Алёна Селютина
О детях Кощеевых

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

Книга не пропагандирует употребление табака и алкоголя.

Употребление табака и алкоголя вредит вашему здоровью.

© Алена Селютина, 2025

© Оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2025

* * *

Всем, кому однажды довелось сломаться.

Дай вам бог воскреснуть

Я хочу и болей, и радостей.
Я хочу свою жизнь прожить
не в полсердца, не труся, не крадучись.
Я взапой ее стану пить.
Я хочу ее полной мерою:
В руки, в сердце, в глаза и сны.
Всю – с надеждою и изменою,
Всю – от крика до тишины!

Андрей Дементьев, «Самое горькое на свете состояние». 1983 г.

Пролог

Кофе остыл.

Демьян недовольно цокнул и постучал пальцами по кружке, плетя вязь заговора. Стенка ощутимо потеплела. Удовлетворенно улыбнувшись, он убрал ладонь, но вместо того, чтобы прекратить нагреваться, кофе вдруг вспенился, запузырился, вскипая, и перелился через край.

Зашипев, Демьян отдернул руку, на которую попали брызги, и забормотал слова отмены. Кофе тут же успокоился, но по столику уже расползалась лужа. Он быстро оглянулся на дом, проверяя, не видел ли этого кто из окна. Но нет, в доме все еще спали.

Почти все.

Злата выскочила в сад, пробежала босыми ногами по траве. Свежий утренний ветерок подхватил завитые в кольца медные волосы, откинул ей за спину, и они затанцевали в воздухе.

– Дём! – воскликнула она. – Почему я только сейчас узнаю, что сегодня ты ночевал у нас?

– Решил вчера в последний момент, – улыбнулся ей Демьян и поцеловал в висок в ответ на крепкие объятия. – Когда пришел, ты уже спала. Доброе утро.

– Доброе! Что это?

– Разлил.

Злата покачала головой, в шутку погрозила пальцем, провела ладонью над столиком, и от кофейной лужи не осталось и следа.

– Спасибо.

– Не за что, о великий колдун, не способный запомнить простейший бытовой заговор, – рассмеялась она. – Бездарь ты мой.

– Ха-ха, – мрачно отозвался Демьян, но тут же снова улыбнулся: всерьез злиться на сестру было невозможно.

Он наконец сделал глоток, откинулся на спинку кресла, обвел взглядом двор и не удержался от возгласа:

– Злата!

Там, где она прошла, распустились цветы.

Злата оглянулась, осмотрела тропинку и вдруг смутилась. Потупила глаза. И улыбнулась так застенчиво, что Демьян тут же всё понял.

– Да ты влюблена, – протянул он. – И кто этот счастливчик? Отец знает?

– Прекрати кричать! – шикнула на него Злата, хотя он совсем и не кричал, но тут же снова разулыбалась и упала в соседнее кресло.

Осень выдалась невероятно теплой – настоящее бабье лето. Первого сентября Злата впервые вошла в двери Университета в качестве студентки. Ей только-только исполнилось восемнадцать лет, она стояла на пороге взрослой жизни и столько от нее ждала. И да, она была влюблена.

– Дём, это так чудесно, – выдохнула Злата и прикрыла глаза, подставила лицо солнцу. – А я ведь не верила, что так правда может быть… Знаешь, как в этих дурацких книжках…

И зарделась, отчего Демьян сделал вывод, что дурацкие книжки сестра всё же почитывает. Он вскинул бровь.

– Прямо вот так?

– Да! Прямо вот так! И давай без сарказма, – тут же сменила тон Злата. – Не изображай отца, у тебя плохо получается.

Демьяна передернуло, но сестра, поглощенная собственными чувствами, не обратила на это внимания.

– Сердце – хрупкая вещь, – заметил он. – Будь осторожнее.

Злата взглянула недовольно.

– Прекрати. Тебе не о чем волноваться. Он очень хороший. И у нас всё серьезно.

Пусть Злате и было уже восемнадцать, но она оставалась ребенком, и из ее уст это прозвучало так умилительно и наивно, что Демьян в свои тридцать два неожиданно ощутил себя стариком и погладил ее по голове, за что немедленно получил разряд магии в лоб.

– Ауч! – воскликнул он.

Но обижаться было глупо. В конце концов, всем этим штукам научил сестру когда-то он сам. Поэтому Демьян потер пострадавшее место и глубоко вздохнул, предчувствуя бесполезность того, что сейчас скажет.

– Тебе восемнадцать. В восемнадцать каждая любовь кажется той самой, единственной и настоящей.

Злата насупилась и поджала губы. А Демьян подумал, что, вообще-то, в нее несложно влюбиться. И даже решить, что это раз и навсегда: юношеский максимализм ведь никто не отменял. А Злата умная, красивая, добрая. Чудесная, одним словом. А что дочь Кощея и сестра царя одного из царств-государств в Тридевятом и силы у нее столько, что отец порой обеспокоенно хмурится, так кто о том знает? Хотя вон в Тридевятом к ней уже сватались, когда она вместе с мамой навещала Алексея, в брачный возраст-то Злата, по их меркам, вошла. Мама рассказывала эту историю с легкой иронией, а Демьян думал, что не будь Злата дочерью его наставника, отдали бы князю и мнения не спросили: ни ее, ни маминого…

– Вот как приведешь сюда девушку, тогда и поговорим, – пробурчала Злата.

– Хорошо. Сегодня же открою свое расписание и посмотрю, куда ее можно втиснуть.

– Дурак! – В нос ему снова полетел разряд, только в этот раз Демьян успел его перехватить и даже хотел послать ответный, но взглянул на сестру и вместо этого рассмеялся. Злата в своем искреннем возмущении была так мила и забавна, что удержаться он не смог.

– И всё же ты бы попробовал, – назидательно посоветовала Злата. – Любить – прекрасно.

– Любить бывает очень больно, Злат. А я свои пороги знаю.

– Но ты ведь никогда ни с кем нормально не встречался. Откуда тебе знать?

– Как откуда? Я люблю тебя и Агату. Родителей люблю. И мне хватает. А знаешь, о чем я сейчас подумал? Нужно заранее придумать казнь на случай, если кто решит тебя обидеть. А то меня же разорвет от невозможности быстро выбрать один вариант. Вдруг я выберу, а потом пойму, что это было слишком просто? А исправить уже никак. Нет-нет! Тут надо либо действовать, будучи в холодном уме, либо иметь подготовленный план… Да ладно тебе, не смотри так на меня. Это я снова шучу. Лучше всё-таки скажи мне, кто он? Обещаю, что загляну ему в мозги очень аккуратно, по всем правилам…

– По правилам? – встрепенулась Злата, для которой разговор немедленно обрел новое значение. – Папа что, учит тебя ментальным наукам?

– Говорит, что я дорос до систематизированных знаний, – поморщился Демьян.

– А меня отказался учить! – обиженно поделилась сестра. – Опять приходится собирать крупицы по книгам, и даже потренироваться не на ком, – потом посмотрела на него внимательнее. – Дём, а как у тебя с щитами? Давай я потренируюсь на тебе.

– И выжжешь мне мозги? – тут же спрогнозировал возможные последствия Демьян. – Отец тебе спасибо за это точно не скажет, он потратил на меня слишком много времени.

– Ну я же аккуратно!

– Нет.

– Чуть-чуть!

– Нет!

– Ну бра-а-атик…

Глаза у Златы стали большие-большие. Демьян тяжело вздохнул, признавая поражение. Этому грязному приему, судя по всему, она тоже научилась у него, вот он и вернулся к нему бумерангом, так на кого жаловаться? Теперь, пока Злата не осознала, что победила, нужно было успеть замаскировать капитуляцию под мирный договор. Вроде как это он согласился, а не она не оставила ему выбора.

– Ладно-ладно, а то знаю я тебя, нападешь на меня во сне, потом будешь объяснять родителям, что это все от жажды знаний… – изобразил недовольство Демьян и добавил уже мягко: – В субботу приезжай ко мне, я кое-что тебе покажу. Но ты пообещаешь, что не станешь препарировать живых людей!

– А кого тогда…

– Злата! Просто дождись выходных. А теперь заканчивай шутить и расскажи мне о своем парне.

– Нет.

– Злата…

– Дём, – перебила Злата и тут же перебралась к нему в кресло, прижалась к боку, обняла, успокаивая. – Поверь, у меня всё под контролем. Никто меня не обидит. Пусть моего слова тебе будет достаточно, ладно? Вот потом приведу, и познакомитесь. И пожалуйста, не говори пока папе.

– Ты вообще нормальная? – вздохнул Демьян, обнимая ее в ответ. – Это же почти госизмена.

Сестра рассмеялась ему в плечо.

– Просто папа… Ну, ты же знаешь… Он захочет познакомиться с ним немедленно и устроит ему допрос с пристрастием, еще в голову полезет…

– Он волнуется за тебя, и я его в этом поддерживаю. И если твой парень так хорош, как ты утверждаешь, то ничего страшного не случится. Раз у вас всё так серьезно, то почему ты не хочешь даже назвать его имя?

Злата замялась, и эта заминка Демьяну ужасно не понравилась.

– Ну, он… он говорит, пока рано кому-то рассказывать, – нерешительно поделилась она. – Но, наверное, он прав. Ты же нам о своих девушках не рассказывал.

– Нет, – честно ответил Демьян. – Только у меня и серьезных намерений ни разу не возникало. Злат, а ты же с ним еще не…

Сестра вспыхнула и отпрянула, скрестила руки на груди.

– Знаешь что? – громко прошептала она. – Вот поэтому я его сюда и не приведу. Знаю я вас с отцом. Предложите ему поиграть в бильярд, да как уединитесь с ним на чердаке…

– Ага, привяжем его там к столу и будем пытать.

– Пей свой кофе, пока не остыл.

– Злат, ну не сердись.

– Да ну тебя.

– Я правда волнуюсь.

– Вы с папой постоянно за меня волнуетесь, и, как правило, напрасно.

– Хорошо. Включаю режим максимального доверия. Только, Злата… Хм… Это не я должен тебе говорить, а мама, но пообещай, что ты не ляжешь к нему в постель, кучу раз хорошо не подумав до этого. Это я тебя как мужчина прошу.

Она посмотрела на него укоризненно, и теперь взгляд сестры напомнил Демьяну взгляд мамы, когда та сердилась на них за очередную шалость. Копировать взгляд Кощея Злате отчего-то удавалось только лет до пяти, потом навык оказался утрачен и пока не восстановился.

– Просто так я ни к кому в постель точно не лягу, – наконец вздохнула она и снова опустилась в кресло.

– Но если он…

– Тогда вспомню, что я ведьма и могу за себя постоять, но давай не будем об этом, хорошо? И вообще, хватит читать мне нотации, лучше расскажи что-нибудь. Над чем работаешь?

– Да как обычно… Хотя в этот раз клиент интересный. Слушай…

А кофе снова остыл, и пришлось всё же пить так. Подогревать его при Злате Демьян не решился.

Глава 1

Два года спустя

Столкновение вышло сильным и абсолютно неожиданным. Яков как раз выходил из кабинета Василисы Петровны – местного специалиста по адаптации, – а девушка, по всей видимости, рвалась внутрь. Ее качнуло, он машинально придержал ее, и вышло, будто обнял. Ожидал, что девушка отскочит и начнет возмущаться или смутится и отстранится тихо, но вместо этого она вскинула голову, коснувшись носом его подбородка. Взметнулся вихрь медных волос, завитых в тугие кольца, и так он впервые увидел ее лицо. Подумал, что никогда не встречал никого прекраснее и страшнее одновременно. Светлая идеальная кожа, почти симметричные черты, ярко-зеленые глаза, острые скулы, слегка выступающий подбородок и алые губы. Словно в ягоде, а то и в крови перепачкалась. Наверное, эти губы его и напугали. А может, ее красота в целом. Было в ней нечто неправильное и очень холодное.

Незнакомка тем временем внимательно оглядела его, не выказав никакого замешательства или отвращения при виде шрамов, и, не попытавшись отстраниться, широко улыбнулась.

– Прости.

Сверкнули зеленые глаза, в них мелькнуло что-то, чего Яков не понял. Он поспешно убрал руку с ее спины и сам скорее сделал шаг назад.

Всё это заняло буквально несколько секунд, но ему показалось, что куда больше. От произошедшего стало ужасно неловко. А девушка продолжала улыбаться, будто смеялась над ним.

– Ты чего застыл? – недовольно прикрикнул сзади Клим, заставляя очнуться. – Давай, проходи!

– Я…

– О, извини, – всполошилась незнакомка и тоже сделала шаг назад, освобождая путь.

Яков наконец покинул дверной проем, его брат выскочил следом и тут же едва не споткнулся. Оцепенел на мгновение. Яша подавил тяжелый вздох. Начинается.

– Добрый день, – отмер Клим. – А вы сюда? А мы вам проход загораживаем. Как грубо с нашей стороны. Проходите, проходите…

Девушка рассмеялась. У нее был очень красивый смех. Яков окончательно заробел и испытал желание как можно скорее оказаться в выделенной им комнате в общежитии. Тяжелая сума с вещами оттягивала плечо. И он уже начинал отчетливо ощущать покалывание между лопатками: верный признак того, что скоро спина вновь напомнит о себе изнуряющей болью. Нужно было всё-таки взять ту мазь, что пытался вручить ему с собой дядька. Но пришлось выбирать: либо она, либо вещь, которую очень не хотелось оставлять. И он убедил себя, что мазь ему не понадобится, а если и понадобится, то самому себе ее в спину втирать несподручно. Но вот сейчас это решение уже не казалось столь здравым. Придумал бы что-нибудь. На худой конец, потерпел бы насмешки Клима…

Кстати, о брате.

– А мы только приехали, – уже разливался соловьем тот. – А вы здесь работаете?

Девушка смотрела на него, улыбаясь, и молчала.

– Что такое? – раздался позади них голос Василисы Петровны. – О, здравствуй, Злата. А мне еще полчаса.

Злата.

Яков решил, что это имя ей подходит.

– Привет, – ответила она. – Я подожду.

– Послушай, а ты не могла бы мне помочь? – задумчиво спросила Василиса Петровна. – Знакомься, это внуки Насти – Клим и Яков. Они прибыли час назад, будут здесь жить. Может быть, ты проводишь их до общежития? А я как раз разберусь с оставшимися делами.

– Конечно, мам, не волнуйся, – легко согласилась Злата, и Яков распахнул глаза шире. Бабушка говорила, что Василиса Петровна – жена самого Кощея. Выходит, это его дочь. Царевна Нави. Значит, не зря ему почудилось в ней нечто хищное.

– Ну что, господа Соколовы, – между тем повернулась к ним Злата. – Идемте, узрите свой новый дом.

И она повела их по коридору к выходу. На ней был светлый сарафан до колен, и Яков осознал, что впервые видит столько обнаженного женского тела: и руки открыты, и часть спины, и грудь так плотно обтянута тканью, и ноги вон… Рыжие кудри подпрыгивали в такт шагам, опускаясь ниже талии. Яков невольно перевел взгляд еще ниже… И заставил себя отвернуться: некрасиво это – так разглядывать. В этом мире такая одежда не возбранялась, он об этом знал, но одно дело было знать по изображениям и с чьих-то слов, а другое – увидеть самому. Надо привыкать, конечно, а то ведь выйдет за ворота, а там все девушки так ходят. Он повернулся к брату, но тот даже не пытался скрыть жадного взгляда. Яков про себя выругался. Предполагалось, что они будут присматривать друг за другом. Но, видимо, присматривать больше придется ему. Как будто бы у него есть на это время. И желание.

Между тем они дошли до выхода из здания, и за порог Яков ступил с таким чувством, будто снова шагнул из зеркала. В этот мир они с Климом вышли в кабинете Баюна и снаружи еще не были. От Василисы Петровны и бабушки он знал, что Отделение находится в городе, что оно огорожено высоким забором и сетью охранных заговоров и что чужих на его территории не бывает. И всё равно ожидал увидеть нечто иное. А тут одни березы вокруг, за которыми этого самого забора не разглядеть. И небо над головой. Словно в лесу оказался. Только вот воздух на запах и вкус какой-то странный, горьковатый…

Не придерживаясь за перила, как, по мнению Якова, то могло полагаться царской особе, Злата легко сбежала вниз по щербатым ступенькам крыльца, ступила на дорожку, ведущую куда-то между деревьев, и, повернувшись к ним лицом, пошла задом наперед. В окружении зелени берез ее скорее можно было принять за лесную ведьму, чем за царевну.

– Ну, рассказывайте, чем планируете заниматься, – нетерпеливо попросила она. – Мне всегда интересно, кто зачем приходит в этот мир.

Клим тут же расправил плечи, и Яков фыркнул про себя. Ни дать ни взять их домашний петух. Осталось только отрастить гребешок и хвост.

– Прибыл для обучения на боевого мага, – гордо и явно пытаясь произвести впечатление, сообщил брат. – Пойду в отряд к деду.

– Здорово, – кивнула Злата, но дальнейшего интереса не выказала. – А ты, Яков? Чем ты будешь здесь заниматься?

– У-учиться, – буркнул Яша, слегка запнувшись, как бывало всегда, когда он начинал волноваться.

Пожалуй, вышло не слишком вежливо, в мыслях этот ответ звучал куда лучше, но разговоры никогда не были его сильной стороной.

– Это наш будущий великий изобретатель, гениальный инженер, – по давно установившемуся обычаю ответил за него Клим. – Он обещает сделать так, чтобы мельница сама муку молола, а топор – дрова рубил!

А вот издеваться было необязательно. Яков сжал зубы, чтобы не сказать брату, куда тот может идти, и тут же ощутил, как зарделся. Ну вот, замечательно.

Клим тоже заметил это и рассмеялся.

А вот Злата взглянула на него внимательнее.

– Ты будешь учиться на инженера? – переспросила она без всякой насмешки и будто не замечая его покрасневшие щеки.

Яков кивнул.

– Это здорово.

И улыбнулась ему. Улыбка у нее всё-таки была очень красивая. И вообще, немного привыкнув к ее лицу, Яша уже не мог понять, почему испугался в первый момент. Просто очень красивое лицо. Так отчего он едва не отшатнулся там, у кабинета?

– Говорят, боевые маги Среднесибирского отделения – одни из самых сильных в этом государстве, – постарался вернуть к себе внимание Клим.

– В стране, – поправила Злата.

Брат поморщился.

– Над речью придется поработать, – заметила она. – Но это нормально, у всех так, я бы сказала, что для только что прибывших вы отлично знаете язык. А вот и общежитие.

Им открылось длинное двухэтажное здание, недавно выкрашенное в зеленый цвет и теперь красиво блестящее на солнце. И Яков наконец увидел забор, находящийся прямо за этим зданием. Бабушка не обманула, когда говорила, что он высок. Но при этом из-за него всё равно виднелись махины каких-то домов. Куда больших, чем Яша представлял.

Злата тем временем довела их до дверей общежития. Еще один порог. Яков выдохнул, прежде чем переступить его. Ну вот, теперь их с Климом дом будет здесь. Пять дней они провели на Буяне, дожидаясь документов и разрешения на очередной переход, но там их комната на подворье была всего лишь перевалочным пунктом. А тут он поселится надолго. Стало не по себе. И нестерпимо сильно захотелось вдруг назад, к родной печи, к родителям, братьям и сестрам. В Тридевятом сейчас была зима, а зимой так хорошо слушать треск дров в горниле, пока в трубе завывает ветер…

Яков мотнул головой, отгоняя наваждение. Ничего-ничего, всякий рано или поздно вылетает из гнезда. Просто нужно привыкнуть. А вдруг этот мир подарит ему что хорошее, помимо знаний? И потом, он ведь может навещать родных. И в Тридевятом пройдет в три раза меньше времени. А значит, семья не успеет слишком сильно соскучиться. Конечно, отцу будет непросто, в их с Климом лице он потерял сразу двух работников. Да и матушка хоть и старалась на прощание улыбаться, но видно же было, что плакала. Родители проводили их с Климом до места, где открывался зеркальный проход на Буян. Яков обернулся в последний момент, прежде чем ступить в чужой мир, и увидел, как мать схватилась за руку отца, словно боялась упасть, и как смотрела на него, и вдруг показалась она ему такой маленькой и отчего-то старенькой…

– Яков! – выдернул его из раздумий голос Златы.

Яша вздрогнул и подался вперед, собираясь сделать шаг, но Злата поймала его за руку.

– Осторожно, тут ступенька.

Яков опустил взгляд: и правда, а он и не заметил, споткнулся бы и дал Климу очередной…

– А Яша у нас вечно витает в облаках!

А, ну да, брату повод не нужен. Злата отпустила его запястье и снова улыбнулась. Заговорщицки так, словно у них был общий секрет. Странно, что ему, а не Климу. Клим у девушек всегда в большем почете был. Если их вообще можно сравнивать, учитывая, что его, кажется, девушки и вовсе не замечали.

Яков бросил взгляд на руку, за которую она его придержала. Что ж, это не было неприятно.

По длинному коридору с множеством дверей Злата провела их до стойки. Там сидела красивая женщина с распущенными светлыми волосами, не покрытыми платком, и что-то делала с ногтями. Увидев их, отложила предмет, что держала в руках, и поднялась.

– Привет, Злата. А это, я так понимаю, новые жильцы, – кивнула она им и кокетливо улыбнулась. – Предупреждена. А я Елена. Я здесь самая-самая главная. И меня лучше не сердить.

Елена. Неужто та самая ведьма, что считалась женщиной местного начальника, который был ни много ни мало самим Баюном? Ну, и котом, чего уж тут. Странные они, эти ведьмы. Про одних, как, например, про его тетю, и вовсе не скажешь, что перед тобой не простая женщина, живут себе как все. А другие вон чего вытворяют. Тут, конечно, много зависит от того, сколько тебе волшебной силы отмерено, но Яра как-то поспорила с Климом, кто из них сможет создать больший пульсар, и едва не выиграла. Хотя тогда Якову показалось, что она просто пожалела брата и не стала его позорить, сдалась намеренно. Но тут, наверное, секрет крылся еще и в мастерстве: Клим по большей части был самоучкой, а у Яры имелся наставник, да не абы кто, а ее муж, и, если верить дедушке, бойцом он был отменным.

Эх, волшба… По этой части Яше почти ничего не досталось. Так, шептал иногда на радость братьям и сестрам какой-нибудь заговор над горохом, чтобы тот рос быстрее. Но и тут было непонятно, что оказывалось вернее: заговор или ежедневный полив. Зато он умел другое. Или хотел думать, что умеет…

Елена тем временем отошла к стене, где на доске висели ключи на крючках. Сняла два и один отдала Климу, другой ему.

– Ну что, красавчик, – улыбнулась она брату, – тебе достается номер люкс на первом этаже. Пойдем, провожу. Злата, покажешь Якову его апартаменты? Двадцать второй номер.

– Конечно! – согласилась Злата и кивнула ему: – Пойдем.

А Яша как стоял столбом, так и остался.

Разные комнаты. Он что, будет жить один? Впервые в жизни – один?! Сколько Яков себя помнил, он всегда всё делил с братьями и сестрами, и был уверен, что здесь будет так же. Но вот…

– Яков.

Клим с Еленой уже удалялись по коридору влево. Они со Златой остались одни.

– Нам на второй этаж, направо, лестницы по бокам коридора, пойдем.

И она направилась в противоположную сторону. Яша послушно пошел следом, стараясь особо не глазеть по сторонам. Под несуразно огромными окнами (это ж сколько тепла-то зимой теряется) он обнаружил батареи. Трубы уходили в стены. Из книг Яша знал, что такие трубы могут идти и дальше, туда, где в огромных котлах кипятят воду… Очень хотелось все это увидеть.

– На втором этаже лучше, чем на первом, – рассказывала тем временем Злата. – Ну, мне так кажется. На первом зимой сыровато. Единственное, тут душ общий, и он в подвале, зато пять лет назад туда наконец подвели горячую воду, так что не придется мыться в ледяной. Столовой нет, но есть кухня, она на втором этаже в холле. Там есть скатерть-самобранка, но на нее как-то покусился один вандал, и теперь ею нужно пользоваться очень аккуратно. В общем, это на крайний случай. Так что нужно, чтобы кто-нибудь показал вам дорогу до магазина для наших. Это место, где можно купить продукты. Там свои работают, и если что – помогут и странно смотреть не станут.

Они дошли до лестницы, Злата взбежала вверх по ступеням, и юбка сарафана взметнулась. Яков уткнулся взглядом в ступеньки. Надо было идти первым…

– А вот и твой номер, – объявила Злата, когда они вышли в коридор на втором этаже. – И тебе снова повезло: окна выходят на парк, а не на забор. Про люкс и апартаменты тетя Лена, конечно, пошутила. Но здесь есть всё необходимое, и ты можешь обставиться как хочешь, это не возбраняется. А вот за порядком она следит строго, с правилами ознакомься обязательно. Зато благодаря ей тут всегда тихо и спокойно, и никто не будет мешать тебе учиться.

Яков в нерешительности застыл у двери.

– Давай же! – подбодрила Злата.

Чувствуя предвкушение вперемешку с волнением, Яков вставил ключ в замочную скважину, отпер дверь и шагнул внутрь. Наконец сбросил тяжелую суму с плеча на пол и огляделся. Комната была небольшая. У обрамленного шторами окна стояли стол и стул. На полу лежал ковер. У левой стены разместилась кровать, у правой – шкаф и две полки. В окне виднелись березы и небольшой кусочек неба. Вот и всё. И тем не менее это была его комната. Собственная. Где он будет жить один.

Ух ты…

– Что ж, пожалуй, я пойду, – напомнила о себе Злата, и Яков поспешно обернулся. Она стояла в дверях и не торопилась переступать порог. Оно и понятно: негоже девушке оставаться наедине с юношей без сторонних глаз. Он бы и сам никогда не позвал.

– Спасибо большое, – нашелся Яков.

– Да не за что. Ты уже был в городе? А то может, тебе магазин всё-таки показать?

Яша качнул головой. Но тут явно требовался развернутый ответ. Всё-таки Злата вела себя с ним очень дружелюбно, так что можно было и постараться.

– Спасибо, но бабушка обещала после работы к нам прийти и сводить везде, где нужно. А тетя отведет нас в город на выходных.

Получилось неплохо. Даже хорошо получилось.

– Яра? – переспросила Злата.

– А вы знакомы? – удивился Яша.

Она усмехнулась.

– Разумеется. Моя мама дружит с твоей бабушкой. Мы с Ярославой не то чтобы подруги, но в одной песочнице поиграть успели. Ладно, обустраивайся, не буду мешать. Пока.

Злата махнула рукой на прощанье и ушла, притворив за собой дверь. Яков постоял еще немного, потом сел на кровать. Тишина здесь не была полной, и из-за забора он слышал странный приглушенный шум. Там был город. Там был другой мир. И только сейчас, оставшись один, Яша осознал, что то, к чему он так долго шел, наконец свершилось. Он здесь. Очень-очень далеко от дома. Поступил по конкурсу, объявленному на Буяне – спасибо бабушке, рассказала и надоумила, – и всё лето будет учиться, чтобы подтянуть то, что здешние дети проходят в местных школах, а осенью пойдет туда, где его научат собирать настоящие машины. Машины, способные упростить труд человека. Изменить жизнь к лучшему. Например, чтобы маме больше не пришлось самой стирать, у нее же руки болят, а баба Настя сказывала, и такое существует. Да, этот мир странный и местами неправильный, но он справится, он будет очень-очень стараться, все силы бросит на то, чтобы добиться своей цели, не станет ни на что отвлекаться, и тогда…

В дверь постучали.

– Заходи! – поспешно крикнул Яков, подскочив с кровати, и в комнату ворвался Клим.

Яков ощутил, как успокаивается. Всё-таки рядом с братом было привычнее и ближе к дому, хотя порой и хотелось стукнуть его чем-то тяжелым. Но, наверное, уйти в этот мир в одиночестве он бы не решился никогда.

– Так странно, – известил Клим, оглядывая комнату горящими глазами, – теперь к тебе стучаться надо. Ну, как тебе тут? Здорово, правда?! Пошли гулять! Поглядим, что тут к чему. Нет, ну ты только посмотри… – протянул он, кинув взгляд в окно.

Яков тоже подошел к окну и выглянул наружу. По дорожке от здания общежития шла Злата, и среди зелени листьев ее волосы мелькали, словно огненные всполохи.

– До чего красивая! – восхищенно пробормотал Клим. – Вот бы себе такую.

– Ты же ее совсем не знаешь, – нахмурился Яков: Злата ему понравилась, и не хотелось, чтобы брат с ней играл. Клим, конечно, за известную черту никогда не заходил, но это в их селе все знали, что коли и будешь с ним гулять, ждать сватов смысла нет, а Злата-то не знала. – Может, характер дурной. А может, еще что.

Брат усмехнулся.

– Исправим.

– Она дочь Кощея Бессмертного.

– А я хорошим зятем буду, не придерешься. А так, прям как в сказке: пришел в другой мир и нашел себе царевну.

– И всё же. Отец говорит…

– Отца здесь нет и нравы совсем другие, – перебил его Клим и с силой хлопнул по плечу. – Привыкай, братишка. Ты в лучшем мире.

* * *

– Как тебе Клим и Яков? – задала вопрос мама, когда они вечером пили чай в саду.

Солнце полыхало алым, готовясь уйти за горизонт, и становилось прохладно. Злата пожала плечами.

– А как они должны мне быть?

– Не знаю, просто спросила, – вздохнула Василиса. – Я подумала, может, ты покажешь им город? Разумеется, ты не обязана, если не хочешь…

Она не хотела. По ее мнению, единственным интересным в братьях были шрамы, покрывающие всю левую сторону лица Якова. Старые и блеклые, они всё равно притягивали взгляд. Однако вытерпеть целую прогулку ради чьих-то шрамов… И Злата уже принялась обдумывать, как повежливее отказать, но в этот момент в сад вышел отец. Он подошел к ним, поцеловал обеих, без всяких вопросов и поучений накинул на плечи мамы шаль, а ей дал кофту и присел в соседнее кресло.

– Мне нужно будет уйти на несколько дней в Навь, – сообщил он.

– Возьмешь с собой Демьяна? – спросила Злата.

Отец качнул головой.

– Нет, в этот раз пусть остается с вами, я позову, если понадобится. Мне нужно съездить на границу.

– Возьми с собой меня, – то ли предложила, то ли попросила она, – мне всё равно нечем заняться.

Мама поджала губы, но промолчала, и Злата предпочла сделать вид, что не заметила этого.

– Замок всегда в твоем распоряжении, – пожал плечами Кощей, – как будто ты сама не можешь…

– Нет, возьми меня с собой на границу.

– Злата, мы уже обсуждали…

– Но папа, я же…

– Злата.

Она замолчала и отвела глаза.

– Не сердись, – уже куда мягче попросил Кощей. – Не надо, дочка. Ну что тебе там делать? Отдохни, пока есть возможность, лето же на дворе. Ты совсем недавно сдала экзамены, неужели не хочется хоть немного расслабиться?

– Конные прогулки отлично расслабляют, – пробурчала Злата, но отец лишь рассмеялся.

– Вот и сходи на ипподром. Тебе там всегда рады.

Она кивнула. Что ж, и впрямь можно наведаться. Отец поднялся, отошел и вернулся с дровами, сложил их шалашом в выложенное кирпичом кострище, щелкнул пальцами, поджигая бересту, сунул ее в центр. Огонек разгорелся, лизнул поленья, а потом весьма прытко перебежал на них. Сумрак расступился перед пламенем. Стало теплее. Пока папа занимался костром, мама сходила в дом, заново наполнила чайник и захватила чашку для отца и вазочку со сладостями.

– Что нового? – поинтересовался, откидываясь в кресле, Кощей. Отсвет от костра падал на его лицо, и оно показалось Злате усталым.

– Внуки Насти наконец прибыли к нам, – улыбнулась мама. – Поселились в общежитии. Злата вот помогла мне, проводила их. Кстати, как им их комнаты?

– Клима отвела тетя Лена, а Якову вроде всё понравилось.

– А тебе они как? – спросил отец.

Злата перевела взгляд на огонь.

– Типичные жители Тридевятого, – пожала плечами она. – Посмотрим, насколько их хватит. Настроены решительно, но это все так поначалу.

– Если они хоть что-то взяли от Сокола и Настасьи, то надолго, – усмехнулся отец, за что получил укоризненный взгляд от мамы.

Злата улыбнулась.

– Мама будет информировать нас об их успехах. Правда, мама?

– Ты прекрасно можешь проследить за их успехами сама, если всё же решишь прогуляться с ними завтра по городу.

– Конечно, иди, – кивнул отец. – Ты совсем перестала с кем-то куда-то ходить.

– Мы с Демьяном…

– Демьян не в счет. Раньше ты хоть иногда отпрашивалась куда-нибудь с друзьями, а сейчас что? Опять же о Демьяне: вот кто не растратил зря свои студенческие годы. И повторюсь, сейчас лето, в следующем году тебя ждет практика. Отдыхай, пока есть возможность.

– Так возьми меня с собой…

– Я уже сказал: нет, – твердо отказал отец и примирительно улыбнулся ей. – Лучше выгуляй Соколовых. Заодно развлечешься, уверен, это будет забавно. Василиса, хватит прожигать меня взглядом.

Злата вздохнула.

– Хорошо, папа, как скажешь. Когда ты уходишь?

– Завтра на рассвете.

– Тогда удачи. А я, пожалуй, пойду к себе, что-то устала.

Она встала со своего места, поцеловала родителей по очереди и направилась в дом. Там поднялась к себе в комнату, но свет включать не стала, подошла к окну и выглянула наружу. Отец пододвинул свое кресло ближе к маминому, и теперь они сидели совсем рядом, соприкасаясь коленями и взявшись за руки. Злата задернула шторы поплотнее, взмахом руки зажгла свечи, которых в комнате было много.

Она действительно чувствовала себя уставшей, и вовсе не из-за того, что день клонился к ночи, но это было не в новинку.

У стены стояло напольное зеркало. Злата коснулась стеклянной глади пальцами, та пошла рябью.

«Замок всегда в твоем распоряжении», – сказал отец. И это правда. Ее покои всегда подготовлены, и она может шагнуть в них в любой момент. Ходить зеркальными путями Злата научилась еще в десять лет. Ей хватало сил, и у нее был самый лучший учитель. В пятнадцать отец наконец разрешил ей делать это самостоятельно. Но Злате было мало замка. Ее манил мир за его пределами. Когда она была маленькой, они с Демьяном не раз пробирались по мосту к лесу, и ее переполняло ощущение: Навь радуется ей, склоняется перед ней. Демьян говорил, что всё дело в крови, но порой Злате начинало казаться, что отец не чувствует по отношению к их миру того же, что чувствовала она. Наверное, надо было спросить. Но она так и не решилась, ведь если бы его ответ был «нет», то вышло бы…

А разве имела она право претендовать на то, что принадлежало отцу? На то, что он хотел разделить с Демьяном, а не с ней.

Злата отошла от зеркала, и огоньки свечей колыхнулись от этого движения. Легла на кровать. Тени на потолке причудливо изгибались в такт танца пламени на конце фитилей.

Братья Соколовы. Немногим старше ее. Мама сказала, что Климу двадцать три, а Якову двадцать два. Но у обоих горели глаза, и рядом с ними она почувствовала себя старухой. Не самое приятное ощущение.

Рядом с кроватью на тумбочке тоже стояла свеча. Злата повернулась на бок и медленно провела ладонью через пламя. То ласково поцеловало кожу, не опалив. Злата усмехнулась. Порой по вечерам ей начинало казаться, что так же с жизнью вокруг: та лишь касалась ее, но не оставляла следов. Не могла к ней пробиться.

Но всё это, конечно, было глупостью. Минет ночь, придет утро, и всё снова станет как нужно.

Ведь так всегда и случалось.

Глава 2

Между Климом и Яковом Злата выбрала Якова. На самом деле не было никакой разницы, кому первому предложить услуги гида, но от попыток Клима обратить на себя внимание она успела устать еще вчера и рассудила, что чем позже пересечется с ним, тем лучше.

– Я же говорил, входи так, не стучи, – раздалось недовольно из-за двери сразу после того, как Злата побарабанила по ней пальцами, а потом эта самая дверь распахнулась, и перед ней предстал Яков. В одних штанах. Злата не без интереса окинула взглядом его голый торс. Возможно, стоило проявить вежливость и отвести глаза, но увиденное ей понравилось. Злата любила смотреть на красивое, и ей была не чужда эстетика мужского тела. Да и потом, что она, в конце концов, голого мужчину не видела? Видела. И отнюдь не издали.

Зато Яков смутился. Широко распахнул глаза и, кажется, малость порозовел. Его реакция умилила. Ну как ребенок, честное слово. И после этого Злату уже точно ничто не заставило бы отвернуться.

– Привет! – улыбнулась она: профессиональная вежливость была выбита ей отцом на подкорке. – Мне предложили поработать для вас с Климом персональным гидом. Экскурсии по городу. Не то чтобы я могу очень много рассказать, зато бесплатно.

– Э-э-э… – ответил Яков.

Было очевидно, что воспитание, с одной стороны, требовало от него немедленно перестать щеголять перед девушкой полуголым, а с другой – не позволяло захлопнуть дверь прямо перед ее носом.

– Я зайду? – поинтересовалась Злата.

Вообще-то, она этого не планировала. Но наблюдать за его метаниями было так занимательно, что Злата не смогла отказать себе в этой маленькой шалости. И даже подумала, что, возможно, папа, как всегда, был прав, и их прогулка действительно выйдет забавной.

– Э-э-э…

На этот раз «э-э-э» вышло совсем уж паническим. Парня явно нужно было спасать, ситуация требовала проявить деликатность и самой предложить выход, то есть прямо сейчас сходить за Климом, тем самым дав Якову возможность наконец закрыть дверь и спокойно одеться, но… Нет. И Злата прошла вперед, воспользовавшись тем, что Яков при ее приближении отпрянул. Оказавшись в комнате, она скинула босоножки, сделала еще пару шагов и огляделась.

За вчерашний вечер Яков успел разобрать вещи. Никаких тебе сумок, которые будут валяться на полу еще месяц, пока из них не выудят последние носки. Не то чтобы комната наполнилась чем-то личным, но она уже создавала ощущение обжитой. Оберег в изголовье кровати, книги и тетради на столе, оплывшая свеча с нагаром на фитиле. А еще запах. Злата вдохнула поглубже, пытаясь понять, чем именно пахнет. И не смогла. Но аромат был такой приятный…

Тряхнула головой, отгоняя наваждение. Она здесь не за этим.

– Ну так что? – Злата повернулась к Якову. – Как тебе мое предложение? Но вообще, если заняться пока особо нечем, я бы советовала согласиться. Чем быстрее выйдете в мир, тем быстрее освоитесь. А учитывая, что скоро у тебя начнется учеба, а у Клима – тренировки, особо вникать, что здесь к чему, вам станет некогда. Так что говори «да».

И подмигнула. Яков смотрел на нее почти с суеверным ужасом, а может быть, и не почти – всё-таки она была дочерью царя Нави, и Злата решила над ним сжалиться. Право, если ему так сложно на что-то решиться, то почему бы не сделать выбор за него.

– Футболку перед выходом советую надеть, – подсказала она. – В плане одежды у нас, конечно, попроще, чем в Тридевятом, но совсем ею пренебрегать не стоит. А что это?

Она заметила чертеж, лежащий на столе, и он завладел ее вниманием. Стоило Злате отвернуться, как Яков снова обрел способность двигаться. Он поспешно рванул к шкафу, вытащил из него рубаху, потом передумал, достал футболку и очень быстро натянул ее на себя. Пошевелил плечами, пробуя новую одежду. Завороженная линиями на бумаге Злата всего этого не видела. Справившись с одеждой, Яков подошел ближе, оставив между ними пару шагов, и нахмурился.

– Это просто игрушка, – неуверенно произнес он. – Ничего особенного.

Злата бросила на него внимательный взгляд. Яков выглядел встревоженным. Будто боялся, что она начнет критиковать. Ничего особенного, значит, да?

– Ты уже ее собрал?

– Ну…

Он вдохнул и выдохнул, явно не зная, как ответить, чтобы не обидеть, и Злата неожиданно для себя сдалась. Не то чтобы ей стало его жалко, но им еще предстояло вместе гулять сегодня, и одно дело немного смутить, а другое – залезть в личное и потоптаться.

– Ты не обязан показывать, если не хочешь. Я и без того уверена, что она замечательная.

Конечно, можно было обойтись без комплимента, но Злата решила, что он необходим вместо пряника. И извинений, что уж тут.

А Яков в ответ неожиданно улыбнулся. Робко так. А потом, ничего не говоря, отошел к шкафу, открыл его и вытащил с нижней полки небольшой берестяной коробок. Вернулся к Злате, поставил коробок на стол и снял с него крышку.

– Ух ты! – совершенно искренне восхитилась Злата.

Она умела ценить красивые вещи. А это было красиво.

То, что лежало в коробке на подстилке из соломы, больше всего напоминало механизм часов. И при этом, безусловно, являлось собакой. Нет, щенком. Со свисающими ушами и хвостиком-крендельком. Ювелирная работа.

Злата могла сколько угодно играть с самим Яковом, но сразу поняла, что играть с его творением себе не позволит.

– Можно?

Яков явно хотел что-то сказать, но не стал, просто кивнул, хотя и немного неуверенно. Но смотрел при этом так, будто она не игрушечного щенка в руки брала, а его новорожденного ребенка. Кажется, даже дышать перестал. Зато машинально начал мять пальцы. Но было видно, что он очень хочет продемонстрировать кому-то свое детище, и восхищение неожиданного зрителя ему крайне приятно.

Злата взяла щенка в руки с величайшей аккуратностью, поставила на ладонь, осмотрела. Переплетение шестеренок внутри собачьего тела завораживало. Глазки-бусинки глядели, словно живые. Ушки, нос, хвостик и ножки были отдельными цельными элементами и явно создавались специально для этой конструкции.

Очень осторожно Злата дотронулась до маленькой лапки.

– Ты сделал их сам?

– Мой отец – кузнец, – ответил Яков, и в голосе его Злата уловила гордость. – Я нарисовал детали, вырезал их из дерева, а он помог мне сделать формы и их отлить.

– Ты умеешь рисовать?

Яков замялся. Сглотнул. Злата вздохнула про себя: к чему эта глупая, ничем не оправданная скромность? Или он правда такой стеснительный?

– Умеешь, да?

– Яра говорит, что у меня получается, но думаю, она сильно преувеличивает, – наконец выдавил из себя Яша.

– Если, по-твоему, это просто игрушка, то вряд ли Яра преувеличивает, – вздернула бровь Злата. – Щенок великолепен. Он двигается?

И тут Яков сник. Наверное, посчитал, что раз его творение несовершенно, то похвала вышла незаслуженной, и потому принялся оправдываться:

– Я пытаюсь этого добиться. Хочу поработать над ней, пока есть время. Дома его было не очень много…

– Уверена, у тебя получится.

Яков пожал плечами.

– Клим говорит, я трачу время на детские забавы, – смущенно улыбнулся он.

Злата закатила глаза и поморщилась.

– Ох уж эти старшие братья, вечно несут всякую чушь. Не слушай никого.

– А у тебя есть братья?

– Да, двое. И один из них тот еще зануда, так что я тебя понимаю. Иногда так и хочется превратить его в жабу…

– А ты смогла бы… в… в жабу?.. – настороженно поинтересовался Яков.

– Вот и проверила бы! – улыбнулась Злата и засмеялась, заметив, как изменилось выражение его лица. – Да ладно тебе, я же шучу.

Яков тоже засмеялся, явно поверив. А зря. Разумеется, она бы смогла. Но обратить Алексея в жабу значило бы расстроить маму, а видеть маму расстроенной Злате вовсе не хотелось. Зато, кажется, Яша немного расслабился.

– Обещай, что покажешь мне его, когда научишь ходить, – попросила она, проводя пальцем по спинке собачки. Шестеренки создавали особый рельеф, ощущать его было приятно.

– Обещаю, – неожиданно серьезно ответил Яков и тут же снова смутился.

И всё же Злата отметила, что он наконец разговорился. Может, увидит, что она не кусается, и совсем успокоится. А что укусить она всё-таки может, причем не только в переносном смысле, ему знать необязательно. И Злата аккуратно вернула щенка обратно в коробок и снова повернулась к Якову.

– Ну так что? Устроить экскурсию по городу, или уже есть какие-то планы?

– Думаю, это будет здорово. Спасибо, – кивнул Яков, отвел глаза и накрыл короб крышкой. Отвернулся, неся его обратно в шкаф, и Злата увидела, что у него покраснела шея.

Боги… Захотелось уточнить информацию про возраст, а то вдруг мама что-то напутала и ему не двадцать два, а шестнадцать? И всё-таки это было очень мило и в некоторой степени в новинку. А ведь они с Яшей могли бы прогуляться без его брата, только вдвоем. О, она бы нашла тысячу и один способ смутить его и развлечь себя. И уже решила озвучить свое предложение, как на пороге возник Клим. Разумеется, Яков не закрыл дверь, чтобы не компрометировать ее. Разумеется, его брат это понял. Он широко улыбнулся ей, а потом бросил вопросительный взгляд на Якова. Тот тоже ответил взглядом. Последовал безмолвный диалог, значение которого осталось для Златы неясным. Впрочем, они с Демьяном тоже так умели, так что это ее не удивило.

– Вот, пришла предложить провести вас по городу, – решила напомнить о себе Злата. – Но если ты вдруг занят…

– Совершенно свободен и очень рад твоему предложению! – не дал ей закончить Клим. – Яш, а ты? Останешься заниматься? – подсказал он брату идеальный вариант развития событий.

– Нет, – неожиданно твердо ответил Яков. – Прогуляюсь с вами.

Клим поднял бровь, вышло едва ли не с насмешкой. Злата подумала, что вполне могла бы превратить в жабу его, но тогда выйдет, что она соврала Якову. Отец говорил, что ложь – для недостойных. Сильные мира сего так не поступают, ибо есть не так много вещей, что нельзя купить, и среди них – уважение. И зачем лгать, если можно прибегать к иносказанию и недоговаривать.

И все же было нечто удивительное в том, как сильно менялся Яков рядом с братом. Это становилось по-настоящему интересно. Злата любила головоломки, особенно если те были о людях.

– Ну и замечательно, – подытожила она. – Тогда, если все готовы, идем.

* * *

К середине дня Злата была вынуждена признать, что недооценила братьев, причем по всем фронтам. В городе они вели себя на удивление подготовленно. Да, по сторонам смотрели жадно и держались несколько скованно, но при этом в смешные ситуации не попадали, на здешние чудеса раскрыв рот не взирали, никого взглядами не провожали, пальцами не тыкали, а если уж попадалось что-то, мимо чего пройти было совсем сложно, останавливались в сторонке, чтобы не мешать прохожим, и негромко обсуждали между собой или задавали какие-то вопросы ей. Действовали они слаженно, не ругались и не препирались. Но больше всего Злату поразило, что речь их была уж слишком правильной для тех, кто впервые оказался в этом мире. Говорил, правда, снова почти один Клим, но она быстро догадалась, что это, по-видимому, тоже какая-то установившаяся между братьями традиция. В целом же рядом с Соколовыми было комфортно, и Злата поймала себя на том, что вовсе не ждет наискорейшего окончания их прогулки, хотя изначально именно к такому исходу событий и готовилась.

Единственным, что малость омрачало этот выход в свет, были бесконечные взгляды в их сторону. Не то чтобы Злата не привыкла к взглядам – она обладала достаточно броской внешностью, чтобы ее не замечали, – но наличие рядом Соколовых делало свое дело. Оба статные, высокие, красивые, да к тому же еще и светло-русые с едва заметной рыжиной, – всюду они немедленно становились объектом повышенного внимания. А шрамы Якова вносили завершающий штрих, усиливая интерес окружающих. Злата могла бы навести морок на его лицо, но предложить такое было слишком бестактным. Так и не дождавшись, когда братья сделают какую-нибудь вопиющую ошибку, она не выдержала.

– Признавайтесь! – шутливо прищурилась она и навела на Клима кусок пиццы. Они сидели на летней веранде в кафе в парке и обедали, и она решила, что момент для вопросов самый подходящий. – Откуда у вас такие познания о нашем мире?

Клим улыбнулся.

– Это всё наш кот ученый, – кивнул он на Якова. Тот поморщился, но не ответил. – Он готовился сам и готовил меня.

– И как же ты готовился? – поинтересовалась Злата у Якова, но ответил опять Клим. Как и всегда, если у Якова была хоть одна возможность промолчать, – он молчал.

– А за это спасибо уже бабушке. У дядьки Тихомира в доме книг больше, чем листьев на дереве. Она ему их носит с тех пор, как переселилась в этот мир. А когда мы тоже решили сюда податься, стала привозить книги, которые помогли разобраться, что тут да как. Ну, и сама с нами немного занималась.

– Наши книги? – удивилась Злата.

– Дядька Тихомир – волхв, а волхв должен понимать, как всё устроено, – неожиданно подал голос Яков. – Принципиальных различий в физике, химии, ботанике, астрономии и ряде других наук в наших мирах нет. Поэтому дядька спокойно может использовать знания, полученные здесь. Что он и делает. Но все эти книги написаны здешним языком. Ему пришлось его освоить, а освоив, он помог разобраться с ним мне. Я много помогал ему в детстве. И потом…

– И всегда, – со смешком добавил Клим.

– Так ты решил стать инженером? – спросила Злата.

Яков задумался, прежде чем ответить, и брат снова его обогнал.

– Он всё мастерил что-то, вот бабушка и принесла ему несколько книжек о здешних изобретениях. Яша просиживал над ними все ночи. Там были все эти летающие и ездящие машины и всякое другое. А потом бабушка призналась, что это книжки для самых маленьких.

Клим засмеялся, и Яков вдруг рассмеялся тоже, вовсе не обидевшись на подначку. Бросил быстрый взгляд на Злату, словно проверяя ее реакцию. Она улыбнулась в ответ. Ей становилось всё интереснее и интереснее. И она решила, что позже нужно будет расспросить Яшу о его увлечении более подробно. Только наедине. А уж повод зайти она найдет.

В этот момент стрелка на цветочных часах рядом с кафе указала на час дня, и поодаль заработал небольшой фонтан.

– Как красиво, – пробормотал Яков, не моргая глядя на взмывающие вверх струи воды. – Я читал об этом, но увидеть всё равно удивительно…

Клим бросил беглый взгляд на фонтан, усмехнулся, покачал головой. И Злата окончательно пришла к выводу, что, несмотря на внешнее сходство, братья всё-таки совершенно разные.

К столику напротив подошла женщина с тремя детьми. Она расставила подносы и прикрикнула на мальчишку, потянувшемуся к еде на одном из них.

– Это для отца, отсюда не брать!

Братья синхронно повернули головы, переглянулись и улыбнулись друг другу.

– Вы чего? – не поняла Злата.

– Мама всегда так делает, – пояснил Яков, хотя Злата уже снова приготовилась услышать Клима. – Когда печет пирожки, откладывает отцу в отдельную миску и запрещает нам брать из нее. Говорит, расхватаем всё и не заметим, а ему не достанется, – с ностальгией вздохнул он.

– Уже скучаете по дому?

Клим мотнул головой, а Яков пожал плечами.

– По родным, – ответил он.

– Они напомнили, да? – Злата качнула головой в сторону женщины с детьми. – То есть… у вас в семье, насколько я знаю, тоже много детей.

– Разве ж трое – это много? – удивился Яков.

Клим расхохотался.

– Что? – нахмурилась Злата.

– Я уже и не помню, как нас было трое, если честно, – пояснил Яков. – Мне три года было, когда Прося родилась, а когда пять исполнилось, мама родила Миколку.

– И сколько вас всего?

– Одиннадцать. Но Прося две зимы назад вышла замуж, и мы вот теперь тоже… – Яков замолчал, не договорив.

Повисла пауза, и Злата решила аккуратно закончить разговор на позитивной ноте.

– Здорово, наверное, когда столько братьев и сестер.

Братья снова переглянулись.

– Ну, скучать точно не приходится! – улыбнулся Клим. – Ладно, вы тут посидите, а я сейчас вернусь.

Он встал со своего места и направился в сторону туалета. Злата осмотрелась и словила еще несколько взглядов.

– Извини, – попросил Яков и пояснил совершенно спокойно: – Это из-за меня.

Ух ты! Какое самомнение, однако.

– Да я тоже ничего, – усмехнулась она, пронаблюдала, как он в тысячный раз смешался, и не сдержала любопытства: – Неужели правда не раздражает?

Яков пожал плечами.

– Они всегда смотрят. Вот если б не смотрели, я бы уже решил, что что-то не так.

– Но ведь…

– Это простое человеческое любопытство. Нельзя запретить людям быть людьми.

Злата подумала, что это, должно быть, не его слова. Что кто-то успокаивал Якова и заставил в это поверить.

– Тебе ведь тоже интересно, – улыбнулся Яков и предложил совершенно спокойно: – Ты можешь спросить, если хочешь. Либо я могу сам рассказать, потому что спрашивают всегда об одном и том же. Я упал лицом на раскаленное железо. Мне было три года. Я не помню тот момент. И не помню, как сильно было больно. Меня вылечил отец. Себя без шрамов я тоже не помню и отношусь к ним спокойно. Если хочешь знать что-то еще, скажи.

Злата качнула головой. Это было всё. Вероятно, Яков ожидал, что она смутится, или, может быть, даже хотел смутить, но если он и правда рассчитывал на это, то зря.

– Тогда у меня будет просьба, – неожиданно продолжил он. – Пожалуйста, не заговаривай о шрамах, когда рядом Клим.

– Почему?

– Он этого не любит.

Злата откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди.

– Можно же навести морок, и их будет не видно.

– Я не способен поддерживать такие чары, я не ведун.

– Совсем? – удивилась Злата.

– Сил у меня почти нет.

– Можно сделать амулет, навязать чары на него.

– Да, дядька то же предлагал, только оно мне не надо.

– О чем речь? – Клим возник над ними неожиданно – подкрадывался, что ли?

– О моей больной спине, – ответил ему Яков.

– Это да, – поморщился Клим, – Яшка у нас тот еще страдалец. Ну что, если все доели, может, пойдем дальше?

Что ж, дальше так дальше.

– Заглянем в какой-нибудь торговый центр? – предложила Злата без всякой задней мысли.

– Нет! – синхронно и абсолютно искренне ужаснулись братья.

Она недоуменно уставилась на них.

– Бабушка… – вздохнул Клим и возвел глаза к небу. – Вчера мы там уже были.

– Ну ладно, – сжалилась Злата. Было, конечно, немного обидно, такое пространство для полета ее фантазии оказалось под запретом, но в этот момент в голову пришла идея получше. О да!.. – Тогда, может быть, кто-нибудь рискнет посетить со мной парк аттракционов? Я, конечно, пойму, если вы боитесь…

Разумеется, они согласились.

* * *

Вечером, вернув Соколовых в общежитие и кинув маме сообщение, чтобы не ждала, Злата направилась к Демьяну. По пути она то и дело фыркала, пытаясь сдержать смех: перед глазами до сих пор стояли лица братьев, сошедших с вагонетки американских горок. Ей не терпелось рассказать брату об этой своей небольшой шалости. В свое время они вместе прочитали «Гарри Поттера» и провели немало часов, рассуждая, как славно быть кем-то вроде близнецов Уизли. Разумеется, без потерь.

Дверь она открыла своим ключом. Демьян разрешал ей приходить в гости в любое время, только просил сообщать заранее. Плюс имелся небольшой список требований, который она должна была выполнять, пока находится у него. Злата не спорила: на своей территории он имел право устанавливать собственные правила.

Квартира Демьяна поражала чистотой и порядком. Белоснежные стены с порога требовали к ответу: достаточно ли ты аккуратен, чтобы иметь честь посетить этот дом? Интерьер был выполнен в серо-белой гамме и выдавал любовь хозяина к минимализму. И всё же здесь было по-своему уютно.

Сегодня в квартире брата витал запах жареной картошки, а из гостиной доносилось нечто похожее на индийские мантры. Верный признак того, что Демьян в очередной раз впал в меланхолию. Злата вздохнула и направилась искать свое любимое недоразумение. Недоразумение нашлось в гостиной за рабочим столом. Демьян сидел за ним словно в окопе, прикрытый тремя мониторами, из-за которых было видно лишь кудрявую черную макушку. Когда она вошла, он приветственно вскинул руку, на которой болталось с десяток заговоренных браслетов, что плела ему Агата, но глаз так и не поднял.

– Привет, – тем не менее улыбнулась Злата, обогнула эту цитадель и поцеловала брата в щеку. – Какие планы на вечер?

– Похитить тебя и безжалостно накормить, а потом пытать очередной новинкой из мира игровой индустрии… – пробормотал он. – Подожди минутку, мне осталось чуть-чуть, и я весь буду твой.

Злата кивнула, ушла на кухню, щелкнула кнопкой на чайнике. На плите и впрямь обнаружилась целая сковорода жареной картошки, плотно закрытая запотевшей изнутри стеклянной крышкой и обернутая сверху полотенцем. Про взаимосвязь между картошкой и настроением брата ей рассказала мама, сама она, скорее всего, и не заметила бы. И чем больше Злата размышляла на эту тему, тем крепче становилась ее уверенность, что потребность Демьяна в данном блюде происходила из того периода его жизни, в допуске к которому ей было отказано. Демьян охотно и с удовольствием травил байки про детдом и болота, но никогда не рассказывал о своем раннем детстве и о том, что было до смерти его родных матери и бабушки. Может, боялся, что это отдалит его от приемной семьи. А может, эти воспоминания были слишком ценными, чтобы делить их с кем-то. Во всяком случае, как догадывалась Злата, с кем-то, помимо Агаты. Иногда – раньше – она ревновала Демьяна к его родной сестре. Однако Агата была далеко, а Злата – здесь.

– А вот и я, – известил Демьян, заходя на кухню. – И я очень надеюсь, что ты голодная. У меня сегодня даже ничего не сгорело. А еще огурчики есть. Соленые.

– Ты, случаем, не беременный? – усмехнулась Злата.

– А что такое, боишься, что я сделаю тебя тетей?

– Да уж пора бы. Мама точно будет счастлива.

– Не раньше, чем ты приведешь домой парня.

– Кошмар, – округлила глаза Злата. – Так родители никогда не дождутся внуков.

Демьян покачал головой.

– Что с тобой не так? В твоем возрасте положено заводить парней!

– Дём… Не начинай.

– А вот и начну. То, что у тебя не вышло с каким-то козлом…

– Дём…

– …вообще ни о чем не говорит…

– Дём.

– …уж тем более о том, что надо поставить крест на всех остальных мужчинах.

– Демьян!

– Уже тридцать четыре года как.

Он достал из холодильника банку с огурцами и принялся ее вскрывать. Крышка провернулась с легким хлопком; Демьян довольно улыбнулся, пальцами залез в банку, выудил из нее огурчик, сунул в рот и с явным удовольствием захрустел. И не скажешь ведь, что перед тобой названный сын царя Нави и тем более что что-то у него не так.

– Хватит читать мне нотации, – вздохнула Злата. – Сам-то ты жениться не торопишься, так что же тебе так не терпится меня загнать в эту кабалу?

– Никто не говорит о свадьбе, речь идет исключительно о постоянном парне. Так, а что ты сидишь? Ну-ка, помогай, доставай тарелки.

Пришлось вставать и лезть за тарелками. В этот момент телефон ее брата пиликнул, Демьян оторвался от поедания корнишонов и разблокировал экран. Лицо его озарила улыбка. Злата закатила глаза к потолку.

– Юля, – скорее констатировала, нежели поинтересовалась она.

Демьян кивнул и принялся строчить ответное сообщение, не забывая подкреплять свой пыл огурчиками.

– Может, уже предложишь ей встречаться, а? – посоветовала Злата, раскладывая картошку по тарелкам. – Она тебя столько лет терпит, уверена, шанс есть.

– Нет, – мотнул головой он.

– Ну и дурак, – вздохнула Злата. – Тогда отложи телефон и побудь со мной, как и обещал. И отдай уже мне огурцы, а то я их даже не попробую.

Демьян с явным сожалением подтолкнул к ней банку, но от экрана оторваться и не подумал.

– Дём, ты же влюблен в нее, – протянула Злата.

– Да, – просто ответил он.

– Давно.

– Ага.

– Так в чем проблема?

Он пожал плечами.

– Это плохая идея. И мне нормально одному.

– Вот и мне нормально.

– Неправда, – нахмурился Демьян, отправил последнее сообщение, убрал, наконец, телефон и посмотрел на нее пристально. – Тебе не нормально. Уже три года как. И я хочу вернуть себе свою сестру.

– Но я ведь здесь.

Демьян вздохнул, подошел ближе и легонько щелкнул ее по носу. Злата никак не прореагировала.

– Ты где угодно, но не здесь, и мне тебя не хватает.

– Просто я повзрослела.

– Нет, и не ври мне, это бесполезно. С тобой случилось что-то другое.

– Хватит говорить глупости. Почему тебе можно десять лет игнорировать свои чувства к Юле, а мне нельзя просто наслаждаться своей свободой?

– Не сравнивай, – внезапно очень серьезно попросил Демьян. – Я не хочу втягивать ее во всё это.

Злата недоуменно уставилась на него.

– Во что втягивать? Маги то и дело вступают в союзы с людьми, и всех всё устраивает.

Демьян отвел глаза.

– Злат, тебе не кажется, что одно дело – продемонстрировать девушке небольшой фокус, а другое – рассказать про Навь?

Она пожала плечами.

– Просто не надо начинать рассказ со сведений о названии и населении. Я вот вообще не понимаю, почему вы все так ее боитесь. Навь по-своему прекрасна.

Брат смерил ее долгим мрачным взглядом.

– В тебе говорит отцовская кровь, – вынес вердикт он. – Никто, кроме вас двоих, не видит в ней ничего прекрасного.

– Ага, и когда мы с тобой ставили замок вверх дном, ты тоже не видел в ней ничего прекрасного.

– Я был молод, глуп и самоуверен. И воспринимал это всё как игру. И еще ни разу не сидел на троне.

– Так отдайте трон мне, – предложила Злата и тут же пожалела о сказанном. Оставалось лишь надеяться, что брат примет ее слова за шутку. Но Демьян не разозлился, как она того ожидала, только посмотрел еще внимательнее.

– И ты правда этого хочешь? – с очень странной интонацией поинтересовался он.

– Прости. Просто… просто, в отличие от тебя, я действительно не вижу в нем ничего страшного и не понимаю, зачем всё усложнять. Ты мог бы жить своей жизнью в этом мире, я бы садилась на трон вместо отца, когда ему это нужно, и все были бы счастливы. Но нет. Вы же оба уперлись рогом, я уж не говорю о маме. Ах, Навь такое ужасное, такое неподходящее место для юной меня! А может быть, я сама решу, что мне подходит, а что нет?

– Ты просто хочешь спрятаться, – безжалостно правдиво ответил Демьян. – И это вновь возвращает нас к вопросу о том, что с тобой творится. Послушай, ну не получилось у тебя с каким-то парнем в восемнадцать, но свет же на нем клином не сошелся. Живи дальше.

– Я живу.

– Злата, после того сентября ты…

– Ничего не произошло, – спокойно и немного холодно отрезала Злата. – И ты прав, свет клином на нем точно не сошелся. Я просто поняла, что чувства – очень ненадежная вещь. Но ты и сам мне это говорил.

– Я не так говорил.

– Ты говорил, что любить больно.

– Да. Потому что иногда с человеком, которого ты любишь, может что-то случиться, и будет очень-очень больно, но это не значит, что лучше бы этого человека не было в твоей жизни. Я вообще жалею, что завел с тобой тот разговор. Тебе было восемнадцать, мне хотелось уберечь тебя от ошибки, а в результате… Прости, Злат. Ты тогда сказала: любить – прекрасно, и была права.

«Нет, это ты был прав, и тебе следовало говорить со мной пожестче», – подумала Злата, но, разумеется, вслух этого не произнесла.

– Давай есть, пока не остыло, – попросила она и улыбнулась. – А потом пойдем играть. Не терпится тебя уделать.

Демьян покачал головой, сел напротив и тоже принялся за картошку. Злата не без удовольствия пронаблюдала за тем, как он накалывает на вилку самый большой кусок из тарелки, отправляет его в рот и блаженно жмурится. Так даже собственная порция начала казаться ей вкуснее.

– А я сегодня выгуливала старших внуков Соколовых, – поделилась она, желая окончательно сменить тему. – Это было забавно.

– Палились на каждом шагу? – усмехнулся Демьян.

– Да в том-то и дело, что нет, – пожала плечами Злата. – Но мне удалось затащить их в парк аттракционов. Знаешь, мужская бравада и всё такое…

И дальше она в красках живописала ему помятые лица братьев и то, как они потом молчали всю дорогу до Конторы. Ее рассказа как раз хватило, чтобы доесть и прибраться.

– И как они тебе? – спросил Демьян, когда уже расставлял протертую Златой посуду по местам.

– Разные, – подытожила она.

– И кто понравился тебе больше?

Злата хмыкнула: вопрос был с подвохом.

– Мне понравилась игрушка, которую смастерил Яков.

– С этого обычно у тебя всё и начинается. Кто-то тебя чем-то заинтересовал, и понеслось, – вздохнул Демьян. – Пожалей парня, дай ему хоть освоиться здесь.

– Я не собиралась…

– Ага.

Злата поджала губы. Раньше ей нравилось, что они с Демьяном всё друг о друге знали и понимали. Но с возрастом это стало приносить одни проблемы. Тем более она действительно не собиралась. Даже не задумывалась. До этого момента. Черт.

– Пошли играть, – поторопила она, опасаясь, что брат захочет развернуть тему. – И не надейся сильно на победу, а то потом еще искать для тебя носовые платки.

– Тут такие не водятся, – гордо ответил Демьян.

– Конечно, ты ведь просто покупаешь одноразовые, – съязвила Злата.

Игрушка оказалась увлекательной, и в итоге они всё равно играли в командном режиме, так что победителя не было. А засыпая ночью на разложенном диване, Злата снова вспомнила Якова. Воспроизвела в памяти черты и увиденный с утра голый торс. Его шрамы. Он носил их так спокойно, словно так действительно было можно: просто принять, перешагнуть и жить дальше.

Могло бы выйти интересно. Заставить его раскрыться. Посмотреть, на что он способен. Она представила себе это буквально на секунду…

А потом отвернулась к стенке дивана, зевнула и усмехнулась в темноту.

Да ну, к черту. Явно же девственник. И наверняка с какими-нибудь душещипательными принципами. Нет, больше мороки, чем действа.

Придет же в голову…

А спалось ей хорошо. Но это потому, что у Демьяна. Еще бы кофе научился варить, как их отец, и тогда она рискнула бы вспомнить, что они не родные по крови и что в принципе она может выйти замуж за него.

Фу, гадость какая.

Глава 3

Кощей вернулся через четыре дня, в субботу.

Проходя с утра мимо кабинета, Злата обнаружила отца спокойно сидящим в кресле за столом, будто он никуда и не отлучался. Возле него стояла кружка, и девушка цокнула языком в предвкушении. Ну наконец-то нормальный кофе!

– Папа! – Она воровато заглянула в кабинет, потом не удержалась, влетела, подбежала, обняла и, ощутив, как он обнял в ответ, дала себе пару секунд, прежде чем отстраниться. Возвращение отца всегда было событием, особенно с границы, где Злате было до него не добраться. – Мама знает?

– Мы уже позавтракали, это ты у нас соня. – Он поцеловал ее в лоб и погладил по волосам.

– Что нового в Нави? – не удержалась Злата. – Что на границе? Где ты был?

– В княжестве Ростислава.

– Что?

Злата нахмурилась, отошла и опустилась в мамино кресло. Княжество Ростислава располагалось в Тридевятом и было одной из немногих территорий, не подчинившихся в свое время ее отцу и отказавшихся платить дань. Князь слыл потомком одного из сильнейших волхвов в истории Тридевятого и то ли считал ниже своего достоинства заключить договор с Кощеем, то ли полагал своим долгом уничтожить зло, живым воплощением которого, по его мнению, являлся ее отец. Война с Ростиславом была затяжной и вялотекущей. Периодически он посылал богатырей в Навь и пытался найти союзников среди других князей. Кощей наблюдал, но при этом не спешил сдерживать аппетиты своих подданных в пределах вражеской территории. Последнее было лучшим аргументом против вступления в союз с Ростиславом для всех остальных.

– Что-то случилось? – обеспокоенно спросила Злата.

– Ростислав возжелал прекратить вражду и установить добрые отношения. Обещал уплатить дань в пятикратном объеме.

– В чем подвох?

Кощей удовлетворенно хмыкнул.

– Пока еще не знаю. Вот и будет чем себя занять, какое-никакое, а развлечение. Всегда интересно схлестнуться с достойным соперником.

– Мне есть смысл беспокоиться за тебя?

– Нет. – Отец улыбнулся ей с нежностью и качнул головой. – А знаешь, что самое забавное?

– Что?

– В качестве обеспечения наших договоренностей Ростислав предложил свою дочь в жены Демьяну.

– Что?!

– Прекрати, – усмехнулся Кощей. – Обычная практика.

– И ты согласился?

– Демьян – взрослый мальчик, пусть сам решает, нужно ему такое счастье или нет. Но в ней течет кровь волхва Велеслава. Есть о чем подумать.

– Папа!

Он рассмеялся.

– Не волнуйся, никто не станет женить Демьяна насильно.

– Я надеюсь!

– Злата… Оставим политику. Лучше расскажи мне, как у тебя дела?

– Тебя не было всего четыре дня. Что у меня могло измениться?

– Выгуляла Соколовых?

Злата закатила глаза. В последнее время у нее складывалось впечатление, что младшие Соколовы – единственная тема, интересная окружающим.

– Провела обзорную экскурсию. Почему вы все меня о них спрашиваете?

– Ну, должен же я иметь козыри в рукаве, когда мы с Финистом решим в очередной раз испортить друг другу вечер.

Что ж, тут возразить было нечего. Дружба ее отца с главой Отдела безопасности была труднообъяснимой, но тем не менее крепкой. В обычное время они не общались, но как минимум раз в месяц устраивали дегустацию медов, которые Сокол приносил из Тридевятого. Оба оправдывались тем, что ценителей вокруг больше нет, вот и приходится делать это в компании друг друга. Мама и тетя Настя послушно соглашались. Они были рады, что их мужчины нашли способ безопасно и культурно снимать напряжение. Да и хорошие друзья на дороге не валяются.

– А вообще, это интересно, – задумчиво продолжил Кощей. – Наблюдать семью в срезе нескольких поколений. Сокол, его сыновья, его внуки… Скоро правнук родится.

– Папа, скажи честно: это не Ростислав, а ты предложил династический брак? Вам с мамой тоже хочется внуков?

– У мамы они есть, а мне куда торопиться? – пожал плечами Кощей и многозначительно улыбнулся. – Уж я-то дождусь.

Злата уже открыла рот, чтобы высказаться, но взгляд упал на кружку на столе, и она передумала сердиться.

– Па-а-ап, – вместо этого протянула она. – Тебя не было целых четыре дня. У меня ломка. Свари мне кофе.

Кощей засмеялся.

– Прежде чем выдать тебя замуж, вручу твоему жениху турку и устрою экзамен, а то так и будешь бегать ко мне каждое утро.

– А ты устал варить мне кофе? – испугалась Злата.

– Ну что ты? Хоть всю жизнь. Пойдем.

Злата послала ему воздушный поцелуй. Всё-таки она очень любила, когда он был дома.

* * *

Солнце на безоблачном небе тем утром светило ярко, а вот ветер дул холодный, северный. Демьян сидел на лавочке в парке, держал в руках планшет и сверялся со своим расписанием. По выходным, если Кощей не требовал его присутствия в Нави, он водил экскурсии по городу по маршруту со звучным названием «Тайны и легенды N-ска». Эта работа Демьяну нравилась. Ему вообще нравилось быть среди людей: слышать их, видеть, чувствовать рядом. А еще больше нравилось говорить. Что уж тут лукавить: он любил быть в центре внимания. Во время его экскурсий обычно случалось какое-нибудь небольшое чудо, и благодаря сарафанному радио запись к нему была всегда. И всё было бы совсем здорово, если бы он мог работать по графику. Увы.

Вообще, Демьян понимал, что кому-кому, а ему грех на что-либо жаловаться. По жизни ему всё время везло. Агата сумела выкрасть его из больницы, где без ее помощи он бы умер от проклятья, они совсем неплохо жили на болоте, и Марья Моревна встретила там и убила их наставницу, а не их. Затем они оказались в Конторе, где о них снова позаботились. А потом в его жизни появился Кощей, и Демьян знал: всем, что у него сейчас есть, он обязан ему. Кощей с Василисой не просто установили над ним опеку – они приняли его в семью. Стали ему родителями и относились к нему как к родному, ни разу не проведя черту между ним и Златой.

Образование Демьян вплоть до девятого класса получал дома, наверстывая упущенное. А в шестнадцать лет впервые за долгое время снова переступил порог школы и очень быстро в ней освоился. Он был красив, умен и талантлив, всё давалось ему легко. А манера держать себя, во многом позаимствованная у Кощея, стала завершающим штрихом и обеспечила абсолютный успех. Демьян легко находил общий язык с учениками и учителями, прослыл шутником и заводилой, но в целом добрым малым. Эта наука оказалась куда проще, чем та, что преподавал ему наставник, готовя из него своего преемника. После школы Кощей оплатил его образование в вузе, когда Демьян совсем чуть-чуть не дотянул до бюджетного места на факультете информационных технологий. Там он тоже быстро стал центральной фигурой студенческой жизни.

Иногда Демьян пытался представить себе свою судьбу без Кощея – и не мог. Получалось, что их с Агатой вернули бы в детдом. Сестра бы молчала, а его жизнь зависела от того, отберут у него связанную ею рубаху или нет. А если бы они всё же выпустились, то что бы их ждало? В принципе, кое-что они умели. Воровать, например… Фантазировать дальше не хотелось.

Но у всякой медали есть и обратная сторона. В пятнадцать лет Демьян подписал с Кощеем договор об ученичестве и тем самым передал себя в его полное и безоговорочное распоряжение. Да и чувствовал он себя слишком обязанным, чтобы идти против воли наставника. Но постепенно Навь перестала казаться ему чем-то вроде пиратского острова или этакой питерпеновской Нетландии. Демьян взглянул на нее глазами взрослого человека, и увиденное ужаснуло его. Однако что он мог теперь изменить? Открыто сказать человеку, ставшему ему отцом, что передумал? Это было немыслимо, как бы сильно порой ни хотелось рискнуть.

В прошедшие годы Кощей тоже не сидел без дела. Стоило Василисе забеременеть, он принял решение переехать подальше и перестать мозолить соседям глаза тем фактом, что они с женой явно игнорируют время. Достигнув соглашения с Лебедью и получив возможность конвертировать запасы из своей казны в местную валюту, он купил новый дом, обустроил его под нужды двух подрастающих магов и в перерывах между их обучением всерьез занялся наукой. То, как Сокол спас Настасью, не давало ему покоя. Помимо этого, он вновь увлекся артефакторикой. Волк, обойдя при помощи артефакта его чары, подкинул ему еще одну задачку, требующую решения. Кощей чувствовал себя обязанным обеспечить максимальную защиту жене и детям. Так прошло десять лет. И с поставленными целями он справился.

В это время Демьян как раз выпустился из университета. Казалось, ему открыты все дороги, но на самом деле его путь пролегал исключительно в мир фриланса, ибо пришло время начать выполнять свою часть обязательств их с наставником договора. А объяснить потенциальным работодателям, почему временами он будет пропадать, причем порой без предупреждения, Демьян, разумеется, не мог.

Кощей помог и здесь. Подбросил ему парочку клиентов. Верстка, создание и поддержка сайтов, разработка программ… Демьян брался за всё. Да, голодать бы его Кощей точно не оставил. И жилье свое было: с согласия Агаты отец помог ему оформить на себя ее долю в наследстве, доставшемся им от бабушки, в том числе на квартиру. К тому же в счет оплаты наместнической деятельности Демьян имел право на золото из казны замка в Нави. Но, пусть и скрывая это тщательно от самого себя, Демьян боялся и тут попасть в зависимость от отца. Да и наличие постоянной работы давало хоть какое-то ощущение нормальности, позволяя пусть ненадолго, но забыть о холодном троне в сумрачном замке среди серого мира…

Подобные мысли заставляли нервничать, и Демьян по привычке подергал один из браслетов на руке. Браслет этот был сплетен из пряжи, что Агата в свое время использовала для его рубахи. Несколько лет назад он нашел способ обходиться без нее и теперь носил его как напоминание о сестре и о том, что это она спасла ему жизнь.

Прерывая его размышления, рядом на скамейку приземлилась девушка в длинном многослойном сарафане. Высветленные волосы были собраны во множество косичек, украшенных цветными прядями. Девушка поставила рядом с ним картонный стаканчик с кофе. Демьян, не глядя, взял его и отпил. Американо. Отлично. И уже собрался вернуть его на лавочку, когда заметил надпись на картоне. «Мудак».

– Ну и за что? – поинтересовался Демьян, нахмурившись.

– За твои вчерашние ночные звонки, – недовольно ответила Юля. – Коля теперь думает, что между нами что-то есть.

Внутри похолодело. Отчаянно пытаясь вспомнить, что было ночью, Демьян ощутил, как завибрировали в венах силы. Словно пчелиный рой, почуявший опасность и приготовившийся напасть.

Сидеть.

– А я тебе звонил?

– Ага. Предлагал выйти за тебя замуж! – нервно засмеялась она. – И еще плел какую-то чушь, что защитишь от чего-то…

Она смеялась. Демьян бы тоже засмеялся – хотя бы для того, чтобы не сдохнуть от ужаса и перевести всё в шутку. Не вышло.

– Юль…

– Вот только извиняться не надо, – перебила Юля. – Серьезно, Авдеев, это что вообще было? Ты что, был пьян? Дём…

Ответить на это было нечего. Демьян не собирался вчера напиваться. Просто зашел в бар, потому что был вечер пятницы и он решил, что можно немного расслабиться, и лучше тогда среди людей, чем одному, потому что одному – вот это уже диагноз. А вот что было потом…

Довольно часто после ночей, проведенных в обществе алкоголя, Демьяну начисто отшибало память. Он уже не помнил, когда в первый раз проснулся и осознал, что не может восстановить картину прошедшего вечера. Однако потребность снова ощутить ненормальную, но такую желанную эйфорию, забыться хоть ненадолго оказалась сильнее страха потеряться в ней. И поскольку видео, которые ему присылали, если он развлекался в компании знакомых, не заставляли краснеть, Демьян сделал вывод, что там, в моменте, он не пьянеет, понимает, что творит, и полностью себя контролирует. В общем, он привык полагать, что его вылазки обходятся без последствий. Но черт, неужели он вчера правда звонил Юле? Это уже явно выходило за пределы дозволенного…

– Юль, прости. Слушай, хочешь, я Коле сам всё объясню. Позвоню или встречусь и…

– Если Коля мне не верит, он может идти лесом. – Она качнула головой, и разноцветные косички качнулись в такт. – То, что мы с ним целых два месяца встречаемся и он уже начал перетаскивать ко мне свои вещи, не дает ему права думать, будто я его навеки, просто потому что. Но если серьезно, Дём, ты поаккуратнее, а то в следующий раз я соглашусь, и терпи меня потом всю жизнь.

В голосе была насмешка. А вот во взгляде что-то такое, напряженное. Демьян машинально потянулся к ее мыслям, но тут же одернул себя: нет, нельзя.

– Прости, это не повторится. Я вроде не очень много вчера пил и…

– Просто не делай так больше, – серьезно попросила она.

Снова подул ветер, и Юля зябко поежилась, покатала в ладонях стаканчик с зеленым чаем. Демьян молча стянул с себя ветровку и накинул ей на плечи. Этому он тоже научился у отца. Иногда есть смысл спрашивать женщину, нужна ли твоя помощь, а иногда нужно просто взять и сделать. Предложи он куртку, Юля бы точно сказала «нет», а так только взглянула недовольно и плотнее запахнула края, потому что, уже ощутив тепло, не нашла в себе сил от него отказаться.

– Простудишься же, – виновато вздохнула Юля. – Это я с утра так обрадовалась солнышку, что даже не посмотрела на прогноз.

– Не волнуйся, у меня внутренний подогрев, – улыбнулся Демьян. – И вообще, это компенсация за ночь. Забери с собой, потом вернешь.

– Тогда Коля точно решит, что дело нечисто. – Она запрокинула голову к небу. – С другой стороны, я всё равно решила с ним расстаться. Чем чаще он у меня ночует, тем острее я чувствую нашу несовместимость. Он во мне видит вторую мамочку. Трусы я, видите ли, ему не глажу. А оно мне надо? Я в принципе не глажу. А еще он мои аромапалочки выкинул. Говорит, его от запаха тошнит. Начитался где-то, что от вдыхания их дыма бывает рак головного мозга, и полвечера меня в этом убеждал. Тут-то я всё окончательно и поняла…

– Ну да.

Демьян тяжело вздохнул. Сделал еще глоток кофе.

Они с Юлей познакомились на студенческой вечеринке, когда он был на пятом курсе. Тогда Демьян тоже выпил и немного удивился, обнаружив поутру в своей постели девушку с волосами, раскрашенными во все цвета радуги. Со стула свисала пижама-кигуруми в виде радужного единорога. Демьян подумал, что окончательно сошел с ума, раз уж поймал себе на ночь нечто настолько экзотическое. Попытался вспомнить имя этого чуда и не смог. Решил, что не станет делать на этом акцент. Может, и не понадобится.

А потом она проснулась. Потянулась, села на кровати, помотала головой. Волосы разноцветным облаком взлетели следом.

– Привет, – зевнула она, с удивлением огляделась, словно только сейчас поняла, что находится где-то не там, и заключила: – Уютненько. А ванная тут есть?

– Выйдешь из комнаты и упрешься.

– Одеваться надо?

– Мы одни.

– Ок.

Она встала и как была – голая – направилась в ванную.

«Прикольно», – подумал Демьян. Не то чтобы девушки по утрам сбегали от него с криками, но, бывало, смущались. Демьян постарался припомнить хоть какие-нибудь обстоятельства их знакомства, но и тут его ждало поражение. Ладно, это можно было уточнить. Вместе с именем.

Она вернулась, когда он уже прошерстил все новостные ленты во всех соцсетях и успел одеться.

– Есть будешь? – поинтересовался Демьян.

Посмотрела на него как-то странно. Усмехнулась.

– Серьезно? И у тебя даже нет срочных дел, в связи с которыми мне надлежит незамедлительно покинуть твою квартиру?

Всё встало на свои места.

– Яичница и кофе, могу еще тосты поджарить, – без улыбки сообщил Демьян. – Если не захочешь влезать в свою пижаму, поройся у меня в шкафу. Что найдешь, то твое.

На кухню она пришла в кигуруми. Огляделась и неуверенно присела на краешек стула.

– Прости, – попросила она. – Я не хотела тебя обидеть.

– Тебе яичницу с кетчупом или без?

– Без. Слушай…

У Демьяна дрогнули плечи. Он честно попытался сдержаться, но не смог и засмеялся.

– Тоже не можешь вспомнить, как меня зовут, да?

Она прыснула и рассмеялась в ответ. Разноцветные волосы упали на глаза, и девушка заправила их за ухо, проведя ладонью от щеки до виска. Демьян не мог не признать, что она была милой. Именно милой, причем мягко милой, а не приторно. «Как котенок», – подумал он, поставил на стол еще одну тарелку и кружки с кофе и сел напротив. Обычно по ночам Демьян выбирал себе кого-то эффектного, но утром ему быстро становилось скучно. Быть может, руководствовался не теми критериями?

– Ну что ж, давай знакомиться, – предложил он. – Демьян.

– Юля.

Ю-ля… Демьян покатал имя на языке, и оно ему понравилось.

Юля.

– Привет, Юля. И сколько баллов по пятибалльной шкале ты бы дала мне за эту ночь?

Она снова хохотнула. Потом все же взяла в руку вилку.

– Твердая двоечка. М-м-м, готовишь ты куда приличней.

– Кошмар, – вздохнул Демьян и первым делом в три глотка осушил кружку с кофе. – Я бы провалился сквозь пол от стыда, но тогда у меня не будет шанса доказать тебе, что я могу лучше.

Он приподнял бровь, ожидая ответ. Но Юля не спешила отвечать, смотрела внимательно. У нее были теплые медовые глаза. На лице остались блестки. В носу с правой стороны красовалось аккуратное колечко. Демьян начал догадываться, почему эту ночь провел именно с ней. В груди зарождалась нежность: теплая, щекочущая. Он вдруг осознал, что ему в жизни очень не хватает котенка, и подумал: а почему бы и не завести? Вдруг выгорит. А не выгорит… Ну, встречаются люди, расходятся, если не получается у них, и ничего в этом страшного нет. Нужно пробовать.

Оставит ее здесь на сутки, а там видно будет.

– Ладно, – наконец решила Юля. – У тебя будет ровно один шанс убедить меня, что всё не так плохо.

Демьян выдохнул. Отлично.

– Тогда предлагаю прогуляться до магазина и купить что-нибудь, из чего можно приготовить обед, потому что эти яйца были последним, что оставалось в моем холодильнике.

– Обед… – повторила Юля.

– Ага. А ты не обедаешь? Нет, ну, если не хочешь готовить, можем что-нибудь заказать.

Она откинулась на спинку стула и наконец расслабленно улыбнулась, слегка прикусив нижнюю губу. На левой щеке появилась ямочка. Демьян ощутил, что пропадает.

– Да нет, давай приготовим, – согласилась она.

Прекрасно. И он принялся за яичницу. Присутствие Юли не смущало. Рядом с ней было комфортно. В магазин они все-таки успели сходить. К этому моменту Демьян уже был убежден, что правильно поступил, решив не отпускать ее от себя сразу. И еще он решил ни о чем пока не думать. Ни о Нави, ни о своем проклятье, в отношении которого Кощей давал не самые утешительные прогнозы. Что он – не человек и не имеет права попытать счастье?

Но Навь подумала о нем сама.

Кощей позвонил, когда он перекладывал продукты из пакета в холодильник. «Срочно», – сказал он.

Демьян отложил телефон, ощущая, как в венах недовольно заворочалась сила. Лампочка над его головой моргнула пару раз.

Спокойно, спокойно, спокойно…

– Что это? – испугалась Юля. – Что у тебя с лицом? Это из-за звонка? Что-то случилось?

– Мне срочно нужно уйти, – выдавил Демьян. – Слушай, я знаю, как это звучит, но мне правда нужно. Мы обязательно встретимся. Дай мне свой номер.

Она разом помрачнела, но попыталась это скрыть.

– Да ладно, мне всё равно к шести на работу…

– А еще лучше адрес какой-нибудь, чтобы я тебя точно нашел, – перебил Демьян. – Юль, я серьезно, я не сливаюсь, просто случился форс-мажор.

Юля слегка повеселела. Назвала адрес.

– Это кафе, где я работаю.

– Теперь точно найду. Прости, мне правда нужно уйти. Я тебе сейчас такси вызову.

– Да я сама дойду.

– В кигуруми?

– Я фрик. Что с меня взять?

– Адрес говори.

Закрывая за ней дверь, он чувствовал себя последней сволочью. Очень хотелось послать всё к чертям и вернуть ее, извиниться… Но надо было идти. Из розетки рядом вылетела пара искр, Демьян сжал кулак.

К ноге, черт вас подери.

А потом развернулся и шагнул в зеркальную дверь стоящего в коридоре шкафа.

«Ничего, – думал он, пока шел, – наверстаем». Но Кощей тогда дернул его в Навь не просто так, а потому что парочка идиотов, возомнивших себя смельчаками, которым предстоит нести в мир справедливость, умудрились пересечь границу… В тот день Демьян впервые увидел, что способна сотворить Навь с непрошеными гостями. И понял: он никогда не сможет приобщить кого-то ко всему этому. А значит, людям стоило держаться от него подальше. Не судьба ему была завести котенка. Кошки не переносят нежить.

И тем не менее, вернувшись в свой мир утром в понедельник, Демьян рванул не на учебу, а по записанному адресу. И нашел Юлю. И извинялся у черного входа в кафе так долго, что и сам запутался в том, что говорил уже по второму, а что по третьему кругу. Она долго слушала, потом перебила:

– Хватит, – попросила она. – Что ты паришься? Разглядел при свете дня, и не понравилась, так и скажи. Ничего страшного не случилось. Ты хотел, я хотела, про презерватив не забыли, утром пообщались, понял, что не твое. Всё. Никаких претензий.

Демьян был с ней не согласен. Но как возразить, чтобы не скатиться в признания о том, что он бы с удовольствием, но… он не знал. А еще ему было откровенно гадко и плохо, и требовалось это исправить. Он знал способ, но на самом деле куда сильнее, чем выпить, ему хотелось, чтобы кто-то просто был рядом. Кто-то с разноцветными волосами и ямочкой на щеке. Кто-то, кто являл собою полную противоположность миру, что ждал его за любой зеркальной поверхностью.

– Ты веришь в дружбу между мужчиной и женщиной? – спросил он.

– Не очень.

– Давай проведем эксперимент, – предложил Демьян. – Я тебе обед задолжал. Предлагаю превратить его в ужин. Сегодня. – И добавил, подумав: – Только есть будем что-нибудь вегетарианское, если ты не против.

Перед глазами всё еще стояло увиденное недавно…

Юля тяжело вздохнула.

– Я уже запуталась в том, чего ты от меня хочешь, но сегодня вечером я свободна. Надеюсь, ты не маньяк. Я приду.

– Если не придешь, я тебя найду.

– Блин, всё же маньяк…

– Но готовлю вкусно. Это многое искупает.

– Всё, иди отсюда, пока меня не уволили, – засмеялась Юля. – Вечером поговорим. Я ведь тоже знаю, где ты живешь.

Демьян уходил убежденным, что нашел лучший выход из ситуации. Ну, значит, будет у него приходящий котенок. И вроде бы она не обиделась. Кто ж знал, что чем больше они будут общаться, тем сильнее он станет нуждаться в ней, пока однажды не поймет, что совсем перестал думать в соответствующем ключе о других женщинах. Демьян хотел, чтобы рядом – на постоянной основе рядом – была эта. А она и была. Меняла цвет волос и парней, жонглировала работами, сходилась и расходилась с кем-то, один раз чуть не вышла замуж, целый год пыталась одеваться и жить как нормальный человек, плюнула на это, научилась не расспрашивать, куда он то и дело пропадает, переписывалась с ним по ночам, когда ему это было нужно, и заполняла его жизнь всяким другим образом. Демьян пытался убедить себя, что этого достаточно. Но каждый раз, когда видел, что ее обнимает и целует кто-то другой, ощущал, как что-то умирает внутри.

Через много лет, когда Кощей начал учить его ментальной магии, Демьян нашел в недрах своей памяти нужное воспоминание. Его котенок проявил милосердие, оценив его на двойку. Он бы себе и единицы не дал. Хотя, возможно, именно из-за того, что в тот момент смотрел на нее уже не как на случайную девушку, а именно как на Юлю. Вот же она – была с ним. И нужно было нежнее и медленнее. Нет, нужно было вообще не так! Успокаивал лишь тот факт, что ничего лишнего он себе не позволил.

Но помимо его фиаско в воспоминаниях нашлось и то, как она облила его пивом на вечеринке и долго извинялась, и целовалась с ним в такси по дороге в его квартиру, и смеялась, когда он не смог с первого раза расстегнуть замок на ее костюме, и как устроилась поудобнее под его рукой, когда он уже почти заснул. А еще там была память о ее запахе, и о том, какова ее кожа на ощупь и как это – когда она спит рядом. В ту ночь все это было ему безразлично. Но не теперь.

Демьян возвращался к этим воспоминаниям раз за разом…

Все в семье знали, что у него есть друг по имени Юля. Злата знала, что он испытывает к этому другу отнюдь не дружеские чувства. И только Агате было ведомо, насколько тяжело ему дается всё это на самом деле: и Юля, и Навь. Они до сих пор чаще общались ментально, чем вербально. А ментально можно передать не только слова, но и чувства. Эмоции. Иногда, когда становилось совсем невыносимо, Демьян шел в лес и звал сестру. Лес отказывался показывать тому, кто был так тесно связан с Навью, свои тропы. Даже много лет назад, когда к Агате в гости по выходным его водила Василиса, там, где мать видела широкую тропу, он чаще всего видел лишь траву. Но лес полюбил Агату, а потому доносил до нее призыв брата. Она появлялась из-за деревьев. Подходила к нему и молча обнимала. Жить после всегда было легче.

Демьян приобнял Юлю за плечи и подумал, что вскоре ему понадобится очередная порция тишины от сестры. Судя по всему, его снова накрыло.

– Юляшка, ты что-то совсем раскисла. – Он привлек ее ближе, и Юля с готовностью поддалась. Порой Демьяну казалось, что она только и ждет, когда он уже позовет. От этого было вдвойне больнее. Он мучил и себя, и ее. И правда, мудак. – Давай-ка, соберись. Встретишь еще своего царевича. В охровом кафтане, красной шапке и на коне в яблоках.

– Ты порой так странно разговариваешь.

– В смысле?

– Ну, все остальные сказали бы про принца. А ты про царевича. И про охровый кафтан…

– Сказок перечитал, – улыбнулся Демьян.

– Я их в детстве любила, – вздохнула Юля.

Она уже совсем удобно устроилась у него под боком и явно не собиралась отодвигаться. Ее близость дарила покой и одновременно заставляла нервничать. Это сейчас ему хорошо, а потом только и останется, что вспоминать и сожалеть о несбыточном.

А может, Злата права? Может, зря он боится рассказать Юле? Может, она бы приняла… Ей вовсе не обязательно пересекаться ни с Навью, ни с чем-либо другим. Пусть Юле уже тридцать два, а он проживет куда дольше отмеренного ей срока, и он темный, но вот Кощей же нашел способ продлевать молодость маме… А чем дольше он медлит, тем больше времени уходит… А что, если бы у них всё же могло получиться…

Ничего не получится.

Слишком опасно.

Нет.

– А тебе какая сказка больше всего нравилась? – спросила Юля.

– Про Колобка.

– Почему?

– Она жизненная. Нельзя сбежать от всего.

– Демьян, я же серьезно!

– Я тоже.

Юля покачала головой. Потом дотронулась пальцем до татуировки на его плече.

– Еще скажи, что это тоже из сказки.

Татуировка оплетала руку и перетекала на грудь и спину, образуя силуэт птицы с занесенными назад крыльями. Сложная вязь из заговоров и рун. Демьян нашел этот рисунок в одной из книг Кощея. Впрочем, раздобыть рисунок, как быстро выяснилось, означало лишь начать решать задачу. Затем он очень долго искал мастера, который смог бы перенести узор точь-в-точь, да еще и за один сеанс. А после пришлось весь этот сеанс про себя читать заговор и одновременно держать силы в узде. Фонило страшно. Ломались иглы. И если до начала работы мастер явно решил, что перед ним типичный фанатик, готовый отдать большие деньги за прихоть, то по окончании совершенно точно остался убежден, что поучаствовал в каком-то страшном магическом ритуале. Что ж, он недалеко ушел от истины, ибо на самом деле создал печать, чьим назначением было сдерживать проклятье, стремящееся убить его клиента.

От близости Юли разморило, и не хотелось снова врать. Хотелось просидеть так весь день и ни о чем не думать.

Опасные мечты.

– Это блажь юности, – ответил Демьян и сам отодвинулся. – У меня экскурсия через сорок минут. Пойдем, провожу тебя до работы и куплю еще чая, тебе надо согреться.

Она кивнула. Он благодарно улыбнулся. У него не было сил спорить.

Юля работала хореографом в местном Доме культуры. Дети ее любили. Сейчас были летние каникулы, но ДК организовал дневной лагерь, и Юля преподавала там. Уже на входе в Дом культуры их догнали несколько ее учеников, облепили со всех сторон, и стало очевидно, что время Демьяна истекло.

– Куртка, Дем! – крикнула ему Юля, увлекаемая детьми в здание.

– Я же сказал, потом отдашь, – прокричал он в ответ. – Тебе еще домой возвращаться.

И ушел, не оборачиваясь.

* * *

Кощей позвонил посреди экскурсии. Демьян сбросил вызов, тогда он прислал сообщение.

«Семейный ужин. В 18:00».

Семейный ужин был мероприятием, уважительных причин для неявки на которое не существовало. Разумеется, Демьян о нем помнил и в своих планах учитывал. И потому со спокойной душой продолжил рассказ.

– По преданию, мост был построен прямо над тем местом, где затонула лодка с золотом, – вещал он благодарной аудитории. – И в хорошую погоду, когда вода спокойна, золото можно разглядеть.

Погода стояла хорошая, вода была спокойна. Экскурсанты немедленно столпились возле перил моста. Некоторые делали вид, что им всё это вообще неинтересно, но стоять, опершись на что-то, куда удобнее, нежели стоять просто так.

Демьян снисходительно подождал, пока каждый займет удобную позицию, и создал морок. Послышались охи и ахи. Защелкали телефоны и фотоаппараты. Как и всегда, для счастья людям оказалось достаточно небольшой иллюзии.

Расквитавшись с работой, Демьян заскочил в цветочный магазин и в полшестого переступил порог дома, который всё еще считал своим. Хотя он не жил здесь с третьего курса, его комната оставалась нетронутой, и иногда, когда становилось совсем невмоготу и хотелось знать, что там, где он спит, есть еще кто-то живой и что утром его обнимут, Демьян ночевал тут.

Встретил его Клайд.

После смерти доберманов Василиса с Кощеем почти год прожили без собак. А потом однажды утром объявили, что сегодня они все вместе едут в питомник. Домой семья вернулась с двумя малышами. Щенком черного ретривера, который всю дорогу скакал у Демьяна по голове, и совершенно игрушечной собачкой – кавалер-кинг-чарльз-спаниелем, возлежавшей на коленях девятилетней Златы с таким видом, будто ее жестоко оскорбили присутствием всех этих смердов, а особенно вот этого – черного, галдящего. У собак были родословные, паспорта и правильные имена, начинающиеся на правильные буквы, но про них все сразу забыли. Кощей объявил конкурс. Демьян, наблюдая, как ретривер пытается грызть ножку дивана, а лежащая на этом самом диване спаниелиха с царственным видом бьет его лапой по голове, усмехнулся и предложил:

– Гензель и Гретель.

Судя по улыбке отца, ему эта идея явно понравилась, но мама взглянула укоризненно. Пришлось срочно напрячь память. Щенок ретривера уцепился за край пледа и потащил его вниз вместе со спаниелихой, та взвизгнула и упала ему на голову.

– Бонни и Клайд?

Теперь Василиса улыбнулась, Кощей заметил эту улыбку, и всё было решено. Имена прижились. Правда, со временем Клайд остепенился, а Бонни, наоборот, показала характер, но это была уже другая история…

И вот теперь Клайд внимательно обнюхал гостя, убедился, что он действительно тот, за кого себя выдает, и приветственно ткнулся мордой в ладонь. Демьян погладил его между ушами. Следом выбежала Бонни и, видимо, в наказание за то, что Демьян не переключил свое внимание на нее немедленно, потянула его за штанину джинсов. Демьян мог поспорить, что Клайд закатил глаза. После этого пес невозмутимо подхватил подругу за шкирку и потащил вон из прихожей. «Не бузи», – читалось на его морде.

Демьян не удержался от смешка. Возможно, ему тоже стоило завести домашнее животное. Только не собаку. Не то чтобы Демьян не любил собак – невозможно было вырасти в этом доме и не полюбить их, – но всё же он бы предпочел что-то более независимое и самостоятельное. Кошку, например. Вон, у Юли их целых три. Она вечно подбирала на улице каких-то заморышей, вкладывала нереальное количество денег в лечение, а потом и в то, чтобы их пристроить. Этих ее трех калек никто брать не захотел, так и остались с ней.

В коридор вышла Василиса. Демьян подарил букет матери и передал цветы для Златы. Ему нравилось, когда они улыбались, и уж тем более нравилось быть причиной их улыбок. Мама подставила щеку для поцелуя. Каждый раз он заново удивлялся тому, что давно перерос ее и теперь нужно наклоняться.

– Отец хотел с тобой поговорить, – сказала мама, обняв его. – Он в кабинете. У вас как раз есть время, пока мы накрываем на стол.

Кощей и впрямь обнаружился в кабинете. Демьян постучал, прежде чем войти.

– Здравствуй, – кивнул наставник и кинул взгляд на часы. – Присаживайся. Пятнадцать минут у нас есть, нам хватит. – И без всякого перехода объявил: – Ростислав надумал заключить мирный договор.

Демьян перебрал в голове воображаемые карточки с именами. Предполагалось, что он должен знать всех и всё, что так или иначе связано с политикой Нави. В памяти всплыли два Ростислава. Ладно, подождем.

– Видимо, его ресурсы истощились, и продолжать войну он не может. Обещал уплатить дань в пятикратном размере.

Ресурсы, война, дань… Мысленно откинув одну карточку, Демьян постарался как можно быстрее вспомнить всё, что ему было известно по теме второй.

– И что вы ответили?

Кощей расслабленно откинулся на спинку кресла, задумчиво взглянул на него. Взгляд этот Демьяну не понравился.

– Что при условии соблюдения всех новых договоренностей я согласен забыть былое. Мне нет проку продолжать эту бессмысленную вражду. И он предложил мне щедрый подарок: свою дочь тебе в жены.

Двадцать лет муштры не прошли даром, и Демьян сумел сохранить лицо и не выругаться. С удивлением и удовольствием отметил, что это далось даже легко.

– И что вы ответили на это?

Кощей одобрительно кивнул.

– Что ты у меня взрослый мальчик и способен самостоятельно принимать подобные решения.

Он открыл верхний ящик, достал из него небольшую парсуну, положил на стол. Демьян подошел к ней с чувством, будто перед ним не портрет, а бомба. Осторожно взял. Нарисованная девушка была вполне миловидной. И абсолютно чужой.

– Сразу скажу, что сходство относительное, – усмехнулся Кощей. – Если захочешь, можешь глянуть на нее через зеркало. Ее зовут Евдокия.

– Константин Иосифович, – вздохнул Демьян, но глаза закатил только мысленно. – Вы опять издеваетесь?

В принципе, ничего нового наставник не делал. Играл в свою излюбленную игру: нажимал на какую-нибудь точку и с почти научным интересом наблюдал, как человек будет выворачиваться и что с ним в процессе сделается. За долгие годы Демьян привык и уже не обижался. У каждого свое хобби, и не факт, что оно будет нравиться окружающим. Тут либо принимаешь, либо до свидания.

– Ну что ты? – Кощей улыбнулся, и, как и всегда, стало очевидно, что он тоже о себе всё понимает, но поделать с этим ничего не может. – И всё же. Такая кровь. Жаль упускать.

А вот этот удар был уже ниже пояса.

– Вы прекрасно знаете, что мне нельзя иметь детей.

Кощей посерьезнел. Не знай его Демьян столько лет, может, и не заметил бы, но он давно выучил, на что смотреть. Что-то едва уловимое поменялось в лице отца, и Демьян сразу понял, что шутки закончились.

– Это не значит, что ты должен всю жизнь провести один, – веско произнес Кощей. – Она у тебя будет долгая. А Евдокия – ведьма. Ее жизнь будет проще продлить. И я уже говорил, что не могу со стопроцентной уверенностью утверждать, что проклятье передастся твоим детям. В любом случае полагаю, что это тебе стоит обсудить с будущей женой, а не со мной.

– Ни одна нормальная женщина…

Кощей нахмурился, и Демьян оборвал себя на полуслове.

– Прежде чем делать выводы о чьем-то мнении, лучше всё же поинтересоваться этим мнением. Есть вероятность, что ты будешь удивлен.

– Либо напугаю и больше никогда ее не увижу.

– Мы сейчас говорим о ком-то конкретном? – вскинул бровь Кощей.

Да, в проницательности его наставник мог дать фору многим. В знании жизни, впрочем, тоже. И можно было поделиться и попросить совета. Но ведь тогда отец обязательно захочет увидеть Юлю, разузнать о ней побольше. «Любая потенциальная слабость должна быть взята под контроль», – говорил он. А Демьян очень давно всё решил и столько лет жил спокойно с этим решением. Просто в последнее время стало как-то пасмурно на душе, и всё чаще, просыпаясь один, он задумывался о том, что так будет всегда. Это пугало. А совсем рядом – женщина, с которой он готов был разделить свое «долго». Но которую совсем не готов был так подставить. И лишиться которой насовсем тоже был не готов.

– Послушай, – вздохнул Кощей. – Я повторюсь. Родовые проклятия – вещь темная и плохо подлежащая исследованиям. И те предположения, что я выдвинул, – всего лишь предположения.

– А если нет? Если проклятье передастся? Как я должен позволить кому-то забеременеть от меня, зная, что такое возможно? Как мне потом смотреть в глаза матери этого ребенка? А в глаза ребенку?

Демьян встал, походил по кабинету. Взглянул в зеркало, отражавшее ту сторону, а не эту. Опустил глаза в пол.

– Мама как-то обмолвилась, что существует зелье, способное рассказать о прошлом человека. Это правда?

– Да.

– Оно может рассказать о моем прошлом? О том, кто мой отец и как я получил проклятье?

– Да.

– Вы знаете, как его приготовить?

Кощей помедлил, прежде чем ответить.

– Иногда прошлое дает нам не ответы, а новые вопросы. Ты уверен, что готов?

– Абсолютно.

– Хорошо. Я помогу тебе с этим. А пока подумай насчет Евдокии. Разумеется, уговаривать я не буду.

Демьян кивнул.

Глава 4

В парке при Конторе было тепло, свежо, зелено и спокойно. Хорошо, одним словом. Почти как в лесу, что в родном Яшином мире начинался сразу за отцовским теремом. Разве что ягоды здесь не собрать, да и идти – далеко не уйдешь, но всё равно это место мирило Якова с тем, с чем ему нынче довелось столкнуться. Тут можно было немного передохнуть от всего нового и незнакомого. Он уже даже начал думать, что здесь, возможно, не зря посадили березы. И может быть, сделавший это тоже тосковал по родным краям. Стоило закрыть глаза, прислушаться к шороху листьев, и начинало казаться, что ты вернулся домой.

Этим Яков и занимался, сидя на лавочке в ожидании Клима, которого Грач сегодня пригласил на индивидуальную тренировку. Он попытался было работать, но быстро осознал тщетность своей попытки. В голове роились совсем другие мысли.

Вчера Яра, как и обещала, сводила его в город. Клим с ними идти отказался, и она провела экскурсию по музеям и выставкам. И в конце дня, проведенного с тетей, Яков неожиданно остро осознал, как сильно не хватает ему родных рядом, не хватает возможности перекинуться парой слов, коснуться мимоходом, да просто знать, что они поблизости. Оставляя свой мир, покидая суетный родительский дом, в котором вечно кто-то кричал, плакал, требовал, просил с ним поиграть или починить игрушку, бегал, шумел, в котором его то и дело просили помочь, подсобить, в котором всегда была работа, – покидая его, он думал, что наконец-то обретет долгожданную тишину и спокойствие, но на деле тишина давила, и теперь Яков ощутил, что скучает по братьям и сестрам, по вечному гулу их голосов, по их просьбам, по их потребности в нем.

Тишина, которую не нужно было больше добывать, мешала сосредоточиться. Столь желаемое им еще недавно одиночество оказалось не такой уж приятной штукой. И будто мало было этой проблемы, обнаружилась вторая: ему не хватало физического труда. Чего-то такого, на что можно отвлечься, чтобы хоть ненадолго впасть в то прекрасное состояние, когда уходят все мысли и удается отрешиться от мира вокруг и внутри себя. Побыть в покое. Дома он шел колоть дрова или уходил на охоту в лес. А тут куда сходишь? В магазин?

Он так долго мечтал, чтобы ему дали учиться и работать. И вот мечта сбылась! Он должен радоваться. Но без всего, что раздражало и смущало дома, жизнь вновь показалась неполной.

Яков повел плечами, попытался сесть удобнее: спина с каждым днем ныла всё ощутимее и ощутимее. Засиделся. Нужно будет попросить Клима позволить ходить с ним на его утренние тренировки, что брат устроил себе сам. А сейчас – не отвлекаться на бесполезные мысли и работать, как и хотел. Яков вновь пригляделся к чертежу щенка, лежащему у него на коленях. Где-то в него закралась ошибка, и Яше никак не удавалось ее найти. Обычно к подобному он относился спокойно, полагая, что при должной внимательности так или иначе рано или поздно обнаружит недочет, и не торопился в поисках. Но в этот раз всё было по-другому, ведь он обещал Злате, что обязательно покажет собачку, как только научит ту ходить. Может, конечно, Злата об этом уже и забыла, ведь наверняка ей есть о чем подумать, кроме него и его игрушек, да только он не забыл. И хотелось сделать всё поскорее.

Да что там таить. Якову хотелось снова увидеться с нею и вновь заставить восхититься своим творением. Ни одна девушка раньше не разговаривала с ним так просто и ни одна не уделила столько внимания тому, что он собирал. Конечно, те деревянные игрушки, что он мастерил для братьев и сестер, были куда проще. Но отчего-то Яше казалось теперь, что они Злате бы тоже понравились. Он мог бы рассказать ей, как они устроены.

Яков окончательно оставил попытки думать о чертеже, перевернул страницу блокнота и позволил руке рисовать то, что хочется. Иногда это работало. Ручей сам проложит себе путь, если ему не мешать. А попытаешься навязать русло – выйдет болото. Он бездумно провел несколько раз карандашом по бумаге, усмехнулся, поняв, что именно получается, и не то чтобы очень удивился. Перед внутренним взором мелькнули медные кудри. Словно солнце на закате. До чего красиво. Глупо было пытаться обмануть себя. Он влюбился. Чувство было сильным и будоражащим. Стоило ли с ним что-то делать? Определенно – нет. Якову уже доводилось влюбляться, и он знал, что это проходит. Влюбленность похожа на болезнь: сначала лихорадит, потом отпускает понемногу, а там, глядишь, уже и не помнишь, как это было. Если не давать чувству воли, не подбрасывать дров в этот огонь, то пламя затухнет.

Клим бы, конечно, сказал, что он дурак. Что надо ловить момент и получать удовольствие. Только вот Яков не совсем понимал, что значит ловить момент ради момента. А что потом? Ведь это «потом» обязательно настанет. И как тогда?

Рука уверенно вывела изгиб спины, спустила на него волну волос. Яков читал о горах, извергающих жидкий огонь. О вулканах. Злата была вулканом. И она же была огнем.

А еще Злата была дочерью Кощея. Царевной. И он ей не ровня, пусть она ни разу того не показала.

Но перво-наперво стоило помнить о том, что Злата – человек. Живой, чувствующий. И Яков не понимал, как можно ради удовлетворения собственной прихоти, преходящего желания этого человека использовать. По-другому назвать не получалось. Отец говорил: ты в ответе за ту, которую выбрал. Уж если и идти к девушке, то с серьезными намерениями, а у Якова их не было. Он для себя давно всё решил. Семья – это жена. Семья – это дети. Их нужно содержать и кормить. Но тогда ни на учебу, ни на работу времени уже не останется. Может быть, когда-нибудь потом, но точно не сейчас. В конце концов, обзавестись семьей он мог и в своем мире, и без всех жертв, на которые ему пришлось пройти, чтобы очутиться здесь.

А карандаш тем временем нанес последние штрихи, провел несколько линий пожирнее, добавляя объема. Злата на рисунке стояла вполоборота к зрителю и улыбалась загадочно и мягко.

Чего-то не хватало. Яков огляделся и сорвал травинку. Скатал в пальцах шарик, превратив его в кашицу, и этим шариком дорисовал зелень в глазах. Вышло не так аккуратно, как хотелось бы, но зато нарисованная им девушка окончательно ожила.

Как там Клим сказал? «Прямо как в сказке: пришел в другой мир и нашел себе царевну».

– Царевна, – прошептал Яков и дотронулся мизинцем до ее щеки.

В этот момент, самым безобразным образом нарушая его глупое, но очень личное занятие, рядом с ним на лавочку приземлился брат, и Яков максимально спокойно, чтобы не выдать себя, перевернул страницу обратно, снова открывая чертеж. Клим запрокинул голову, закрыл глаза, замычал, а потом выругался. Цветасто так. Яков недовольно скривился. Брат, который видеть его лицо никак не мог, тем не менее безошибочно угадал вызванную своей тирадой реакцию.

– Даже не думай читать мне нотации, – простонал он.

Яков принюхался. В носу засвербело от горечи.

– Чем от тебя пахнет?

– Ну, покурил немного, парни угостили, – поморщился Клим. – Имею полное право. Кажется, Грач пытался меня убить. Не будь он мужем Яры, я бы… Не знаю, что бы я сделал, но это было бы страшно.

– Всё так плохо? – удивился Яков.

– Скажем так: до этого момента я был уверен, что с физической подготовкой у меня всё прекрасно…

Он попытался размять шею и зашипел.

– А-а-а… Мне бы сейчас самому не помешала мазь дядьки Тихомира. И пара девичьих рук, чтобы ее растереть.

– Прекрати, – закатил глаза Яков, но, впрочем, успокоился. Если брат заговорил о девичьих руках, значит, жить будет.

– Это ты прекрати! – фыркнул Клим. – Девки – они ж не только про детей, никто тебя под венец не тащит и делать маленьких Якушат с ними не заставляет, а расслабиться да отдохнуть малость тебе точно не помешало бы, вон ты какой…

– Это…

– Что? Неправильно? А что правильно? Стать затворником, как дядька? Мне тоже нахлебники не нужны. Но это не значит, что я готов куковать один-одинешенек… Оп-ля, смотри, кто идет. Да в другую сторону смотри!

Яков повернул голову в нужную сторону. По дорожке шла Злата. Девушка махнула им рукой и свернула на одну из троп. Что она тут делает в воскресенье?

– Вот от чьих рук я бы точно не отказался… – протянул Клим. – Эй!

Яков, только что ткнувший в него карандашом, выдохнул через нос.

– Отстань от нее.

Клим всмотрелся в лицо брата, и брови его удивленно поползли вверх.

– О-о-о, – понял он. – Да мальчик влюбился. Нет, серьезно? И как ты оцениваешь свои шансы?

– Я не собираюсь…

– Тогда какая тебе разница, кто собирается?

– Клим.

– Да успокойся ты. Не обижу я ее.

– Клим!

– В тебе говорит вожделение. Точно пора расслабиться.

Яков подлетел с лавки и навис над ним, и Клим примирительно поднял руки.

– Да ладно, Яш, – усмехнулся он. – Не сходи с ума. Это бесполезно. У тебя всё равно нет ни единого шанса.

– Есть! – неожиданно для самого себя выдал Яков. Не то чтобы он в это верил, но во время их прогулки к нему Злата обращалась чаще, чем к Климу. Яша заметил. Неужели это совсем ничего не значит? То есть, конечно, не значит, но…

– А давай наперегонки, – вдруг предложил Клим. – Кто быстрее ее добьется: я или ты.

От такого Яков сначала опешил, а потом, когда первый шок прошел, не сдержался и гаркнул:

– Совсем сдурел? Ты себя слышишь? Вообще понимаешь, что предлагаешь? Еще одно слово…

Пару мгновений брат смотрел потрясенно, – впрочем, оно и понятно, Яков сам не смог бы вспомнить, когда в последний раз кричал, – а потом тоже вскочил.

– Ну-ну, поспокойнее! Или испугался? Тогда так и скажи!

– Не смей ее трогать! – прошипел Яков. – Что тебе, мало девок вокруг? Это не наше село! Выйди за забор, там их полно.

– О, да всё совсем серьезно! – прищурился Клим. – И что ж ты думаешь? Что вот она, вся такая из себя царевна, выберет тебя – простого паренька из соседнего мира? При том что ты собираешься любоваться на нее исключительно издали, дабы ничто не мешало тебе рисовать свои картинки и делать игрушки…

– Замолчи и поди прочь, пока я…

– Пока ты что?

– Пока я тебя не ударил, – тихо и очень спокойно ответил Яков.

Клим замер напротив, недобро блеснули голубые глаза.

– Сил не хватит, братишка.

– Посмотрим.

– Да тут даже смотреть не на что.

– Проверим.

Клим сжал кулаки, на щеках заходили желваки. Он глубоко вдохнул и протяжно выдохнул, успокаиваясь.

– В следующий раз.

Развернулся и пошел прочь, но не в сторону общежития, а снова к зданию Отдела безопасности.

Яков постоял немного, тяжело дыша, а потом с досадой пнул подвернувшийся под ногу камешек. Тот пролетел пару саженей и потерялся где-то в траве.

Какого лешего?! А ведь с Клима станется…

И что теперь делать? Рассказать обо всём Злате? Рассказать, что его брат предложил ему совершенно гадкое соревнование? Ага, а потом еще и признаться, что влюблен в нее, чтобы это совсем уж выглядело так, будто он на это соревнование согласился… Но что-то же делать нужно.

Яков зарычал в бессильной злобе, упал на лавку, ударил кулаком по доскам. Мысли хаотично крутились в голове, не желая выстраиваться в привычный им стройный ряд.

Как хорошо было в лесу у дядьки! Одно зверье кругом. С животными просто. Коли ты добрый человек, то и они к тебе по-доброму. Коли злой, то уж не обессудь. А вот с людьми всё гораздо сложнее. И уж тем более Яков никогда не бывал в подобных ситуациях и совсем не знал, как в них себя вести.

Расскажет обо всём Злате – подставит Клима. Есть ли у него такое право? И даже посоветоваться не с кем! Можно было пойти в архив и попросить о связи с Тридевятым, но разве мог он поведать отцу, что творит его старший сын? А значит, нужно самому придумать, как держать Клима подальше от Златы. Для блага их обоих. Кощей не обрадуется, если узнает, что на его дочь кто-то посягает с подобными намерениями. А сама Злата? Каково будет ей?

Яков продышался. И в голову пришла уже совсем другая мысль.

Разве мог Клим говорить серьезно, когда предлагал спорить на нее? Да, многое его брат воспринимает куда проще, чем он, но не настолько же. И никогда Клим не рассуждал так цинично. Яков покусал губы. Вообще, в последнее время Клим стал вести себя странно: стал дерганым, порывистым. Огрызается чуть что. Теперь вот начал курить… Может, случилось чего? И поговорить, наверное, для начала стоит всё же именно с ним. Клим обязательно услышит его, ведь раньше всегда прислушивался к его советам. Правда, раньше те никогда не касались девушек. Но вдруг да выйдет?

Только нужно придумать правильные слова. А слова – это нелегко.

Яков тяжело вздохнул, забрал с лавки блокнот и карандаш, встал и пошел в сторону общежития.

* * *

Сначала Клим направился к зданию Отдела безопасности, но потом передумал и свернул туда, где видел Злату.

Он был зол. Раздражен. И, возможно, напуган. Ничего не получалось. Он и до этого чувствовал, что слабее остальных, однако на общих тренировках выходило отшучиваться. Но чертово родство с дедом, которым Клим, вообще-то, всегда гордился, не давало окружающим покоя: казалось, все только и ждут от него чего-то из ряда вон выходящего. И никаких скидок на то, что два поколения подряд кровь Сокола разбавляла простая человеческая – его бабушки и матери. И отчасти Клим даже обрадовался, когда Грач предложил ему потренироваться один на один. Решил, что наставник выделил его и наконец-то будет возможность показать себя. Но то, что сегодня творилось на полигоне, больше походило на избиение, чем на тренировку. Кажется, Грач серьезно вознамерился доказать, что как боевой маг он полный ноль. Если бы Клим не знал нрава дедушки, уже бы решил, что тот согласился взять его к себе исключительно из жалости, а теперь попросил своего зама аккуратно объяснить внуку, что ему тут не место.

Нет уж. Пусть подавятся. Домой он не вернется, слишком много сил потрачено, чтобы сбежать оттуда. И он еще покажет всем, на что способен.

Клим сжал кулак. С первого дня в этом мире – да нет, еще с того момента, как они с Яшкой попали на Буян, – силы вели себя странно. Словно что-то мешало им свободно течь по венам. Это тоже никак не помогало на тренировках. Возможно, стоило с кем-то это обсудить. Он бы спросил брата, но у Яшки никаких ощутимых сил отродясь не водилось, и проку в разговоре с ним не было, только разохается да разахается, да еще, не дай боги, начнет уговаривать рассказать обо всём деду. Что же касается остальных… Клим был уверен: заикнись он кому, и тем самым подпишет себе приговор. Нет, разберется сам.

Тем временем окольными путями дорожка вывела его к главному зданию Конторы, и Клим наконец увидел Злату. Она сидела на лавочке возле крыльца и что-то высматривала в блестящей дощечке, с которыми они все тут ходили. Клим поморщился: со здешними игрушками он еще не разобрался, и это тоже нервировало, – а потом двинулся вперед. Ладно, тренировки тренировками, игрушки игрушками, а вот как вести себя с девушками, он знал. Главное – успокоиться. Тут как с диким зверем: учует твою неуверенность, и пиши пропало.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.