Артём Март
Повелитель Ифритов 2

Глава 1. Снайпер

– Он придет один или с кем-то? А что будем делать, если он припрется с нашими, из Семьи?

– Убьем только его. Ну можно еще Лавра. Этот козел мне никогда не нравился. А вот Сашку, эту сучку, прикончу не сразу. Она мне, напротив, очень даже нравится. Главное, чтобы Зосимовские ребята нормально сработали.

Я следил за Джентемировым и Макаровым с той самой стрелковой точки, что оборудовал для себя мертвый снайпер. Его тело и оружие я аккуратно уложил сбоку, на полу. Сам разместился на партах. Лег, заглянул в оптический прицел.

Три автомобиля неспешно двигались к площади поселка. Внутри, на заднем сидении, были Джентемиров и Макаров. Остальные люди – гвардейцы занимали передние сидения и остальные машины. Их было десять. Как выяснилось, все Зосимовские. И это было определенной проблемой. Потому что означало, что кто-то из Зосимовых знал, что я мог быть причастен к смерти их отца – владельца СМО “Зосимова” Федора Зосимова. А то обстоятельство, что убийцы с оружием производства Тошибару, может указывать на его непослушного сынка. Что ж. Нужно узнать об этом поподробнее. Проклятье… Никак не отвяжутся эти дворяшки…

Машины въехали на площадь. Стали в линию.

– Они на позиции? – услышал я через ифритную винтовку.

– Да. Все на местах. Ждут, когда появится цель.

– Мля… – зло бросил Джентемиров, – а че его нет? Неужели зассал?

– Он непохож, – настороженно проговорил Макаров, – на того, кто зассыт. Ты видал, как смотрит? Волком. Слово лишнее ему хрен скажешь.

– Так думаешь, придет? – Голос Джентемирова стал очень обеспокоенным.

– Да х..й его знает. Если честно, что-то у меня плохое предчувствие. Надо было нам не ехать. Ребята сами справились бы.

– Да нет, – возразил Джентемиров, – хер там. Мы ж, как приманка. Он должен нас видеть. А мы заболтаем его. Чтобы ребятки на крышах нормально сработали. Хлоп! И нет башки. В ближнем бою х..й знает, справимся ли. Господин Зосимов ребят побольше дал. Да и Филатов подкинул. Но… не знаю… как вспомню Лунара и его мужиков… жуть берет.

– Ага, – начал Макаров, – как щас помню. Захожу в кабинет, а там все мертвые! Сука… И этот молокосос сидит в кресле, как хозяин. И зыркнул он тогда на меня так, что стыдно сказать… Я чуть не обоссался. Поэтому, вот так тебе скажу, брат, нельзя его недооценивать.

– Там снайперы, Мака! – прикрикнул Джентемиров, – это значит “нельзя недооценивать”? Ты когда-нибудь убивал кого другого целым взводом снайперов? Нет? А этого придется!

– Да не… Я к тому… что страшно мне… Как бы чего этот Селихов, он же Ифритор, не выдал. Ох, задаст он нам перцу… А время уже семь минут восьмого. А его нет и нет… Тревожно.

Уже было совсем темно, когда они наконец, решили выйти из машин. Я не знаю, что тут сыграло. Может страх? Может беспокойство. А может, и то и другое. Но я видел свои цели ясно и четко. Глаз ифритной винтовки выцеливал их легко, как днем.

Я медленно тронул затвор, аккуратно отвел назад. Заглянул в казенник. Поместил туда Катину заколку, медленно и аккуратно, дослал “патрон”. Крепко прижался к винтовке. Стрельба ифритами из ифритного оружия, то еще зрелище…

– Сукин сын, – выдохнул Джентемиров, – ну, если не явится, к нему явлюсь я. Вырежу на хер всю его семью или кто там у него есть?

– Удачи, – проговорил я и нажал на спуск.

Громыхнуло. Толстый луч, наполненный магией двух ифритов разом, вырвался из ствола и ударил в окно. Кирпичная кладка тут же треснула. Часть стены справа вывалилась. Зеленый свет озарил всю серость вокруг. Он хлопнул туда, где стояли машины. Новая, еще более яркая вспышка не просто озарила, а осветила все, что было вокруг. Деревья, площадь, кусты, заброшки, даже небо – все стало, на долю секунды, темно-зеленым.

Луч угодил точно в ту машину, у которой стояли Джентемиров и Макаров. Ее просто испарило. Остальные две вплавило в закипевший асфальт. Они скрючились, смялись от высокой температуры. Все кто был внутри и снаружи – испарились. Но я знал, что перед смертью, каждый испытал жуткую боль. А Джантемирову с Макаровым было больней всех.

Спустя пару мгновений, на месте стоянки образовалась выжженная область с искаженными черными остовами авто. И больше ничего.

Я поднялся, поставил винтовку на приклад. Она тут же приняла вид обычной. После, услышал суету. Окинул пространство ифритным зрением. Снайперы покинули свои позиции и скрывались прочь.

– Куда вы, ребятки? – проговорил я железным голосом. Стал внимательно следить за ними.

Их осталось трое. Первый, засел на крыше того здания, где был я. Я вскинул голову, увидел ярко-синий ифрит в его ноже. Он выдавал стрелка с потрохами. Тот сорвался с места и принялся спускаться по лестнице. Еще двое засели в соседнем здании. Один ниже, где-то в середине, этаже на втором. Его ифрит горел фиолетовым. Другой – выше, на крыше. Этот парень был фактурным. Увешанный ифритами, он быстро помчался к входу на крышу, стал спускаться. Оба бойца последовали вниз.

Целых четыре снайпера? Да тут целый взвод. Мне даже польстило, что Зосимов дал столько стрелков, чтобы убить меня. Ну что ж. Он попробовал. И проиграл.

Я поднялся, спрыгнул с парт. Поместил ифритную винтовку обратно в часы. А потом решительно пошел к окну. Обугленный, черный оконный проем расширился выстрелом. Кирпичи обвалились. И лежали внизу красно-грязной кучей. Там же валялись и расколотые фрагменты стены.

Я совершенно без сомнений шагнул вперед. И полетел вниз с третьего этажа. Ветер засвистел так, что я слышал его сквозь шлем. Потом был удар. Я громко приземлился на кирпичи. Они хрустнули под ногами. Вокруг потрескался бетон. По черной поверхности брони побежали красные молнии. Ифрит просто поглотил всю энергию удара.

– Внимание! Контакт! Неопределенный противник! – сзади раздался крик. Прогремела очередь.

Пули защелкали по броне. Высекли на ней искры. Я обернулся.

Из подъезда выскочил стрелок. В черной форме, бронике, шлеме и балаклаве, он держал в руках пистолет-пулемет. За спиной висела снайперка.

Я вскинул руку, она тут же преобразилась в ифритную пушку. Предплечье изменилось, стало толще. На месте ладони образовался нарост. Спустя мгновение, он открылся зубастой пастью. Хлопнуло. Из пасти высвободился карсный пучок. Удалир в броню бойцу.

Тот отлетел метра на четыре. Грохнулся в кирпичную стену дома. Рухнул на живот. Стал медленно шевелиться.

– Прием… – тихо заговорил он, – мужики. Он тут. Я один. Стрела, походу все. Мертвый.

Я приблизился к нему, извлек из часов ифритный пистолет страха. Он тут же раскрыл все четыре глаза. Разинул большой зубастый рот. Довольно заурчал.

– На помощь, мужики, – простонал солдат.

Я обернулся. Увидел, как двое бойцов маршем уходят с территории. Видимо, неподалеку у них есть транспорт. Ничего, успею их достать.

– Они не придут за тобой, – проговорил я, – гвардейцы не станут платить собственной жизнью за тебя. Слишком хорошо они устроились под боярским крылышком, чтобы рисковать ради сослуживца.

– С-с-с-сука, – снайпер с трудом перевалился на спину. Бронежелет оплавился, почернел. Но не был прожжен, – ты не человек! Ты херов монстр! Откуда ты взялся?! Мы тебя, что ли, убивать пришли?!

– Вы пытались, – холодно проговорил я.

– Мл-л-я-я-я-я-я-я-я… Сука! – Если бы я знал, что придется воевать с таким врагом, хер бы подписался! Тфу! – он сплюнул себе на подбородок, – а выбора-то нету! Боярин сказал – иди!

– Значит считай, – я поднял пистолет, тот разинул пасть. Внутри засияло белым, – что тебя убил твой боярин.

Я выстрелил. Крупный пучок света ударил в солдата. Тот затрясся, законвульсировал, выгнулся дугой. Потом расслабился и умер.

Когда я обернулся, двое других уже были довольно далеко. Они бежали вдоль здания, но не к въезду, откуда прибыли машины, а в обратную сторону. Там можно было скрыться в больших можжевеловых кустах.

– Ну проверим, – я вскинул пистолет страха, – что ты умеешь на новом этапе своего развития.

Я взял упреждение, зажал спуск. В пасти ствола вновь зажегся белый свет. Он стал скапливаться в глотке пистолета. Образовывал белый шар. Когда я отпустил. Мощный, большой пучок вырвался из пасти. Как настоящий снаряд, он помчался далеко, туда, где солдаты уже добегали до угла дома.

Пучок магии хлопнул в кирпичную кладку. Взорвался белым сферообразным разрывом. Стрелки сразу попали в радиус поражения. Я видел, как оба завалились на землю. Некоторое время они шевелились, слабо дергались. Потом затихли.– По площади бьешь? – проговорил я, – полезно.

Я спрятал ствол в часы и извлек телефон. Шлем раскрылся сегментами, спрятался в бронированный горжет.

– Да? Что там у тебя? – Саша ответила почти сразу, когда пошел первый гудок, – я переживала!

– Они мертвы.

– Ты… убил всех?!

– Да.– Мля, Рома… Ты, как машина смерти! Может тебя вообще хоть что-то остановить?!– Молись, чтобы ничего не смогло, – сухо проговорил я, – все их имущество оформлено на тебя?

– Кое-что на меня, – пожала она плечами, – кое что на мелких дворян из детей боярских.

– У них были семьи?

– У Макарова. Жена и двое детей.

– А имущество?

– Насколько я знаю, две машины и два или три квартиры. Одна на меня, две других на подставных.

– Оставь им Квартиру и машину. Остальное забрать. Деньги нужны на Ифрит. Нам сейчас вообще понадобится много денег. И еще. Через два дня встречаемся в клубе. Мне нужно поговорить с тобой и Лавром. Будьте на месте. Придется подробнее посветить вас в свою работу. Дать некоторые знания. И я должен убедиться, что вы этого достойны.– Рома… Твои слова пугают меня. Что ты задумал?– Узнаешь, когда встретимся.

–Слушай… Как ты? Ты… звучишь очень жестко… Словно машина… Будто ты автоматон, который просто преследует какую-то цель. И все… Что-то не так?

– Все хорошо, – задумался я, – я позвоню тебе позже. И… – я попытался смягчиться через силу, – и спасибо тебе, Саша.

Положив трубку, я направился туда, где пытались скрыться стрелки. Наверняка там у них был какой-то транспорт. Сюда я прибыл на такси. Но сейчас, когда тут такая разруха, лучше никого не вызывать. Я посмотрел на выжженное пятно асфальта, где стояли машины.

А ведь Саша права. Эмоциональное напряжение растет, это точно. А я подсознательно борюсь с ним. Заглушаю эмоции. И становлюсь все холоднее.Когда постоянно видишь цель, перестаешь видеть препятствия. И простые человеческие эмоции, радости, удовольствия, отходят на второй план. Это состояние возникало и раньше. Оно помогало мне бороться с Пожирателем. Но отбирало человечность. Каждое новое тело я медленно, но верно превращал в оружие. В инструмент для достижения цели.

Может… в этом была моя ошибка? Может, это мешало мне в борьбе с Пожирателем, а не помогало? Я решился на близких людей, и это меня подстегнуло. Я решился и на собственный род тоже. И это меня воодушевило. Так может пора развиться и в этом отношении? Может, стоит сделать следующий шаг. Сделать выбор? Быть не только Ифритором, но и Романом Селиховым? Да. Я его уже сделал. Только что. И уверен в выборе. Позвоню ей.

Я снова извлек трубку. Набрал номер. Приложил к уху. Я медленно шел вперед, к соседней заброшенной четырёхэтажке. Слушал гудки.

– Алло? – раздался в трубке женский голос.

– Я соскучился, – с улыбкой ответил я.

Глава 2. Траур по грешникам

– Рома… – несколько удивленно и радостно ответила Нина, – это даже как-то странно, слышать от тебя такое. Тут простых ласковых слов не допросишься, и внезапно “Я соскучился”.

– Я просто позвонил сказать, что думаю, – с улыбкой проговорил я.

– Это… неожиданно… словно жар по телу, как мурашки, – замурлыкала девушка в трубку, – никогда не думала, что такие простые слова могут… возбуждать…

– У тебя есть одно качество, которое я особенно ценю в тебе, Нина.

– Какое же?

– Ты предугадываешь мои мысли. Я буду дома через два часа. Около девяти.

– Нам придется, – томным голосом тихо начала Нина, – быть потише. Сейчас Катя с мамой ночуют на первом этаже и…

– Я хочу тебя в душе.

– Оу… Ну…

– И у меня важный разговор к тебе, Нина. До встречи.

– Хорошо, Рома, – я слышал, как она говорит эти слова с улыбкой, – я буду ждать тебя дома.

Я был прав, когда решил, что в кустах, а вернее за ними, стрелков ждал транспорт. Если протиснутся между облупленной кирпичной стеной и большими можжевеловыми кустами, а потом перемахнуть через забор, можно было увидеть неприметную белую иномарку. Старый и ржавый хэтчбек выглядел так убого, что издали сошел бы за брошенный у развалин металлолом. Однако, он ездил.

Я обошел машину слева, дернул дверь, и она оказалась открыта. А вот ключей в салоне не было. Возвращаться, чтобы обыскать тела, я не стал. Предварительно, лишь осмотрел их ифритным зрением. Не нашел ни одного духа, которого счел бы полезным для себя.

– Кажется, – улыбнулся я, заглядывая под руль, – придется вспомнить детство. Как там было? Ах да.

Голыми руками я сорвал хлипкий пластиковый кожух с рулевого блока. Вырвал замок зажигания и быстро замкнул контакты. Стартер натужно закрутил. Дав газу, я запустил двигатель.

– Пора домой, – я сдал назад, выехал из-за полуразрушенного общежития. Бросил взгляд на выжженную площадь. Скрюченные остовы машин чернели там, как сожженные трупы.

Я ухмыльнулся и дал газу. Машина медленно покатилась по гравийной дороге.

– Ты припозднился, – встретила меня Нина, – я волновалась.

– Такси долго ехало, – улыбнулся я и вошел в дом, – тут же обнял Нину, прижал к себе.

Ее упругая полная грудь приятно касалась моего тела. Девушка, при этом глубоко задышала, приоткрыла пухленькие губки. Я видел, как в тусклом свете одной лишь коридорной люстры (вторая пострадала при нападении), губы девушки стали розовыми от возбуждения. Я сдержанно засмеялся, повел руками по спине, талии, к упругой попке.

– Катя? Элла Александровна?

– Спят, – возбужденно выдохнула девушка, – от тебя странно пахнет… словно…

– Озон. Такое бывает, если одновременно высвобождается большое количество магии. Он выветрится через пару часов.

– Не буду спрашивать, что за магия и где ты ее использовал, – быстро проговорила она, – скажу только… запах возбуждает меня, – девушка заглянула мне в глаза. Ее томный взгляд из-под полуприкрытых век завел меня сильнее. Нина смотрела так, будто умоляла скорее уединиться с ней, – ты весь возбуждаешь, – немного задыхаясь проговорила она, – когда ты рядом, мне сложно держать себя в руках. Я уже искусала себе все губы.

– Тем они слаще, – улыбнулся я и поцеловал девушку. Нина аж застонала, – мне нужно переодеться, – сказал я, когда разомкнул наши губы. Казалось, оттого что поцелуй кончился, она погрустнела.

– Хорошо, – Нина кокетливо отстранилась. Я не возражал и отпустил ее.

Девушка, на носочках, отошла на несколько шагов, словно бы демонстрируя мне себя. Одетая в домашнее светлое платье в крапинку, она выглядела прекрасно. Просторная юбка приятно огибала ее крепкие бедра. Крупная грудь наполняла декольте.

– А мне, полагаю, – промурчала она, – нужно раздеться?

– Угу, – я улыбнулся, – и ждать меня в душе.

– Слушаюсь, – хихикнула она, быстро схватила подол юбки и стянула платье через голову.

В следующее мгновение, метнула его в меня, осталась в красивом бежевом белье. Я поймал платье, засмеялся. Затем в меня полетел лифчик. И его я удачно схватил в воздухе.

Нина повернулась, демонстрируя мне свое тело, припала спиной к стене, выгнулась в талии, запракнилуа руки за голову. Она смотрела страстно и призывно.

– Их оставь, – я указал взглядом на трусики, – хочу сам снять.

– Угу, – снова хихикнула она, и грациозно обернувшись, – юркнула в кухню. Я услышал шум воды в душе.

Глядя на вещи, скомканные в руках, я улыбнулся. Потом прошел в гостиную, чтобы снять все лишнее.

– Мы все скорбим по ним. Это были достойнейшие люди города, – услышал я голос по ТВ, бросил взгляд на синий экран.

Там, полный мужчина во фраке, дворянин с золотым, блестящем на солнце орденом на лацкане, давал интервью на фоне городской ратуши.

– Все трое, – он явно изобразил скорбь, – были моими близкими друзьями и товарищами. У нас было столько планов! Столько стремлений сделать наш город лучше и богаче. И, как результат, такая нелепая смерть на турнире клуба фехтовальщиков!

План сменился, толстый мужчина исчез. На экране появилась новостная студия. Холеный и солидный дворянин средних лет в деловом костюме и при ордене, расхаживал по синему блестящему полу. На фоне, на большом экране, демонстрировалось поместье Добронравова. То самое, где проходил турнир. Вокруг него тут и там бродили люди в полицейской форме. Дворяне-следователи в штатском.

– Напоминаем, что в минувшее воскресенье, – начал диктор глубоким, низким голосом, – Погибли три уважаемых, любимых всеми, дворянина. Александр Георгиевия Добронравов, стоял во главе ЗАО "Астра". Его компания ведет разработки программного обеспечения, в том числе и для военных целей.

– А еще он укрывал сынка-извращенца, убивающего женщин. Да и сам он не гнушался убийствами, – ответил я телевизору.

– Сын Александра Георгиевича, Павел, пропал без вести. Поиски продолжаются.

– Надеюсь, эта падла, – я бросил Нинины вещи на диван, снял пальто, стянул рашгард, – гниет где-нибудь подальше отсюда.

– Пьер Мартынович Ланской, – продолжал диктор, – основатель и владелец логистической компании “Линии Юга”, был одинок. Единственный представитель собственного рода с долгой и тяжелой истории искупления. Его дед был князем, перешедшим, во время Восстания, на сторону Отступников. Бунтовщики вынудили Игната Сергеевича Ливнина, благородного потомка Пьера Мартыновича, обманом предать императора. И, тем не менее, он оказался достаточно мудр, чтобы вернуться в лоно империи. Николай Владимирович Рюрик, Любимый всеми Император Великорусской Империи, правящий в то время, помиловал обманутого, но благородного предка Пьера Мартыновича. Но княжеского титула род решился навсегда и стал боярским.

– Хорош был бы "князь", – я сел на деван, увлекся рассказом диктора, – убивать женщин и детей руками бандитов. Достойнейшее занятие для дворянина.

– Отец Пьера Мартыновича, – продолжал диктор, – был ярким представителем имперской знати нашей славной страны. Его сын стал достойным наследником своего рода. Но умер, так и не дав потомства. К сожалению, славный род Ланских, ныне прерван.

Мда… Выгораживать подонков, нормально, если у власти подлые люди. Но в будущем я это изменю.А еще, выходит, предок Ланского, этот Ливнин, связался с революционерами. А когда запахло жареным, перебежал обратно. Двойной предатель. Какая красота. Интересно, почему император помиловал его? Лишь отобрал княжеский статус, но не казнил.

Между делом, в минуты отдыха я немного читал о восстании и отступничестве. Отступниками делали только детей боярских. Их, среди революционеров, было большинство. Остальные дворянские ступени, участвовавшие в восстании, лишь падали на одну вниз. То есть, князья падали до бояр. Бояре до детей боярских. А последних клеймили отступничеством. Именно дети боярские, самые многочисленные и обделенные дворяне в империи, были зачинщиками.

И теперь, каждый представитель рода отступников должен был носить на теле символ предательства – перечеркнутую корону. Нанесенный простой татуировкой, но с использованием магии тьмы, этот символ нельзя было удалить бесследно. А ударение или сокрытие каралось уголовным сроком. При наличии отягчающих – смертью.

Каждый представитель рода отступников, кровный, или принятый в род, должен был получить свою татуировку отступника. Детям такая наносилась с четырнадцатилетнего возраста в обязательном порядке.

– Но Катя ее не получит, – задумчиво проговорил я вслух.

Почему? От статуса отступника можно было избавиться. Да, это сложно, но возможно. Личным указом императора, дворянин из детей боярских мог стать “поцелованным”. Или как тут выражались “получить поцелуй прощения на чело свое”.

Тогда отступник переставал быть отступником, восстанавливал статус полноценного дворянина из детей боярских. А поверх черной линии, перечеркивающей корону, наносилась новая белая, с использованием магии света.

Пропустив через кожу магический импульс, линию можно было заставить светиться (а побочка в том, что каждый раз используя магию, тату будет излучать свечение), и таким образом, подделать ее было невозможно. Ведь только истинное тату бывшего отступника может сиять.

Наносить тату и белую линию могли лишь Имперские Скрипторы или, как их еще их называли, Писчие. Это чиновники и оперативники разом, которых готовили из магов света и тьмы. Их обязанностью были контроль и наказание отступников, если те вели себя “неподобающе Воле Его”, то есть, вновь задумали бы предать корону.

Сейчас, отделаться от статуса отступника для меня очень важно. Ведь отступники были серьезно поражены в правах, относительно других дворян. В основном это касалось гражданских и политических прав. Например, никто из отступников не мог иметь высокий чин. Скажем, подняться выше администратора районной управы, ну или секретаря городской.

Дворянская военная повинность отбывалась ими не один год плюс ежегодное участие в военных сборах, а три. Да, отступники были должны императору по горлышко. И за то “что Он соизволил сохранить жизни оных”, обязаны были службой в три раза более долгий срок.

Но все понимали, что император не мог уничтожить всех отступников. Слишком много дворян участвовали в восстании. Это бы обескровило и так обескровленную, на момент конца Большой Войны, империю. Хотя, конечно, в остальном мире ситуация была не лучше. А зачастую и хуже, чем в Великороссии.

Самым главным ограничением было ограниченное право собственности. Так, отступник мог иметь не более десяти простолюдинов. Личной собственности, не более чем на два миллиона рублей по кадастровой оценке (мое поместье потянуло на миллион восемьсот), и коммерческой собственности, с уставным капиталом не более чем на два миллиона рублей.

И это очень мало. Ифрит, что мне нужно будет создать, станет в более высокую стоимость. Одни только лицензии и патенты выйдут в кругленькую сумму. А мне нужны еще офис, склад, полигон, пару лабораторий и мастерская Ифритора. Да. Ифрит будет заниматься изготовлением, разработкой и продажей магических ифритных вещей. Гражданских и военных.

А РосАрма послужит мне отличным трамплином. Конечно, пока я не собирался раскрывать всем, направо и налево, сущность ифриторики. Чтобы победить Пожирателя, я должен быть монополистом в этой области. А объяснить магическую природу предметов смогу как угодно. Мне поверят, ведь научных данных об ифритах у людей этой Параллели нет.

И тут мы возвращаемся к моему статусу отступника. От него нужно избавиться. Как? Убрать Кубанское аномальное Поле с тела империи. Да так, чтобы каждая собака в Великороссии знала, что это сделал Роман Селихов из детей боярских. Тогда император просто не сможет не отреагировать. Не сможет не почествовать меня. Слово императора должно весить много. А герой, избавивший страну от аномалии, достоин милости монарха. Своими действиями, я заставлю его убрать мой статус отступника.

И тут мне и поможет служба в чистильщиках. Я изучу поле, пойму, как оно работает и найду способ его очистить. Тем временем, мой ЗАО Ифрит будет расти. Когда я почти закончил со своей местью, можно ставить более масштабные цели.

– Мой отец, – знакомый голос вырвал меня из раздумий, – Федор Михайлович Зосимов, был достойным дворянином. Его СМО заботилось и защищало своих клиентов качественно, оперативно и всегда удачно.

– Трепло, – хмыкнул я.

В новостях шел новый сюжет. В нем, пухлый мужчина лет тридцати давал интервью на улице. Солнечный осенний день горел позади. Мужчина стоял на фоне шикарного особняка. Одетый в дорогое траурно-черное пальто он чинно смотрел в камеру из-под полуприкрытых век.

Снизу, на него уставились многочисленные микрофоны корреспондентов. Мужчина пригладил короткую, но густую бородку. Поправил светло-русые, всклокоченные ветром волосы.

– И пусть, у нас с ним были некоторые разногласия, – продолжал он, – мы любили друг друга и делали все, чтобы род Зосимовых и весь Новый Крас, да что там Крас, – поднял он широкий подбородок, – вся империя только процветала!

– Арсений Федорович, – раздался за кадром приятный женский голос, – следствие показало, что уважаемые бояре и ваш отец, погибли в результате нападения одержимости, которую они сами и доставили в имение господина Добронравова. Вы можете как-то это прокомментировать?

– Друг отца, Александр Добронравов, – как-то нехотя проговорил сын Зосимова, – проводил какие-то эксперименты с одержимостями. Видимо, хотел показать результаты друзьям. А среди его друзей был мой отец.

– Но Господин, имперские законы запрещают перемещать одержимости с полей, тем более одержимую военную технику в черту города. А в имении Добронравовых найдены фрагменты именно такой одержимости.

– Это вопросы к Добронравову, – неприязненно скривил губы Арсений, не ко мне, – проявите уважение к памяти моего отца, – он зло посмотрел за кадр, – иначе я вынужден буду принудить вас к этому, госпожа…

– Вера Малинина. Из детей боярских.

– Госпожа Малинина. Но могу сказать, – он нахмурился, – что считаю случившееся преступлением. Я не верю, что смерть отца произошла по несчастливой случайности. И убежден в том, что это был чей-то злой умысел. Сейчас я и мои люди ведем параллельное органом расследование. И уверяю вас, виновный будет наказан.

Корреспонденты тут же оживились, загомонили, стали осыпать Зосимова младшего вопросами. В этот момент сюжет прекратился.

– Вот так, – начал диктор, – храбрый наследник рода начинает свое расследование. А мы можем только поддержать его пламенное желание мести, если же он, конечно, окажется прав в своих выводах. А я напоминаю, что в связи со смертью уважаемых господ в Новом Красе объявлен всеобщий траур. Имперские Флаги приспущены, развлекательные программы отменены. Ну а теперь переходим к…

– Вот так, – я встал, – шестнадцать человек погибли в результате взрыва моего дома, – начал я себе под нос, – среди них дворянин. И траур лишь в трех районах, а следствие пошло по пути несчастного случая…

Мда… Мне давно нужно привыкнуть к таким вещам. Но подобная несправедливость все еще коробит. Есть эмоции, которые лучше в себе не глушить. Они топливо для мотивации сражаться дальше. И повод продолжать свой путь, когда Пожиратель будет уничтожен.

– Я думала, – Нина выглянула из душа, когда я вошел на кухню, – ты обо мне забыл, – она улыбнулась, – я даже заскучала по тебе.

– Хорошо, – я улыбнулся в ответ.

Нина же распахнула дверь полностью. Из ванной комнаты вырвался разгоряченный горячей водой пар… и вышла разгоряченная мной Нина. Она была полностью обнаженной.

– Кажется, я попросил оставить трусики, – засмеялся я.

– Прости, Рома. Они слишком намокли. Пришлось снять, – девушка нарочито медленно стерла капли воды с правой груди, повела ладонью по плоскому животу, бедру, – иди ко мне, Ромочка.

Я было направился к ней, но замешкался, увидев на барной стойке толстый конверт с надписью: “Роману Евгеньевичу Селихову. Судебное”.

Глава 3. Подарок

– Это Сёма, наш доставщик, принес утром, – сказала Нина, – почту доставили в Павлин, как единственное место, где тебя могли бы найти.

Я не ответил, перевел взгляд на обнаженную Нину. Она, было несколько смутилась, когда мое внимание перешло на письмо. Девушка потупилась, обняла плечо, как то стыдливо прикрыла грудь. Сжалась, робко сдвинула бедра.

Но в тот момент, когда я жадно взглянул на нее, изменилась в лице. Глаза расширились, она удивленно взглянула на меня. Стала выглядеть несколько раскованнее.

– Тебе разве не интересно что там?

Я не ответил и сейчас. Не спеша, но решительно пошел к ней. Девушка почувствовала мой эмоциональный напор. Она, явно инстинктивно, отступила… и растаяла, когда попала ко мне в руки.

Я обнял ее за талию, почувствовал горячую мокрую кожу. Нина тут же прижалась бедрами к моим. Намочила мои боксеры. Я впился губами в ее тонкую и хрупкую шею. Девушка застонала. Я стал ласкать ее, опускаться к полной груди, которую уже взял в ладонь. Большая, мягкая, но упругая, она была невероятно нежной на ощупь.

– Р-рома, – задыхаясь произнесла Нина, – прошу, закрой дверь… Я так… – девушка вскрикнула, когда я слегка прикусил зубами ее сосок, – я так стесняюсь…

Не отрываясь от ее тела, я потянулся к дверной ручке, хлопнул дверью.

– Прекрасно, – нахмурился я, – повестка в суд. Кто такой этот Евграф Семенович Волго-Вятский из бояр? – изломал я бровь. И что он от меня хочет? Ни иска, ни документов. Одна только повестка в мировой сословный суд, да жирное определение судьи на десяти листах.

– Может, ты, случайно оскорбил чью-то честь? – Нина, полностью обнаженная, лежала, прижавшись ко мне. Забросив ножку на мои бедра, она мило положила голову мне на грудь.

Прошлый день закончился сексом в душе. Сегодняшний начался сексом в постели. Мы лежали на разложенном диване в гостиной. Дверь была закрыта, окна зашторены. Уютная полутьма царила вокруг. Было очень приятно чувствовать горячее, во всех смыслах, тело Нины на себе. Подходил восьмой час утра, а мы продолжали мирно нежиться под одеялом.

В доме было тихо. Я точно знал, что Катя с Эллой Александровной все еще спят. Обычно, они не встают раньше десяти.

– Может, ну его, этот иск? – забавно пробубнила Нина. Ее длинные золотистые волосы распластались по всей моей груди.

– Это дело принципа. Я хочу знать, кто этот Волго-Вятский, что он хочет, и откуда вообще взялся. Схожу в суд.

– А когда он?

– На следующей неделе.

– Ох… Ни минуты покоя…

– Знаешь, – я улыбнулся, – все, что происходит в последнее время, воспринимается мной, как отдых. Не физический, но душевный. Раньше я не мог позволить себе кого-то вроде тебя, Нина. Не мог позволить семью.

– О чем ты? – девушка поднялась на локте, отбросила волосы с лица. Она взглянула на меня большими карими глазами. Забавно, непонимающе моргнула.

– Когда-нибудь я тебе расскажу, – я коснулся ее лица, – когда-нибудь обязательно.

– Расскажешь о чем?

Я взял девушку за подбородок, приманил к себе, поцеловал.

– Я хочу поговорить с тобой, кое о чем.

– Да, Рома? Я слушаю внимательно, – девушка снова положила голову мне на грудь.

Я смотрел в потолок. Бумажку-повестку бросил обратно на прикроватную тумбу, к вскрытому конверту. В комнате повисла спокойная тишина.

Я медлил, не говорил ничего Нине, но не потому, что волновался или собирался с силами, решаясь на это. Нет, подобные вещи не волнуют мою душу уже давно. Я просто наслаждался моментом уюта и спокойствия. Когда ты Ифритор, что бесконечно бежит и бежит вперед, к своей цели, который никогда не останавливается перед препятствием к ней, подобное время, в кругу близких людей ценится особенно высоко.

Печально, что я начинаю осознавать это именно сейчас. Когда за моей спиной остались десятки Параллелей, а Пожиратель наступает на пятки.

Раньше, мне казалось, что я должен нестись и нестись вперед. Бежать без оглядки, чтобы уничтожить его. Ведь это вселенское зло. Я думал, что остановись я хоть на день, застопорись лишь чуть-чуть, я проигрываю ему время. Мой отдых – его победа.

Когда я, наконец, до конца раскрыл природу Пожирателя, я решил, что должен уничтожить его быстро, с наскока. А наша гонка – это спринт. Сейчас я понимаю, что иногда стоит притормозить, чтобы набраться душевных сил. Что мы с моим врагом бежим настоящий марафон.

Мда… кто бы мог подумать, что ифритное оружие массового поражения обретет невероятную жажду и собственные эмоциональные стремления. Что оно станет Пожирателем и начнет уничтожать целые вселенные. Никогда я не думал, что приму участие в создании такого чудовища.

– Рома? – тихий голос Нины вырвал меня из размышлений.

– Да?

– Что ты молчишь?

– Наслаждаюсь тобой.

Нина снова зашевелилась, привстала, посмотрела на меня влюбленными глазами.

– Неожиданные слова, Рома. Я не думала услышать их от тебя.

– Цени их.

– Конечно…

– Я хотел сказать тебе вот что, – я улыбнулся, запустил руку ей в волосы, – сегодня мне нужно к сословному нотариусу. Я вступаю в наследство после отца. Стану официальным главой рода Селиховых. И собственником обеих кафе.

– Жаль, что Чайка сгорела, – опустила глаза Нина.

– Отец сам сжег ее. Хотел получить страховую выплату, а потом, вероятно, продать Павлин и увести семью из города.

– Что? – Нина напряглась, – откуда ты знаешь?

– Я был на пепелище и все выяснил. Он знал, что за нами придут. Пытался сохранить семью хотя бы так. Но не успел.

– Это печально, Рома, – она опустила глаза.

– Это прошлое, – я улыбнулся, – мой род отомщен. Но он малочислен и слаб. И должен расти, крепнуть.

– Да, конечно, – серьезно кивнула Нина, – я понимаю и знаю, что у тебя все получится. Я просто не припомню таких целеустремленных людей, как ты, Рома.

– Я говорил тебе о своем новом доме у Кубани.

– Да, я помню, – она засмеялась, – это было отчаянно. Я никогда не решилась бы на такой поступок.

– Часто нужно рисковать, чтобы преуспеть. Дом не новый, но крепкий. Я отремонтирую его и поселюсь там. Он станет новым родовым гнездом Селиховых.

– Рада слышать это, – Нина произнесла эти слова так, будто ждала от меня кое-чего определенного. Новых слов. Слов о ней.

– Я хочу, чтобы ты переехала туда со мной.

Нинины красивые аккуратные брови медленно поползли вверх. Она восторженно посмотрела на меня, улыбнулась. В следующее мгновение напряглась, подтянулась и принялась осыпать лицо поцелуями.

– Конечно, конечно я хочу этого, – в перерывах между чмоками говорила она, – я хочу, чтобы наши отношения, наконец, приняли форму!

– Всему свое время, – я засмеялся, обнял девушку за плечи, рывком перевернул, оказался сверху. Нина вскрикнула, засмеялась.

Когда наши взгляды встретились, девушка посерьезнела. Она смотрела с любовью и настоящим обожанием.

– Я хочу тебя снова, – улыбнулся я.

– Я хочу быть только твоей, – тихо ответила она.

– А что это вы тут делаете, а? Что шумите? – Нина вошла в кухню. Ее явно заинтересовал звук маленькой шлифовальной машинки, что то мерно гудела, то взвизгивала в моих руках, – о! Ты нашел папины инструменты?

– Тебе тоже интересно? – я поднял на нее взгляд, – присоединяйся.

Я расположился за барной стойкой, над расстеленной на столешнице газетой. В почерневших пальцах я держал кусочек свинца – пулю с Ифритом Смерти внутри. В другой руке была зажата миниатюрная шлифовальная машинка, снаряженная малюсеньким сверлом. Я старательно проделывал в свинце крохотное отверстие.

Катя сидела рядом и увлеченно наблюдала за процессом.

– Ну, – беззлобно проговорил ей я, – не суй нос так близко. Пыль попадет в глаза, тогда будешь знать.

– Ну там интересно, – пискнула девочка.

– Я знаю, – я посмотрел на нее, – что тебе интересно, но может стать очень больно, если стружка попадет в глаз.

Катя поморщилась, отстранилась.

– Что это? – Нина села на против, с интересом посмотрела на пулю.

– Пуля. Ей меня подстрелили, – я поднял глаза, – в тот самый день.

– Ты был ранен? – удивилась девушка, – я видела тебя на похоронах. Ты не казался раненным.

Я не ответил, только улыбнулся.

– А что ты делаешь? – спустя полминуты спросила Нина, – зачем тебе пуля?

Я отложил машинку. Взял тонкий кожаный шнур и продел сквозь крохотное отверстие. Завязав, повесил на шею.

– Талисман, – улыбнулся я, – наудачу.

– Надо же! – Нина засмеялась, – я не думала, что ты такой суеверный.

Я тоже засмеялся, пожал плечами.

– А мне такое можно? – Катя указала на пулю, – тоже хочу такое.

– Можно, – я взял девочку, посадил себе на колени, – я обязательно добуду для тебя пулу и сделаю такую же штуковину, хорошо?

– Да! – девочка весело посмотрела на Нину.

– Нина, а ты помнишь что мы хотели, когда Рома придет? Я без тебя не хотела ему говорить.

– Что? У вас от меня тайны? – я улыбнулся.

– Страшные тайны, – Нина показала белые зубки, – конечно, помню, солнышко.

– Давай сейчас?

– Давай!

– Я заинтригован, как никогда, – Катя смешно выгнулась, сползла с моих коленей. Я легонько поддержал ее, чтобы девочка не ударилась о столешницу. Она забавно оббежала стол, схватила Нину за руку, потянула.

– Пойдем!

– Ну-ну золотце, – Нина хохотнула, встала из-за барной стойки, – тише, руку вырвешь!

– Давай! – Катя весело тащила девушку за собой.

– Одна она стесняется, – посмотрев на меня, заговорщически прошептала Нина.

– Ничего не стесняюсь! Просто мы хотели вместе!

– Хотели-хотели! Рома, никуда не уходи!

– Да я тут. Считайте, врос в скамейку, – засмеялся я.

Через пару минут, обе девчонки вернулись. Стоя по струнке, они смотрели на меня. Катя спрятала руки за спину.

– Ну? И что же там?

– Кать, ну че ты? – Нина легонько подтолкнула девочку ко мне, – да не стесняйся!

– Пусть Рома глаза закроет…

– Гля-я-я-я, – рассмеялась Нина, – покраснела как помидор!

– Все в порядке, – сказал я с улыбкой, – я закрою.

Хохотнул, закрыл глаза.

– Ты подсматриваешь! – пискнула Катя.

– Неее, – протянул я.

– Нет, подсматриваешь! Жмурься!

– Как прикажете, молодая госпожа, – нарочито официально проговорил я. Потом зажмурился и даже прикрыл глаза ладонью. Услышал краткие шепотки. Обеспокоенные Катины и смешливые, принадлежавшие Нине.

– Я боюсь, – тихо шептала девочка, – вдруг не так!

– Ну что ты! Мы же старались! У тебя отлично вышло.

– Вдруг не понравится!

– Роме-то? Роме обязательно понравится.

– Но я боюсь!

– Ты все утро приставала ко мне, когда покажем, – хихикнула Нина, – а сейчас боишься? Глупости! Роме очень понравится.

– Думаешь, очень-приочень?

– Конечно!

Я услышал, как девчонки приблизились. Как Катя с трудом забралась на высокий барный стул.

– Ладно, Рома, открывай!

Я распахнул глаза, посмотрел на то, что держала в своих крохотных ладошках Катя.

– Тебе нравится? – Катя заискивающе посмотрела на меня.

– Ого, – искренне удивился я, улыбнулся, – очень-приочень нравится, Катя. Вы даже не представляете, насколько для меня важно то, что вы сделали, – серьезно ответил я.

– Правда? – восторженно пискнула Катя.

– Правда? – Нина удивленно посмотрела на меня.

– Правда, – сказал я, всматриваясь в новый ифрит, рожденный настоящей любовью ко мне.

Глава 4. Приближение

В ладошках Кати “сидела” маленькая бумажная лисичка. Сложенная из оранжевой бумаги, она смотрела на меня черными глазками-бусинками. Нарисованные маркером, они выглядели очень мило. Вся фигурка выглядела мило, даже несмотря на то, что была сложена не очень умелыми детскими ручками.

– Разреши мне взять ее? – я с улыбкой посмотрел на Катю.

– Да, это я для тебя… – смущенно проговорила девочка.

– Спасибо, – я взял лисичку, посадил себе на ладонь, – в жизни не получал более приятного подарка. Ты сама его сложила?

– Сама, – девочка приосанилась на барном стуле, – правда, это было сложненько-сложненько. Но я очень старалась. И все равно получилось никак на картинке из интернета.

– Получилось гораздо лучше, – я ласково потрепал девчушку по голове, – иди ко мне, обниму.

Девочка лихо спрыгнула со стула. Да так, что Нина дернулась к ней. Решила, что она может удариться. Но когда поняла, что все хорошо, продолжила смотреть на нас с умилением.

– Опа! – сказал я, когда посадил девочку себе на колени, потом обнял. При этом украдкой взглянул на ифрит, что мирным фиолетовым пятном пульсировал в кусочке бумаги. Это был Ифрит Невероятной Любви к Своей Семье. И самое удивительное, таких мне никогда не встречалось. Ни разу в жизни я не видел подобного ифрита. Нет, другие, что зародились из любви к другим людям, я находил не раз. Но этот… Этот был основан на эмоции, которую испытывали ко мне, когда делали лисичку. И я даже представить не мог, какие у этого ифрита могут оказаться свойства. Кажется… я смогу сделать из него что-то особенное. Что-то… что-то живое.

– Нин? – я поднял глаза, – ты помогала Кате его сложить?

– Совсем чуть-чуть, – шепнула Нина.

– Я почти все сделала сама, – положив голову на мое плечо, проговорила девочка.

– Ты умничка, Катя, но я вижу, что вы обе старались, когда делали это оригами. Это невероятно важно и ценно для меня.

– Правда? – радостно пискнула Катя.

– Правда. Более ценного подарка я не получал.

Нина смотрела с умилением. Спустя мгновение, она даже расчувствовалась, прижала руки к губам. Ее глаза заблестели.

– Знаешь, Кать, – я отстранил девочку, – твоя лисичка будет помогать мне в моих делах.

– Помогать?

– Да, – я с улыбкой кивнул, – я буду брать ее с собой, и возможно, когда-нибудь, она поможет мне свернуть горы.

– Ее зовут Фырчик, – девочка показала свои белые молочные зубки.

– Фырчик? – хохотнул я, – так она мальчик?

– Нет. Девочка.

– Но Фырчик звучит как имя для мальчика.

– Нет, – Катя надула щечки, – Фырчик это девочка.

– Как скажешь, – улыбнулся я и тронул кончик ее носа, – значит, Фырчик будет мне помощницей в моих делах. Спасибо вам, девочки.

– Прошу прощения, госпожа, – улыбнулся я, – но мне тоже назначено на это время.

– Правда? – Девушка удивленно раскрыла глаза, – но я сама, лично просила мою помощницу записать меня на четырнадцать тридцать к нотариусу.

– А мне сказали, что это время свободно, – пожал плечами я.

Контора сословного нотариуса нашего округа располагалась прямо в ее поместье в нашем же спальном районе. Не слишком большое, но аккуратное, явно перестроенное из неоклассики во что-то более современное, оно делилось на две зоны.

Большая часть первого этажа, а также второй и третий занимали жилые помещения. Там жила нотариус – зрелая женщина и ее, как я понял, многочисленные дочери. Молодые девушки бегали у нотариуса в помощницах.

Боковая часть дома смотрела прямо на муниципальный тротуар и проезжую часть. Тут была дверь с большой черной табличкой, гласящей “Сословный нотариус Циткенд Наталия Вячеславовна”.

Именно тут, в широкой комнате ожидания с красивым, красным паркетным полом и стенами, отделанными деревом, я встретился с этой девушкой. По широким окнам постукивал мелкий осенний дождик. По небу плыли серые, бугристые тучи.

Я сидел в богатом и удобном кожаном кресле. Смотря на девушку, мял в руках какой-то журнал, который почитывал, перед тем, как мы с ней заговорили друг с другом.

– Позвольте мне разобраться, – я кинул журнал на столик, встал, – уверен, ни моей, ни вашей вины тут нет. Скорее всего, организационная ошибка секретаря.

Так как я был хоть и в частной конторе, но все же находящейся под эгидой короны, я явился в привычной для местных дворян черной форме.

Девушка же, невысока и стройна, была в серебре. Немного неестественного цвета светлая кожа говорила о том, что она не так много времени проводит на солнце. Золотистые волосы были убраны в компактную прическу. Поверх нее девушка носила милую, жемчужного цвета шляпку.

Одетая в такого же цвета пальто с воротником из полярного песца, она сидела на кресле, напряженно подалась вперед. Ее большие голубые глаза как-то с надеждой смотрели на меня. Тонкие бледно-розовые губы были сжаты.

Я вновь бросил взгляд на девушку, потом на ее многочисленную прислугу женского пола. Девчонки, одетые в простые платья и короткие осенние куртки стояли у входной двери. Компанию им составил высокий и плечистый мужик. По всей видимости, охранник.

– Ой, все верно, – кивнула одна из секретарей, когда я вошел в их просторный кабинет и сообщил о том, что с записью произошла ошибка, – видимо, Зиночка ошиблась. У нас столько работы, столько работы. Не обращайте внимания. Вы были записаны первым, молодой человек.

– Понял, – кивнул я и выглянул в коридор, – простите, госпожа, – я посмотрел на девушку, – если вы торопитесь, я с радостью уступлю вам свое место и пойду следующим.

– Правда? – девушка мило улыбнулась. Ее красивое лицо посветлело, хотя казалось, куда ж еще светлее? – я буду рада! Я и правда тороплюсь! Но мне недолго. Батюшка умер и мне нужно заявить на наследство.

– Соболезную, – я вышел в коридор, показал ей на открытую дверь, – проходите.

– Благодарю вас, – было пошла она, но ее смарт внезапно зазвонил, – да? – ответила она, – нет. У нотариуса. Да. Да? Что за разговор? Хорошо. Секунду, – девушка оторвала трубку от ушка, прикрыла динамик ладошкой, – это брат звонит. У него ко мне срочный разговор не приемлющий посторонних ушей, – мило засмеялась она, – поэтому, я поговорю с ним в укромном месте, а вы, прошу, идите.

– Хорошо, – я сдержанно поклонился, – как скажете, госпожа.

Девушка обаятельно посмотрела на меня. Поклонилась немного глубже, чем это было принято. Потом защелкала высокими каблучками на выход. Прислуга и охранник последовали за ней.

– Роман Евгеньевич Селихов, – нотариус, маленькая и сухенькая женщина лет пятидесяти смотрела на меня несколько сонным взглядом. Ее прическа представляла собой забавные светлые завитушки, отчего она немного походила на овечку, – из детей боярских, отступник. Наследуете титул главы рода, со всем родовыми правами и обязанностями. Два кафе и родовой особняк.

– Одно кафе, – пожал я плечами, – и два земельных участка.

– Что? – удивилась нотариус, – у меня написано другое.

Нотариус восседала за большим и шикарным офисным столом из красного полированного дерева. Я разместился за приставным столиком, в удобном кресле. В ее широком и светлом офисе было много цветов и вообще растений. Через большие окна внутрь, на многочисленные горшки, стоящие на полу, подставках, висящие на стенах, падал отфильтрованный тучами серый свет.

– С последней нашей с вами встречи, – я пожал плечами, – многое изменилось.

– Что же?

– Несколько раз меня пытались убить. Кафе “Чайка” сгорело и теперь там пепелище. Ну а мой дом разнесли артиллерийским заклинанием. И теперь там пустырь.

– Что? – выпучила нотариус глаза, через большие очки они стали выглядеть еще более огромными, – артиллерийская магия в городе? Я слышала, что это был взрыв газа.

– Это ложь. У кого в городе вообще взрывался газ?

– Только… у вас.

– Это был не газ. КрасМ хорошо делает свою работу. Но не будем об этом. Прошу вас, просто выдайте мне наследство.

– Ох, секунду, – нотариус перевела взгляд сонных, водянистых глаз на экран ноутбука. Пощелкала по трекпаду, – ах да. Реестр обновлен. Разрушенное имущество сняли с учета. Да. У вас земля и кафе. Все документы подготовлены. Осталась единственная формальность.

– Слушаю.

– Предъявите ваш дворянский орден. Нам нужно сделать цифровой рескрипт герба, чтобы подтвердить ваш статус и право владеть собственностью.

Я задумчиво хмыкнул, закатил руках черного кителя.

– Вот, – показал женщине перечеркнутую корону, – это все, что есть. Мой орден погиб во взорванном доме. Это сойдет?

– Нет, – нотариус оживилась, нахмурилась, – нужен именно орден. Это единственное прямое доказательство вашего дворянского статуса.

– Отступниками, – я сделал кислую мину, – бывают простолюдины?

– Нет, – словно бы не уловив иронии, совершенно серьезно ответила нотариус, – только дворяне. Но нам нужно прямое доказательство.

– Это не логично, – мотнул я головой, – уверен, что если открыть закон об отступниках, или правила нотариата Великорусской Империи, там будет сказано о том, что корона отступников вполне годится.

Нотариус удивленно посмотрела на меня. Она явно не ожидала такой настойчивости. Напряглась, сузила глаза. Стало ясно, что нотариус не слишком-то любит клиентов, хоть сколько-нибудь подкованных в законе.

– Извольте, – настоял я, – давайте посмотрим.

– Я помню и так, – проговорила она медленно.

– А я нет, – я ухмыльнулся, – поэтому открою статью закона на телефоне и продемонстрирую вам.

Она не ответила, только гневно засопела.

– Простите! Вам сюда нельзя! У нас по записи! – залепетал из соседнего кабинета, где сидели секретари, женский голос.

– С дороги! Я буду разговаривать только с ней! – другой голос, мужской, грубый и хрипловатый, звучал агрессивно.

– Туда нельзя! Там клиент!

– Уйди, вахлачка, пока я не вморозил тебя в пол! – прокричал он, затем раздались женские всхлипы, – вы обманули меня! Водите за нос уже год!

– О нет, – выдохнула нотариус, – снова он пришел.

Я не ответил, напрягся, внимательно посмотрел на дверь, ведущую в кабинет нотариуса.

– Подождите пару мгновений, я вызову полицию.

– Она поможет? – я бросил взгляд на женщину.

– Вывезти без решения суда они его не смогут. Если только вызывать сословную жандармерию. Но с полицией, он, по крайней мере, ничего тут не сломает.

– Тогда вызовите жандармерию.

– Нет повода, – мотнула она головой, – формально он ничего плохого еще не сделал. А нотариальная контора не совсем частная собственность нотариуса. Она приравнивается к госоргану.

– Тогда подождите, – я нахмурился, – я все сделаю сам.

– Что сделаете? – удивилась она.

Двери с громким грохотом распахнулись. Мужчина выбил их ногой. Нотариус вздрогнула, подскочила с места. Я остался сидеть. Демонстративно откинулся на стуле, свесил руку.

Мужик, невысокий, но крепкий внимательно посмотрел сначала на меня, потом на нотариуса холодными серо-синими глазами. Одетый в удобные, но явно дорогие вещи, он выглядел совершенно не по уставу дворянства.

Коричневые кожаные ботинки, которыми неплохо можно пробить голову при желании. Черные брюки карго. Серый свитер с высоким горлом, мужик носил под бомбер, сильно смахивающий на армейский. На шее, поверх свитера, висел на тонкой золотой цепочке дворянский орден. Он блестел золотом в теплом свете офисных ламп.

Седые короткие волосы, явно были стрижены так, чтобы удобнее носить шлем. Гладковыбритые щеки горели на треугольном лице.

Мужчина был довольно молод, не старше тридцати пяти – сорока лет. Седина указывала на активное использование магии. Он был потомственным военным. Вероятно, действующим.

– Соизвольте покинуть помещение, – злобно сказал он, посмотрев на меня, – у меня дело только к ней.

– У нас с вами не может быть никаких дел, Стас, все уже решено!

– Я обращаюсь не к вам, – он зыркнул на нотариуса так, что она аж присела, – у вас проблемы со слухом? – он обратился ко мне.

– Если вы не хотите заработать себе проблемы с какими-либо частями тела, – я и бровью не повел, самодовольно посмотрел ему в глаза, – проследуйте на выход. Сейчас нотариус принимает меня. За мной же, место займет молодая госпожа, что пока что ждет в машине.

Он нахмурился, сузил глаза. Желваки зашевелились на крупной челюсти.

– Ты че, не понял? Проваливай отсюда нах. Или тебя вывести за шкирку, дворяшка ссаный?

Я не ответил, встал, снова заглянул ему в глаза.

– Стас, ваша жена написала завещание! Ее имущество переходит короне!

– То, что ее прикончил я, никем не доказано, – надул он ноздри, – они…

Он не успел договорить, в одно мгновение, рывком я оказался рядом. Быстро, как молния, пробил короткую серию из четырех ударов ему в живот. Мужик выпучил глаза, согнулся.

В следующее мгновение, я размахнулся, добавил в удар немного телекинетической силы, благо третий потенциал позволял сделать это довольно быстро. Я ударил. Хлопнуло. Аж ветер дунул в стороны. Растения зашатались. Мужик всхлипнул, отлетел, ударился в дверь, сполз. Неуклюже поднялся на четвереньки

– Ах ты мля! – он взглянул на меня налитыми кровью глазами.

– На выход, – холодно проговорил я, – я отделаю тебя на улице.

– Чего?! – от этих слов он выпучил красные глаза. На лице напухала большая гематома, – паскуда! – он вскочил бросился.

Ударил правый хук. Умело по-солдатски правильно. Я ловко выставил блок предплечьем. Хлопнуло, по телу даже дрожи не пошло. Мышцы были укреплены, нервная система усилена. От такого мужик просто раскрыл рот в удивлении.

– Я сказал, – я ловко перехватил его руку, вывернул, быстро, так что он и среагировать не смог. Завел ему за спину, направил в сторону выхода, – на выход!

Пнул его ногой. Тот пролетел через приемную. Молодые секретарши ошарашенно уставились на нас.

– Падла, сука, – вставая на четвереньки, он добавил матом, – мля! Убью гаденыша.Он встал на колено, я увидел, как заколебался воздух вокруг его рук. Как синие искры магии холода потянулись к его пальцам.

– Магией, – я сделал рывок к нему, оказался справа, – запрещено, – быстрым правым дал в рожу, – пользоваться, – ушел от ледяного шипа, что вонзился в стену у окна, – в государственном, – я быстро собрал силу в руках, – учреждении! – Заглянул ему в глаза, он ответил удивленным взглядом. Я выбросил руки вперед.

Телекинетическая волна ударила в мужика. Он отлетел, выбил спиной двери. Упал на уличный тротуар. Стал медленно шевелиться.

– Боже! – крикнула нотариус за моей спиной. Я обернулся.

– Вот теперь мы с ним поговорим. Все поврежденное имущество запишите на мой счет. И никуда не уходите. Я вернусь через пять минут.

– Х-х-хорошо, – только и смогла сказать нотариус.

– Да ты хоть знаешь, – боярин поднялся, выплюнул кровь, – кто я такой!

– Бескультурный солдафон, – я спустился по ступенькам, вышел на тротуар, – позор Великорусского дворянства.

– Видимо, тебе надоело жить, молокосос.

– Мне надоели падлы, типа тебя.

Мужик поднялся, сплюнул кровь.

– В чиновничьей крысиной норе не машут магическим мечом, да?

Я не ответил, только внимательно посмотрел на него. Краем глаза заметил, что та самая девушка, с которой мы встретились в зале ожидания, выглянула из дорогой представительской машины, что была припаркована на стоянке-кармане.

– Я не знаю, как ты так быстро двигаешься, но это тебя не спасет. Дуэль. Здесь, сейчас. До первого увечья.

– Добро, – кивнул я.

– Отлично, – он нахмурился, – давно не отмораживал никому конечности. Подожи, только вызову личного дуэльного регистратора. Это минут двадцать.

Я не слушал, что он говорил. Спустя пару мгновений после моего кивка, я увидел неладное. Увидел, как ифрит ярости, зародился в машине, в которой сидела эта девушка.

Да, он именно зародился. Мгновенно. Мужик лишь выдал сильную эмоцию, и ифрит тут же образовался внутри машины. Он быстро поглотил старый, давно живущий внутри машины Ифрит Сильной Печали и стал за счет него сильнее.

Я напрягся. Когда круглый, словно шаровая молния ифрит вытянулся яйцом. Стал тянуться к небу, к Пожирателю. Я сгорбился.

– Назад! Всем в укрытие! Одержимость!

– Что?! Ты че несешь? – Скривил губы мужик, – хочешь сбежать?!

– Он близится, – непроизвольно сказал я, а потом помчался к машине, чтобы вытащить девушку.

Солдафон напрягся, стал собирать энергию в руках. Когда девушка за его спиной вскрикнула, он обернулся. Машина, затрещала, грохнула металлом, шины сдулись. Водитель выскочил из-за руля. Внутри, в салоне, запищали девушки-служанки. В следующее мгновение, авто стало меняться. Оно превратилось в одержимость.

Глава 5. Инстинкт Пожирателя

Затрещал металл. По радиаторной решетке седана побежала большая трещина. Спустя мгновение она раскрылась зубастой пастью. Хищные фары моргнули настоящими веками. Веки на секунду замерли, вздрогнули и раскрылись. На нас посмотрели жуткие змеиные глаза.

Мужик-маг машинально атаковал меня, как раз в тот момент, когда я бросился к одержимой машине. Он собрал в руках и метнул сгусток леденящей магии. Сгусток, потрескивая в полете, помчался по воздуху.

Я просто прыгнул, легко крутанулся в воздухе вокруг своей оси. Магический снаряд пронесся подо мной. С хрустом ударил в стену, приморозил кирпич. Я приземлился почти перед носом мага и прыгнул вновь, перескочил через его голову.

– Какого?! – крикнул где-то позади.

Я же приземлился на ноги, присел, перекатился. Ифрит скорости в ботинках придал мне ускорения. У запястья зажегся портал пространственного разрыва. Он раскрылся шире, чем обычно. Оттуда высвободилась пола моего плаща.

Одержимость же, почти сформировалась. Кузов перекосило, передняя часть задралась. Длинный и массивный капот изогнулся вперед. Уродливое “лицо” одержимости в гневе оскалилось, защелкало зубами. По бокам, из области крыльев, выросли огромные крепкие руки. Багажник же деформировался в длинный змеиный хвост. Тяжело перебирая руками, одержимость полезла ко мне. Железный сегментный хвост заскрежетал по асфальту.

В салоне звучал женский крик. Девушки из прислуги голосили и плакали. Внезапно задняя дверь открылась. С трудом пытаясь не дать ей захлопнуться, оттуда выглянула девушка. Она попыталась выпрыгнуть. Неуклюже оттолкнулась от кузова, полетела вниз… и не долетела.

Тварь схватила ее прямо в воздухе. Хрупкая и тонкая девушка, словно тростинка оказалась зажатой в массивном кулаке одержимости. Спустя мгновение, тварь швырнула ее в стену дома.

Я быстро оказался там. Плащ потек ифритной субстанцией по моему телу, занял свое место. Я знал, что на спине раскрылись злобные глаза. Услышал, как защелкала зубами пасть моего ифрита. Я метнулся к несчастной. Вытянул руки, дал сигнал плащу.

Рукава удлинились в мощные щупальца. На лету поймали девушку, притянули к себе, и она тут же оказалась в моих объятьях. Все это произошло в воздухе, так быстро, что уверен, окружающие и не поняли, что случилось. Я приземлился, проскользил на подошвах по земле.

– Цела? – бросил я девушке, заглянул в ее перепуганные глаза.

Невидящий взгляд синих глаз был направлен в никуда. На лице поселилось ошарашенное выражение. Девушка проморгалась, быстро-быстро закивала головой.

– Госпожа! – вдруг закричала она и взглянула на одержимость. Я проследил за взглядом девушки.

Одержимый автомобиль же, перевел свое внимание на меня. Стал медленно разворачиваться. Я увидел в салоне, на заднем сидении, светлокожую боярыню. Ее красивое лицо еще сильнее побелело от страха. Опустив окно, она пыталась вылезти наружу. Служанки, кричащие что-то в салоне позади ние, держали девушку. Пытались не дать выпрыгнуть. Видимо, под впечатлением оттого, что случилось с прислужкой, которую я спас.

– Спрячься, – я поставил девушку на ноги.

– Спасите госпожу!

– Давай, ну!

Та послушалась, быстро юркнула в нотариальную контору.

– Госпожа! – среди криков случайных прохожих я услышал низкий мужской голос. Бросил взгляд туда, откуда он донесся.

Тот самый охранник боярыни бежал к машине. В его руках были какие-то бумажные пакеты. Когда он, помчавшись к одержимости, разбросал их, я понял, что там были стаканчики с кофе и какие-то сладости.

– Стой! Нет! – крикнул я, увидев, что охранник собирает в руках огненный шар, – опасно не… – не успел я.

Тварь мгновенно дернула хвостом. Попала в охранника самым кончиком. Мужик отлетел как сломанная кукла. Я видел, что его нога отделилась от тела. Руки переломались. Огненный шар, шипя как фейерверк, устремился куда-то вверх. Тело ударилось в стену. Сложилось под ней изломанной кучей.

– А! Сука! – крикнул я в сердцах, – ладо! – извлек клинок, щелкнул им. Сегодня эта тварь больше никого не убьёт!

– Ты на нее с ножиком?! – взглянул на меня маг холода, – спятил?!

– Не вмешивайся. – только и бросил я, а потом помчался к одержимости.

Одержимый автомобиль же бросился прямо на меня. Он ускорился, заколотил руками по дороге, побежал. Я почувствовал, как от его движений затряслась земля. Спустя секунду мы сблизились. Машина рыкнула. Ударила кулаком как молотом. Я ушел рывком. Со свистом ветра в ушах оказался правее. Рука опустилась, грохнула в асфальт. Он тут же пошел трещинами.

Тогда машина раскрыла огромную ладонь. Быстро повела ей у земли, попыталась словить меня, как муху. Я прыгнул. На ифрите подлетел вверх. Одержимость в высоту была метров шесть. Я подбрыгнул где-то на восемь. Да так, что твари пришлось задрать корпус, чтобы не потерять меня из вида.

Я злобно зыркнул ей в глаза. Дал ифриту в обуви команду. Он мгновенно перенаправил свою магию. Я, как ядро метнулся вниз. Ифритный плащ обвил ноги.

Грохнуло. Я приземлился на капот. Вбил одержимость в землю. Металл под ногами помялся. По ифритному плащу побежали молнии поглощенной энергии.

– Щас я тебя… – злобно проговорил я и побежал по крыше. Стал резать металл слева. Знал, что в этом месте, под крышей, никого не задену. Я был зол. Зол на Пожирателя за то, что он так быстро движется в этот мир. Зол, что он заставляет ифриты охотится на меня, и из-за этого страдают непричастные. Я понимал, что без таких жертв не обойтись. Но все равно злился, потому что хотел. Потому что чувствовал, что злоба питает меня.

Промчавшись сверху, я оставил за собой прямой разрез. Спрыгнул на багажник, что скруглился сзади и далее перетекал в хвост.

– Действу! – приказал я голосом. Полы ифритного плаща вытянулись в щупальца. С силой впились в место разреза. В салоне закричали.

Внезапно одержимость зашевелилась, стала подниматься.

– Стоять, тварь! – заорал маг-ледовик и стал бросаться морозными шарами. Лед затрещал, приморозил конечности монстра к асфальту. Одержимость завыла, да так, что окружающие, кто еще не унес ноги, заорали от страха. Чудовище же, стало клацать зубами, потянулось за магом.

– Стой! Не лезь! – крикнул я, зашатавшись на ногах, когда машина сдвинулась вперед, – только мешаешь! – маг не реагировал, продолжал осыпать тварь льдом. Сука… Если бы не он, я бы не терял время на то, чтобы удержать равновесие.

– Ладно, – напрягся я, стиснул зубы, – сейчас! – крикнул, – вытащу вас, держитесь!

Я дал сигнал плащу. Щупальца из черной материи потянули. Металл заскрипел. Я проделал в крыше огромную дыру. Увидел испуганных девушек внутри. Они, как телохранительницы, облепили боярыню. Все смотрели на меня перепуганными глазами.

– Ну! – крикнул я, – давайте наружу! – я протянул руку. Ифритный плащь повторил движение следом и потянулся к ним щупальцем.

Девушки даже не шелохнулись. В шоке они просто продолжали таращиться.

– А! Зараза, – выдавил я, – ладно, тогда по-другому.

Плащ вздыбился, разделился на четыре широкие щупальца. Каждое помчалось к девушкам через дыру. Черные отростки хватали их за талии. Поднялся дикий женский крик.

– Я сказал наружу! – Быстро, по одной, плащ вынул каждую. Все повисли над моей головой.

Раздался хруст льда. Одержимость высвободила руки, по-пластунски полезла за магом, ударила в землю. Маг отпрыгнул, перекатился, сел на колено. Принялся собирать в руках большое заклинание.

Все бы ничего, но это снова выбило меня из равновесия. Я зашатался, едва не упал с тела твари. Сгруппировался, спрыгнул вниз, на асфальт. Плащ доставил всех дам на тротуар. Щупальца стянулись ко мне. Приняли форму ткани.

– Сдохни! – заорал маг, – выпустил в одержимость большую сосульку. Она врезалась в радиатор. С хрустом лопнула, оставила осколок внутри.

Одержимость завыла. Дернулась, да так быстро, что сложно было разглядеть её движение. Она выбросила огромный кулак. Грохнуло. Мужик отлетел. Упал на багажник брошенной кем-то машины. Пробил собой заднее стекло.

Чудовище выпрямилось, заорала на поверженного мага. Я видел, как мужик лежал на кузове без чувств. Потерял ли сознание, или умер, было неясно.

– Спрячьтесь, – обернулся я к девушкам, – сейчас тут будет жарко. Не хочу, чтобы вы случайно пострадали.

Те, выглядели растерянными. Одна сидела прямо на тротуаре, другая упала в обморок, но о ней уже заботилась первая. Боярыня и рыженькая девушка стояли на ногах и смотрели на меня.

– Господин, – крикнула рыженькая служанка, – я вызвала всех, кого могла, даже чистильщиков, прошу, не рискуйте собой!

– Тихо Глаша, – громко сказала боярыня, – ты видела, что может этот молодой человек? Он справится, – боярыня уставилась на меня удивленными, даже ошарашенным глазами. Приоткрыв рот, она словно бы следила за тем, что же я следую в следующее мгновение.

Я не ответил, только дал приказ Плащу Жажды Сохранить действовать. Через секунду он изменил форму. Объял все мое тело. Затвердел, издав металлический скрежет. Из бронированного горжета выскользнул и собрался на голове черный шлем. Глаза вспыхнули зеленым. Девушки испуганно уставились на меня.

– Эй! – повернувшись к одержимости, крикнул я.

Чудовище как-то удивленно приподнялось на массивных руках, гулко топая обернулось ко мне. Зарычало. Я пошел к нему навстречу.

– Ну, давуй! – вскинув руки, я ударил бронированным кулаком в ладонь, так что полетели искры.

Одержимость завыла, бросилась ко мне. Как-то медленно, массивно стала разворачиваться. Я понял в чем дело. Она атаковала хвостом. Огромный и железный он оторвался от земли, с гулом пронесся по воздуху. Я пригнулся, перекатился. Хвост пронесся сверху. С грохотом опустился на землю. Проделал в дороге большую борозду.

Тварь же не мешкала. Почти сразу она ударила рукой. Попыталась прихлопнуть открытой ладонью. Я отскочил, перекатился снова. Броня высекла искры об асфальт. Я сел на колено, поднялся. Когда увидел, что огромная лапа несется ко мне, то сгорбился и… приготовился блокировать.

Монстр ударил меня. Я защитился, выставив навстречу согнутую в локте руку. Ударило так, что броня зазвенела. По телу пробежала вибрация. За ней красная молния. Я заскользил по дороге. Вокруг растрескалось асфальтное покрытие.

– Теперь я, – металлическим голосом проговорил я, перенаправил мощь удара в руку. Она изменилась, вытянулась в ифритную пушку. Когда я наставил ее на одержимость, пушка раскрыла челюсти. Одержимость, будто среагировав, рыкнула в ответ.

Я выстрелил. Со свистом красный пучок магии вырвался из пасти. Ударил в рожу одержимости. Расплющил ее, измял металл. В стороны полетели обломки кузова. От удара одержимость целиком поднялась в воздух. Как огромное чудище, словно в замедленной съемке, она пролетела над дорогой. С чудовищным грохотом рухнула на асфальт. Ударившись “головой” тварь медленно перевалила все оставшееся тело через себя, лязгнула о землю, помяв брошенные рядом машины.

Я стоял на месте, наблюдал за тварью. Когда она зашевелилась и принялась вставать, я раскрыл портал в часах.

Одержимость встала, выпрямилась. По-собачьи отряхнулся измятый корпус. Осколки стекла, какие-то мелкие детали со звоном посыпались на дорогу. Она топнула, уставилась на меня злобными глазами. Завыла, словно зверь.

К этому моменту я извлек винтовку из пространственного хранилища. Взял ее на изготовку. В броне держать ее было совсем легко. Но мне нужен соответствующий боеприпас, чтобы не разнести тут все в пух и прах.

Я отвел затвор, стал оглядываться по сторонам. Тем временем одержимость затопала в мою сторону.

Увидев мелкое стекло, я опустился, собрал несколько поменьше, такие, что смог взять массивными бронированными пальцами.

Когда я поместил первое в казенник, одержимость была уже рядом. Нас разделяли метров десять. Я даже не вскинул винтовку. Довел затвор, выстрелил от бедра.

Хлопнуло. Зеленый тонкий лучик просвистел в пространстве. Ударил в одержимую машину так, что снес ей левую часть капота. Большие куски разлетелись, ударили в ближайшие стены домов, разнесли витрину барбершопа. Мелкие детали зазвенели по дороге и тротуару. Одержимость отбросило. Она перекрутилась. Упала на какую-то машину, стала упорно подниматься.

Я отвел затвор. Винтовка задрожала гребнем, рыкнула.

– Понравилось? – улыбнулся я, – ну давай продолжим, – я дослал новый кусочек стекла. Этот вроде был побольше. Я встал так, чтобы на линии огня не было домов.

Одержимость же, уже была на ногах. Выглядела она неважно. Детали сыпались из пробоины на дорогу. Половина капота как не было. Двигатель торчал наружу. Струей лилась охлаждающая жидкость.

Я приставил винтовку к плечу и снова дал выстрел. Хлопнуло так, что у нескольких соседних домов вывалились стекла. Зеленый луч, как вспышка моргнул в пространстве. Протянулся к твари.

Луч прошил ее насквозь. Разрушил остаток передней части, вышел сзади, отстрелил хвост. Он рухнул на ранее придавленную машину. Одержимость же зашаталась, неуверенно сделала два шага и рухнула на проезжую часть. Тем не менее, она все еще шевелилась. Упиралась руками, пыталась встать.

Я видел, как ифрит внутри нее конвульсивно дергался, жаждал меня убить. Пожиратель достаточно близко, чтобы контролировать некоторые ифриты, делать самые мощные или те, что появились из сильных эмоций, безумными. Теперь мне нужно быть осторожнее. Вокруг меня все чаще и чаще будут просыпаться одержимые вещи. Когда пожиратель окажется у солнечной системы, ифриты начнут бунтовать. Сотнями станут просыпаться одержимости. К этому времени у меня должна быть надежная защита от этих тварей. И оружие против Пожирателя.

Пожиратель неразумен, он действует инстинктивно и видит во мне раздражитель. Стремится, так или иначе, устранить меня. Один из способов – одержимые вещи, которые он будет пробуждать рядом со мной, чтобы убить меня. К счастью, этому можно противостоять. Нужно построить ифритовый зонт, чтобы скрыть свое местоположение от Пожирателя. Это не позволит спрятаться от него, но ему, по крайней мере, станет сложнее меня чувствовать.

Проблема только в том, что для этого мне нужен ифритный станок и соответствующий ифрит, которого можно использовать, как сырье. И если первый можно найти или вырастить, то материалы для станка найти сложно. Часть из них придется делать с нуля. Часть я могу найти на Полях, внутри высокотехнологичной военной техники. Мда… мне предстоит веселое приключение внутри аномалии.

Я приблизился к одержимости, которая слабо шевелилась. Ифрит Сильнейшей Ярости эволюционировал из просто сильного за один только наш бой. Однако, он выбился из сил и уже покидал свое вместилище.

Когда тварь затихла, а дух покинул искореженный корпус, я глянул под ноги, подобрал кусок стекла побольше, чтобы поместить ифрит в него.

– Зараза, – я оглянулся на установившихся на меня боярыню и служанок. Они выглядывали из небольшого магазинчика на первом этаже старинной трехэтажки. Нужно озаботиться ифритной вещью, которая будет автоматически собирать ифриты в заготовки. Найти бы ифрит Жажды Поиска, или хотя бы Тяги к Собирательству.

Решив, что дамы все равно ничего не поймут, я проделал ритуал и поместил ифрит в стекло. Спрятал его и винтовку в часы, а потом велел плащу снять броню.

Вдали завизжали сирены: торопливые скорой и протяжно-мерзкие полиции. Я приблизился к магу-ледовику, тронул его шею. Сердце билось.

– А-а-а-а-а мля… – внезапно выдал он, очнувшись, – сука! Моя спина, – он скривился от боли.

– Не шевелись. У тебя сломаны кости.

– К-к-к-курва… Откуда эта дрянь тут взялась?

– Скорая уже едет. Кажется, наша дуэль отменяется.

– Мля… – он скривился, – как же все болит… спина… рука…

Я ухмыльнулся, сильно ткнул его пальцем в плечо. Мужик заорал.

– Аа-а-а-а-а! Какого хера ты делаешь?!

– Это за то, что ты не следил за языком в конторе, а это, – я слегка стукнул его кулаком в плечо, он взвизгнул, – за то, что не слушал, когда я сказал не вмешиваться.

– Да я хотел убить эту гадину!

– Это был идиотский поступок. Послушал меня, остался бы цел.

Мужик кисло посмотрел на меня, потом скривился от боли. Сжал губы, сдержанно кивнул.

– Да кто ты такой? Ты боярин? – тяжело задышал он, – как ты проделывал эти свои штуки с одеждой?

– Полежи пока на багажнике. Тебя нельзя трогать без спецсредств. Иначе ходить не сможешь, – мужик посмотрел на меня, нахмурился, – ну или будешь сраться до конца жизни. А может, и то и другое.

– Ахахахах, – засмеялся он, но тут же скривился, – су-у-у-ука… ты мне нравишься… Пожалуй, наша дуэль переносится.

– Как скажешь, – холодно сказал я, – подлечись пока. Что б я мог, как следует, переломать тебе ноги в следующий раз.

– Боже! Что это было?! – нотариус и ее дочки-секретарши испуганно выбежали на крыльцо. Служанка боярыни, которая спряталась в конторе, деликатно протиснулась между остальными, сбежала к нам. Пискнув мне благодарность, присоединилась к свите.

– Одержимость, – пожал я плечами. Зародилась в машине молодой госпожи.

Я, в окружении девушек и боярыни стоял посреди разрухи, что осталась после битвы. К оставу одержимости подъехала полиция. Скорая уже грузила раненного мага-ледовика.

Я кисло посмотрел на офицера, приближающегося к нам.

– Ох! Какой ужас! – нотариус схватилась за голову, – что за день?!

– Госпожа тут не виновата, – я посмотрел на нотариуса.

– Ох, да, – она покачала головой, – я слышала, что одержимости могут появляться, ни с того ни с сего. Роман, прошу вас, – нотариус бросила на меня озабоченный взгляд, – зайдите ко мне после того, как уладите свои дела с властями. Вы были правы по поводу короны. Я выдам вам свидетельство.

– Благодарю.

– Спасибо вам, – боярыня смущенно посмотрела на меня, – без вас я и мои девочки, – она обвила служек руками, – погибли бы. И никто бы не помог. Руслан, водитель, сбежал. А Лёня, мой охранник… Ох… Бедный Лёня.

– Что ж, – сжал я губы, – рад что обошлось с минимумом жертв. Я просто не мог остаться в стороне. Считайте, что убить эту одержимость было моим долгом.

– Кто вы такой? – девушка удивленно раскрыла большие глаза, – никогда не видела такой магии. Ой, – вдруг замялась она, – это такой невежливый вопрос. Я должна была представиться первой, – она зарделась, опустила глаза.

– Ничего страшного, – я улыбнулся, – все в порядке.

– Нет-нет, – девушка снова взглянула на меня, – разрешите мне представиться моему спасителю, – она улыбнулась, – Меня зовут Добронравова Елена Александровна из бояр.

Глава 6. Новые колеса

– Ну, – девушка растерянно улыбнулась, – это моя девичья фамилия. Я замужем недавно и все никак не привыкну, что теперь я Зосимова, – засмеялась она.

– Очень приятно, – я и бровью не повел. Когда девушка подала мне белую тонкую ручку, я просто взял и поцеловал ее, как того требовали обычаи этикета. Однако, я подметил вот что, когда принял ее кисть. Успел заметить на запястье черный насыщенный синяк. Девушка явно пыталась скрыть его одеждой. Но когда протянулась ко мне, пальто и рукав блузки сползли, обнажили большое фиолетово-черное пятно.

Девушка это заметила, поэтому дождалась, пока я закончу поцелуй и торопливо отняла свою ручку, поправила одежду.

Я вспомнил о ней. Ее, когда-то упоминала Саша, когда я с ней и Лавром обсуждал проблемы семьи и их конфликт с Филатовым. Елена Добронравова – старшая дочь в роду Добронравовых. Она замужем за кем-то из Зосимовых. Павла, среднего сына, этого ублюдка, я убил, застав в бойлерной, вместе с Валей. А младший Добронравов служит артиллеристом в Урупском.

Что ж, сомневаюсь, что девочка знает что-то о делах своего отца и обо мне в принципе. И тем более, она не виновата в том, что творили ее родичи. Однако, знакомство с ней может стать небезопасным, как для меня, так и для нее самой.

– Я здесь, – она опустила глаза, – чтобы унаследовать долю причитающегося мне имущества после смерти отца. Трагедия на турнире.

– Да, – кивнул я, – я знаю об этом.

– Ну конечно. Ведь траур… И во всех новостях раструбили. И вдобавок, у меня двойное горе. Мой младший брат пропал без вести. Тело так и не нашли. Только кровь. Никто не может сказать точно, что тогда случилось. Какая цепочка событий привела ко всему этому. Но следствие идет.

Я не ответил, только кивнут.

– А вы? – она заискивающе посмотрела мне в глаза, – кто вы? И какой магией пользуетесь?

– Меня зовут Роман Селихов, – серьезно проговорил я, – а то что вы видели, мои собственные магические изобретения. Если я стану рассказывать подробности, это займет слишком много времени.

– Правда? Ваши изобретения? – оживилась девушка, – почему вы о них никому не расскажите? Почему не найдете спонсора, который бы выделил деньги на массовое производство? – Она прямо расцвела. Казалось, что девушка совершенно забыла и об одержимости, и о том, что всего десять минут назад она была в чудовищной опасности, – или вы уже нашли того, кто заинтересовался вашими проектами?

– Прошу прощения, боярыня, – я вежливо поклонился, – но у меня, да и у вас, еще много работы сегодня. Вечером у меня встреча, а нужно еще разрешить вопрос с наследством.

Краем глаза я видел, как приближался полицейский. Да и отвечать на вопросы этой милой, но, по всей видимости, назойливой девушки, я не собирался. Все же, так или иначе, она связана с моими врагами. Не хотелось бы новых проблем от этой связи.

– Да-да, – она покачала головой, – я понимаю. Но знаете, что? – ее глаза вспыхнули огнем заинтересованности, – вы обязательно должны познакомиться с моим мужем! Он работает в оружейном отделении Тошибару Корп. Слышали о ней? Ну конечно, слышали!

– Слышал, – иронично улыбнулся я. Я понял, о ком речь. Значит, ее супруг – это сын покойного Зосимова. Тот самый Арсений Зосимов, которого я слушал по телефону его отца, и который давал интервью, что я видел по ТВ. Он, кажется, собрался искать убийцу своего отца. Если мы встретимся за дружеским столом, это будет даже как-то иронично.

– Ну вот! Я обязательно расскажу ему о вас! И хотела бы пригласить вас к нам на ужин.

– Господин, – приблизился полицейский. Невысокий и щупленький он посмотрел на меня снизу вверх. Его черные почему-то блестящие глаза выражали неуверенность. Короткая темная челка, что торчала из-под фуражки, была подернута сединой, хотя мужчина не выглядел старше тридцати пяти лет, – и дамы, – он вежливо поклонился боярыне и ее девушкам, – попрошу вас дать показания, относительно случившегося здесь. Это не займет много времени. Пожалуйста, будьте добры пройти за мной. Заодно покажитесь врачам скорой помощи. Возможно кому-то нужно обследование.

– Да, – пискнула одна из девушек, – у меня что-то болит рука.

Полицейский ей кивнул, затем начал: – Уважаемые господин и дамы, – повторил он, – прошу вас за мной.

– Ох, – боярыня картинно заломила руки, прижала их к маленьким бугоркам своей груди, – как обидно, что мы не можем поговорить с вами подольше! Обстоятельства против нас!

– Да уж, – собираясь идти за полицейским, суховато бросил я.

– Но вы не переживайте! Я обязательно найду вас и свяжусь! Я просто настаиваю, чтобы вы побывали у нас в гостях и познакомились с моим мужем! Это может стать не только приятным, но и выгодным мероприятием для всех нас, – девушка продолжила что-то щебетать. Пошла за мной следом, прищелкивая каблуками.

Я же не обращал на нее никакого внимания. Все потому, что среди полицейских, прибывших на место битвы, я увидел тех двоих, что смотрели мою дуэль в парке. Ту самую, когда пытались похитить Катю

Целая группа полицейских прохаживалась между искореженными машинами, таращилась на разрушенное тело одержимости. Тот длинный, что был в парке во время дуэли, разговаривал с бородатым высоким мужчиной, который вышел из разрушенного кусками твари барбершопа. Полицейский кивал, что-то записывал в блокнот. Он коротко бросил взгляд на меня и изменился в лице. Побледнел. Сказал бородатому еще два слова и торопливо пошел к машине.

Этот хрен был связан с Филатовым. Тогда, когда мы с Сашей первый раз испытывали винтовку на ошметках людей Лунара, один из них упомянул, что мент слил Филатову, что я живу у Нины. А также ее адрес. Надо бы с ним как-то потолковать. Ведь сейчас мне, как раз нужен Филатов, чтобы найти потерянную поставку для РосАрмы.

– Уважаемый, – я окликнул полицейского, что шел передо мной, – скажи, ты знаком с вон тем полицейским? – я указал на длинного.

– Ну да, конечно, знаком, – обернулся он, – мы вместе служим в одном участке. А что вы хотели, господин?

– Будь добр назвать его имя, фамилию и номер жетона. У меня к нему дело.

– Какое дело? – нахмурился мент.

– Назови, – я пристально посмотрел на него, – тебе приказывает дворянин. А подобная информация общедоступна. Я знаю.

– Ну, – замялся мент, – его зовут Игнат Михайлов. Номер жетона, – мент достал из офицерской сумки толстый планшет, – ноль, семь, восемь три…

– … пять, девять, шесть.

– Я правильно понимаю, – Лавр потер бровь, – что ты хочешь похитить мента, да, Ифритор?

– Нет, – я покачал головой, неправильно.

Вечером того я, Саша и Лавр собрались на единственном оставшемся у Семьи складе. Он расположился на окраине Нового Краса, неподалеку от большой сортировочной железнодорожной станции. Весь день там шумели вагоны. Они с грохотом бились друг о друга. Мерзко свистела гидромеханика, тормозившая их на путях. Грохот и железный свист прекращались только к семи вечера, когда рабочая смена подходила к концу.

На скале было темно. Свет горел лишь у входа, в административной части. В полутьме высились большие, почти до потолка, стеллажи с грузом. Контейнеры и массивные оптовые упаковки стояли тут и там, в разных местах склада. Мы собрались у большой стойки, где отрабатывали смену кладовщики.

В это время на складе был только сторож. Но его Лавр попросил сходить покурить. Правда, по ночам тут еще дежурили люди Саши. Они стояли в неприметной машине, на парковке и следили, за обстановкой.

После того, что случилось на турнире, Филатов исчез. Он залег на дно и почти полностью прекратил любую свою активность. Однако Лавр настоял на том, что нужно оставаться бдительными. Так что неприметная машина все еще оставалась по ночам на парковке склада.

Я выбрал это место, потому что не хотел, чтобы все то, что я покажу и расскажу Лавру с Сашей, мог услышать кто-то посторонний. Им я более-менее мог доверять. Но даже так, я расскажу далеко не все.

– А что тогда? – Лавр с хрустом потер бороду. Он стоял у стойки, оперся о нее спиной. Саша же, одетая в обтягивающие черные джинсы, белый короткий топ и кожаную курточку, запрыгнула прямо на стойку. Забросила ногу на ногу.

– Хочу узнать, где он живет, – я прошел к большому железному столу, на котором стояли какие-то картонные коробки, взял стул, что был рядом. Отнес его к стойке. Поставив спинкой к слушателям, сел верхом, – где бывает и куда ходит. Может, простая слежка поможет нам выйти на Филатова. Это одна из зацепок.

– Мы будем, – задумалась Саша, – возвращать наш товар? Не уверена, что он еще ждет нас где-нибудь на складе. Наверняка этот мудак уже все продал.

– И да и нет, – серьезно сказал я, – я хочу найти Филатова и ликвидировать. И через это убить тех зайцев одним выстрелом.

– Трех? – Лавр кисло посмотрел на меня.

– Трех. Первый – отомстить, второй – вернуть вам склад, что отжал Филатов и деньги за товар, и третий – получить какую-то информацию о товаре РосАрмы.

Ранее я уже рассказывал Лавру с Сашей о нашем уговоре с представителем РосАрмы Литвининым. Теперь дело осталось за тем, чтобы посвятить их в дела, которыми будет заниматься мой Ифрит.

– По поводу Армы, – Саша задумчиво тронула губки, – я думала об этом. Вполне возможно, какие-то зацепки можно найти на складе, что принадлежал Лёдовым. Загадочная железная дверь. Помнишь?

– Помню, – кивнул я, – и я тоже об этом думал. У меня есть две идеи, как туда проникнуть: жестко или по-тихому. Но я еще не выбрал наиболее оптимальный путь.

– Хотелось бы, – нахмурился Лавр, – чтобы склад остался цел, если мы планируем его забрать.

– Я это понимаю, – я ухмыльнулся, – он останется в целости в любом случае. Независимо от того, каким путем я решу пойти.

– Надеюсь, – Лавр сжал тонкие губы. Я видел сомнения в его глазах. Понимал, что он до конца не уверен в успехе всего того, что я затеял с Ифритом. Однако, стоит отдать ему должное, Лавр решил рискнуть. Что ж, сегодня я развею его сомнения.

– Надежда, – я внимательно посмотрел в глаза Лавра, – это не то, чего я жду от тебя. В первую очередь, Лавр, мне нужны твои административные навыки. А надежду оставь кому-нибудь другому.

– Я рискую, – пожал он плечами, скрестил руки на груди, – неизвестно, выгорит ли твоя затея. Но лучше уж так, чем под пули, – он потер шею, – староват я для стрельбы.

– Сегодня ты убедишься в успешности моей задумки. Саша, – я перевел взгляд на нее, – по поводу полицейского, мне нужно, чтобы ты разузнала о нем как можно больше. Очень может быть, что он приведет нас к Филатову. Как только узнаешь, где он живет, организуй слежку. Докладывай мне все, что узнаешь немедленно. Ясно?

– Да босс, – Саша кисло посмотрела на меня, – но мне это все не слишком нравится, – она опустила уголки губ, – я чувствую себя в подвешенном состоянии. Будто болтаюсь на нитке и вот-вот сорвусь. Ты вихрем ворвался в мою жизнь и все перевернул вверх дном.

– Знаешь, Саша, – я улыбнулся, – я видел тот пасьянс в твоей квартире.

– Что? – она недоуменно изломила бровь, – при чем тут пасьянс?

– Одинокими вечерами, когда ты одна, – я заглянул ей в глаза, – сидишь, то раскладываешь его, размышляя о том, правильную ли жизнь ты ведешь. О том, что дорога преступницы – это не то, чего бы ты хотела.

– Как? – Саша удивленно раскрыла глаза, – как ты это делаешь? Откуда ты знаешь… такие подробности?

Я не ответил, только загадочно улыбнулся ей.

– Рома, – девушка опустила глаза, – иной раз, мне кажется, что ты не человек… Что ты… что-то большее.

– Тебе, – я встал, отодвинул стул, – просто достаточно верить мне.

– Я верю.

– Хорошо. Ты сделала то, что я просил?

– О да, – девушка спрыгнула со стойки, оперлась о нее спиной, – я еле достала ее, отвалила кучу денег. Правда, – она ухмыльнулась, из твоей доли заработка.

– Отлично, – я засмеялся, – тогда сделаю с ней все, что захочу, – но я собрал вас не только за этим. Хочу показать, чем будет заниматься Ифрит. Приготовьтесь.

– К чему? – подняла бровь Саша.

Я не ответил, только ухмыльнулся. Через мгновение, на моем черном рашгарде, что я носил под плащ, раскрылись большие хищные глаза. Горизонтальные желтые зрачки нервно забегали, сфокусировались на Лавре, взглянули на Сашу.

– Одержимая одежда, – нахмурился Лавр, – это твоя идея?

Я не ответил и сейчас.

– Что-то мне не по себе, – Саша стала нервно оглядываться по сторонам, – у меня очень плохое предчувствие.

– Проклятье, – Лавр нахмурился, – у меня тоже… Будто что-то тут не так…

– Необоснованное чувство беспокойства? – улыбнулся я, – не так ли? Вы его испытываете прямо сейчас.

Оба смотрели на меня не отрываясь. Напряженные, как струна, казалось, они вот-вот сделают какую-то глупость.

– Я мог бы усилить мощность. Тогда у вас обоих случится паника.

– Это ты делаешь? – Саша удивленно посмотрела на меня.

– Да. Но теперь чувство беспокойства пропадет, – я приказал Ифриту Жажды Спастись, что извлек из Маруси, немного переделал и поместил в свой рашгард, развеять ауру страха.

Этот ифирт, по моему желанию, может вызвать у большинства людей панику. Но не у всех. Некоторые, кто довольно сильны волей, смогут сопротивляться. Но даже так, это серьезное оружие.

– Что это за магия? – ошарашенно сказал Лавр, – когда немного пришел в себя.

– Магия одержимых вещей. Я могу подчинять их, создавать. Могу придавать им самые разные свойства. И делать оружие. Например, такое.

Я приказал ифирту в плаще объять все мое тело, затвердеть броней.

– Или такое, – я вытащил из часов винтовку. Она зыркнула на Лавра единственным взглядом. Я положил ее на плечо, – причем, при определенных условиях – массово. Армия, – начал я металлическим голосом, – вооруженная одержимым оружием, которому не нужны ни патроны, ни обслуживание. Искусная одержимая броня, – я продемонстрировал Лавру свою руку, сжал кулак, – которую не возьмет ни магия, ни простое оружие. Военная техника. И секрет всего этого, – я тронул висок, – здесь. Только в моей голове. А РосАрма станет лишь нашим инструментом. Кузницей для вооружения нового образца. Что может сделать Великорусская Империя, вооруженная таким образом? И какую власть получит тот, кто это оружие ей даст?

– Сложно даже представить, – вполголоса проговорил Лавр.

– Я могу. Могу так же представить, как поднимутся те, кто пройдет этот путь со мной бок о бок. Я предлагаю вам идти рядом.

– Если все выйдет, как ты говоришь, – задумался Лавр, – император может почувствовать угрозу…

– Может, – я кивнул, – и сделать глупость, если он глупый человек. Но это проблема будущего. – Ты хочешь власти? – с придыханием проговорила Саша, – может, богатства? Зачем тебе все это? – Я хочу мира, – спокойно проговорил я, – и спокойной жизни. Все это станет результатом моего успеха. Причем для большинства людей. А если я проиграю, то лучше вам не знать, что случишься.Оба некоторое время удивлённо смотрели на меня, потом Лавр, наконец, заговорил:

– Но откуда? – Лавр напрягся, – откуда такие знания?

Саша же молчала. Она просто смотрела на меня, широко раскрыв глаза. Я видел, как она сунула руки между бедер, забылась, будто бы наслаждалась тем, что хочет меня. Она просто текла оттого, что осознавала, на что я способен.

– Ты правда хочешь знать, Лавр?

– Да, – он сжал губы, – я хочу понять… Это…

– Нормальное любопытство. Я знаю, что ты тоже маг. А эта магия, родственна привычной тебе, но, в то же время, кардинально отличается.

– Я смогу познать ее? Использовать тоже?

– Если я тебе разрешу, – я заглянул ему в глаза, – и только на начальном уровне. Возраст не позволит тебе достичь того же, что могу я.

– Что? Но ты так молод, когда ты успел? Как ты научился всему этому? Это выглядит… настоящей фантастикой…

– Слишком много вопросов. Сейчас я на них не отвечу. Если ты пойдешь за мной и проявишь себя преданным управленцем под моим началом. Если поможешь построить Ифрит, то я поделюсь с тобой знаниями. Согласен?

– Согласен, – решительно проговорил Лавр.

– Саша?

– Я с тобой. Я всегда с тобой, Рома.

– Прекрасно. Мы преуспеем. И если я сочту вас достойными, обучу основам ифриторики.

Они ничего не ответили, только продолжали удивленно смотреть на меня.

– Саша.

– Да?

– Ты пригнала машину, что купила для меня, к складу? Она понадобится мне, чтобы разобраться с Филатовым.

– Да, Рома. Все как ты просил.

– Хорошо, – я приказал броне принять форму плаща, спрятал винтовку в часы, – тогда пойдемте со мной. Сейчас вы увидите собственными глазами, как я сделаю из нее одержимость, подвластную моей воле. Как сотворю из машины ифритный автомобиль.

Глава 7. Гости

– Ифритный? Что это значит? – заинтересованно спросил Лавр.

– Об ифритах позже, – я посмотрел магу в глаза, – Где машина? Веди, Саша.

– Она в одном из боксов стоит. Пойдем, Ифритор.

– Теперь нет смысла скрывать мое имя, – я улыбнулся, – важно, чтобы мои разработки ассоциировались с именем рода.

– Может, запустим PR-компанию? – несколько шутливо проговорила Саша.

– Обязательно, – ухмыльнулся я. В свое время.

Мы вышли из склада и пошли по широкому асфальтированному двору. Там, вдоль высокого профильного ограждения стояли автомобильные боксы. Большие, они явно предназначались для машин средней грузоподъемности. Мы вошли в один из таких.

– Вот, – улыбнулась Саша, – это Витязь. Легкий, мощный, спортивный. Он лучше всего подходил под твое описание.

Когда мы вошли в бокс, Саша указала на черный и блестящий спортивный автомобиль. Отечественный, как его называли в Великороссии “мускулмобиль” прямо-таки кричал о своей агрессивности.

Хищные фары, плавные линии. На широком капоте возвышался большой механический нагнетатель.

Я извлек из портала в часах осколок стекла. Взглянул на Ифрита Ярости. Он нервно бился внутри прозрачной плоскости. Всмотрелся в него. Покорил, заставил служить себе.

Когда ифрит угомонился, я немного опустил ладонь. Стекло соскользнуло, упало, со звоном разбилось о бетонный пол. Ни Саша, ни Лавр, не произнесли ни слова. Они внимательно наблюдали за каждым моим движением.

Я опустился на корточки. Ифрит Ярости, усмиренный, красной капелькой висел над осколками. Я протянул руку. Он послушно прилип к пальцам. Тогда я встал, направился к машине, коснулся капота. Пронаблюдал, как ифрит впитался в автомобильный металл. Занял место ядра, стал пульсировать в недрах машины.

– Предмет крупный, – я взглянул на Сашу, обернулся, посмотрел на Лавра, – отойдите. Извлечение будет эффектным.

Саша пожала плечами, отошла от машины. Вместе с Лавром, они стали у опущенных ворот. Я тоже отступил на два шага. Вскинул руки. Протянул к ифриту мысленные нити с кончиков своих пальцев. Стал тащить.

Машина затряслась, загудела. Заскрежетал металл.

– Что происходит? – прозвучал за спиной озабоченный голос Лавра.

– Я уже видела, как Рома делал подобное со снайперкой. Не бойся. Будет интересно.

Ифрит поддался, высвободился, аурой охватил корпус автомобиля. Машина стала активно менять свою форму. Фары моргнули четырьмя змеиными глазами. С обеих сторон, у боковых поворотников, открылись еще по два. Радиатор расщепился, превратился в пасть. Машина зевнула. Я видел, как внутри прорезались ряды острых зубов.

Ифритный Автомобиль Ярости бросил на меня агрессивный взгляд. Рыкнул, но покорно, как спокойный лев.

– Кла-а-а-асс, – проговорила Саша, – Рома, – бросила было она, стала приближаться, – а ты сможешь сделать для меня такой же? Из мото…

Ифрит в машине тут же напрягся. Из-под днища выросли большие лапы, напоминающие кошачьи. Ифрит уперся ими в пол, выпустил стальные когти. Те дзинькнули о покрытие, высекли искры.

– Не подходи, – обернулся я, – ни шагу больше!

Девушка испуганно застыла. Ифритный автомобиль встал на лапы. Мягко зашагал ко мне, подставил “морду" под руку. Я тронул теплый, наполненный магией металл.

– Это Ифрит Ярости, – я улыбнулся, – нрав у него – будь здоров. И он пока не признает никого, кроме меня. Чтобы он привык и к вам, ему понадобиться время. Но сейчас он вас не тронет. По моему приказу. Главное не делайте резких движений.

– Что он может? – удивленно уставился на машину Лавр.

Я ухмыльнулся, взглянул на него. Потом стукнул рукой по капоту

– Лежать! Ну! – прикрикнул я на ифрит.

Он жалобно рыкнул, заскулил, стал на колеса. Я обошел спереди, повел рукой по капоту. Открыв дверь, сел за руль.

– Отойдите в сторону. Посмотрим, на что способен этот красавец.

Когда Лавр и Саша торопливо ушли с дороги, умница-Саша нажала кнопку поднятия ворот. Металлическая створка поехала вверх. Я дал газу.

Ифрит рыкнул, покатился на улицу. Я ухмыльнулся и пристегнул ремень. А потом выжал педаль. Двигатель зарычал. Из нагнетателя вырвалось пламя. Колеса засвистели по асфальту, задымились резина. Ифрит сорвался с места в карьер.

Места на территории склада было немного. Но я втопил так, будто был на гоночной трассе. Мускулмобил пронесся вдоль здания склада. Я даже тормозить не стал. Просто дал ифриту мысленный приказ.

В мгновение ока, машины встала на ноги, пошла галопом. Кузов при этом изгибался, как гибкий позвоночник. Когда показалось, что мы вот-вот влетим в тяжелый забор, ифрит прыгнул. Мягко оттолкнулся от бетонной колонны широких ворот сначала передней, потом задней лапой. Как дикий кот развернулся в воздухе, приземлился на лапы. Деловито зашагал обратно.

– Тпру… – как лошадке приказал я ему, засмеялся.

Ифрит отозвался мерным рыком, стал на колеса и спрятал свою сущность, превратившись в обычное авто. Я подкатил к Лавру с Сашей. Они боязливо стояли у бокса. Настороженно смотрели на машину.

– Теперь можно, – я опустил стекло окошка, – можно трогать. Сейчас он не более чем обычный автомобиль.

Саша подскочила. Восторженно погладила машину по крыше, заглянула внутрь через окно.

– Ты сделаешь мне такой из моего мотоцикла? – она надула маленькие губки, – прошу-прошу! Пожалуйста!

– Не канючь, – засмеялся я, – сделаю, если будешь хорошей девочкой.

– А если, – Саша изогнула бровь, – я побуду для тебя плохой, – она призывно посмотрела на меня из-под полуприкрытых глаз, – но покорной девочкой этой ночью?

Я не ответил, только посмотрел ей в глаза, ухмыльнулся.

– Это удивительно, – Лавр, приблизился, опустил голову к окну, – машина с лапами. Выходит, – он задумался, – как вездеход? Везде пройдет.

– И пролезет, – я с улыбкой кивнул, – а когти видел? Если нужно, могу сказать ей “фас”.

– И сколько подобный вещей ты можешь сотворить? А сколько может быть различных свойств? – он увлеченно повел взглядом по салону, – не думал я, что когда-нибудь увижу прирученную одержимость!

– Ты еще и не такого насмотришься, – кивнул я, – а представь, что я смогу с производственными мощностями РосАрмы?

– Твой ЗАО Ифрит ждет успех, – убежденно сказал Лавр, – если другие одержимые вещи будут столь же удивительными.

– Они будут даже удивительнее, – я ухмыльнулся и не менее полезными.

Внезапно раздался телефонный звонок. Мобильник Лавра зазвучал классикой. Он быстро достал телефон, прищурившись глянул на экран.

– Нехороший знак, – пробормотал он.

– Кто там? – Напряглась Саша.

– Это Павлик.

– И правда, не к добру, – Саша настороженно сжала губы.

Насколько я помнил, Павликом звали одного из людей Лавра. В клубе он выполнял роль кого-то вроде начальника охраны.

– Слушаю, – прислонил телефон к уху Лавр, – что? Кто пришел? Сам? Что-то говорил? Так… Интересно… Везите его сюда. Сейчас же.

Он положил трубку. Посмотрел на меня.

– Человек Филатова. Пришел сам, безоружный и, кажется, под чем-то. Лыку не вяжет. Но при себе у него записка. В ней что-то для тебя, Рома.

– Хорошо что ты приказал тащить его сюда. Пусть на складе посидит, в каморке какой-нибудь. А как придет в себя, допросим. Хотя не думаю, что он может знать что-то полезное, – я вышел из машины.

– А ты уверен, что это вообще Филатова человек? – посмотрела на меня Саша, – может подстава какая?

– Может, – я кивнул, – а может, и нет. Проверим. Но если послание правда от него, интересно, что вынудило этого козла выйти на контакт?

***

Прошлое воскресенье.

Утро после турнира фехтовальщиков.

Анастас Филатов нервничал. Нет, даже не так, он очень боялся. После того как Селихов убил его покровителя, Анастас понял, что все кончено. Потеряно окончательно. Еще ночью он собрал всю наличку, что у него имелась, отправил ее вместе с женами, двумя машинами. Утром же, когда закончил все дела и раздал распоряжения своим людям, выехал и сам.

Филатов решил затаиться. Спрятаться на время в Ставрово, у одного бывшего хорошего друга. Почему бывшего? Потому что за помощь этот козел попросил денег. И много. Анастас плюнул и заплатил. Через два дня он сядет на самолет из Ставрово и улетит на Урал. Спрячется Ласбурге, у Князя Малиновского. Там ему не откажут в покровительстве. Ведь у него хватит денег. Имущество РосАрмы принесло достаточно, чтобы хватило спасти свою жизнь. Вот только содержать столько жен он теперь не сможет. От парочки из них придется избавиться. Но только не от Маши.

Филатов взглянул на свою новую любовницу. И пусть простолюдинка, лишь из сервов, она была прекрасна. Правда, Маше было не пятнадцать, как он подумал, когда увидел ее в первый раз, а семнадцать. И пусть это немного огорчило его, но лишь чуть-чуть. Юная красота девушки компенсировала возраст.

Да. Это была именно та девушка, что открыла ему дверь, когда он приехал к Ланскому в гости. Он выпросил ее у покровителя. Ланской же с радостью отдал красотку. Похоже, ему было все равно.

– Не волнуйся, чудо, – Филатов потянулся к девочке, погладил ее нежную щеку, – скоро мы будем в безопасности, – девушка посмотрела на него неприязненно. О да, она была хоть и покорна, но он чувствовал в ее поведении отвращение к нему. Ничего. Со временем это пройдет.

Серое осеннее утро плыло за окном. На горизонте, сквозь тучи пробивалось рассветное солнце. Дорога была еще пуста. Лишь редкие большегрузы иногда пробегали по встречке. Филатов и Маша сидели на заднем сидении неприметного серого седана. Спереди были водитель и охранник. Машина остальной охраны следовала сзади.

– Ты что притормозил? – нервно проговорил Филатов, когда почувствовал, что машина замедлилась, – че плетешься как улитка? Езжай ну! Мы должны быть в Ставрово к вечеру!

– Ахереть… Босс…

– Что?

– Тут, кажется…

– Внимание, – заговорил в рацию охранник на пассажирском, – Главный вызывает хвост. У нас засада, приготовиться, повторяю, засада! Да! Машина, мля, прямо из воздуха появилась! Приготовиться всем, говорю!

– Засада?! – крикнул Филатов, – какого?!

Он вскочил, просунул голову между передними сидениями. Всмотрелся через лобовое. Там и правда была засада. Большая черная машина перегородила дорогу. Филатов увидел, как дверь открылась и оттуда вышел…

– Селихов? Млять! Селихов! Как он нашел меня?!

Мужчина в черной, странного вида броне, ступил на дорогу. В следующее мгновение он достал из-за спины… дробовик? Филатов не мог рассмотреть с такого расстояния. До налетчика было метров двести. Но это Селихов… Кто ж еще, кроме него? Это ведь его доспех! Такой же, как на турнире! А значит, они все могут не выжить.

– Давай! – заорал Филатов, – газу, газу! Обходи его по обочине!

– О, ну наконец-то, – внезапно проговорила Маша тонким голоском, – я уж думал, он никогда не придет.

– Что? – повернулся Филатов.

– Ты поможешь нам убить Ифритора, – улыбнулась Маша, – зря что ли я тебя очаровывал?

Ошарашенный Филатов уставился на девочку.

– Он стреляет, пригнитесь! – заорал водитель.

Филатов взглянул вперед. На бронированного. Тот выстрелил. Это и правда был дробовик. Но полетела в них не дробь. Синий полупрозрачный пузырь магии выскочил из дульного среза, помчался по воздуху, угодил в их машину.

Хлопнув, он расширился, захватив и следовавший за Филатовым автомобиль. Оба просто застыли на месте, будто время внутри пузыря замерло.

Все засуетились, стали доставать оружие. Водитель что-то орал охраннику. Филатов не слушал. Он растерянно мотал головой. Водил взглядом от самодовольных, холодных глаз Маши к красной светящейся полосе визора на шлеме налетчика.

Глава 8. Из прошлых миров

– Он пришел своими ногами? – Я задумчиво тронул подбородок.

– Да господин, – проговорил Павлик, высокий и пузатый мужик, одетый в джинсы светлую куртку и черную осеннюю кожанку с подкладом. На его пухлом лице красовался тонкий, острый нос. Короткие светлые волосы топорщились надо лбом забавной челкой, – ничего не сказал. Только подошел к нам, промямлил, мол, к Ифритору. А потом оперся лбом о стену, сблевал.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.