А. Райро
Аристократ. Том 4. Печать грязных искусств

Часть первая. Имперский наследник

Глава 1.

Сахиры появились над Ронстадом и вертикальным клином поднялись в ночное небо.

Их было всего около пятидесяти. Зато самых крупных. Только такие и могли выжить после схватки с харпагами.

Взмахнув могучими крыльями, ящеры обрушили всю свою ярость на имперскую армию. Ни солдаты, ни их командиры не ожидали нападения, да ещё такого. Ответить им было нечем, ведь харпаги уже покинули город и возвращаться не собирались.

В рядах лэнсомской армады, до этого стройной и величественной, началась паника. Знамёна попадали. Загрохотали отчаянные и беспорядочные выстрелы со всех краёв площади. Загудели автокэбы. Крики, скрежет и хруст костей снова разнеслись по округе.

Ящеры атаковали стремительно и безжалостно.

Они рвали и крушили, раскидывали солдат по площади, давили их лапами, рубили мечами, валили военную технику, швыряли её в убегающих людей.

Замерев в оцепенении, Фердинанд смотрел на истребление своего войска, будто не верил глазам.

Я не стал ждать, пока главнокомандующий опомнится. Вынул из ножен один из мечей и с коротким размахом рубанул мужчину по правому локтю.

Один прицельный удар – и рука Фердинанда Ринга вместе с Печатью упала на брусчатку.

Зря дядюшка подпустил меня к себе так близко.

С душераздирающим выкриком главнокомандующий обхватил обрубок и повалился на колени, согнулся и забился в жутком вое. Кровь брызнула в разные стороны, окропила и его, и мою одежду, залила камни.

И пока мужчина завывал от слепящей боли, баюкая то, что осталось от его конечности, я убрал меч и наступил на отрубленную руку подошвой военного ботинка. Наклонился и сдёрнул окровавленную Печать с мёртвого пальца.

Снялась она легко и послушно.

Я успел сунуть её в нагрудный карман разодранного кителя, где уже лежали два других перстня, а в следующую секунду меня снесло гравитационным эргом. Кубарем я прокатился метров десять-пятнадцать и ударился в колесо поваленного набок автокэба.

Эрг оказался не такой уж и сильный.

Херефорд мог бы выдать и помощнее. Несложно было догадаться, почему так вышло. Во время нашей схватки он истощил кодо чуть ли не до нуля. Чтобы так долго держать щитовую сферу, он использовал большую часть своей силы, и вот теперь ему придётся за это расплачиваться.

Так пусть ублюдок и расплачивается.

Я вскочил и немедля задействовал кинетический эрг. Поднял автокэб в воздух. Развернулся, делая широкий мах обеими руками, и швырнул махину в Херефорда. Автокэб сшиб волхва и накрыл его собой, но тот высвободился за один удар. Машина, как игрушечная, опять отлетела в воздух и устремилась в мою сторону.

Я бросился вбок.

Автокэб пронёсся мимо и рухнул позади меня. С оглушающим скрежетом и гулом брусчатка отозвалась на удар, а вокруг и без того всё взрывалось и гудело.

Сахиры добивали лэнсомскую армию. По крайней мере, ту, что находилась на площади (это была не вся армия, а лишь часть той, что я видел у линии горизонта).

Не тратя больше ни мгновения, я рванул к Херефорду.

Истощённый и израненный, он не успел даже подняться. Я навалился на него с мечами, сразу вспомнив, как мне приходила идея снести с плеч его паршивую голову. Пришло время этим заняться.

Клинки мечей, как половинки ножниц, скользнули друг к другу. Шея волхва оказалась между лезвиями.

Короткое движение, и…

Нет. Я опять его не убил.

И голову не снёс. Шея Херефорда выдержала удар мечами.

Волхв поднял изуродованное лицо, взглянул на меня и хрипло усмехнулся.

– Ну что, Рэй? Ты всё никак не успокоишься?

Я ещё раз резанул по его шее, увеличив силу вдвое и присоединив к ней кодо. Никакой реакции. Шея волхва, будто каменная, осталась целой.

Отодвинув мои мечи ладонью, Херефорд тяжело поднялся на ноги и опять усмехнулся.

– Я же говорил, что меня не убить, настырный дурень. Ещё при первой нашей встрече. Разве ты забыл?

Нет, я ничего не забыл. Те картины пробуждения в чужом теле никогда не вытравятся из моей памяти.

Волхв покачал головой.

– Ты не отобьёшь Ронстад, потому что армия Лэнсома…

Он не закончил фразу.

Внезапно передёрнулся всем своим могучим телом, вытаращил на меня глаза и захрипел. Из его рта потекла белая слюна. И только когда он мешком повалился передо мной на бок, я увидел позади него Софи.

В изодранной военной форме, с раскуроченными костями запястий, с опаленными белыми волосами, она стояла со штырём из дериллия в руке. И это был второй штырь. Первый Софи вонзила Херефорду в спину.

Она наклонилась и вбила второе орудие ему ещё и в грудь.

– Так надёжнее, – прохрипела Софи и только сейчас посмотрела на меня. – Можешь не надеяться, Рэй, он не умер. Закроем его в карцере из дериллия. В городской тюрьме и такая имеется.

Женщина перевернула Херефорда ногой, наступила ему на спину и оглядела площадь.

Сахиры почти справились. Им на помощь пришли остатки хэдширских отрядов и уцелевшие адепты, вырвавшиеся из-под конвоя – недобитая армия Ронстада и Хэдшира.

Выживших осталось совсем немного, зато у них имелось неоспоримое преимущество перед солдатами Лэнсома. Адепты владели кодо, а с таким аргументом сложно было спорить, не имея в помощниках толпу харпагов.

Беглым взглядом я ещё раз оглядел площадь, выискивая Фердинанда. Его нигде не было. Пока я отвлёкся на волхва, он сбежал или попал под штурм сахиров. Хотя даже если он и жив, то вряд ли сможет далеко уйти с отрубленной рукой. Ему просто не дадут уйти.

Я перевёл взгляд на здание вокзала, но распятых людей на стене уже не увидел.

– Я их сняла, – сказала Софи, отвечая на мой невысказанный вопрос. – Они живы. Все живы. Но сражаться не в состоянии. Армия Ронстада обезглавлена.

Женщина положила ладонь на мой нагрудный карман.

Её глаза продолжали гореть.

– Печать Рингов у тебя. А ты – Ринг. Ты имперский наследник. И ты имеешь право на власть. – Софи улыбнулась и добавила: – Даже Архитектор, как бы дальновиден он ни был, проиграл сегодня твоему упорству. Ты не покинул Ронстад и остался верен себе. Возможно, это лучшее решение в твоей жизни. А теперь прими управление оставшейся армией. Отбей врага до конца. Только прошу тебя, Рэй… не надевай Печати.

– Постараюсь, – кивнул я.

С Печатями у меня были слишком сложные отношения, чтобы что-то обещать.

Софи посмотрела на Херефорда.

– Ну а я надену намордник на этого имперского пса, чтобы он больше не путался у тебя под ногами.

***

Чтобы собрать вокруг себя всех защитников города, что отбивали площадь, я воспользовался тем же приёмом, который уже применял при встрече с вожаком харпагов.

Достал мечи из-за спины и пустил через них кодо.

Его было не так много, но достаточно, чтобы клинки вспыхнули. В темени ночи они заискрились алым огнём и озарили заваленную трупами и окровавленную площадь.

Неторопливым шагом я пошёл по площади к зданию вокзала. По пути сшиб клинками нескольких не добитых агентов Лэнсома и продолжил идти, держа скрещенные мечи над головой.

Мой молчаливый и яркий призыв увидели все. И люди, и монстры.

Сахиры опустились на брусчатку площади, сложили крылья и встали ровным рядом, готовые к любому моему приказу. Адепты Ронстада и воины Хэдшира собрались у здания вокзала. Их осталось совсем мало, не больше тысячи человек, но они ещё не сдались.

Уставшие и истерзанные люди смотрели на меня и мои горящие клинки. Алый свет освещал их лица и глаза, наполненные надеждой и решимостью.

Среди собравшихся я заметил белобрысую макушку Дарта Орривана. Он стоял в первых рядах, а вот младшего брата Кристофера с ним уже не было. Рядом с Дартом замер Хинниган с неизменной винтовкой на плече. С другой стороны толпы я увидел высокую фигуру мастера Изао, чуть дальше – профессора Капелли и ещё пару преподавателей из школы Сильвер.

Я опустил горящие мечи, ещё раз всех оглядел и громко произнёс:

– Часть вражеской армии Лэнсома осталась у ворот! Переходим в контрнаступление! Сахиры – во фронте; адепты – по флангам; хэдширские отряды – замыкают на резерве! Добьём врага! Ни один имперский солдат не отправится сегодня домой!

В ответ раздался хор разнородных голосов, человеческих и звериных:

– Отобьём город!

– Пой, сердце!

Сахиры поднялись в воздух, но не слишком высоко, на уровень первого этажа, чтобы не маячить в небе на линии огня. Адепты заняли фланги, а парни из Хэдшира с винтовками и уцелевшими гаубицами взяли роль добивающих.

Больше я не стал говорить ничего. Всё и так было понятно: решалась судьба города.

До ворот наша стихийная армия добралась стремительно, по пути выбивая остатки тех, кто успел войти в город. К нам присоединились ещё адепты, и боковые колонны разрослись на треть. Однако лобовой удар должны были обеспечить сахиры. Монстрам я отводил главную роль. В конце концов, не зря же отдано столько сил этим злосчастным порталам.

Сахиры не подвели.

Такого наглого ответа от покорённого Ронстада армия Лэнсома не ждала совсем. Для имперских командиров город уже пал, но когда гигантские ящеры вылетели через пробитые ворота и разрушенные стены, когда они обрушились на первые ряды военных машин, реакция была примерно той же, что на площади.

Началась паническая и отчаянная оборона артиллерии.

В сахиров полетели ядра и гранаты. Пару монстров снесло орудиями сразу, но остальные успешно атаковали противника и за первые минуты боя смяли его стройные ряды.

В это же время адепты устроили штурм с флангов.

Такой бури кодо я не видел никогда, даже после падения стены. Во врага устремилось всё, что только могло: огненные и ледяные потоки, лавины камней, каскады боевых рун, чёрные демонические вихри, эрги, стальные пики, молоты и кинжалы, горящие и мутирующие на лету.

Я ворвался в бой, окружённый сахирами, как ангелами.

Мои мечи принялись кромсать и резать вражескую плоть без разбора. Лицо забрызгало кровью, окутало жаром тел и запахом палёных волос. Я давно заметил, что в такие моменты у меня сносило разум, и оставалась только жажда битвы.

Этот раз не стал исключением.

Чёрные клинки несли смерть всем, кто оказывался рядом. Усталость почти сразу покинула тело, кодо набрало силу, скопившееся напряжение превратилось в мощь. Ну а тех, кто всё же умудрялся уцелеть после моих атак, добивали стрелки из Хэдшира, их легкая артиллерия гремела беспрестанно.

Ронстад отбивался на пределе сил.

Боевая армада Лэнсома каждую минуту теряла десятки солдат и военных машин. Теряла и теряла, пока под напором контратаки последние ряды имперской армии не начали отступление. Только никто не собирался их отпускать.

С воздуха сахиры замечали всех, кто пытался бежать и прятаться. Чувствовали тех, кто делал вид, что мёртв, лёжа среди убитых. Ни одно живое вражеское сердце не укрылось от их слуха. Ящеры летали над землёй, точно коршуны, и безжалостно добивали любого.

Я убрал клинки и медленно огляделся.

Бой закончился. Ронстад смял и уничтожил армию Лэнсома.

Поля у западных стен города почти до самых холмов были покрыты трупами людей и монстров, покорёженными машинами, поваленными пушками, осколками гранат, ядрами и брошенными винтовками. Костры коптили небо. Горячая земля отдавала ветру ароматы сырой плоти.

Городские стены стояли полуразвалившиеся, и на их обломки поднимались горожане, сотни горожан. Уже не военные. Это были выжившие после нападения харпагов старики и дети. Они молча смотрели на поле отгремевшего боя и будто не до конца осознавали, что остались живы.

Победа досталась городу чудовищными потерями. Их ещё предстояло осознать. Да и неизвестно, чем теперь обернётся Ронстаду эта кровавая ночь.

Я стоял посреди поля трупов и тяжело дышал, ещё приходя в себя. Только сейчас до меня добралась боль. Оказывается, кто-то успел пробить пулей моё левое бедро, а правое плечо двигалось с трудом, в затылке ныло и пульсировало, пот жёг глаза и порезы на лице, кровь капала с пальцев.

Сахиры опять выстроились передо мной в ряд. Из восьмисот их осталось девять, и именно эти поющие создания изменили сегодня исход битвы за Ронстад. Без них тут не было бы уже ничего.

Я медленно поклонился им в благодарность.

Они поклонились в ответ и, расправив белые крылья, опять поднялись в ночное небо. Их провожали тысячи глаз. Люди смотрели на них со слезами, смотрели до тех пор, пока могучие твари не исчезли во мраке.

Ну а я, уже не глядя ни на кого, неторопливо поковылял в сторону разрушенных городских ворот.

***

В городе творилась суета.

Убитым не было числа, уцелевшие помогали раненым, кто-то куда-то бежал, кто-то что-то нёс, кто-то кричал, кто-то стонал от боли, причитал или плакал навзрыд от потери.

Люди мельтешили и шумели, а я всё шёл вперёд, прихрамывая на простреленную ногу. Шёл очень медленно и очень долго, и чем дольше шёл, тем сильнее ощущал боль во всём теле.

На какое-то время я даже забыл, что в моём нагрудном кармане лежат три Печати. Три из пяти. Буйвол, Ворон и Паук. Выходило так, что хранитель одного из двух недостающих перстней и есть тот, кого я ищу. Тот, кого Ребекка называет Хозяином. Тот, кто испортил мне жизнь, и кого ещё предстояло вычислить.

Когда я дошёл наконец до городской ратуши, то увидел Софи.

Она поспешила мне навстречу и, подойдя, обхватила за плечи. От её прикосновения по телу снова пронеслась боль.

– Тебе бы на перевязку, Рэй, иначе истечёшь кровью. Ронстаду нужен живой Адепт Возмездия.

Я поморщился.

– Вы можете хотя бы при мне это прозвище не произносить? Терпеть его не могу.

Софи улыбнулась.

Вокруг валялись мертвецы и плакали люди, а она улыбалась. Наверное, за свою бесконечную жизнь она наблюдала слишком много смертей, чтобы на них реагировать.

– Я видела твоих друзей, – сказала она. – Увы, не всех.

Я посмотрел на неё с немым вопросом.

Софи не стала меня мучить, ответив сразу:

– Они на первом этаже ратуши. Там устроили один из временных госпиталей, поэтому ты можешь тоже…

– Спасибо, Софи. – Я её не дослушал и сразу отправился в ратушу.

Правда, как бы я не спешил, быстрее ковылять не получалось. Только через десять минут борьбы с собственной левой ногой я дотянул до временного госпиталя.

Там, как и на улицах города, творилась суета. Рунные ведьмы и ведьмаки сновали между лежанками, устроенными прямо на полу, везде мерцали их лечебные руны. Тут тоже стонали от боли, но хотя бы не плакали. По крайней мере, навзрыд.

В углу я наконец заметил Хиннигана.

Похоже, только он один и был в сознании. Мрачный, со скорбящим лицом, Хинниган сидел на полу, прислонившись спиной к стене, у лежанки с Дартом.

Дела у того были плохи: голова перебинтована плотным слоем, как и правая рука, один глаз накрыт примочкой. Дарт лежал без сознания, бледный и измождённый.

Я доковылял до Хиннигана и неуклюже уселся на пол рядом с ним, вытянув раненую ногу. Очкарик был настолько погружён в мрачные мысли, что меня даже не заметил.

– Как он? – спросил я.

Вроде тихо спросил, но Хинниган вздрогнул.

Он повернул голову и уставился на меня с таким выражением лица, будто никак не мог вспомнить, кто я такой.

– Сказали, что жить будет, – выдавил он наконец.

– А твой дядя?

– Дядя живой. Он раненым помогает.

– Что с остальными?

Хинниган вздохнул.

– Хлою увезли в медблок школы. Она сильно ранена. Ли Сильвер тоже вроде туда отправили. Терри Соло я не видел, не знаю, что с ней. – Он помолчал и добавил, снова вздохнув: – Джо погибла.

Мы оба смолкли и отвернулись друг от друга.

Джо…

Накатила скорбь. Я вспомнил, как впервые увидел Джозефин Ордо в поезде, и вспомнил, как она доставала брата насчёт меня, как всю дорогу не умолкал её звонкий голос. Теперь нет ни её брата, ни Джо.

– Они ответят за всё, – процедил Хинниган, глядя в одну точку перед собой.

Я ничего не сказал, только прикоснулся пальцами к нагрудному карману.

В этот момент в распахнутые двери ратуши ворвался мальчик. Он был настолько измазан сажей и кровью, что я не сразу его узнал. Зато он, увидев меня, заверещал на весь первый этаж:

– Живой! Живо-о-ой!

Это был Филиас Рэтвик.

Мальчишка бросился в мою сторону, расталкивая по пути медсестёр. Наконец добравшись до нас с Хинниганом, он кинулся мне на шею. Мои раны вспыхнули новой болью, кровь сильнее полилась из простреленного бедра, но я стерпел.

– Привет, Фил.

– Привет, светлый воин кодо! – заулыбался он.

У меня же улыбаться в ответ совсем не получалось. Особенно после известия о смерти Джозефин.

– Там про тебя Хлоя спрашивала, – сообщил мальчишка, продолжая радостно лыбиться. – Она в медблоке. Пришла в себя и сразу спросила, где ты. А я ей говорю: «Наверное, в самом дерьме», а она мне: «Сам ты в дерьме, Филиас, а Рэй – великий воин кодо, приведи мне его. Я хочу его поцеловать, потому что он опять спас город».

– Так и сказала? – вскинул брови Хинниган.

Он вышел из ступора и взглянул на Фила уже более-менее добродушным взглядом.

– Ну… не совсем так сказала, – замялся Фил. – Она потребовала, чтобы я нашёл Рэя и убедился, что он жив, а потом доложил об этом ей. Очень сильно просила. Ну вот я и побежал искать Рэя. А тут он. Живой.

Фил по привычке толкнул меня кулаком в бок. От боли я тихо закашлялся.

– Ой… извини, – виновато пробормотал пацан. Потом понизил голос и добавил: – А я убил двоих агентов. Выстрелил в них вот этим.

Он пошарил рукой за спиной и вынул револьвер с гравировкой волчьей головы.

– Эти твари в медблок хотели забраться, а я тут как тут. Иду такой им навстречу и говорю…

– Потом расскажешь, – оборвал я бормотанье мальчишки.

В здание ратуши вошёл патриций Орриван. Хотя не совсем вошёл. Его привели под руки, в окровавленных бинтах.

Мужчина был сам не свой, его глаза панически осматривали лежанки и раненых. Одного за другим.

В итоге патриций не выдержал и выкрикнул:

– Где мой сын?! Мой сын! Где он?!

– Он здесь, патриций!.. – Хинниган махнул рукой и поднялся.

Два адепта снова подхватили Орривана под руки и понесли к лежанке Дарта.

– Господи… господи милостивый, оставь мне хоть одного сына… – Патриций опустился на пол и осторожно взял Дарта за безвольную руку.

Мужчина больше ничего не говорил. Он молча держал родную ладонь и смотрел на сына. Наверное, он бы просидел так не один час, пока бы Дарт не пришёл в себя, но глухую и ровную суету стихийного госпиталя опять потревожил выкрик.

– Депеша! Патриций! По графопорту пришла дипломатическая депеша! – Мимо лежанок, прихрамывая, прошагал молодой адепт.

В руке он держал запечатанный конверт. Мельком я разглядел на нём герб Рингов – точно такой же символ паука, что красовался на знамёнах лэнсомской армии.

Дойдя до патриция, адепт кивнул ему и передал послание. Орриван нехотя отпустил руку сына и взял конверт. Быстро вскрыл его и вынул листок. Пробежал по строкам взглядом и, не сводя с послания глаз, приказал адепту:

– Найдите Теодора Ринга. Срочно!

Находясь в скорби, Орриван даже не заметил того, что Теодор Ринг сидит в метре от него.

– Я здесь, патриций, – негромко отозвался я.

Мужчина медленно перевёл взгляд на меня и нахмурился.

Он с полминуты собирался с мыслями, после чего сообщил чеканящим голосом:

– Император Тадеуш просит переговоров. Говорит о перемирии и новом перекрёстном договоре. Готов выслушать все наши условия. И ещё он просит, чтобы на встрече присутствовал Теодор Ринг. Без него никаких переговоров не будет.

Глава 2.

Город лихорадило почти неделю.

С улиц наконец убрали тела убитых. Раненых распределили по больницам и временным госпиталям. Разрушенные стены вокруг города решили снести совсем – они потеряли всякий смысл.

Адепты постепенно приходили в себя, хотя счёт человеческим жертвам перевалил за тысячи. Таких похоронных процессий город не видел со времён Великой родовой битвы.

Скорбь длилась четыре дня. Целых четыре дня шли люди в чёрных одеждах и несли бесконечное число гробов на городское кладбище.

В последний день скорби мы попрощались и с Джозефин Ордо. Из её родных в Ронстаде не осталось никого – ни дяди, ни брата. Только друзья. Хинниган, Фил и я.

Дарт явиться не смог – он до сих пор был в коме. Хлоя на прощание тоже не пришла, её даже из палаты не выпускали. Ну а Терри я видел лишь мельком. Она наблюдала за процессией с края кладбища и к нам не приближалась.

Клан Соло потерял в битве пятерых. И молодого патриция Питера – тоже. Его хоронили вчера вместе с другими погибшими. Хоронили как павшего в бою. Никто, кроме Ли Сильвер, не знал, что новоиспечённый глава клана Соло погиб от моей руки, а Сильвер не спешила об этом никому рассказывать. К тому же, директор школы была ещё слаба и присутствовала только в первый день похорон.

Я не видел её уже несколько дней, хоть и жил в гостевой комнате школы. Кабинет директора стоял закрытым, как и сама школа. Ни одной живой души. И лишь порой в пустынных коридорах на глаза мне попадались мастер Изао и камердинер восточного крыла Жаннет.

Пару раз я и Хинниган навещали Дарта в особняке Орриванов, а вот к Хлое нас не пускали. Я приходил к её палате трижды, но каждый раз медсёстры становились у меня на пути всей бригадой.

– Она ещё не пришла в себя, мистер Ринг! Ваши визиты не имеют смысла!

Мне было плевать, насколько это бессмысленно. Мне хотелось проведать Хлою, увидеть её лицо, услышать её голос и убедиться самому, что она жива и скоро поправится. Я был готов приходить к её палате бесконечное число раз и мне бы это никогда не надоело.

Сегодня не было ещё и восьми утра, как я опять нарушил покой медблока.

Через час в Лэнсом должна была отправиться делегация во главе с патрицием Орриваном. Я тоже уезжал с ними, и перед тем, как покинуть Ронстад, очень хотел увидеть Хлою. Настолько сильно, что меня вряд ли бы кто-то удержал. Кто знает, может, я вернусь из вражеской столицы совсем нескоро или не вернусь вообще. Никто не мог предсказать, чем закончатся переговоры с Рингами.

– Опять вы? – Увидев меня в коридоре медблока, дежурная медсестра оборвала разговор с помощницей и устремилась мне навстречу. – Мистер Ринг! Я уже вам говорила, что ваши визиты бессмысленны! Хлоя совсем слаба!

– Я не уйду, пока не пропустите, – сказал я, надвигаясь на неё.

Она скользнула взглядом по моей военной форме и тяжёлым ботинкам, по кобуре с револьвером, по рукоятям мечей, видневшимся из-за спины, и объявила:

– Всё равно не пущу! Ну сколько раз вам повторять: пациентка из пятой палаты будет в состоянии принимать посетителей только через неделю. И мне всё равно, кто вы такой. Будь вы хоть Господом Богом, я бы вас не пустила! Это больница, в конце концов, а не проходной двор!

Я не остановился даже тогда, когда дежурная медсестра встала у меня на пути. Грубо отодвинул девушку и пошёл дальше.

– Мистер Ринг! – выкрикнула она мне вслед. – Я буду вынуждена применить атакующие руны!

– Да пожалуйста. Посмотрим, чьи руны сильнее.

От возмущения медсестра шумно выдохнула и понеслась за мной. Атаковать она, конечно, не решилась.

– Мистер Ринг! У неё процедуры!

В это время из дальнего конца коридора мне навстречу вышла другая медсестра, с подносом. На нём стояла миска с кашей, и стопкой лежали полотенца.

Шла девушка явно в пятую палату. Похоже, несла туда завтрак. Я прибавил шагу и догнал её у самой двери, после чего бесцеремонно забрал у неё поднос и подвинул плечом.

– Вы очень вовремя. Я сам отнесу. Было время, когда она носила мне каши, теперь моя очередь.

– Эмили, не пускай его! – приказала дежурная медсестра помощнице, но та не решилась мне препятствовать.

– Это же… о-он, – благоговейно выдохнула она, не сводя с меня глаз и замерев на месте.

– У вас отличная память на лица. – Я улыбнулся девушке и взялся за дверную ручку.

– Мистер Ринг! – раздалось гневное на весь коридор. – Я вынуждена доложить доктору Сильвер, что вы тут творите! Она как раз здесь! Уж она-то не позволит вам…

Угрозы я не дослушал и ввалился в палату Хлои вместе с подносом.

В замочной скважине ключа не было и, чтобы запереться изнутри, пришлось использовать мутации. Я приложил ладонь к металлу замка и провернул против часовой стрелки до щелчка.

Пока возился с дверью, чуть не уронил миску с кашей. Та съехала на край подноса. Поймать-то я её успел, но невольно выругался, а в тишине палаты это прозвучало так громко, будто я рявкнул во всё горло.

Чертыханье вырвалось очень не вовремя и должно было разбудить Хлою. Только её на больничной кушетке я не увидел.

Хлои вообще в палате не было!

Я бегло оглядел комнату: постель смята, на прикроватной тумбочке стоит стакан с водой, и лежат рулоны бинтов, а на полу валяется сброшенная больничная пижама.

Хлоя тут была совсем недавно и куда-то ушла. Похоже, что тайно и в больничном халате, раз пижаму оставила.

Не теряя времени, я поставил поднос прямо на пол, снова мутировал замок двери до щелчка и вышел из палаты.

В коридоре меня ждали уже двое: дежурная медсестра и Ли Сильвер.

Обе злые.

Директор школы была не в лучшем виде: ссутуленная, с осунувшимся серым лицом и перебинтованными запястьями. Женщина опиралась на трость и даже чуть пошатывалась от слабости, но, как всегда, демонстрировала воинственный настрой.

– Мистер Ринг, скажи на милость, какого чёрта ты нарушаешь покой моего медблока? – спросила она. – Тебе раны залечили? Залечили. Так чего тебе ещё надо, дорогой? Через час делегация отправляется в Лэнсом. Ты должен быть у ратуши, вместе с остальными, а ты вместо этого сюда явился! Опять моих рунных ведьм переполошил! Какого чёрта ты…

– Хлоя сбежала, – оборвал я возмущения Сильвер.

Директор смолкла и вскинула брови. Дежурная медсестра побледнела.

– Как это – сбежала? – уставилась она на меня. – Я к Хлое заходила час назад. Она спала.

Сильвер нахмурилась и перевела требовательный взгляд на подчинённую.

– В каком состоянии она была?

– Мы лечили ей серьёзные переломы, – ответила девушка. – Осталось срастить кости левой руки. Там самые сложные травмы.

– То есть Хлоя ушла куда-то с раздробленной левой рукой? – уточнил я с напором.

Дежурная медсестра часто заморгала. Она посмотрела сначала на меня, потом на Сильвер, всё больше теряясь.

– Я… я не знаю. Хлоя не говорила, что ей куда-то срочно нужно.

– А что она говорила? – не отставал я.

– Она вообще почти всё время молчала. Только пару раз спрашивала про Теодора Ринга. Ну… про вас то есть. И больше ничего.

– Возможно, мы зря волнуемся. – Сказав это, Сильвер ещё больше нахмурилась и ещё больше заволновалась.

– Нет, док, тут что-то не так, – покачал я головой и обратился к медсестре: – Может, Хлоя про похороны что-нибудь спрашивала? Хотела с кем-то попрощаться?

Девушка пожала плечами.

– Нет, ничего такого. Она лишь спросила про ближайшие улицы. Да… точно. Про наш район. Так, знаете, вскользь поинтересовалась, как сильно пострадали ближайшие дома. А я ей ответила, что наш район остался цел, что даже тюрьма на месте, и это очень хорошо, потому что там чёрный волхв из Лэнсома сидит.

Повисла пауза. Короткая и тяжёлая.

– Ну не-е-ет… – выдохнула Сильвер, уже понимая, что это значит.

Ничего не говоря, я кинулся по коридору в сторону выхода. Неужели Хлоя сбежала, когда узнала, что в тюрьме Ронстада сидит Херефорд? Без сомнений. Ведь у рунной ведьмы к этому ублюдку было не меньше претензий, чем у меня. Он перебил многих её коллег.

– Тюрьма находится у Гвардейской площади! – выкрикнула директор школы мне вдогонку.

***

До здания тюрьмы я добежал минут за пятнадцать.

Нёсся со всех ног, но пару раз пришлось останавливаться и спрашивать дорогу. Оказалось, что городская тюрьма находилась вовсе не на Гвардейской площади, а через две улицы восточнее.

Раньше в этой части города я ни разу не был. Райончик, прямо скажем, невесёлый.

Кроме высоких тюремных стен и двухэтажных бараков, я заметил две фабрики и городскую котельную. Фабрики пока не работали, а вот высокие трубы котельной густо пыхтели и коптили прозрачное осеннее небо.

У ворот тюрьмы меня остановили два парня с винтовками за плечами. Один – постарше, с пышными усами; второй – совсем ещё пацан, лет шестнадцати.

Я покосился на вышки с вооружённой охраной, на витки колючей проволоки, на толстенную кладку стены и понадеялся на то, что тюрьма слишком хорошо стережётся, чтобы сюда умудрилась проникнуть девушка, да ещё и с раздробленной рукой.

Только вот проблема: Хлоя не была обычной девушкой.

Охранники узнали меня сразу. Вытянулись и поправили фуражки, но пропускать просто так явно не собирались.

– Доброго здравия, сэр! – рявкнул тот, что помоложе.

– Сэр, а вы к кому? – уточнил второй. – У вас есть разрешение патриция или начальника тюрьмы на пропуск?

– К вам не подходила девушка? – спросил я невпопад.

Оба охранника с недоумением уставились на меня.

– Девушка? Какая девушка?

– В больничном халате.

Парни переглянулись и усмехнулись друг другу.

– Он про ту медсестру, что ли?

– Похоже на то.

Мои кулаки сжались сами собой.

– Значит, подходила? А куда ушла?

Оставалась надежда, что Хлоя, натолкнувшись на серьёзную охрану, решила не рисковать, но когда оба парня нахмурились, так и не вспомнив, что случилось после того, как к ним подошла девушка, я понял, что всё плохо – Хлоя применила рунное влияние.

– Ладно, с девушкой потом разберёмся, – отмахнулся я. – Мне вообще-то надо увидеть одного из заключённых. У меня разрешение на посещение его камеры.

– Прошу предоставить, сэр, – тут же отреагировал старший из охранников.

– Не понял. – Я изобразил оскорблённый и злой вид.

– Извините, сэр, но даже вам… – усатый замялся, – даже вам нужно письменное разрешение патриция Орривана. Простите, я… я уточню у начальника тюрьмы… у мистера Николаса.

Охранник скрылся за воротами, второй же натянуто мне улыбнулся: вроде как, он тут совсем не при чём и вообще человек маленький.

Я покосился на вышки по обе стороны ворот. Неужели Хлоя умудрилась повлиять даже на тех, кто находился там? Их ведь не меньше десятка человек. Это ж надо было создать их фантомы, да ещё и одной здоровой рукой.

Охранник вышел ко мне уже через пять минут. За ним показался и сам начальник тюрьмы – его форма и поведение не оставляли в этом никаких сомнений. Вёл он себя, как хозяин, будто заправлял не тюрьмой, а рестораном.

Мужчина радушно раскрыл объятья и заговорил густым баритоном:

– Мистер Ри-и-нг! Бога ради, прошу простить нашего работника. Он порой слишком усердствует. У нас тут всё строго. Повышены меры безопасности.

Высокий и упитанный мужчина хлопнул меня по плечу и приоткрыл передо мной одну створку ворот.

– Прошу вас, мой принц. Так кого вы хотели посетить?

– Мне нужен тот, кто сидит в карцере из дериллия, – ответил я. – И побыстрее бы. Я тороплюсь.

Начальник тюрьмы заметно напрягся.

– Хм, это вы про того… э… человека?

– Про того, – подтвердил я и шагнул во внутренний двор тюрьмы.

Мрак, безнадёга и теснота – именно эти ассоциации вызывала городская тюрьма. Пыльный двор, окружённый глухим забором, и трёхэтажное здание из красного камня. Монументальное, с колоннами, зато почти без окон. Оно хранило в себе сотни камер.

В сопровождении начальника тюрьмы и двух охранников я вошёл внутрь здания, преодолел пару тусклых и холодных коридоров и спустился в подвальный этаж.

Массивные двери с решётками открывались передо мной одна за другой, впуская в самое сердце тюрьмы, всё дальше и дальше в мрак и стынь. Скрипели шарниры, со скрежетом проворачивались ключи в замочных скважинах, эхом раздавались шаги, порой слышались выкрики заключённых, ворчание надзирателей и стук железных засов. Пахло сыростью и плесенью.

В самом конце подвального коридора, у двери, выкрашенной красной краской, мы остановились. По пути охранники прихватили керосиновые лампады, и в их свете дверь казалась ещё более жуткого окраса, будто её измазали кровью и ржавчиной.

Прежде чем открыть карцер, начальник тюрьмы повернулся ко мне.

Он вынул из нагрудного кармана платок и промокнул им потный лоб. Вздохнул и предупредил:

– Мистер Ринг, не подумайте, я нисколько не сомневаюсь в вашем благоразумии, но всё же прошу вас соблюдать правила. Не заходите за белую ограничительную полосу, не приближайтесь к заключённому, не провоцируйте его и сами не реагируйте на провокации, не передавайте заключённому никаких предметов. Могу дать вам на всякий случай двух своих ребят.

– Нет, это лишнее, – отказался я. – Мне нужно поговорить с заключённым наедине.

– Ну что же… тогда прошу вас.

Мужчина убрал с двери массивный засов и, не торопясь, открыл ключом два внешних замка. Хрустнули запорные механизмы, в потолке зловеще пророкотало эхо.

– Заходите, мистер Ринг. Только помните о правилах. Не приближайтесь к заключённому. Как только завершите допрос и решите выйти, то воспользуйтесь колоколом у двери.

– Понял. – Взяв у одного их охранников лампаду, я переступил порог карцера.

Начальник тюрьмы и два его помощника остались за массивной дверью. Вся суета осталась там, в тусклом и гулком коридоре: звуки, запахи, люди. А вот сам карцер больше напоминал могилу: воздух здесь остекленел в неподвижности и темноте.

Я прошёл дальше и приподнял лампаду, освещая тесную камеру.

Она делилась надвое полосой белой краски. Слева, в клетке с толстыми прутьями, содержался заключённый, а справа стоял один-единственный стул.

На стуле сидела Хлоя.

***

Её больничный халат пятном выделялся в тюремном мраке и совсем не вписывался в обстановку. На ногах девушки, оголённых до середины бедра, темнели шрамы. На щеках блестели дорожки от слёз.

Рунная ведьма сидела с револьвером в вытянутой руке.

Ствол она направляла на клетку с заключённым, но когда я вошёл в камеру, девушка даже не пошевелилась и не повернула головы в мою сторону.

Казалось, она не воспринимает реальность и ничего не слышит. Просто сидит, замерев в оцепенении и уставившись на клетку.

Я посмотрел туда же.

Херефорда держали как зверя. Руки распяли в цепях, ноги заключили в колодки, из одежды на заключённом оставили только оборванные штаны.

Могучий торс Херефорда пестрел ожогами и порезами, хотя бескровные раны уже затянулись и засохли струпьями. Раскуроченное выстрелами лицо выглядело почти нормальным. Нормальным для чёрного волхва: серокожего, лысого, большеглазого, безносого, с мерцающими полосами между нижними веками и подбородком.

Херефорда с ног до головы окружал дериллий: цепи, колодки, прутья, ошейник. И штыри, вбитые в грудь и спину рукой Софи. Они в нём так и остались.

Распятый и обессиленный, волхв не шевелился. Стоял с закрытыми глазами и опущенной головой. Лишь приподнимающаяся грудь говорила о том, что заключённый ещё жив.

В гробовой тишине я подошёл к Хлое, поставил лампаду на каменный пол и положил ладонь на ствол револьвера. Потом медленно-медленно отвёл руку девушки вниз.

Почувствовав моё прикосновение, Хлоя вздрогнула и подняла на меня глаза, яростные и злые.

– Он убил Джо, – прошептала она. – Убил Габриэль. Он убил почти всех, кого я знала.

Продолжая молчать, я вытянул револьвер из её ослабевших пальцев, отжал курок и сунул оружие в карман кителя.

Вот теперь можно было и поговорить.

– Ты его всё равно не убьёшь, – негромко сказал я. – Только себя обнаружишь. И придётся тебе потом в соседней камере сидеть за то, что ты в тюрьму проникла.

– Именно, – внезапно подал хриплый голос Херефорд.

Он так и не открыл глаз и не поднял головы.

– Скажи этому милому созданию, Рэй, что зря она сюда пришла, – добавил он. – Ну сколько можно пялиться на меня. Лучше бы себе руку долечила.

Услышав его голос, Хлоя вскочила со стула и кинулась через разделительную полосу к клетке. Правда, добежать не успела – я бросился следом, ухватил её за локоть и отдёрнул обратно, прижав к себе и крепко обняв.

– Хлоя, не лезь к нему. Не надо.

– Ненавижу его! Ненавижу! – выкрикнула Хлоя, ударив меня по плечу рукой. – Отдай мне револьвер! Я буду всаживать в него пулю за пулей, потом вытаскивать их из его тела и снова всаживать! И так до бесконечности! До бесконечности!

Девчонку затрясло от бессильного гнева и ненависти.

Я не стал дожидаться, когда её выкрики услышат в коридоре, и решил, что надо бы прекратить истерику сильной успокаивающей руной.

Одной рукой я прижал голову Хлои к своей груди, а второй быстро нарисовал на её шее рисунок.

– Ты совсем… – Хлоя успела сказать только это.

В следующее мгновение она обмякла в моих руках, её ноги подкосились. В карцере из дериллия даже такая сильная рунная ведьма ничего не смогла мне противопоставить.

Я приподнял Хлою и усадил её безвольное тело на стул – так, чтобы она не свалилась и не повредила руку ещё больше. Разумеется, моя забота вряд ли хоть как-то меня оправдает. Потом всё равно придётся выслушивать претензии на тему, какой я циничный подонок и бессердечная сволочь.

Ну да.

«Я пришла сводить счёты, а ты меня нагло вырубил, чтобы заткнуть!» – примерно так Хлоя скажет, когда будет в очередной раз на меня орать.

Но это будет потом, а сейчас я решил задать несколько вопросов Херефорду, раз меня к нему допустили.

– Поговорить хочешь? – спросил он, будто услышал мои мысли.

Волхв приподняв голову и наконец открыл демонические глаза. Цепи на его руках глухо звякнули.

Я быстро перешагнул разделительную линию и подошёл к клетке вплотную.

– Желательно так близко не подходить, Рэй, – усмехнулся Херефорд. – Говорят, это может плохо кончиться. Разве тебя не предупреждали?

– У меня к тебе три вопроса, – сказал я, не обращая на его насмешку внимания. – Вопрос первый. Где сейчас Ребекка?

Херефорд с присвистом втянул ртом воздух. Опять звякнули цепи.

– Забирай свою рунную подружку и проваливай, Адепт Возмездия. Иди и сдохни где-нибудь, сделай милость. У меня нет желания с тобой разговаривать.

– Ты уверен? – сощурился я. – Может, передумаешь? Или помочь тебе передумать?

Дожидаться ответа я не стал.

Расстегнул пуговицу на нагрудном кармане и нащупал один из трёх перстней, что там хранились. На свет показалась Печать с пауком – Печать Рингов.

Увидев её, Херефорд повёл плечами и нервно сглотнул. Его кадык дёрнулся вверх-вниз.

– Ты не посмеешь, Рэй. Нет. Не посмеешь.

Понятное дело, я посмел.

Сжал в кулаке Печать, а второй рукой обхватил толстый прут клетки. В итоге чтобы отогнуть решётки, мне понадобилось пятьдесят единиц кодо и около минуты.

Всё это время Херефорд не сводил с меня глаз.

Когда между ним и мной не осталось преград, волхв тихо попросил:

– Не подходи ко мне, Рэй. Не нужно.

Я без промедления шагнул в клетку, затем разжал кулак с перстнем и поднёс его к лицу Херефорда.

Тот отпрянул назад, насколько позволили цепи и колодки.

– Ну что? Поговорим? – процедил я. – Помнишь, ты собирался притащишь меня к Рингам за волосы? Пришло время пересмотреть свои цели. Будешь гнить здесь, пока я не найду способ, как тебя прикончить. Ну а теперь мои вопросы.

Из глотки волхва вырвалось сиповатое бормотанье:

– Отойди от меня… отойди…

Я крепче обхватил Печать пальцами, поднял руку выше, к самому лицу Херефорда, и со всей силы вдавил перстень ему в лоб. Так сильно, будто делал на его физиономии оттиск – прямо там, где мерцал знак закрытого глаза.

Волхв отдёрнул голову, его шея хрустнула, но я лишь усилил нажим.

Серая кожа на его лице зашипела, задымилась и покрылась волдырями. Знак глаза покраснел и набух кровью. Звенья в цепях заскрипели, натянутые до предела, готовые вот-вот лопнуть. В нос ударил запах палёной плоти, смешанный с паром.

Волхв взвыл от боли, а я продолжал давить на его лоб.

От соприкосновения с Печатью из его глаз и ушей поползли струйки чёрной слизи.

– Ну так что? Поговорим? – ещё раз спросил я.

– Да-а!! – выкрикнул Херефорд.

Он стиснул зубы и тяжело задышал. В уголках его рта проступила пена, сползла на подбородок и осталась висеть желтоватой тягучей каплей.

Я медленно убрал перстень и отправил обратно в карман. На лице Херефорда, на месте оттиска, остался отчётливый ожог в виде паука. Клеймо Рингов прямо на лбу – самое то для их преданного слуги.

– Поговорим, Рэй… поговорим… – прошептал Херефорд, посмотрев на меня помутневшими глазами. – Задавай свои вопросы. Ты же так любишь это делать.

Я шагнул назад, чтобы не нюхать вонь его подпаленной кожи.

– Итак, повторюсь. Вопрос первый. Где сейчас Ребекка?

Волхв облизал губы, измазанные в жёлтой пене, сплюнул себе под ноги и только потом ответил:

– А ты не догадываешься?

– Мои догадки тебя не касаются. Я спрашиваю, а ты отвечаешь, – с напором сказал я.

– Ребекка у Рингов, – наконец сдался Херефорд. – Она живёт в их родовом имении. Я всего лишь её наставник, не больше. Она уже всему научилась. И в отличие от тебя, Рэй, она вспомнила все свои прежние перерождения, а вот ты никогда их не вспомнишь. Смирись. Знай только, что от тебя не отстанут, пока ты не вернёшь Печати. Все до единой. И в чьи руки они попадут – вопрос самый важный. Все их хотят.

Я внимательно посмотрел на Херефорда.

Печати нужны всем, тут не поспоришь. Рингам – для установления абсолютной власти. Ронстаду – для возрождения эпохи равных метрополий. А мне – чтобы от меня отстали.

Но у меня оставался самый главный враг: тот, кто дёргает за ниточки. Тот, кто когда-то давно задумал украсть эти чёртовы перстни и призвал для грязной работы меня и Ребекку. Тот, у кого я сам и увёл Печати из-под носа, тот, кто очень хочет вернуть их любым путём.

Надо найти этого ублюдка и освободиться. И если пришло время познакомиться с Рингами лично и отыграть роль имперского наследника, значит, так я и сделаю.

Обо всём этом я думал, когда смотрел на обессиленного Херефорда.

В конце концов, тот не выдержал моего взгляда и опустил голову.

– Ты порушил Рингам все планы, – еле слышно сказал он. – И с Ронстадом, и с перекрёстным договором, и с подавлением восстания. Ты запятнал их репутацию, которая и так висит на волоске. Ты пошатнул их трон. Ты отнял их реликвию. Ты уничтожил их армию. Ты посмеялся над ними. Раньше Рэй Питон был всего лишь их инструментом, а теперь стал их главным врагом. Они сами тебя создали и, возможно, уже жалеют об этом. Что ж. Ты сдохнешь не своей смертью, Рэй. Это я могу гарантировать.

Я оглядел его безобразное лицо и брезгливо поморщился. Ничего нового он мне пока не сказал.

– Вопрос второй. Ты знаешь, кто Хозяин Ребекки? Кому она подчиняется напрямую, и какие на неё планы?

Херефорд беззвучно рассмеялся.

– Откуда мне знать? Я только исполнитель чужой воли. У меня нет дара предвиденья, как у Софи. Зато я обладаю даром реинкарнировать бессмертные души. Фердинанд приказал перенести тебя в чужое тело, а Ребекку взять на обучение. Я это сделал. Свою роль наставника я исполнил безупречно. Ринги довольны. Они получили своего безупречного солдата, на которого тоже не действует дериллий. Мне даже интересно увидеть, как два энормоса сойдутся в кровавой схватке. Скажу честно, если бы принимали ставки, то я бы поставил на Ребекку. В смертном теле Теодора Ринга против неё у тебя нет ни единого шанса.

Я покачал головой.

– Скажи это мертвецам из имперской армии. Они тоже посчитали, что у Ронстада нет ни единого шанса.

На это волхв ничего не ответил, но насмешка сошла с его лица.

– Вопрос третий, – опять заговорил я. – Зачем ты показал мне своё воспоминание, когда мы дрались с тобой последний раз? Я про кладбище и мистера Смита. Ты показал мне, что это ты его убил.

Херефорд поднял голову.

– Понравилось? Мне тоже. Я убивал каждое из твоих перерождений, Рэй. Ка-ждо-е. Находил и убивал. Находил и убивал. Мне ничего не стоит сделать это ещё раз. Увы, такого приказа больше не поступало, но скоро поступит, а значит, бойся меня.

Волхв прищурился, заглядывая мне в глаза.

– Это всё, Адепт Возмездия? Я ответил на твои вопросы? А могу я задать свой? Что ты намерен делать с Печатью Рингов? С той вещицей, которой ты любезно меня пытал? Наденешь на себя и отправишься к Рингам в гости, да? Это ведь в твоей наглой манере, не так ли?

– Ты этого уже не узнаешь, – бросил я.

– Печать слишком дорога Рингам. В конце концов, они снимут её с твоего истерзанного трупа. – Херефорд опять улыбнулся. – Я даже знаю, кто это сделает. Хочешь, скажу? Двоюродный брат Теодора – Георг. Его заклятый враг и соперник. Это он оставил Теодору шрам на шее, если ты вдруг не знаешь. И вот теперь, когда император Тадеуш поговаривает отойти от дел и ищет себе замену, у Георга появился шанс занять трон. И когда это случится, Бриттон содрогнётся под его железной пятой. Ронстаду вряд ли дадут возможность существовать. Георг ненавидит адептов. Он приверженец чистой человеческой крови, без примесей кодо. Он позволит жить только своим верным солдатам.

Во мне снова возникло желание прижечь Херефорду лоб.

– Это каким солдатам? Таким, как ты? Почему ты вообще Рингам служишь, я не понимаю. Что они тебе обещали?

Волхв не ответил. Он смолк и покосился на дверь.

Тишину тесной камеры нарушили множественные щелчки. Пара секунд – и в карцер ворвались трое. Не вошли, а именно ворвались. Патриций Орриван, Ли Сильвер и начальник тюрьмы.

Картина им предстала занимательная: безвольная Хлоя на стуле, и я внутри клетки с заключённым.

Реакция на это была однозначной.

– Теодор! Какого чёрта ты творишь?! – прорычал Орриван с порога. – Почему ты до сих пор не у ратуши? Делегация отправляется, а тебя нет! И кто дал тебе право проводить допрос без моего разрешения? – Он посмотрел на Хлою и проорал, не меняя громкости голоса: – Что она тут забыла?! Как она вообще сюда попала?!

– Теодор зашёл в клетку с заключённым! – добавил с возмущением начальник тюрьмы. – А ведь я ему все правила озвучил. Озвучил! Лично озвучил!

Орриван повернулся к нему.

– Вас я снимаю с должности, мистер Николас! Объясните, как в самый охраняемый карцер вашей тюрьмы проникла девчонка? Как вы допустили сюда человека без разрешения на допрос? У вас не тюрьма, а проходной двор!!

Он выкрикнул это так оглушающе, что резануло по ушам.

Начальник тюрьмы притих, решив не спорить, но меня одарил испепеляющим взглядом.

– Всё в порядке, патриций, – поспешил я успокоить разъярённого Орривана. – Мы с заключённым просто поговорили. Ничего больше.

Я быстро вышел из клетки и выровнял за собой прутья решётки, применив мутацию. Патриций прищурился и всмотрелся в свежий ожог на лбу Херефорда.

– Просто поговорили, значит? – Он скрипнул зубами. – И уберите отсюда девчонку! Ли, как сюда попала твоя рунная ведьма?

Ли Сильвер наконец подала голос, уверенный и спокойный. Врала она без суеты и напряжения.

– Хлоя выполняла моё задание, Лукас. Я попросила проверить теорию о рунном влиянии. Девочка очень способная. Вам не ругать её надо, а хвалить. Она проникла в охраняемый карцер, но никто этого даже не заметил. И, кстати, это больше не моя рунная ведьма. Она свободна.

На последнем слове женщина сделала акцент.

Орриван нахмурился. Он, кажется, не совсем понял, что Сильвер имела в виду. Понятие о свободных рунных адептах не укладывалось в его голове.

– Так я не понял, чья это ведьма?

– Ничья, – вместо Сильвер пояснил я. – Она ничья, патриций. Она сама по себе. Как вы или я. Вы ведь никому не принадлежите. Вот и она никому не принадлежит.

– Чёрт знает что! – рыкнул патриций. – Николас, доставьте её в медблок. Потом разберёмся, кто кому принадлежит!

Он мгновенно забыл о Хлое. Сейчас его волновали совсем другие вопросы.

Орриван ткнул в мою сторону указательным пальцем и добавил строго:

– А ты, Теодор – со мной! Делегация отъезжает через пять минут. И Ринги ждут именно тебя.

Часть вторая. Паук

Глава 3.

Колонна состояла из пяти машин.

В первой, третьей и последней ехала охрана. Во втором автокэбе находился Лукас Орриван, Ли Сильвер и Леонель Скорпиус. В четвёртый сели я и Софи.

Что-то подсказывало мне, что подсела она не просто так.

Софи надела строгое и дорогое платье в пол, шляпку и плотную вуаль, чтобы скрыть необычное лицо. Всё же отправлялись мы в «мир обычных людей» – так она называла всё, что находилось за пределами Ронстада.

На несколько минут в автокэбе повисло молчание.

– Волнуешься? – наконец спросила Софи, нарушив тишину первой.

– Не особо, – ответил я коротко.

Слукавил, конечно.

Не то чтобы я сильно волновался или боялся Рингов, но всё же предстояла важная встреча, которая определит будущее страны. Ринги ни за что не уступят даже часть своей огромной власти, и ждать от них можно было чего угодно. Любого подвоха.

– С этой минуты я буду звать тебя только Теодор, – сказала Софи. – Напомню тебе кое-что о твоих родственниках, об имперской семье. Кроме международных наблюдателей, на переговорах будут присутствовать главные представители рода Рингов. В первую очередь сам патриций Тадеуш, император Бриттона. И, конечно, его старший сын Фердинанд. Я уверена, он будет там, потому что его трупа среди убитых мы так и не нашли.

Да, это была паршивая новость.

Я мрачно вздохнул.

– А кто ещё? Гораций?

Софи пожала плечами.

– Вероятно. Гораций – младший сын императора и твой отец. Он никогда не претендовал на престол. Отрёкся сразу. Иветта, его жена, сейчас беременна четвёртым ребёнком. Возможно, родится мальчик, ещё один наследник. И, кстати, Теодор, ты не забыл, что у тебя есть старшая сестра Сильвия и младшая сестра Эльза?

– Теперь вспомнил, – опять вздохнул я.

– А ещё на переговоры придёт Георг, твой двоюродный брат, – добавила Софи. – Человек он опасный и жестокий. Ему восемнадцать, как и тебе, и он имеет все права на трон. Конечно, в том случае, если Тадеуш уйдёт на покой, а Фердинанд отречётся. Возможно, что именно так и случится.

Софи опустила голову, замолчав ненадолго, и повторила:

– Да. Возможно, так и случится. И это будет самый скверный вариант из возможных событий.

– А если не Георг, то кто? – уточнил я.

Софи внимательно посмотрела на меня. Её глаза вспыхнули за кружевом вуали.

– Ты, конечно. Только ты, Теодор.

От её хрипловатого голоса по спине пронёсся холодок.

Ничего не ответив, я отвернулся в окно и всмотрелся вдаль, за холмы и кроны пожелтевших деревьев.

– У меня к тебе просьба, мой принц, – продолжила Софи. – Я прошу отдать Печати, которые ты хранишь сейчас.

Внутри меня всё напряглось.

– Не понял. Отдать? Кому отдать?

Женщина усмехнулась.

– Ты в них так вцепился…

– Они достались мне слишком высокой ценой, Софи, – перебил я её и даже сам не заметил, как мой голос стал жёстким и холодным.

– Они всем нам достались высокой ценой, – ответила Софи серьёзно. – Но дело в том, что я прошу отдать две Печати из трёх. Ты оставишь себе одну. Догадываешься какую?

Тут, конечно, догадываться было не о чём. Вариант у меня имелся только один – Печать Рингов: перстень с пауком.

– А остальные? – спросил я.

– Остальные достанутся потомкам тех родов, которым и принадлежали когда-то Печати, – ответила Софи. – Перстень с буйволом возьмёт себе патриций Орриван, а перстень с вороном перейдёт к патрицию Скорпиусу.

Я нахмурился.

– А при чём тут Скорпиус? Он вообще из Хэдшира. Насколько я помню, вы говорили, что Печать с вороном принадлежала когда-то Дювалям из Эгвуда.

– Род Дювалей истребили в Великую родовую битву. До сих пор в Эгвуде нет заметного лидера, и туда распростёрлась рука Рингов. Эгвуд слишком близко находится к столице. Но Леонель Скорпиус готов объединить Эгвуд и Хэдшир под своим началом. И не просто так. Есть один секрет, который хранит его род. Этот секрет Леонель собирался раскрыть после восстания Хэдшира. Дин, основатель рода Скорпиусов – внебрачный сын одного из Дювалей, которого тот вывез из Лэнсома сразу после рождения. А значит, в Леонеле Скорпиусе течёт та же кровь. Он имеет право на Печать с вороном. Ринги просто об этом не знают.

Вот теперь я понял, куда клонит Софи.

Она хотела, чтобы на переговоры два патриция – Орриван и Скорпиус – явились с Печатями на пальцах, демонстрируя силу и права.

– Тогда и на мне будет Печать, – сказал я.

Софи склонила голову набок.

Сначала она невыносимо долго на меня смотрела – не меньше пары минут – и лишь потом ответила:

– Это будет расценено как посягательство на трон императора. Слишком опасно, ты же знаешь. Хотя я солгу, сказав, что не хотела бы видеть на твоей руке Печати Рингов, но всё же… Рэй…

– Теодор, – поправил я её. – С сегодняшнего дня я Теодор Ринг.

Софи вздохнула и подняла вуаль. Она посмотрела на меня печально и в то же время с восхищением.

– Ты уверен?

– Уверен. До трона мне дела нет, но если это поможет достать другие Печати, то я останусь во дворце.

– Тебя никто там не оставит, – сразу возразила Софи. – Никто не запустит кота в ящик с мышами. Ринги не идиоты.

– А ещё они – не мыши, Софи. Они просто коты другой породы.

– И что ты намерен делать?

Я выдержал паузу, прежде чем ответить. Сначала ещё раз мысленно взвесил своё непростое решение и только потом произнёс:

– Я заявлю Рингам свои права на престол.

Софи замерла. Она даже дышать перестала, уставившись на меня белыми точками зрачков.

Я не стал дожидаться от неё реакции и добавил:

– Мне нужно, чтобы Ринги оставили меня во дворце на официальных основаниях, нужно, чтобы никто из них даже рот не посмел открыть, чтобы мне возразить. Поэтому на мне должна быть Печать Рингов. Не просто в кармане. Она должна быть на моём пальце. Тот самый перстень с пауком, который я снял с отрубленной руки Фердинанда.

Софи медленно выдохнула.

Потом наклонилась и положила руку мне на плечо.

– Что ж, Теодор. На переговорах я буду рядом с тобой и помогу тебе снять перстень, как только встреча завершится. Но если тебе станет совсем плохо, то скажи фразу «Всё сложно, господа». Я сразу пойму, что нужно снимать Печать немедленно. Ты понял?

Я кивнул.

Мы шли на большой риск, но это стоило того, иначе Софи не согласилась бы мне помочь. Она бы, наоборот, помешала. Однако на этот раз Софи сжала пальцы на моём плече и прошептала:

– Да, я помню, что сама просила тебя не надевать Печати и всегда была против этого, но… не сегодня. Нет. Сегодня я хочу увидеть того, кто бросает вызов Рингам прямо в лицо. Хочу увидеть, как кольцо с пауком блестит на твоей руке, мой принц. Ради этого я пойду на всё. Совершенно на всё.

***

В Лэнсоме колонну машин из Ронстада встретили опустевшие улицы.

То ли в знак протеста, то ли для демонстрации презрения непрошеным гостям, то ли из-за траура по погибшим солдатам имперской армии.

На каждом автокэбе делегации развивались флаги Ронстада и флаги свободного Хэдшира. Кортеж Орривана медленно проехал мимо центральных площадей и свернул на дорогу, ведущую к императорскому дворцу.

Раньше я видел его только издали, по праздникам и во время парада, когда открывались огромные въездные ворота. У дворца даже трава казалась ярче и сочнее; вода в фонтанах – свежее и чище; статуи и обелиски – прекраснее; а сам дворец с башнями, колоннами и витражами воспринимался мной чем-то вроде вместилища для богов.

Теперь же я сам направлялся туда, да ещё и в роли принца.

Забавно.

Кто б сказал мне об этом полгода назад, когда я прозябал на должности стажёра, жил в трущобах Речного квартала и подыхал от овеума в своей подвальной лаборатории.

Колонна машин миновала ворота, проехала мимо двух искусственных озёр, десятков скульптур и фонтанов, пышных парков и розариев, мостиков и крепостных зданий.

Вокруг было так красиво, что я устал смотреть на всю эту роскошь, а мы всё ехали и ехали…

Наконец у главного входа во дворец автокэбы остановились. Здесь гостей встречали отряды военных агентов, самых верных офицеров и самых натренированных солдат – это сразу бросалось в глаза.

– Пора поделиться своими победами, Теодор, – сказала мне Софи.

Я кивнул и достал из нагрудного кармана все три Печати. Протянул их на ладони.

Софи несколько секунд на них смотрела, потом осторожно, двумя пальцами, взяла Печать с вороном и убрала в дамскую сумочку. Следом отправился перстень с буйволом. Софи, как и Херефорд, боялась древних реликвий.

На моей ладони осталась только Печать с пауком.

– Надевай, – прошептала Софи. – Лучше сделать это сейчас. Неизвестно, как отреагируют твоё тело и твой разум на мощь Печати Рингов.

Я сжал ладонь с перстнем в кулак, решаясь на очередной безумный шаг. Затем посмотрел в демонические глаза чёрного волхва, разжал кулак и быстро надел Печать на указательный палец правой руки…

Странно, но в первую секунду я не ощутил ничего.

Никаких изменений.

Но уже в следующее мгновение огромные глаза Софи, её лицо и шляпка с поднятой вуалью, обивка салона и сиденье – всё, что я видел перед собой, расплылось в моём сознании.

Голову заполонили голоса и шумы, хохот, крики, звон и эхо. Палец онемел, а вместе с ним будто омертвела и вся рука до самого плеча. В глазах потемнело.

– Как ты? Идти сможешь? Рэй, надо выходить… Рэй?.. – услышал я еле различимый голос Софи.

Кажется, она обхватила меня за плечи и встряхнула. Или это дрожь прокатилась по телу… или сознание помутилось… или дыхание… закончилось…

…Очнулся я уже на полу автокэба, между сиденьями, лёжа на боку.

Надо мной склонилась Софи. Она держала меня за правую руку, поглаживая тыльную сторону ладони.

– Ну наконец-то, – улыбнулась она, заметив, что я открыл глаза, и отпустила мою руку. – Вставай, мой принц. Нас ждут. Переговоры уже начались.

Я прищурился и потёр лоб.

– Уже? Уже начались?

– Ты пробыл без сознания около пятнадцати минут. Я передала Печати патрициям и осталась с тобой.

– Вот дерьмо, – ругнулся я сквозь зубы.

Софи усмехнулась.

– Принцы не говорят: «Вот дерьмо».

Ничего не отвечая, я вскарабкался на сиденье и посмотрел на свою правую руку. Вместо Печати увидел слои бинтов. Ими была обмотана вся ладонь.

– Где Печать? – нахмурился я, не сводя с ладони глаз.

– На твоей руке, – ответила Софи с волнением в голосе. – Палец сочился кровью, пришлось перевязать, но я не стала снимать с тебя перстень. Решила дождаться, когда ты очнёшься. Мы слишком рискнули, чтобы отступать.

– Ладно, и так сойдёт. Сниму бинты, когда придёт время.

Я ещё раз потёр лоб, вдохнул-выдохнул, приходя в себя окончательно, и, не теряя больше ни секунды, покинул автокэб.

За мной вышла Софи.

У входа во дворец так и стояли отряды военных, а у мраморного крыльца – с десяток камердинеров в золотистых ливреях.

Хоть я и опаздывал, но торопиться всё равно не стал, поэтому неспешно прошёл мимо рядов солдат и офицеров прямо к крыльцу императорского дворца.

Старший камердинер вышел мне навстречу и поклонился.

– Сэ-эр, добро пожаловать в императорский дворец рода Рингов. Прошу проследовать в зал для переговоров. Я провожу вас, сэ-эр.

Он не сказал «мой принц», а демонстративно подчеркнул слово «сэр», не считая меня одним из Рингов.

Мужчина сделал приглашающий жест в сторону двери.

– Прошу, сэ-эр. Вас ждут.

Я кивнул и отправился вслед за камердинером в просторный холл дворца.

Рядом со мной, как тень, пошла Софи. Она не разглядывала обстановку, не интересовалась картинами, статуями, бюстами и роскошной мебелью. Её лицо вновь скрывала вуаль, и какие эмоции Софи испытывала сейчас, оставалось только догадываться.

А вот мой взгляд невольно задерживался то на каминах и мраморных колоннах, то на позолоте, то на гигантских люстрах из хрусталя, то на фресках с изображением Великой родовой битвы и семейных портретах Рингов.

Таких интерьеров я не видел никогда, даже на картинках в журналах.

Камердинер повёл нас в западное крыло дворца. Из холла мы свернули в широкий и светлый коридор, украшенный портьерами и заставленный старинными креслами. За ним последовал ещё один коридор, уже в бирюзовых оттенках. За ним – ещё один, в бежевых. И только миновав пятый, мы наконец вышли в одну из гостиных.

Казалось, здесь не было ни единой живой души – такая стояла тишина. Но так только казалось.

Гостиная была заполнена людьми.

По обе стороны просторного помещения стояли телохранители. Всего человек сорок, не меньше. С одной стороны – охрана Рингов в парадной синей форме; с другой – охрана патрициев из Ронстада в чёрной форме. Я и сам был сейчас в такой же.

Из гостиной в другой зал вела высокая дубовая дверь. Похоже, туда мне и надо было.

Камердинер дошёл до двери и развернулся ко мне лицом.

– Это зал для переговоров, сэ-эр. Вас ждут. Но прежде чем вы войдёте, прошу вас сдать оружие агенту Ховарду. Вам всё вернут по окончании встречи. Меры безопасности, сэ-эр. Далее вас проводит уже сам агент Ховард.

Он кивнул и с невозмутимым видом покинул гостиную.

Ко мне тут же подошёл высокий молодой мужчина со значком агентской неприкосновенности.

– Агент Саймон Ховард, – представился он. – Прошу ваше оружие, сэр.

Он тоже обратился ко мне «сэр».

– «Ваше высочество» будет вполне достаточно, агент Ховард, – невозмутимо выдал я.

Выдержки ему хватило, чтобы не скрипнуть зубами, но вот мускул на его холёном лице всё равно передёрнулся – это агент не смог проконтролировать.

– Прошу сдать оружие… ваше высочество.

– Без проблем, агент. – Я пожал плечом и одним быстрым движением вытянул мечи из-за спины.

Ховард невольно шагнул назад, будто я на него напасть решил. Остальные императорские стражи мгновенно вскинули винтовки и взвели курки.

По гостиной прокатилось грозное стрекотанье.

На это сразу среагировали охранники-адепты. Они сделали полшага вперёд, ближе ко мне, и приготовили кодо. Затрещали парализующие эрги.

– Господа, господа! Давайте не будем нервничать! – вдруг громко высказалась Софи. – Принц Теодор всего лишь сдаёт оружие. Значит, и вы своё уберите!

Адепты отступили назад. Солдаты опустили винтовки.

Агент Ховард забрал мои клинки, потом – револьвер, после чего передал их охране. Он покосился на мою перебинтованную руку, но не стал её проверять.

– Больше ничего нет, ваше высочество? – уточнил он.

– Ничего, агент, – ответил я сухо.

– Позвольте всё же досмотреть вас.

– Да пожалуйста. – Я приподнял руки, разрешая себя проверить.

Ховард быстро обхлопал мне руки и ноги, проверяя, нет ли где ещё спрятанного оружия. Забавно, а ведь и он, и я отлично понимали, что при моих способностях к мутации оружие по большому счёту мне не нужно. Однако правила безопасности обязывали их соблюдать.

Ничего не обнаружив, агент кивнул мне и обратился к Софи.

– Вы сопровождаете этого господина?

– Я его телохранитель, – отчеканила Софи.

Кто-то из солдат тихо усмехнулся, но Ховарда ответ хрупкой женщины в шляпке и вуали нисколько не удивил. Он понимал, что любой адепт может быть опасен и непредсказуем.

– Ваше оружие, мэм.

– Я безоружна, агент.

– Позвольте проверить.

Софи он досматривал чуть дольше, чем меня. Всё же в женской одежде имелось куда больше укромных мест.

Не найдя оружия и у Софи, агент наконец позволил нам пройти дальше. При этом никто не попросил адептов надеть путы из дериллия. Этому я находил только одно объяснение: металл, сдерживающий кодо, находился в самом зале для переговоров. Ни за что не поверю, что император Тадеуш был настолько бесстрашен, что допустил встречу с адептами без участия дериллия.

Ховард подал знак помощникам, и те распахнули передо мной двери.

Первое, что я услышал, – обрывок разговора на повышенных тонах.

– …нет и ещё раз нет! Это для нас неприемлемо! Мы не позволим…

– Позволите! Мы приехали именно за этим! Это наши условия!

Агент Ховард прокашлялся и объявил, тяжеловесно и значительно:

– Принц Теодор Гораций Ринг!

Он поклонился и вышел, бесшумно закрыв за собой двери.

Все смолкли и уставились на меня. Я же бегло изучил обстановку, считывая лица и эмоции.

Охраны в зале не было. Только важные персоны. Насчитал я девятерых, они расположились в одинаковых креслах за круглым мраморным столом. Лишь одно кресло отличалось от других – императорское: роскошное, с высокой золочёной спинкой, заострённое сверху.

В нём восседал мужчина с короткой седой бородой и пронизывающим взглядом, в пурпурной тунике с золотистым подбоем и нитями жемчуга.

Его мантия, застёгнутая брошью на плече, пестрела вышивкой из золотых и серебряных нитей, а на голове возвышался венец, украшенный драгоценными камнями.

Я впервые увидел императора Тадеуша так близко и нисколько к нему не проникся.

По правую руку от него сидел Фердинанд. Софи оказалась права – он остался жив и умудрился сбежать из Ронстада. Обрубок его правой руки скрывался под синим парадным камзолом, накинутым на плечи.

Рядом с Фердинандом сидел его сын Георг, светловолосый парень моего возраста, с тусклыми глазами и белёсыми бровями, болезненно-бледный, будто совсем бескровный и неживой. Живости и красок ему придавали только красноватые крупные кулаки и парадный камзол с эполетами и бахромой, как у отца.

Следующим сидел Гораций, якобы мой отец.

Прямо скажем, папаша явно не хотел тут находиться. Нервный и большеглазый, он сидел смирно, будто боялся пошевелиться и привлечь к себе внимание, поэтому ничего, кроме брезгливости, Гораций у меня не вызвал. Не хотелось бы быть его сыном по-настоящему.

По левую руку от императора расположились гости из Ронстада: Орриван, Сильвер и Скорпиус.

А вот ещё двоих я не смог определить сразу. Это были мужчины в обычных строгих костюмах, без имперского лоска и военных замашек. Скорее всего, те самые международные представители, следящие за проведением переговоров.

На разглядывание людей у меня ушло не больше полминуты.

Потом я прошёл к столу и уселся, вообще ничего не говоря. Думаю, от меня ничего и не требовалось. Всем хватило моего присутствия, да ещё и сел я точно напротив императора.

Первые секунд десять все молчали.

– Теодор, как всегда, решил привлечь побольше внимания, – наконец высказался Тадеуш. – Простим ему маленькое опоздание, господа.

Он даже кивнул мне, коротко и очень неприветливо, но всё же нашёл в себе силы на этикет.

Георг прищурился, разглядывая меня, его губы тронула хищная ухмылка.

А вот Фердинанд не выдержал. Он вскочил с кресла и обрушил на стол здоровую руку.

– Уберите отсюда этого нахального щ-щ-щенка! Он не имеет права тут находиться! Изменник империи! Предатель!

– Сядь, Фердинанд, – спокойно попросил Тадеуш. – Сядь, сын мой. Мы решаем судьбу Бриттона. Будь терпелив. – Император обратился к международным представителям: – Прошу простить нетерпение моего старшего сына, господа. Дело в том, что неделю назад Теодор лишил Фердинанда правой руки. В прямом смысле. Он отрубил ему руку, когда Фердинанд, как главнокомандующий армией Лэнсома, выступал перед солдатами и не ожидал нападения…

– Теодор оборонял Ронстад, который вы пытались уничтожить! – громко перебила его Ли Сильвер.

– Никто никого не уничтожал, патриций Сильвер. Наша армия подавляла восстание, – тут же ответил Тадеуш. – Империя не терпит предательства. И никогда не потерпит в будущем. Как вашего предательства, так и предательства Хэдшира.

Патриций Скорпиус тоже поспешил высказаться:

– Хэдшир намерен выйти из состава империи.

– Как и Ронстад, – веско добавил Орриван.

И только сейчас я заметил, что на его руке нет Печати с буйволом. Я быстро перевёл взгляд на руку Скорпиуса. Тот тоже был без Печати. Похоже, они решили повременить со своим главным козырем, как и я.

– Пора вернуть власть метрополиям! – объявила Софи.

– Империя никогда такого не допустит! – рявкнул Фердинанд. – Иначе это будет уже не империя!

– Империя допустит всё, что идёт на благо её народа! – не унималась Софи.

– Благо народа – сильная держава, а не расщепление по метрополиям! – орал в ответ Фердинанд.

Обстановка накалилась до предела, разговор опять перешёл на повышенные тона. Международные представители тихо перешёптывались и делали записи в блокнотах.

Молчали только двое: я и Георг.

Мы смотрели друг на друга, прощупывали взглядами, внимательно изучали в попытке понять, что задумал другой. Между нами мгновенно вспыхнула неприязнь. Соперничество ощущалось даже через стол и накаляло без того разогретую обстановку.

В это время крик в зале нарастал. Все обвиняли друг друга в захвате, предательстве и убийстве тысяч людей с обеих сторон.

В конце концов, Тадеуш поднялся и сделал жест рукой, черканув ею по воздуху.

В зале тут же воцарилось напряжённое молчание. Лишь мерное и тяжёлое дыхание Фердинанда нарушало наступившую тишину.

– Господа, вы, возможно, забыли, где находитесь, – с недовольством произнёс Тадеуш, охватив присутствующих беглым взглядом. – Прошу не выходить за рамки. Стороны озвучили свои требования, и, увы, они не находят единого одобрения. Империя не пойдёт на уступки ни Хэдширу, ни Ронстаду. Как император, я могу одобрить лишь равные права между колониями Бриттона. И настаиваю на полной власти императора и столицы империи.

– Ронстад – не колония, – возразил Орриван.

Тадеуш поморщился.

– Впредь прошу не озвучивать своё мнение раньше моего, патриций Орриван. Ронстад – колония, устроившая восстание. С этим никто не будет спорить. Ронстад давно потерял свою мощь, как и свою реликвию. Вы, как представитель рода, утратившего влияние, должны понимать это, как никто другой.

– Нет, мой род не утратил силу, – с достоинством произнёс Орриван и тоже поднялся во весь свой немаленький рост, после чего ударил правой ладонью о мраморную крышку стола.

По камню стукнула Печать, что блестела на пальце патриция.

– Ронстад возвращает себе право быть метрополией, Ваше Величество! Теперь мы имеем на это право!

Тадеуш уставился на перстень, не в силах ничего сказать.

Опять зашептались международные представители.

И тут, вторя Орривану, с кресла встал патриций Скорпиус. Он тоже положил правую руку на стол и требовательно произнёс:

– Скорпиусы желают объединить под своим началом Эгвуд и Хэдшир. Как представитель рода Дювалей, я имею на это право.

Услышав о Дювалях и увидев на пальце Скорпиуса Печать с вороном, Ринги опешили. Теперь уже все до единого: Тадеуш, Фердинанд, Гораций. И даже с физиономии Георга слетело выражение превосходства.

Император сделал долгий выдох и снова заговорил. Правда, уже не так громогласно и уверенно.

– Что ж, господа. Это неожиданный поворот. То есть… это о-очень неожиданный поворот. Вы предъявили две Печати и…

– Три, – поправил я его.

Тадеуш перевёл взгляд на меня и невольно скривился.

– Ах, да. Совсем забыл, что ты тоже здесь, Теодор. Однако хочу, чтобы ты знал, мой мальчик…

Он бы ещё много чего мне сказал, но не успел.

Его голос осип, когда я тоже встал, навис над столом переговоров и положил правую ладонь на мрамор. Бинтов на моей руке уже не было.

Глава 4.

Тадеуш собирался с мыслями около минуты.

Щурил блеклые стариковские глаза и смотрел на Печати, то на одну, то на другую, то на третью. Ровно дышал и тёр пальцами подбородок. В мозгу Тадеуша явно происходил бурный мыслительный процесс.

Потом мужчина опустился в кресло, откинулся на спинку и произнёс лишь одно слово:

– Соглашение.

Деваться императору было некуда, и присутствующие это понимали.

Напряжение разом схлынуло. Все медленно уселись на свои места.

– Соглашение, – повторил Тадеуш, покосившись на международных наблюдателей. – Мы заключим Соглашение между тремя суверенными сторонами. Три Печати. Три знатных рода. Ринги, Орриваны и Скорпиусы. Текст Соглашения будет равно одобрен сторонами, но подпишем мы его только тогда, когда все три стороны будут готовы это сделать.

Орриван и Скорпиус переглянулись.

– Что это значит, Ваше Величество? – уточнил Орриван. – Что значит «когда будут готовы»? Мы уже готовы.

Тадеуш посмотрел почему-то не на него, а на меня. Потом опять прищурился, оценил моё лицо и только после этого перевёл тяжёлый взгляд на Орривана.

– Вы, может быть, и готовы, патриций Орриван. А вот Ринги не готовы. Недавно я объявил семье о том, что отхожу от государственных дел, и семья поддержала меня. Завтра утром о моём решении объявит и наш главный рупор – газета «Лэнсомское Око». Дело в том, что я болен, и мне необходимо избрать нового патриция рода. На это уйдёт около месяца, потому что претендентов несколько. Как только новый патриций Рингов будет избран, то он и подпишет Соглашение. Я говорю это при свидетельстве международных наблюдателей, мистера Диппо из Зеола и мистера Такаси из Сабаса.

Оба мужчины поднялись, поклонились императору и сели на место.

– Это означает, – продолжил Тадеуш, – что мои слова могут расцениваться как предварительное согласие. Частности и детали Соглашения обсудим перед его подписанием. Итак, вас устраивает данное предложение, господа? – Он обратился напрямую к Орривану, как к главе делегации. – Патриций Орриван, вас устраивает наша договорённость?

Орриван нахмурился.

Он был явно недоволен. В то же время патриций отлично понимал, что это лучше, чем ничего, потому что без Печатей император бы ни за что не пошёл навстречу, а сейчас появился шанс обрести независимость и возродить новую эпоху. Пусть не пяти Печатей, но хотя бы трёх.

– Да, Ваше Величество, – наконец согласился Орриван.

Тадеуш кивнул.

Его лицо казалось спокойным, даже излишне спокойным, но вот пальцы императора то и дело сжимались и разжимались на бархатных подлокотниках кресла.

Он опять посмотрел на меня, прямо в глаза, и произнёс с напряжением:

– Теперь ты, Теодор. Как я понимаю, ты заявляешь свои права на престол, а значит, и на статус патриция рода Рингов. Всё верно? Печать на твоей руке даёт однозначно это понять. – Тадеуш оглядел всех. – Господа, хоть Печать Рингов и была отнята у Фердинанда в бою, но сама реликвия не покинула род, не была утеряна или уничтожена. И это главное. Мы принимаем Теодора обратно в семью, раз он этого хочет. Мы сами этого хотим и даже объявляли об этом на всю страну. Но есть два условия, господа. Два очень важных условия для Теодора Ринга, моего дражайшего внука.

Император сделал паузу. Столь долгую, что все снова успели занервничать.

Орриван сжал кулаки так сильно, что хрустнули костяшки, Скорпиус помрачнел, Сильвер прикусила губу. Лишь Софи была спокойна и не проявляла эмоций. Хотя, один чёрт знает, что происходило сейчас за её вуалью.

Я тоже не сводил глаз с императора и ждал, что тот скажет.

Моя правая рука совсем онемела, пальцы пекло всё сильнее, но самое паршивое, что из-под перстня снова засочилась кровь. Я медленно убрал руку под стол, одновременно стирая ладонью алые капли с мрамора. Постарался расслабить пальцы на колене в надежде, что боль хоть немного отпустит.

Бесполезно.

Жжение добралось до запястья и уже продвигалось к локтю. Перед глазами снова поплыло, во рту собралась слюна, из желудка поднялась палящая волна тошноты.

Оставалось минуты две-три до того, как меня вырвет прямо на этот прекрасный мраморный стол переговоров, но я всё равно смотрел на Тадеуша в упор, почти не моргая, хоть и держался из последних сил.

Император наслаждался всеобщим волнением и звенящей тишиной.

– Итак, условие первое! – наконец произнес он.

После затяжной паузы его голос прозвучал так веско, что все наклонились вперёд.

– Если Теодор будет принят в семью, – продолжил Тадеуш, – то с этого момента он обязуется беспрекословно подчиняться патрицию рода. Теодор должен будет снять Печать Рингов немедленно и отдать на хранение в городской Музей Искусств. Мы поместим Печать под охрану из представителей трёх родов и выставим для обозрения общественности на специальном постаменте под стеклом. Любой желающий сможет увидеть реликвию Рингов, пока она не перейдёт в руки нового патриция. Так будет справедливо и безопасно для всех нас. Кто не согласен?

В зале повисла тишина.

Никто не возразил.

– Хорошо, – кивнул Тадеуш. – Условие второе. У рода Рингов есть особые ритуалы, и их нужно будет пройти всем совершеннолетним наследникам-мужчинам, прежде чем иметь право на статус патриция. И Теодор должен будет поклясться перед уважаемыми людьми, собравшимися здесь, что пройдёт эти ритуалы.

– Какие ритуалы? – выдавил я.

Голос у меня был жуткий: хриплый и неестественный. А ещё тошнота… паршивая тошнота всё сильнее давила на глотку. Меня постоянно бросало то в холод, то в жар, губы совсем пересохли, а лоб стал влажным. Печать, как всегда, действовала всё сильнее, а Тадеуш в это время про какие-то ритуалы твердит. Какие, нахрен, ещё ритуалы?..

– Разве ты не знаешь о ритуалах Рингов, Теодор? – вскинул брови император. Затем повернулся к молчаливому Горацию. – Ты дурно воспитал своего сына, Гораций. Возможно, в будущем это сыграет с ним злую шутку. Если Теодор – из рода Рингов, то он должен знать о ритуалах своей семьи, не так ли?

Император опять посмотрел на меня и улыбнулся (хищно так улыбнулся, намекая, что я ещё пожалею, что вообще посмел сюда сунуться).

И тут голос подала Софи:

– Вы говорите о ритуале Четырёх Искушений, император? Не так ли? Но ведь это древние ритуалы, они давно устарели и считаются слишком жестокими. Их больше не проводят ни в одном знатном роде.

Тадеуш улыбнулся ещё шире.

– Вы отлично осведомлены, Софи. Да, я говорю о Четырёх Искушениях. В своё время им подвергались все наследники рода Рингов, с давних времён. И я, как ещё действующий патриций рода, имею право возрождать любые ритуалы… Я ведь имею на это право, мистер Такаси? – обратился он к одному из международных представителей.

Тот согласно кивнул.

– Имеете полное право, господин Ринг.

– Так имею ли я право возрождать давние традиции своего рода, мистер Диппо? – спросил Тадеуш у второго мужчины.

– Бесспорно, господин Ринг, – ответил Диппо. – У вас есть на это право.

Тадеуш поднялся с кресла. Драгоценные камни блеснули на его венце.

– Итак. Своим словом я возрождаю древнюю традицию рода Рингов! Теперь ритуалам Четырёх Искушений подвергнутся все совершеннолетние наследники-мужчины в течение ближайших трёх недель. И только по итогам ритуалов я объявлю о новом патриции рода Рингов.

«Если доживёшь, хитрый сукин сын», – мысленно добавил я.

Даже прижатый к стенке, император всё же смог выкрутиться и оттянуть время перед подписанием Соглашения.

Софи повернулась в мою сторону.

Возможно, она услышала, о чём именно я подумал, хотя меня это не особо заботило. Задолго до прихода сюда я уже понимал, что с Рингами не будет просто. Но сейчас всё больше проблем доставлял приступ тошноты: в горле нарастал ком, а слюна была готова ручьём потечь изо рта.

Я заставил себя сглотнуть вязкую субстанцию и плотно прижал кулак к губам.

– Опасно, – шепнула Софи, чуть наклонившись ко мне. – Есть риск, что ты не выдержишь ритуалы Рингов. Тадеуш знает это.

Император внимательно за мной наблюдал.

– Ну так что, Теодор? – поинтересовался он, не сводя с меня тусклых и цепких глаз. – Ты снимешь Печать прямо сейчас и поклянёшься, что пройдёшь ритуалы наравне со всеми остальными наследниками? Иначе уезжай восвояси. Туда, откуда ты приехал, беглый принц. Ринги откажут тебе в своём покровительстве, ты будешь изгнан из рода навсегда и уже не приблизишься к этому дворцу.

Софи передёрнула плечами и отвернулась.

Я глянул на Тадеуша (а тот уже порядком расплывался в моих глазах, превращаясь в красно-золотистое пятно).

– А кто остальные наследники? – спросил я.

Тадеуш ответил не сразу.

Он снова выдержал паузу, но уже не такую долгую.

– Никакого секрета нет. Кроме тебя, наследников ещё двое. И один из них находится здесь. Это Георг, сын Фердинанда. Сам Фердинанд отрёкся в пользу сына. А второй наследник приедет завтра утром. Я его сам вызвал. Всё это время он жил в имении на берегу Сабасского моря, около Юни-Порта. Его мать – моя старшая дочь Аннели. Она вдова и давно пострижена в монахини, но её сын – полноценный наследник. Ему девятнадцать, его имя Матиас. Этого тебе достаточно, чтобы принять решение?

Я опять сглотнул собравшуюся во рту слюну, насильно протолкнув ком в глотку, и выдавил:

– Мне нужно больше узнать о ритуалах Четырёх Искушений.

– Вот как? Ты настолько осторожный, мой мальчик? Никогда за тобой такого не замечал.

Тадеуш поднял руку, и боковая дверь в зал мгновенно открылась.

На пороге бесшумно возник агент Ховард.

– Первое. Пригласите сюда капитана Грандж, – приказал император. – И второе. Распорядитесь, чтобы подали чай.

Ховард кивнул и быстро вышел, но я успел заметить, как он побледнел, услышав о капитане.

Тадеуш опять обратился ко мне.

– Мой дорогой Теодор, – терпеливо произнёс он, – подробности о ритуалах ты узнаешь лишь в одном случае: когда дашь клятву. Только тогда имперский инструктор, капитан Грандж, расскажет всё, что нужно знать.

Боковая дверь опять открылась, и в зал вошли три камердинера с подносами. Слуги неторопливо и даже торжественно поставили гостям чайные чашки на блюдцах и несколько чайников. Удалились они так же неторопливо и торжественно.

Как только камердинеры вышли, в зале появилась девушка.

Невысокая, с вымуштрованной солдатской выправкой, в синей военной форме, с пустыми ножнами на поясе и кобурой (видимо, оружие, как и я, она сдала перед тем, как войти). Её светлые волосы были собраны в тугую шишку, а козырёк фуражки натянут на самый лоб.

Надо же.

Теперь её называют «капитан Грандж», а раньше она была всего лишь Ребеккой Грандж, которой не повезло попасть в столичный приют для безродных вместе со мной.

***

На меня Ребекка даже не взглянула.

Она вообще ни на кого не обратила внимания, только на своего начальника.

Предстала Ребекка такой же красивой, как когда-то, с нежным полудетским лицом и большими распахнутыми глазами. Совсем не похожая на то существо, с которым я дрался в больнице для душевнобольных.

А ведь именно Ребекка нещадно пытала и в конце концов убила Бена Баума, камердинера Бернарда и Гарпию Кай. Тогда я подумал, что Ребекка растеряла остатки человечности. Но нет. Сестра будто вернулась на полгода назад и стала такой же, какой была раньше. По крайней мере, внешне. А вот что творилось у неё в голове, оставалось лишь догадываться.

– Капитан Грандж, – обратился к девушке Тадеуш, – вы готовы проинструктировать наследников рода Рингов насчёт ритуалов Четырёх Искушений? Вы готовы подготовить и сопроводить их при прохождении ритуалов? Конечно же, когда наследники дадут клятву подвергнуться этим ритуалам.

Ребекка кивнула, с готовностью и по-солдатски.

– Да, мой император.

И даже голос у неё был прежним. Мягким, чуть с хрипотцой.

– Что ж, капитан Грандж, – кивнул Тадеуш. – Представляю вам и остальным присутствующим полноправных наследников рода Рингов, которые здесь присутствуют. Встаньте те, кто клянётся!

После его слов незамедлительно поднялся Георг, высокий, в парадной форме, с надменностью в глазах – бледнорожая и холёная выскочка.

– Клянусь, мой император! – отчеканил он.

Ребекка глянула на Георга. На её лице не отразилось ничего, кроме безразличия и готовности делать всё, что ей скажут.

Настал мой черёд хоть как-то среагировать на вызов Тадеуша, а я даже встать не мог. Казалось, если пошевелюсь, то случится что-то паршивое: либо я завалюсь в обморок, либо мой несчастный желудок не выдержит и вывалит всё, что я сегодня съел на завтрак.

– Всё сложно, господа, – тихо-тихо сказал я. Так, чтобы услышала только Софи, сидящая справа от меня.

Она услышала и едва заметно кивнула, но пока не предприняла никаких действий – слишком много людей сейчас за мной наблюдали.

– Теодор? – напирал в это время Тадеуш. – Ты передумал?

Я покосился на Ребекку, а она, оказывается, тоже на меня смотрела.

Наши взгляды встретились.

Сестра поджала губы, её глаза распахнулись шире, ресницы дрогнули – она будто безмолвно умоляла меня о помощи. Этого хватило, чтобы я нашёл в себе силы подавить телесную слабость. Именно сейчас у меня появилась реальная возможность остаться во дворце и вытащить Ребекку из всей этой имперской заварушки. И чёрт с ними, с ритуалами. Не такое дерьмо разгребал.

Я поднялся и произнёс твёрдо:

– Клянусь, мой император.

Ребекка медленно моргнула и сразу же отвела от меня взгляд, затем снова посмотрела на Тадеуша, а тот заулыбался и взял блюдце с чашкой чая.

– Что ж, наследники, ваша клятва принята при свидетелях.

Я покосился на Георга, тот – на меня. И мы одновременно сели в кресла.

Это случилось очень вовремя, потому что Печать жгла теперь не только мою руку, но и всю правую сторону рёбер, половину лица и даже ногу. Пришлось скособочиться, будто меня свела судорога, сжаться и стиснуть зубы.

Правым ухом я ничего уже не слышал – там ровно и звонко шумело. Внутренности покалывало.

Почему-то представилось, как внутри меня копошатся тысячи мелких тварей – тех самых пауков, изображённых на перстне. Что они множатся внутри меня, а их тельца трутся друг о друга и елозят в слизи, что они перестукивают и толкаются, шуршат и заполняют желудок, лёгкие, глотку, носятся по языку и нёбу, рвутся наружу. Рвутся так неистово, что их чёрные лапки уже видны между моих стиснутых зубов…

– Теодор, ты готов снять Печать и передать её на хранение в городской Музей Искусств? – Далёкий голос Тадеуша напомнил мне, что я всё ещё нахожусь в зале для переговоров.

Проблема была в том, что снять Печать простым движением я не мог. Не мог, хоть палец отрезай…

Тут вдруг Софи громко охнула, и в ту же секунду мой правый локоть окатил кипяток.

Чёрт возьми! Софи опрокинула на меня чайник!..

Загремело стекло, горячая жидкость полилась на стол. Женщина тут же вскочила и кинулась ко мне с извинениями. Обхватила моё запястье обеими руками.

– Боже! Прошу простить меня, мой принц! Ох, это всё моя нескладность… я так виновата, так виновата. Боже!

Как ни странно, одна резкая боль мгновенно перебила другую. Мне разом полегчало, хоть локоть и горел от кипятка.

– Вызовите врача! – выкрикнул Тадеуш. – Капитан Грандж!

Ребекка поспешила исполнить приказ и выскочила из зала за врачом.

– Не надо врача, – отказался я. – Всё в порядке.

Мне даже говорить стало легче, тошнота прошла, картины с пауками исчезли из сознания.

Софи тем временем уже сжимала мне не запястье, а ладонь.

– Ох, мой принц… мне так жаль, так жаль…

В это время её проворные пальцы медленно снимали Печать с моей руки. Я чувствовал, как перстень скользит по коже, мрак в голове рассеивается, и боль уходит. Ещё чуть-чуть… совсем немного осталось…

– Нет, нужен врач! – настаивал Тадеуш. – Ховард!

Пока император отвлёкся, Софи стянула с моей руки треклятый перстень. Затем сунула мне его в кулак и отпустила руку, ещё раз извинившись.

И только сейчас я заметил, что Георг внимательно за мной наблюдает. Судя по его довольной ухмылочке, он догадался, что снять Печать самостоятельно я не в состоянии.

***

Переговоры завершились минут через пятнадцать.

Печать Рингов с торжественным караулом была выслана в Музей Искусств. Реликвию отправились сопровождать и стеречь представители Рингов, Орриванов и Скорпиусов.

Тут всё прошло, как и обещал Тадеуш.

Делегация из Ронстада выехала обратно, но попрощаться мне ни с кем не довелось. Перед уходом Софи успела лишь сжать мой локоть и прошептать:

– Изучи Четыре Искушения и не потакай слабостям. Я скоро отправлю тебе помощь. Жди.

Картеж Орривана уехал. Я же остался во дворце на официальных основаниях, как и хотел.

Мне, конечно, ещё предстояло хлебнуть дерьма в этом самом дворце, зато Ребекка была рядом, а значит, появился шанс выяснить, куда она спрятала четвёртую Печать – ту, что со скорпионом. Правда, пока не представилось ни единой возможности обмолвиться с сестрой. Ребекка покинула зал переговоров, и больше я её не видел.

В сопровождении пятерых камердинеров мне пришлось отправиться в «покои» – именно так теперь для меня называлась спальня. Ну а слугам, похоже, приказали не помогать мне, а оберегать от меня дворец и всех его обитателей, пока я хожу по коридорам.

Их, кстати, было столько, что не укладывалось в голове.

Коридоры, залы, гостиные, чайные комнаты, лестницы, галереи, оранжереи, зимние сады, опять коридоры, опять залы, опять лестницы – и так до бесконечности.

Будучи Теодором Рингом, я должен был отлично ориентироваться во всей этой роскоши, знать каждый уголок дворца, все входы и выходы, где столовая, где спальни родственников, где общая гостиная и где, в конце концов, тронный зал.

У меня же голова шла кругом.

Я следовал за старшим камердинером, с ужасом понимая, что потерял контроль над маршрутом уже на пятидесятом коридоре по счёту. Меня будто специально вели по лабиринту, чтобы ещё больше запутать.

Наконец на третьем этаже мы вышли в широкий коридор, украшенный белоснежными статуями воинов с мечами. Из коридора вели три двери.

Указав на крайнюю правую, старший камердинер произнёс:

– Ваши покои, мой принц. Горничные не сдвинули ни единого предмета в ваше отсутствие, лишь ежедневно делали уборку. Если вам что-то понадобится, любой каприз, любое желание, то позвоните в колокол у кровати. Ужин будет в семь часов, в главной столовой. Не опаздывайте. Император Тадеуш не любит, когда опаздывают к ужину. Проводить вас в ваши покои, мой принц?

– Тут два шага пройти, – усмехнулся я. – Думаю, я справлюсь без твоей помощи, дружище. Лучше скажи, как тебя зовут?

Камердинер едва заметно повёл бровями, будто удивился тому, что принц интересуется именем слуги, но отреагировал спокойно и даже доброжелательно:

– Элиот, мой принц.

– Ладно, Элиот. Свободен. – Я подошёл к двери. – Если что, буду звонить в колокол. Будь наготове.

Камердинер поклонился.

– Как скажете, мой принц.

Я дождался, пока все пять камердинеров во главе со старшим покинут коридор, и только после этого толкнул дверь в спальню Теодора Ринга.

Хорошо, что вошёл я не сразу, а по старой привычке задержался на пороге.

Если б поспешил – был бы уже нежилец.

Из полумрака спальни кто-то запустил в меня кинжалом. По левому уху чиркнуло лезвие. Оружие пронеслось мимо и ударилось позади меня в одну из статуй.

Глава 5.

Вместо того, чтобы скрыться в коридоре, я кинулся в спальню.

В полумраке мелькнула тень. Силуэт в чёрном скользнул к окнам. Я рванул наперерез, но нас разделяло приличное расстояние, метров тридцать (паршивая дворцовая комната оказалась слишком просторной).

Оружия у меня не было – оно так и осталось у агента Ховарда. Хотя в оружии я и не нуждался. По крайней мере, сейчас. Чтобы задержать проворного незнакомца, должно было хватить и кодо.

Я запустил в сторону беглеца гравитационный эрг, чтобы сбить гада с ног. Тот резко приник к полу и распластался на нём, избегая столкновения с моим кодо, а потом так же резко вскочил и одним широким шагом запрыгнул на подоконник – собрался сигануть в распахнутое окно.

Ага, как же.

Я успел до него добраться. Ухватил за подол короткого плаща и втащил обратно в комнату. Через кожу ладони пропустил ещё и порцию парализующего эрга, чтобы встряхнуть паршивца.

Его передёрнуло судорогой.

Он упал мне под ноги, но не задержался даже на долю секунды. Мгновенно перекатился в сторону и уткнулся плечом в тумбу с цветами. Та глухо скрипнула.

Незнакомец опять вскочил – и в меня тут же полетела ваза. Я швырнул её обратно одним взмахом руки. Ваза пронеслась мимо головы незнакомца и со звоном взорвалась на осколки, ударившись в стену. Цветы рассыпались по полу.

Я снова кинулся на вёрткого противника.

Задача стояла чёткая – отрезать ему путь к окнам. Он мне нужен был живым или хотя бы полумёртвым, чтобы мог разговаривать.

На ходу я поднял осколки стекла в воздух и дробью запустил в аморфную тень. Уходя от удара, незнакомец вскочил на тумбу, а потом бесшумно вскарабкался на стену.

Прямо на вертикальную стену, мать его…

Он замер там, поджав ноги, напружинившись и приготовив ещё один кинжал. Паршивец будто прилип к стене – он держался на ней уверенно и свободно.

Грёбанный ловкач!..

Никогда не видел, чтобы люди так двигались. Совсем не по-людски.

А ещё незнакомец будто двоился и расплывался, не имея чётких линий. Тень, молния, всего лишь образ, след от человека, иллюзия. Половину его лица скрывал то ли платок, то ли чёрная повязка, натянутая от подбородка до самых глаз.

С высоты он посмотрел на меня красными зрачками и моргнул, а потом короткими перебежками понёсся по стенам.

Я атаковал его немедленно. Пару раз его достал мой парализующий эрг, но ловкач на него почти не среагировал. Он даже движения не замедлил. Зато, как мог, избегал прямого контакта в бою и всё время рвался к окнам.

На этом я и решил изловить поганца, потому что даже в его беспорядочных движениях улавливался точный маршрут.

Я опустил правую руку и сжал её в кулак, затем незаметно взял под контроль ту самую тумбу, что стояла у противоположной стены, после чего отступил сразу на несколько шагов, ближе к огромной королевской кровати с балдахином.

Путь к ближайшим витражам теперь был открыт.

Незнакомец мгновенно устремился туда.

В то же мгновение тумба сорвалась с места и метнулась ему наперерез. Секунда – и в воздухе сшиблись две тени. Тумба продолжила полёт и вдребезги разнесла огромный витраж. Куски стекла слетели с рамы и обрушились на паркет спальни. Грохот и звон оглушили округу, эхом пророкотали по потолку спальни и отозвались в коридоре.

Незнакомец рухнул на спину.

В несколько шагов я подскочил к нему и навалился всем весом. Успел ударить его в лицо, точнее в то, что казалось лицом – что-то холодное и мягкое. В следующее мгновение тело противника подо мной просто растворилось. Исчезло.

Тень скользнула в сторону и вверх, ну а потом случилось самое паршивое: я получил удар в шею. Целился ублюдок мне прямо в глотку, но полоснул сбоку, как раз по тому месту, где уже был застарелый шрам.

Шею окатила кровь.

Не обращая внимания на боль, я молниеносно перевернулся на бок и ударил ногой в мелькнувшую рядом тень. Попал.

Послышался тихий и недовольный хрип. Тень метнулась к разбитому окну и исчезла в сумерках. Затем наступила тишина.

Я перевернулся на спину, зажал рану на шее и поднялся. Из пореза лилось ручьём, текло по руке, капало с локтя на пол. От резкой потери крови перед глазами то темнело, то алело.

По осколкам витража я прошёл к окну и высунулся на улицу. Третий этаж – не так уж и высоко, но если сорваться вниз, то можно легко свернуть себе шею. Однако незнакомец спрыгнул туда, будто имел крылья.

Я окинул взглядом карнизы и ближайшие окна, посмотрел наверх и вниз, на траву и кроны деревьев.

Никого.

Гадёныш будто в воздухе растворился.

Отлично, Рэй. Не успел ты остаться во дворце, как тебе чуть кинжал в горло не всадили.

Вспомнив про кинжал, я развернулся и быстро направился в коридор. Оружие незнакомца так и осталось лежать на полу, около статуи. Это был старинный квилон, похожий на миниатюрный рыцарский меч. Совершенно белый и гладкий, только сделанный не из металла, а из слоновой кости. Этот материал не подвергался мутации.

На лезвии темнела смазанная капля моей же крови.

Я забрал кинжал с пола и вытер клинок о брюки. В это время из другого конца коридора послышался взволнованный выкрик:

– Мой принц! – камердинер Элиот остановился, переводя дыхание от быстрого бега, и поспешил ко мне. – Мы услышали шу-ум!

Подойдя ближе, он увидел, что я зажимаю рану на шее, а оттуда вовсю льётся кровь.

– Ох, Боже! Врача-а!.. – С призывом камердинер кинулся обратно, откуда только что прибежал. – Врача! Срочно врача принцу Теодору! Он ранен!

Элиот так спешил, что чуть не сбил с ног появившегося в коридоре агента Ховарда в сопровождении трёх солдат.

Ховард нахмурился.

– Что случилось? – Агент бегло оглядел меня и сразу прошёл в спальню. – Кто на вас напал? – спросил он уже оттуда.

Я остановился на пороге и окинул взглядом комнату.

Везде валялись осколки витража, но по большому счёту ничего не пострадало. Кроме моей шеи, конечно.

– Да не знаю я, кто это был.

– Мы приставим к вам охрану. – Ховард обернулся. – Вы не против?

– Против. – Я поморщился. – Мне не нужна охрана. Лучше обеспечьте безопасность всего дворца. Любой желающий просто так тут расхаживает.

Ховард внимательно на меня посмотрел.

– Вы уверены, что вам не нужна…

– Не нужна, – отрезал я, не дослушав агента. – А вот моё личное оружие верните.

– Простите, мой принц, но по приказу императора наследники не носят оружие до прохождения ритуалов. К тому же, здесь есть охрана.

– Ну да, её тут полно, – процедил я. – Только ваша охрана паршиво справляется со своими обязанностями. Кто ваш начальник, агент?

Мускул на щеке Ховарда передёрнулся – такое я уже видел при прошлой нашей встрече.

– Военный капитан-инструктор Грандж, – ответил агент без особого желания.

Складывалось впечатление, что гнева Ребекки он боялся больше, чем гнева самого императора. И, похоже, страх родился не на пустом месте.

– Тогда проводите меня к капитану, агент, – сразу потребовал я. – Хотелось бы обсудить вопросы безопасности дворца.

– Но вам нужен врач, мой принц, – покачал головой Ховард. – Кровь…

Его взгляд упал на мою шею, а потом на руку с кинжалом.

– Вы позволите взглянуть, сэр?

Я протянул ему кинжал.

Ховард опять нахмурился, покрутил оружие в руках, провёл по клинку пальцем.

– Я такой уже видел. – Агент поднял на меня встревоженный взгляд. – Это белый кинжал из коллекции старинного оружия. Она находится в рыцарском зале, на специальном постаменте под замком.

– А кто имеет доступ к коллекции? – спросил я, тоже нахмурившись: ситуация становилась всё более опасной и интересной.

– Только императорская семья, – ответил Ховард. – Именно эти кинжалы используются при прохождении одного из ритуалов Четырёх Искушений. Мне придётся забрать кинжал и вернуть на место до начала ритуалов.

Я задумался.

Да уж. Чем дальше, тем больше проблем.

И дело было не только в старинном кинжале и покушении. Чего только стоила одна семейка Рингов. Хитрый Тадеуш, мстительный Фердинанд, коварный Георг, неизвестный Матиас, вечно испуганный Гораций. Тут ещё непонятно как Ребекку разговорить, и самое главное – как умудриться пройти ритуалы Четырёх Искушений, не лишившись головы.

Я пожал плечом.

– А что вам известно ещё об этих ритуалах, агент?

Мужчина сжал рукоять кинжала и покосился на охранников, оставшихся в коридоре.

– Мне известно немного, мой принц, – сказал он. – Подробности вам расскажет капитан Грандж. Сейчас она занята, и до завтрашнего утра вы не сможете с ней поговорить. Завтра сразу после завтрака капитан Грандж планирует собрать всех наследников, чтобы озвучить правила прохождения ритуалов.

Что ж. Это было понятно сразу. Ребекку так просто увидеть мне не дадут – нужна была веская причина. Более веская, чем покушение.

Из коридора опять послышался голос камердинера Элиота.

– Где принц? Со мной доктор Леонис Нельсон!

Через пару секунд в спальне появились двое: обеспокоенный камердинер и совершенно невозмутимый бородач в строгом костюме и с чемоданчиком, маленький и худой коротышка.

– Мой принц, – врач учтиво кивнул и направился ко мне, деловито и решительно.

Он слегка отодвинул рукой Ховарда, однозначно намекая, чтобы тот проваливал и не мешал ему работать.

Агент не стал задерживаться и вышел. Врач же принялся меня обрабатывать: осмотрел кровоточащую рану, поцокал, нахмурился и полез в чемоданчик.

Чтобы остановить кровотечение и наложить повязку, доктору Нельсону понадобилось минут пятнадцать, если не больше. А я с тоской подумал о том, что с Хлоей было бы намного лучше и быстрее, и даже… хм… приятнее. Намного приятнее. Оставалось надеяться, что она не проклянёт меня за случай в тюрьме и за то, что я всё-таки испортил ей жизнь.

Когда врач ушёл, камердинер уже подготовил целую бригаду горничных для уборки и рабочих для восстановления окна.

– Пока вы ужинаете, мой принц, спальню успеют привести в идеальный порядок, – сообщил он.

После его слов я вспомнил про ужин в компании императорского семейства.

Ещё один паршивый ритуал.

Уверен, мне даже кусок в глотку не полезет.

***

Элиот проводил меня до столовой.

Перед этим мне пришлось переодеться и снять военную форму Ронстада.

Теперь я выглядел как настоящий аристократ: в белоснежной рубашке с накрахмаленным воротником, брюках и пиджаке из дорогущей ткани, в жилете, расшитом серебряными и золотыми нитями. Даже запонки, и те были с драгоценными камнями.

Я вошёл в огромную и гулкую столовую, когда настенные часы над камином пробили ровно семь.

В тот же момент появились остальные члены семьи. Император и Фердинанд с супругами, Гораций (почему-то без Иветты), Георг и десятилетняя Эльза. Её я увидел впервые. Пухленькая темноволосая девочка в блестящем платье и украшениями из атласных бантов.

Сначала во главе шикарно сервированного стола устроился Тадеуш. Только после этого сели все остальные.

Скрипнули стулья.

В гробовой тишине я тоже уселся за стол, между Горацием и Эльзой.

Бесшумно появились камердинеры с подносами. И пока слуги обслуживали каждого из членов семьи, раскладывали по блюдам салаты, подставляли соусы и прочую ерунду, я наблюдал за своими «родственниками».

Никто из них на меня не смотрел.

Никто, кроме Георга.

Тот порой бросал брезгливые взгляды и еле заметно морщил нос. Ожидаемая реакция. Мало того, что я был его прямым конкурентом в борьбе за статус патриция рода, так ещё и Теодором Рингом не являлся, и все это знали.

Хотя нет. Не все. Вряд ли такое было известно маленькой Эльзе.

Девчонка дождалась, пока император отвлечётся на камердинера, и сразу же повернулась ко мне.

– Привет, Тео, – прошептала она, лукаво улыбнувшись. – Тебя так долго не было, что я соскучилась. А ты можешь показать кодо? Наколдуй что-нибудь, пока никто не видит.

Её глаза заблестели неподдельным детским азартом и любопытством.

Она ждала чуда.

Я кивнул и взял первую попавшуюся вилку (их, кстати, было несколько, как и ножей – чёрт разберёт, как ими правильно пользоваться).

Придвинув к Эльзе вилку, я положил на неё свою ладонь. Вилка была серебряной и расплавилась в считанные секунды, расползлась по столу тягучей кляксой, а потом собралась снова, но уже в витиеватый серебристый цветок на стебле.

Я подвинул его к девчонке ещё ближе, а та, замерев, продолжала пялиться на мою руку.

– Тео-о-о, – выдохнула она наконец и взяла цветок. – Тео, это так чудесно… Тео… ты волшебник…

И тут я понял, что вокруг воцарилась не просто гробовая тишина. Сейчас эта тишина была готова взорваться.

На меня смотрели остальные – все, кто сидел за столом. Смотрели осуждающе и презрительно.

– Замените принцу Теодору столовые приборы, – приказал Тадеуш камердинеру, не сводя с меня глаз. – А ты, Теодор, впредь не используй кодо во время ужина.

Эльза быстро спрятала цветок под салфетку.

Её уловку, конечно, заметили.

– Эльза, верни брату… э… это изделие, – сказал Тадеуш. – Не стоит забивать себе голову дурными занятиями и запретами, вроде кодо. Ты уже взрослая.

– Да, дедушка, – пробубнила Эльза и передвинула цветок в мою сторону.

Тадеуш опять посмотрел на меня.

– Я не слышу твоего ответа, Теодор.

– Какого ответа? – нахмурился я.

– О том, что ты не будешь использовать кодо во время совместной трапезы, совместных прогулок, совместных бесед и так далее.

Хотелось бы послать его прямым маршрутом и однозначными словами, но теперешний статус обязывал меня подчиняться патрицию рода.

Пришлось сказать:

– Да, хорошо. Согласен.

Тадеуш кивнул и приступил к еде.

Но тут слово взял Фердинанд.

– Теодору бы не следовало использовать кодо вообще. Нигде. Он порочит наше имя. Ты так не думаешь, Гораций? Твой сын слишком много о себе возомнил. Впрочем, как и всегда.

Гораций нервно прокашлялся.

– Да, ты прав, брат, – ответил он негромко. – Однако это его дар, и Теодору сложно с ним бороться.

Фердинанд поморщился и ничего не ответил.

– Патриций, – вдруг заговорил Георг. – Вы позволите задать вопрос Теодору?

Голос у него был ровный, суховатый и будто чуть простуженный.

– Да, конечно, мой мальчик, – кивнул Тадеуш. – Чтобы разговаривать с братом, тебе не нужно моё разрешение.

– Спасибо, патриций, – кивнул Георг и перевёл взгляд на меня. – Теодор, позволь спросить, что с твоей шеей? Ты получил травму? У тебя на шее бинты, которых не было, когда ты приехал.

Я сделал вид, что это пустяк, хотя нисколько бы не удивился, если тот наёмник с кинжалом был послан ко мне именно Георгом.

– Порезался, – ответил я нехотя.

– Или попытался покончить с собой от страха, но неудачно? – ухмыльнулся Георг.

Тадеуш со звоном положил вилку и нож на стол.

– Георг, это лишнее!

– Простите, патриций, не удержался, – извинился тот, явно довольный собой. – Шутка напросилась сама.

Фердинанд усмехнулся, одобряя юмор сына.

Внешне я никак не среагировал, хотя подумал о том, что с удовольствием бы встретился с Георгом в другом зале и прижал бы его к стене затылком.

Георг перестал лыбиться, но глаз не отвёл.

– Теодор, – снова обратился он ко мне, – а ты помнишь, чем закончилась наша встреча до того, как ты неожиданно перебрался в Ронстад?

А вот это был вообще удар под дых: откуда мне знать, чем закончилась последняя встреча Георга и Теодора? Меня же там не было.

Я сжал под столом кулак и постарался изобразить холодное безразличие.

– Помню, и что?

– А ты помнишь, что сказал тогда? – не отставал Георг. – Что ты сказал при всей семье и гостях? В тот вечер у нас были Лендеры, Маккастеры и Хоулы. Разве ты не помнишь, что ты сказал при всех этих уважаемых людях?

– Я много чего говорил, – бросил я. – Ты можешь конкретнее, Георг?

Тот опять ухмыльнулся.

– Ты сказал, что когда мы снова увидимся, то ты объявишь о поединке на мечах. Это будет твой реванш за то, что я тебя тогда победил и шрам тебе оставил. О нашей ссоре все знают. – Георг кивнул на мою шею. – Вот я и подумал, что ты специально порезался, чтобы своё слово не держать. Для тебя это в порядке вещей, Тео. Я ведь всё жду, когда ты объявишь о поединке, а ты делаешь вид, будто забыл.

Все за столом внимательно и с опаской посмотрели на меня.

Как я и предполагал, есть мне в этой компании так и не захотелось. Даже порядком затошнило.

– Ты хочешь подраться со мной прямо сейчас, Георг? – уточнил я.

– Не отказался бы, Теодор, – ответил тот сразу. – Пора бы тебе ещё раз показать, что со мной соперничать бесполезно.

Тадеуш вздохнул.

– Может, вы перенесёте свои поединки на другое время? Давайте поужинаем спокойно.

Георг покачал головой.

– Но ведь если Теодор заявлял о поединке во всеуслышание, перед гостями, то обязан отвечать за свои слова, не так ли, патриций? Он принц и представитель рода Рингов. Он не имеет права быть пустословом. Особенно на людях. А вдруг те же Хоулы об этом спросят? Что он тогда скажет? И что скажу я?

Георг точно знал, на какие мозоли давить, чтобы Тадеуш одобрил его слова.

– Хорошо. Объявляю поединок, – сдался он почти сразу. – Бой на мечах до первого ранения. Своё слово необходимо держать, Теодор. Только прошу вас, молодые люди, будьте благоразумны. Вам ещё ритуалы Четырёх Искушений проходить. Мне придётся вызвать капитана Грандж. Она проконтролирует поединок.

Георг улыбнулся.

Вот выбить бы ему зубы.

Я пребывал во дворце всего несколько часов, а меня уже трижды прижали к стенке. С клятвой и подчинением патрицию, потом – с кодо. Теперь ещё и с поединком. Какого чёрта эта напыщенная сволочь вообще на него напрашивается?..

С другой стороны, вот и веская причина, чтобы увидеться с Ребеккой.

Георг поднялся из-за стола, так и не притронувшись к еде. Впрочем, как и я.

– Пусть Ховард подготовит рыцарский зал и пригласит капитана Грандж, – приказал Тадеуш ближайшему камердинеру.

Затем он посмотрел на меня, хитро прищурился и добавил:

– На этот раз постарайся сберечь свою шею, Теодор. Она тебе ещё пригодится.

Глава 6.

Ринги решили, что пришло время надавать мне по шее.

И почему я не удивился?..

Возможно, я даже не доживу до их злосчастных ритуалов, и причина будет вполне объяснимой – слова самого Теодора, которые он произнёс при свидетелях.

Сам напросился на поединок, сам подрался, сам получил смертельный удар.

Всё, вроде бы, честно.

Семья императора вела себя чинно и благородно – даже придраться было не к чему. Никто бы не обвинил их в предвзятости, но напряжение между Рингами и мной росло бешеными темпами, и прямого столкновения я ждал уже в ближайшие дни, а оно не заставило себя ждать прямо сегодня.

За подготовку поединка между мной и Георгом взялся агент Саймон Ховард. Ну а за самим боем, конечно же, решили понаблюдать Тадеуш с сыновьями. Поединок должен был пройти в рыцарском зале, поэтому по многочисленным коридорам и лестницам мы спустились на первый этаж.

Не зря зал назывался рыцарским.

В нём будто застыло время.

На стенах – горящие факелы; на потолке – десятки люстр со свечами. Высоченные потолки, арочные своды, доспехи на постаментах, кольчуги, латы и холодное оружие на стенах, не просто старинное и коллекционное. Оно явно побывало в кровавых боях: сколы и зазубрины давали это понять.

Копья с истёртыми древками, затупленные мечи, алебарды, палицы, луки, колчаны со стрелами, арбалеты. Здесь же, по словам Ховарда, хранились и кинжалы из слоновой кости, которыми меня уже пытались прирезать в этом гостеприимном дворце.

Я внимательно огляделся.

Большая часть зала была отведена под зону для поединков. Её отделяли ряды мраморных столбиков, объединённых цепью. Она тянулась по всему периметру.

У противоположной стены, на возвышенности, стояли кресла для желающих посмотреть бой, а рядом, на круглых столиках, камердинеры уже приготовили бокалы с вином и вазы с фруктами.

К креслам направился Тадеуш, туда же проследовали Фердинанд и Гораций. Старший сын сел справа от императора, младший – слева.

Я и Георг остались у зоны поединков и скинули пиджаки. Ховард ушёл за оружием.

И вот наконец случилось то, чего я так ждал – в зал вошла Ребекка.

Она была всё в той же военной форме и фуражке, натянутой на самый лоб. Ни на меня, ни на Георга сестра не взглянула, опять посмотрев только на своего начальника и кивнув только ему.

– Капитан Грандж, – обратился к ней Тадеуш, – прошу вас понаблюдать за предстоящим поединком Теодора и Георга. Чтобы всё было честно и справедливо. Также прошу вас проконтролировать, чтобы Теодор не использовал кодо. У вас это получится лучше, чем у любого из нас. Приступайте.

Ребекка повернулась ко мне и Георгу.

Не теряя времени, я заговорил с ней ментальным голосом:

– Бекки, мне надо с тобой поговорить. Насчёт Печати.

Ребекка даже бровью не повела, будто меня не услышала.

– Внимание, принцы! – произнесла она негромко, но отчётливо. – Поединок до первого ранения. Запрещены удары в спину. Разрешено пользоваться только тем оружием, которое у вас в руках. Если вы пожелаете прервать поединок, попросите противника о пощаде. Оружие вам выдаст агент Ховард, затем ждите сигнала. Правила понятны?

Мы оба кивнули.

Ребекка посмотрела на меня. Глянула с таким безразличием, будто впервые видела, будто ей глубоко наплевать, сдохну я на этом поединке или нет.

– Принц Теодор, для вас отдельный запрет, – добавила она. – Никакого кодо. Ни одной единицы. Я сразу замечу, если вы нарушите этот запрет, и остановлю поединок, объявив вас проигравшим. Правило понятно?

Я опять кивнул. Георг, стоявший рядом, тихо усмехнулся.

– Поклонитесь императору, – продолжила Ребекка, – возьмите каждый своё оружие и пройдите в зону для поединков.

Георг поклонился Тадеушу первым, я – вторым. А потом опять не выдержал и ментально обратился к Ребекке:

– Ты слышишь, Бекки? Как мне тебя найти после поединка? Это срочно и важно. Мне нужна четвертая Печать. Я пытаюсь из дерьма тебя вытащить, и ты должна мне помочь. Бекки, чёрт возьми! Ответь!

Она опустила глаза.

Прошло секунд десять, и лишь потом в ушах послышался её ментальный шёпот:

– Сегодня ночью. Я приду к тебе сама. Жди до утра.

Она ответила. Ну наконец-то.

Может, не всё ещё потеряно, и Ребекка не лишилась воли окончательно.

В это время ко мне и Георгу подошёл агент Ховард. Он принёс два меча на красной бархатной подставке. Совершенно одинаковые по виду, лёгкие одноручные бастарды, ими испокон века пользовались воины Бриттона.

Я и сам таким неплохо владел, поэтому Георгу придётся сильно постараться, чтобы меня ранить, даже если он мастер по фехтованию.

Пока что всё выглядело вполне сносным, но радовался я недолго. Уверенность померкла, когда меч оказался в моих руках. С ним явно творилось что-то не то.

Во-первых, он был тяжеловат и плохо сбалансирован. Неужели для императора не могли выковать мечи получше? Это ж самый нахальный брак.

А, во-вторых, в оружии скрывался подвох, от которого сразу стало не по себе.

Я провёл пальцами по клинку, и ладонь тут же охватило жжение. Отдёрнув руку, я сжал её в кулак.

– Это дуэльные мечи из Долины Царей, – пояснила Ребекка, заметив, что я морщусь и с недовольством разглядываю клинок. – Оружие необычное, единственное в своём роде. Клинки выкованы из того же материала, из которого созданы Печати. При ударе эти мечи способны отдавать тёмное кодо и атаковать орудие противника, а значит, и самого противника. Мечи одинаковы по силе, поэтому исход поединка будет зависеть лишь от вашего мастерства владения этими мечами. На силу меча не влияет наличие или отсутствие природного кодо у того, кто его держит. Вам всё понятно?

Георг сделал виртуозный мах.

– Понятно, капитан. Разрешите начать?

Глядя, как он красуется, я тоже кое-что понял.

В отличие от меня, Георг отлично владел столь необычным мечом. Не удивлюсь, если он с детства успел с ним наиграться. Как и настоящий Теодор.

А вот мне предстояло освоить технику боя прямо во время самого боя. К тому же, Георг видел, что с Печатью я справляюсь не просто паршиво – я даже снять её не могу. Ну а тут тёмное кодо находилось прямо в клинке.

Подвох на подвохе.

И поганый умысел, конечно, налицо.

***

Мы зашли в зону для поединков.

Встали друг от друга метров на десять и приготовили оружие. Жестом руки Тадеуш разрешил приступить к бою, а сам откинулся на спинку кресла, взял бокал с вином и виноградину.

Георг посмотрел сначала на всех собравшихся и только затем – на меня.

Его взгляд изменился. Из надменного он превратился в жёсткий и пронизывающий. Парень прищурился, перекинул меч из одной руки в другую, а потом снова сделал мах. За его клинком проскочила еле заметная тень – на миг он будто раздвоился, собрался в целое и окрасился в сизый.

Я в это время взял рукоять своего меча так, чтобы лучше прочувствовать баланс эфеса и клинка, затем вытянул руку, оценивая вес, но Георг не дал мне приноровиться.

Он атаковал немедленно: приблизился в три широких шага и сделал выпад, резкий и решительный. Я увернулся. Наши клинки пронеслись мимо друг друга, но не соприкоснулись.

Георг продолжил нападать.

Реакции и вёрткости мне хватало, чтобы избегать его ударов, хоть я и понимал, что долго так не продержусь. Задача у каждого стояла определённая. Он добивался того, чтобы наши мечи скрестились, а я, наоборот, уклонялся от прямого столкновения. Если наши клинки встретятся, то высвободят тёмное кодо, и тогда может случиться всё, что угодно: я могу лишиться сознания или воли, а может, мне станет так больно, что я скорчусь у Георга в ногах.

Поэтому я вертелся, как мог.

Его выпад – мой прыжок. Его взмах – мой оборот. Удар-удар-удар – наклон вправо, влево и назад. Я пригибался, кружился, уходил от атак неожиданным падением и кувырком.

Тем временем в рыцарском зале стояло безмолвие.

Лишь порой тишину нарушали постукивание туфель, короткие выдохи Георга и треск факельных огней. Никто не разговаривал. Ховард хмурился и контролировал зал в окружении трёх солдат. Ребекка стояла чуть дальше, заложив руки за спину, и зорко наблюдала за каждым движением – моим и моего противника.

А мы продолжали поединок.

Я привыкал к необычному мечу, к его весу и длине. Чувствуя это, настырный Георг двигался всё быстрее и яростнее. Его раздражало, что я не подставляю меч и не блокирую удары.

В ход пошли обманные манёвры, и в этом Георг оказался хорош.

Он тщательно выверял, куда шагнуть и какой выпад сделать, чтобы последовала нужная ему реакция. Я продолжал уворачиваться, а противник оттеснял меня к краю зоны, всё ближе к столбам. И, в конце концов, зажал в угол.

Всё. Деваться мне было некуда.

Ещё один взмах – и наши мечи сшиблись в воздухе.

Странно, но звона не последовало. Звук вышел такой, будто ударились две палки, а клинки содержали не металл, а что-то совсем иное, более рыхлое.

Я подумал об этом вскользь, краем сознания, после чего все мои мысли заняла куда более серьёзная проблема – тёмное кодо самого меча. Оно атаковало резко: пронзило руку и кольнуло прямо в грудь.

Схлестнувшись, оба клинка вспыхнули чёрным тенями, по залу прокатился землистый и длительный рык, как из преисподней. Боль обожгла тело, но эта была терпимая боль. Она не поставила меня на колени и не лишила зрения, как порой происходило с Печатями.

С таким кодо я мог справиться. Тем более, если не пытаться им управлять и долго с ним не соприкасаться.

По крайней мере, мне так казалось.

Я оттолкнул Георга мечом, опять увернулся от его удара и пошёл в стремительную атаку.

Противник не ожидал от меня такой прыти. Обманный выпад вправо заставил его перенести вес с опорной ноги на левую и потерять драгоценное равновесие. Я развернулся и молниеносно ударил его в бок.

Мимо.

Лезвие клинка резануло Георга лишь по жилету и распороло ткань, зато заставило противника занервничать. Он отшатнулся и сделал сразу пять шагов назад, возвращаясь к центру зоны, затем выставил меч и приготовился к обороне. От атак он пока отказался.

А вот я, перехватив инициативу, останавливаться не собирался, хотя контролировать тёмное кодо меча было трудно. Оно не давало сосредоточиться, мешало мне рассчитать точный удар – тот самый, который выбьет противника из равновесия, заставит его совершить ошибку и в итоге натолкнёт на остриё.

К тому же, мне противостоял тренированный и коварный враг, от которого можно было ждать, чего угодно.

Мы опять посмотрели друг другу в глаза, и могу поспорить, в зрачках Георга мелькнули тёмные всполохи. Будто тёмное кодо меча отразилось в нём самом. Наши клинки снова встретились, глухо заскрежетали, вспыхнули чёрными молниями. Ну а после прозвучал взрыв. Несильный, но меня и Георга откинуло друг от друга метров на десять.

Никто такого не ожидал.

Ни я, ни сам Георг.

Я видел это по его растерянному лицу.

– Он использовал природное кодо! – выкрикнул Георг, глянув на Ребекку.

Та качнула головой.

– Нет, мой принц. Теодор не использовал кодо. Я бы почувствовала.

– А, может, ты лжёшь? Или просмотрела!

Ребекка не ответила на обвинения, зато Фердинанд привстал с кресла и в ярости взмахнул одной здоровой рукой.

– Георг, чёрт возьми! Дерись, а не болтай! Дерись! Используй то, чему я тебя учил! Уничтожь его!

Тадеуш внимательно следил за всеми и молчал. Он переводил взгляд с Ребекки на меня и обратно, порой вздыхал и хмурился.

Гораций, как всегда, старался быть незаметным, но даже его заинтересовал наш поединок. Мужчина нервно постукивал носком туфли о пол и от нетерпения сжимал кулаки на коленях.

– Продолжайте! – громко произнёс Тадеуш. – Теодор не использовал природное кодо. Всё в порядке.

– Продолжайте, – повторила за ним Ребекка.

Я и Георг повернулись друг к другу. И опять в зрачках противника вспыхнула темнота. Он повёл плечами, разминая мышцы, коротко улыбнулся и устремился на меня. Я же ринулся на него.

Мы схлестнулись в поединке точно на середине площадки.

Удар вышел такой силы, что в сводах рыцарского зала забренчало эхо. Вот теперь мечи зазвенели, будто закалились после предварительного боя, стали твёрже и увереннее. Ожили.

Всё началось заново.

Георг шёл в атаку, я отбивался и тут же сам переходил в наступление. Мы меняли позиции и стойки, маневрировали, перенимали инициативу, наши мечи всё чаще испускали тёмное кодо и всё громче скрежетали.

Обстановка накалялась.

Воздух грелся. Мощь атак усиливалась. Скорость росла. Кодо вспыхивало и искрилось. Мой клинок тяжелел после каждого блока, терял привычный баланс, руку жгло, и жгло всё сильнее, в голове уже порядком шумело, а перед глазами всё заметнее мелькали белые мушки.

Кодо меча проникало в меня дальше и дальше, ломало моральную броню. И всё чаще я ощущал прикосновение тёмной силы: она гуляла по коже то морозом, то жаркими волнами.

Ещё через какое-то время рана на шее, перевязанная доктором Нельсоном, открылась. Бинты стали влажными от крови. На лбу выступил пот, рукоять в ладони заскользила, рискуя выпасть.

Мне становилось всё хуже, а поединок только набирал мощь.

Георг не страдал от тёмного кодо, как я. Это было заметно. Он оставался бодрым и на том же уровне мастерства, не терял контроля и скорости, не выдыхался, не чувствовал давления.

Меня же всё больше клонило в сторону. Опорная левая нога то и дело слабла и немела, а порой я её вообще не ощущал. Приходилось быстро переносить вес на другую ногу, но вскоре и та начала давать слабину.

Противник, видя мою реакцию, всё настырнее меня выматывал. И вот, уходя от очередного выпада, мои ноги не выдержали. Подогнулись.

Я упал на колени. Георг подскочил ко мне и замахнулся мечом. Я успел поставить блок… да, успел, и всё бы ничего, но Георг сделал то, что я интуитивно предчувствовал.

Дождавшись, когда я ослабну, и наши клинки снова соприкоснутся, он взял силу своего меча под полный контроль.

Да, Георг оставил эту атаку на десерт – на добивание.

Тёмное кодо из его клинка проникло мне в грудь. Из меня будто разом вытянули воздух: рёбра заныли, а заодно сдавили лёгкие. Вдохнуть я уже не смог, но блок всё равно выдержал. Пришлось задержать дыхание и сжать челюсти до скрипа.

– Попроси пощады, и поединок закончится, – сразу предложил Георг, заглядывая мне в глаза. – Помнишь правила, братец? Попроси пощады. Останешься живой, но уберёшься из дворца. Я предлагаю тебе сделку. Соглашайся, если не дурак.

Он давил, как мог – не только морально, но и всем своим весом, и мощью оружейного кодо.

Я продолжал сопротивляться, стоя на коленях, не дыша и почти не чувствуя тела. Мы с Георгом смотрели друг на друга, в то время как два дуэльных клинка боролись в прямом блоке.

– Я видел, как Софи снимала с тебя Печать, поэтому приготовил для нашего поединка именно эти дуэльные мечи, – признался Георг. – Я знаю, как тебе сейчас больно из-за тёмного кодо этого оружия. Ты ведь чёрный волхв. Но ты можешь прекратить поединок и уйти. Так в чём дело, Тео?

Он приблизил лицо и добавил совсем тихо – так, чтобы, кроме меня, никто его не услышал:

– А я скажу тебе, в чём дело. Ты никогда не попросишь о пощаде, и это я тоже знаю. Настырный сукин сын Рэй Питон никогда не просит пощады, верно? Да он лучше сдохнет. Это я тебе легко устрою. Без обид, Рэй. Полагаю, что у кого-то из моих родственников на тебя совсем другие планы, но вот лично я просто убираю конкурентов. Особенно приятно, что ты в теле Теодора. С ним у меня были старые счёты. Прирежу тебя, а потом скажу, что случайность. Кто станет разбираться?

Георг надавил на меч сильнее.

По мне ещё раз ударило тёмное кодо. Теперь оно угодило не в грудь, а дотянулось до шеи. Из раны и без того сочилась кровь, бинты давно не спасали, и ворот белоснежной рубашки уже порядком напитался красным. Теперь же сила кодо сдавила мне ещё и глотку.

В мощном противостоянии дуэльные мечи, казалось, срослись клинками и стали единым целым. Шум в ушах превратился в звон, а моя рука, всё ещё держащая блок, дрогнула и пошла вниз.

Клинок Георга начал путь к моему горлу.

От волнения привстал даже сам император. А вот Фердинанд и Гораций уже стояли и, не отрывая взглядов, наблюдали за противостоянием. Ребекка подошла ближе, как и Ховард.

Георг продолжал давить на меч и уже не скрывал победной улыбки. А ведь я бы мог легко убить ублюдка прямо сейчас. Причём не только его, а всю семейку Рингов. С таким природным кодо, как у меня, никто из них не смог бы со мной справиться: ни Георг, ни Тадеуш и его сыновья, ни Ховард и его солдаты.

Если б я не сдерживался и не следовал правилам поединка, то Георг не получил бы шанса даже для полноценной атаки, не то, что поставить меня на колени.

От расправы меня удерживали только два важных момента.

Первое – это Ребекка.

Она без раздумий бросится на защиту императора и его семьи. Не зря же они её при себе держали. Ребекка будет отбивать их до последнего, а это значит, что мне снова придётся с ней драться. Этого я не хотел.

Ну и второе.

Даже если у меня получится убрать верхушку Рингов, то что я потом буду делать? Расправу над императорской семьёй мне не простят нигде: ни в Лэнсоме, ни в Ронстаде. Да и Печати я пока не все нашёл. Рановато убирать тех, кто мне ещё нужен.

Эти мысли пронеслись в голове за секунду, и решение созрело мгновенно.

Проигрывать поединок я не собирался, и уж тем более просить пощады. А раз уничтожение врага мне пока не выгодно, то значит, надо показать ему, с кем он имеет дело.

Глава 7.

– Проси пощ-щ-щ-щады, – прошипел мне в лицо Георг. – Дав-в-в-ай…

Он стал багровым от напряжения и уже не улыбался.

Клинок Георга замер рядом с моей шеей, и до его победы оставались считанные сантиметры, но сил, чтобы продвинуть меч дальше, у противника не хватало, как бы он ни пыхтел.

Я продолжал стоять на коленях и держать блок.

В это время тёмное кодо дуэльного меча давило на мою грудь и глотку. Вариантов больше не осталось – только взять под контроль то, что пыталось меня убить.

Я прикрыл глаза, чтобы не видеть перед собой покрасневшую и вспотевшую рожу Георга, и крепче сжал пальцы на рукояти оружия. Затем сделал самое сложное и неприятное: позволил тёмной силе проникнуть в собственное тело, плавно и легко, вместе со жгучей болью.

Ну а после – перенаправил её в клинок своего меча. По ощущениям будто перелил силу из одного сосуда в другой, при этом природного кодо не потратил ни единицы.

Как только я соприкоснулся с тёмной энергией меча, то по его клинку проскочили сизые молнии. Глухой рык из преисподней опять прокатился по залу.

Мой меч тут же пошёл вперёд, в сторону противника.

Георг распахнул глаза, но сразу же их прищурил, сосредоточился и сильнее надавил на оружие.

Не помогло.

Мой меч продолжил обратное движение. Тёмное кодо теперь ответно давило на грудь и глотку Георга – я платил ему той же монетой. Пусть этот моральный урод прочувствует боль хорошенько, до самых глубин своего поганого нутра, до каждого нерва.

Георг сипло вдохнул и выдохнул, потом ещё раз… и ещё. Он сипел до тех пор, пока не сбил дыхание, а потом его рука задрожала, и в глазах отразилась паника.

В это время я уже поднимался с колен.

Сначала встал на правую ногу, продолжая наращивать силу нажима, потом встал на левую. Наконец мы с противником снова были на равных: оба крепко стояли на ногах и оба желали одного – победы.

Чёрный туман кодо вокруг мечей сгустился. По площадке пронёсся ветер, закачал цепи на столбах, загремел оружием и латами на стенах. Огонь в факелах дрогнул.

– Геор-рг, поставь ногу пр-р-равильно! – прорычал издалека Фердинанд.

Это был паршивый совет.

Как только Георг переставил ногу, шаркнув туфлей по полу, я сразу же навалился на меч со всей силы. Тёмное кодо среагировало в ту же секунду и вцепилось Георгу в шею невидимыми клещами. Я направил на противника всю силу, что имелась в клинке. Всю до последней единицы.

Георг хрипнул. Ослабил блок. И упал на одно колено.

Наши скрещённые мечи устремились к его горлу. Я почувствовал, как ослабла рука Георга. Он посмотрел мне в глаза, уже понимая: ему не выстоять. Хотя я не ждал, что противник попросит пощады, поэтому для победы мне нужна была его кровь.

Только так.

Я резко увёл клинки вбок и вниз, в скользящий блок. Широко размахнулся и с разворота полоснул противника по груди. Удар вышел такой мощи, что тёмное кодо меча атаковало не только Георга.

Чёрной волной оно устремилось туда, где сидел император.

Удар кодо сшиб с ног тех, кто был у кресел, и это была намеренная демонстрация моей силы. Не смертельной, но вполне угрожающей.

Фердинанд рухнул на пол и еле удержался, чтобы не плюнуть в мою сторону. Скривил губы и сощурился, из его ноздрей засочилась кровь. Он яростно дёрнул обрубком правой руки в мою сторону, будто хотел показать мне кулак, но забыл, что его не имеется.

Гораций упал в другую сторону и с ужасом посмотрел на меня, будто не веря, что его сын на такое способен.

Император тоже не удержался на ногах от моего удара тёмным кодо. Он завалился на бок и от неожиданности сжал в кулаке гроздь красного винограда, измазав мантию густым соком. Правда, он этого даже не заметил, как и того, что из его ушей по шее текут капли крови, тоже похожие на виноградный сок.

Что же до самого Георга, то на этот раз остриё моего меча не просто распороло его жилет. Меч резанул по груди и одновременно опалил чёрным пламенем. Парень вскрикнул, отшатнулся и выронил меч. Его пальцы скрючило судорогой, спину выгнуло. Кровь тут же пропитала одежду.

Георг замер, запрокинув голову, и затрясся, не в силах ни шевельнуться, ни сказать хоть слово.

Откуда-то сбоку к нему тут же поспешил доктор Нельсон с двумя помощниками.

– Ничего страшного… ничего страшного, мой принц, – забормотал он на ходу. – Не волнуйтесь. Мы уже здесь. Всё будет хорошо!

Георг был слишком занят болью и на меня уже не смотрел, а вот все остальные не сводили с меня глаз.

Император с помощью Ховарда поднялся на ноги и, наконец, оторвав от меня взгляд, посмотрел на Ребекку, после чего холодно спросил:

– Теодор не использовал природное кодо?

– Нет, мой император, – ответила Ребекка. – Он использовал только тёмное кодо меча.

– Вы уверены, капитан Грандж?

– Абсолютно. Я бы почувствовала.

Тадеуш покосился на Георга, которого окружили врачи. Затем опять посмотрел на Ребекку и объявил:

– Поединок окончен. Первое ранение получено Георгом. Реванш Теодора засчитан. Завтра приступаем к первому ритуалу из Четырёх Искушений.

Он сделал вескую паузу, а может, просто перевёл дыхание, чтобы нехотя добавить:

– А пока отправьте принцу Теодору подарки. В знак примирения с братом и в счёт извинений от семьи. Надеюсь, дорогой Теодор примет наши извинения.

После этого император отбросил смятый в ладони виноград и стремительно покинул рыцарский зал. За ним отправились Фердинанд и Гораций.

Я посмотрел им вслед.

Забавно, но извинился Тадеуш не просто так. Он прекрасно понял, что если б я захотел, то его бы уже не было в живых.

***

Оказавшись в спальне, я наконец-то немного расслабился.

Стянул с себя пиджак, неудобный жилет и галстук, расстегнул верхние пуговицы на испачканной в крови рубашке. Ещё бы поесть не помешало, но это может подождать до утра.

Рану на шее мне опять обработал врач, но уже не доктор Нельсон, а его помощник. Нельсон был слишком занят Георгом, а тот не на шутку страдал: его никак не отпускала судорога.

Мне же предстояло дождаться Ребекку. Раз она обещала прийти в назначенное время – значит, придёт, поэтому спать я сегодня не собирался.

И вот не прошло даже получаса, как в дверь постучали.

Нахлынуло беспокойство. Неужели Ребекка? Уже? Маловероятно. Вряд ли она стала бы стучать в дверь и так явно обозначать нашу встречу.

Мои сомнения оказались верными. Когда я открыл, то увидел камердинера Элиота. Он прикатил сервированный столик, на котором стояло ведро со льдом и бутылкой шампанского, а рядом – ещё пара бутылок дорогущего виски, бокалы и вазы с фруктами и шоколадом.

При этом камердинер волновался и часто моргал.

За его спиной я разглядел ещё и четырёх девушек в роскошных бальных платьях. Блондинку, брюнетку и две рыженьких. Полный набор. Все четыре улыбались, и каждая улыбка таила в себе обещание неземных удовольствий.

Я уронил взгляд на грудь ближайшей девушки, в откровенный вырез её платья. Два месяца воздержания не прошли даром – от такого шикарного вида невозможно было оторваться.

Заметив, куда я пялюсь, девушка вдохнула глубже. Её грудь приподнялась, выпирая из-под тесного атласного лифа. Ложбинка между аппетитными окружностями стала ещё глубже. Даже на расстоянии я ощутил, как там должно быть мягко и нежно.

– Мелинда, мой принц, – промурлыкала девушка. – Меня зовут Мелинда.

Зачем привели этих барышень, понятно было сразу, но чтобы хоть что-то сказать и не выглядеть озабоченным идиотом, я повернулся к Элиоту.

– Это подарок от моего дражайшего дедушки? В качестве извинения?

– Да, сэр, – ответил камердинер. – Куда прикажете поставить шампанское, шоколад и фрукты?

– Куда-нибудь, – бросил я, а сам с тоской подумал о том, что принимать подарки от Рингов чревато подвохами, пусть даже такие соблазнительные и на первый взгляд безобидные подарки. Да и Ребекка должна скоро прийти.

Камердинер вкатил столик в спальню и вернулся в коридор.

Девушки продолжали мне улыбаться, все четыре, одна другой краше, чёрт бы их побрал!..

Видя, что я никак на них не реагирую, камердинер опять забеспокоился.

– Что-то не так, мой принц? Вам не нравится?

– Не нравится, – выдавил я. Причина отказаться от подарка нашлась в голове почти сразу: – Мой дедуля, возможно, забыл, откуда я приехал. Могу напомнить: из Ронстада, а там живут адепты кодо. Так что… хм… лучше бы мне в качестве подарка привели рунную ведьму. Хотя бы одну. Вот ты, Элиот, спал когда-нибудь с рунной ведьмой?

Улыбки девушек тут же померкли, у всех четырёх.

Элиот тщательно прокашлялся.

– Простите, сэр. Я женат.

– Причём тут это? – поморщился я. – Ты что, не можешь на конкретный вопрос ответить?

Камердинер побледнел.

– Нет, мой принц. Я… э-э… нет… не доводилось видеть рунную ведьму.

– А мне доводилось. И можешь поверить, что после первоклассной рунной ведьмы тебе уже не захочется обычную девушку. Так что верни подарок моего дедули обратно. Все четыре подарка, если быть точным.

– Но, сэр… – Элиот покосился на девушек и понизил голос: – Чтобы найти для вас рунную ведьму, понадобится некоторое время. Возможно, несколько часов. Вы не против подождать?

Я уставился на камердинера.

Он что, серьёзно собрался мне рунную ведьму искать?..

– Ищите, – мне пришлось кивнуть. – Только тщательно ищите. Сразу двух. А лучше трёх. И чтобы уровнем не ниже медиона, ясно?

Это была практически невыполнимая задача, но Элиот лишь кивнул в ответ:

– Как скажете, мой принц.

Разочарованные девицы покинули коридор вместе с камердинером, а я вернулся в спальню.

Сервированный столик стоял у кровати, и я, недолго думая, схватил бутылку виски, отвинтил крышку и отхлебнул прямо из горлышка.

Сразу не отпустило.

Пришлось пить ещё.

Я сделал глотков пять, прежде чем всё внутри меня постепенно начало расслабляться. Молодой организм Теодора Ринга ныл и требовал немедленно дать ему то, от чего я только что отказался: четыре роскошных подарка от императора, четыре искушения. Да и сам Рэй Питон был бы не против снять напряжение – он ведь тоже не железный.

В итоге бутылку я опустошил больше чем на треть.

Сидел в роскошном бархатном кресле, в одиночестве, как последний олух, и заливал в себя виски.

Молодчина, Рэй. Вот-вот придёт Ребекка, а ты, если так продолжишь, встретишь её вдрызг пьяным. Сестра расскажет что-нибудь важное про Печать со скорпионом, но тебе, похоже, будет на это наплевать.

Я уже собрался глотнуть ещё, но тут в дверь опять стукнули. Всего один раз, тихо-тихо, будто крадучись. А вот это возможно Ребекка.

Настенные часы показывали два часа ночи.

Я вернул бутылку на стол, быстро прошёл к выходу и открыл дверь. На пороге стоял кто-то невысокий в плаще до самого пола. Лицо человека скрывал широкий капюшон, но, судя по комплекции, это была девушка.

Я молча посторонился, и гостья вошла в спальню.

Дождавшись, когда дверь снова закроется, девушка подняла руки и медленно стянула капюшон с головы.

Мне понадобилось секунд десять, чтобы понять, что спьяну я вижу того, кого вижу. Светлые волосы, пронзительные голубые глаза, осуждающий и властный взгляд…

Совсем не Ребекка.

***

У меня даже в глотке пересохло.

– Как ты сюда попала? – выдавил я.

Это был глупый вопрос.

Как Хлоя сюда попала – вполне очевидно, если вспомнить, что до этого она легко проникала в тюремную камеру с вооружённой охраной.

– Ты плохо выглядишь, Рэй, – вместо ответа сказала она.

Затем нахмурилась и вывалила всю информацию сразу:

– Мне наконец залечили руку, и мы втроём поехали в Лэнсом. Я, Дарт и Клиф. Мальчики остались у мадам Мускат, а я пошла предупредить тебя кое о чём важном. Софи сказала, что в ритуалах есть один момент. Наследнику имеют право помогать двое друзей в качестве оруженосцев или что-то в этом духе. Ринги надеются, что ты не узнаешь об этом. Вот мы и приехали. Разве ты не рад?

Рад я или не рад, ответить мне не дали, потому что Хлоя разглядела бинты на моей шее и всплеснула руками.

– Кто так ужасно перевязывал тебе рану? Руки бы ему оторвать!

– Это доктор Нельсон, он старался, – сморозил я очередную глупость (на кой чёрт Хлое эта информация?).

Девушка оглядела спальню, скользнула взглядом по сервированному столику и спросила настороженно:

– Ты кого-то ждёшь?

– Сестру, – ответил я, отлично понимая, что мои слова выглядят полнейшим враньём.

Как и ожидалось, Хлоя мне не поверила.

Она поморщила нос.

– С шампанским? По-моему, с шампанским ждут кого-нибудь другого. И с фруктами. И с шоколадом.

– Да плевать на шампанское, Хлоя, – сказал я с напором. – У меня есть сестра. Её зовут Ребекка. Она такая же, как я. В смысле… она тоже энормос и работает на Рингов, только не по своей воле. Пока я ей не доверяю, поэтому не хотелось бы, чтобы она тебя увидела. Сестра управляет охраной дворца. Лучше будет, если она не узнает, как ты сюда проникла, иначе тебе перекроют доступ.

Хлоя опять покосилась на шампанское. Возможно, она бы мне поверила, но тут кто-то опять постучал в дверь.

Да что ж такое!..

Я потеснил Хлою плечом в сторону, ближе к стене, чтобы никто не заметил девушку из коридора, после чего приоткрыл дверь.

Там стоял Элиот.

Чёрт принёс этого дотошного камердинера.

– Прошу прощения за беспокойство, мой принц. Вы приказали найти трёх рунных ведьм для вашего развлечения, и мы…

– Ничего мне не надо! – поспешил оборвать я его.

– Но как?.. Вы ведь сами приказали. Мы уже ищем, сэр. Не желаете ли пока Мелинду, чтобы скрасить ожидание? Кажется, Мелинда вам особенно понравилась…

– Иди нахрен, Элиот. Вообще меня сегодня не беспокой, – буркнул я и захлопнул дверь.

И тут же почувствовал прожигающий взгляд Хлои.

– Рунные ведьмы для вашего развлечения? – холодно повторила она слова камердинера. – Сразу три?.. А ты не подавишься от переизбытка развлечений, мистер Ринг?

Я уткнулся лбом в дверь, потом повернулся и навалился на неё спиной.

Ну какого чёрта? Теперь перед Хлоей ещё и оправдываться, что ли? Объяснять, зачем я просил привести мне трёх рунных ведьм, кто такая Мелинда, и почему тут шампанское.

Слова о Ребекке уже не имели для Хлои смысла. При этом Ребекку надо было дождаться в любом случае, а Хлою желательно бы спрятать от лишних глаз.

– Я ухожу, – с достоинством произнесла девушка и вздёрнула подбородок. – Смотрю, тебе и так хорошо. Завтра жди Дарта и Клифа. Они явятся с официальным визитом во дворец. А я свою миссию выполнила и возвращаюсь в Ронстад. Приятного времяпровождения.

Она накинула капюшон на голову, подошла к двери и одарила меня взглядом, откровенно говорящим: «Ненавижу тебя, похотливая свинья!».

Вслух же девушка процедила:

– Уйди с дороги, Рэй. Хочу покинуть это ужасное место, как можно быстрее, и больше никогда тебя не видеть.

Я даже не шевельнулся.

– Нет, ты останешься. Выходить опасно. Есть риск натолкнуться на Ребекку, а с ней твоё рунное влияние не сработает.

Хлоя прищурилась.

– Я хочу уйти – и уйду, понял? Кто ты такой, чтобы мне приказывать? Ты ещё в тюремном карцере показал свою гадкую натуру. Просто усыпил меня руной и не дал отомстить Херефорду. – Она толкнула меня в грудь. – И, между прочим, ты кое-что перепутал! Её зовут не Ребекка, а Мелинда. Хотя какая тебе разница, как их всех зовут, правда? Скоро тебе ещё вагон рунных ведьм подвезут. Развлекайся на здоровье! У тебя шампанское греется!

Она повысила голос и сжала кулаки. Я же в это время почувствовал приближение Ребекки.

Спины коснулся холод.

Надо было срочно что-то предпринимать.

Скорее всего, вопли возмущённой Хлои Ребекка уже услышала, а значит, спрятать рунную ведьму теперь не выйдет. Оставался только один вариант – выставить её напоказ.

***

Я быстро запер дверь на ключ, оставив его в замочной скважине, и обхватил Хлою за плечи.

– Я тебе когда-нибудь врал? – Эту фразу я произнёс шёпотом, но шёпот больше напоминал рычанье. – Врал или нет? Ну?

Хлоя захлопала ресницами.

– Нет.

– Я вёл себя, как сволочь? Пользовался ситуацией, когда мог бы?

– Н-нет…

– Ты мне доверяешь?

Девушка прикусила губу.

Ждать ответа я не стал. Он был понятен для нас обоих: она доверяла мне безоговорочно, даже сейчас, услышав про «трёх рунных ведьм для развлечения».

– Тогда снимай плащ, – велел я. – Брось его на пол у двери, прямо перед входом.

Я быстро прошёл к столику. Оглядев его, вытянул из ведра бутылку шампанского, откупорил пробку и вылил часть напитка с ближайшую вазу с цветами. Потом оглянулся и посмотрел на Хлою.

Девушка уже выполнила мою просьбу без лишних слов. Скинула плащ и бросила его под дверь. Наверное, на моей серьёзной роже было написано: «Хлоя, у нас большая проблема! Делай хоть что-нибудь!». Вот она и делала – проблем ей тоже не хотелось.

– Отлично. – Я кивнул и уселся в кресло.

Затем поставил бутылку на пол и опять оглядел Хлою с ног до головы. Мелькнула мысль, что рунная ведьма в простецком и скромном платье заводит меня намного больше, чем глубокое декольте какой-то там Мелинды.

– Иди ко мне. – Мой голос неожиданно стал хрипловатым и низким. – Быстрее, Хлоя. Изобрази девчонку из борделя.

– Кого?.. – Хлоя растерялась.

Я вскочил, ухватил её за руку и торопливо провёл к креслу. Затем опять в него уселся и потянул Хлою на себя, прошептав:

– Ребекка не должна понять, как ты сюда попала. Изобрази девчонку из «Дома радости мадам Мускат». Ты же видела, как они себя ведут. Теодор таких очень любит.

– Это ужасно… – выдавила Хлоя. – И если это твоя хитрая уловка, то я тебя потом на кусочки разрежу, понял?

Надо отдать должное, девушка сориентировалась быстро.

Я от неё такого не ожидал. Преобразилась Хлоя за пару секунд. В её глазах блеснул рунный свет, губы тронула дьявольская улыбка. Девушка приподняла подол платья до самых колен и уселась на меня верхом, а потом ещё и расстегнула пару верхних пуговиц на воротнике.

– Так хорошо?

– Нет. – Без зазрения совести я расстегнул на её платье ещё три пуговицы. – Теперь лучше.

А вот это была уловка.

Для спектакля вполне бы хватило того, что уже есть, но я не смог себя остановить. Не удержавшись, расстегнул ещё две пуговицы на платье Хлои и распахнул воротник шире, оголяя не только ключицы, но и верхнюю часть её груди.

Хлоя задышала чаще, прижалась ко мне теснее и обняла. Я обхватил её за ягодицы и придвинул ещё ближе.

Господи… это было уже на грани того, что я мог контролировать.

На секунду меня отвлекло движение ключа в замке: Ребекка в это время уже тихо отпирала дверь, используя мутации. Как раз вовремя. Значит, сестра увидит именно то, что предназначалось для её глаз, и уже ни в чём Хлою не заподозрит.

Не раздумывая больше ни секунды, я пустился во все тяжкие: обхватил ладонями и нежно сжал грудь Хлои, ощущая упругость и мягкость через тонкую ткань платья.

– Боже… Рэ-эй… – Хлоя зажмурилась. – Что ты делаешь?.. Рэй, о Боже…

– Теодор, – поправил я её шёпотом.

Не знаю, что она ответила. Мои губы уже целовали нежную кожу на груди девушки, а пальцы расстёгивали пуговицы на её платье всё ниже.

Хлоя не стала сопротивляться.

Платье сползло с одного плеча, но девушка не обратила на это внимания. Она продолжала жмуриться – и уже не от смущения, а от удовольствия. Наша вынужденная игра ей определённо понравилась.

От этой мысли во мне тут же поднялась жгучая волна нетерпения и захотелось продолжить уже по-настоящему. Теперь казалось, что Ребекка появилась очень не вовремя.

– Теодор… – прошептала Хлоя, запустив пальцы в мои волосы.

Только бы руну наслаждения в ход не пустила.

Я был, конечно, не против, но сейчас такой приёмчик выдал бы нас с потрохами.

В это время Ребекка уже вошла в спальню, бесшумно прикрыла за собой дверь и замерла, наблюдая неожиданную картину. Она не спешила уходить, но и не спешила отвлекать меня от столь приятного занятия.

Ребекка наблюдала.

Скорее всего, изучала обстановку, разглядывала бутылку шампанского и столик с фруктами.

Я чувствовал её пристальный и тяжёлый взгляд.

А вот Хлоя появление опасной гостьи даже не заметила. Она утопала в новых для неё ощущениях: то едва переводила дыхание, то закусывала губу, то шептала: «Теодор… какой ты нежный…». Рунная ведьма полностью отдалась порыву. Она позволяла ласкать себя всё более откровенно и отзывалась на каждое моё прикосновение.

Расстегнув на её платье ещё одну пуговицу, я едва себя остановил. Мне почему-то вспомнились слова Ли Сильвер: «Она невинна, а ты далеко не ангел».

Да, это было правдой.

Прямо сейчас я – маг с самым тёмным прошлым, какое только может быть – совращал невинную девушку, девственницу, да ещё и на глазах у сестры.

Ну а Ребекка больше ждать не стала и наконец себя обозначила…

Глава 8.

– У меня всего пять минут, – услышал я ментальный голос Ребекки. – А подарок императора может и подождать, ты так не считаешь?

Она была недовольна.

Зато теперь Хлоя могла спокойно находиться в моей спальне и не вызывать подозрений.

Следующую фразу сестра сказала уже вслух и довольно громко:

– Капитан Грандж, мой принц! Вызывали?

Хлоя вздрогнула и замерла.

Лицо у неё стало такое, будто её внезапно выдернули из эйфории, спустили с небес и ушибли о землю. Девушка моментально прикрыла грудь половинками воротника, сжалась и посмотрела на Ребекку.

Чтобы рунная ведьма себя не выдала, я снова привлёк её внимание: обхватил пальцами подбородок девушки и повернул лицом к себе.

– Подожди меня в ванной, крошка. Это ненадолго. Ты так разогрелась, что даже остыть не успеешь.

Паника в глазах Хлои исчезла. Чувствуя мою уверенность, она быстро пришла в себя.

– Как скажешь, котик. Но сильно не задерживайся. Я вся горю.

«Котик»? «Я вся горю»?..

Чёрт возьми, откуда она нахваталась этих идиотских слов? В борделе у мадам Мускат, что ли?

Хлоя чмокнула меня в губы и слезла с кресла. Покосившись на Ребекку, она застегнула пару пуговиц на платье, а потом с достоинством девушки лёгкого поведения прошествовала в ванную комнату. Только ноги у Хлои малость подкашивались, но Ребекка этого даже не заметила. Девчонка из борделя её не интересовала.

Сестра посмотрела на меня с осуждением.

– Ты слишком рано расслабился, Рэй. Ещё и пьян. Теперь ты решаешь проблемы тем, что спишь с проститутками и заливаешь в себя спирт?

Я тоже заговорил с ней ментально:

– Это уже моё дело, Бекки. Лучше расскажи, куда ты спрятала Печать со скорпионом. Я здесь за этим.

Она молча достала что-то из кармана форменных брюк и выставила на ладони. Увидев, что это, я сразу же поднялся с кресла и подошёл к Ребекке.

На её руке лежал браслет с оборванной цепью. Точно такой же, какой я уже видел в шкатулке мистера Смита. А это был второй браслет из двух.

Я взял его в руки и взглянул на гравировку.

«Нас лишь двое». Здесь была та же надпись.

– И что дальше? – вслух спросил я.

Ребекка посмотрела мне в глаза, забрала браслет и отправила его обратно в карман.

– Разве ты не помнишь, что мы задумали, когда делали эту гравировку?

Я покачал головой. Никаких воспоминаний о тех далёких днях у меня не осталось.

– Мы хотели свободы, Рэй, – продолжила Ребекка. – Ты украл Печати не просто так. Ты всегда был очень хитрым и безжалостным даже к самому себе. Но зря ты ищешь Печать со скорпионом у меня. Я не знаю, где она. Там, на кладбище… двести лет назад… тот чёрный волхв сначала убил тебя, а потом – меня. Он и забрал у нас Печать со скорпионом.

– Херефорд? – нахмурился я. – Ты про него говоришь?

Нахлынула злость.

Я ведь недавно разговаривал с Херефордом в карцере и даже мысли не допустил, что он владеет одной из Печатей. Меня сбило с толку то, что чёрные волхвы не способны их носить.

Ребекка кивнула, затем покосилась на дверь ванной, где скрывалась Хлоя, и перешла на шёпот:

– Я никогда не видела у него Печать. Мне кажется, он передал её кому-то на хранение. Только зачем, непонятно. Он ведь верен Рингам и мог бы отдать перстень императору. Но у Тадеуша Печати тоже нет.

– А с кем из Рингов Херефорд постоянно общался, ты знаешь? – спросил я.

Ребекка ненадолго задумалась, после чего снова заговорила ментальным голосом:

– Чаще всего он выполнял приказы Фердинанда. А Фердинанд делал всё, чтобы продвинуть своего сына Георга на трон. Он же владел Печатью Рингов, пока ты не отнял её в Ронстаде. Возможно, перстень со скорпионом у Фердинанда. Или даже у Георга.

– И как мне это узнать?

Ребекка взглянула на настенные часы и поспешила к двери.

Я отправился за ней.

– Бекки, как мне это узнать?

– Попробуй выяснить это во время прохождения ритуалов Четырёх Искушений, – сказала она на ходу. – Если Георг владеет Печатью, то обязательно возьмёт её с собой. Первый ритуал пройдёт в Змеиных пещерах за Лэнсомом. Это будет серьёзное испытание, Рэй. Искушение тела. Будь готов к жертвам. Отдохни и наберись сил… хм… вместо того, чтобы предаваться страсти с девицей лёгкого поведения и напиваться. Хорошо?

Сестра торопилась, но перед тем как выйти, она всё равно обняла меня и прошептала:

– Мои пять минут свободы вышли. Свобода могущественнее власти и желаннее богатства. Она сильнее гордыни. Ты сам так говорил.

Ребекка улыбнулась мне и бесшумно вышла в коридор.

Несколько секунд я смотрел на закрытую дверь. Наконец-то удалось поговорить с сестрой, пусть всего каких-то пять минут, но всё же. Она снова была той самой Ребеккой, какой я знал её в приюте. Ну… не совсем той.

В приюте она больше молчала и пугалась людей. Сейчас же стала серьёзной, уверенной и осторожной. Но это ничего не меняло – Ребекка осталась Ребеккой. Вот что самое главное.

– Рэй?.. – тихо произнесли за спиной. – Неужели это, правда, твоя сестра?

Я обернулся.

Позади стояла Хлоя.

– Да, это моя сестра, – ответил я и быстро закрыл дверь на ключ.

Наблюдая за мной, Хлоя всё больше бледнела. От её прежней пылкости не осталось и следа.

– Твоя сестра говорила о каких-то Змеиных пещерах. Похоже, это что-то жуткое. Рэй, тебе надо подготовиться. Мне лучше уйти…

Я подошёл к девушке.

– Останься. Уйдёшь утром, перед рассветом. В это время охрана уже клюёт носом, да и горничных случайно не встретишь. Так будет безопаснее.

Это было нахальное враньё. Ещё одна уловка.

Ни охрану, ни горничных никто не отменял даже перед рассветом. Но желание, чтобы Хлоя осталась, было сильнее здравого смысла. Кто знает, может, я вообще из этих пещер не вернусь…

Хлоя подняла на меня глаза.

Моё намерение она распознала сразу.

– Хорошо, останусь, – ответила она тихо.

Я привлёк её к себе.

– У тебя хорошо получилась девчонка из борделя. Даже Ребекка ничего не заподозрила. Может, попробуешь ещё раз? «Котик, я вся горю»… или что ты там говорила?

Я надеялся на продолжение, и мне пришлось нести всякую чушь, чтобы хоть как-то расслабить Хлою. Правда, она даже не улыбнулась, а наоборот, напряглась и сжалась в моих руках.

– Ты до сих пор боишься меня? – спросил я шёпотом.

Хлоя покачала головой.

– Нет. Не боюсь. За себя я точно не боюсь, – твёрдо ответила она. – Мне за тебя страшно. Что с тобой будет, когда ты получишь последнюю Печать? В тебе слишком тёмная сила… Рэй…

Её взгляд стал пронизывающим.

Она не стала больше ждать, а сама обняла меня за шею и прижалась всем телом. Я добрался до её пухлых губ почти сразу. Долго и жадно поцеловал. Как же давно мне хотелось это сделать. Без принуждения, без уловок, притворства и рунного влияния, а просто так, потому что нам обоим хочется.

Пуговицы на платье Хлои были расстёгнуты в считанные мгновения, а воротник снова распахнут. Через пару секунд упругая грудь девушки снова оказалась в моих ладонях. Хлоя скомкала пальцами ткань рубашки на моих плечах и выдохнула что-то неясное, ну а я снова поцеловал её, заставив замолчать и забыть смущение.

Прямо сейчас Хлоя отдавала мне свою роскошную наготу, ещё никем не тронутую, отдавала свою невинную душу, а я принимал её подарок так жадно, будто терпел тысячу лет.

Да, Ли Сильвер была права, когда говорила, что я далеко не ангел. Во мне жила совсем другая сущность, тёмная и грешная. Демон – и никто иной. Причём, не самый простой демон. А, возможно, вообще тот самый Князь Люцифер, о котором когда-то говорила мне Софи. Однажды она назвала меня именно так, но сама испугалась своей догадки.

Не знаю, кем я был на самом деле.

Мне хватало того, что прямо сейчас моя демоническая сущность наслаждалась в объятьях девственницы, ласкала её, возбуждала и хотела получить. А может, этого хотел человек, которым я был наполовину. Насчёт себя я бы ничего не смог ответить наверняка, зато точно знал, кем была для меня Хлоя.

Она заняла слишком большое место в моих мыслях, стала дорога мне. Возможно, я даже влюбился в неё. Для чёрного волхва мистера Смита, которым я когда-то был, Хлоя стала бы всего лишь ещё одним трофеем в бесконечном списке трофеев, но для Рэя Питона всё было совсем иначе.

Не переставая целовать меня, Хлоя прижалась ко мне плотнее, будто хотела повторить тот эксперимент по усилению кодо, который мы с ней уже проворачивали на ферме Ордо.

Я был готов сделать это для неё. С большим удовольствием.

Моё кодо проникло в девушку через поцелуй, и как только это произошло, Хлоя застонала и выгнула спину. Её тело содрогнулось от блаженства и напряжения.

Поцелуй оборвался, но связь между нами осталась. Моё кодо продолжало проникать в девушку и захватывать её тело, даря наслаждение.

– Рэ-эй… – Хлоя перевела дыхание, заглядывая мне в глаза. – Ты сущий дьявол… ты знаешь об этом?

Её ладони скользнули к ремню моих брюк и стиснули застёжку в неуклюжей, но настойчивой попытке снять с меня одежду.

Оставив собственное раздевание на потом, я приступил к более важному. Принялся стягивать с Хлои платье: торопливо развязал ленты, расстегнул оставшиеся пуговицы, ослабил шнуровку на поясе. Хлоя помогла мне, и вскоре платье было сброшено на пол, а потом – и всё остальное. Туфли, нижние юбки, чулки, бельё…

Я чуть отстранился, чтобы посмотреть на её наготу.

Под моим взглядом рунная ведьма сжала плечи от смущения. На её коже проступили мерцающие татуировки, чуть видимые, пульсирующие в ритме сердцебиения, но девушка уже не могла это контролировать.

Я смотрел на неё безотрывно. На линии рун и изгибы тела, ласкал взглядом широкие бёдра, тонкую талию, грудь, шею и волосы, рассыпавшиеся по голым плечам, таким хрупким и чуть острым.

В глотке уже давно пересохло, но я только сейчас это заметил… и сразу же забыл. Оттягивать главное больше не хотелось.

Приблизившись, я снова поцеловал Хлою, провёл ладонями по изгибу её спины и легко поднял девушку на руки. Она бы уже никуда от меня не делась, но мне не хотелось отпускать её, поэтому я сам отнёс Хлою на кровать.

Знакомый цветочный запах заполонил огромную спальню. А может, это было наваждение.

Когда я положил голую девушку на бархат покрывала, то уже не смог себя сдерживать. Навис над ней сверху, провёл ладонью по внутренней стороне бедра и слегка развёл ей ноги. Без напора, но настойчиво. Она позволила мне сделать это.

– Рэй… – прошептала Хлоя, не сводя с меня глаз. – Твоё кодо всё ещё во мне… как ты это делаешь?

Я ничего не ответил. До полноценного единения оставались считанные мгновения, и мы оба это знали.

Вместо разговоров я быстро стянул рубашку через голову, не расстёгивая пуговицы. Штуки две-три из них не выдержали: отпоролись и отскочили, дробью застучав по паркету спальни. Руки торопливо расстегнули ремень. Казалось, что пальцы перестали слушаться и одеревенели от возбуждения.

Наконец я снова навис над Хлоей.

Да, моё кодо всё ещё было в ней. Магическая связь оказалась настолько крепкой, что мне не хотелось её разрывать. Но стоило мне прикоснуться к девушке ещё и физически, как она простонала:

– Боже мой… Рэй…

Следующий стон был куда громче. Мы наконец сделали то, чего так хотели. Хлоя обхватила меня ногами и зажмурилась, но тут же открыла глаза и посмотрела так, будто увидела во мне что-то жуткое.

Она не испугалась, но что-то поняла. Возможно, то, кем я являюсь. А поняв это, сама меня поцеловала, жадно и ненасытно, как самая распоследняя грешница. «Сущий дьявол» только что лишил её девственности, и Хлоя перестала стесняться того, что получает с этим дьяволом удовольствие.

От каждого прикосновения моих ладоней и губ она постанывала. То комкала покрывало пальцами, то впивалась ногтями мне в спину и плечи, то шептала что-то неразборчивое.

Мне казалось, что сам я в это время тяжелею, становлюсь стальным и массивным, давлю на Хлою сверху так сильно, что она уже не способна подо мной дышать. Но так только казалось. Девушка блаженно стонала и с готовностью подавалась мне навстречу.

Её пальцы рисовали на мне руны наслаждения, одну за другой. Я их не считал, но ощущал каждой клеткой тела. Эти руны считались атакующими, и, казалось, что Хлоя просто забыла об этом или решила прикончить меня, чтобы я в конце концов сдох от удовольствия.

Сам я руны наслаждения никогда не применял, по крайней мере, в этой жизни. Но сейчас мне захотелось это сделать.

Рисунок я начал создавать прямо на голой груди Хлои, одновременно занимаясь с ней любовью. Я не торопился. Был предельно нежен, боясь причинить ей ещё больше боли, чем уже причинил. И вот рисунок был завершён.

Девушку выгнуло в приступе блаженства.

Она сжала пальцами мои плечи и содрогнулась в сильнейшем оргазме. Стоны Хлои переросли в долгий выкрик. Вторая руна наслаждения была нарисована следом за первой, будто я подвергал Хлою пыткам и не мог себя остановить.

А её оргазм всё длился и длился.

Она жмурилась и стонала, запрокинув голову и задыхаясь от бешеного восторга. Я чувствовал, как всё в ней пульсирует и бьётся, и едва держался сам. Эти минуты показались мне бесконечными, тяжеловесными и вместе с тем самыми прекрасными на свете.

В итоге моё кодо умножило для нас наслаждение в несколько раз.

Хлоя ещё долго не могла прийти в себя. Она лежала с закрытыми глазами и тяжело дышала. Только через несколько минут, когда я тоже устроился рядом с ней и расслабился, девушка наконец открыла глаза.

Она приподнялась и посмотрела на меня долгим-долгим взглядом.

– Что-то не так? – нахмурился я.

Хлоя наклонилась к моему лицу, провела по моей скуле пальцем и прошептала:

– Рэй… когда мы занимались любовью, то я… я кое-что видела.

Она произнесла это странным голосом. В нём не было страха или ненависти, но Хлоя будто пережила катарсис: от ужаса до восторга.

Я перестал хмуриться, привлёк её к себе и уточнил (хотя мне очень не хотелось знать ответ):

– И что ты видела?

Хлоя нежно поцеловала меня в губы и пристально посмотрела в глаза, после чего наконец ответила:

– Я видела в тебе демона, Рэй. Самого настоящего.

***

Удивительно, но она не испугалась меня.

За всю оставшуюся ночь Хлоя ни разу не вспомнила о том, что конкретно видела и почему сделала такие выводы, а я не спрашивал. До самого рассвета она лежала рядом, положив голову мне на плечо. Водила пальцами по моей груди, по подбородку и скулам, рисовала линии бровей и гладила волосы.

Мне хотелось Хлою снова и снова, но я себя сдержал.

Для этого имелось много причин. К тому же, появился ещё один повод вернуться оттуда, куда я собирался.

Дрёма навалилась на меня под утро, когда через витражи пробились первые солнечные лучи. Хлоя уснула под боком, завернувшись в одеяло и скомкав руками подушку.

…Проснулся я от громкого стука в дверь.

Разлепил глаза, быстро огляделся и сразу же нашёл две причины для беспокойства. Во-первых, Хлои в постели не обнаружилось. Во-вторых, солнце вовсю било в окна – наверняка, был уже полдень, а это значило, что я всё проспал к чёртовой матери.

– Это срочно, мой принц! – донёсся глухой и далёкий голос Элиота за дверью. – Это о-о-о-чень сро-о-очно!

Я слез с кровати, торопливо натянул брюки и накинул рубашку. Пары пуговиц на ней не хватало, поэтому я даже застёгивать её не стал.

Затем я ещё раз огляделся, проверил ванную, ниши за шторами и даже под кроватью.

Вывод напрашивался очевидный: никакого присутствия Хлои в моей спальне. Ни плаща, ни записки, ни одной женской безделушки. Вообще ничего.

Может, я вчера нарезался виски, а потом моё больное воображение нарисовало блаженные картины с Хлоей в постели?.. Да ну, бредовая версия. Воспоминания слишком натуральные, чтобы быть сном. Да и на рубашке двух пуговиц не хватает – а это уже доказательство, что я ещё при памяти.

На ходу потирая лоб, я направился к двери, в которую всё настойчивее колотил камердинер.

Через несколько секунд его взволнованная рожа предстала моим сонным глазам.

– Приказано срочно вас разбудить, сэр, потому что вы не явились к завтраку, – заговорил Элиот, как только я открыл дверь.

– Ну и какого чёрта ты колотишь? – буркнул я. – Принеси завтрак сюда, в чём проблема?

– Э-э… но сэр… ведь приехал господин Матиас Ринг, третий наследник. Он уже проведал всю семью, остались только вы. А ведь через полчаса назначен первый инструктаж у капитана Грандж в рыцарском зале.

– Значит, там с Матиасом и поздороваюсь. Это всё?

– Не совсем. Вас ждут двое посетителей. Они прибыли утром и ожидают в чайном зале уже четыре часа. Их имена Дарт Лукас Орриван и Клиф Дью Хинниган.

Нахмурившись, я уставился на Элиота. Ну вот как я мог забыть про Дарта и Хиннигана?

– А где этот… чайный зал? Их тут слишком много, я порой путаю.

Элиот махнул рукой направо.

– В восточном крыле, на втором этаже. Комната с зелёными обоями. Вы там ещё в детстве пианино сломали. Помните?

– А-а-а… пианино, – выдавил я. – Ну конечно. Пианино я помню. Такое не забудешь.

Элиот закивал и заулыбался. Видимо, вспомнил чересчур умильное событие.

– Ох, вы так прекрасно играли на пианино уже с детства. Послушать бы ваши этюды. Они великолепны.

Видя, что я поморщился, камердинер виновато развёл руками.

– Прошу прощения, мой принц. Возможно, я позволил себе лишнего.

– Ничего, – бросил я. – У меня к тебе просьба. Принеси чего-нибудь перекусить в тот чайный зал. Я вчера не ужинал.

Элиот понёсся исполнять приказ, а я вернулся в спальню. Ещё раз с тоской оглядел пустую комнату, ну а потом, отбросив свои недовольства по поводу исчезновения Хлои, быстро освежился в ванной и переоделся.

Через пятнадцать минут я уже вышел из спальни, бодрый (ну ладно, не совсем бодрый) и похожий на нормального человека. Ещё через десять минут я отыскал ту самую чайную комнату.

Там, развалившись в роскошных креслах у камина, ждали Дарт и Хинниган.

Первым меня заметил Дарт.

Он вскочил с кресла и поспешил мне навстречу, протягивая руку. Похоже, забыл про этикет при обращении с принцем. Ну а если сейчас он ещё и брякнет что-то в духе «Как дела, дружище?», я даже не удивлюсь.

Но тут сориентировался Хинниган.

Опередив друга, очкарик громко произнёс:

– Приветствуем вас, мой принц! Спасибо, что почтили нас своим присутствием.

В его голосе сарказма было не так уж и много, хотя Хинниган еле сдерживал усмешку.

Дарт тут же сбавил шаг и опустил руку. Потом и вовсе остановился.

– Сэр, мы уже обговорили все детали с капитаном Грандж, – пробормотал он. – Я имею в виду наше участие в ритуалах Четырёх Искушений. Если вы не против взять меня и мистера Хиннигана в оруженосцы, то мы готовы приступить прямо сейчас.

Я улыбнулся и сам протянул Дарту руку.

Тот крепко её пожал и добавил тихо-тихо:

– Как ты, дружище? Совсем тоскливо, да? А мы тут от чая уже лопаемся, четыре часа хлебаем.

Я не сводил глаз с его довольной физиономии. Он ведь без сознания с самой осады Ронстада провалялся, а я уж и забыл, как он выглядит без бинтов и примочек.

– Рад, что ты в порядке, – ответил я так же тихо.

– А я-то как рад, Рэй… ой… Теодор. – Дарт прокашлялся и смолк, чтобы от радости не сболтнуть лишнего.

Ко мне подошёл Хинниган и тоже крепко пожал руку.

– Клиф, ты знаешь что-нибудь о Змеиных пещерах? – спросил я у него.

Очкарик даже рот приоткрыл.

– Змеиные пещеры? Серьёзно? Это же настоящее пекло, Рэй. Я читал о них в «Хрониках бриттонских подземелий и неизведанных глубин», там такое…

– Ладно, я понял, что всё плохо. Потом расскажешь.

Хоть в чайном зале никого больше не было, всё же не хотелось бы слишком откровенничать. Возможно, про Змеиные пещеры ещё никому из наследников не сообщили. Ребекка ведь инструктаж не проводила.

Тут в зал чинно прошествовали трое камердинеров. Они принесли завтрак и разместили на журнальных столиках блюда, расставили чашки с кофе, графины с соком и прочую ерунду.

Желудок заныл при виде еды. После бессонной ночи есть хотелось невыносимо.

Я еле дождался, когда слуги выйдут, и поспешил к ближайшему столу. Правда, успел зажевать только один бутерброд.

В чайный зал вошли трое парней в дорогих костюмах. Нежданным гостям было всего около двадцати, но один из них сразу вышел вперёд и обозначил свой лидерский статус.

Темноволосый, кудрявый и загорелый, явно прибывший оттуда, где много солнца. Высокий, широкоплечий, с крепкими руками. На его тренированных запястьях и тыльных сторонах ладоней темнели морские татуировки: компасы, рыбьи хвосты, фрегаты, карты.

– Эй! Кто из вас Теодор? – громко спросил он, опуская приветствие.

– А ты кто такой? – в той же манере обратился я к нему.

– Тот, кто выживет в Змеиных пещерах вместо тебя, – объявил он и ухмыльнулся.

Часть третья. Четыре Искушения

Глава 9.

Этот самоуверенный и развязный сукин сын не понравился мне сразу.

С другой стороны, я и похуже людей встречал.

Он мог не произносить своё имя – и так было понятно, что это Матиас Ринг. Наследник, приехавший с берегов Сабасского моря.

Парень шагнул в чайный зал и направился прямиком ко мне. И чем ближе он подходил, тем больше ощущалась разница в росте. Он был на голову выше меня, крепче в плечах, массивнее, тяжелее.

Даже крепыш Дарт на его фоне выглядел куда скромнее. Я уж не говорю про Хиннигана: очкарик не дотягивал макушкой ему даже до плеча.

Матиас остановился у стола и взял бутерброд. Сунул его в рот целиком и смачно зажевал.

– Блевотина. – Он поморщился, сплюнул себе на ладонь остатки бутерброда и вернул пережёванный комок на блюдо.

Потом вытер руку о скатерть и уставился на меня.

– Без обид, пацан, но я ожидал большего. Вы меня не впечатлили. Ни ты, ни Георг. Белая кость, аристократы хреновы, малахольные выскочки. От одного вашего вида подташнивает, как от протухшей рыбьей икры. Ты нюхал когда-нибудь тухлую рыбью икру? Вот от вашего дворца несёт примерно тем же. Вы все тут провоняли.

Дарт скривил губы и процедил:

– Ты проверь сначала, может, это от тебя воняет, морской конёк?

– Не удивляйся, такие случаи даже учёные описывали, – добавил Хинниган с умным видом. – Ты просто свою вонь за собой таскаешь, куда бы ни пошёл.

Матиас не обратил на их слова внимания.

Кажется, он даже не до конца понял, что Хинниган сказал.

Третий наследник Рингов продолжал смотреть только на меня: изучал тёмными пытливыми глазами и ждал моей реакции.

Его помощники, два высоких парня, такие же крепкие и загорелые, как он сам, подошли и встали напротив Дарта и Хиннигана.

Обстановка в чайном зале сразу накалилась.

– А ты нахрена сюда приехал, раз здесь воняет? – Я прищурился, тоже не сводя с Матиаса глаз. – Вали обратно, на свою шлюпку, грёбанный матрос.

Тот довольно ухмыльнулся.

Мой ответ его будто даже порадовал.

– А Георг мне сказал: «Очень рад с тобой познакомиться, брат». Представляешь? Он сказал «брат». Даже руку мне пожал, бледнорожий ублюдок. Типа он такой вежливый и рад, что у него конкурент появился. Да плевать я хотел на ваши козни. Меня попросили приехать, я приехал. Для массовки. Все знают, что мне плевать на трон и на императора. Мне и на море неплохо живётся. Просто интересно стало, чем дед за мои услуги откупится. Новый фрегат мне б не помешал.

Я смерил его равнодушным взглядом.

– Держи меня в курсе, дружище.

Матиас не ожидал такого ответа.

Он распахнул глаза и засмеялся. Громко так, во всю глотку.

– Ты мне нравишься больше, чем второй бледнорожий аристократ! – сказал он, проржавшись. – Но это не меняет сути, Теодор. Если ты в пещерах мне мешать будешь, то я тебе шею морским узлом завяжу. – Он поднёс громоздкий кулачище к моему лицу и добавил тихо: – Вот этой вот рукой завяжу, услышал меня, нет?

Похоже, матрос выбрал тактику запугивания с порога, а про моё кодо вообще ничего не знал.

Это, конечно, хорошо, но от парня с кувалдой вместо головы порой можно отхватить даже больше проблем, чем от коварных уродов, вроде Георга и его папаши.

Даже интересно стало, этот загорелый скот притворяется идиотом, или такой и есть?

Дарт еле сдержался, чтобы не полезть в драку, да и Хинниган сильно напрягся. Если б у него имелась винтовка, то Матиас уже стоял бы с дырой во лбу.

– Руку убери, – сказал я ему. – Или хочешь, как Фердинанд, с обрубком ходить?

Матиас что-то уловил в моём голосе, что-то еле заметное, и сразу же опустил кулак.

В это время в зале появился агент Ховард.

– Господа, – произнёс он выдержанным тоном, – прошу пройти в рыцарский зал для инструктажа у капитана Грандж.

Матиас улыбнулся и шепнул:

– Ты видел эту Грандж, Тео? Сладкая девочка. Вот занятно, чем она звание капитана заработала? У меня есть некоторые догадки.

Мои кулаки сжались сами по себе, челюсти скрипнули.

– Господа! – повысил голос Ховард. – Пора! Вас ждут!

Матиас развернулся и вместе со своими матросами проследовал к выходу.

– Вот гниль, – рыкнул Дарт ему вслед.

– С ним придётся туго, парни, – задумчиво произнёс Хинниган. – Вы ведь тоже не заметили у него наличие мозгов, да? Или мне одному так показалось?..

***

В рыцарский зал мы спустились через десять минут.

Теперь он выглядел ещё торжественнее, чем раньше. Его украсили флагами Лэнсома, цветами и ковровыми дорожками.

Я, если честно, не ожидал увидеть столько народу.

Собрались самые сливки лэнсомской аристократии. Близкие и далёкие родственники Рингов и представители других знатных родов. Мужчины в дорогих костюмах, дамы в роскошных платьях. А ещё слуги, агенты и парадный солдатский караул.

В кресле на возвышенности сидел Тадеуш, в мантии и венце.

Прибыли и те самые международные представители, которых до этого я видел за круглым столом переговоров. Они устроились в креслах рядом с императором и внимательно следили за проведением инструктажа.

Была тут и Ребекка, окружённая помощниками.

Она вышла на середину зала, заложив руки за спину – ждала, когда наследники наконец соизволят собраться.

Перед ней, прямо на коврах, я заметил три алых подушки с золотой вышивкой в виде паука. Они лежали в ряд на расстоянии метров пяти друг от друга. Рядом с каждой подушкой стояла подставка с кубком, украшенным драгоценными камнями.

Ни подушки, ни кубки не вызвали во мне восторга.

Ещё один имперский обряд, которого мне не избежать. Всё это попахивало очередным подвохом.

Я зашёл последним и именно за моей спиной плотно закрылись двери рыцарского зала. Сестра бросила на меня короткий и равнодушный взгляд, каким обычно смотрят на мебель, после чего отвернулась.

Всё здесь было готово для объявления ритуала Четырёх Искушений.

Матиас стоял у зоны для поединков и перебрасывался короткими фразами со своими матросами.

А вот Георг молчал. Он сидел на стуле у стены. Похоже, ещё не совсем отошёл от ранения после поединка. Мрачный и бледный, он смотрел на меня уничтожающим взглядом и, наверняка, в мыслях раз десять переломил мне шею.

Рядом с ним сидела Сильвия, старшая сестра Теодора Ринга. Во дворце она не жила, потому что была уже замужем. Её я видел ещё в Ронстаде, она приезжала якобы на моё опознание вместе с Фердинандом. И, кажется, она была единственной, кто серьёзно испугался за Теодора и плакал о его смерти.

Увидев меня, Сильвия махнула рукой и улыбнулась.

– Тео!

Георг тут же ткнул её локтем. Девушка смолкла и опустила глаза.

– Ита-а-к! – громко произнёс Тадеуш. – Наследники в сборе. Приступайте, капитан Грандж.

Ребекка кивнула и протянула руку, указывая на подушки.

– Наследники, подойдите к местам клятвы. Можете выбрать любое.

Я нахмурился.

Меня всё ещё смущали эти кубки.

С другой стороны, если разрешено выбрать любое место, то, значит, отрава исключалась, чтобы случайно не убрать своего.

По крайней мере, вывод напрашивался именно такой.

Ближе всех ко мне находилась третья подушка справа, но я прошёл дальше и встал рядом с левой. Матиас остановился на середине. Георгу досталась последняя.

В зале воцарилась тишина. Лишь изредка потрескивал факельный огонь.

– Преклоните колено перед императором! – сказала Ребекка торжественно. – Дайте клятву! Исполните долг! Пройдите испытания! Честь и хвала вашей смелости!

Первым на колено опустился Георг, потом я и Матиас.

Мне всё это сильно не нравилось. Клятва, кубки, колено… Аристократы, как всегда, слишком всё усложняли.

Как только мы преклонили колено, с кресла поднялся император и спустился со ступеней.

Ребекка тут же поспешила посторониться.

– Мои дорогие наследники, надежда рода и гордость империи! – обратился к нам Тадеуш и развёл руки, будто собирался обнять весь мир. – Сегодня в вашу честь запоют фанфары дворцового оркестра. Сегодня вы делаете историю. Сегодня вы даёте клятву верности своей семье, великому роду Рингов!

К императору подошёл Ховард с серебристым подносом. На нём лежало что-то, прикрытое бархатной чёрной тканью. Тадеуш сдёрнул ткань и отбросил её на пол.

Увидев, что лежит на подносе, я мгновенно напрягся.

Там белели три кинжала из слоновой кости. Одним из таких меня уже пытались прирезать совсем недавно.

Император взял первый кинжал из трёх, а другой рукой подхватил кубок с подставки и подошёл к Георгу.

– Возьми вино сие, наследник.

Георг принял кубок, обхватив его ладонями за чашу.

Император плашмя положил на правое плечо Георга клинок кинжала.

– Клянись, наследник, что ты не откажешься от исполнения ритуалов Четырёх Искушений, какими бы жестокими они ни были.

– Клянусь, патриций, – с готовностью ответил Георг, склонив голову.

Тадеуш переложил кинжал на левое плечо внука.

– Клянись, что сделаешь всё, чтобы выстоять против искушений тела, чувств, духа и веры, которым тебя подвергнут.

– Клянусь, патриций.

Император взялся за кинжал обеими руками и занёс его над головой Георга остриём вниз. Казалось, он готовится воткнуть клинок внуку точно в макушку.

– Клянись с достоинством встретить смерть, если таковое случится. Клянись стать патрицием рода Рингов, если выдержишь все испытания. Клянись нести свет и благодать своим подданным.

Георг поднял голову и сказал с придыханием:

– Клянусь, патриций.

Тадеуш резко опустил кинжал.

В этот момент где-то сбоку вскрикнула Сильвия. В полумраке зала остриё белого клинка сначала чиркнуло Георга по тыльной стороне ладони, потом ещё раз поднялось вверх и вошло точно в кубок с вином.

– Испей до дна вино сие, наследник. В честь клятв, что ты дал роду Рингов.

Император шагнул назад.

Он не сводил с Георга глаз, пока тот пил вино из кубка.

Меня же от всей этой ритуальной процедуры пробрал мороз. Выглядело жутковато и напоминало обряды из древних времён.

Тадеуш забрал пустой кубок у Георга и вернул обратно на подставку. Затем подошёл к Матиасу и повторил ритуал клятвы один в один: вручил кубок, потребовал поклясться, резанул по ладони, опустил кинжал в вино и заставил проглотить напиток.

Матиас поклялся с пренебрежительным прищуром, будто ему глубоко плевать на то, что он говорит, а вот дорогущего винишка хлебнуть он был совсем не против, а если б вместо вина налили корабельного рома – было б ещё приятней.

Когда дело дошло до меня, император взял третий кинжал с подноса.

– Возьми вино сие, наследник, – сказал он, нависнув надо мной в своей роскошной мантии.

Я взял кубок и вгляделся в напиток.

Красный, с терпким ароматом – вино как вино. Только чтобы его залпом выпить, надо изрядно постараться. Налили его примерно полбутылки, а на пустой желудок эти полбутылки легко обеспечат мне опьянение.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.