминать мне это до конца жизни. В нее или в любую другую команду или клуб. Или если просто сделаю что-нибудь специально, что может даже и не относиться к робототехнике. «Это же Лос-Анджелес, – сказала однажды Сабрина Кристине, когда та захотела принять участие в весеннем мюзикле. – Ты можешь стать известной, просто начав вести влог или что-нибудь в этом роде. Не обязательно позориться перед всей школой».

– Что ж, считай это прекрасной возможностью. Посмотрим, понравится ли тебе. – Мисс Восс слегка улыбается. – Никогда не знаешь, пока не попытаешься, верно?

– Конечно, – отвечаю я и понимаю: выгляжу сейчас как полная идиотка.

Мисс Восс, скорее всего, права, но мне никак не удается избавиться от надвигающейся паники по поводу всего происходящего. Не то чтобы я не любила пробовать что-то новое, но осознание того, что за мной будут наблюдать, вызывает глубокий дискомфорт, независимо от того, получится у меня в итоге или нет. Мне всегда было легче заниматься тем, в чем я уже разбираюсь и что получается хорошо.

Робототехника… определенно не входит в этот список.

Из двух моих братьев «условно успешным» можно считать только одного. Люк выглядел очень многообещающе – поначалу, – учитывая его модельную мордашку, подающую руку и вереницу разбитых сердец, еженедельно проплывающих через нашу кухню. Но любимцем матери стал второй брат, Гейб. Глядя на его тощую, слишком высокую фигуру, так и не скажешь, но если говорить о критериях «любимого сыночка», то тут Габриэль Майер вооружен просто до зубов. В то время как Люк живет дома и «находится в академическом отпуске» на семестр после разрыва крестообразной связки (что означает, что он находится и на испытательном сроке в бейсбольной команде Калифорнийского университета Фуллертон), Гейб – успешный второкурсник Дартмута. Он учится на двух специальностях сразу: информатика и медицина, и это Лига плюща, на минуточку. Нужно ли что-то добавлять? Конечно, в нашем пруду не так уж сложно стать крупной рыбой; Люк, например, любит в шутку называть нас «тупыми азиатами» или «выходцами из джунглей», потому что мы наполовину филиппинцы. Мать просто терпеть не может подобные подначки, но все же это так. Отрицать то, что заслуги Гейба по меркам любой культуры – это показатели звания любимого ребенка, нельзя. Он настоящее воплощение мечты любой матери, и, конечно же, брат увлекся книгами только потому, что во время первой игры в бейсбол его с позором выгнали с поля (разумеется, это дело рук Люка). Как бы то ни было, Гейб всегда был интеллектуалом, Люк – спортсменом, а я… девчонкой, надо полагать. А девчонки не увлекаются роботами.

Но опять же мне не нужно будет об этом беспокоиться, если я не попаду в команду, верно?

При этой светлой мысли на меня накатывает волна облегчения. Если говорить начистоту, то вряд ли кто-нибудь вообще захочет взять меня в эту команду. Я ведь совершенно не разбираюсь в компьютерных технологиях, или чем там они занимаются. И даже не хочу вступать в нее. К тому же я девчонка.

Так что да, попасть туда совершенно нереально. Но впоследствии никто не сможет обвинить меня, что я не пыталась, ведь так? Мисс Восс, в частности.

– Спасибо, – благодарю я, внезапно повеселев.

И она улыбается мне в ответ.

– Разумеется, Изабель.

Уф, все еще ненавижу это обращение, но, по крайней мере, момент повышенной опасности явно миновал. Я встаю, чтобы выйти из кабинета, бросая на Джейми извиняющийся взгляд через стекло.

И как раз в тот момент, когда уже собираюсь открыть дверь, мисс Восс снова окликает меня.

– И еще кое-что…

Я делаю глубокий вдох и разворачиваюсь обратно к ней.

– Да?

– Тебе не нравится, когда к тебе обращаются Изабель, верно? – очень серьезно спрашивает мисс Восс.

– О. Я… – Удивленно моргаю, потому что никогда и не думала, что кто-то вообще может заметить, насколько сильно я умираю внутри, когда слышу свое полное имя. – В общем, да, немного. Я предпочитаю Бель.

Мисс Восс слегка качает головой, как это делает моя мать, когда хочет, чтобы я выпрямила спину.

– Начни с этого завтра, когда придешь в новый класс по физике, – советует мисс Восс. – Найди свое место, Бель. Очерти свои границы и не позволяй никому нарушать их.

Она возвращается к бумагам на своем столе, а я толкаю дверь, имитируя замедленное падение, словно из класса меня вытолкали взашей.

– Боже, ты так переигрываешь, – со смехом произносит Джейми. – Что это вообще было?

– Подневольный труд, – отвечаю я, и она, закатив глаза, тащит меня на ланч.

– Но это все равно лучше, чем полностью провалить лабораторную у Восс, не так ли?

– Разве? – с сомнением спрашиваю я, однако Джейми слишком возмущена мыслью о двойке, чтобы воспринимать мои крики о помощи всерьез. – Боже мой, Джейми, я же шучу, но если серьезно…

– Лора занимается робототехникой, например, – напоминает она мне, оправившись от минутной паники по поводу моего будущего.

Лора – это одна из лучших подруг Джейми, хотя я разговаривала с ней лично только один раз: когда мы оказались соседями в очереди в туалет.

– Если у тебя ничего не получится, можешь попробовать пообщаться с ней. У нас же завтра физика вместе, – добавляет Джейми с энтузиазмом.

– И правда, – признаю я. – Не то чтобы я горю желанием, но, по крайней мере, там будешь ты.

– Все не так уж плохо, – уверяет меня Джейми. – И к тому же ты разбираешься в математике лучше меня.

Закатываю глаза.

– Это все необоснованные слухи.

– Да ну? Ой, извини, Тео, я тебя не заметила…

Джейми неожиданно врезается в Тео Луну, но тот лишь молча поднимает на нее взгляд. Сегодня он снова одет в свою традиционную рубашку на пуговицах, которую, по всей видимости, купил потому, что шалфейный оттенок делает его загар поистине сияющим. Парень бросает на меня такой взгляд, словно его смущает, что я вообще существую. Поэтому я как ни в чем не бывало по-армейски салютую ему, после чего Джейми толкает меня вперед.

– Это было очень круто с твоей стороны, – саркастически бормочет она, пихая меня локтем под ребра. – Что у тебя за дела с Тео?

– Дела? Никаких дел, – громко заявляю, потому что, в отличие от хихикающих в отдалении одноклассниц, я одна на него не пялюсь. – Я его даже не знаю.

– Завтра вечером у него будет вечеринка. – Джейми вдруг смущенно поправляет волосы, словно только что вспоминает, что они у нее вообще есть.

Мое самое первое впечатление об этой школе – это Джейми, которая отнеслась ко мне с большим дружелюбием с самого начала, даже несмотря на то, что я к тому моменту еще даже не проснулась, чтобы хоть как-то подыграть ей. В своей плиссированной юбке миди и кардигане свободного кроя она выглядела так, будто только что сошла со страниц модного журнала. Очень по-восточному. За исключением ее волос, которые она всегда подвязывает одним из, кажется, бесконечного запаса эклектичных шарфиков – подарков от ее матери. Помню, я решила, что мы поладим, потому что ее вкус к шарфам совпадал с моим вкусом ко всему остальному.

– Тео Луна из тех парней, кто устраивает вечеринки? – скептически спрашиваю я. – Мне казалось, подобный архетип в этой школе – миф.

– Ну, это не совсем вечеринка. Так, просто несколько парней из футбольной команды и пара ребят из клуба робототехники. Не знаю, может быть, придут еще несколько классных людей. Но мы все идем, так что присоединяйся и ты, – говорит Джейми голосом словно из шоу «Будущие предприниматели Америки». – Он живет на Малхолланд, где обитают знаменитости, предпочитающие уединение.

Лично я вряд ли назвала бы Тео Луну знаменитостью, ведущей уединенный образ жизни, но проживание на Холмах доходчиво объясняет, почему он так популярен.

– Я подумаю.

Не то чтобы у меня были дела в пятницу вечером, но мысли о бесцельном шатании по торговому центру вместе с подругами несколько теряют свою привлекательность, поскольку добираться туда нужно по огромным пробкам в час пик.

– У него огромный дом, Бель. Просто гигантский. Слышала, там есть даже ров.

– Ясненько.

– К тому же он представляет огромное архитектурное значение.

Честно говоря, аргумент смехотворный.

– Не уверена, что это действительно является поводом идти на вечеринку, но…

– О, привет-привет! – здоровается Лора, чуть ли не сияя, когда мы приближаемся к ее столику. – Я заняла вам места.

– Я как раз рассказывала Бель о вечеринке Тео, – вводит Лору в курс дела Джейми, усаживаясь рядом с одной из других девчонок, а потом выразительно смотрит на меня, предлагая присесть рядом с Лорой.

И я подчиняюсь, потому что она явно преследует какую-то цель.

– Ты ведь тоже идешь, да, Ло? – добавляет Джейми.

Лора кивает.

– Не волнуйся, все будет очень скромно, – заверяет она меня, одаривая лучезарной улыбкой. Эта голубоглазая и жизнерадостная блондинка одновременно и восхищает, и интригует. – В любом случае тебе обязательно стоит познакомиться с ребятами из команды. Я так рада, что ты решила попробовать себя в робототехнике!

Я одариваю Джейми взглядом а-ля «зачем ты ей рассказала?», но та выдавливает улыбку, мол, ничего страшного. Лора, все еще ожидающая моего ответа, даже не шевелится, пока я не поворачиваюсь обратно к ней.

– Конечно! – выпаливаю и внутренне морщусь, потому что за сегодня уже два раза использую это слово не к месту.

Вообще-то, дело даже не в том, что мне не нравится Лора, или мисс Восс, или тот же самый Тео Луна, с которым я даже не знакома. Просто мне кажется, что все здесь уже давно всё поняли. Даже красавица Лора втайне очень жестока: она состоит в клубе робототехники и ведет все их соцсети, а еще планирует поступать в Калифорнийский университет на факультет связей с общественностью – не хочет, как все нормальные люди, а именно планирует.

У всех в этой школе есть планы, а теперь они хотят, чтобы планы появились и у меня. Я настолько подавлена их благими намерениями, что постоянно хочу прилечь на пять минуточек, прежде чем снова начать контактировать с окружающими.

– Не волнуйся, – успокаивает Лора, на секунду сжимая мое предплечье. – Поначалу это действительно пугает, но мы в клубе словно одна большая семья. Мы очень близки, и там очень весело. Просто поверь мне, все не так страшно, как кажется на первый взгляд.

– Верю на слово, – заверяю я, открывая свой ланч-бокс, и со стоном обнаруживаю, что Люк опять стащил мой йогурт.

Тео

– Если мне снова придется работать с Акимом над новым семикилограммовым ботом, я закричу, – бурчит Кай, глядя на то, что сегодня собрала ему на обед мать.

– Это что, кимчи? – спрашивает Эммет, глядя через стол.

– Понятия не имею, – угрюмо отвечает Кай, отпихивая пластиковый контейнер в сторону. – Пойду возьму буррито. Ты со мной?

– Ни за что. Если не будешь, то отдай мне, – заявляет Дэш, тут же протягивая руку за обедом Кая. – Кимчи твоей мамы – та еще чума.

Я еле успеваю уклониться от траектории полета контейнера, который Кай перебрасывает Дэшу. Затем он поднимается на ноги, снова ворчливо приглашая с собой Эммета, а другой наш друг, Джейк, в это время пинает мою ногу под столом.

– Ай!

– Пожалуйста, скажи, что вы не собираетесь трепаться о робототехнике весь обеденный перерыв, – умоляет он, и Эндрю удается согласно кивнуть, несмотря на то, что в данный момент он плотно присосался к огромной бутылке с водой. – Если вы заведете эту тему так рано, то, клянусь, я так и не попаду на национальные соревнования. Потому что самопроизвольно воспламенюсь.

– Это Кай начал, а не я, – напоминаю. – Вы же знаете, что он психует по каждому поводу.

– Да, он очень нервный, – добавляет Дэш с полным ртом кимчи. – Тут ничего не поделаешь.

– Давайте лучше обсудим твою вечеринку, – предлагает Джейк, и я закатываю глаза.

Эндрю наконец-то отлепляется от своего резервуара с водой. (Он чемпион штата по плаванию. Не знаю, связаны ли эти вещи между собой, но без воды парень не может.)

– А что тут обсуждать? – спрашиваю я. Мы ведь не в каком-нибудь странном школьном фильме, где громят дом или кто-нибудь может заняться сексом в постели моих родителей.

Во-первых, дом моего отца оснащен просто ошеломительной системой безопасности, и практически каждую комнату можно заблокировать одним касанием пальца, а по-вторых, я ведь хожу в школу не с полными идиотами. В основном я устраиваю такие вечеринки, чтобы люди могли наконец узнать, как живет тот самый знаменитый технический гений. Если бы я этого не делал, то прослыл бы обиженным снобом, вроде ребенка, чей отец получил «Оскар» или какую-то такую награду. (Не знаю, не интересуюсь кино.)

– А Элиза придет? – оптимистично интересуется Эндрю. – Слышал, у нее нет парня.

– Удачи, – смеется Джейк. – По словам Кейт, она уже несколько недель строит глазки Луне.

– Слушай, да какая разница, – восклицаю я, демонстрируя очевидное: у меня нет ни времени, ни желания думать о том, чего там хочет от меня Элиза Фратичелли. Она не первая, кто решила, что я – выгодное вложение. – Я просто подумал, что было бы неплохо потусоваться завтра, если, конечно, отборочные по робототехнике пройдут успешно.

Под «успешно» я имею в виду, что мы не возьмем в команду никого нового, и мне не придется тусоваться с кем-то вне моего круга общения.

– Отборочные? – эхом повторяет Кай, вновь материализовавшийся над моим плечом. – Даже не начинай, – рычит он.

– Это, – подчеркивает Джейк, устремляя на меня взгляд, – полностью твоя вина.

Я вскидываю руки в знак капитуляции.

– Слушай, я правда не собирался поднимать эту тему, ладно? Суть в том, что мы можем пойти ко мне сразу после отборочных. Ты решил не обедать? – уточняю я у Кая.

Тот пожимает плечами.

– Очередь слишком длинная, – произносит он, садясь на свое место. – Но, если серьезно, насчет отборочных…

– Как раз вовремя, а то я уже собирался броситься в океан! – восклицает Джейк, поскольку в этот самый момент его подружка Кейт машет ему через весь зал.

Он поднимается, кричит нам через плечо: «Пока-а-а!» – и Эндрю с тоской смотрит ему вслед.

– Пока-пока! – прощается Дэш, который уже доел кимчи. Он возвращает пустой контейнер Каю и добавляет: – Вообще-то мы говорили не об отборочных. И ты похож на ту женщину из мема, которая кричит на кота.

– Что-что? – требовательно переспрашивает Кай, хотя Дэш прав: он действительно выглядит как та женщина из сериала «Настоящие домохозяйки» (не самая моя удачная отсылка к поп-культуре, но моя мама – большая любительница канала «Браво»[4]).

– А стоило бы поговорить. Что, черт возьми, может нам дать имитация падения яйца? Как это определит, сможет ли кандидат создать бота?

– Кай, – вздыхает Эммет, – в миллионный раз повторяю тебе, речь идет об оценке базовых навыков…

На моем запястье вибрируют Эпл Вотч, и я опускаю взгляд.

– Слушайте, парни, уладьте это как-нибудь сами. А мне пора, – сообщаю я, смахивая уведомление на экране.

– Куда ты? – вопрошает Дэш, который обычно в курсе всего, что я делаю в любой момент дня.

– В одно место, – отвечаю я.

– Можно с тобой? – с надеждой спрашивает Эндрю.

– Нет, – бросаю я, закидывая на плечо рюкзак. – Ладно, до скорого.

Я киваю им на прощание и уверенным шагом направляюсь в сторону библиотеки, но затем, как только скрываюсь из их поля зрения, сворачиваю к административным зданиям.

Не то чтобы встреча с психологом представляет для меня большую проблему, но грядущая беседа носит несколько необычный характер. Это единственный раз, когда мне нужно посетить администрацию школы не для заполнения документов или получения наград, так что я бы предпочел оставить его в тайне.

– Привет, Тео, – здоровается школьный консультант, когда я стучусь в его дверь. – Заходи.

– Здравствуйте, мистер Перейра, – отвечаю я, ставя рюкзак у своих ног. – Послушайте, если это по поводу моих заявлений…

– Я попросил тебя о встрече не из-за них, – возражает Перейра, – но почему бы нам не начать с начала? Как продвигается работа над твоими документами для поступления?

– Они готовы, – сообщаю я, и Перейра смотрит на меня с удивлением.

– Все?

– Кроме Массачусетского технологического, вузов было всего пять, – говорю я. – И для меня не составило особого труда написать эссе, почему я всю жизнь хотел туда поступить.

Остальные университеты – Стэнфорд, Калтех, Мичиган, Беркли и Карнеги-Меллон – по сравнению с ним просто отбросы.

– Ага, – замечает Перейра так, будто я только что поведал ему нечто очень откровенное о своем жизненном пути. – А как дела с футболом?

– Все хорошо.

Помимо робототехники, большинство учеников занимаются каким-нибудь видом спорта. Даже Дэш, хотите верьте, хотите нет, состоит в футбольной команде.

– В этом году меня назначили капитаном.

– Поздравляю! Уверен, твои родители очень тобой гордятся.

– Да-да, они гордятся.

Мама определенно гордится, хотя ей, наверное, больше понравилось бы, если бы я был квотербеком или кем-то еще в этом роде. Наши интересы редко совпадают.

– Как с робототехникой?

– В этом году команда выглядит сильной.

– Отлично. А как дома?

Я удивленно моргаю.

– Простите, что?

– У тебя дома все хорошо? С родителями, с твоей семьей…

– Это же мои родители, так что, конечно, там все в порядке, – отвечаю я, на автомате уходя в защиту, несмотря на все свои старания. – Мама и папа не в разводе, они не ссорятся и все такое. У них все прекрасно.

– Я вовсе не имел в виду, что что-то не так, – заверяет меня Перейра. – Я просто хотел спросить, вдруг ты хочешь о чем-нибудь поговорить.

Ладно, я так и знал. Здесь определенно происходит что-то странное.

– О чем я могу хотеть поговорить? – напрямик задаю вопрос.

Перейра окидывает меня взглядом, а потом наклоняется над столом.

– Послушай, Тео, я не хочу, чтобы ты чувствовал себя не в своей тарелке, но некоторые из твоих преподавателей считают, что в этом семестре ты, возможно, немного перегрузил себя. Ты капитан футбольной и роботехнической команд, у тебя забитое расписание занятий по подготовительной программе и очень мало перерывов…

– Это был Морган, да? – напряженно спрашиваю я.

– Мистер Морган, – поправляет меня Перейра.

– Мистер Морган, – повторяю я не особенно любезно. – Это же просто эссе.

– Когда речь идет об эссе, Тео, ничего не бывает «просто». Слова обладают огромной силой, – поясняет Перейра, протягивая через стол копию моего сочинения по английскому языку. – И твое – не исключение.

Да это же просто смешно.

– Он хотел, чтобы мы написали о мифологии. Я сделал то, о чем он просил.

Перейра открывает эссе, к которому я отказываюсь прикасаться, и читает вслух:

– Атлас, несущий на своих плечах тяжесть небес в наказание за то, что повел титанов против богов, во многом аналогичен любому лидеру, который обязан принимать последствия своей личной ответственности…

– Я не говорил, что Атлас – это я, – с досадой отрезаю я. – Просто… задание заключалось в том, чтобы выбрать определенный миф и проанализировать его содержание…

– И ты выбрал Атласа, – уточняет Перейра, откладывая эссе, но не отрывая от меня взгляда.

– Я счел его интересным. Атлас – ученый, и…

– И ты тоже.

– Да, я тоже, – соглашаюсь, чувствуя раздражение, – хотя мне и не приписывают изобретение астрономии. И вообще, я просто подумал, что это занятно, что чувак, которому нравятся математика и звезды, взвалил на себя обязанность тащить все…

– Взвалил, – повторяет за мной Перейра. – Какой интересный выбор слов.

Мне стоит немалых усилий подавить стон разочарования. Я искренне и по-настоящему ненавижу литературу.

– Со мной все в порядке, – заявляю я, подхватывая со стола сочинение. – И мне поставили за него пятерку.

– Знаю, – отзывается Перейра. – Это отличное сочинение.

– Спасибо. Вы извините, но мне, знаете ли, пора. Футбол, – намекаю я, жестом указывая на дверь, – занятия и все такое…

– Тео, – вздыхает Перейра. – Ты ведь понимаешь, что ты все еще ребенок?

Нет ничего более неприятного, чем когда тебе говорят, что ты все еще ребенок.

– Ага, я в курсе, спасибо, – отвечаю и разворачиваюсь, чтобы выйти из кабинета, комкая в руках злочастное сочинение.

4. Падение

Тео

Когда я толкаю дверь в класс, все дружно стонут в голос.

– О, да ладно, – заявляю я, закатывая глаза. – Как будто у вас, народ, есть какие-то дела поинтереснее.

– Сегодня пятница, и уже четыре часа дня, а мы все еще торчим в школе, – раздраженно замечает Аким. – Буквально любые дела интереснее этого.

– Слушай, я же сказал, что мне нужно… впрочем, забей.

Я едва смог выкроить время, чтобы принять душ после футбольной тренировки, которая сегодня выдалась на редкость напряженной. Самоубийственные спринты, отработка ловкости – в общем, все то, чем, по идее, и должны заниматься люди, находящиеся в состоянии острой клинической невменяемости, каковым, очень может быть, являюсь и я. Вдобавок к обязанностям атакующего полузащитника на мне лежат еще и функции капитана команды (Кай, играющий на позиции защитника, ушел с тренировки пораньше, чтобы успеть на занятие, в то время как нападающие продолжили отрабатывать броски), так что народ явно раздражен, что им пришлось меня ждать.

– Все кандидаты подошли? – спрашиваю я, бросая взгляд на часы.

Я задержался всего на семь минут, но, судя по их лицам, можно подумать, что наступил конец света.

– А ты разве не заметил их в коридоре? – интересуется Нилам особым голосом, которым она пользуется, когда решает, что кто-то ведет себя как идиот. Как правило, это относится ко мне.

– Я слегка торопился. – Но это явно проигранная битва. – Чего уж теперь, просто тащи их сюда.

Плюхаюсь на стул в первом ряду рядом с Дэшем, который рассеянно листает фотографии еды в инстаграмной ленте. Я пихаю его в бок, и он вздрагивает так, словно я вырвал его из сна.

– Готов к отборочным? – интересуюсь я.

– А? О да, конечно. Конечно, готов.

В аудиторию входит группка людей, и нескольких из них я даже узнаю. Ноутбук Лоры уже подключен к проектору, и она с улыбкой помогает паре заблудших первогодок найти свои аккаунты в базе данных школы.

– Всем привет! – восклицает Лора, улыбаясь так лучезарно, что кое-кто из претендентов заметно расслабляется (вот поэтому она и является нашим администратором). – Так, не могли бы вы все просто… О, привет, Бель! – она практически визжит, когда в кабинет вбегает кто-то опоздавший и выглядящий весьма взволнованным.

– Ага… да. Привет, Лора, – отвечает та самая новенькая, которую, как теперь ясно, на самом деле зовут Бель.

Она устроила целое шоу сегодня на физике, когда Мак назвал ее Изабель. «Прошу прощения, мистер Макинтош, кажется, да? Мне больше нравится имя Бель, – заявила она, а затем поспешно добавила: – Как бельканто, а не как принцесса Белль». Я совершенно не понял, о чем она, но Мак ответил ей одним из своих шаблонных каламбуров. Бель не засмеялась.

На ней, как обычно, какое-то диковинное украшение – ожерелье из резных деревянных бусин, которые громко гремят, когда она садится. Волосы собраны на затылке, но не резинками с крючками, которые, похоже, в последнее время носят вообще все девушки (даже моя мама). Вместо этого из пучка торчит конец шариковой ручки.

– Тебе нужно подключить свою электронную почту или еще что-то? – спрашивает Лора, глядя на нее прямо поверх головы какого-то паренька, который, по всей видимости, не в состоянии даже вспомнить собственный пароль. Кажется, он вообще выпал из реальности.

– Да вроде нет, – отвечает Бель, прочищая горло. – Нет… сейчас точно нет.

Странный ответ. Я хмурюсь, и тут ко мне наклоняется Дэш.

– Да эта девчонка сегодня буквально повсюду, – комментирует он совсем не по-дэшевски.

Я пожимаю плечами, и Лора начинает.

Задание этих отборочных гораздо проще, чем то, которое мы подготовили ранее; желающих вступить в клуб оказалось так много, что для того, чтобы разобраться, кто действительно пригодится, это будет самым простым способом. Симуляция проста: программа задана (мною, разумеется) так, чтобы приложить одинаковую силу воздействия на каждое падающее яйцо, и разработанная кандидатом конструкция должна либо защитить яйцо (яйца, очевидно, очень хрупкие предметы), либо нет. Результат – разобьется оно в итоге или уцелеет – это самый простой показатель того, сможет ли кандидат сконструировать что-нибудь в будущем, а уж оценить дополнительные нюансы его творения мы можем и потом.

Если, конечно, в них будет хоть какое-то изящество, в чем я очень сильно сомневаюсь.

Лора представляет меня как лидера клуба, а затем зачитывает список имен в алфавитном порядке, начиная с первогодки, чья фамилия Аббаси. Его яйцо остается целым, но оказывается подвешено в каком-то кубе, который выглядит так, будто выдержать большее давление он уже не способен. Возможно, все объясняется точностью расчетов, раз уж его конструкция рассчитана только на приложенную нагрузку. Но, быть может, виновата посредственность его решения. Учитывая то, что мы не ставили никаких ограничений на параметры, не думаю, что верен первый вариант. В любом случае вряд ли этот парень нужен команде.

Я украдкой бросаю взгляд на Бель, потому что она, кажется, внимательнее всех следит за проекцией падающего яйца. Сначала мне кажется, что она прищуривается, но потом понимаю: хмурится. Девчонка с шумом вырывает страницу из своего блокнота и начинает что-то набрасывать, отчего несколько человек на мгновение поворачивают к ней головы.

Следующие два яйца разбиваются. Третья конструкция странной формы, напоминающей вигвам, ломается при ударе, но само яйцо остается целым. К этому моменту Бель уже совсем перестает обращать внимание на происходящее, да и Дэш тоже, потому что он во все глаза пялится на ее листок.

Разбивается очередное яйцо, но я даже не замечаю этого.

К тому моменту, когда падает еще около семи яиц, уже практически никто из нас не смотрит на проектор. Все сосредоточены на том, что рисует Бель за своим столом, так что, в конце концов, я в раздражении поднимаюсь на ноги и подхожу к ней.

– Могу я взглянуть? – спрашиваю, и она поднимает глаза.

Господи, до чего же они огромные. Большие, карие, с блестящей подводкой на веках. Думаю, нельзя жить с такой матерью, как моя, и не понимать, как именно устроена косметика. Но еще я замечаю россыпь крошечных веснушек вокруг ее глаз, напоминающих собой далекие созвездия в космосе.

Бель выглядит так, будто совсем забыла о моем присутствии, что… весьма занимательно. Ведь в большинстве случаев люди смотрят на меня так, словно они надеются, что я о них не забуду.

– О, я еще не… – Но я все равно разворачиваю лист бумаги, который лежит на ее столе, и она запинается. – …закончила, – договаривает Бель раздраженным голосом.

– Ты всех отвлекаешь, – сообщаю я, однако, взглянув на ее рисунок, сразу же перестаю слушать, что бы она там ни несла.

Так, я ведь уже упомянул, что падение яйца – довольно элементарная штука, да? Существует не так много способов сделать этот эксперимент интересным, но рисунок Бель… хорош. Нет, он не просто хорош, он крут. По сути, она спроектировала целый космический корабль: яйцо находится в центре плотного треугольника, который помещен в какую-то футуристическую ракету. Бель потратила время на то, чтобы изобразить чертеж и спереди, и сбоку, а на виде сверху можно различить, что она намеренно разместила там шестеренку с мелкими зубьями.

Иными словами, если ракета перевернется, то начнет крутиться, преобразуя приложенную силу во вращательную энергию. Таким образом, конструкция будет падать медленнее и ударится о землю с меньшей силой. И даже если спроектированное приспособление не сможет предотвратить падение яйца, то сила, направленная на его замедление и вращение шестеренки, почти наверняка это сделает.

Кроме того, Бель изобразила яйцо так, словно оно сделано из золота, как в каком-то мультфильме. Оно светится и затенено, что только подчеркивает объем, и это делает ее рисунок намного интереснее всего, что я видел сегодня.

– Лора… – произношу я, поднимая голову, и подхватываю чертеж. Бель неуверенно тянется за своим листком, будто хочет забрать его и добавить еще пару деталей. – Да подожди ты, – бросаю я девчонке, а затем поворачиваюсь к Лоре, которая выглядит совершенно растерянной. – Можешь найти мои файлы в чертежной программе? Запусти новое моделирование.

– Что? Да, конечно, Тео.

Она нажимает пару клавиш, а затем передает мне ноутбук, и я принимаюсь вносить параметры чертежа Бель в программу симуляции.

– Тео, – произносит Лора своим нарочито услужливым голосом, – у нас здесь еще несколько кандидатов, конструкции которых нужно посмотреть, так что…

– Да-да, секундочку.

Я завершаю ввод параметров изобретения Бель в программу и жму кнопку запуска симуляции. Команда перешептывается, глядя на полученный результат. Аудитория дружно наблюдает, как ракета Бель делает именно то, что и предусмотрено физикой: замедляется и плавно опускается на бок.

Яйцо остается совершенно невредимым.

– Ладно, все остальные могут идти, – громко объявляю я, поднимая глаза. – Бель, верно?

Она растерянно моргает.

– Чего?

– Тебя так зовут, да?

– Нет, то есть да, но… – Она запинается. – Я же просто…

– Я сказал, остальные могут идти, – нетерпеливо обращаюсь к назойливо толпящимся вокруг меня ученикам, желающим рассмотреть рисунок Бель поближе. – Спасибо, мы свяжемся с вами по электронной почте, если нам что-нибудь понадобится.

– Ты не можешь принимать единоличные решения, Луна, – огрызается – ну кто же еще это мог быть? – Нилам. – Кандидатка даже не сделала симуляцию. Ведь так? – уточняет она, надвигаясь на Бель, которая снова растерянно моргает.

– Ну, я… я только вчера узнала об отборочных…

– И Луна только что сделал симуляцию твоего проекта меньше чем за пять минут, – отрывисто заявляет Нилам, которая, насколько я могу судить, сейчас особенно груба по отношению к Бель. – Мы же не просто так выбрали базовое задание, да? И, Луна, – резко поворачивается она ко мне, – она выпускница, ведь верно, ты выпускница? Выпускница, – соглашается сама с собой Нилам, даже не дожидаясь ответа Бель. – Так что все это бессмысленно. В следующем году нас всех в команде уже не будет. Может, поговорим о перспективах для школы?

– Хорошо, давай поговорим, – отвечаю и жестом прошу Лору включить свет. – Ее проект – лучший из имеющихся. Он креативный, хорошо продуман, сложный, и, самое главное, он работает. Ты случайно не умеешь работать с металлом? – интересуюсь я у Бель.

Этому относительно легко научиться, но почему-то у меня есть стойкое ощущение, что она уже имеет представление, как все устроено. После целой вечности в дорогих лагерях для юных инженеров и трех лет занятий робототехникой я заметил, что люди, умеющие конструировать, обычно хорошо представляют, как воплотить свои творения в жизнь.

– Типа того, – неопределенно отвечает она.

– Да или нет? – уточняю я.

Бель смотрит на меня с раздражением.

– Ладно, пусть будет «да».

Я так и знал.

– Видишь? – обращаюсь к Нилам, которая складывает руки на груди. – Нам нужен кто-то с практическими навыками.

– Луна, ты явно не учитываешь…

– Слушай, я принял решение. Если ты действительно этого хочешь, мы можем взять одного из младшекурсников, чтобы он стал нашей заменой в следующем году. Вот его, – указываю на парня, чья конструкция была самой надежной.

– Тео? Ты извини, – мягко прерывает меня Лора, – но в бюджете хватит средств только на одного человека, так что…

– О, виноват! – Я снова поворачиваюсь к нему. – Тебя возьмут в следующем году, ладно?

– Луна, ты… – фыркает Нилам, но прежде чем успевает продолжить, я уже поворачиваюсь к остальным участникам клуба и предлагаю:

– Давайте решим это демократическим путем.

Взять в команду Бель – это идеальное решение. Так мы получим нового человека, на котором настаивал Мак, плюс она уже разбирается в конструировании. К тому же эта девчонка нормально выглядит и вкусно пахнет. Да, она симпатичная, если не обращать внимания на остальные ее странности, но не то чтобы меня это волновало.

– Кто за то, чтобы Бель присоединилась к клубу?

Бросаю взгляд на Дэша, который каким-то чудом его перехватывает.

– Я, – отзывается он.

– Соглашусь с Тео, – произносит Эммет.

– Да, я тоже, – говорит Кай.

Один за другим все поднимают руки в мою пользу. Лора, которая все еще стоит у выключателя, бросает извиняющийся взгляд на Нилам, но затем сразу же улыбается Бель.

– Я определенно отдаю свой голос за Бель, – с довольным видом сообщает она.

– Значит, решили, – обращаюсь я к Нилам. – Бель, э-э-э… Как твоя фамилия?

У меня возникает ощущение, что все происходит слишком быстро, потому что выглядит она совершенно ошеломленной.

– Майер, – удается выговорить ей.

– Бель Майер. – Я поднимаюсь, протягиваю руку, и она нерешительно пожимает ее. – Добро пожаловать в клуб робототехники.

Знаю, звучит несколько пафосно, но я все равно испытываю гордость, когда произношу это. Робототехника – самое важное в моей жизни, и я выбрал ее. Бель. И хочу, чтобы она понимала, что это очень многого стоит.

Впрочем, я абсолютно уверен, что это не так, потому что, судя по выражению лица новенькой, больше похоже, что сейчас она отчаянно желает заползти в какую-нибудь нору поглубже и там умереть.

– О да, круто, спасибо, – отвечает она и отпускает мою руку, заставляя себя улыбнуться, с таким видом, будто ее вот-вот стошнит.

Бель

Джейми: Омг, Бель, я только что узнала обо всем от Лоры.

Джейми: Это потрясающе, я так за тебя рада!!! Должно быть, ты действительно впечатлила Тео.

Джейми: Это на самом деле очень непросто, так что поздравляю.

Джейми: Так что теперь ты точно придешь на вечеринку, да?

Интересно, есть ли в тагалоге[5] слово, означающее «упс, я случайно добилась успеха, когда собиралась облажаться»? В нем точно есть слово, обозначающее умиление до такой степени, что тебе хочется укусить объект своего восторга (gigil, и это одно из четырех слов, которые я запомнила), так что могу предположить, что этот язык разбирается в вопросах человеческих слабостей гораздо лучше английского.

Бель: Ладно.

Джейми: ОТЛИЧНО!!!

Джейми: Скажи своей маме, что переночуешь у меня дома. Я заберу тебя через час.

Джейми: ЧТО ЗА ЧУДЕСНЫЙ ДЕНЕК!

Я люблю эту девчонку, правда, но сейчас она перегибает палку. Делаю несколько успокаивающих вдохов и отправляюсь на паркинг нашего жилого комплекса, чтобы отыскать единственного человека из моей прежней жизни, который к тому же нисколько не заинтересован тем, чем я занимаюсь.

Моего брата.

– Привет, – обращаюсь я к Люку, который возится со своей машиной.

В последнее время он только этим и занимается, если не играет в какую-нибудь видеоигру, где убивает людей на воображаемой войне. Это, наверное, даже еще хуже увлечения железками, несмотря на то, что его машина способствует разрушению озонового слоя. Серьезно, кто-нибудь вообще следит за концентрацией насилия в таких играх? А то я очень беспокоюсь, как это отразится на его и без того не слишком развитом мозге.

– Йоу, – неиронично отзывается он, а потом добавляет: – Что это на тебе?

– Это?

Я опускаю взгляд на одежду, в которой была сегодня в школе, – одну из моих любимых юбок, которую откопала на барахолке. Она создает романтичный образ – с большой буквы «Р», – потому что здорово развевается. Мать говорит, что я выгляжу в ней «провинциалкой» или «taga bukid», что мне совершенно ничего не говорит.

– Это юбка, Люк.

– Похоже на то, что надела бы Тита Кармен, – замечает он, что с его стороны крайне невежливо.

Тита Кармен, может быть, набросила бы ее на свой диван, но вряд ли надела бы сама. Для этого нужен вкус, который я развиваю в себе всю жизнь.

– Как думаешь, в чем здесь ходят на вечеринки? – спрашиваю я, изображая искренний интерес к мнению брата.

Он неохотно отрывает взгляд от проводка, который, как я догадываюсь, является каким-то важным дополнением к его стереосистеме.

– Тебя интересует шлюховатая одежда? – спрашивает Люк, а потом добавляет: – Можешь передать адаптер?

В ответ я закатываю глаза, а затем, взяв в руки искомый предмет, говорю:

– Подключить его к выходному преобразователю?

– Чего?

– «Шлюха» – это очень оскорбительное слово.

– Да нет, что ты только что спросила?

– А-а. Я спросила, нужен ли тебе выходной преобразователь.

– Да, давай. И вообще-то, я сказал «шлюховатая», – категорично говорит он. – А это другое.

– Все равно звучит мерзко. – Я протягиваю руку к тому месту, где он перебирает лишние провода. – Кажется, тут нужен антенный адаптер.

– Да, он вон там, – указывает Люк подбородком примерное направление местонахождения адаптера, чего моя мать терпеть не может. Пока он соединяет проводку радиоприемника, я ищу среди инструментов крохотный переходник.

Мы с Люком не всегда ладим, но в последнее время его присутствие странным образом радует меня. Во-первых, так у мамы нет возможности кричать на меня за то, что я ругаюсь или забываю убрать за собой, ведь большую часть времени она занята тем, что уговаривает Люка перестать лениться и вернуться к учебе. Кроме того, он устраивает еще больший бардак, чем я.

Но есть еще одна, чуть более глубокая причина: я не всегда могу сопоставить то, как выглядит моя жизнь сейчас, с тем, как выглядела раньше. Иногда я просыпаюсь по утрам и пытаюсь вспомнить, существовал ли последний год моей жизни на самом деле, и это отвратительное ощущение. Или я ложусь спать, испытывая грусть безо всякой на то причины, и вот это уже точно тревожный звоночек. Я не люблю разговаривать об этом, потому что обычно люди либо не понимают, либо если понимают, то просто жалеют меня, отчего мне становится только хуже.

Так что хорошо, когда есть кто-то, кому не надо ничего объяснять, даже если этот кто-то продолжает таскать мои йогурты.

– Меня взяли в команду по робототехнике, – выпаливаю я.

Я еще не знаю, как отношусь к этому сама, а Люк почему-то выступает некой лакмусовой бумажкой. И, опять же, мне больше некому рассказать о случившемся.

– Что? – переспрашивает Люк.

– Роботы.

– Ты поосторожнее с роботами, – отвечает он, не поднимая глаз от своей машины, которая старше нас двоих, вместе взятых. – Я слышал, что в одной компании, занимающейся разработкой программного обеспечения, изобрели двух роботов, и они уже через пять минут начали общаться на своем каком-то секретном языке, так что проект пришлось срочно свернуть, пока они не сговорились и не захватили всю Землю.

– Да ну, там есть над чем поразмыслить, – замечаю я. С тех пор, как Люк ушел в академический отпуск, он определенно играет в свои видеоигры слишком много. – Но, кажется, мне не нужно будет наделять роботов разумом. Я буду делать только руки и все такое.

– То есть просто строить их?

– Ага.

Он вытирает лоб рукавом.

– Но тебе же это нравится, да? – спрашивает он, пожимая плечами. – Ты крутилась возле нас с папой в мастерской лет, кажется, с десяти.

– Наверное.

Вообще-то это действительно так, но что еще мне оставалось делать? Наша мать – медсестра, которая постоянно дежурит на сменах, и за день одиночества можно успеть наплести так много макраме, что растения, которым требуются кашпо, рано или поздно закончатся.

– Но я никогда ничего не строила сама.

– Разве ты не сказала «команда»?

Команда Тео Луны и его приспешников, судя по тому, что я сегодня наблюдала.

– Наверное. Но…

– Твои отмазки звучат как-то неубедительно. Гейб занимается гораздо более странными вещами, так что какая разница, – резюмирует Люк. Похоже, это его окончательное мнение по данному вопросу.

– И то правда, – вздыхаю я. – Ладно, я, пожалуй, пойду на эту вечеринку. Только не говори ничего маме.

– Она работает допоздна сегодня, – отзывается Люк и заводит машину, чтобы проверить новую акустику. Басы тут же становятся такими громкими, что я едва слышу, что он произносит дальше. Кажется, что-то вроде: – Если вернешься домой к десяти, то она вряд ли заметит, что ты вообще уходила.

– Но я хотела остаться у своей подруги Джейми! – перекрикиваю я песню Kid Cudi.

– Как скажешь, – отвечает Люк.

Полагаю, разговор окончен. Здесь слишком шумно, и кто-нибудь из соседей наверняка скоро спустится вниз, чтобы пожаловаться.

– Только будь осторожна, – кричит мне вслед брат. – Ну, или не будь. Без разницы.

– Супер! Отличный совет, Люк, спасибо! – кричу я в ответ, решив надеть на вечеринку свои джинсы с птицами.

Примерно год назад я захотела купить классные джинсы с двумя маленькими изящными воробушками, вышитыми спереди, но моя мать сказала, что они слишком дорогие.

– Любой может сделать такие джинсы, – заметила она тогда в своей привычной манере «не трать мое время на всякую чушь». Так как я посчитала, что ничуть не хуже «любого», то вечером упросила папу взять меня с собой в магазин для рукоделия.

В итоге, помимо нашивок с птицами, я накупила там множество других штучек. Папа научил меня пользоваться инструментом, чтобы крепить маленькие металлические кружочки – люверсы – к ткани. Я распорола старые джинсы по бокам, наклепала люверсы по обе стороны от швов, а затем перешнуровала их бархатной лентой. И теперь у меня есть пара чудесных джинсов с птицами и бархатной шнуровкой всего за пятнадцать долларов, что, скажу я вам, сильно дешевле стоимости их собратьев в магазине. К тому же мы с отцом отлично провели день, что случалось не так уж и часто.

Если вообще случалось.

– Боже мой, шикарные джинсы, – восклицает Джейми, когда я сажусь в ее машину.

– О, эти? Они у меня уже сто лет, – отмахиваюсь я.

Как самая настоящая лгунья. По правде говоря, эти джинсы – самая крутая вещь в моем гардеробе, поэтому, несмотря на то, что выбранной к ним футболке уже несколько лет, чувствую я себя просто прекрасно.

– Ты тоже выглядишь потрясающе.

– Спасибо, – улыбается она.

На Джейми черные джинсы и рубашка на пуговицах, которую она завязала спереди узлом, но особенно восхищает меня, как всегда, ее шарф, перехватывающий волосы. В нем виднеются крохотные пайетки – а я просто балдею от блестящих вещей.

– Удачный был сегодня день, а? – спрашивает меня Джейми, включая радио.

– Ну, классно, что теперь мы ходим на физику вместе.

Я со вздохом откидываю голову назад. По радио начинает играть что-то бодрое и запоминающееся. Мне нравится думать, что у меня эксцентричные вкусы в отношении большинства вещей в мире, но Тейлор Свифт мне тоже импонирует. В конце концов, я ведь обычный человек.

Джейми с улыбкой поправляет ожерелье, выжидая на светофоре, прежде чем повернуть. «Очень не хочу, чтобы меня остановили», – сказала она однажды мрачным голосом, с чем я, естественно, не стала спорить. Не зря же она хочет стать юристом.

– Мак классный, правда ведь? – беззаботно спрашивает она.

– О, эм… Наверное, – говорю я, потому что на самом деле мистер Макинтош совсем не показался мне классным. На мой взгляд, он выглядел отчаявшимся. И вообще, какой взрослый захочет, чтобы его называли Мак? – Мисс Восс тоже была неплохой. Мне она нравилась.

– Ну, еще бы, ты же явно была ее фавориткой, – отвечает Джейми. – Вроде ее любимого проекта.

Я корчу гримасу.

– Может, она просто хотела избавиться от меня.

– Ой, заткнись.

Джейми начинает подпевать песне, слишком взволнованная вечеринкой, чтобы копаться в моих проблемах с самооценкой. После припева она поворачивается ко мне с широкой ухмылкой.

– Боже, мы и правда едем к Тео Луне! – не то кричит, не то поет она, и поддаться ее энтузиазму, когда она сидит прямо здесь, рядом со мной, являя собой воплощение абсолютного подросткового счастья, очень легко.

* * *

– Он прислал код, чтобы попасть на территорию, – самодовольно сообщает Джейми, тыча мне в лицо своим телефоном.

К тому времени, как мы добираемся по извилистой дороге через каньон до ворот Тео, я понимаю, зачем это было нужно, ведь его дом вырисовывается издали, словно чертов дворец. Я смотрю на дом папиными глазами разнорабочего и восхищаюсь ландшафтным дизайном и ультрасовременным оформлением территории, и даже с крутой (очень крутой!) подъездной аллеи мы можем различить фигуры, потягивающие что-то из красных стаканчиков на крыше, которая, судя по всему, является террасой.

– Вот это да! – восклицаю я, вылезая с пассажирского сиденья.

У дома стоит еще несколько машин – в основном это новенькие «Джетты» и «Цивики», как и машина Джейми, – но ни одна из них не выглядит достаточно шикарной для этого дома.

– Ага, его отец какой-то гений, – рассказывает Джейми, останавливаясь рядом со мной, чтобы окинуть дом взглядом. – А его мама раньше была супермоделью. Думаю, сейчас она влиятельный общественный деятель, как Гвинет Пэлтроу.

– А разве у Гвинет нет «Оскара»?

(Моя мама просто обожает ее.)

– А у нее есть? – переспрашивает Джейми, пожимая плечами. – Я думала, она просто выскочка.

– Да ты просто не в теме, – отмахиваюсь я, и Джейми смеется, затаскивая меня в дом.

Я не совсем понимаю, что именно рассчитываю увидеть, когда она открывает дверь, потому что, честно говоря, до сих пор не знаю, как мне относиться к самому Тео Луне. Он, по сути, является лидером секты преклоняющихся перед ним придурков, и при наблюдении за ним сегодня на физике мне показалось, что он, очень вероятно, догадывается об этом. Луна – явно любимчик Мака, его совершенно точно нельзя назвать тупицей, но у него довольно много привилегий – и это логично, так ведь? С таким-то домом и родителями. Однако при всем этом он показался мне каким-то… тихим.

За исключением того случая, конечно, когда он задирал нос, принимая меня в команду, и это снова возвращает нас к тому, с чего я начала.

Не знаю, что сказать, когда мы столкнемся.

Конечно, здорово, что Тео настолько уверен, что им подхожу именно я, но в то же время трудно было не заметить, как он загнал в угол ту девушку, Нилам, которая, по идее, его верный сокомандник. Он перебивал ее на каждом шагу, а меня даже не удосужился спросить, хочу ли я вообще к ним в команду.

Такое впечатление, что Тео Луна попросту не привык спрашивать у окружающих их мнение.

Кстати, вот и он; как говорится, помяни черта.

– Привет, – произносит Тео, материализуясь рядом с нами, когда мы с Джейми приходим на звук голосов от огромного подъезда дома (мой отец просто умер бы) на задний дворик, откуда открывается вид на далекий океан.

Народ пьет пиво из бочонка, установленного на заднем дворе, а вот в руках самого Тео бутылка минеральной воды.

– Рад, что ты смогла прийти, Ховард, – приветствует он Джейми, играя роль радушного хозяина, а затем поворачивается ко мне. – Привет. Могу я тебе кое-что показать?

– Мне?

Я чувствую, как Джейми рядом со мной начинает буквально жужжать от любопытства, но боюсь, если посмотрю на нее, то рассмеюсь в голос.

– Ладно, давай.

– Отлично. Хочешь выпить? – спрашивает Тео и сразу же направляется на кухню, не дожидаясь моего ответа.

Я пожимаю плечами и бросаю взгляд на Джейми, которая одними губами выразительно произносит: «О-М-Г». К ней тут же бросается Лора, и я со вздохом поворачиваюсь, чтобы догнать Тео.

– Нет… ничего не нужно.

– Уверена?

Джейми не единственная, кто чувствует себя не в своей тарелке из-за того, что Тео попросил меня уединиться, но если он и замечает взгляды окружающих (в первую очередь мои, и в основном скептические), то не подает виду. Вместо этого парень замирает, держа руку на ручке холодильника и, видимо, ожидая, что я передумаю.

– У меня есть пиво, «Белый коготь», содовая…

– Есть диетическая кола? – спрашиваю я.

– Конечно, – как-то игриво отвечает он, и мне впервые кажется, что он на самом деле пытается быть милым. – Моя мама обожает диетическую колу. У нас есть диетический «Dew», «Dr Pepper», «Red Bull» с нулевым содержанием сахара…

– Тогда, наверное, диетический «Dr Pepper», – наконец выбираю, и он кивает, достает из холодильника банку и бросает ее мне. – Такая роскошь, – замечаю я, постукивая по ее верхней части, прежде чем открыть. – Ни разу не видела, чтобы у кого-то в холодильнике стоял без дела диетический «Dr Pepper».

– Знаешь, вообще-то диетическая газировка очень вредна, – сообщает Тео, пожимая плечами.

Что я расцениваю как попытку… продемонстрировать скромность? Или он просто дразнит меня? Трудно сказать наверняка, пока парень так на меня смотрит. Очень напряженно, словно полностью сосредоточен на мне и только на мне, что, как ни странно, ощущается не так уж ужасно.

– Да, но это же вечеринка, – шучу я в ответ, делая выразительный глоток. – Если уж ты пришел в логово порока, то поступай так, как поступают змеи.

Он нахмуривается.

– Это какая-то цитата?

– Нет.

Упс, совсем забыла, что нужно бы попридержать свои странности, пока люди не узнают меня поближе.

– Так что ты хотел мне показать?

Тео снова начинает перемещаться по своему замку, жестом приглашая меня следовать за ним. Он подносит палец к сенсорному датчику на стене.

– Вначале нужно забрать кое-что у Дэша. Народ, Дэша не видели? – кричит он нескольким парням, увлеченно рубящимся в видеоигры. (Думаю, мне не стоит объяснять, что здесь находится гостиная. Огромная. Просто огромная. С телевизором размером как вся моя комната.)

– На крыше, – в унисон произносят эти двое.

– Понял. Пошли, – зовет меня Тео, а затем поднимается по лестнице, перепрыгивая сразу через две ступеньки за раз, так что мне не остается ничего другого, кроме как броситься за ним бегом.

Тем не менее я слышу, как за моей спиной эта парочка невнятно обменивается репликами:

– Наверное, разнообразия ради.

– Ну, ты же знаешь, что Тео заботится о видимости.

Ага. Похоже, не я одна заметила, что сегодня на отборочных я была единственной девушкой.

В конце концов мы оказываемся на террасе, которую я заприметила еще на подходе. Здесь я вижу несколько знакомых лиц с уроков физики. Меня окидывают внимательными взглядами, а затем гости возвращаются к своим разговорам.

Тео отводит в сторону парня, который, должно быть, и есть Дэш. Он выше Тео, имеет более смуглую кожу и чуть менее растрепанные волосы, но все равно выглядит и одет так, будто у них одна доска в «Пинтересте» на двоих. У Дэша какое-то мечтательное выражение лица и громкий, непринужденный смех, который Тео прерывает, подтаскивая его ко мне.

– Мои чертежи все еще у тебя на айпаде?

– Да, они там… ЭЙ, ТЕО НУЖЕН МОЙ АЙПАД! – кричит Дэш, заставив меня вздрогнуть. Но Тео, похоже, уже привык к этому.

– Привет, – здоровается парень из моего класса по обществоведению и передает Дэшу айпад, не слезая с высокого стола, на котором сидит.

– О, круто! – радостно восклицает Дэш, будто он только что и не выдвигал взрывных требований от имени Тео. – Держи, – он вручает айпад Тео, а потом переводит взгляд на меня. – Привет.

– Привет, – удается выдавить мне, улыбаясь, потому что Дэш очень напоминает щенка немецкого дога, но Тео сразу же переключает мое внимание на себя.

– Итак, суть такова: существуют целевые роботы и боевые роботы. Первые – для новичков с меньшим опытом, о них не беспокойся.

Страшно подумать, с чего вдруг меня причислили к бывалым ветеранам, но да ладно.

– Боевые боты занимаются именно тем, на что и рассчитаны: они вооружены и сражаются между собой. Есть две категории – 7-килограммовые и 55-килограммовые. Создание нового 55-килограммового обойдется слишком дорого, поэтому мы модернизируем того, который у нас есть. К счастью, в прошлом году мы проиграли только один бой, так что он не сильно пострадал. – Тео разглядывает меня в поисках признаков понимания, а затем, похоже, решает, что мой ответ не так уж и важен. – А вот 7-килограммового робота мы будем строить с нуля.

– Ладно, – отвечаю я.

Сейчас он находится в своей стихии, и это заставляет меня остро почувствовать дискомфорт и то, насколько близко этот парень ко мне стоит. С такой высоты закат великолепен, он привлекает внимание, но Тео, кажется, привык, и для него это просто задний фон. Его волосы треплет легкий ветерок, и он откидывает их назад, задумчиво проводя по ним пальцами и заслоняя глаза от света.

– В общем, вот что у нас есть на данный момент… – продолжает он. О да, я состою в команде робототехники всего пять минут, поэтому, естественно, мы продолжим обсуждать роботов. Прямо здесь. На вечеринке. – Просто хотел, чтобы ты имела представление о том, с чем мы собираемся работать в этом году. Мы практически полностью уверены, что Сент-Майкл выдвинет того же робота, что был у них в прошлом году, так что… О, прошу прощения, Сент-Майкл – католическая школа для мальчиков и наш главный соперник, – поясняет Тео. – В прошлом году у них был просто массивный металлический ящик с очень низким центром тяжести. Очень громоздкий и очень медленный.

Я бросаю взгляд на эскиз бота, который, судя по всему, разработал сам Тео.

– Это клешня?

– Да, чтобы перелезать через препятствия и спускаться вниз, вот так… – Он демонстративно хватает что-то со стола, словно его рука – это одна из тех клешней в торговых автоматах. – В любом случае очки начисляются за агрессивное пилотирование и стратегию ведения боя, в чем обычно мы добиваемся успеха, но иногда судьи очень своеобразно оценивают конструкторские решения. Это был единственный пункт, по которому мы не победили в прошлом году.

Я слушаю Тео не очень внимательно, потому что что-то в чертеже меня смущает.

– А что это такое внизу? – спрашиваю я, указывая на интересующее меня место пальцем. – Вращающиеся лопасти? Как у вертолета?

– Да. В идеале…

– Они не будут работать.

Голос позади, который заставляет меня повернуться – хотя она и не обращает на это никакого внимания, – принадлежит Нилам, девушке, которая спорила сегодня с Тео на отборочных соревнованиях и которая, судя по всему, отошла от небольшой группы ребят, с которыми она общалась, чтобы (очевидно) подслушать наш с Тео разговор. Вообще-то у нас с ней аж несколько общих предметов, но так вышло, что мы друг другу и слова не сказали. Даже сегодня, и сейчас она все еще смотрит не на меня.

– Неправильное распределение веса, Луна, – комментирует Нилам, – а печатная плата…

– Все будет в порядке, – нетерпеливо перебивает Тео. – Мы можем довести его до ума, и я уже говорил тебе, что некоторые решения просто лучше других. Она все время концентрируется на недостатках, – бормочет он мне, не глядя, что, конечно же, лично для меня не имеет никакого значения. Хотя тот факт, что он считает меня своего рода сообщницей, я нахожу довольно забавным.

Тео по-прежнему стоит рядом со мной, что, как мне кажется, злит Нилам еще больше.

– Ты не обязан слушать меня в вопросах программирования, но, пожалуйста, хотя бы не трать наше время на неудачные конструкторские решения, – категорично заявляет она. – Лично я не хочу провести следующие три месяца своей жизни, пытаясь заставить работать что-то непрактичное, прежде чем ты, наконец, сдашься и признаешь, что оно нежизнеспособно.

– Оно не нежизнеспособно, – возражает Тео с явным раздражением. – У нашего бота, очевидно, в обязательном порядке должно быть оружие, а в прошлом году…

– В прошлом году нам повезло. В этом же…

– Эм, привет, извини, что прерываю, – перебиваю я, и Дэш, который с самого начала этого разговора не проронил ни слова, кивает вместе с Тео и поднимает на меня глаза, приглашая продолжить. – Во-первых, Нилам права – эти размеры не подойдут, – констатирую я, увеличивая масштаб на вращающихся лопастях. – Не потому, что их нельзя заставить работать, – быстро добавляю я, потому что при перспективе критики его идеи Тео тут же прищуривается, – но… как это правильно называется? Ну, знаете, – неловко добавляю я, пытаясь вспомнить, что рассказывал мне папа о подобных штуках, – сила вращения, или как ее там, при попытке нанести хоть какой-нибудь ущерб другому роботу просто вырвет эти лезвия с креплениями, и тогда оружия точно не будет.

– Это называется крутящий момент, – поправляет меня Нилам.

– Вот он, да, – соглашаюсь я, немного смутившись, что она выставила меня идиоткой лишь потому, что мне не удалось вовремя вспомнить нужное слово. – В любом случае, судя по всему, Нилам пытается объяснить тебе это с самого начала, так что, может, если ты просто выслушаешь ее…

– Мне не нужно, чтобы ты меня защищала, – огрызается Нилам и переводит взгляд на Тео. – А ведь я говорила тебе, что она недостаточно компетентна.

И она уходит. Я растерянно моргаю, совершенно сбитая с толку. Мне казалось, я была дружелюбной, нет? Боже, люди здесь такие странные.

– Слушай, – выдыхаю я, поворачиваясь к Тео и пытаясь сделать вид, что ничего не произошло. – Я просто…

– Я совершенно не согласен с тобой, – сообщает он, не отрывая глаз от экрана. Затем производит какие-то манипуляции на айпаде и запускает анимацию сначала клешни в действии, а следом – вращающихся лезвий. – Видишь? Проблем со скоростью и весом быть не должно, а когда бот будет атаковать другого…

– Да, но думаю, ты забываешь о вероятности ответного удара. То есть когда оба робота будут находиться в движении. Это же другое, верно? Что, если лезвие попадет по второму роботу не под прямым углом? – Я дотрагиваюсь до экрана и сразу же начинаю испытывать неловкость от того, что на нем остались отпечатки моих пальцев, но сейчас это не то чтобы важно. – Смотри, если удар придется не на ровную поверхность – скажем, под край лопасти что-то попадет, – то куда будет направлена основная сила удара? Они же просто отломятся.

Но вместо того, чтобы снова запустить симуляцию, чтобы проверить мои слова, Тео просто пристально смотрит в экран.

– Ты ведь сказал, что с конструкцией еще есть проблемы, так? – напоминаю я, стараясь придать голосу позитивный оттенок.

Спустя примерно сто лет Тео, наконец, поднимает на меня глаза.

– Да, но правки – это очень длительный процесс, – отвечает он, и теперь его голос звучит как-то по-другому. – И Нилам права, тебе надо научиться разговаривать о подобных вещах, – добавляет он, отходя в сторону. – Быть может, тебе даже придется давать интервью на национальных соревнованиях, чтобы отстаивать нашу разработку. Не можем же мы доверить это Джастину.

Они с Дэшем фыркают так, словно это какая-то очевидная уморительная шутка, но есть кое-что иное, что волнует меня сейчас гораздо больше того, что я не в теме их забав. Неужели Тео собирается критиковать меня только потому, что я всего лишь объяснила, почему этот робот никуда не годится? Ради всего святого, мы же на вечеринке. Я-то думала, мы пришли сюда, чтобы посмотреть, как кто-нибудь напьется и прыгнет в бассейн дома-музея Тео Луны.

– Слушай, – дипломатично начинаю я, – я действительно не собиралась тебя обижать…

– Я не обиделся.

Он захлопывает чехол айпада и вручает его Дэшу. Как раз в этот момент ко мне со спины подходят Джейми и Лора.

– О чем это мы болтаем? – спрашивает Джейми, потягивая «Белый коготь» через экологичную металлическую соломинку, которую, насколько мне известно, она всегда носит с собой в сумочке.

– Ни о чем. Извините, мне нужно отойти. Я совсем забыл, что внизу меня ждет Эндрю, – говорит Тео, избегая смотреть и на меня, и на Джейми. – Дэш, ты со мной?

Дэш, почти все время молчавший во время обсуждения чертежа, энергично кивает, как только Тео зовет его.

Я чувствую себя немного раздраженной (и более чем немного раздосадованной), когда эти двое поворачиваются, чтобы уйти, поворачиваюсь вслед за ними.

– Если у второго робота такой… – Как он это назвал? – …низкий центр тяжести, – к счастью, вспоминаю я, – тогда зачем на него вообще залезать? Мы можем его просто того… – Я делаю движение руками, переворачивая воображаемый блин. – Он не сможет быстро перевернуться обратно, а мы тем временем нанесем ему достаточный урон, а?

Тео останавливается и затихает. Не уверена, потому ли это, что я не очень хорошо объяснила свою мысль – честно говоря, кажется, я совсем ее не объяснила, – или причина в чем-то более серьезном, например, в его раздражении. А может, даже в открытой неприязни.

– Вообще-то звучит уморительно, – замечает Дэш, и Тео бросает на него косой взгляд, закатывая глаза.

– Да-да, поговорим в понедельник, – бросает Тео. – Или, ну знаешь, попозже. Веселитесь, – добавляет он через плечо, и теперь я точно уверена, что его недолгая одержимость мной прошла.

– Ух ты, – шепчет Джейми, глядя вслед Тео и Дэшу, которые переговариваются друг с другом на ходу. – Ты что, убила его собаку?

Я корчу гримасу.

– Скорее, оскорбила его мужское достоинство.

– Уф! – восклицает Лора, похлопывая меня по плечу. – Не волнуйся, он придет в себя. Тео нравятся люди, которые идут с ним в ногу.

– Идут с ним в ногу, – ворчу я, – или соглашаются с ним во всем?

Лора бросает на меня один из тех лукавых взглядов, которые выражают сочувствие. А Джейми высокомерно фыркает.

– Все мы знаем, насколько хрупко мужское эго. Даже у милашек, – с сожалением замечает она, в очередной раз напоминая нам, что мальчики ей не нравятся (к сожалению, она просто испытывает к ним влечение).

– Все в порядке, – заверяю я, поскольку и Лора, и Джейми внимательно изучают меня на предмет душевных травм. – Я не первый день сталкиваюсь с зашкаливающей маскулинностью. С моими братьями вечно то же самое. – В их маленьких нишевых мирках спорта и математики, но все же. – Я что-нибудь придумаю.

– Конечно, придумаешь, – уверенно соглашается Лора.

Настолько уверенно, что на полсекунды я почти начинаю верить, что это не так уж и важно.

Но в чем я действительно не хочу признаваться девчонкам, так это в том, что определенно чувствую себя уязвленной. То, что Тео отмахнулся от меня, было унизительно и пренебрежительно; то, что Нилам выставила меня перед всеми глупой, – неприятно и грубо. Я ведь даже не была уверена, смогу ли заниматься робототехникой, и теперь, когда сомнения одолевают меня во второй (и в третий, четвертый, пятидесятый) раз, я чувствую себя… Ну, не то чтобы мне совсем не хватает слов, чтобы описать свое состояние, но… плохо. Разве Нилам не могла встать на мою защиту, когда Тео повел себя со мной явно как придурок? Я же приняла ее сторону. Неужели эта девчонка… просто ненавидит меня?

Судя по тому, что она сейчас стоит со своими друзьями и полностью игнорирует меня, можно предположить, так и есть.

И это очень хреново, потому что если все так, то робототехника, которой я даже не хотела начинать заниматься, сделает этот год очень и очень долгим.

5. Инструменты

Бель

После первых двух собраний клуба робототехники, которые проходят дважды в неделю, стало ясно, что хотя Тео и решил взять меня в команду в одностороннем порядке, сейчас он либо сожалеет об этом решении, либо ему все еще нужно остыть после моих слов о том, что его бота нужно изменить. Он совсем не объясняет, что делает, лишь позволяет Дэшу или кому-то из друзей болтать с ним, пока возится с программным обеспечением или печатными платами для робота. И он очень, очень недооценивает, насколько Мак, который, как я надеялась, будет объяснять большую часть процесса, помогает команде на самом деле. В основном преподаватель появляется, чтобы уточнить, не нужно ли что-либо, или чтобы издать восторженные звуки в ответ на замыслы Тео, однако теперь мне стало совершенно очевидно то, что команда робототехники – это единолично мистер Луна.

Так что, технически, меня ненавидит весь клуб. Я чувствую это по тому, как другие члены команды внезапно напрягаются и начинают перешептываться друг с другом, когда подхожу задать вопрос, или по тому, как они обмениваются вопросительными взглядами, когда предлагаю помощь. Словно на дверях лаборатории висит табличка «Клубом рулят четкие парни», которую я по своей глупости не заметила, когда меня чествовали на отборочных.

Сейчас я пытаюсь помогать Нилам, которая, судя по всему, полностью сосредоточилась на роботах, ориентированных на выполнение определенных задач, потому что это единственное направление, которым Тео не интересуется (они ниже его достоинства), пусть она по-прежнему и считает меня слабоумной.

Не помогает и то, что на уроках Нилам ведет себя так же. Похоже, моему появлению на физике обрадовались Лора и Джейми – ведь теперь их лабораторная группа состоит из четырех девушек, – но не Нилам. Она, кажется, считает, что я здесь только для того, чтобы подлизаться к Тео, что не может не раздражать. Ведь если бы я пришла только ради него, то разве не заметила бы, что мои усилия не приносят результата, и не бросила бы уже все это? Да и несмотря на все ее соображения относительно моих познаний в физике, эта ее догадка откровенно глупа.

– Давай помогу? – предлагаю я, наблюдая за тем, как Нилам изучает свои расчеты.

Мы разделили работу на четыре части, но, кажется, мне нечаянно досталась четвертая – самая легкая.

– Почему, – она даже не поднимает на меня глаз, – ты думаешь, что я не в состоянии справиться сама?

– Что? Нет! – Такая реакция застает меня врасплох. – Я просто подумала…

Я осекаюсь, потому что не понимаю, чем именно ее оскорбила.

– Я просто предложила помощь, – бурчу, и Нилам награждает меня злобным взглядом.

По иронии судьбы, Рави тоже выбирает этот момент, чтобы сделать аналогичное предложение Лоре, сидящей за лабораторным столом слева от нас.

– Могу взглянуть, если хочешь, – говорит он, и Лора с благодарностью выдыхает, передавая ему свой блокнот.

– Спасибо. Впрочем, я не уверена, что цифры правильные, – замечает она, поморщившись. – Мне было плохо видно доску.

Наш стол находится в самом конце аудитории, что неудобно не только для Лоры. Мак проводит большую часть времени, проверяя работу, похоже, только группы, сидящей на передовой, а именно – стол Тео, поскольку тот находится к нему ближе всех. По случайному совпадению обстоятельств (или нет) результаты лабораторных работ Луны всегда оказываются лучше остальных, потому что ему – или, что более вероятно, Дэшу, Каю или Эммету – достаточно всего на полсекунды принять растерянный вид, и тогда Мак сразу же оказывается на ногах, чтобы помочь им с ответами на все вопросы. Здесь же, на галерке, нам приходится полагаться только на самих себя. Как на Диком Западе, только не с такими высокими ставками и без дизентерии (насколько мне известно).

– Видишь? – говорю я Нилам, жестом указывая на Рави. Лора не стала отмахиваться от его предложения помочь.

Карандаш в руке Нилам застывает.

– Как думаешь, кто-нибудь когда-нибудь предлагал Рави проверить его расчеты? – шипит она. – Или расчеты Тео?

– Понятия не имею, – ворчу я, уязвленная, хотя на самом деле лгу.

Каждый в этом классе безоговорочно верит, что все, что делает Тео Луна, правильно. Позже я замечаю, что Рави действительно не обращается к Лоре за помощью, и от этого мне становится еще хуже. Я и без того не могу забыть, как неловко было получить от Тео затрещину на его вечеринке, а что теперь? Я вообще не знаю, куда деться от всех этих ужасных чувств, которые, кажется, только нагромождаются в моей груди в большую кучу так, что я едва могу дышать.

В этот день я стараюсь не говорить на тему робототехники, что не так уж и сложно. Лора – моя единственная подруга в клубе, и она администратор, а не один из инженеров, поэтому избегать разговоров о конструировании или программном обеспечении с ней легко. Нилам четко дала мне понять, что я не обладаю достаточным словарным запасом, чтобы рассуждать о подобных вещах, а ругаться с Тео, как это все время делает она, у меня нет сил. Поэтому в основном я просто делаю все, о чем меня просят, пока не наступает время перерыва.

Позднее до меня доходит: то, что парни считают, будто я не в состоянии вообще что-либо сделать сама, задевает. Никто не говорит этого вслух, но и без слов все прекрасно видно: они думают, будто я понятия не имею, как называется тот или иной инструмент, когда просят его передать. Эммет даже спросил, не нужна ли мне помощь с лабораторной по динамике, что могло бы показаться милым, если бы я не прослушала точно такую же лекцию на одном с ним уроке. Сначала я убеждаю себя, что все это потому, что иногда людям требуется помощь, или потому, что я не нравлюсь Маку, но через какое-то время приходится признать – дело не в этом.

Я отлично знаю, в чем дело. Ребята ни за что не признаются в этом – возможно, они даже сами не осознают, почему именно так поступают, – но Эммет и остальные смотрят на меня и автоматически делают выводы, что мне трудно дается материал из-за пола. От этого становится еще обиднее, что мои отношения с Нилам не задались.

Хотите честно? Физика – это очень простой предмет.

Хотеть все время стать невидимкой – вот что тяжело.

* * *

Джейми: Как все прошло??? Стало лучше???

Бель: Сегодня никто не проявлял ко мне активной враждебности.

Джейми: Это же улучшение, да???

Бель: Скорее, скрытая враждебность.

Джейми: Да ладно?

Бель: Ну, может, они и не ненавидят меня.

Бель: Но я точно могу сказать, что Тео жалеет о своем решении взять меня в команду.

Джейми: Но они ВСЕ проголосовали за тебя, Би.

Джейми: Это же не случайность.

Бель: Нет, это был Тео.

Бель: И банда его прихвостней.

Джейми: Ну, ты же в курсе, что я всегда не прочь пострелять в парней.

Бель: Это ты любишь, правда.

Джейми: Очень.

Джейми: Но дело в том, что они выбрали тебя безо всяких раздумий, верно?

Джейми: А значит, они не совсем уж идиоты.

Бель: Шутишь? Взять меня в команду – это самое глупое, что они могли сделать.

Бель: Я же буквально ничего не знаю о роботах.

– Привет! – восклицает Люк, врываясь ко мне в комнату, пока на экране моего телефона маячат несколько плавающих точек, свидетельствующих о том, что Джейми пишет сообщение. – Хочешь что-нибудь поделать?

– С тобой? Не-а, – отвечаю я, не поднимая глаз от телефона.

Джейми: Не вешай нос, Лютик.

Джейми: Тебе просто нужно продемонстрировать им, насколько ты гениальна, креативна и умна!!!

Бель: О боже.

Бель: Да-да, я работаю над этим.

– Да серьезно, давай, – снова говорит Люк. – Пожалуйста?

Он никогда не говорит «пожалуйста», поэтому я, само собой, настораживаюсь.

– С чего это?

– Не могу сказать. Давай в машину.

Мы не самые дружные брат и сестра, но даже я понимаю, что машина Люка – это безопасное место. Нет, даже больше, это священное

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Здесь и далее: принадлежит компании Meta, признанной экстремистской в Российской Федерации и запрещенной. – Прим. пер.

Вернуться

2

Американский журнал для женщин, специализирующийся на вопросах здоровья, красоты и стиля.

Вернуться

3

Люксовый бренд велотренажеров.

Вернуться

4

Канал, специализирующийся на развлекательных реалити-шоу и кино.

Вернуться

5

Тагальский язык, один из основных языков Республики Филиппины.

Вернуться